Вверх Вниз
+14°C дождь
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Don't Stop Believin'


Don't Stop Believin'

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Don't Stop Believin'


к о н е ц   а в г у с т а   2 0 1 6   г о д а


-  -  -  -  -  -  -  -  -  -  -  -  -

когда вся вселенная замерла в ожидании
...а Тори до ужаса страшно, но никто ж не признается

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/236x/09/07/7a/09077a49db27d0776ecfb4709a6360d5.jpg

+1

2

Она поправляет платье, разглаживая несуществующие складки, и бросает критический взгляд на своё отражение. Меж бровей залегает мимическая морщинка, когда она хмурится, оценивая ту, кто стоит напротив. Впрочем, придраться, как всегда, не к чему: идеальная прическа, идеальный макияж, идеально сидящее платье. И всё же, Роксана не сводит с зеркала задумчивого взгляда и будто ищет повод остаться сегодня дома.
Она совершенно спокойна и уверена. Снаружи. А внутри бушует ураган эмоций. В первый раз она так не боялась. Она вообще не помнит, когда боялась так в последний раз. Как же это всё-таки сложно – решиться на вторую попытку.
Талию обвивают нежные руки, поцелуй невесомо опускается на плечо, Виктория притягивает её к себе, обнимая со спины.
- Кроуфорд! Перестань так много думать! – играя возмущение, восклицает супруга. – Блекмор-Кроуфорд, - поправляет Роксана, улыбаясь ей, и ловит взгляд зеленых глаз в отражении. Она прижимается к жене теснее и накрывает её руки своими. В её объятиях так уютно!
- Всё будет хорошо, - тихо произносит рыжая и касается губами темных прядей. Роксана кивает, соглашаясь с женой, но не торопится двигаться с места. В её объятиях безопасно, и действительно кажется будто всё будет так, как они задумали. Ещё минуточку… или две, - говорит себе Роксана, стараясь не думать ни о чем и наслаждаясь моментом единения. Ей правда очень нужно сейчас чувствовать любовь и поддержку Виктории.
Тори же решает не терять время даром и утыкается носиком в шейку супруги. – Ты так вкусно пахнешь, - бормочет она, втягивая ноздрями воздух и касается влажным поцелуем нежной кожи. – И если мы продолжим вот так стоять, то всюду опоздаем, потому что тебе заново придется надевать своё идеальное платье…
Ответить брюнетка не успевает. В коридоре слышится топот маленьких ножек, звонкий смех и собачий лай. Виктория, кто ещё секунду назад держала в голове совсем не детские мысли, теперь сама невинность. Она по-прежнему обнимает жену, но делает это уже не столь усердно, наблюдая, как в их спальню врывается светловолосый маленький лучик в одном сандалике, смешно подпрыгивая на бегу. Второй девочка держит в руке, весело им размахивая, и торжественно объявляет всем присутствующим: - Не догнал, я пелвая!
Золотистый ретривер, виляя хвостом, бегает взад-вперед у порога комнаты и лаем выражает своё возмущение. Конечно, это нечестно, ведь Генри знает, что ему нельзя в спальню хозяек, и беззастенчиво этим пользуется. Впрочем, возмущение это притворно, Энакин уже взрослый и достаточно умный пес, знающий толк в играх с детьми. И если маленькая хозяйка так задорно смеется и светится от счастья, радуясь своей победе, то отчего бы и не дать малышке выиграть?
- Генри! – хором восклицают мамы, любуясь творческим беспорядком в светлых локонах. - Неужели нельзя хотя бы до садика подождать? – задает риторический вопрос Виктория и подхватывает дочку на руки. Не далее чем пять минут назад миссис Блекмор расчесала и собрала непослушные локоны в аккуратные хвостики, и вот работу приходится выполнять по новой. Женщина присаживается на край кровати, усаживая дочку себе на колени, и с не свойственным ей терпением аккуратно возвращает резинки и заколки на свои места. Роксана тем временем присаживается у ног супруги и заканчивает обувать девочку. – Непоседа, - ласково произносит она, проверив ещё раз застёжки на сандаликах, и поднимает глаза на дочку. Генри в ответ хитро улыбается и тянется к маме, чтобы заключить брюнетку в объятия. – Хэй, не время для обнмашек, - возмущается Виктория, - я ещё не закончила. – Генри вздыхает и послушно возвращается в прежнее положение.

Роксана гонит от себя страх и сомнения, стараясь по совету супруги меньше думать. Она наблюдает за завтраком, как сосредоточено Генриетта насыпает в тарелку хлопья. Часть содержимого коробки привычно просыпается мимо. Кроуфорд привычно собирает рассыпанное на столе, Эни привычно хрустит тем, что упало на пол. Виктория подает дочке стакан чуть подогретого молока, чтобы девочка сама, как большая, могла залить хлопья. Роксана ставит на стол чашку какао, две чашки ароматного кофе и присаживается рядом с женой.

В их большом доме много комнат, а за обеденным столом ещё много места. Когда-то они и думать не смели о детях, а сегодня знают, что их любви хватит и на двоих.
Недавно Генри, вернувшись из детского сада, неожиданно спросила: если у других ребят есть братья и сестры, у неё ведь тоже могут быть? 
У Роксаны есть старший брат, у Виктории – младшая сестра. И ведь это здорово знать, что в целом мире ты не один.
Отчего же так страшно решиться на второй шанс?

Роксана застегивает ремни детского кресла и целует дочку на прощание, прежде чем повернуться к супруге. – Я заеду за тобой к двум, - напоминает Виктория и касается поцелуем губ брюнетки. – В этот раз всё обязательно будет хорошо, запомни! – шепчет рыжая и садится в машину.

