vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Don't Stop Believin'


Don't Stop Believin'

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Don't Stop Believin'


к о н е ц   а в г у с т а   2 0 1 6   г о д а


-  -  -  -  -  -  -  -  -  -  -  -  -

когда вся вселенная замерла в ожидании
...а Тори до ужаса страшно, но никто ж не признается

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/236x/09/07/7a/09077a49db27d0776ecfb4709a6360d5.jpg

+1

2

Она поправляет платье, разглаживая несуществующие складки, и бросает критический взгляд на своё отражение. Меж бровей залегает мимическая морщинка, когда она хмурится, оценивая ту, кто стоит напротив. Впрочем, придраться, как всегда, не к чему: идеальная прическа, идеальный макияж, идеально сидящее платье. И всё же, Роксана не сводит с зеркала задумчивого взгляда и будто ищет повод остаться сегодня дома.
Она совершенно спокойна и уверена. Снаружи. А внутри бушует ураган эмоций. В первый раз она так не боялась. Она вообще не помнит, когда боялась так в последний раз. Как же это всё-таки сложно – решиться на вторую попытку.
Талию обвивают нежные руки, поцелуй невесомо опускается на плечо, Виктория притягивает её к себе, обнимая со спины.
- Кроуфорд! Перестань так много думать! – играя возмущение, восклицает супруга. – Блекмор-Кроуфорд, - поправляет Роксана, улыбаясь ей, и ловит взгляд зеленых глаз в отражении. Она прижимается к жене теснее и накрывает её руки своими. В её объятиях так уютно!
- Всё будет хорошо, - тихо произносит рыжая и касается губами темных прядей. Роксана кивает, соглашаясь с женой, но не торопится двигаться с места. В её объятиях безопасно, и действительно кажется будто всё будет так, как они задумали. Ещё минуточку… или две, - говорит себе Роксана, стараясь не думать ни о чем и наслаждаясь моментом единения. Ей правда очень нужно сейчас чувствовать любовь и поддержку Виктории.
Тори же решает не терять время даром и утыкается носиком в шейку супруги. – Ты так вкусно пахнешь, - бормочет она, втягивая ноздрями воздух и касается влажным поцелуем нежной кожи. – И если мы продолжим вот так стоять, то всюду опоздаем, потому что тебе заново придется надевать своё идеальное платье…
Ответить брюнетка не успевает. В коридоре слышится топот маленьких ножек, звонкий смех и собачий лай. Виктория, кто ещё секунду назад держала в голове совсем не детские мысли, теперь сама невинность. Она по-прежнему обнимает жену, но делает это уже не столь усердно, наблюдая, как в их спальню врывается светловолосый маленький лучик в одном сандалике, смешно подпрыгивая на бегу. Второй девочка держит в руке, весело им размахивая, и торжественно объявляет всем присутствующим: - Не догнал, я пелвая!
Золотистый ретривер, виляя хвостом, бегает взад-вперед у порога комнаты и лаем выражает своё возмущение. Конечно, это нечестно, ведь Генри знает, что ему нельзя в спальню хозяек, и беззастенчиво этим пользуется. Впрочем, возмущение это притворно, Энакин уже взрослый и достаточно умный пес, знающий толк в играх с детьми. И если маленькая хозяйка так задорно смеется и светится от счастья, радуясь своей победе, то отчего бы и не дать малышке выиграть?
- Генри! – хором восклицают мамы, любуясь творческим беспорядком в светлых локонах. - Неужели нельзя хотя бы до садика подождать? – задает риторический вопрос Виктория и подхватывает дочку на руки. Не далее чем пять минут назад миссис Блекмор расчесала и собрала непослушные локоны в аккуратные хвостики, и вот работу приходится выполнять по новой. Женщина присаживается на край кровати, усаживая дочку себе на колени, и с не свойственным ей терпением аккуратно возвращает резинки и заколки на свои места. Роксана тем временем присаживается у ног супруги и заканчивает обувать девочку. – Непоседа, - ласково произносит она, проверив ещё раз застёжки на сандаликах, и поднимает глаза на дочку. Генри в ответ хитро улыбается и тянется к маме, чтобы заключить брюнетку в объятия. – Хэй, не время для обнмашек, - возмущается Виктория, - я ещё не закончила. – Генри вздыхает и послушно возвращается в прежнее положение.

