Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Ray
[603-336-296]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Just make it stop.


Just make it stop.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

КРЫША ВЫСОТКИ | 02.11 | НОЧЬ

Kenneth Caulfield & Jacob Malte Marklund
О том, как один глупый парнишка хотел умереть, и о том, как один умный мужчина ему не позволил.

0

2

Как ни странно, но жизнь Кенни стала легче - правда, легче. Все проблемы теряют свою значимость, всё вокруг лишается смысла и становится ничтожным, стоит только принять простое решение: ты умрёшь. Решение жуткое, способное напугать любого и тем сильнее пугающее, что принял его юноша, у которого, казалось бы, вся жизнь впереди.
А Колфилду было спокойно. Эмоции разом притупились, беспокойство, отчаяние, неопределённость - все негативные ощущения испарились из его души; вместо них там поселилась блаженная уверенность, что скоро всё закончится. Всё закончится, и не будет больше чужих насмешек, родительских презрительных нравоучений, бесконечного каскада неудач и вопиющего, заживо пожирающего одиночества. Не нужно беспокоиться о будущем, которое никогда не наступит. Не нужно сражаться, когда ты заведомо проиграл. Всё закончится, и он, Кеннет Колфилд, обретёт пустоту, которая заполнит его целиком, заменит ему мысли и чувства, от которых он больше не может бежать, и вот тогда - наверное, тогда всё действительно будет хорошо.
Это решение далось подростку нелегко. Он так долго боролся, всю свою жизнь - против чего? Кого? Он и сам не мог честно ответить. Слишком многое произошло в эту осень, слишком многое он потерял, лишился всего, о чём мечтал и чем дышал. Жизнь потеряла для Кенни смысл, он больше не получал от неё удовольствия. Он очутился один в чужом мире, как рыба, выброшенная на сушу, и не знал, что делать со своим безликим, безотрадным существованием. Работа, как и школа, как и всё, что находилось за пределами его комнаты казалось чужеродным, словно иноземным, инопланетным; парень не мог заставить себя выйти из дома. Да и зачем? Какой смысл идти в школу и терпеть целый учебный день, притворяясь равнодушным к чужим зацепкам и заинтересованным школьными предметами? Раньше он мотивировал себя необходимостью поддерживать высокий средний балл, чтобы поступить в шведский университет. Сейчас, когда этой мотивации не стало, какой смысл загонять себя в рутину адской машины? Зачем работать на сумасшедшего босса вместе с наглыми, бесцеремонными коллегами? Раньше Кенни тщательно откладывал деньги на тот же иллюзорный университет, на переезд в страну, куда его хотел забрать любимый человек. А для чего ему нужны деньги теперь? Бессмысленно. Всё бессмысленно.
Повезло, что родители, как всегда, были заняты чем угодно, только не собственным ребёнком. Отец буквально ночевал на работе, мать уехала в очередную командировку. Предоставленный себе, Колфилд-младший запер замок на входной двери и не отпирал его уже несколько дней. Он решил умереть, и ему нужен был план. Многое предстояло обдумать.
Во-первых, способ. Парень хотел, чтобы всё случилось быстро и наверняка, поэтому сразу отказался от идеи вскрыть вены или наглотаться таблеток, хотя в его случае это было удобно - лезвие всегда находилось под рукой, а домашняя аптечка ломилась от снотворного и транквилизаторов. Удобно, да ненадёжно - вскрытые вены могут зашить, желудок - промыть, да ещё и половина лекарства выйдет со рвотой спустя несколько минут. Долго, мучительно и тщетно. Плохие варианты, одним словом. Соблазнительной казалась идея застрелиться - у отца в комнате имелось кое-какое оружие, а Кенни как сын копа умел кое-как с ним обращаться. Разумеется, стволы спрятаны за семью замками, но при желании их можно взломать... И всё же он отказался и от этого способа. Не хотел, чтобы у отца возникли проблемы на работе, да и мать жалко - как-то негуманно заставлять женщину отмывать стену от мозгов собственного ребёнка. На худой конец, можно повеситься где-нибудь в лесу. Спрыгнуть со знаменитого моста и утопиться. Или даже просто с крыши, если найти здание повыше. Можно даже под поезд шагнуть. Столько способов умереть, стоит только проявить фантазию!
Вот крышу-то Колфилд и выбрал. Он относился к своей смерти серьёзно - гораздо серьёзнее, чем к жизни - и решил, что именно таким ему хотелось бы запомнить свои последние секунды. Стремительный полёт, свободное падение вниз... и пустота. Он не сомневался, что скончается на месте, сразу же, от одного удара, но для этого пришлось подыскать по-настоящему высокий дом, а потом найти способ проникнуть на самую верхушку. И здесь ему повезло: высотка, в которой проживал Якоб, сама собой пришла на ум будущему самоубийце. Этажей в ней хватало, а выход на крышу, как Кенни вскоре проверил, по чьему-то фатальному недосмотру был открыт. Оставалось лишь подойти к краю - и...