+2

3

Телефон разрывается в окружающей тишине. Кресло так неожиданно стало твердым, колючим, неудобным. Ассистентка Роксаны сказала, что она ненадолго вышла, но её нет уже целую вечность. А ведь она очень редко уходит без телефона. Виктория знает, что жене просто нужно время и побыть одной, чтобы все обдумать, чтобы все принять и решиться наконец. Она же... Она же несколько лет была ей только подругой - хорошей, но подругой - смотрела, как рыжая встречается с другим парнем, как их отношения приобретают статус таких, что называют серьезными, хоть они и были только подростками. Роксана смелая, когда горы надо сворачивать, когда искать воду в пустынях или строить города на морском дне, а когда дело касается жизни - она так же боится, как и все смертные. Просто всегда есть решения, которые навсегда отрезают путь назад, оставляют прошлое прошлым без возможности что-либо исправить. Их нельзя принимать наспех, но и бежать от них всю жизнь тоже невозможно.
Виктория откидывается вперед на кресле, не в силах больше подстраивать спину под неожиданно неудобные его изгибы, и упирается локтями в колени, прикладывая запястья ко лбу и запуская пальцы в рыжие локоны, не особенно теперь переживая за сохранность прически. Ноги упираются в пол лишь пяточками, и острые каблучки как будто стремятся проделать дыры в напольном покрытии. Ей тоже страшно. Наверняка, Роксана думает, что Тори не понимает, каково это потерять жизнь, которая уже была в тебе. И она права. Но ведь и брюнетке не известно, каково это, каждый день смотреть, как страдает твой любимый человек и не иметь возможности ничем помочь. Их первенец, он был и ребенком Виктории, но его не стало - и его место заменила боль и горечь. Но ведь место жены в её сердце с каждым днем лишь увеличивается, и каждый раз, когда кажется, что больше уже не возможно, новый рассвет развеивает эти представления. Каждый раз засыпая рядом, она любит её безумно сильно, до конца вселенной и обратно, а утром брюнетка неожиданно разбудит её громким сонным выдохом в ухо, и Тори понимает, что за ночь вселенная немножко выросла... Когда они потеряли первого ребенка, рыжая видела, как эта вселенная заполняется тупой, режущей ржавым гвоздем, болью, а себя чувствовала ничтожно маленькой и ни на что не способной. Несмотря на то, что они оставались, как и были всегда, вместе, каждая из них очень особенно по-своему переживала эту боль. Не одна Роксана думает, что не выдержит второй такой потери. Просто физически не сможет. Это ужасно страшно, и пальцы, вплетенные в волосы дрожат мелко и беспорядочно. И ей надо очень постараться, чтобы улыбка выглядела искренней, а не ужасающе гуинпленовской.
Ручка двери медленно щелкает скрывающейся защелкой замка. Может Роксана специально медлит так, чтобы услышать от рыжей, что если она не уверена, если ей страшно, то не стоит. В какие-то моменты Тори даже почти соглашалась с собой мысленно использовать это, но тут же сверипела. Что бы это значило? Что они в общем-то очень хотят ребенка, но если страшно, то и ладно - обойдутся?! нет! Это ведь совсем не так. Это просто страх испытывает их на прочность. Это ведь ребенок. Дети - это всегда страшно, каждую секунду: даже Генри, которая совсем не младенец уже - а ведь сплошной повод для переживаний. Это нормально, это очень хорошо - желать лучшего для своего ребенка, и это нормально, это по-человечески - бояться, что ты не справишься. Главное, не забывать продолжать идти вперед.
Встряхивая рыжие пряди, Тори поднимается из кресла навстречу жене. Её спина снова горделиво пряма, а походка уверенная, как у камикадзе над бассейном с акулами. Она подходит к жене не говоря ни слова, гладит пальцами щечки и целует в лоб. Черные локоны пахнут ветром и гулом города. Надежные руки Блекмор крепко обнимают жену за плечи.
- Глупо спрашивать, готова ли ты? - Небрежно улыбается Виктория, снова утыкаясь носом в её макушку. Роксана прижимается щекой к её плечу и молчит, не пытаясь даже двинуться с места.
- Не нужно бояться, - осторожно проводя рукой по волосам, уговаривает Тори. - Этот малыш не должен ассоциироваться со второй попыткой, с потерей первого. Он будет нашим, родным, совершенно особенным. И ты будешь дважды замечательной мамой. - Снова поглаживает по щеке и смотрит в глаза. - Он ни с кем не будет в большей безопасности, чем с тобой! - а у Роксаны в глазах влага, но она уже снова тепло улыбается и согласно кивает. - Но за рулем все равно буду я! - Шепотом, но очень уверенно, добавляет Тори на ушко жене, как будто те пункты контракта, что написаны на последней странице мелким шрифтом, но не менее важны.

Ожидание в клинике несколько затянулось, несмотря на то, что женщины прибыли строго в назначенное время. Им уже трижды предложили кофе, и они уже трижды отказались. Это была небольшая частная клиника, оформленная в уютном, располагающем стиле, без холодно-белых стен и жутких запахов лекарств, но при этом врачи здесь были одни из лучших в городе. Сперва обе женщины были твердо настроены беременеть в нью-йоркском центре, где лучшие в стране гинекологи в области фертильности, но первый же полет с этой целью принес еще больше волнения, чем допускал их максимум и терпение Роксаны.
- Как ты думаешь, какого цвета белье на ресепшионистке? - Прищурено поглядывая в ту сторону, небрежно спросила Виктория, пытаясь отвлечь эдакой имитацией легкого электрошока Роксану, опять уткнувшуюся в телефон.
- Что?! - Отвлекаясь от телефона.
- Что? - Невинно хлопая глазками.
- Черное. Я видела. - Снисходительно на выдохе.
- Что?! - Удивленно-ошарашено.
- Что? - Невинно хлопая глазками.
Вот такими забавляющимися их и застала вышедшая навстречу женщина средних лет в больничном халате молочного цвета.
- Роксана, Виктория, рада видеть вас в таком настроении. - Она говорила всегда спокойно и даже излишне тихо, как будто вокруг спали сотни младенцев, которых нельзя будить. С одной стороны, тон ее голоса хорошо успокаивал, но с другой, начинал вызывать паранойю: "а с какой целью она так успокаивает?". В этой клинике все решались на страшные и важные шаги без возврата.

Тори не нравилось это кресло. Определенно не нравилось. Доктор отошла подготовить инструменты в лаборатории, а Роксана скрылась за ширмой, чтобы переодеться в больничную рубашку. Тори стояла у кресла, на котором будет зачат их ребенок, и оно ей совершенно не нравилось. Щечки обиженно надулись еще и от скорби о том, что ни с кем это обсудить нельзя, потому что тогда Роксана расстроится еще больше. Ну почему нельзя это сделать дома, в постели, - подумала рыжая, но тут же повторно скривилась. Всякие медицинские штуки и чужая женщина с тихим успокаивающим голосом в их постели точно не нужны! Глубокий вдох.
Когда доктор вернулась в комнату, Тори уже успела пожаловаться Роксане, что ей не нравится эта больничная роба, скрывающая её бедра, и, чтобы не нервничать из-за этого, положила ладонь ей на попку - это был единственный плюс этой больничной безвкусицы.
- Можете подождать у меня в кабинете, - очевидно обращаясь к Виктории, но не поворачивая головы, подсказала доктор, добавив на всякий случай, - если хотите.
Руки Роксаны за спиной Тори сильнее сжались в кулачки и стиснули рыжую, которая, казалось бы, вообще никак не собиралась реагировать, как будто не поняла, что обращаются к ней. Она спокойно поцеловала супругу в кончик носа и тут же усмехнулась, вытирая помаду.
- А почему я должна этого хотеть? - Слегка изогнув бровь в стиле удивления, с легким прищуром Тори все же перевела взгляд на их доктора.
- Не должны, - все тем же спокойным голосом и с мягкой улыбкой. продолжила та, - но буду откровенной: когда дело доходит до процедуры, не все будущие родители хотят видеть процесс искусственного осеменения чужой спермой.
Она действительно хороший доктор во всех аспектах. Тори напряженно вздыхает и переводит взгляд на жену.
- У меня было не полчаса на раздумья. Я успела обо всем подумать и представить, и прекрасно отдаю себе отчет в том, что могу увидеть, и что это может не быть прекрасным и романтичным. - И она снова переводит взгляд на доктора, которая уже смотрит на неё. - Потому я и остаюсь! Моя жена прекрасна, а я буду создавать романтичность!

Отредактировано Victoria Blackmore (2017-01-02 00:09:09)

+2

4

Это был день первой годовщины их свадьбы, и двадцать вторая годовщина их союза. Прежде этот день принадлежал лишь им двоим, но с тех пор, как в их жизни появился солнечный лучик, всё изменилось. Теперь они были не просто парой, но семьей, и Генриетта, наравне со своими мамами, была хозяйкой этого дня.
Они устроили праздник. Роксана, встав пораньше и убедившись, что любимая супруга ещё крепко спит, тихонько разбудила дочку, и вместе они отправились, как и договаривались накануне (втайне от Виктории, разумеется), украшать дом и готовить праздничный завтрак. Днем малышка принимала активное участие в приготовлении праздничного обеда.
За праздничным столом Генри, волнуясь, преподнесла мамам подарок – рисунок, изображавший их семью. Девочка трудилась над ним целую неделю, привлекая к помощи бабушку с дедушкой и храня тайну от мам. И хотя рисунок был по-детски угловат, он был наполнен теплом и любовью, и вызвал у Виктории и Роксаны неподдельную гордость за своё чадо. Когда же несколько дней спустя женщины вешали на стену оформленный в раму и стекло подарок дочери, с губ Роксаны неожиданно и легко слетел вопрос, который не так давно задавала Виктория.
- Давай попробуем ещё раз? – сказала брюнетка и сама испугалась своих слов. Повисла тишина. Виктория молчала, страшась, что это лишь послышалось ей, что Роксана не подумала, а подумав, возьмет слова назад. Кроуфорд же вдохнула глубоко, прикрыв глаза, и взглянула сквозь страх, и прогнала его. А прогнав, поняла, что действительно хочет этого, что не ошиблась. Повернувшись к супруге, она встретила взгляд колдовских глаз и спросила снова: - Давай попробуем ещё раз?

