внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Сакраментальное


Сакраментальное

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

Сакраменто/Резервация Кашайя| Январь 2017

Sheyena & Guido Montanelli
http://s9.uploads.ru/zEZig.gif http://s1.uploads.ru/Tj1CJ.gif

День из жизни супругов.

+1

2

Утро застало их на кухне. Маленькие дети встают рано, и Торри решила проснуться сегодня ни свет ни заря, направившись будить родителей в их комнату; а к тому моменту Гвидо, вчера лёгший пораньше (его-то график всегда был ненормирован), тоже ощутил себя уже выспавшимся и, решив не будить ещё спящую Шейенну, встал, уводя дочь умываться, одел её, и вскоре после того они направились на кухню - где их встретил приветливый Боппо, завертевший хвостом из стороны в сторону. Торри кинулась обнимать пса, а Гвидо только приложил палец к губам, предостерегая от того, чтобы она не разбудила маму и брата. По телевизору ещё ничего для детей не было, играть тихо - у Торри вряд ли получилось бы, а на кухне всегда было, чем заняться интересным - и что показать ребёнку, что ему с большой вероятностью пригодится в будущем и не раз. Монтанелли старался многому научить детей из того, что умел сам - потому что иногда задумываешься и о том, как важно, что такая возможность вообще ещё есть, что её может не оказаться в один прекрасный момент, и что самая большая ценность в итоге - это время; время, которое проводишь с родителями - и детьми... Никто другой не научит их тому, что умеет папа. Сабрина и Лео многому научились и сами, но это - только лишний раз подчёркивает, что не будь у них отца, они умели бы только то, чему научились без его помощи - то есть, умели бы меньше, чем сейчас.
В данный момент, лицо Гвидо, его руки, плечи, волосы, фартук, который он носил, всё было покрыто мукой - и попытки умыть лицо приводили только к тому, что он сильнее всё размазывал, мучная пыль путалась в его колючей утренней щетине, оседала на бровях, а он всё подсыпал, замешивая тесто - заняв этой деятельностью пространство всей кухонной стойки; тогда как Торри, совершенно чистая, сидела за столом на высоком стульчике, перед горкой мясного фарша; мясорубка предусмотрительно отправилась в раковину, так что у ребёнка уже не было возможности случайно пораниться, но вполглаза - он всё ещё приглядывал за дочерью. Гвидо решил приготовить спагетти - и сварить фрикадельки к ним. Виттории было поручено скатать из мяса шарики, пока он занимался тестом... но дочка решила разнообразить занятие. Монтанелли заметил, что она пытается складывать шарики друг на друга. А они не удерживаются, падая и разваливаясь...
- Что это ты делаешь, Торри? - спрашивает, отвлекаясь от своего занятия, отступая на шаг, растопыривая запачканные мукой и тестом, чуть липкие пальцы, чтобы посмотреть, что там придумала его малышка.
- Снеговика. - отозвалась Виттория, не отвлекаясь, сосредоточенно пытаясь устроить шарики один на другой, но у неё снова ничего не получилось, но она снова собрала в ладошки получившуюся "лепёшку", снова начав скатывать мясо в кругляшок. Ребёнок, в жизни своей никогда не видевший снега, снеговиков видевший только по телевизору и на картинках, решил справиться с проблемой отсутствия снега в Калифорнии подручными средствами... Гвидо тихо улыбнулся, возвращаясь к своему занятию; мельком взглянув на Боппо, делавшего вид, что дремлет в своём уголке, а на самом деле - наслаждаясь запахом мяса, который улавливал, это можно было заметить по его расширяющимся чёрным ноздрям. Пёс знал, что не получит ни кусочка - особенно сырого; оно вредно домашним собакам, особенно породистым, но - природа брала своё. К тому же, получать удовольствие от запаха никто не запрещал...
- Ну что, Торри, не получается снеговичок? - спросил чуть позже, после очередной неудачной попытки девочки водрузить "торс" снеговика на его основание, когда отошёл к раковине, помыв руки хорошенько - затем подошёл к ребёнку, глядя на то, что она наделала с мясом.
- Неть. - покачала головой Виттория, протянув ладошку с мясной кашицей папе; Гвидо поспешил взять её в свою ладонь, пока что-то не вывалилось, сначала на радость, а потом на боль в желудке, Боппо, и вернул её на стол, пододвигая себе стул ногой, чтобы присесть рядом.
- А знаешь, почему?
- Посему, папа? - дочка подняла голову, глядя на него своими светлыми любопытными глазками, с какой-то даже надеждой, словно он сможет ей сказать что-то важное, после чего её проблемка со снеговиком могла бы разрешиться как-то.
- Потому что с едой баловаться не надо. Мы же это кушать будем, это не пластилин... - улыбнулся, снова взяв ладошку дочери и "зачерпнул" ей немного фарша, стимулируя её пальчики своими, управляя её ручкой. - Вот так, в комочек, и немножко сжимаешь, чтобы оно было крепким. Смотри, какая красивая тефтелька получилась... - осторожно раскрыл ладошку, демонстрируя дочке полученный комочек, и осторожно откладывая его в сторону. Вскоре там будет целый отряд похожих, маленькая сырая армия, которую ещё будет предстоять сварить, чтобы она дополнила спагетти, сопровождаемая соусом. Гвидо придвинулся ближе, взяв в руки следующую порцию будущих мясных шариков. - Попробуешь сама сделать? А потом я тебе покажу, как надо раскатывать тесто... - начал лепить тефтельку, но у него она получилась побольше размером, чем у Виттории. А подняв голову, чтобы отправить её к первой, он увидел, как на них с порога кухни смотрит Шей...
- Наша мама проснулась... - улыбнулся, поднимаясь навстречу супруге.

Внешний вид

+2

3

Просыпаться не хотелось или она не смогла резко открыть глаза, когда почувствовала, как прогнувшаяся слегка кровать, давала понять о том, что муж встал. Шейенна лишь слегка потянула на себя одеяло и, уткнувшись в подушку, стала спать дальше. Когда есть возможность не подрываться (хотя в ее положении это уже сложно сделать) по утрам, зная, что Гвидо справится сам со всеми заботами, женщина досматривала свои сны. Конечно же, она слышала как Гвидо и Торри крались по коридору, аккуратно спускаясь по лестнице, но почему-то Шей не шевелилась. Зачем? Вокруг было тихо и спокойно. Ребенок спал вместе с ней, решивший дать маме побыть лежебокой, будто притаился и ждал. Выходной столь редкое явление в их семье, когда глава семейства просыпался утром, а не приезжал, чтобы наоборот, лечь и провалиться в сон. Послышалось похожее на скребущие звуки. Шейенна открыла один глаз, стягивая с лица одеяло. По карнизу важно расшагивал ворон, то и дело крутя головой. Они оба никак не могут привыкнуть, что окно всегда должно было бы быть открытым, закрывалось сейчас. Гвидо не давал и легкому ветерку ворваться ночью в комнату, боясь, что Шейенна простынет. А твердить, что закаленной ей ничего такого в климате Сакраменто не светит, было бесполезно, не только сейчас, а все время.
Аккуратно сев на постели, женщина потянулась, слегка охнув. Потягивалась не только она. Выждав пока ее ребенок уляжется после того, как она сама сменила положение, тихонько приоткрыла окно, подойдя к нему. Каро важно прошелся по подоконнику и сел на руке хозяйки. Прохладное утро ворвалось в комнату легким ветром, заставляя гардины отлететь от окна и заколыхаться над полом. Выставив руку, чтобы птица перешла на плечо, Шей распахнула шторы, впуская свет в помещение, слегка прищурившись. Это было прекрасно.
- Доброе утро, мой друг, - аккуратно погладила птицу по перьям. Даже не стала предлагать тому слететь на клетку, пошла в ванну.
Как часто вот так начиналось ее утро. Каро редко спал дома, предпочитая ночную охоту, совсем как филин. А под утро заявлялся домой блудным сыном и засыпал на клетке. Но прежде общался с индеанкой, по-своему. Прохладная вода приятно пробуждала и отгоняла остатки сна. Посмотрев в зеркало, Шейенна коснулась лица своими ладонями. Беременность, как ни странно, не изменила ее. Может это пока, ведь срок хоть и перевалил за экватор, и осталось совсем немного до появления ребенка, а там дальше начнутся те страхи женщин, о которых она слышала в больнице – отеки, пигментирование кожи и прочее.
- Сядь сюда, - взялась за сушилку для полотенец, помогая птице пройтись. Одевать линзы было и так непростое дело, так еще Каро пару раз норовил стащить линзу с ее пальца, увлекаемый игрой света на капле, что была внутри чашечки. Но ворон посидев немного, влетел на пол и важно пошел в комнату. Шей улыбнулась, наблюдая за ним в зеркало. Не ворон, а курица.

Дома)

http://funkyimg.com/i/2mryj.jpg

Легкое платье, что они когда-то просто купили «чтобы было» аккуратно сползло по телу женщины, приятно щекоча хлопковой тканью кожу Шей. Странно, что она еще ничего не почуяла. Гвидо часто оказавшись первым на кухне, начинал грандиозные приготовления завтрака. А сейчас в воздухе не витало ничего, кроме аромата ее утреннего умывания. Посмотрев на тапки, она прошла мимо. Босиком было приятнее ходить, и чего уж греха таить – устойчивее, чем во всяких шлепках.
Шей замерла на лестнице, слушая, как Гвидо и Торри готовят, а малышка засыпает отца вопросами. А итальянец терпеливо и методично говорит сколько раз крутить ладошками надо, чтобы поучилось что-то там.
- Снеговика.
Шей удивилась. Откуда снег то? Но дальше идти не решалась, стояла и слушала. А оказалось, что тефтели делают. Лучше бы она не слышала этого. Внутри проснулся волк, который заставил ее нарушить единение отца и дочери своим появлением. Она прислонилась к дверному косяку, слегка склонив голову, любуясь этой картиной. Шейенна всегда поражалась, как менялся Гвидо рядом с дочерью. С Дольфо все же он не так млел, как с Торри, готовый возиться с ней часами. Может у них будет еще одна дочь? Но мысли улетели, когда Шей была обнаружена мужем. Потянулась обнять супруга, Шейенна прижалась губами к его щеке, смеясь.
- Колючий, - привела ладошкой по испачканному мукой лицу. – Доброе утро.
- Мама, смоли, - Торри показала строй ровных шариков. – Сядись.
Виттория замахала ручками, чтобы Шей садилась, словно ребенок боялся ее исчезновения. И начала тараторить, привлекая к себе внимание. Женщина сидела и молча кивая, меняясь в мимике, то, удивляясь, то соглашаясь. А Торри все говорила и говорила. Шей переглядывалась с Гвидо, стоящего рядом с дочерью.