Роксана гонит от себя страх и сомнения, стараясь по совету супруги меньше думать. Она наблюдает за завтраком, как сосредоточено Генриетта насыпает в тарелку хлопья. Часть содержимого коробки привычно просыпается мимо. Кроуфорд привычно собирает рассыпанное на столе, Эни привычно хрустит тем, что упало на пол. Виктория подает дочке стакан чуть подогретого молока, чтобы девочка сама, как большая, могла залить хлопья. Роксана ставит на стол чашку какао, две чашки ароматного кофе и присаживается рядом с женой.

В их большом доме много комнат, а за обеденным столом ещё много места. Когда-то они и думать не смели о детях, а сегодня знают, что их любви хватит и на двоих.
Недавно Генри, вернувшись из детского сада, неожиданно спросила: если у других ребят есть братья и сестры, у неё ведь тоже могут быть? 
У Роксаны есть старший брат, у Виктории – младшая сестра. И ведь это здорово знать, что в целом мире ты не один.
Отчего же так страшно решиться на второй шанс?

Роксана застегивает ремни детского кресла и целует дочку на прощание, прежде чем повернуться к супруге. – Я заеду за тобой к двум, - напоминает Виктория и касается поцелуем губ брюнетки. – В этот раз всё обязательно будет хорошо, запомни! – шепчет рыжая и садится в машину.

+1

3

Телефон разрывается в окружающей тишине. Кресло так неожиданно стало твердым, колючим, неудобным. Ассистентка Роксаны сказала, что она ненадолго вышла, но её нет уже целую вечность. А ведь она очень редко уходит без телефона. Виктория знает, что жене просто нужно время и побыть одной, чтобы все обдумать, чтобы все принять и решиться наконец. Она же... Она же несколько лет была ей только подругой - хорошей, но подругой - смотрела, как рыжая встречается с другим парнем, как их отношения приобретают статус таких, что называют серьезными, хоть они и были только подростками. Роксана смелая, когда горы надо сворачивать, когда искать воду в пустынях или строить города на морском дне, а когда дело касается жизни - она так же боится, как и все смертные. Просто всегда есть решения, которые навсегда отрезают путь назад, оставляют прошлое прошлым без возможности что-либо исправить. Их нельзя принимать наспех, но и бежать от них всю жизнь тоже невозможно.
Виктория откидывается вперед на кресле, не в силах больше подстраивать спину под неожиданно неудобные его изгибы, и упирается локтями в колени, прикладывая запястья ко лбу и запуская пальцы в рыжие локоны, не особенно теперь переживая за сохранность прически. Ноги упираются в пол лишь пяточками, и острые каблучки как будто стремятся проделать дыры в напольном покрытии. Ей тоже страшно. Наверняка, Роксана думает, что Тори не понимает, каково это потерять жизнь, которая уже была в тебе. И она права. Но ведь и брюнетке не известно, каково это, каждый день смотреть, как страдает твой любимый человек и не иметь возможности ничем помочь. Их первенец, он был и ребенком Виктории, но его не стало - и его место заменила боль и горечь. Но ведь место жены в её сердце с каждым днем лишь увеличивается, и каждый раз, когда кажется, что больше уже не возможно, новый рассвет развеивает эти представления. Каждый раз засыпая рядом, она любит её безумно сильно, до конца вселенной и обратно, а утром брюнетка неожиданно разбудит её громким сонным выдохом в ухо, и Тори понимает, что за ночь вселенная немножко выросла... Когда они потеряли первого ребенка, рыжая видела, как эта вселенная заполняется тупой, режущей ржавым гвоздем, болью, а себя чувствовала ничтожно маленькой и ни на что не способной. Несмотря на то, что они оставались, как и были всегда, вместе, каждая из них очень особенно по-своему переживала эту боль. Не одна Роксана думает, что не выдержит второй такой потери. Просто физически не сможет. Это ужасно страшно, и пальцы, вплетенные в волосы дрожат мелко и беспорядочно. И ей надо очень постараться, чтобы улыбка выглядела искренней, а не ужасающе гуинпленовской.
Ручка двери медленно щелкает скрывающейся защелкой замка. Может Роксана специально медлит так, чтобы услышать от рыжей, что если она не уверена, если ей страшно, то не стоит. В какие-то моменты Тори даже почти соглашалась с собой мысленно использовать это, но тут же сверипела. Что бы это значило? Что они в общем-то очень хотят ребенка, но если страшно, то и ладно - обойдутся?! нет! Это ведь совсем не так. Это просто страх испытывает их на прочность. Это ведь ребенок. Дети - это всегда страшно, каждую секунду: даже Генри, которая совсем не младенец уже - а ведь сплошной повод для переживаний. Это нормально, это очень хорошо - желать лучшего для своего ребенка, и это нормально, это по-человечески - бояться, что ты не справишься. Главное, не забывать продолжать идти вперед.
Встряхивая рыжие пряди, Тори поднимается из кресла навстречу жене. Её спина снова горделиво пряма, а походка уверенная, как у камикадзе над бассейном с акулами. Она подходит к жене не говоря ни слова, гладит пальцами щечки и целует в лоб. Черные локоны пахнут ветром и гулом города. Надежные руки Блекмор крепко обнимают жену за плечи.
- Глупо спрашивать, готова ли ты? - Небрежно улыбается Виктория, снова утыкаясь носом в её макушку. Роксана прижимается щекой к её плечу и молчит, не пытаясь даже двинуться с места.
- Не нужно бояться, - осторожно проводя рукой по волосам, уговаривает Тори. - Этот малыш не должен ассоциироваться со второй попыткой, с потерей первого. Он будет нашим, родным, совершенно особенным. И ты будешь дважды замечательной мамой. - Снова поглаживает по щеке и смотрит в глаза. - Он ни с кем не будет в большей безопасности, чем с тобой! - а у Роксаны в глазах влага, но она уже снова тепло улыбается и согласно кивает. - Но за рулем все равно буду я! - Шепотом, но очень уверенно, добавляет Тори на ушко жене, как будто те пункты контракта, что написаны на последней странице мелким шрифтом, но не менее важны.