Кроуфорд моргнула, возвращаясь из омута своих воспоминаний, и перечитала сообщение ещё раз. Ожидание нервировало, и она решила проверить, все ли заняты делом в офисе. Попытка отвлечься на работу не приносила должных результатов. Минуты тянулись слишком медленно, проверяя на прочность терпение и решимость брюнетки.
Они выбрали новую клинику и нового донора. Новый врач готовил их к процедуре. Они обсудили, проверили и перепроверили всё тысячу раз. Они уверяли друг друга, что трагедия была лишь нелепой случайностью, что она не повториться. Но обжегшись на молоке… Они боялись, и всё же, шли вперед.
Вопрос Виктории застал врасплох и ощущался, как удар молнии, но Тори не была бы собой, если бы не создавала в их жизни такие моменты. За это и любила её Роксана, за это и многое другое. Они смеялись, когда врач, наконец, вышла, чтобы пригласить их.
Больничная рубашка была неудобна, как и кресло, в которое Роксане предстояло лечь. Брюнетка понимала, что истекают последние минуты, когда ещё не поздно повернуть назад. Доктор ещё готовит инструменты, и Тори, она ведь поймет. И всё же бежать было не в привычках Роксаны. Тори права, у них была масса времени на раздумья.
Кроуфорд крепко сжимает в объятиях жену, пока врач предлагает ей подождать в кабинете. «Ты ведь будешь со мной?» - говорят руки брюнетки. Слова… все слова Виктории предназначены их врачу, но в них Роксана слышит главное, что звучит для неё одной: «Всегда! Я буду с тобой!»
- Прекрасно, -  с улыбкой отвечает Виктории доктор, - только прошу Вас, не выключайте свет, и не зажигайте  свечи, боюсь, нашей системе пожарной безопасности это не понравится.
Роксана тихонько смеется, утыкаясь жене в плечо. Нечасто Виктория встречает достойных соперников. Она кивает на вопрос доктора о готовности. – Ты такое чудо! Спасибо! – тихо произносит брюнетка на ушко жене и занимает свое место на кресле.
- Итак, Роксана, Виктория, - всё в той же спокойной и тихой манере обращается доктор к женщинам, - мы с вами не раз обсуждали процедуру. Остались ли у вас вопросы, которые вы хотели бы задать? Стоит ли мне повторить всё ещё раз?
Виктория с Роксаной переглядываются. Безмолвный диалог в шаге от рубикона. Виктория дарит супруге улыбку, нежную, любящую, ободряющую. И все сомнения, что ещё жили в душе брюнетки, исчезают, оставляя место уверенности.
- Нет, у нас нет вопросов, нам всё понятно. Мы готовы, доктор.

+2

5

Виктория готова была поспорить, что любой и каждый скажет, что матери, носившей ребенка под сердцем, потеря всегда дается сложнее всего и больнее всего. В большинстве случаев рыжая, пожалуй, смиренно кивнула бы и не посмела оспаривать это утверждение, но сейчас, глядя в глаза своей любимой, она знала и все еще помнила, что по-настоящему любящему человеку больнее всего видеть, как мучается любовь всей его жизни, как медленно гаснет свет в ее глазах, и ничего не суметь сделать, не суметь помочь. Ни в коем случае Блекмор не хотела допускать и мысли о потере и этого ребенка, потому что не могла. Потому что после этого заканчивался бы свет, ничего бы не было - как можно представить ничего? Даже буйная фантазия рыжей была на такое не способна, или отказывалась признаваться. Наоборот, она представляла, как на многие годы вперед они будут счастливы, как будут любоваться проделками своих детей, хотя временами желание отшлепать по попкам и будет гигантски сильным. А потом они будут отправлять их в колледж и ужасно скучать, еще через несколько лет - будут держать на руках пищащие комочки, в которых повторятся любимые черты и делать то, что сами ненавидели - рассказывать, как будет лучше. Может кому-то это и покажется очень скучным, но в дикой фантазии Виктории на многие годы вперед - все хорошо - все классически счастливо и мило. Пожалуй, это единственная классика, кроме некоторой одежды и фильмов, на которую Тори не посягнула бы своим безумным желанием перемен.
- Не волнуйся, милая, - отвлекаясь от светофора по дороге в клинику, Тори посмотрела в лицо Роксане, сжимая её руку в своей, прежде чем снова опустить ладонь на переключатель передач. Она выглядела уверенной и умиротворенной, как будто стопроцентно знает, что все пройдет самым лучшим образом. И это ничего, что уже в следующую секунду она сорвалась и показала через лобовое средний палец подрезавшему их дуралею, психанув не на шутку.
- Я подумала, - продолжала потом, приглушив немного музыку приемника. - Ведь когда пары планируют ребенка, а не залетают по неосторожности, то это тоже выглядит, ну... как процесс, к которому готовятся. В постели это, конечно, мило и куда более сексуально, чем на гинекологическом кресле, но психологически люди же все равно осознают, что в этот раз они занимаются сексом, чтобы завести ребенка. - Посматривая в зеркало заднего вида, хмурится Тори, хотя тот факт, что она придумала, что процесс зачатия в принципе не так уж часто бывает неожиданным и незаметным удовольствием, подбадривал в ней спокойное отношение к искусственному оплодотворению. - Боже, это ужасно, что я я думаю о чужом детозачинательном сексе?
- Детозачательном, - усмехается Роксана.
- Да, точно.

- Да вы шутите, док?! - Возмущенно восклицает рыжая. - Свечи придумали ради романтики, одно без другого же преступно неправильно! И наверняка вы делали это уже столько раз, что справитесь и в темноте, - улыбается Тори и подмигивает их доктору. Роксана все еще не желает выпускать из объятий супругу, хоть и понимает, что рыжая делает это все для того, чтобы её жена могла расслабиться и почувствовать себя лучше.
И вот Роксана занимает свое место в кресле. Виктории почему-то становится холодно, и мурашками мороз пробегает по коже. Улыбаться становится трудно, как будто неуместно, и спина натянута струной до предела. На консультациях они все обсудили, осмотрели кабинет, приборы. Викторию даже спросили, не хочет ли она сама выполнить часть процедур, но недовольно поежившись Тори тут же отказалась, мотивировав это тем, что не собирается создавать иллюзий, будто это она сама участвует в оплодотворении - они знают. как все будет и готовы к этому, а не уловкам и обманам. Ребенок будет родным и любимым несмотря на то, что появится из пробирки. И лишь одного они не учли - рыжей и раньше не нравилось это кресло, но когда она увидела в нем Роксану, увидела по-настоящему, - в голове лавиной пронеслись воспоминания о днях в больнице после аварии, о тех мучительных часах, когда риск потерять ее был настолько велик, что она почти смотрела в бездну, готовясь для прыжка.
Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох...
- Я люблю тебя! - В один шаг приближаясь к креслу и нависая сверху, Тори жадно и страстно целует жену, не желая отпускать. - Бесконечно сильно! - Оставляя едва ощутимые поцелуи на щеках, лобике и кончике носа. - Если бы ты только знала, как ты прекрасна... - Накрыв одной ладонью животик супруги, а другой перебирая пряди черных волос, Виктория смотрит в её глаза и не может оторваться. - Все будет хорошо.
- Начинаем, - тихо сообщает доктор, и Роксана замирает на вдохе. Наверное, к такому никогда нельзя быть морально готовым.
- Все хорошо, - повторяет Тори, ощущая, как её ладонь сжимает ладошка Роксаны. Она снова целует её в щечку, в носик, нависая сверху, запрещая наблюдать безжизненную белизну потолка. - Помнишь, как сильно пахло травой и цветами на той лесной полянке? Голубой лепесток василька в черных локонах - так красиво... Я всегда думала, что ты чертовски красива, любовь моя. Помнишь тот шорох гравия в парке, когда впервые поцеловала меня? Твои губы всегда были удивительно нежными... А помнишь, как ты покраснела, когда я подарила тебе первое нижнее белье? Так очаровательно! А нашу первую съемную квартиру? И как мы старались не шуметь в библиотеке, совершенно не интересуясь книгами. И как выбирали первое помещение для моего магазинчика. Помнишь, как мы отмечали твою первую победу в суде?.. Помнишь, как Генри уснула на подстилке, обнимая Энакина? - У рыжей и самой глаза наполняются влагой. Кажется, будто каждый из этих моментов был только вчера, и не верится, что они уже столько прошли вместе, хотя все это уже есть в них неистребимо. У них настолько общая история. Они вместе уже больше лет, чем были порознь, это так волнующе и так тепло! - Это все мы. Вместе. Всегда и навсегда! - И именно об этом должна всегда помнить Роксана, тем более сейчас. Именно это должен нести в себе их будущий малыш - он будет их светом, преувеличением любви и будущего, единственным и неповторимым, без всяких попыток и прошлых неудач.