+1

4

Народ охотников... босоногая Шей всегда перемещалась по дому неслышно, даже беременная, когда стала чуть-чуть - но и то, всего только чуть-чуть - более неуклюжей. Но странное дело, при этой способности ходить, не издавая шума, Шейенна за всё время их совместной жизни умудрилась ни разу не напугать его, возникнув где-то неожиданно, словно всегда точно знала, где и в какой момент появиться или дать о себе знать, и никогда это не вызывало того ощущения, словно она следит за ним постоянно - зато дарило ощущение того, что его дом всегда под её неустанным присмотром. Словно под покровительством какого-то доброго духа; которого так не хватало когда-то, когда самый маленький обитатель дома была ещё совсем-совсем маленькой, далёкой от той болтушки, что сейчас познавала кулинарные секреты, пусть и лёгонькими шажочками, играя, но уже стараясь. Ей ещё пригодится, когда она подрастёт - чтобы хлопотать на кухне для своих состарившихся родителей, старших братьев и сестры, может и младшего брата тоже - или они будут это делать вдвоём с младшей сестрой, или она будет кормить своего мужа. Даже, возможно, вряд ли вспомнит в то время, как хотела слепить снеговичка из мясного фарша... а вот её папа вряд ли забудет когда-нибудь. И, наверное, не раз ещё напомнит ей потом... Дети так быстро растут. Даже когда они ещё даже не родились...
- Доброе утро, милая... - осторожно, стараясь не уколоть её нежную кожу своей щетиной, ещё не слишком явной, но уже довольно твёрдой, Гвидо коснулся губами её щёчки. Он ещё не успел побриться, Виттория не дала это сделать, а он сам - пока и не чувствовал такой потребности, не сильно торопясь куда-то выходить сегодня, да и без присмотра дочку оставлять не желая. - Как вам спалось? - спрашивает, кивая на её животик - имея в виду и её, и ребёнка. В длинном списке его беспокойств, была и забота о сне Шей - ему было очень важно, чтобы его активная индеанка от души высыпалась, чтобы дневные впечатления хорошо переваривались ночью, их у Шейенны было и сейчас немало - каждый её новый день, в необычном для неё положении, первом таком положении в её жизни, был таким впечатлением; Гвидо видел это. Общение с малышом, который был в ней, казалось, происходит непрерывно и постоянно, он даже не помнил, чтобы такое было у Барбары или Маргариты - словно Шей и будущий малыш говорили друг с другом, на языке, который он сам не всегда понимал... и все её другие приключения, поездки к Ветру, которого пока нельзя было больше оседлать, к её родственникам, которые тоже ждали - кто племянника, кто внука, а кое-кто - и правнука, даже поездка в тюрьму к Гийвата, всё для неё воспринималось как будто по-новому, словно на мир его жена сама смотрела глазами ребёнка... и расцветала. И Гвидо расцветал вместе с ней, когда находился рядом - но так же и строго оберегал её, как острый и твёрдый шип оберегает бутон розы от нежелательных воздействий.
Ловко обойдя женщину, вставая со спины, Монтанелли положил руки на её плечи, словно провожая её вниз, когда она садилась по зову дочери - запястьями, осторожно, не касаясь ладонями, чтобы не запачкать мясным жиром ткани её платья. Зарылся носом в её волосы, вдыхая их запах, и коснулся губами затылка.
- Да, вот, мы тефтельки делаем... присоединяйся. - кивнул на оставшийся фарш, взяв ещё небольшую порцию, начав скатывать очередной шарик. Шей не любила быть бездеятельной - вот что он понял; но деятельность не обязательно означала "опасность", не обязательно означала даже "стресс", или "работу", и он старался ненавязчиво занимать её по возможности чем-нибудь нехитрым, но обычно небесполезным - прямо как старался занимать и маленькую дочку, и Дольфо тоже, и Сабрину и Лео, когда они были в их возрасте. Это полезно - учит чему-то новому, и предупреждает появление в голове разных не очень хороших мыслей. - А я буду варить спагетти, и ещё поставлю соус... - поставив шарик в рядок к остальным, Гвидо отошёл к раковине, снова помыв руки, и переместился к посудному шкафу, доставая кастрюлю - одну из своих любимых кастрюль; бывшую новой, когда он только въехал сюда, но сейчас уже бывшую со следами периодичного использования, немного потускневшая, с обтёртыми об ладони ручками - мама Монтанелли никогда не доверяла новой посуде, и старалась не готовить ничего "важного", пока кастрюли на её кухне не пройдут некий "испытательный срок", частично Гвидо перенял эту привычку у неё. В "Маленькой Сицилии" тоже так было - очень много сковород, кастрюль, скороварок, даже ножей, мешалок и поварёшек перекочевало со старого места; но там с этим труднее - всё-таки и посуда используется гораздо более интенсивно, быстрей приходя в негодность. Налив воды в кастрюлю, Гвидо поставил её на огонь, и полез в холодильник - за чесноком и зеленью, начав измельчать их на доске: - Я вот что скажу, настоящий соус - должен быть горячим... уже поэтому почти всё, что продают в пакетиках, это концентрат и бяка. - улыбнулся, ссыпав полученную смесь в мисочку, и протянул её Шей вместе с толкушкой: - Помни вот это, пока не появится сок.

+1

5

То редкое утро, когда вся семья дома, не надо никуда бежать, а можно просто понежиться в кровати и как любой женщине, не просыпаться с мыслями Что же приготовить. В этом Шейенне очень повезло с мужем (ей вообще с ним повезло). Стоит лишь заикнуться, что хочется чего-то необычного, как это появляется, и ты не замечаешь пробежавшего в процесс приготовления времени.
- Нам спалось замечательно, - прошептала, целуя в ответ. Она так соскучилась по мужу, что порой не знала что лучше – мучиться рядом с ним или опять начать бегать от него. Улыбнувшись, Шей прошла к столу – малыш дает мне выспаться. Чувствую, отыграется потом. Только будь как твой дядя Гийвата, я буду тебя привязывать к себе. Да, да, да. И не надо мне возмущаться там.
Малыш вероятно и правда возмущался, выписывая небольшие кульбиты, что форма ее животика менялась поразительно быстро. Она помнила, как вечно ее брат куда-то стремился. Сначала на пол из кроватки, потом за порог дома, потом в лес. Гийвата с детства привык к методичным увещеваниям Ольянта-старшего, когда тот ловил мальчишку где-то в районе границы леса и деревни. Но если ее старший брат был сорванцом, то средний был головной болью всех. Казалось, Куан стремился покинуть этот свет, но его не пускали. Сколько раз он был на грани двух миров, и сколько раз его возвращали. И все эти стремления (как считает отец) отозвались в любящем жизнь младшем брате.
- Я думала тут уже все готово, - икнула пальчиком по носику дочери, отчего та рассмеялась, - ведь у тебя такая помощница. Ну капитан, рули тефтельным корабликом. Что мне делать. Тебе помочь, милая?
- Неть! – Торри замахала ручками, показывая, как ее научил папа крутить шарики. И посмотрев на мать, строго выдала, - папа, мама кусять касю буить.
- Я подожду твоих тефтелек, хорошо? – вытерла кончиком полотенца испачканную щечку дочери.
Рядом стояла вазочка с печеньем крекером, которое Шейенна очень любила, и, оставшись в одиночестве от процесса приготовления, предпочла перекусить. Хотя малышка была права, кушать хотелось. Но портить аппетит себе, зная, что муж приготовить вкуснятину, не будет. И чтобы Торри не сильно пачкалась, стала ложечкой накладывать в ладошки мясо, которое потом превращались в цилиндры, однобокие пирамидки без углов, но не шарики. Девочка была счастлива. Ее искрившиеся азартом глазки, так и бегали то на Шейенну, то на отца, то вновь к тому, что уже у нее получалось лучше.
- А обязательно спагетти? Может, какие фигурные макароны. Чтобы интереснее было есть, а не соревноваться с Дольфо кто быстрее засосет макаронину. Ты же знаешь, - Шейенна встала и пошла к холодильнику, чтобы взять немного сыра, которого резко захотелось, едва Гвидо упомянул макароны. – Мы не можем просто так кушать. Да, ты прав, - Шейенна уже знала, что ее супруг ответит на это, - мы иногда балуемся. Но совсем чуточку, - показала пальчиками на сколько чуточку и села за стол. Тут же получила от мужа чашку с чем-то внутри. – Ты итальянец, тебе виднее. Ну что, готов помогать? – обратилась она к своему животику, что Торри приподнялась на ручках, - ты маму слисись? Ти будесь нам помогать.
- Моя ты начальница. Вот и смена нам на комбинат растет. Она только так построит там всех, - Шейенна рассмеялась, и Виттория вместе с ней. – Помять.
Шей поводила внутри чашки пальцем. Пытаясь рассмотреть травы или что там муж положил, но решив, что лучше это потом она съест приятно, чем будет мучить расспросами. И они с Торри запели одну из песенок, что в садике девочка учила.

+1

6

Вся жизнь друг друга - для них, можно сказать, нечто необычное; в своём браке, изначально странным, межрасовым, межкультурным, они нашли такой баланс, когда разница между бытом и религией не становилась предметами для ссор, а друг с другом было интересно - и изучать им друг друга, пожалуй, и впрямь хватит ещё на долгие годы вперёд... кто-то может не понять такого. Большинству людей вообще обычно некомфортно находиться рядом с кем-то, кто настолько "другой", настолько отличается от них самих, но Гвидо такого почему-то не ощущал. Возможно, потому что, прожив целую жизнь в собственной шкуре, банально начал уставать от неё - а Шей привносила что-то новое в его жизни, она и её народ многому научили его - многому практическому, в том числе. В любом случае, Монтанелли не горел желанием выяснять, что там двигало его самого. Ему было хорошо с Шей, своей жизни он уже не мог и не хотел представить без неё; вот что и было важно.
- Привязывать?.. - вот и сейчас он мог бы ожидать какой-то семейной или народной истории от Шейенны. Индейцы носили своих детишек в специальных корзинках или переносках, это Гвидо мог наблюдать на картинках, но это в стародавние времена - сейчас такой способ популярен больше у туристов, не желающих прерывать путешествия даже из-за детей (что Монтанелли понять было трудно), либо у кого-то, кто ведёт настолько активный образ жизни, что детская коляска начинает занимать слишком много места (что Гвидо понять было тоже не очень намного легче), и даже в деревне у Шейенны больше пользуются простыми детскими колясками. Впрочем, в лес с ней, конечно, уйти тоже становится труднее... это она имела в виду говоря "Привязывать"? Глядя на то, как она разговаривает с их будущим малышом, Гвидо не смог сдержать улыбки - не вспомнить о другом дяде их ребёнка, впрочем, тоже не мог; но... некоторые верят в переселение душ. И если подумать о расчёте времени, то... кто знает, быть может, Куан и вправду вернётся к ним в таком обличье.
Хотелось бы надеяться, конечно, что их ребёнок похожим на среднего дядю будет не слишком...
- С таким соусом и тефтелями надо подавать только спагетти. Иначе будет уже не то... Поверь мне. - улыбнулся Монтанелли в ответ, начиная разрезать тесто на длинные порции. К тому же, с фигурными придётся провозиться подольше, изобретая формы, а Шей уже наверняка хотелось кушать - что она и доказывала, то таская из вазы крекеры, то вот сыр взяв из холодильника. Вот как раз сыр - он смотрелся и ощущался лучше на макаронах другой формы. - Да, пока сок не пойдёт. И можешь добавить немного соли... - повторил Гвидо, и налил в ту же самую миску немного оливкового масла, уже когда она оказалась в руках Шейенны, и снова переместился в кухне, доставая сковороду из шкафа - налив масла и на неё тоже, поставив разогреваться на огонь; заодно заглянув в кастрюлю, проверив, не начала ли вода закипать. И достал ещё одну кастрюлю, поставив в раковину набираться - эту уже для будущих тефтелей.
- Ну что, у вас готово?.. Ух ты, какие красивые. - взглянул на полученные кругляшки и поцеловал Витторию в макушку, перемещая подставку с тефтельками со стола на стойку, ближе к нагревающейся воде, взамен неё выложив на стол другую тарелочку, и достал несколько помидоров из холодильника, выкладывая перед девушками: - Давите их, прямо ручками, и мякоть кладите сюда. - заглянув к Шей в мисочку и увидев, что подавила она уже достаточно, забрал её, отложив ближе к тефтелям. Немного убавил огонь под сковородой, чтобы не нагрелось слишком быстро, и масло не начало "стрелять" раньше времени; достал из холодильника пачку с креветками, слегка помяв её, проверяя, не смёрзлись ли морские ракообразные своими тельцами - и высыпал их в дуршлаг, а затем поместив его же в кастрюлю, где вода начинала вскипать. Вслушиваясь в песенку, которую запели Шей и Торри, улыбнувшись, но не став подпевать - один из немногих в своей итальянской породе, пожалуй, Гвидо не умел петь; он любил музыку, но чувство ритма у него было лучше, нежели слух, да и голос его, на красоту не претендовавший и как есть, при пении звучал и вовсе страшно. Но готовить под пение родных было ещё приятнее.
Подняв дуршлаг обратно, взглянув на полученный результат, оставшись доволен, Гвидо выложил креветки на блюдо, оставив его остывать, и наклонился к плите, убавляя газ под кастрюлей, но не выключая совсем, а под сковородой - наоборот, прибавляя вновь. Масло уже начинало подфыркивать немного.
- Спагетти... - в кастрюлю, из которой только что вылезли креветки, Гвидо отправил вариться спагетти - прямо в это подобие бульончика, что получился от них; как всё-таки были мудры древние сицилийские рыбаки и кухарки - тесто насытится соком сваренных креветок вместе с водой, и само по себе простое, блюдо уже приобретёт другой вкус. - А сейчас помидорки жарится пойдут... Все подавили? Сиди здесь, Торри, а то обожгёт. - забрав у Шей и Торри мякоть, Монтанелли сбросил её на сковороду - тут же послышалось шипение, потихоньку стихшее по мере того, как Гвидо начал шевелить помятые помидорки деревянной лопаткой, чтобы они прожарились со всех сторон, а затем - выключил под ними газ. - Можете мне подать перчика? Одну штучку. - спросил у Шей и Виттории. Сильно острым Монтанелли делать не хотел - он сам любил иногда поострее, но в основном - такую пищу предпочитал есть вне дома. Дома же были дети, которым такое не пойдёт на пользу, и уж точно хороший спонсор язвы не пойдёт на пользу беременным.