Определившись со способом, парень высчитал день, когда родителей точно не будет дома и ничто не сможет ему помещать. Стоит оставлять записку или нет?.. Какого-либо ценного имущества у подростка не было, а винить кого-либо в своей смерти он не хотел. Мортен уехал на родину пару недель назад - наверное, он и не узнает о смерти бывшего любовника, а полиция вряд ли настолько углубиться в расследование банального суицида, чтобы раскрыть их незаконную связь.
Родителей жаль... но отец ведь всегда считал Кеннета позором для семьи, разве не так? Разве он не будет счастлив избавиться от позора? Мать... да, она расстроится, конечно, как любая мать, потерявшая дитя. Но время лечит, а у неё есть Хлоя, куда более успешная и оттого любимая. Хлоя... мысль о сестре причиняла Кенни боль. Его единственный друг, она будет убита горем. Да, он должен написать записку, попросить у неё прощения. Как долго он врал ей, скрывая свой роман с Мортеном? Как долго раз за разом нарушал клятву, данную ими друг другу ещё в детстве - никакой лжи между младшими Колфилдами? Она отдалилась от него, переехав в Л.А., и, наверное, в глубине души Кенни таил на неё обиду, словно сестрица бросила его - но был ли он лучше? Нет. Последний год так точно. Он был отвратительным братом, сейчас юноша это признал. Точно, оставить записку, обязательно.
***
Тёмная ночь, лёгкий южный ветер - всё, как в кино. Пафосно и трагично. Кенни усмехнулся себе под нос, прокрадываясь в здание мимо спящего охранника. Он планировал притвориться гостем Якоба, чтобы проскользнуть внутрь без подозрений, но и этого не потребовалось - темнокожий мужчина уютно устроил голову на сложенных на столе руках. Измучился, бедняжка, на ночной смене.
Якоб... так уж вышло, что Якоб был в курсе той драмы, что творилась в жизни школьника - по крайней мере, частично. Парню даже казалось, что он искренне пытается помочь своему ученику. Жаль, что рука помощи раскрылась слишком поздно. Сейчас уже ничто не могло спасти Кенни - во всяком случае, он внушил себе этот постулат. Никто и ничто не может ему помочь. Его не спасти; он давно мёртв, существует лишь внешняя оболочка, но и это ненадолго.
Не торопясь, Колфилд вызвал лифт и отправился на последний этаж. Он не боялся случайно столкнуться с самим Якобом - тот, насколько подростку было известно, улетел куда-то на пару дней, то ли в командировку, то ли в гости. Путь на крышу свободен. Никаких препятствий - не сегодня. Сегодня всё должно закончиться.
На крыше было тихо и спокойно. Кенни постоял немного, выкурил последнюю сигарету, наслаждаясь атмосферой. Редко удаётся увидеть столько звёзд на небе - обычно над Сакраменто сгущаются тучи и автомобильные выхлопы, но сегодня был особенный день, да? Ветер нежно подхватывал хлопья пепла, развевал их в воздухе, закручивал табачный дым в неповторимые узоры. Любопытно, Мортен никогда не запрещал ему курить, а вот Якобу это не нравилось. Нелепая мысль, абсолютно сейчас неуместная. Когда он перестанет сравнивать двух шведов? Зачем он вообще всё время это делает?
Резиновая подошва безжалостно опустилась на окурок. Теперь никаких промедлений; собрался с духом, взял себя в руки - пора.
Можно сколько угодно морально готовиться к смерти, но как только ты чувствуешь её дыхание на своей щеке, адреналин врывается в кровь, а в голове стучит что-то паническое. Страх, последние попытки мозга воззвать к инстинкту самосохранения. Неудачно, разумеется.
Кенни ступил на край. В лицо ударила мощная воздушная струя - неужели и правда дыхание смерти? А, глупости. Наверное, просто ветер. Стоит ли закрыть глаза? Вообще-то, Колфилд не боялся высоты, а пропасть, развернувшаяся прямо у него перед носом, завораживала, манила и притягивала.
Сейчас всё закончится. Сейчас.
Пальцы задрожали, но ноги держали хозяина прямо и твёрдо. Решительно - пугающе решительно. Сейчас...
Сзади что-то скрипнуло, и к собственному ужасу Кенни услышал чужие шаги. Шаги, чёрт возьми! Да как же так?! Сейчас, посреди ночи, на крыше дома?! Крыша выиграла у моста только за счёт своей нелюдимости; на мосту как раз могли встретиться другие люди, а парню совсем не нужны были свидетели. И на тебе!..
Всё ещё стоя на краю, Кеннет обернулся. Чёрные глаза широко распахнулись, две панически вытаращенные пуговицы, глядя на невесть как появившегося на месте ещё не совершённого преступления человека.
- Якоб?! - он вскричал, прижимаясь к безграничному воздушному пространству пропасти у себя за спиной. - Ты что здесь делаешь?! Не подходи! Слышишь, не подходи, я прыгну!!
Как он здесь очутился?! Зачем, почему?! Это что, чей-то беспощадный заговор? Его вновь обманули? Что происходит?!