+2

6

Сколько раз она растворялась в этих глазах, забывая обо всём на свете? Забывала о времени и месте, о ближайших планах, даже о себе, становясь с их хозяйкой единым целым. Так и сейчас, любовь и нежность, пробиваясь солнечными лучами сквозь весеннюю зелень молодой листвы, отодвигали на второй план всё остальное. Роксана прекрасно осознавала где находится и что происходит, помнила о том, что они не одни, что доктор, вполне зримо и ощутимо присутствует в кабинете, но благодаря Виктории всё становилось таким не важным, несущественным, всё, кроме них самих.
"Помнишь?" - спрашивала Виктория. И Роксана кивала в ответ, улыбаясь. Она помнила каждый миг. Помнила, как кружилась голова на лесной поляне, то ли от воздуха, пьянящего ароматами весенних цветов, то ли от неосознанного ещё счастья делить эти мгновения с любимой. Помнила, как безумно билось сердце на дорожке парка в миг, когда Виктория ответила на её поцелуй. Помнила свой шестнадцатый день рождения, помнила смущение и неловкость, когда они пытались всё сделать правильно, и безграничную нежность и доверие в любимых глазах, когда они впервые стали единым целым. Помнила маленькую квартирку и первое совместное рождество. Разноцветными огнями мигали лампочки над кроватью и озорством светились любимые глаза. Виктория была невероятно прекрасна, безумно желанна и чертовски соблазнительна, прекрасно зная, какое впечатление на Роксану производит полное отсутствие на ней праздничного наряда. Стоит ли уточнять, что то рождество они отмечали в постели?
Роксана помнила, как сияла от гордости её любимая женщина, когда первый клиент ушел довольный с покупкой из её магазина, и как оставила след на потолке съемной квартиры в Нью-Йорке пробка от шампанского, которое они открыли в честь первой победы Кроуфорд в суде. Она помнила, как по венам струилось счастье, когда светловолосая малышка впервые переступила порог их дома, и как Генриетта отказывалась отправляться в постель и оставлять Энакина одного. Ведь это с ней играя, он прищемил лапу, а друзей в беде не бросают.
- Это всё мы, - повторила она за женой, понимая, к чему клонит Виктория. Она права. Это их жизнь, их любовь, их счастье, и дети их будут отражением их самих. Они вырастут в атмосфере любви и заботы, и непременно будут счастливы!

- Мы закончили, - голос спокойный и тихий ворвался в их мир, разрушая иллюзию уединенности. - Роксана, Виктория, процедура прошла успешно, теперь остается дождаться результатов.
Они уже слышали эти слова. Однажды. Слова всколыхнули омут воспоминаний вновь. Но Виктория не позволила им подняться со дна. Нежным прикосновением ладони к щеке, она отогнала их прочь, сладким поцелуем вернула веру в сегодня, в сейчас.
Дав Роксане время, чтобы переодеться, врач ожидала их с Викторией в своем кабинете, где женщины получили последние наставления. Покинув клинику, Виктория и Роксана вышли под жаркие лучи летнего солнца. Вокруг кипела городская жизнь. Мимо мчались автомобили, по тротуарам спешили прохожие, витрины магазинов привлекали внимание покупателей. Словом, обычный будний день в самом его разгаре. Но для Роксаны и Виктории он был особенным и всё вокруг виделось им совсем иным. Они гуляли по городу, держась за руки, и улыбались прохожим так, будто знали неведомую тайну, известную лишь им двоим.

+2

7

- Мы закончили, - прозвучал тихо голос доктора, когда губы Виктории как раз касались переносицы и перемещались на лобик. Но прекратили движение. Рыжая замерла, не двигаясь с места несколько секунд, чтобы не показывать Роксане да и доктору тоже свою внезапную гримасу недовольства, вызванного этим местоимением. Ей совсем, совсем-совсем не нравилось быть "мы" с кем-то кроме Роксаны и/или Генри, и участие в этом очень личном слове постороннего человека, пусть даже он и дарит им возможность иметь ребенка, прошлось как иглами вдоль позвоночника.
- Хорошо, - тихонько произносит Виктория, прислоняясь сильнее к краю кресла и улыбаясь натужно, как дети, которые врут о боли, стыдясь её, и поджимает губы.
- Роксана, Виктория, процедура прошла успешно, теперь остается дождаться результатов.
Встревоженная иными мыслями, Тори сперва просто приняла слова доктора как факт, не придав им того внимания, что затронула Роксана. Её глаза были широко распахнуты и взгляд устремлен в потолок - так обычно делают, чтобы не заплакать, не разрыдаться. Ладошка вздрогнула, и Тори еще сильнее сжала её пальчики в своей руке, так, что камень кольца впечатывался в ладонь очень четко и отрезвляюще. Другой рукой она осторожно и нежно погладила любимую по щеке, касаясь губ поцелуем. Пальцы рыжей тронула влага, но брюнетка все никак не хотела отпускать её губ, будто она так давно страдала от жажды и не может теперь насытится, дорожит каждой каплей. Но Блекмор все же удалось разорвать поцелуй, и глядя на распухающие губы жены, она едва заметно прошептала на ушко, тепло улыбаясь:
- Роксана Блекмор-Кроуфорд, немедленно перестань возбуждаться! - Но рыжая не была бы собой, если бы сразу после не провела аккуратно, тайно и очень соблазнительно кончиком язычка по контуру ушка. А позже добавила уже громче, но все же не отдаляясь от лица любимой и не переставая поглаживать по щеке: - И все-таки свечи не помешали бы...
- У меня тут есть... вагинальные, - словно бы между прочим и нехотя вмешиваясь, подсказала доктор, не зло ухмыляясь в сторонку.
Блекмор сначала на секунду шокировано замерла, а потом плотно сцепила губы, чтобы не расхохотаться.
- Ароматизированные? - Как будто совершенно логично переспросила Роксана и даже на несколько секунд смогла удержать серьезное заинтересованное лицо до того, как комнату заполнил хохот.
- Да-да, иду, - крикнула вслед доктору, пригласившему подождать в кабинете, пока Роксана переоденется, и на секунду замерла у ширмы для переодеваний. - А это на счастье, - внезапно заглядывая как всегда в самый удачный момент, когда ее любимая меньше всего этого ожидала, Тори слегка отодвинула вниз с линии бикини ткань её трусиков и поцеловала низ животика, заставляя Роксану ахнуть от неожиданности и возмутительной сексуальности момента.