Ожидание в клинике несколько затянулось, несмотря на то, что женщины прибыли строго в назначенное время. Им уже трижды предложили кофе, и они уже трижды отказались. Это была небольшая частная клиника, оформленная в уютном, располагающем стиле, без холодно-белых стен и жутких запахов лекарств, но при этом врачи здесь были одни из лучших в городе. Сперва обе женщины были твердо настроены беременеть в нью-йоркском центре, где лучшие в стране гинекологи в области фертильности, но первый же полет с этой целью принес еще больше волнения, чем допускал их максимум и терпение Роксаны.
- Как ты думаешь, какого цвета белье на ресепшионистке? - Прищурено поглядывая в ту сторону, небрежно спросила Виктория, пытаясь отвлечь эдакой имитацией легкого электрошока Роксану, опять уткнувшуюся в телефон.
- Что?! - Отвлекаясь от телефона.
- Что? - Невинно хлопая глазками.
- Черное. Я видела. - Снисходительно на выдохе.
- Что?! - Удивленно-ошарашено.
- Что? - Невинно хлопая глазками.
Вот такими забавляющимися их и застала вышедшая навстречу женщина средних лет в больничном халате молочного цвета.
- Роксана, Виктория, рада видеть вас в таком настроении. - Она говорила всегда спокойно и даже излишне тихо, как будто вокруг спали сотни младенцев, которых нельзя будить. С одной стороны, тон ее голоса хорошо успокаивал, но с другой, начинал вызывать паранойю: "а с какой целью она так успокаивает?". В этой клинике все решались на страшные и важные шаги без возврата.

Тори не нравилось это кресло. Определенно не нравилось. Доктор отошла подготовить инструменты в лаборатории, а Роксана скрылась за ширмой, чтобы переодеться в больничную рубашку. Тори стояла у кресла, на котором будет зачат их ребенок, и оно ей совершенно не нравилось. Щечки обиженно надулись еще и от скорби о том, что ни с кем это обсудить нельзя, потому что тогда Роксана расстроится еще больше. Ну почему нельзя это сделать дома, в постели, - подумала рыжая, но тут же повторно скривилась. Всякие медицинские штуки и чужая женщина с тихим успокаивающим голосом в их постели точно не нужны! Глубокий вдох.
Когда доктор вернулась в комнату, Тори уже успела пожаловаться Роксане, что ей не нравится эта больничная роба, скрывающая её бедра, и, чтобы не нервничать из-за этого, положила ладонь ей на попку - это был единственный плюс этой больничной безвкусицы.
- Можете подождать у меня в кабинете, - очевидно обращаясь к Виктории, но не поворачивая головы, подсказала доктор, добавив на всякий случай, - если хотите.
Руки Роксаны за спиной Тори сильнее сжались в кулачки и стиснули рыжую, которая, казалось бы, вообще никак не собиралась реагировать, как будто не поняла, что обращаются к ней. Она спокойно поцеловала супругу в кончик носа и тут же усмехнулась, вытирая помаду.
- А почему я должна этого хотеть? - Слегка изогнув бровь в стиле удивления, с легким прищуром Тори все же перевела взгляд на их доктора.
- Не должны, - все тем же спокойным голосом и с мягкой улыбкой. продолжила та, - но буду откровенной: когда дело доходит до процедуры, не все будущие родители хотят видеть процесс искусственного осеменения чужой спермой.
Она действительно хороший доктор во всех аспектах. Тори напряженно вздыхает и переводит взгляд на жену.
- У меня было не полчаса на раздумья. Я успела обо всем подумать и представить, и прекрасно отдаю себе отчет в том, что могу увидеть, и что это может не быть прекрасным и романтичным. - И она снова переводит взгляд на доктора, которая уже смотрит на неё. - Потому я и остаюсь! Моя жена прекрасна, а я буду создавать романтичность!