0

3

День и час, когда все содрогнулось. Больше никогда не будет как прежде. Как ни старайся, что ни делай. Разрушенное, разломленное не собрать воедино. Реальная жизнь не виртуальная, в отличие от которой можно переписать или переиграть выбранный момент.

Садясь за кухонный стол, Марклунд смотрит не в тарелку, где вовсю остывают брокколи с картофелем, а на свое отражение в бокале белого вина десятилетней выдержки. Фактически не моргая, мужчина внимательно разглядывает появившиеся сравнительно недавно морщинки. Он дышит слишком спокойно, грудная клетка практически не двигается – еще немного и мертвец.

Он снова не выдержал. В очередной раз переругался с когда-то самым близким, после матери, человеком. Однако – он не виноват, что стал таким.

Когда Якоб понимает, что ужин заверен, фактически так и не начавшись, он отодвигает тарелку, встает в полный рост и ухмыляется, точь в точь, как в ночь, когда они с Тимом сидели на Потсдаммер Платц. В тот момент - ухмылка слетела с лица политика не случайно. Она словно кричала: «парни, вы убили сотню невинных жизней в беззаботной ночи, но я-то всё еще жив». Об этом эгоистичном «ликовании» не знал никто, даже Блэкберри.

Сегодня Мальте никуда не спешил. Нанеся на обнаженное тело – «Tom Ford Noire», он закрыл глаза и обхватил себя руками. Он вспоминал, как высотка на Потсдаммер, подобно карточному домику, кирпич за кирпичом, разрушалась, оставляя за собой лишь – тяжелую пыль. Он прекрасно помнил, как тогда доел «болоньезе» - без тени сожаления, боли и паники. Как перевел телефон в беззвучный режим, потому что за считанные минуты аппарат разрывался от поступающих звонков и текстовых сообщений.

Марклунд распахнул свои глаза цвета мирного неба, отвернулся от собственного отражения, и едва слышно вышел из коридора. Его больше ничего не волнует – хватит жалеть о том, что не смог отправить арабов в газовые камеры, чтоб они там к чертям подохли.

В спальне было тихо и свежо. Мужчина надел джинсы и белоснежную рубашку на свое горячее обнаженное тело. На правое запястье – часы. Затем кроссовки, что были на нем в день, когда все изменилось. На широкие плечи лег пиджак из стопроцентной шерсти. Он вновь смотрит на свое отражение. Оценивающе.

Нет, Якоб не летит к тетушке на свадьбу – для нее он умер. То, что не должно было вырваться с ее уст, вылетело как птенец из гнезда. Она еще долго просила прощения, вплоть до хрипоты в голосе, но Якоб её больше не слушал, не слышал. Мертвецы же не разговаривают, верно?