+1

7

Не проходило и дня, чтобы в ее жизни не происходило что-то интересное. Новое ощущение ребёнка внутри себя, Торри, которая казалось, не спит ночами, а учит слова и фразы, чтобы по утру удивить всех, выразив свои впечатления. Дольфо, спортивные успехи которого были весьма на том уровне, что достигались не в возрасте девяти лет. У мальчика были данные и это признавали и тренер, и учитель физкультуры. Юркий, с остротой взгляда, широким полем бокового зрения, он будто видел поле как на ладони, соперников и партнеров ловил на переходах, что его пас ложился в ногу. Откуда Шейенна это знает? Индеанка частенько тайком смотрела тренировки своего сына. Так она побеждала в себе азарт, который не могла выплеснуть, лишившись возможности тренировки с Ветром. Весь адреналин, настроенный на победу, женщина отдавала смотринам тренировок сына, стоя за углом и покусывая нижнюю губу, болея за мальчика, как самый преданный болельщик. И от нее Гвидо узнавал все – новости, успехи. Но один раз, когда она вперед забрала Торри, заехали с ней в школу, буквально сдала свое присутствие, как малышка, завидев брата, кинулась к нему с криком Доооофооооо! помчавшись через все поле. Это было еще то зрелище. Смущенный Дольфо, заинтересованные, но улыбчивые его друзья, тренер, опешивший, когда девочка буквально врезалась в ноги брата и обхватила те. Пришлось помахать всем и Шейенне.
- Егоза моя, - улыбаясь, Шейенна смотрела на счастливую дочь, увлеченно делающую тефтельку, понимая, как сейчас важна Торри здесь. Это серьезное личико, так похожее на папу, еще больше влюбляло в себя индеанку. – привязывать? Банально. Гийвата вечно куда-то бежал. А так как мама была беременна Куаном, - Шей запнулась, шумно вздохнув, продолжила, - дед просто привязывал его за ножку в своей ноге, и брат играл в радиусе доступном от веревки. Жестоко да? Зато все были спокойны. Ох.
Она потянулась, поглаживая спину, что свело от стула без ограничения сзади. Шейенна поднялась, немного походила, чувствуя, как ее отпускает и просто села на более удобный для нее стул, спокойно облокачиваясь на его спинку. Порой стоять было легче, но врач ей назначил ношение бандажа, хотя сидеть в нем нельзя, да и сейчас утро, и Шейенна частенько прохаживалась по дому, делая зарядку.
- Все хорошо, - предугадала вопрос мужа, Шейенна спокойно сидела уже рядом с дочерью. – Тяжеловато бывает иногда, но это не страшно. Так, что нам дальше делать? Торри, будем с тобой пачкаться.
- Дя, - весело захлопала в ладошки малышка, что полетели в разные стороны маленькие кусочки мяса, что прилипли к ее ладошкам.
Как растирать в ступке травы Шейенну учить не нужно. Этим она занималась уже с ранних лет, когда ее бабушка стала учить собирать травы и правильно их сушить или делать из раздавленных частей настойки. Правда, Шейенна не особо любила сидеть и смотреть, как ее бабушка режет все, давит или связывает в пучки. Девочке было больше по душе это все собирать. Ее саму тянуло в лес, всегда. И поэтому родители не удивлялись, что дочь находили часто то на дереве, то под кустом – читающую или плетущую что-то.
Торри сжала помидорку, как тот выстрелил прямо в глаз Шейенне, что та от неожиданности вскрикнула, но потом они обе рассмеялись.
- Аккуратнее, а то я могу испугаться и родится маленький.
- Уря, блатик лодиться. Мама пугайся!
Шейенна представила себе лицо мужа, на все эти слова дочери. Он очень сильно переживал беременность своей жены, даже сильнее чем Шей сама. Хотя чему она удивляется. Все с ней носятся как с писанной торбой. Что муж, что родители. Даже дед и тот туда же. Да, это первенец в семье Тейпа. Первенец от дочери, единственной внучки, которого ждали с нетерпением. Сначала хоть каких-то отношений Шейенны с мужчиной. Потом, когда появился Гвидо, боялись, что за заботой о его детях, дочь откажется от своего ребенка. Но все получилось как нельзя благоприятно.  И вот теперь Шейенну окружают заботой с ног до головы, порой не давая даже яблоко помыть.
- Держи, = передела перец мужу, который суетился вокруг плиты, почувствовала, что еще чуть и начнет просто так грызть макароны. Сырыми. – Пойду я прогуляюсь, а то уже сил нет нюхать это. Попроси плиту быстрее готовить.
Накинув сверху теплое пальто, попыталась сомкнуть его полы на животе.
- Я толстая. Слышишь? - обратилась к своему ребеночку, - мы толстые. Прекращай лопать за десятерых.

Отредактировано Sheyena Montanelli (2017-02-24 10:56:06)

+1

8

Его дети были способными - как к физической, так и умственной, деятельности, Монтанелли мог только гордиться - и хотя Лео и Сабрина, и Дольфо и Виттория, несли в себе кровь разных матерей, они все четверо были похожи на отца, каждый по-своему; в возрасте Дольфо и Гвидо был довольно неплох в спорте, хотя спортивную карьеру делать вряд ли пожелал бы - учился тоже неплохо, хотя пригодились больше в итоге тоже другие навыки, полученные другими способами... впрочем, что Гвидо точно мог бы признать за самим собой, особенно в молодые годы - это способность к самообразованию. Сейчас учиться чему-то целенаправленно было сложнее, мозг не ухватывал новую информацию так уж быстро, зато научился анализировать то, с чем приходится сталкиваться - и познание происходило постепенно, чаще всего не очень заметно даже для самого Гвидо: так он "втекал" в мир Шейенны и её племени, а этот мир - со своей стороны, проникал в него. Вот так это происходило: с годами всё стало напоминать обмен опытом, мало похоже было на обучение, это не было односторонним процессом... но не прикладывая каких-то усилий, когда ещё был даже в возрасте Дольфо, Гвидо мог и не получить бы этого опыта. У Монтанелли было это - данные, как учителя могли назвать, или способности, или пусть даже гены, хоть он и не любил говорить о семейных вещах с такой точки зрения науки (ему такое отношение казалось попросту неуважительным, пренебрежительным), у Лео, у Сабрины, у Дольфо и Торри, и хотелось бы надеяться, что у будущего ребёнка этого будет не меньше... Притом, что Лео и Рина что-то получили и от своей мамы, а Дольфо и Виттория - от Маргариты, а маленький - впитает что-то и от Шей. Ни один род не может продолжаться без женщины. И семье трудно быть полноценной, если в ней нет мамы...
Но при всём этом - была у Монтанелли и другая черта, схожая с той, какая была у Шейенны - они испытывали определённую тягу к адреналину, к движению, которое вряд ли мог бы утолить спорт - то, что и приводило их на пути криминала через поколения... так что на самом деле, поэтому возникают серьёзные сомнения в том, что Дольфо будет делать спортивную карьеру в будущем.
- Да... не могу сказать, что я это одобряю. - покачал головой Гвидо, поджав губы. Дикость какая-то. Торри же никто никуда не привязывает... Хотя, интересно, как быстро Гийвата научился эту верёвку развязывать?.. Пожалуй, будучи ребёнком, на его месте Монтанелли бы именно это и начал бы пытался делать. Любой Монтанелли... Гвидо взглянул на Шей, когда она прервалась, вздохнув, начав перемещаться по кухне - больше внимательно, чем встревоженно, хотя одно другое не исключало, и он всегда напрягался, всегда был начеку, словно готовясь к чему-то... да к чему угодно. Самому не хотелось бы кликать беду, подбирая в голове варианты того, что могло бы пойти не так. К Шейенне в её положении он относился как к чуду, как к святыне - а чудеса не могут не быть хрупкими, вот он и словно боялся того, что чудо в любой момент может оказаться спугнутым... но в отличие от сказки - в жизни это будет означать последствия. Которых не могла понимать Торри - сказав то, отчего лицо у Гвидо действительно вытянулось, только направлено оно было в сторону плиты, и дочь, как и мать, этого заметить не могли.
- Не надо торопить братика или сестричку, Виттория. А то если он будет спешить, то может заболеть. И мама тоже. - не среагировать Монтанелли не мог; осложнений - вообще любых осложнений в беременности Шей - он боялся сильнее всего на свете, да, хоть и проходил через всё это уже не в первый раз - можно сказать, что уже далеко не в первый. Так что вряд ли что-то изменится, даже если придётся через это пройти и снова - впрочем, о таких вещах вообще ещё очень и очень рано думать. Тем более, что переживания такие для него не проходят так уж бесследно...
- Спасибо. - коротко чмокнул Шейенну в щёчку, принимая от неё перчик, и начав нарезать его к обжаренным помидоркам, слыша, как его кусочки пошипывают. Затем добавил ещё чуть-чуть масла, взял стакан и подлив немного воды, и снова включил конфорку, поставив сковороду тушиться. И высыпав тефтельки в кастрюлю с водой, осторожно, чтобы не очень брызгало - это не холодный фарш или помидорка, может обжечь. Потому на кухне вообще сейчас, в доме где двое детей и беременная женщина, приходилось быть особенно бдительным... - Слышала? Готовь быстрее, плита! - обратился Монтанелли к плите, тихо засмеявшись - сзади подхватила и Виттория, снова захлопав в ладошки. Гвидо шагнул к ней, как раз получая возможность немного оторваться от плиты и помыть ей ручки. - Эй, никто у нас не толстый! Пусть кушает, сколько захочет, я ещё приготовлю. - откликнулся, подхватив Торри на ручки и поставив перед раковиной ногами на табуретку, чтобы она могла достать до воды, начав крутить кран, делая воду тёплой. От общего движения, да и увидев, что Шей одевается, зашевелился Боппо. Подойдя к индеанке пёс сел рядом с ней, повиливая хвостом, ожидая, когда она закончит сборы - тоже захотел гулять. - Скоро всё будет готово. - вытерев ручки Торри, Гвидо снял её с табуретки, поставив ножками на пол, и включил духовку, чтобы она немного прогрелась, пока тушатся помидоры. - Подождём маму здесь или пойдёшь гулять с ней? - спросил у дочки.