Отредактировано Victoria Blackmore (2017-01-02 00:09:09)

+1

4

Это был день первой годовщины их свадьбы, и двадцать вторая годовщина их союза. Прежде этот день принадлежал лишь им двоим, но с тех пор, как в их жизни появился солнечный лучик, всё изменилось. Теперь они были не просто парой, но семьей, и Генриетта, наравне со своими мамами, была хозяйкой этого дня.
Они устроили праздник. Роксана, встав пораньше и убедившись, что любимая супруга ещё крепко спит, тихонько разбудила дочку, и вместе они отправились, как и договаривались накануне (втайне от Виктории, разумеется), украшать дом и готовить праздничный завтрак. Днем малышка принимала активное участие в приготовлении праздничного обеда.
За праздничным столом Генри, волнуясь, преподнесла мамам подарок – рисунок, изображавший их семью. Девочка трудилась над ним целую неделю, привлекая к помощи бабушку с дедушкой и храня тайну от мам. И хотя рисунок был по-детски угловат, он был наполнен теплом и любовью, и вызвал у Виктории и Роксаны неподдельную гордость за своё чадо. Когда же несколько дней спустя женщины вешали на стену оформленный в раму и стекло подарок дочери, с губ Роксаны неожиданно и легко слетел вопрос, который не так давно задавала Виктория.
- Давай попробуем ещё раз? – сказала брюнетка и сама испугалась своих слов. Повисла тишина. Виктория молчала, страшась, что это лишь послышалось ей, что Роксана не подумала, а подумав, возьмет слова назад. Кроуфорд же вдохнула глубоко, прикрыв глаза, и взглянула сквозь страх, и прогнала его. А прогнав, поняла, что действительно хочет этого, что не ошиблась. Повернувшись к супруге, она встретила взгляд колдовских глаз и спросила снова: - Давай попробуем ещё раз?

Кроуфорд моргнула, возвращаясь из омута своих воспоминаний, и перечитала сообщение ещё раз. Ожидание нервировало, и она решила проверить, все ли заняты делом в офисе. Попытка отвлечься на работу не приносила должных результатов. Минуты тянулись слишком медленно, проверяя на прочность терпение и решимость брюнетки.
Они выбрали новую клинику и нового донора. Новый врач готовил их к процедуре. Они обсудили, проверили и перепроверили всё тысячу раз. Они уверяли друг друга, что трагедия была лишь нелепой случайностью, что она не повториться. Но обжегшись на молоке… Они боялись, и всё же, шли вперед.
Вопрос Виктории застал врасплох и ощущался, как удар молнии, но Тори не была бы собой, если бы не создавала в их жизни такие моменты. За это и любила её Роксана, за это и многое другое. Они смеялись, когда врач, наконец, вышла, чтобы пригласить их.
Больничная рубашка была неудобна, как и кресло, в которое Роксане предстояло лечь. Брюнетка понимала, что истекают последние минуты, когда ещё не поздно повернуть назад. Доктор ещё готовит инструменты, и Тори, она ведь поймет. И всё же бежать было не в привычках Роксаны. Тори права, у них была масса времени на раздумья.
Кроуфорд крепко сжимает в объятиях жену, пока врач предлагает ей подождать в кабинете. «Ты ведь будешь со мной?» - говорят руки брюнетки. Слова… все слова Виктории предназначены их врачу, но в них Роксана слышит главное, что звучит для неё одной: «Всегда! Я буду с тобой!»
- Прекрасно, -  с улыбкой отвечает Виктории доктор, - только прошу Вас, не выключайте свет, и не зажигайте  свечи, боюсь, нашей системе пожарной безопасности это не понравится.
Роксана тихонько смеется, утыкаясь жене в плечо. Нечасто Виктория встречает достойных соперников. Она кивает на вопрос доктора о готовности. – Ты такое чудо! Спасибо! – тихо произносит брюнетка на ушко жене и занимает свое место на кресле.
- Итак, Роксана, Виктория, - всё в той же спокойной и тихой манере обращается доктор к женщинам, - мы с вами не раз обсуждали процедуру. Остались ли у вас вопросы, которые вы хотели бы задать? Стоит ли мне повторить всё ещё раз?
Виктория с Роксаной переглядываются. Безмолвный диалог в шаге от рубикона. Виктория дарит супруге улыбку, нежную, любящую, ободряющую. И все сомнения, что ещё жили в душе брюнетки, исчезают, оставляя место уверенности.
- Нет, у нас нет вопросов, нам всё понятно. Мы готовы, доктор.