- Ты знаешь, что это?! - Возмущенным тоном произнесла Тори, вопросительно глядя на жену и разворачивая в руке не слишком широкий но довольно длинный свиток исписанной бумаги.
Кроуфорд наиграно устало опустила плечи и закатила глаза, как мама, которая вообще-то устала, но ладно, так и быть немножко подыграет неугомонному ребенку:
- Твой счет за spa? Парикмахера?
- Ха-ха-ха! - Критично прищуривая глазки и сжимая губки в саркастичной ухмылке, парирует Тори. - Это список еды, нежелательной к употреблению! И он бессовестно похож на наше любимое "балованное" меню... - И так это произнесла, будто вот-вот расплачется. "Балованное" меню и так было редкой роскошью, содержащей кучу вредных для фигуры, но безумно вкусных составляющих, а теперь придется и вовсе отказаться от него на неопределенное время. - Блин! Даже вино?! Эх...

- Конечно, обязательно! - И бросив мимолетный взгляд, как бы говорящий: "Ну что за глупость ты сейчас сморозила?" в ответ на уверения Роксаны, что Тори совсем не обязательно соблюдать ту же диету, она снова посмотрела на светофор.
Также не терпя возражений любых форм и видов, рыжая отказалась отвезти супругу обратно на работу, даже если ей предстоит завтра или вот прямо сейчас защищать Президента или честь и славу Королевской семьи, и увела гулять в центральный парк по тенистым аллеям. Держала её за руку, а на лицо падали то тени от лиственных крон, то солнечные лучики, чтобы ловить их губами. Пару раз они даже встретили знакомых и обменялись парой слов с бывшим клиентом Роксаны.
- И чувствую себя бессовестно счастливой и совершенно не компетентной, - смеясь и прихрюкивая, утыкаясь носом в плечо Тори прямо на ходу и сжимая её ладонь сразу в обеих руках, призналась Роксана после. - Я даже не помню, когда приняли Конституцию!
- Помнишь, - лукаво прищуриваясь, не поверила Тори.
- Ну вообще, да, но...
- Это не важно! - Перебила её поцелуем.
Они присели на лавку в тени многолетнего дуба перед самым прудом, где как на зло не проплывало ни одной птахи, но вода зато казалась гладкой как стекло.
- Правда, странное ощущение? - Перебирая пальчики Роксаны в ладонях, спросила Тори на грани шепота, глядя на водную гладь. - Их скоро будет двое... Мне кажется, я так отчетливо еще помню время, когда мы были только вдвоем. И это казалось... Нет, это было полноценным! А теперь я не представляю уже нашей жизни без Генри. - И она спокойно так улыбнулась, переводя взгляд на колени жены. Теперь уже ни у кого не возникало сомнений, что они любят её как родную, и малышка отвечает им тем же, но сейчас, думая о втором, будущем, малыше, рыжая почувствовала, будто проспала или забыла часть жизни - ту, в которой их Генри совсем еще маленький кричащий комочек у них на руках. - Их скоро будет двое! - И осторожно прикладывает ладонь к низу животика, искренне веря, что несколько десятков минут назад там зародили новую жизнь, а потом поднимает глаза и, может это даже жестоко и противоестественно, но глядя в самую глубину любимых глаз, Виктория понимает, что детям нечего волноваться, что кого-то из них буду любить сильнее - Её, только Её она всегда будет любить больше и сильнее всех, абсолютно сильно.
- Не хочешь поесть? - Взглянув на откликнувшийся вдруг мобильный, предлагает рыжая. - Здесь не далеко.

- Да, я заказала личный столик на двоих, - распахивая дверь дорогого гостиничного номера, сообщила Тори, хотя брюнетка наверняка и сама обо всем догадалась, когда они прошли мимо ресторана внизу отеля. - Никаких острых блюд... всё очень нежное, - подступая со спины и убирая с плеча волосы, пока Роксана исследует взглядом номер и приготовления, целует плечо и шейку, - буквально тает на языке... и пьянит без алкоголя.

+2

8

Роксана мечтательно улыбается и наклоняет голову в сторону, давая губам Виктории больше простора. Взгляд карих глаз не спеша скользит по комнате, оценивая интерьер. Кроуфорд не раз бывала в командировках и заграничных поездах, чтобы знать наверняка, что номера отелей, несмотря на выбор ценовой категории и вид из окна, как правило, всё же похожи друг на друга, и лишь детали, привносимые постояльцами, делают их особенными. К индивидуальности номера, в котором сейчас Роксана Блекмор-Кроуфорд таяла под поцелуями супруги, вне всякого сомнения, приложила руку Виктория.
Плотные шторы были задернуты, погружая комнату в таинственный полумрак и оставляя дневному свету лишь узкую полоску. На кофейном столике и изящных прикроватных тумбах, наполняя комнату живым теплом, горели свечи. По периметру помещения были расставлены напольные вазы с живыми цветами, наполняющие воздух нежным ароматом солнечного летнего дня. Роксана была уверена, что Виктория собственноручно составляла букеты и руководила их размещением. Возле балконной двери, также сейчас плотно прикрытой шторами, располагался обещанный столик, накрытый на двоих. Рядом, на маленьком сервировочном столике, стояла корзина фруктов, графин свежевыжатого апельсинового сока и ведерко со льдом. Во всем здесь чувствовались следы тщательных приготовлений.
- Миссис Блекмор-Кроуфорд, - поворачиваясь лицом к супруге и обвивая руками шею любимой женщины, лукаво улыбаясь, интересуется Роксана, - как давно Вы готовили этот коварный план соблазнения?
Ответить рыжая не успевает. Губ её невесомо касаются губы брюнетки. Вечность спустя разорвав поцелуй, Роксана обнаруживает себя тяжело дышащей, дрожащей от страсти в объятиях супруги. Платье её расстегнуто, и жаркие ладони касаются обнаженной кожи спины, а сама она, безнадежно запутавшись в рыжих локонах одной рукой, другой сжимает в ладони грудь Виктории.
- О, Боже, - низким от желания голосом, произносит она, глядя в самую глубину зеленых глаз, - а ведь по плану это должен был быть невинный поцелуй.
Тори смеется и тянет с плеч идеальное платье, настойчиво прокладывая себе путь к груди супруги. Роксана прикрывает глаза, наслаждаясь близостью любимой женщины, её поцелуями, прикосновениями, страстью. Тихий стон растворяется в пространстве, когда жаркие губы находят чувствительный сосок.
- Тор… Тори, - зовет жену. – Милая, постой. – Виктории совсем не хочется останавливаться, но настойчивость в голосе супруги делает своё дело, и не выпуская Роксану из своих объятий, рыжая всё же прерывает своё путешествие по любимому телу, обращая взор колдовских глаз в самую глубину темно-карих. Кроуфорд улыбается и касается губами кончика носа любимой. – Это, конечно не то, что ты сейчас хочешь слышать, но… кто заберет Генри? - Виктории требуется несколько секунд, чтобы осознать услышанное. Близость брюнетки и её не совсем одетый вид мешают серьезному настрою.
Её улыбка лукавая, озорная, сводит с ума и таит обещание. Виктория делает шаг вперед, затем ещё один, настойчиво ведя жену к кровати. – Тебе обязательно всё всегда контролировать, да? – шепчет по губам, целует за ушком. Роксана выгибается в её руках, жарко дышит и скользит горячими ладонями по бедрам рыжей. Чёрт! Да где-то же должен быть замок на этих брюках?!
- Крайне желательно, - отвечает она и останавливается в шаге от постели, не позволяя Виктории двигаться дальше. – Тори, - голос звучит твердо и настойчиво. Рыжая вздыхает, ну разве жену переделаешь? – Мистер и миссис Кроуфорд с удовольствием проведут этот вечер с внучкой, не переживай. Лучше перестань отвлекаться и целуй меня!
- Коварная соблазнительница! – в голосе звучит возмущение, но глаза горят озорным огнем. – Ты всё предусмотрела…, - не вопросом уже, утверждением скользит по губам прежде чем вновь отдаться во власть поцелуя.
Виктория удивленно восклицает, не очень понимая,  как оказалась на кровати. В какой момент Роксана успела перехватить инициативу? А в том, что инициатива сейчас принадлежала брюнетке, сомневаться было крайне тяжело. Оседлав бедра Виктории, она нависала над ней, бросая хищные взгляды на линию декольте. – Ты сводишь меня с ума, я ведь уже говорила? – совершенно серьезно интересуется Кроуфорд, лаская взглядом изгибы любимого тела. Она читала его, как открытую книгу, знала, о чем шепчет оно сейчас, и о чем кричит. Она чувствовала нетерпение и желание Виктории. И тем слаще было сделать следующий шаг.
Роксана поднялась, освобождая из плена бедра супруги, и встала с постели, так и не прикоснувшись к жене. Игнорируя возмущение Тори, она смотрела в зеленые глаза. Заведя руки за спину, расстегнула до конца замок платья, и ткань упала к её ногам. Секундой позже упал бюстгальтер. Пальчики подцепили край трусиков и поползли было вниз, но на пол пути остановились, передумали, вернулись назад.
- Сними сама, - голосом, обещающим самый сладкий грех, произнесла Роксана и, переступив через платье, отправилась в ванную комнату, слегка покачивая бедрами, прекрасно зная, что колдовские глаза ловят каждый её шаг.