Сверив часы, Марклунд прошел к коридору и распахнул наружную дверь. Внизу его ждал водитель, который должен был довести до аэропорта. Швед улетал в Австралию – очередная попытка начать новую жизнь. В место, где нет ни единого знакомого, даже Тима.

Последним желанием в Штатах – была крыша. Он хотел сделать снимок полюбившейся панорамы города, чтоб в дальнейшем распечатать его и сжечь к чертовой матери.

Прихватив с собой бутылочку шампанского с бокалом, швед направился в сторону лифта, который должен был довести его до двадцать пятого этажа. Несколько секунд – и все, ты стоишь у лестницы, что ведет на крышу многоэтажного дома. Оставив чемодан в лестничном пролете, Мальте поднимается по лестнице и встречает того, кого здесь не должно было быть. Своего ученика, которого он, черт возьми, даже не трахнул.

Ослабив, по случайности, хватку, бутылка упала и разбилась на несколько сотен осколков, тем самым выплеснув все свое содержимое наружу.

- Я здесь, - произнес Якоб. В его голосе чувствуется обеспокоенность. Он не понимает, почему мальчишка не позвонил ему по телефону или черт возьми в дверь,- и всегда буду рядом, понимаешь?

Мальте от разыгравшегося волнения говорил на шведском с примесью английского. Он понимал, что не смог бы пережить еще одну утрату. Если в Германии, будучи политиком, он, действительно, не мог предотвратить серию терактов, то сейчас у него не было другого выхода. Он обязан спасти мальчишку. 

- Неужели ты не понял, что я всегда буду рядом? - буквально прошептал Марклунд, сделав еще несколько шагов к парню,- даже в самые трудные для тебя моменты.

Якоб замолчал и пока Кеннет о чем-то размышлял, по видимому, пытаясь придумать убедительную отмазку, наподобие: «какого черта, мистер Марклунд, вы что не видите как хренова жизнь» , мужчина сделал еще несколько шагов, подкрался сзади и схватив Кеннета за талию, повалил их на холодный бетон.

- Не смей меня оставлять здесь одного, чертов эгоист! - прошептав на ухо и не ослабляя хватки, Якоб поцеловал Кенни в затылок. От волнения у него дрожали руки, но он не расслаблял хватку.

Отредактировано Jacob Malte Marklund (2016-12-30 02:19:06)