+1

5

Виктория готова была поспорить, что любой и каждый скажет, что матери, носившей ребенка под сердцем, потеря всегда дается сложнее всего и больнее всего. В большинстве случаев рыжая, пожалуй, смиренно кивнула бы и не посмела оспаривать это утверждение, но сейчас, глядя в глаза своей любимой, она знала и все еще помнила, что по-настоящему любящему человеку больнее всего видеть, как мучается любовь всей его жизни, как медленно гаснет свет в ее глазах, и ничего не суметь сделать, не суметь помочь. Ни в коем случае Блекмор не хотела допускать и мысли о потере и этого ребенка, потому что не могла. Потому что после этого заканчивался бы свет, ничего бы не было - как можно представить ничего? Даже буйная фантазия рыжей была на такое не способна, или отказывалась признаваться. Наоборот, она представляла, как на многие годы вперед они будут счастливы, как будут любоваться проделками своих детей, хотя временами желание отшлепать по попкам и будет гигантски сильным. А потом они будут отправлять их в колледж и ужасно скучать, еще через несколько лет - будут держать на руках пищащие комочки, в которых повторятся любимые черты и делать то, что сами ненавидели - рассказывать, как будет лучше. Может кому-то это и покажется очень скучным, но в дикой фантазии Виктории на многие годы вперед - все хорошо - все классически счастливо и мило. Пожалуй, это единственная классика, кроме некоторой одежды и фильмов, на которую Тори не посягнула бы своим безумным желанием перемен.
- Не волнуйся, милая, - отвлекаясь от светофора по дороге в клинику, Тори посмотрела в лицо Роксане, сжимая её руку в своей, прежде чем снова опустить ладонь на переключатель передач. Она выглядела уверенной и умиротворенной, как будто стопроцентно знает, что все пройдет самым лучшим образом. И это ничего, что уже в следующую секунду она сорвалась и показала через лобовое средний палец подрезавшему их дуралею, психанув не на шутку.
- Я подумала, - продолжала потом, приглушив немного музыку приемника. - Ведь когда пары планируют ребенка, а не залетают по неосторожности, то это тоже выглядит, ну... как процесс, к которому готовятся. В постели это, конечно, мило и куда более сексуально, чем на гинекологическом кресле, но психологически люди же все равно осознают, что в этот раз они занимаются сексом, чтобы завести ребенка. - Посматривая в зеркало заднего вида, хмурится Тори, хотя тот факт, что она придумала, что процесс зачатия в принципе не так уж часто бывает неожиданным и незаметным удовольствием, подбадривал в ней спокойное отношение к искусственному оплодотворению. - Боже, это ужасно, что я я думаю о чужом детозачинательном сексе?
- Детозачательном, - усмехается Роксана.
- Да, точно.