Отредактировано Guido Montanelli (2017-01-17 05:52:48)

+1

9

Это чудесное чувство. Беременность. Теперь Шейенна понимала, каково это быть причастной к тому, что в мир придет еще один человечек, маленький, такой беспомощный, и ты будешь его глазками и ручками, пока малыш не начнет сам осваивать все вокруг себя. Она хорошо помнила Куана и Ольянта. Будучи уже большой девочкой, которой доверяли присмотр за младшими братьями, она училась у матери уходу за младенцами. А когда над ними делали обряд, а ее не пускали, маленькая Шейенна пыталась увидеть все через стекло окна, прижимаясь носиком к тому и не отрываясь, смотрела на действия деда и шамана. Ведь не знала она, что спустя несколько лет сама проведет такой же обряд над своей подопечной, иначе говоря, крестницей. Как же она волновалась. И вот ей предстоит это пройти с собственным ребенком. Только доверить действо надо другому человеку из совета. Как мать она не имела право ничего делать. Лишь присутствовать и смотреть, как для ее мира рождался воин или воительница. Они все были воинами. Иного у индейцев не бывает. Племена испокон веков вели войны, и все это так и предавалось поколениям. У каждой женщины в племени было свое оружие, которое она избирала на своем втором выборе, когда девочка могла четко сказать, что ей ближе – земля, дерево, огонь, воздух или железо. Шейенна избрала дерево, но став членом совета получила право и на вторую стихию. Так она могла делать стрелы сама, избрав дерево, и воздух, чтобы иметь право разводить костер на совете. Оттуда и было ее умение и знание о травах для костра духов, свидетелем которого когда-то стал ее будущий муж. Кто избирал землю, становились хранительницами очага. Огня и железа избранницы – строительницы и работа по железу. Но это в нынешние времена утратило свою актуальность. Хотя право выбора проводили. И Шейенна любила строгать, что-то делать с деревом.
- Не переживай, - улыбнулась мужу, - это была экстренная мера и желание чуток посидеть. Ты просто не поверишь насколько любопытен Гийвата. Его ум да в учебу, но ему это не надо. А жаль. Думала хоть в тюрьме начнет читать, поступит, готова была оплатить учебу. Но не смогла его убедить.
- Тюльма? – Торри внимательно посмотрела на взрослых, не раз слышавшая это слово от Рокки или самой Шей, когда Гвидо был в заключении.
- Какая тефтелька, - воскликнула мать, чтобы сбить малышку с мысли, и удалось. Та начала хвалиться, и взрослые лишь переглянулись. – Папа должен ее отдельно сварить, чтобы она досталась именно мастерице.
Подойдя к дочери, Шейенна обняла ладонями головку ребенка и поцеловала того в макушку, проговорив одними губами Она прелесть, зная, что Гвидо ее поймет. От слов отца, девочка вновь свела свои бровки.
- Не пугай ее! – махнула на супруга рукой, Шейенна, увлекла дочь к тем же мясным шарикам, чтобы она не переживала. А ведь могла и правильно истолковать в свои два с небольшим годика и начать переживать. Это семейная черта излишняя переживучесть. – Все будет хорошо. Мама не боится. Мама хочет кушать. Угостишь?
- Дя, - протянула ладошку к лицу индеанки, ан которой лежал сырой комочек. – мама куся.
Сделав вид, что покушала, облизнулась.
- Какая же ты у нас умница.
Попытка два и пальто опять победило. Конечно, для Гвидо она была самым прекрасным существом на свете. Немного неуклюжая, боявшаяся по лестнице спускаться, прощупывая каждую ступеньку, покряхтывающая, когда вставала и ложилась. Его ничто не могло переубедить.
- Не слушай папу. А то ты будешь на три пятьсот, а я на центнер. Так что не требуй много, договорились? – погладила живот, как почувствовала бок прислонившегося пса. – Боппо гулять. Только не играться. Я уже не могу.
Собака ткнулась под низ животика мордой, несколько раз толкаясь вперед, чем подбирал платье вверх, а внутри Шейенны откликался малыш, которого будто теснили. Протянув ладошку дочери, натянула на нее пальтишко и шапочку, умоляюще взглянула на мужа.
- Обуй ее. Я не присяду даже. И мы погуляем.
Они пошли на задний двор, а Боппо стал прыгать как щенок, грозя снести все вокруг. Шей окликнула его, прося мячик и пес послушно где-то его нарыл, вложил ей в руку. Отойдя подальше от собаки, видя его нетерпение по двигающемуся хвосту, подбросила мяч обманным движением, но пес не дёрнулся. И тут же бросила мяч, вкинув руку высоко за голову. Дог сорвался с места и помчался вперед, перелетая через песочницу и качали. Шейенна смеясь, обернулась, помахав мужу. Она была просто счастлива!

+1

10

Тейпа не казались ему людьми жестокими, но они не были и простаками, или трусами, и этот вывод Гвидо мог бы сделать не только зная, что старший из братьев сидит в тюрьме, а младший был вовлечён в торговлю наркотиками, и не только будучи в курсе, что Шейенна работала в тюрьме, не только даже из того, что дед их являлся вождём племени; хотя - и эти показатели тоже говорят довольно немало, особенно вкупе. Он пока не был в абсолютном курсе всех обрядов, проводимых в племени (но через это, видимо, придётся ещё пройти в будущем, когда их с Шей ребёнок подрастёт - думать об этом было страшновато), но мог бы и без того увидеть, что они были воинами - не из тех, кто постоянно воюет, или тем более жаждет сражений, но теми, кто готов к бою, из поколения в поколение, и готовы защищать то, что они любят, и тех, кого любят. И для Гвидо это говорило очень многое. По его мнению, это и был правильный подход - готовность к бою, или даже убийству, за своих родных, но без склонности к убийствам и жажды до жестокости... вне зависимости от того, кто какую "стихию" выбирает.
Торри тоже поймёт это, когда вырастет - хочется надеяться, что поймёт; но пока Гвидо, переглянувшись с Шейенной, только тихо, едва заметно, усмехнулся, когда жена резко перевела тему разговора, отвлекая внимание дочери. Почему Гийвата в тюрьме не стал частью какой-нибудь образовательной программы, Монтанелли понимал - или считал, что понимал, в какой-то степени он и сам ведь был таким же: люди их вида, такие, как он с Гийвата, или даже с Куаном, просто слишком гордые для того, чтобы заниматься учёбой, доверять себя самих какого-то вида преподавателям, тем более делая это месяцами и годами. Дело даже не в лени, а именно в доверии. В том мире, где они живут - учителя не могут быть чужими. И выбрать их тоже не всегда получается, невозможно просто так взять и перейти из одной школы в другую. Гийвата, и Шей тоже, стали доверять Нери - он и был их "учёбой", притом бесплатной... А плоды приносит любое обучение. Внимание Виттории же нельзя отвлекать вечно - однажды ей придётся рассказать, что её дядя сидит в тюрьме; впрочем, к тому моменту, Гийвата, возможно, уже и выйдет оттуда...
- Я и не пугаю, я... - и сам боюсь. И того, что собственная дочь может представлять потенциальную опасность - тоже; самый сильный и самый противный из всех страхов, о котором Гвидо старается не думать - потому что если вдумываться в него слишком глубоко, вполне можно сойти с ума. - ...как есть говорю. Ребёночек не должен появляться раньше, чем сам решит. - улыбнулся дочке. Знала бы Виттория, сколько нервов отец потратил, когда она сама была ещё в таком же виде, как её будущий братик или сестрёнка, через что пришлось пройти родителям, какого рода переживания проходил Гвидо... впрочем, нет, не стоит ей этого знать; ни сейчас, ни потом, когда она вырастет, ни когда-либо вообще. С Шейенной в этом всё проходило проще, что правда, то правда. Гвидо отключил конфорку, подняв крышку, позволив будущему соусу наполнить кухню своим ароматом - пока ещё далёким от готового, но уже переплетающимся с запахом мяса и отваренных креветок, всё ещё остывающих в сторонке. В сковороду Монтанелли добавил зелень, которую Шейенна давила, и, помешав хорошенько лопаткой, давая мякоти чеснока и петрушки и мякоти помидоров "почувствовать" друг друга, слившись в единый организм, отправил в подогретую уже духовку - не выкладывая никуда, в той же самой, горячей ещё, сковороде. Помешав немного тефтели в кастрюле, он отошёл на зов Шей, в очередной раз вытирая ладони полотенцем, принеся кроссовочки дочери из прихожей и подвинув для неё табуретку, помогая забраться туда:
- Садись, милая. Давай ножку... вот так. - Гвидо быстро завязал шнурочки, затем и на другом кроссовке - пока рановато учить Торри завязывать шнурки самостоятельно, но обычно он это делал чуть более обстоятельно, чтобы дочка могла хотя бы смотреть, что папа с её обувью делает, просто сейчас - в голове нужно было держать и плиту, чтобы ничего не переварить и не испортить. - Пойдёшь нагуливать аппетит, да, моя хорошая? - чмокнул её в щёчку, снимая с табуретки и давая потопать за Шейенной и Боппо, Шей послав воздушный поцелуй следом, и подойдя снова к плите, приоткрывая спагетти, помешав и их немного. И переместился к столу, решив прибраться немного, пока всё доваривалось.
Через окно было слышно, как смеётся Торри, и задорный лай Боппо, носившегося с ней наперегонки, Гвидо улыбался, вытирая стол - представив, как они играют снаружи, даже нарисовать эту картинку в воображении было приятно, хотя стоило только выглянуть наружу, чтобы увидеть её воочию. Выглядывая в окно, видеть, как играют твои дети - вот оно и есть, простое итальянское счастье... вернувшись к плите и выключив духовку, Монтанелли открыл форточку, чтобы было слышно ещё лучше - и был даже слышен топот Боппо, иногда напоминавший чуть ли не лошадиный галоп. Остановившись ненадолго, наблюдая за женой и дочерью, помахав им рукой, когда они его заметили. И скрывшись снова, выключая спагетти и тефтельки, а пока они остывают - начав выставлять посуду с полки на стол.
- Buon giorno, papa. - в кухне, сонно потирая глазки, появился Дольфо, в пижамке и пушистых тапочках. - C'è odore delizioso.
- Buon giorno. Siediti, sarà spaghetto?* - поцеловав сына и поставив на стол четвёртую тарелку, Гвидо указал на плиту, куда и отошёл затем, чтобы поставить кипятиться чайник. И взглянуть на гуляющих ещё раз.
- На завтрак? - спросил Дольфо с лёгким удивлением. Впрочем, к подобным вещам, глядя на Шей - он за последнее время уже вполне привык, и ему даже в какой-то степени нравилось принимать любую пищу в любое время дня, а не положенную в определённое, пока это не заходило слишком далеко, конечно. Гвидо не слишком переживал по этому поводу - от его кулинарии сыну плохо точно не будет, сильнее волновало то, чем их в школьной столовой потчуют...
- E perché no?** - Монтанелли-старший перенёс кастрюлю к столу, обхватив её полотенцем, начав раскладывать спагетти по тарелкам, затем прихватив и другую, выкладывая тефтели; в третий раз переместился уже за сковородой и половником, выложив креветки к готовому соусу - и поливая им спагетти, деля креветки между членами семьи. - Всё готово! - открыв уже не форточку, а окно целиком, крикнув туда.

* Садись, спагетти будешь?
**Почему нет?

Отредактировано Guido Montanelli (2017-02-12 16:43:12)

+1

11

Мягкая трава ухоженного газона приятно пружинила каждый шаг, что Шейенна сама себе казалась пушинкой. С небольшим трудом женщина присела на лавочку возле небольшой клумбы, пока Торри бегала от Боппо, стараясь унести от любопытного пса очередную забытую ею игрушку, решив просто насладиться утром. Каждый день начинался для нее сейчас заново, с новых ощущений. Дети вечно что-то выдумывали. Им хватало порой утреннего времени, чтобы озадачить маму на весь день, пока они будут в садике и школе. Гвидо иногда удавалось выбираться домой, чтобы пообедать с ней, но это было так редко, что Шей ценила каждую минуту, проведенную с мужем. Они были рядом, но в тоже время ей казалось – далеко. Он с маниакальной осторожностью относился к ней, упреждая желания и действия, молча, пресекая ее начинавшиеся тирады, но потом Шей послушно подавала ему руку или позволяла что-то делать для себя. Да, скоро она перестанет принадлежать себе, когда родится ребенок. Хотя, с момента их с Гвидо совместной жизни, Шей уже наполовину могла сказать, что урвала минутки для себя. Дольфо и Торри полностью поглощали ее, увлекая в процесс игр, чтения или просто просмотра фильмов или мультиков. Иногда приезжала Паула, помогать по дому или затевать нечто грандиозное, что сейчас не могла позволить себе Шейенна. И это было очень ценно для индеанки. Они могли засидеться за полночь, особенно когда знали – мужчины не вернуться сегодня. Так мексиканка привозила детей, тем самым превращая большой дом в маленький. Кто-то куда-то вечно бежал, кричал и смеялся. Дольфо и старшие дети Алекса и Паулы могли часами сидеть за приставкой, развалившись и заняв гостиную, что женщинам и младшим оставалось лишь диван и небольшой столик. Потом все расходились спать. Шей наотрез отказывалась отпускать Паулу в ночь домой.
- Или тебя забирает Алекс, или ты ночуешь тут, а утром после завтрака поедете домой.
На что испанка, задорно смеявшись, кивала.
- Хорошо, с беременными не спорят.
- Скажи это моему,  мужу- смеясь в ответ, Шейенна медленно опускалась в свое любимое кресло.
Услышав, что супруг позвал их, Шейенна поднялась, слегка замерев, прислушиваясь к себе, к тому, как растягиваются мышцы, и, махнув Торри, медленно побрела к дому. Нет, надо размяться, однозначно. Торри с визгом протопала к дому, махая ручками.
- Папа, Торри пришла, папа!
А Боппо просто шел рядом с новой хозяйкой.
- Мы прогулялись. О, Дольфо, ты проснулся. Доброе утро, - сняв пальто и разувшись, Шей прошла мимо мальчика, чмокнув того в макушку. – У меня предложение. Если сегодня никто никуда не едет, не работает, то давайте проведаем Ветра, заедем в магазин и отправимся в резервацию. Мне надо взять материал на браслеты и отдать те, что уже сделала. А завтра утром все вернемся. Нам к врачу надо, - скривилась от этой мысли.
Дольфо загорелся сразу ехать в деревню. Тем более, когда там для него было отдано полдома, а в частности второй этаж, мальчик любил там бывать все чаще и чаще. Он помогал Ольянта настраиваться на операцию, к которой тот, как оказалось, морально был не готов. А ее родители все чаще стали намекать, по мере роста ребенка, чтобы Шей перебралась поближе к ним. Приближался день подготовки к родам, а точнее обряд, который проводился за месяц до момента появления дитя. Это важно для ее матери, которая передаст дочери свои знания. Шей не проходила через это, как ее мама, и поэтому особой важности в этом не видела. Хотя знала. Но ведь знать и прочувствовать разные вещи.
- Так, надо взять с собой…
- Ты уже полдома перевез. Покушай, а потом будешь думать. Гвидо, это божественно. Но если ты меня бросишь толстую, я тебя, - прошептала мужу на ухо, подходя к своему месту, - убью. Ты меня раскармливаешь. Ты пользуешься моим аппетитом и слабостью.
Перед ней муж поставил тарелку, на которой лежала пища богов. Пока отец с сыном читали молитву, Шей уже вовсю уплетала макароны и тефтельки, смотря на Торри, и дуя той на ложечку, чтобы остудить мясо.