Отредактировано Roxana Crawford (2017-01-29 15:23:24)

+2

9

- О, Боже, а ведь по плану это должен был быть невинный поцелуй. - Произносит Роксана низким томным голосом со вкусом греха на губах, как будто не догадываясь о том, что это вызывает еще более противоположную невинной реакцию в Виктории.
- Ты же знаешь, милая, невинность - не мой профиль, - не прекращая целовать, сладко мурлычет Тори, уже сжимая пальцами упругие ягодицы жены. - Но если ты еще раз впишешь поцелуи в какой-то план, - прерывается, и смотрит на неё хитрым зверем прямо в глаза, - отлучу от тела. На неделю. И обижусь. Сильно, - говорит прерывисто, выдумывая на ходу, пока очень властно, будто и нет другого выхода и не может быть другого развития событий. Тем не менее, обнажая грудь Роксаны, очень нежно обводит её ладонью, как будто сглаживая последние мелкие несуществующие огрехи с идеально скульптуры, завороженно любуясь. Она, конечно, готова сдержать слово и даже полноценно обидеться, но прежде всего, обиделась бы она именно на то, что Роксана заставила бы её это сделать. Тори осторожно касается груди жены кончиком языка и движется по спирали, как слизывают с мороженного в жаркий день верхний слой, что быстро тает. Кожа груди всегда самая нежная, такая приятная, такая податливая, вызывающая в рыжей почти наркотическую зависимость, а дерзкая упругость соска - как контрольный выстрел!
По крайней мере, так казалось еще минуту назад...
– Это, конечно не то, что ты сейчас хочешь слышать, но…
Так не говори это! Ну вот просто мол...
- Кто заберет Генри?
Изо всех сил Виктория цепляется взглядом и настроением за этот возбужденно торчащий сосок любимой женщины, пытаясь не думать ни о чем, кроме него и влажности кожи во время и после игр. Но кажется, Роксана не настроена на продолжение действа, пока не услышит ответ.
- Бабай! - Внезапно даже для себя заявляет Тори, капризно поджимая губы. - И тебя тоже, если будешь себя плохо вести! Так что я бы на твоем месте немедленно принялась исправлять ситуацию! - Страстными поцелуями заставляя жену запрокинуть голову и отдаться её губам и рукам, Блекмор начала медленно продвигаться к кровати и вполне преуспела, пока Роксана вдруг не опомнилась.
– Тебе обязательно всё всегда контролировать, да? - Выдыхая громко, шепчет на ушко, как будто они здесь не одни, но при этом нетерпеливо и бесцеремонно тянет вверх по бедрам ткань её платья. Уже через пару секунд колено рыжей оказывается между ножек жены и упирается в кровать, не позволяя брюнетке вырваться. Впрочем, похоже, она и не собиралась, согласно поддаваясь манипуляциям жены, но...
- Крайне желательно, - настаивает брюнетка, не позволяя уложить себя на постель, но вместо этого лишь сильнее прижимаясь промежностью к ноге Тори, начиная поступательные движения вперед, от которых сама же и получает удовольствие, но при этом не упускает случая продемонстрировать, что именно она это и контролирует. И за это Тори её тоже очень любит - за эти почти грубые, распущенные шалости на грани дозволенного и совсем пошлого, очень откровенные и очень сокровенные.
Но вся эта ситуация... Тори всплакнула и не расхохоталась от мысли о том, что если бы у нее был член, он бы даже не обвис, а съежился в маленький комок благочестия от таких расспросов. Ей хочется все прекратить и рухнуть на пол, поджав колени к груди прямо у этой кровати, но она лишь вздыхает обреченно глядя в глаза жене. Ты правда настолько мне не доверяешь, чтобы убедиться, не доедают ли нашего ребенка крокодилы, пока мы занимаемся любовью? Или напоминание о твоих родителях должно как-то меня дополнительно эротически простимулировать?..
Ты точно беременна.
А я просто постараюсь выжить в эти девять месяцев...
Ты беременна!