- Да вы шутите, док?! - Возмущенно восклицает рыжая. - Свечи придумали ради романтики, одно без другого же преступно неправильно! И наверняка вы делали это уже столько раз, что справитесь и в темноте, - улыбается Тори и подмигивает их доктору. Роксана все еще не желает выпускать из объятий супругу, хоть и понимает, что рыжая делает это все для того, чтобы её жена могла расслабиться и почувствовать себя лучше.
И вот Роксана занимает свое место в кресле. Виктории почему-то становится холодно, и мурашками мороз пробегает по коже. Улыбаться становится трудно, как будто неуместно, и спина натянута струной до предела. На консультациях они все обсудили, осмотрели кабинет, приборы. Викторию даже спросили, не хочет ли она сама выполнить часть процедур, но недовольно поежившись Тори тут же отказалась, мотивировав это тем, что не собирается создавать иллюзий, будто это она сама участвует в оплодотворении - они знают. как все будет и готовы к этому, а не уловкам и обманам. Ребенок будет родным и любимым несмотря на то, что появится из пробирки. И лишь одного они не учли - рыжей и раньше не нравилось это кресло, но когда она увидела в нем Роксану, увидела по-настоящему, - в голове лавиной пронеслись воспоминания о днях в больнице после аварии, о тех мучительных часах, когда риск потерять ее был настолько велик, что она почти смотрела в бездну, готовясь для прыжка.
Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох...
- Я люблю тебя! - В один шаг приближаясь к креслу и нависая сверху, Тори жадно и страстно целует жену, не желая отпускать. - Бесконечно сильно! - Оставляя едва ощутимые поцелуи на щеках, лобике и кончике носа. - Если бы ты только знала, как ты прекрасна... - Накрыв одной ладонью животик супруги, а другой перебирая пряди черных волос, Виктория смотрит в её глаза и не может оторваться. - Все будет хорошо.
- Начинаем, - тихо сообщает доктор, и Роксана замирает на вдохе. Наверное, к такому никогда нельзя быть морально готовым.
- Все хорошо, - повторяет Тори, ощущая, как её ладонь сжимает ладошка Роксаны. Она снова целует её в щечку, в носик, нависая сверху, запрещая наблюдать безжизненную белизну потолка. - Помнишь, как сильно пахло травой и цветами на той лесной полянке? Голубой лепесток василька в черных локонах - так красиво... Я всегда думала, что ты чертовски красива, любовь моя. Помнишь тот шорох гравия в парке, когда впервые поцеловала меня? Твои губы всегда были удивительно нежными... А помнишь, как ты покраснела, когда я подарила тебе первое нижнее белье? Так очаровательно! А нашу первую съемную квартиру? И как мы старались не шуметь в библиотеке, совершенно не интересуясь книгами. И как выбирали первое помещение для моего магазинчика. Помнишь, как мы отмечали твою первую победу в суде?.. Помнишь, как Генри уснула на подстилке, обнимая Энакина? - У рыжей и самой глаза наполняются влагой. Кажется, будто каждый из этих моментов был только вчера, и не верится, что они уже столько прошли вместе, хотя все это уже есть в них неистребимо. У них настолько общая история. Они вместе уже больше лет, чем были порознь, это так волнующе и так тепло! - Это все мы. Вместе. Всегда и навсегда! - И именно об этом должна всегда помнить Роксана, тем более сейчас. Именно это должен нести в себе их будущий малыш - он будет их светом, преувеличением любви и будущего, единственным и неповторимым, без всяких попыток и прошлых неудач.

+1

6

Сколько раз она растворялась в этих глазах, забывая обо всём на свете? Забывала о времени и месте, о ближайших планах, даже о себе, становясь с их хозяйкой единым целым. Так и сейчас, любовь и нежность, пробиваясь солнечными лучами сквозь весеннюю зелень молодой листвы, отодвигали на второй план всё остальное. Роксана прекрасно осознавала где находится и что происходит, помнила о том, что они не одни, что доктор, вполне зримо и ощутимо присутствует в кабинете, но благодаря Виктории всё становилось таким не важным, несущественным, всё, кроме них самих.
"Помнишь?" - спрашивала Виктория. И Роксана кивала в ответ, улыбаясь. Она помнила каждый миг. Помнила, как кружилась голова на лесной поляне, то ли от воздуха, пьянящего ароматами весенних цветов, то ли от неосознанного ещё счастья делить эти мгновения с любимой. Помнила, как безумно билось сердце на дорожке парка в миг, когда Виктория ответила на её поцелуй. Помнила свой шестнадцатый день рождения, помнила смущение и неловкость, когда они пытались всё сделать правильно, и безграничную нежность и доверие в любимых глазах, когда они впервые стали единым целым. Помнила маленькую квартирку и первое совместное рождество. Разноцветными огнями мигали лампочки над кроватью и озорством светились любимые глаза. Виктория была невероятно прекрасна, безумно желанна и чертовски соблазнительна, прекрасно зная, какое впечатление на Роксану производит полное отсутствие на ней праздничного наряда. Стоит ли уточнять, что то рождество они отмечали в постели?
Роксана помнила, как сияла от гордости её любимая женщина, когда первый клиент ушел довольный с покупкой из её магазина, и как оставила след на потолке съемной квартиры в Нью-Йорке пробка от шампанского, которое они открыли в честь первой победы Кроуфорд в суде. Она помнила, как по венам струилось счастье, когда светловолосая малышка впервые переступила порог их дома, и как Генриетта отказывалась отправляться в постель и оставлять Энакина одного. Ведь это с ней играя, он прищемил лапу, а друзей в беде не бросают.
- Это всё мы, - повторила она за женой, понимая, к чему клонит Виктория. Она права. Это их жизнь, их любовь, их счастье, и дети их будут отражением их самих. Они вырастут в атмосфере любви и заботы, и непременно будут счастливы!