+1

12

Гвидо нравилось, что Паула приезжала к Шейенне - в их с Алексом итальянском мире, они обе были людьми немного сторонними, что давало им шанс легче найти общий язык друг с другом; да и просто так Шей была под присмотром с одной стороны, и могла бы от него отдохнуть - с другой, когда она оставалась ночевать - дома таким образом всегда был кто-то более ответственный, чем ребёнок, и менее беспомощный, чем беременная женщина, способный передвигаться быстрее и легче, делать что-то, не затрачивая стольких усилий - чтобы Шей могла отдыхать... в том числе - и от него самого отдыхать; потому что, даже навязываясь со своей заботой, когда был рядом - Гвидо не мог быть рядом с ней постоянно, и было немаловажно - давать и ей, и себе самому, такую необходимую передышку, и давать возможность... соскучиться, наверное. Сердцем он всегда хотел бы быть рядом с Шейенной, видеть каждый её шаг, слышать каждый вздох, готовить ей кушать не только раз или два в неделю, а каждый день; но умом понимал, что это - не то, что невозможно, это будет утомительно - причём для них обоих. И тем сильнее, что ни один из них не найдёт в себе сил в этом признаться... С Паулой таких проблем не возникало. Она была подругой Шей - и жена могла делать домашние дела, одновременно развлекаясь, общаясь.
- Пришла, моя принцесса! - весело улыбнулся Монтанелли, шагнув навстречу и подхватывая дочку на руки, покрывая поцелуями её довольное личико, чуть обветренное прохладным воздухом мягкой калифорнийской зимы, и поставил ножками на табуретку у раковины, включая тёплую воду, чтобы она помыла перед едой ручки. Важно протопав мимо, Боппо завилял хвостом, увидев Дольфо, и направился к своей миске, начав звучно лакать воду - набегался. - Хорошо прогулялись? - и свежий воздух навеял свежие мысли, как стало понятно затем, когда Шейенна выложила свою идею, пока Гвидо снимал с Виттории курточку и обувь, пересаживая её на детский стульчик, к общему столу; а затем - отошёл к шкафчику, доставая собачий корм, чтобы насыпать его в миску и Боппо тоже мог поесть.
- Доброе утро, Шей. - улыбнулся ей мальчик, повернув голову в её сторону, чуть запоздало, и чинно сложил руки на столе, наблюдая за передвижениями всех остальных по кухне; состроив Торри весёлую рожицу, когда отец усадил её за стол, на что та в ответ - показала язык ему. Два маленьких чуда, и скоро будет ещё одно...
- Конечно! Давайте прогуляемся все вместе. И Боппо возьмём? - хрустевший своим кормом, пёс навострил ушки, но, расслышав, что его просто упомянули, а не зовут, не стал отвлекаться от еды. Гвидо желание Шей съездить в деревню только обрадовало, и о предложении, чтобы Шей переселилась туда до родов он тоже слышал, но к этому относился менее однозначно... впрочем, и сам думал о том, чтобы пожить в резервации какое-то время, когда потеплеет - чтобы вплотную можно было заняться делами казино... может, весной, может к лету, когда у детей будут каникулы. Да и быть рядом, когда Шейенна и их ребёнок будет проходить через эти обряды - считал важным; не только потому, что это его страшило, этот элемент тоже присутствовал, конечно, но Гвидо просто считал, что должен быть там - в непосредственной, в доступной близости. Просто потому, что это его дитя. И обряды, которые будут связаны с его рождением и жизнью - неотрывно связаны с ним самим, его отцом, и они делают его ближе к быту Шейенны - что тоже нельзя считать неважным. Предстоящая операция младшего брата Шей - ещё одна причина обратить на "индейских родственников" повышенное внимание. Но в данный момент - дела в Сакраменто Гвидо пока и не отпускали.
- Ветря! - восторженно повторила Торри, захлопав в ладошки. Ей нравилось общаться с лошадкой, а гордый Ветер, словно чувствуя что-то, под её ладошкой становился вдруг покладистым и смирным, осторожно принимая морковку или яблочко из маленькой ручки. И в более редкие моменты свидания Ветра с Боппо, пёс и конь вели себя заинтересованно друг ко другу, но не враждебно - Боппо закидывал передние лапы на дверь загона, глядя на обитавшего там коня, тот рассматривал собаку в ответ, так они и смотрели друг на друга, пока дог не уставал находиться в таком положении - молча, только фыркая иногда. Словно шушукались о чём-то.
- Я тебя не раскормлю сильнее, чем надо. Кушай на здоровье. - шепнул он ей в ответ, касаясь губами её ушка. Воспринимать её угрозу всерьёз он не мог, а у Шей, по крайней мере, с аппетитом не было проблем - пусть уж лучше будет сытой, и кушает хорошо, чем морит голодом и себя, и ребёнка, или перекусывает постоянно что-то на ходу, вызывая угрозу изжоги.
- Пап... - Дольфо, в жесте практически требовательном, сложил ручки, глядя на отца, а затем прикрыв глаза; и Гвидо, сев за стол, поспешил тоже присоединиться к короткой молитве - читали её с некоторых пор не вслух, а вполголоса, чтобы не утомлять Шейенну и не смущать Торри (хотя девочка иногда тоже присоединялась - добровольно).
- Аминь.
- Аминь.
Произнесли отец с сыном почти в унисон, взяв свои вилки в руки, начали поглощать спагетти и тефтельки, постепенно догоняя уже увлёкшуюся Шей; не стремясь, впрочем, быть слишком торопливыми... дай волю итальянцу - вообще будет кушать весь день; и вот в этом у его народа и народа Шей серьёзная разница - для индейцев пища это то, что поддерживает силы, а не способ получить наслаждение, по большей части; итальянцы же получать удовольствие стремятся от всего...
- А к врачу тебе во сколько завтра? Я могу отвезти... - но так, чтобы не пришлось заходить в кабинет; Шейенна уже знала, что он начинает нервничать, когда они оказываются оба, вернее, втроём, рядом с тем больничным отделением... а ей это не было очень приятно и одной, без него. И Гвидо это мог бы понять, пожалуй, но всецело доверить такие вещи познаниям её народа - это было всё-таки слишком, пусть лучше уж научная медицина с этими вещами идёт как-то совместно. - И обязательно зайдём в лавку Гуарначчи за вырезкой, и ещё купим тунца у мистера Дуна. Попробую сделать вителло тоннато вечером. - чтобы окончательно получился день, когда мясо будет встречаться с морепродуктами...

+1

13

Большая территория вокруг дома давала почти такое же ощущение единения с природой для Шейенны, что она могла по долгу проводить вне стен особняка, наслаждаясь погодой. Да, индеанка считала, что у природы нет плохой погоды. Очень любила дождь. Закутаться в плед и просто сидеть на веранде. Но с Торри сейчас это невозможно, ей надо померить сапожками все лужицы, проверить все ли мамины цветы пьют водичку, и поэтому устремлялась прочь из-под навеса. А с рождением еще одного ребенка, время и вовсе будет разрезано на кусочки, которые ей придется собирать в целую картину дня. Шей слабо себе представляла, как будет все успевать, но всяких помощниц в доме видеть тоже не хотела. Если только Паулу просить. Но тут встанет в противоборство мексиканка и индеанка. Паула будет делать все просто так, Шей же, снедаемая совестью, будет стремиться как-то отплатить той за труд. Как-то разговор у женщин заходил на эту тему, но даже ходя вокруг да около, Шейенна поняла отношения Паулы к семье Гвидо. Да, именно семье, а не к самой Шей.
- Две принцессы, - прищурившись, женщина, смотрела, как нежно супруг возится с малышкой. – Прогулка не может быть нехорошей. А то, что апатит нагуляли это точно. Вон Боппо уже сидит возле миски. Сейчас и я сяду к своей миске.
Когда же мужчины их большой семьи закончили молитву, все стали молча уплетать шедевры главы семейства. Шейенна, едва попробовав стряпню мужа, признала свое поражение перед ним на кухне. Фантазия Гвидо на продукты, умение их сочетать и не думать долго над блюдом, это зависть любой женщины. Порой сама же, пока все на работе, в школе и садике, думает, чем же покормить семью на ужин, может по сто раз открыть холодильник и не увидеть продуктов нужных. А тут просто берегите пальцы, чтобы не откусить с вилкой вместе.
- Ты знал, что Джино подрядился к стройке нашего дома? – задумавшись, смотря на дочь, Шей обратилась к мужу, слегка наклоняясь к его плечу. – У него с его помогу никогда не будет времени на девушек. Отец сказал, что он пропадает после работы с ним и дедом, и его отец подключился. Но я сказала отцу, что если кто-то посторонний будет помогать, чтобы платили за работу. А то уже стыдно. Наш дом самый большой будет.
Улыбнувшись дочери, которая едва услышала про поездку на конюшню, тут же начала торопливо кушать, будто если она все съест, то все тут же поедут. Приостановив ребенка в торопливости, молча женщина следила за тем, чтобы малышка не подавилась.
- Боппо возьмем. Если мы едем на дня два, что же ему тут с ума сходить в одиночестве, - и оставшиеся слова зашептала мужу, - я хочу наведаться в лес. Говорят Йовингул подходил к деревне, но меня не было. Отпустишь?
Ощущая единство всех в одной мысли, было приятно понимать, что ей удалось найти свое место в этой семье, такой разительно отличающейся от ее, привычной и обыденной. Она не устанет благодарить духов за то, что она встретила Гвидо, за то, что и он обратил внимание на нее, а не на ее маскарад с переодеванием, смог увидеть во всем этом Женщину, принял и дал возможность ей самой почувствовать себя любимой. Благодарна мужу, что терпеливо несколько раз бегал за ней, как мальчишка, первый шел на контакт в моменты ее срывов и готовности сбежать в свою «скорлупку».
- Врач дежурит сутки, так что нас будут ждать в любое время, - Шейенна посмотрела на супруга. Ей не хотелось, чтобы удалось врачу и ее мужу поговорить. Ведь сама индеанка многое не договаривала Гвидо, чтобы не беспокоить, хотя и не считала какие-то новости беспокойством. Ребенок развивается, растет, у нее самой все хорошо – этого достаточно. А то, что Шей отказывается от лишних манипуляций, то это уже ее видение на все, и врач об этом знает. – Мы хоть ночью приедем к ней, она примет. Таких пациенток у нее не было, вероятно. Или все же твоя фамилия бежит впереди меня, и идут на всякого рода уступки. Не знаю. Но как бы там не было, все хорошо.
- Спасибо, я собираться. Я обещал Ольянта книгу одну ,можно взять.
Шейенна удивленно посмотрела на него.
- Почему ты спрашиваешь?
- Ну, это как бы…. Из библиотеки отца.
- Оу, ну это папа даст разрешение или не даст.
Она ковыряла макароны в тарелке, понимая, что опять налопалась и не может двинуться с места. Торри пила молоко из своего красочного стаканчика.