- Перестань отвлекаться и целуй меня!
И Виктория правда искренне желала вновь забыться в объятиях и поцелуях любимой женщины, так, что даже не заметила, как сама оказалась прикованной к постели настойчивыми движениями жены. В ней было что-то первородно дикое, что сражало на повал - истая, неприкрытая похоть под маской сдержанности, которую так и хотелось скорее сорвать, но тогда игра не была бы такой интересной.
- Не спрашивай. - Лукаво зыркает Тори, резко опуская ладони на бедра Роксаны и прижимая к себе. - Просто покажи это. - И нарочно тесно скользя по ногам Тори, брюнетка съезжает вниз, успевая оставить поцелуй на коже глубоко оголившегося декольте рыжей.
Разумеется, Блекмор всегда любила и желала её, находя чарующей и родной её душу и бесконечно красивым тело, но не могла отрицать и того, что с годами физическая привлекательность жены возрастала в геометрической прогрессии. Как только ловкие пальчики Кроуфорд потянулись к застежке молнии на платье, Виктория уже поняла, что свихнется, пока та будет вот так вот её дразнить! Ну же!
- Сними сама, - и озорно подмигнув жене, Кроуфорд удалилась в ванную, совершенно уверенная, что рыжая последует за ней.
Беременна. На все сто! Взъерошив волосы на макушке и тут же пытаясь пригладить их обратно, Тори резким рывком встала с постели, но прежде чем пойти следом, забрала со столика у окна, накрытого для двоих, один бокал с безалкогольным имбирным элем, который по внешнему виду один в один был как шампанское. Но сделав один глоток, рыжая пожалела, что схожесть лишь внешняя.
В ванной уже шумела вода, когда Тори ступила на порог. Заметив её, Роксана будто еще сильнее прогнула спинку, выставляя аппетитную попку, в силе соблазнения которой она, конечно, тоже не сомневалась, и была права. Высокие и тонкие каблучки Виктории звонко стучали по плиткам пола, пока та медленным прогулочным шагом светской леди приближалась к своей женщине, перекручивая в пальцах бокал с псевдо-шампанским. Свободной рукой она осторожно и дразняще прошлась ноготками по нежной коже от внутренней стороны колена до самых ягодиц, с наслаждением ощущая дрожь брюнетки. А после несколько капель напитка разбились вдребезги достигнув кожи обнаженной спинки миссис Роксаны Блекмор-Кроуфорд и собираясь прямо во впадинках между позвоночков. Рыжая улыбнулась так мило и коварно, что было одновременно страшно и до ужаса сексуально.
Она зашла сзади и оставила бокал у ног возлюбленной, обе ее руки играли с ягодицами, то сжимая, то поглаживая, в хаотичном безумном порядке это сопровождалось легкими укусами и скользящими узорами кончиком язычка. Брюнетка начинала извиваться уже почти против воли, даже слишком явно намекая, что её тело жаждет большего. И только когда спинка выгнулась настолько, что капельки напитка, стекли вниз по линии позвоночника, Тори отодвинула ткань трусиков, чтобы поймать последние капли на... клиторе. Роксана клятвенно обещала, что за такие игры устроит геноцид нервным клеткам Тори в отместку, но таким сладким голосом, что можно на все согласиться.
- Идем. Мне не нравится ванна, - краем глаза взглянув на поднимающийся от горячей воды пар, только и сказала Тори, увлекая за собой Роксану прочь из комнаты в спальню, забывая про стоящий на полу бокал и, разумеется, расплескивая эль.
- Вот так гораздо лучше! - Довольно сообщила рыжая, укладывая любимую по  диагонали огромной кровати на животик, вдоволь рассыпая поцелуи по плечам и шейке. Чем дальше, тем больше она продвигалась вниз, пока трусики снова не стали очевидной помехой. И наградой! Вопреки распространенной логике, Тори в своей жизни бесконечно могла смотреть на то, как горит огонь, как течет вода, и как с бедер Роксаны спускаются трусики. Такое теплое ощущение шалости и чуда!
- Впустишь меня? - Вдруг почти невинно спрашивает Тори, оставляя венок из поцелуев на пояснице, аккуратно и нежно в это время раздвигая ножки и размещаясь между ними. Больше никаких дразнящих пыточек, лукавых игр и резких движений. Она уже прекрасно понимала, что будущие девять месяцев не покажутся ей раем на земле, но если и умирать нервным клеткам, то только во имя безопасности нового маленького человечка и его самой лучшей в мире мамы!

+2

10

Роксане Кроуфорд порою кажется, что её супруга была рождена для того, чтобы рушить планы. Чёткие, выверенные, продуманные, сооруженные на скорую руку или являющиеся результатом долгих размышлений – все они рассыпались на миллионы песчинок, разбивались о совершенную в своем несовершенстве непредсказуемость Виктории. И это нравилось ей. Источник хаоса в её безупречном мире.
Они вместе уже так много лет, но до сих пор любимая женщина умудряется удивлять Роксану. До сих пор Кроуфорд вынуждена признавать, что порою совершенно не может предсказать жену. Исчезая в ванной, брюнетка была уверена, что полностью владеет ситуацией, а что теперь?
Невесомым покрывалом поцелуи Виктории укрывали плечи и спускались ниже, а Роксана таяла под ними как лед в бокале с безалкогольным элем, позабытый на столе, накрытом на двоих. Сладким, тягучим как мед томлением разливалось желание по венам, голос жены пьянил обещанием, а легкий аромат её духов вплетался в запах страсти, медленно сводя с ума. Роксана была счастлива в этот самый момент, впитывая реальность происходящего всеми доступными чувствами. Пьянящий коктейль ощущений заставлял разум отступить, и потому потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл сказанных Викторией слов.
Роксана Кроуфорд не была бы собой, если бы не составляла планы. Вот и сейчас слова любимой супруги послужили толчком к рождению плана коварного.
- Конечно же нет! – поднимая голову, возмущенно восклицает Роксана, и даже пытается свести вместе ножки. Попытка, разумеется, не удается, ведь между ними уже по хозяйски расположилась Виктория. Впрочем, сам факт этих действий должен убедить рыжую в серьезности сделанного заявления. – Делай что хочешь, но не входи! – безапелляционно заявляет брюнетка и опускает голову, утыкаясь носом в покрывало.
- Ах так?! – не менее возмущенно вопрошает Виктория, а Роксане только того и надо. Широкая улыбка поселяется на красивом лице, а в глубине карих глаз пляшут чертята. Тори не любит слово «нет», Тори умеет мстить, и месть её всегда сладка для Роксаны, тому свидетели томные вздохи, страстные стоны, сбитое покрывало и извивающееся на постели тело во власти бурного оргазма.
Поцелуями по спине, собирая капельки пота, поднимается вверх Виктория, пока Роксана пытается отдышаться. – Ты невероятна! – шепчет она и находит губы жены, впиваясь в них поцелуем. Пальчики запутываются в рыжих локонах, притягивая ближе к себе, делая поцелуй ещё более страстным. Она переворачивается и тут же оказывается прижатой к постели красивым, гибким телом любимой женщины.
- На тебе слишком много одежды, - замечает брюнетка, не переставая целовать жену.
- Правда? – совершенно невинно переспрашивает Тори, а ножка её тем временем, оказавшись меж ножек супруги, теснее прижимается к промежности.
- Даааа, - выдыхает Роксана, выгибаясь навстречу жене. Чувствительной, возбужденной плоти касается ткань летних брюк Виктории, и ощущения эти столь остры, что Кроуфорд оказывается буквально в шаге от очередного оргазма. – Я хочу… чувствовать тебя… без… одежды…
- Правда? – лукаво приподнимая бровь, вновь интересуется рыжая, прекрасно зная, что происходит сейчас с её женой, и даже не думая прекращать поступательных движений вперед.
- Даа… ааа… - страстным стоном срывается с губ, пальцы судорожно цепляются за плечи, а сама Роксана тесно льнет к жене, разделяя с ней этот миг наслаждения.
Она целует её лениво и нежно, не торопясь, ласкает шелк её кожи, запустив проворные пальчики под блузку. Будто отдыхая от пережитых эмоций, она тем временем выжидает, усыпляя бдительность. И когда настает подходящий момент, и Виктория совсем не ждет подвоха, она внезапно превращает нежность в натиск страсти, лишая дыхания их обеих, а затем также внезапно отступает, упираясь ладонями в грудь жены, заставляет её отстраниться.
- Виктория Блекмор-Кроуфорд, - тоном опытного адвоката начинает Роксана, - мне кажется, ты совсем меня не слушаешь. На тебе всё ещё слишком много одежды. Сними её! – И пока Тори раздумывает, внять ли требовательному тону супруги или сделать всё по своему, а значит наоборот, Роксана, не теряя времени, сама начинает раздевать жену. Вскоре и сама Виктория подключается к процессу. Кроуфорд очень хочется верить, что тому способствует неприкрытое дикое желание, горящее в глазах брюнетки.
Роксане ведь и правда с большим трудом удается держать себя в руках. Она приподнимается, опираясь на локти, и неосознанно закусив нижнюю губу, заворожено наблюдает, как красивое тело любимой женщины освобождается от одежды. Виктория встает над ней в полный рост, будто нарочно медленно возясь с застежкой брюк. Роксана помогает стянуть ткань вниз. Когда же последний предмет туалета опускается вниз по стройным ножкам, самообладание Кроуфорд подводит её, и рывком сев на постели, она накрывает промежность супруги страстным поцелуем. Язычок скользит меж припухших губок, задевая чувствительный бугорок, и возвращается назад, лаская вход во влагалище. Ноготками вверх по икрам проводит Роксана, приводя в боевую готовность нервные окончания рыжей. Нежные, почти невесомые поцелуи оставляет она на внутренней стороне бедер, сжимает в ладонях упругие ягодицы и едва касаясь, слизывает с губок сок желания, чем практически сводит с ума Викторию. Она обещала геноцид нервным клеткам жены, пришло время исполнять обещание.
Роксана медленно опускается на постель и тянет за собой рыжую, не дожидаясь, когда красивые ножки решат ослушаться свою хозяйку. Кроуфорд ни на секунду не отпускает Викторию, дразня и лаская губки и клитор, проворным язычком проникает в лоно, даря любимой женщине сладкие минуты наслаждения.