+1

4

Кенни не просто так испугался, когда на крыше появился нежеланный свидетель. Свидетель может превратиться в потенциального спасителя. А уж стоило его панически расширенным глазам распознать в незнакомце Якоба, как эта самая паника многократно усилилась. Ведь Якоб - да, именно Якоб, непременно попытается остановить отчаявшегося самоубийцу. И, что хуже всего - именно у Якоба это может получиться.
Он может спасти Кенни. Более того, если кто-то и может сейчас оторвать подростка от опасной бездны - это он. Но парень вовсе не хотел, чтобы его спасали; он лишь хотел, чтобы всё закончилось. Закончилось раз и навсегда.
- Нет, нет, не подходи, слышишь! - мужчина едва заметно двинулся навстречу ученику, и тот мгновенно взорвался сперва истерически взволнованной, а следом гневной тирадой, словно резко сработавший пружинный механизм. - Замолчи! Не смей обещать мне то, чего не сможешь делать! Никто не может быть всегда рядом! Уж точно не со мной!
Что же в нём было такого особенного? Такого, что отпугивало от него людей, будто он прокажённого или Медузы Горгоны? Синие волосы и пирсинг, нестандартная внешность - в этом ли всё дело? И где тогда грёбанная американская толерантность, которой Штаты кичатся на весь мир? Или дело во вредных привычках? Да разве мало в Америке малолетних наркоманов, которые приносят гораздо больше неприятностей - например, не рисуют граффити на домах, а сразу их поджигают...
Для своей семьи Кеннет Колфилд всегда был чёрным пятном, паршивой овцой в безупречном стаде. Родители, школьные учителя, преподаватели - все регулярно и настойчиво давали подростку понять, что из него никогда не выйдет ничего толкового. А когда один преподаватель заявил, что это не так... Мортен... Как велик был соблазн ему поверить, как сильны были чувства, моментально вспыхнувшие в сердце глупого мальчишки - а что в итоге-то? Разве Мортен не обещал быть рядом? Разве можно после такого обмана вновь доверять людям в ответ на те же самые обещания?
- Я уже, знаешь ли, поверил однажды кое-кому! А теперь я здесь! Здесь, на краю блядской крыши, один!! - впрочем, не совсем один, если уж быть честным. Якоб действительно здесь. Чертовщина какая-то... как он узнал о плане школьника? Что за безумное совпадение? Зачем он пришёл? Неужели он не видит, что не нужна Кенни никакая помощь, что для него уже всё давно кончено!
- Якоб, я верю, что ты желаешь мне добра, - вдруг тихо выдохнул юный самоубийца, - но ты не можешь мне помочь. Зря ты пришёл. Уходи.
Он резко развернулся, поворачиваясь к крадущемуся мужчине спиной, подставляя лицо ветру. Воздушный порыв хлестнул по лицу сильнее обычного, глаза начали слезиться. Или это не из-за ветра?
- Потому что ты не сможешь понять меня, никогда! - снова закричал Колфилд, сжимая пальцы в кулаки. - Ни ты, никто! Никто меня не понимает и никогда не поймёт! Потому что всем плевать! Всем плевать, что я чувствую! Никому нет дела до адского хаоса, который творится у меня в голове! Всем плевать, а я просто хочу, чтобы всё прекратилось!
Нет, это уже не была адресная претензия бедняге Якобу; то был крик в пустоту, отчаянное обвинение, которое юноша бросал всему миру - миру, который от него отвернулся. Глухой крик, который никто всё равно не услышит, и от того яростный, полный дезориентирующих эмоций. Досада, обида, годами копившаяся в груди у неформала, прорвалась наружу, как кипяток из сломанной трубы.
- Слышишь, я хочу, чтобы всё прекратилось! Я не могу больше, с меня хватит! Достало! Просто - хватит, и всё!
Эмоциональный поток был слишком силён, чтобы совладать с ним, а нервы подростка - слишком расшатаны, чтобы держать себя в руках. Он не мог думать рационально, не понимал, что происходит; весь мир превратился в запутанный клубок собственных мыслей и чувств, громких, ярких, неадекватных. Пора, пора положить этому конец! Сейчас или никогда!
Но Кенни не суждено было погибнуть так скоро - во всяком случае, точно не в эту ночь. Едва спятивший юнец собрался с силами для фатального прыжка, как чужие руки, о владельце которых суицидник успел позабыть на короткий миг, крепко обхватили его и потащили назад, прочь от заветной пропасти, прочь от единственного шанса избавиться от душевных мук.
- Нет! Пусти! Пусти меня! Я не хочу! - парень сопротивлялся из последних сил, брыкался, вскидывая ноги, как цирковая лошадь, пару раз ухитрился двинуть своего спасителя локтём, но тщетно - швед будто был сделан из стали, подобно Терминатору. Его хватка не ослабла ни на секунду. Кажется, они упали - холодный бетон противно морозил кожу сквозь одежду.
- Пусти!!! - Кенни больше не кричал - он выл, как раненый зверь на луну, глядя прямо перед собой на проклятые метры, разделявшие теперь его и бортик. Всего несколько метров, но они казались бесконечными, как миражи в Долине Смерти. Он не сможет их преодолеть, у него нет сил. Его попытка провалилась, он не умер, ему придётся жить. И всё из-за - благодаря? - Якоба.
- Зачем... зачем... - Колфилд скрючился в чужих объятиях, лёжа на бетонном полу, как Человек-Скрюченные-Ножки из жутковатой детской песенки. - Я же хотел... почему вы меня спасли...
Он казался сам себе абсолютно беспомощным, да таким сейчас и был - повис в руках мужчины, как тряпичная кукла. Прямо как в ту ночь, когда он хорошенько обдолбался и рухнул где-то посреди проезжей части. Интересно, что бы произошло, не найди его та странноватая девушка?..
Целый ворох нерешённых проблем вернулся обратно, напал на Кенни, словно стая голодных бешеных псов. Всё, от чего он бежал последние дни - неопределённость будущего, мнимое одиночество, неугомонные призраки прошлого, они безжалостно накинулись на его сознание, но оно уже было слишком затуманенным, чтобы воспринимать реальность. Благополучно спасённый, школьник будто впал в кататонический ступор, отключившись от окружающей действительности. На самом же деле то было обычное шоковое состояние, которое должно пройти через пару десятков минут, и за это время хорошо бы обезопасить несостоявшегося самоубийцу от самого себя - вдруг ещё разок попробует спрыгнуть. Очнуться живым, когда больше всего мечтал умереть - то ещё, знаете ли, удовольствие.