+1

14

Для Гвидо, время всегда было разделено на части - он сам иногда чувствовал себя так, будто не просто живёт двойной жизнью, а успевает прожить сотню разных жизней одновременно, так насыщенна и разнообразна его жизнь была порой, таких разных людей приходилось встречать и столь разных ситуациях оказываться - даже с учётом того, что большая часть его жизни как раз произрастала из довольно однотонной, и очень мрачной, почвы; может быть, потому, что он всегда находил возможность отозваться на что-то разумом или сердцем, никогда не отказываясь познать что-то новое - в свои немолодые годы, Монтанелли сохранил хорошую долю той самой любознательности, вся остальная часть которой теперь перешла к Дольфо и Виттории; которая принадлежала и Лео и Сабрине когда-то... но в том-то и дело - рождение ребёнка не было для него чем-то принципиально новым, и то, что Шейенне приходилось пережить впервые - ему было уже вполне знакомо. Можно ли его было назвать хорошим отцом или плохим - но он был уже опытным отцом... и о том, о чём Шей думала, возможно, с волнением - он думал с радостным предвкушением; пусть заранее зная и то, что это будет стоить немало нервов, времени и сил, но - если взглянуть с другой стороны, грудной ребёнок - та маленькая, но крепкая сила, которая определяет всю твою жизнь, до той самой поры, пока не подрастёт; и иметь такой ориентир - это можно считать большим счастьем, большим облегчением, имея возможность отдохнуть от самого себя, взглянуть на себя со стороны - глазами собственного ребёнка. Это ощущение не хочется отпускать, но ты и сам не замечаешь, как оно проходит само. Виттория - уже такая большая, уже всё лучше и лучше обходится без чьей-то помощи, а ведь так недавно, казалось, даже говорить не умела. Дольфо и вовсе уже, кажется, способен обходиться без родителей - только спрашивая совета или разрешения, когда это ему необходимо... Рина и Лео - с ними тоже было так, пусть это и было несколько смазано дальнейшим разводом с их матерью; но первые годы их жизни Монтанелли и сейчас помнит хорошо - лучше, чем себя самого в это же время, пожалуй.
- Принцессы не едят из мисок... - шепчет он на ухо в ответ, тихо улыбаясь. Впрочем, нет, Шей - не принцесса; она вошла в его жизнь, как королева - и заняла в ней королевское место по праву, взяв на себя весь его дом, занявшись воспитанием детей, и заменив его во всём том, в чём он не смог бы быть лучше неё, как бы ни старался - невозможно быть семейством в одиночку, невозможно всё делать самому, нельзя держать весь быт самостоятельно - не стоит даже и пытаться, если есть ещё какой-то выход... Гвидо пытался какое-то время, пока другого выхода не было; впрочем, и тогда - ему помогали много людей, он никогда не был по-настоящему одинок. Паула... Паула могла бы много рассказать об этом времени, если бы захотела; но, наверное, вряд ли станет.
- Нет, не знал... но почему-то и не удивлён. Джино сам нам уже как родной. - улыбнулся Монтанелли, чуть поведя плечом, чтобы Шей это почувствовала - но не для того, чтобы её оттолкнуть, а наоборот, мягко, чтобы она ощутила его тепло. Какой же он посторонний? Он работает с ними на комбинате, стал бригадиром не без их подачи, и его жилище в резервации тоже в шаговой доступности от их дома; наверное, он обидится, если ему начнут платить, но отблагодарить за помощь можно и другими способами... - И что отец на это сказал? - из уст Гвидо слово "отец" в отношении Чогэна звучало по-другому, чем у Шей, по-особенному - в каком-то смысле даже с какой-то большей теплотой, чем у его собственной дочери, с особым почётом: Монтанелли очень давно лишился своего отца, ещё в детстве, будучи не так уж намного старше, чем Дольфо; и тесть... наблюдение за отношением его и Шейенны, или Шейенны и её деда - один из немногих хороших способов хотя бы как-то попытаться восполнить этот недостаток общения с собственным отцом. Не то, чтобы он умер бы от этой нехватки, но в определённом смысле это было приятно. Впрочем, с другой стороны - он был не так уж намного моложе её родителей.
- Давай вместе пойдём. Йовингул уже давно должен привыкнуть ко мне. - как своего рода форма отказа отпускать её от себя в лес, одну. Если Шей будет под его присмотром - он не будет так нервничать, зная, что не позволит чему-нибудь случиться - или ей что-нибудь сотворить, что не будет им принято; и она это тоже понимает. Но если он видел опасность в реке - то не видел её в лесу, и даже волков принял, как что-то союзное, а не враждебное. Полезную часть жизни.
- Всё-таки лучше, если бы наша фамилия бежала к врачу впереди нас хотя бы телефонным звонком, даже если и в любое время. - выделив голосом слово "наша", Гвидо всё же подчеркнул и важность пунктуальности по отношению к доктору - врач, и особенно такой врач, человек всё-таки важный, это кассир в каком-нибудь супермаркете готов их в любое время обслужить, когда они не заявить и в чём бы ни были одеты, когда подойдут к ленте с корзинами. И на какого рода уступки может пойти доктор - Гвидо тоже сказать сложно, но, наверное, лучше Шейенне его и впрямь в такие подробности не посвящать, иначе он может занервничать... полезет в свои медицинские справочники; и занервничает ещё сильнее. Он понимал в медицине, но к беременности относился слишком деликатно... для него это было чем-то большим, чем вопрос сугубо медицинский.
- А какую книгу?.. - спросил Гвидо, тоже поднимаясь из-за стола и убирая тарелки, свою и Дольфо, в раковину. Странно, что сын мог облюбовать себе в его кабинете?.. на самом деле, далеко не все книги там Гвидо хотел бы, чтобы Дольфо или тем более Виттория читали, не в таком возрасте, там очень много... мрачного. Хирургические справочники - чтиво довольно жуткое по натуре своей. Впрочем, в случае Ольянта... он подобного уже видел больше, чем глазами. Хочется надеяться, что скоро этого видеть больше не придётся. Монтанелли-старший снова вернулся к столу, наливая себе чаю, не торопясь к раковине мыть посуду, пока Шей не доест - и её и Витторию тоже не подгоняя. Никто, в общем-то, не заставляет есть всё подчистую, без остатка - он и имел в виду, кушать надо в меру; если хочется. А если не хочется - не надо запихивать в себя силой ни в коем случае.

+1

15

Семья. Такое теплое слово, греющее душу. Семья. то, к чему ты всегда бежишь, думаешь и желаешь. Из одной большой семьи, Шейенна попала в другую. Только более шумную. Индейцы привыкли к степенному понимаю жизни, торопиться было, по их мнению, глупо. Каждому шагу свое время. А Шей бежала, искала и теряла себя, когда вновь понимала – ее время еще не пришло.
Поцеловав мужа в щеку, она кушала, тихо разговаривая с Торри. Малышка, в силу своего возраста и роста, пока еще не умела владеть ситуацией, отчего кричала в разговоре или просто громко разговаривала, чтобы ее замечали. И вот мама, говоря с ней тихо, приучала потихоньку к неспешной манере произносить слова, если что-то сказать девочка хочет, то лучше подойти, а не кричать из другого конца дома. Не всегда удается Торри справиться с новыми знаниями, но иногда малышка показывает поразительные успехи в своем взрослении.
- Эта принцесса, - показала на себя, - может и с лужи попить, если захочет.
Ее дикость никогда не сможет превратиться в цивилизованную привычку. И Гвидо это, скорее всего, очень хорошо понимал. Шейенна старалась не давать расти дочери итальянца в той же манере, которой росла сама. Дольфо уже не переделать, хотя некоторые занятия мачехи были ему по душе. Но все равно он был «городским» ребенком, требующим свои блага, когда Торри, и это весьма заметно, тянется больше к резервации, к животным. Имеет ли права индеанка так поступать с ней? Хотя ничего зазорного в этом не видела. И своего малыша она будет воспитывать так, как и Торри. Но возможно в нем гены матери победят и без привития культуры индейской жизни. Впереди их с Гвидо ждало очень много интересного, это уж точно.
- Я когда узнала, а точнее увидела его работающего у тебя на комбинате, была очень удивлена. Джино не рассказывал о своей городской жизни, да и я не стремилась пытать его. Общей заботой было не дать его отцу сгубить себя на дне бутылки. Дриано как лебедь, оставшийся без самки. Я никогда не видела, чтобы так переживали смерть любимой жены. Казалось, время его не лечит, а делает лишь только хуже. Я не раз слышала, как он говорил, что хочет к своей Голубке. И то, что Дриано вернулся к нам для меня было радостью. Особенно для моей мамы. Они с матерью Джино были подругами, по-нашему это называется сестрами не по крови. Отчего мы с Джино всегда считали себя братом и сестрой, - Шейенна смотрела в окно, думая о том, как же хорошо, что духи дали ей возможность родиться именно в этой семье, семье Тейпа. – Отец договорился с Дриано, что тот получит деньги за строительство. Даже договор составили и подписали. Ты же понимаешь, что это формальность, в которую верит только он. В городе работы ему не найти, а Джино содержать двоих не просто. Он парень молодой, ему бы девушку найти. Но что-то он не торопится.
Улыбнувшись, дочери, которая, потянувшись, коснулась руки матери, Шейенна чмокнула воздух, тем самым, посылая воздушный поцелуй. Виттория очень чувствительный ребенок. Это она поняла еще тогда на комбинате, когда они с Гвидо ненадолго разбежались, и он приехал с девочкой на комбинат, чтобы поговорить. А то теплый жест, касание ладони щеки, для Шейенны был таким важным, что она сама переняла это у дочери.
- Ты боишься меня отпускать? – с улыбкой посмотрела на мужа. – Не привык еще, что лес это мой дом. Хорошо. Но опять же, чтобы не происходило, ты не мешаешь.
Гвидо еще ни разу не видел ее общения с Йовингулом. Если Йовлинта росла среди людей, и более привыкла к ласке, научилась сама ласкаться, то ее отец был диким волком, и подпускал только Шей к себе. Не могла она объяснить этого явления, но вот так сложилось у нее с волками. И щенков тогда тоже нашла Шей, а точнее ее Йовингул привел, но не подпустил на расстояние вытянутой руки, а лишь позволил посмотреть на свое потомство. Тогда все щенки умерли, осталась лишь волчица, которая стала спутником для брата индеанки.
- Все хорошо, - отодвинула от себя тарелку, - она нас ждет в любое время. Мы успеем.
Ей хотелось, чтобы Гвидо пошел с ней к врачу. Один раз можно, тем более что их ребенок развивается хорошо, проблем нет, кроме маминого возраста. Но прежде чем Гвидо попадет в кабинет к врачу, Шейенна поговорит с этим доктором, даст инструкции, что можно мужу говорить, а что не желательно. Да и доктор уже поняла все.
- Древний Рим. Тактика Македонского. Она такая старая, но там такие картинки интересные. Можно?
- Это не раритет какой? – Шейенна посмотрела на мужа, потом на Дольфо. – Может мы ее отсканируем и в другой раз ты отвезешь электронный вариант?