+2

11

– Делай, что хочешь, но не входи! - И Роксана думает, что победила. Лежит на мягких простынях и покрывалах такая красивая, беззащитная, обнаженная и думает, что победила своим вот этим категоричным "но". Рыжая, конечно, подыгрывает ей:
- Ах так?! - Изображая в голосе одновременно досаду и мстительное коварство, но на самом деле она услышала для себя главное: "делай, что хочешь". Делай! Что! Хочешь! И она нежно целует кожу ниже ягодиц, бесстыдно рассматривая тело своей избранницы, легко проводя кончиком пальца по самому краю припухших и влажных внешних губок.
- Ты такая красивая, - сладким голосом мурлычет рыжая, и облизывает пальчик. - И вкусная!
То ли рефлекторно, то ли специально Роксана напрягает мышцы ягодиц, вновь пытаясь свести ножки, но рыжая осторожно и ловко приставляет большой палец к клитору так, что решающим станет следующее движение.
- Да ладно тебе, не притворяйся скромницей! - И игриво прикусывает попку, заставляя брюнетку вздрогнуть против воли и даже возмущенно пискнуть в знак протеста, но саму запустить ласки её требовательного интимного комочка нервных окончаний. По очереди прикусывая каждую ягодичку, Тори медленно проводит языком между ними, вновь заставляя каждую секунду чувствовать девственную скромность и шокирующую развратность в одном желании.
Ни на секунду Виктория не нарушила установленного запрета, хотя видела, что не раз Роксана о нем пожалела и готова была все простить и помиловать, лишь бы её почувствовать в себе, но не для того она вырастила из Тори великого мастера изощренных нежных пыточек, чтобы получать все, что хочет и так, как хочет. Да, ключевое слово "так". Она извивалась, кричала и вздрагивала, когда её касались нежные пальцы, влажный язычок, когда чувствовала на себе её дыхание или легкое щекотное касание рыжих локонов. А Тори ужасно нравилось всегда и сейчас касаться и скользить ладонями по её разогретой, влажной от пота коже, обрисовывая каждый изгиб любимого тела, как будто сотворяя нечто идеальное. И Роксана знала об этом, кажется, всегда, потому уже давно перестала смущаться и скромничать, наслаждаясь в полной мере обожанием своей супруги.
- На тебе всё ещё слишком много одежды. Сними её! - Но Тори вдруг начинается смеяться, утыкаясь кончиком носа Роксане за ушко, пока та удивляется, но все же продолжает возиться с пуговицами на блузке.
- Как человек, много лет наблюдающий, сколько времени я одеваюсь, странно, что ты все еще хочешь, чтобы я все сняла! - Она смеется и прикусывает мочку ушка, после садясь на кровати и освобождаясь от верхнего элемента одежды. Роксана верится на постели, как ребенок без сна, переворачиваясь то на животик, и наблюдая за движениями жены, то на спинку, и заколдованно любуясь, как Тори пытается устоять в полный рост на мягкой постели, особенно, когда разбуженная в Кроуфорд жажда шалостей, заставляет ее подпрыгивать на постели, ухудшая устойчивость для рыжей.
- Я же сейчас упаду! - Хохоча и хватаясь то за стену, то за кровать, убеждает Тори, но Роксану это не сбивает с намеченного плана. - А если будешь себя плохо вести, то упаду не на тебя! - Заявляет рыжая, снова подскакивая на постели.
- Я тебе помогу! - Уверенно отвечает брюнетка, поднимаясь на колени и припадая губами к промежности жены. Которая, в общем-то, так и не поняла, поможет она её устоять или упасть, но уже оба варианта её одинаково устраивали, или не - смотря как будет интереснее для продолжения.
Уложив Тори на спину, Роксана уверенно и властно заняла позицию сверху, упершись коленом прямо между её ног, а руку уперев над плечом так, что рыжей было не только не отстраниться и не убежать, но даже не шелохнуться, не угодив в ловушку. А ведь настойчивые поцелуи брюнетки только туда её и вели! Она громко дышала, извиваясь и постанывая, полосуя ноготками нежную кожу бедер любимой, пока Роксана не опустилась ниже, нажимая на неё таким приятным весом своего тела, и не проскользнула ловкой ручкой меж их телами. На ней-то никакого запрета не лежало! И Виктория жадно вдохнула воздух всеми легкими, а после уперлась губами в её плечо, почувствовав, как двигаются внутри пальчики жены, усердно мстя за все поражения её сознания перед напором страсти.
- Чертовка! - Шепчет прямо в ушко и запрокидывает голову назад. - Люблю тебя!
Сгибает ногу в колене, прижимая ближе к Роксане и подталкивая её вперед. Опираясь второй рукой где-то за головой рыжей, она нависает над ней выше, вновь начиная медленно и соблазнительно скользить вновь увлажнившейся промежностью по коже её бедра, легко постанывая, когда в ротик рыжей ныряет невольником напряженный сосочек. Кроуфорд контролирует ситуацию. Кроуфорд изо всех сил пытается убедить себя в том, что контролирует ситуацию, но стоит ей сильнее нажать внизу, как плотнее стискиваются на груди тиски из нежных, но упрямых губ. Руки Тори стали сильнее, больнее впиваться в бедра, напористее прижимать к себе, а дыхание все более и более глубоким, но прерывистым. Она смотрела ей в глаза, и будто сквозь нее, и в самую глубину нее. И когда спазмы внутри достигли апогея, громко выдохнула, как будто в немом крике и уткнулась лицом в грудь Роксаны, тут же прижавшей рукой ее голову и упавшей вместе с ней на постель, пока сладкие судороги еще держали рыжую в своей власти. Сквозь дурман сладкого беспамятства и запаха её кожи, Тори еще чувствовала короткие и сдержанные движения Роксаны, её поцелуи на плечах и влажность её кожи и не только. Почти бессильно рыжая сдвинула подрагивающие ноги, вытесняя Роксану и вынуждая оседлать свои бедра, и все равно чувствовала, как напряглось лоно любимой, недополучившее своей ласки, хоть Роксана и пыталась этого не показывать. Но эта сладкая нега, эта раскрепощенность на грани развратности, и этот тихий шепот на ушко: "Впустишь меня?", когда тонкие пальцы Тори сжимаю темные пряди. Не дожидаясь ответа, Виктория жадно облизывает два пальчика, глубоко дыша, пока её любимая снова исследует поцелуями шейку и плечи, и опускает руку вниз. Брюнетка сама приподнимает бедра, пропуская её и присаживается снова, тут же начиная выпрямляться, упираясь ладонями в грудь жены. Она сама почти сразу задает довольно быстрый тем и быстро догоняет Тори, заливая комнату её любимым низким гортанным криком и оставляя несколько розовых полос от ноготков на животике рыжей.
- Моя красавица! - Ласково произносит Тори, быстро поднимаясь в сидячее положение и обнимая жену. Она так мило обнимает ее за плечи, спадая на них будто снег, и прячет лицо на шее, как будто это укроет её от всего мира. - Самая желанная! - Мягко целует в плечо и проводит кончиками пальцев вдоль позвоночника прежде, чем снова крепко обнять. - Я люблю тебя, солнышко!

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Don't Stop Believin'