- Мы закончили, - голос спокойный и тихий ворвался в их мир, разрушая иллюзию уединенности. - Роксана, Виктория, процедура прошла успешно, теперь остается дождаться результатов.
Они уже слышали эти слова. Однажды. Слова всколыхнули омут воспоминаний вновь. Но Виктория не позволила им подняться со дна. Нежным прикосновением ладони к щеке, она отогнала их прочь, сладким поцелуем вернула веру в сегодня, в сейчас.
Дав Роксане время, чтобы переодеться, врач ожидала их с Викторией в своем кабинете, где женщины получили последние наставления. Покинув клинику, Виктория и Роксана вышли под жаркие лучи летнего солнца. Вокруг кипела городская жизнь. Мимо мчались автомобили, по тротуарам спешили прохожие, витрины магазинов привлекали внимание покупателей. Словом, обычный будний день в самом его разгаре. Но для Роксаны и Виктории он был особенным и всё вокруг виделось им совсем иным. Они гуляли по городу, держась за руки, и улыбались прохожим так, будто знали неведомую тайну, известную лишь им двоим.

+1

7

- Мы закончили, - прозвучал тихо голос доктора, когда губы Виктории как раз касались переносицы и перемещались на лобик. Но прекратили движение. Рыжая замерла, не двигаясь с места несколько секунд, чтобы не показывать Роксане да и доктору тоже свою внезапную гримасу недовольства, вызванного этим местоимением. Ей совсем, совсем-совсем не нравилось быть "мы" с кем-то кроме Роксаны и/или Генри, и участие в этом очень личном слове постороннего человека, пусть даже он и дарит им возможность иметь ребенка, прошлось как иглами вдоль позвоночника.
- Хорошо, - тихонько произносит Виктория, прислоняясь сильнее к краю кресла и улыбаясь натужно, как дети, которые врут о боли, стыдясь её, и поджимает губы.
- Роксана, Виктория, процедура прошла успешно, теперь остается дождаться результатов.
Встревоженная иными мыслями, Тори сперва просто приняла слова доктора как факт, не придав им того внимания, что затронула Роксана. Её глаза были широко распахнуты и взгляд устремлен в потолок - так обычно делают, чтобы не заплакать, не разрыдаться. Ладошка вздрогнула, и Тори еще сильнее сжала её пальчики в своей руке, так, что камень кольца впечатывался в ладонь очень четко и отрезвляюще. Другой рукой она осторожно и нежно погладила любимую по щеке, касаясь губ поцелуем. Пальцы рыжей тронула влага, но брюнетка все никак не хотела отпускать её губ, будто она так давно страдала от жажды и не может теперь насытится, дорожит каждой каплей. Но Блекмор все же удалось разорвать поцелуй, и глядя на распухающие губы жены, она едва заметно прошептала на ушко, тепло улыбаясь:
- Роксана Блекмор-Кроуфорд, немедленно перестань возбуждаться! - Но рыжая не была бы собой, если бы сразу после не провела аккуратно, тайно и очень соблазнительно кончиком язычка по контуру ушка. А позже добавила уже громче, но все же не отдаляясь от лица любимой и не переставая поглаживать по щеке: - И все-таки свечи не помешали бы...
- У меня тут есть... вагинальные, - словно бы между прочим и нехотя вмешиваясь, подсказала доктор, не зло ухмыляясь в сторонку.
Блекмор сначала на секунду шокировано замерла, а потом плотно сцепила губы, чтобы не расхохотаться.
- Ароматизированные? - Как будто совершенно логично переспросила Роксана и даже на несколько секунд смогла удержать серьезное заинтересованное лицо до того, как комнату заполнил хохот.
- Да-да, иду, - крикнула вслед доктору, пригласившему подождать в кабинете, пока Роксана переоденется, и на секунду замерла у ширмы для переодеваний. - А это на счастье, - внезапно заглядывая как всегда в самый удачный момент, когда ее любимая меньше всего этого ожидала, Тори слегка отодвинула вниз с линии бикини ткань её трусиков и поцеловала низ животика, заставляя Роксану ахнуть от неожиданности и возмутительной сексуальности момента.