0

5

Якоб на мгновение закрывает глаза, чтоб перевести дух. Его тело до сих пор сильно дрожит, но он ни на секунду не отпускает хватку. Страх, что Кенни вырвется из его объятий и прыгнет с крыши все ещё силён. И только в эту чёртову секунду, Марклунд осознаёт, что не поднимись он вовремя на крышу - не было бы даже больничных коридоров. Кеннета ждал бы морг с последующим крематорием и надгробной плитой на кладбище. К этому швед был бы не готов. Никогда, даже будучи в своей «новой» австралийской жизни, которая уже как несколько минут назад помахала ему правой рукой - навсегда.

Марклунд не помнит сколько времени на самом деле прошло. Минута или пять, возможно, целый час, но вряд ли больше. Он целует мальчишку в затылок, вновь благодарит Всевышнего за все, что только можно и отпускает хватку на одно лишь мгновение. Настолько, чтоб встать самому и взять на руки Кенни.

Мальте внимательно разглядывает американца, словно ищет на нем какие-то места ушибов и порезов. Но так ничего не обнаружив, швед спускается крепко держа мальчугана с крыши и вызывает лифт, бросив лишь прощальный взгляд на ожидающий его чемодан. Австралия закончилась не начавшись. Швед сделал свой выбор. Он не принадлежит больше себе. Этой ночью у него появился тот, кому нужна забота и любовь. Терпение. Время.

- Тебе нужно поесть,- произносит швед. Он не спрашивает, а попусту констатирует факт.

Путь до квартиры не занимает и нескольких минут. Распахнув незакрытую на ключ дверь, Якоб мысленно ухмыляется. Он не думал, что зайдёт ещё когда-либо в эти стены. В квартиру, полную перфекционизма, стекла и мрамора. Весь её интерьер был собран по крупинкам души шведа. Она была настолько холодной и бездушной, что порой незваные гости удивлялись - как можно жить в таком месте.

Мужчина усаживает Кенни на стул из слоновой кости, а сам отходит к холодильнику. На второй полке огромного рефрижератора располагается маложирный йогурт, несколько яиц и безлактозное молоко. Готовой еды, как и нормальных, «человеческих» продуктов в доме нет. Марклунд практически не ест, поэтому он принимает решение готовить омлет. Шведу необходимо сейчас чем-нибудь заняться, иначе он снова погрузится в бездонный хаос своих мыслей, а допускать этого в данной ситуации - категорически нельзя.

- Завтра нужно будет сходить в магазин, купить еды,- вновь произносит Марклунд, обращаясь к мальчишке. Нет, он все ещё не спрашивает. Ещё на крыше, Мальте принял решение, что теперь Кеннет будет жить с ним, раз мистер и миссис Колфилд не смогли выполнить свой долг и уследить за состоянием мальчика,- а ночью улетим в Стокгольм.

Якоб оторвался от готовки, бросил взгляд на мальчика и улыбнулся, первый раз за долгое время. В кабинете у него хранилось годовое разрешение от родителей Кеннета на выезд из страны. Тогда Якоб назвал это: «практикой шведского языка в условиях жизни» и действительно предполагал, что они с классом поедут в Стокгольм на несколько недель. 

Когда омлет доходит до своей кондиции, Якоб достаёт две фарфоровые тарелки, накладывает ужин или уже завтрак, сейчас это кажется настолько неважным, и садится рядом.

Впервые после жесткой посадки самолета SK9999, он смог спасти человека. Сам, своими силами. Их ужин проходит в практически безмолвной тишине, но они обязательно поговорят обо всем завтра. Сегодня просто нет никаких сил на какие-либо разговоры.

А потом Якоб достаёт из кармана пиджака пачку «Parliament», зажигалку и, черт возьми, закуривает.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Just make it stop.