+1

16

Заботливая и внимательная, но в то же время - активная, сильная и самостоятельная, Шей была главной в доме, пока его не было - а отсутствовать он зачастую мог и действительно подолгу, связываясь только по телефону, хотя иногда не мог позволить себе и такого, тогда как Шейенна присутствовала в доме почти всегда, особенно теперь, когда вынашивала их ребёнка, или даже вне дома - находилась с Торри и Дольфо чаще, чем Гвидо. Поэтому справедливо будет сказать, что это Шей занималась их воспитанием, как и положено маме, впрочем; так что и неудивительно, что дети тянулись к ней, чувствуя эту заботу - даже Дольфо, помнивший другую маму, так крепко дружился с её родителями и братьями, что они и действительно стали родственниками, одно большое семейство - то, чего сыну, наверное и не хватало, так же, как недоставало и отцу; у них никогда не было по-настоящему большой семьи, и возможно даже - по-настоящему дружной... Шей и её народ, привнеся в их жизнь часть своей культуры, дала им и это тоже. Гвидо, если со своей стороны, не был склонен так прямо смотреть на жизнь, как на поиск, но если уж Шейенна искала - он чувствовал, что нашла... в то время, когда он сам многое потерял. И потому всё то, что происходило между ними, было настолько правильным, что не вызывало никаких сомнений - даже в каких-то тех моментах, которые были совершенно разными.
- Но зачем ей хотеть пить из лужи, когда у нас есть столько чашек? - улыбнулся Шейенне в ответ, но перевёл взгляд и на Торри тоже; как ребёнку, ей идея попить из такого "природного источника" может и понравиться, а значит - и запомниться. Но это будет просто детским любопытством, маленьким хулиганством, а не дикостью. Дикость и невоспитанность - вещи в принципе довольно разные, и те способности Шей обходиться малым, или подолгу находиться в лесу, практически жить там какое-то время, там же находя еду и даже питьё - дикостью и варварством бы он не назвал; это было в большой степени знание - часть которого он и сам старался усваивать. Шейенне не нужен был большой дом, чтобы чувствовать себя самой собой, она не склонна была пихать в свою жизнь что-то лишнее, радуясь и малому, и пользуясь малым - и это могло бы им помочь когда-нибудь, при его-то роде занятий... Шей бы выжила даже в самые тяжёлые времена - с которыми большинство жён вряд ли справились бы. Хотелось бы надеяться, что они не наступят - и у них всегда будет достаточно чашек, чтобы не возникало необходимости пить из лужи.
- Дриано ведь можно дать работу и на большой стройке. - "большой стройкой" Гвидо называл строительство казино; дальше от деревни, но так и в город отцу Джино для работы подаваться вовсе не было необходимо. А рабочие руки там всегда были нужны. Можно было бы и Джино устроить туда же, тоже вполне официально, если бы он захотел - но у него уже есть работа, и вряд ли нужна вторая. - Да и по её окончанию тоже... - кто-то ведь должен будет поддерживать работу казино, и потребуется много работников, и не только тех, кто будет стоять за столами или барными стойками перед гостями - нужны будут электрики, техники, водители, уборщики... много кто. Что-то Дриано умеет ведь делать? Гвидо улыбнулся, наблюдая за бессловесным общением жены и дочки. Джино хорошо бы найти девушку - но торопиться при этом всё же не стоит...
- Нет, не то что бы - мне и самому интересно. - в чём тоже есть большая доля правды, он не мог не питать интереса к образу жизни, верованиями и знаниям соплеменников Шейенны; и к тому, что лес - её дом, он привык, как и за общением её с волком тоже уже имел много возможностей понаблюдать, включая и тот раз, когда она познакомила Боппо с ними - однако сейчас речь шла уже не просто о ней одной... был и ещё кое-кто, чей дом не был лесом. Во всяком случае, пока... и Гвидо отчасти беспокоился и о том, как Йовингул это может воспринять - и домашние собаки иногда ревностно реагируют к детям хозяев, а здесь - дикий волк...
- И всё же - мы ведь не единственные у неё пациенты. - и как бы это им не пришлось ждать в очереди, подобрав не самое удачное время, чтобы приехать туда. Гвидо не был против съездить вместе с Шейенной - скорее тут зависело от её разрешения, - хотя и признавал, что для него это испытание будет довольно сложным и тревожным. Пусть и радостным... скорее всего, радостным - не тревожится он не может, пока точно не удостоверится, что причин для этого нет. Долгое ожидание в очереди, впрочем, само по себе - причина...
- Не настолько она старая... - улыбнулся Монтанелли; они жили в этом доме не настолько долго, чтобы в библиотеке появилось так уж много по-настоящему древних книг, а за реликвиями Гвидо не был склонен гоняться - и стал бы их держать в библиотеке тоже вряд ли; в их доме были в основном те вещи, которые можно было как-то использовать, а не те, которые будут просто пылиться где-то на виду или по дальним ящикам... - А сканировать её будет долго. Да и деформировать так даже проще. Возьми, конечно - только обращайтесь с ней бережно. - кивнул сыну, забирая тарелку у Шей. Электронный вариант... интересное предложение для той, кто считает себя дикаркой. Но в какое сравнение он пойдёт с настоящей книгой? Тем более для парня, который редко встаёт с кресла... включив воду, Гвидо начал мыть посуду, стараясь занять пространство так, чтобы Шейенна не вздумала начать ему помогать с этим - просто успеть к раковине раньше ему не казалось полностью достаточным...
- Помочь вам собраться? - спросил у Шейенны, вытирая руки о полотенце; имея в виду их обоих, и её, и Торри - считая, что помощь в этом может быть не лишней им обоим. Вещи Торри, впрочем, тут же - остались в кухне после прогулки во дворе; или лучше одеть её во что-то другое?..

+1

17

Одиночество. Страшное слово для каждого человека, ведь оно бывает разным. Можно быть одиноким среди своей семьи, а модно побыть в одиночестве немного, зная, что через какое-то время в дом ворвутся дети, приедет муж и все станет на голову. Шейенна уже не могла себя представить вне суеты, вечерних посиделок в гостиной, играя с дочерью или рассказывая что-то Дольфо. Они частенько оставались одни, когда Гвидо уезжал на работу. Мальчик не так тяжело переносил эти ночные вылазки, как раньше, зная, что в доме останется еще человек, к которому он может обратиться. А малышка с каждым днем все увереннее начинала говорить. У нее появилась своя библиотека книг, что стояла в комнате девочки в шкафчике. И когда они готовились ко сну, Торри долго могла стоять перед полками и выбирать книжку, которую мама почитает. Но чаще не находила и просила рассказать про принца-волка и принцессу, которую он спасал от злых духов. Шей порой казалось, что у нее заканчивается фантазия, и на следующий вечер ей не найти мыслей на продолжение. Семья.
Шейенна смотрела на детей, с улыбкой, пребывая в своих мыслях, счастливых, чувствуя рядом сидевшего мужа. И малыш толкаясь внутри нее давал чувствовать себя, что я тут и скоро мы увидимся. Все ждали его появления. Особенно ее мама. Не знала Шей кому Шима приносила жертвы, кому молилась, но когда они приезжали в резервацию, то часто видела приготовленные ритуальные вещи, которые на утро исчезали. Она ни о чем не расспрашивала мать, понимая, что это нечто сакральное для женщины, а лишь улыбалась, пытаясь предложить свою помощь в чем-то.
- Ты никогда не пил дождевой воды? – спросила мужа, пододвигая к себе чашку с чаем. – Я тебе дам попробовать, как представиться возможность.
Раньше, Шей могла уходить в лес на неделю, и никто не искал ее, зная, что дочь Тейпа умелый собиратель и охотник. Лес был ее защитой, другом и врагом. У нее с ним свои отношения, которые никто не понимал. Да и сама индеанка не пыталась объяснять. Это просто надо принять.
- Вот ты и поговори с ним. Я намекала, но дальше этого боюсь заходить. Дриано очень гордый. Как бы не воспринял как подачку или что-то в этом роде. А ты найдешь нужные слова, я просто уверена, - сжала пальцы мужа в одобрении своих слов. –У меня вообще такое чувство, будто он считает себя обязанным за то, что украл когда-то Апони из племени. Апони это мама Джино. Означает ее имя «бабочка». Она правда была легкой и порхающей. Чувство стыда его до сих пор грызет. Поговоришь?
Это было бы очень даже кстати. Если отцу Шей удалось его вернуть в племя после долгих разговоров, то сделать свободным от придуманного Дриано самим обязательства не мог никто.
- Отец только рад. Ему сложно уже справиться самому. Если дом, который ты увидел, впервые приехав в резервацию, мы с ним строили вместе, да и отец был моложе, то сейчас время берет свое. Он не признается, но я то вижу. Я бы и сама с удовольствием повозилась, но пока не могу.
Одинокого волка Гвидо раз видел, когда они ходили к камню. Хотя Шей не знала, что Йовингул приходил, скорее ощутила. А вот простого общения ее мужу так и не удалось увидеть. Они не смогли выбраться вдвоем в лес просто побыть там, переночевать под открытым небом, насладиться природой.
- Хорошо, пойдем вместе. Он, вероятно, скучает, раз появлялся на границе деревни. Но ничего. Родится малыш, и я снова смогу там бывать, чаще. Понимаю. Я помню момент, когда ты увидел Йовлианту облизывающую Торри, - рассмеялась.
- Йов любит Толи. Она такая мякая. Мама, возьмем ей мяська?
- Конечно, милая. А по поводу врача – когда сможем, тогда и приедем. Будь моя воля, совсем бы там не появлялась.
Эти слова Шейенна пробурчала, беря в рот последнюю вилку с наколотой на нее тефтелькой. И все же, неприятные разговоры под вкусноту пищи велись более конструктивно с ее стороны. Блюдо, что приготовил ее муж, буквально сглаживало углы в отношении Шей и врача. Дольфо радостный умчался собирать очередную партию вещей, а Шей и Торри поддев свое, стали выкарабкиваться из стульев. Было весьма сложно ей помочь дочери спуститься, не ощутив укола в пояснице. Торри любила держаться за руку взрослого и подпрыгивать. Вот и сейчас, когда отец ее придерживал, она, будто вспорхнула и подпрыгнула раза три на ножках возле стола.
- Конечно помочь, - и как вождь пошла впереди семейства, в уме прикидывая, что нужно взять с собой. – Знаешь, так приятно, что вы нашли в резервации что-то свое. Что мой дом стал вашим и вы там себя ощущаете как дома. Я боялась, что вы будете туда ездить как на аркане. Все же это просто деревня, а вас окружают далеко не деревянные домики в городе. Надень на нее зеленый костюмчик. Так проще, чем джинсы или еще какая неуютная одежда. Ты не помнишь, - прокричала из спальни мужу, стоя перед открытым шкафом, - я не привозила оттуда свои штаны с широкой резинкой. Что-то не могу найти их. Хотя ладно, в платье будет нам удобнее, правда?
Погладила живот, на что внутри отозвались сразу приятным толчком в ладонь.