- Ты знаешь, что это?! - Возмущенным тоном произнесла Тори, вопросительно глядя на жену и разворачивая в руке не слишком широкий но довольно длинный свиток исписанной бумаги.
Кроуфорд наиграно устало опустила плечи и закатила глаза, как мама, которая вообще-то устала, но ладно, так и быть немножко подыграет неугомонному ребенку:
- Твой счет за spa? Парикмахера?
- Ха-ха-ха! - Критично прищуривая глазки и сжимая губки в саркастичной ухмылке, парирует Тори. - Это список еды, нежелательной к употреблению! И он бессовестно похож на наше любимое "балованное" меню... - И так это произнесла, будто вот-вот расплачется. "Балованное" меню и так было редкой роскошью, содержащей кучу вредных для фигуры, но безумно вкусных составляющих, а теперь придется и вовсе отказаться от него на неопределенное время. - Блин! Даже вино?! Эх...

- Конечно, обязательно! - И бросив мимолетный взгляд, как бы говорящий: "Ну что за глупость ты сейчас сморозила?" в ответ на уверения Роксаны, что Тори совсем не обязательно соблюдать ту же диету, она снова посмотрела на светофор.
Также не терпя возражений любых форм и видов, рыжая отказалась отвезти супругу обратно на работу, даже если ей предстоит завтра или вот прямо сейчас защищать Президента или честь и славу Королевской семьи, и увела гулять в центральный парк по тенистым аллеям. Держала её за руку, а на лицо падали то тени от лиственных крон, то солнечные лучики, чтобы ловить их губами. Пару раз они даже встретили знакомых и обменялись парой слов с бывшим клиентом Роксаны.
- И чувствую себя бессовестно счастливой и совершенно не компетентной, - смеясь и прихрюкивая, утыкаясь носом в плечо Тори прямо на ходу и сжимая её ладонь сразу в обеих руках, призналась Роксана после. - Я даже не помню, когда приняли Конституцию!
- Помнишь, - лукаво прищуриваясь, не поверила Тори.
- Ну вообще, да, но...
- Это не важно! - Перебила её поцелуем.
Они присели на лавку в тени многолетнего дуба перед самым прудом, где как на зло не проплывало ни одной птахи, но вода зато казалась гладкой как стекло.
- Правда, странное ощущение? - Перебирая пальчики Роксаны в ладонях, спросила Тори на грани шепота, глядя на водную гладь. - Их скоро будет двое... Мне кажется, я так отчетливо еще помню время, когда мы были только вдвоем. И это казалось... Нет, это было полноценным! А теперь я не представляю уже нашей жизни без Генри. - И она спокойно так улыбнулась, переводя взгляд на колени жены. Теперь уже ни у кого не возникало сомнений, что они любят её как родную, и малышка отвечает им тем же, но сейчас, думая о втором, будущем, малыше, рыжая почувствовала, будто проспала или забыла часть жизни - ту, в которой их Генри совсем еще маленький кричащий комочек у них на руках. - Их скоро будет двое! - И осторожно прикладывает ладонь к низу животика, искренне веря, что несколько десятков минут назад там зародили новую жизнь, а потом поднимает глаза и, может это даже жестоко и противоестественно, но глядя в самую глубину любимых глаз, Виктория понимает, что детям нечего волноваться, что кого-то из них буду любить сильнее - Её, только Её она всегда будет любить больше и сильнее всех, абсолютно сильно.
- Не хочешь поесть? - Взглянув на откликнувшийся вдруг мобильный, предлагает рыжая. - Здесь не далеко.

- Да, я заказала личный столик на двоих, - распахивая дверь дорогого гостиничного номера, сообщила Тори, хотя брюнетка наверняка и сама обо всем догадалась, когда они прошли мимо ресторана внизу отеля. - Никаких острых блюд... всё очень нежное, - подступая со спины и убирая с плеча волосы, пока Роксана исследует взглядом номер и приготовления, целует плечо и шейку, - буквально тает на языке... и пьянит без алкоголя.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » Don't Stop Believin'