+1

18

Шима приносит жертвы своим духам, а Гвидо молится своему Богу - и многие такого не поймут, но Гвидо просто старался думать об этом, как о том, что их будущего ребёнка защищают сразу две стороны, два высшие силы, что стороны эти - мамина и папина; отчего их семья уже не кажется такой странной - ведь ничего и нет нормальнее, чем ребёнок, у которого есть и отец, и мама. Гораздо больше неправильного начинается как раз там, когда исчезает одна из этих сторон, или даже иногда бывает, что исчезают сразу обе... Монтанелли знал немало сирот. Фактически, если вдуматься, то добрая доля его жизни прошла среди сирот, но не в том смысле, как если бы он вырос в приюте или в месте вроде него, просто знакомых таких имея немало - почему-то. Некоторых из них именно это направило в криминальную деятельность - во всяком случае, многие использовали такое оправдание, но оно и в самом деле не столь далеко от истины. И собственные дети... на самом деле - все они, все четверо, оставались без одного из родителей - в том смысле, или ином, даже если предыдущий "смысл" это сделает довольно циничным. Может быть, так Монтанелли приходится расплачиваться за часть грехов тех сирот, с кем сводила судьба; в таком виде, можно назвать сиротство "заразным" - вернее, стоило бы подобрать какой-то более одухотворённый синоним, но вряд ли он есть хотя бы в одном языке... говоря о европейских, во всяком случае. Возможно, предки Шей помнили в своём лексиконе какое-то такое слово? В любом случае... У их будущего ребёнка есть шанс и родиться в полной семье, и вырасти, но не сказать, что зависит это от него. В большей степени - не от него...
- Но не из лужи ведь... бяка какая. - скривился, переглянувшись с дочерью, и улыбнулся - вроде как, шутливо, а вроде и спрашивая у маленькой дочери её мнения, хотя и не давая особых вариантов на возражение. Не так важно - в большинстве своём, маленькие дети любят, если к ним обращаются, как ко взрослым; в благодарность могут поддержать любую тему. Так что можно быть хоть как-то уверенным, что Торри из лужи пить не захочется и самой. - Пил, когда был ребёнком, но я просто голову поднимал и ловил дождик ртом... - Гвидо задрал голову, высунув язык, показывая,  как это делал; но затем снова вернулся к столу. - Я же во Флориде тогда жил. Там дожди тропические. - не такие уж частые, но довольно обильные; довольно приятные даже на фоне круглогодичной жары - Монтанелли ещё с тех пор любил дождь. В том числе - грозу, с молниями... когда огонь встречается с водой; в этом есть что-то божественное и предопределённое, не совсем зависящее от людей, что-то выше их понимания - сколько бы они не усеивали свою мирскую жизнь метеоцентрами.
- А сидеть на шее у сына - это по его гордости не бьёт?.. - пожал плечами Гвидо, глядя на Шейенну в ответном удивлении. В целом, он мог бы понять ход мыслей отца Джино, он тоже "украл" что-то у племени в каком-то смысле - не в каком-то даже, а в том же самом, что и Дриано - но, если уж думать с такой позиции, пытался как-то это возместить, начав делать для племени что-то - и, хоть не заявлял вслух, не считал, что делает мало, он делал так, как для своих - не родившись там, он всё же и сам был теперь его частью. Дриано был в этой роли даже дольше. Чувство стыда можно обернуть в другую форму, чтобы не грызла... - Поговорю, конечно. Два итальянца, женившихся на кашайя - кому, как ни нам, найти общий язык?.. - усмехнулся Монтанелли. Не хотелось бы повторять каждый опыт того, кто был перед ним, впрочем... хочется надеяться, что судьба не заставит это сделать, потому как, вообще-то, Гвидо уже и так имел такой. Что позволяло понимать Дриано даже лучше...
- Я это тоже помню, сложно забыть. - засмеялся Гвидо в ответ. Увидеть, как волк облизывает твою маленькую дочь - любой бы это на всю жизнь запомнил, впрочем, сильнее всего врезался в память именно тот первый раз, и теперь всё воспринималось куда как проще... Монтанелли просто привык и принял. Это перестало удивлять, если и не перестало тревожить совсем.
Гвидо ничего не ответил на слова про врача, лишь посмотрев на Шейенну с бессильной укоризной во взгляде, но затем опустил его в тарелку. Она не любила докторов, и это вряд ли изменится; хотя дело не в любви - Монтанелли тоже настаивал на обследованиях не потому, что ему это нравится. У ребёнка, за которым наблюдают, родиться здоровым больше шансов - вне зависимости, сколько бы там лет не было его матери, и всего остального...
- Это - не просто деревня... - задумчиво возразил Монтанелли, и улыбнулся, подняв руку, поддерживая Витторию, решившую поскакать на радость Боппо, уловившего движение и навострившего ушки сразу. - Это... дом. - повторил предыдущее определение за Шей, не смогший найти какое-то более ёмкое. Даже больше, пожалуй, чем дом; ему это место помогло найти себя самого - помогало всё это время удерживать, не потерять снова, даже при том условии, что он много там не понимал. На самом деле, понимание всех деталей - не то, что заставляет чувствовать себя на правильном месте. - Меня эти штаны вообще пугают немного, надевай платье! - отозвался Гвидо в ответ
- Почему тебя пугают штанишки мамины? - спросила Торри, засмеявшись, подняв на него личико.
- Мне... мне всегда кажется, что они мешают малышу. Хотя это не так. - улыбнулся дочери в ответ, и взял её на ручки, неся к шкафчику. - Где там твой зелёный комбинезончик?..
Боппо, выйдя из опустевшей кухни вслед за остальными, глядя на сборы, выжидательно уселся у выходной двери - ему-то не нужно было много собирать... Изведётся он по пути, сидя в одной машине с мясной вырезкой - вот Шей, наверное, как никто его поймёт: у Йовлианты нету ветеринара, и потому она может кушать, что сама захочет... как и Каро.
- Мама, мы за тобой пришли! - послышался задорный, но требовательный голос Виттории с той стороны двери в спальню - одетая в зелёный комбинезончик, готовая, она пошла вслед за папой, который не хотел, чтобы Шейенна спускалась вниз без его помощи.

+1

19

Каждый счастлив по своему. Даже если взять мужа и жену. Он видел все в свете своих предпочтений, она своих. Но если это все сочетается, сплетается в «красивый узор», то и стелется гладко. Ходишь не спотыкаешься. А каждая кочка это скандал или того хуже. Да, не мало они с Гвидо притирались. Он пытался, да и сейчас пытается «сломать» е самостоятельность, отучить от жизни в пределах той черты, которая была раньше, когда Шейенна работала в колонии и существовала на средства, остававшиеся от того, как отдавала большую часть их родителям или врачам. Когда никто не приготовит тебе, а ты уставший после дежурства или тренировки. Становишься и засыпая довариваешь суп. Когда выходной превращается в один сплошной сон. Когда ты для всех, а для тебя только ты.
С момента встречи с Гвидо, ее жизнь поменялась в корне. Порывы бежать, делать сначала сдерживал он, а теперь их ребенок, делавший маму немного неуклюжей, научивший ее слушать и слышать его, еще неродившегося, но такого любимого, что Шейенна останавливалась, вздыхала и уже медленнее двигалась. Она попала под заботу не только мужа, но и его старших детей. Хотя они бывали  них не часто, но каждый приезд, Шей ощущала себя полноценной. Семья. ее итальянская семья.
Вечерами, когда после ужина, взрослые садились в гостиной, чтобы поговорить о делах (не всех, конечно, но тех, что можно было обсудить при ней и детях), Шейенна читала или плела, но неизменным было одно – крепкая рука мужа на плече или ее талии. Кажется, Гвидо перестал сидеть в  креслах. Даже если она в него сядет, муж окажется на ручке. И она понимала в такие моменты, что лучшего не могла для себя представить. Конечно, были ночи одиночества, но она ведь знала за кого выходит замуж.
- Он топил свое горе от потери любимой женщины в бутылке. Думаешь, мог соображать на чьей шее он сидит? Дриано я очень хорошо понимаю…. Теперь, - посмотрела на мужа. Не приведи судьбе отнять его у нее! - Спасибо. Ему будет это очень и полезно, и ценно.
Шейенна удивленно посмотрела на мужа и улыбнулась.
- Неа, это я вышла замуж за итальянца. Если бы не мой спектакль тогда, вообще не встретились бы мы с тобой. Даже страшно подумать, - нахмурилась, сжав его руку. – Я часто думаю об этом. Не знаю почему. Казалось бы, живи, радуйся. Но память не дает окончательно сойти с ума от счастья. Как холодное ведро на голову выливает.
Шейенна одевалась не так быстро, как Гвидо и дети. Очень сложно в таком ее положении дотянуться до всех пуговок, петелек, крючочков. Надев хлопчатое белье (с беременностью, кожу стало буквально раздражать кружевное белье, которое ей так нравилось, что пришлось отказаться в пользу простого), Шей надела длинное свободное платье, в сверху куртку. Она стала мерзнуть.
- Не говори глупостей. – Отозвалась, - они же специально для пузатиков сделаны, удобные. А так приходится еще натягивать на себя шорты, - повернулась к вошедшему мужу. – Напоминаю себе капусту. Куча одежек.
Стало грустно. Ведь Гвидо видел ее в более презентабельном одеянии. А тут  теплые штанишки, белье как у пожилых. Шей не переставала внутри ревновать мужа, особенно, когда он поставил твердое нет в вопросе секса, при этом уходя ночами по делам, оставляя ее маяться в одиночестве, возвращался в кучей запахов. А тут жена как старушка, во всем домашнем. Она хотела было спросить его кое-что, но вошла дочка, таща за собой куклу.
-Мы берем ее с собой?
- Да. Мама коляфочку и кроватку можно?
- Конечно, милая. Дольфо, - окрикнула прошедшего сына мимо двери, - захвати коляску для куклы и кроватку. Пожалуйста.
- Опять она тащит кучу.
- Торри еще мала для более мелких игрушек. Надо потерпеть.
Держа Торри за ручку, индеанка опираясь на руку мужа, аккуратно спустилась по лестнице. Поездка в резервацию воодушевляла не только ее, но и все  семейство. Тем более, что Гвидо там мог пробыть с ними дня два.

+1

20

Счастье мимолётно, а удаление от него растёт в геометрической по мере того, что у человека появляется - каждый, что бы ни имел, всегда хочет чего-то большего, люди сами себе раздвигают рамки счастья. Не то, чтобы это было так уж сильно неправильно, но, пожалуй, никогда не будет счастлив именно тот, кто не знает, где ему остановиться. Никогда не будет любить... и, вероятно, что не будет любим. Но настоящая печаль не в этом, настоящее горе - приходит с потерей кого-либо, или чего-либо, что делает тебя счастливым. И это может сделать человека жалким, а может сделать и опасным; может изменить его характер - и однозначно, что-то поменяет в его мировоззрении, это уже зависит от того, как он будет справляться со своим горем, но, в любом случае, мир не вернёт прежних красок до тех пор, пока это горе не будет побеждено... это звучит проще, чем может быть, мир может оставаться в таких тонах годами, и даже десятилетиями, может остаться на всю оставшуюся жизнь таким. Впрочем, даже такой, черно-белый мир, без красок, не лишён хотя бы светлых пятен...
- Должен был соображать, он мужчина. И у него был и остаётся сын. - а если бы вместо Джино родилась бы дочь - он бы тоже взгромоздился на её шею?.. Хотя, вероятно, что в таком случае, ему было бы тяжелее переживать эту потерю. Дочери всегда больше напоминают своих матерей... и дочерям проще восполнить ту пустоту, когда они уходят, чем сыновьям - одной женщине в принципе проще заменить другую, чем сделать это мужчине; и, без женщины рядом - любой мужик так или иначе становится немного... неполноценным. Впрочем, и наоборот - всё работает точно так же. В любом возрасте... и потому Монтанелли-старшему хочется надеяться на то, что Шей найдёт утешение в их детях, когда он уйдёт в иной мир; он рассчитывает на то, что сделает это всё-таки раньше жены... вопрос в том, насколько раньше. И если это случится раньше очень намного - поддержка Лео, Сабрины, Дольфо, Торри и кого-то, кто пока без Шейенны не может, будет важна в наибольшей степени. В конце концов, у них пятеро, у Дриано - только Джино... хотя идею заливать ту пустоту, что оставляет горе, спиртным, Монтанелли не одобрял и изначально. Сначала, возможно, это сделает хорошую работу, но потом - как всё крепкое, спирт начнёт эту яму увеличивать, разжигая дно и стенки.
- Тогда неудивительно, что ты почти туда не приходишь... - улыбнулся Гвидо, хотя с небольшой долей грусти. Он тоже вспоминал иногда день их знакомства, но для него - это были скорее приятные воспоминания. Несмотря на всю грязь, которая сопровождала те дни, которая последовала вскоре за этой встречей, даже тогда это был тот случай, когда работа была удовольствием, да ещё и стала отправной точкой для новых, таких важных, и таких приятных, перспектив - дало возможность поменять жизнь, что называется, в корне; что и делало этот случай... больше всего и похожим на саму Жизнь, ту, которая и должна протекать - что-то живое. Оттого ему было всё ещё приятно находиться в "Маленькой Сицилии" - и он старался это делать столько, сколько имел возможности. Шейенна привнесла и туда что-то живое - что даже и по сей день не заканчивалось, хоть она больше в их фамильный ресторанчик почти никогда не заглядывала.
- Взгляни на это с хорошей стороны: капуста вбирает в себя столько полезного. - и потому она сочная, зелёная и вкусная, и кругленький кочан её выглядит таким важным на грядке - но если вдуматься, при всей этой важности и немалом весе капустного кочана, он всё-таки довольно хрупкий, из-за своей тонкой ножки. Может, поэтому в беременности так много с капустой и связано... и потому капуста и прикрывается стольким количеством защищающих её овощное сердце плотных листочков. В природе всё взаимосвязано, и потому тут нечего грустить: напротив, именно сейчас себя Гвидо и чувствует наиболее близким к этой самой природе - к жизни, то есть... как и в тот момент, когда они встретились - и в тот период, который был следом.
Но, при всём при этом, в этой природе ему просто не могла не быть отведена роль того огородника, который должен следить за состоянием грядки - и капустной, полной хрупкости и генеральской важности столь же, сколь и витаминов, это касалось в самую первую очередь. И просто потому того, чтобы Шей преодолевала лестничный пролёт сама, Монтанелли не желал...
- Ну и что, в машине ведь достаточно места. - вторил Гвидо жене. Когда Хаммер едет в резервацию или обратно - его багажник вообще оказывается забит до отказа, это уже вполне нормальное явление. Можно прямо определить, куда Монтанелли собрался, по степени того, как заполнена его машина... - А ты нашёл книгу, которую хотел?.. - Дольфо пронёсся мимо них в детскую на большой скорости, а остальное семейство спускалось по лестнице неторопливо; только потом уже Гвидо помог ему справиться с кроваткой, поднося её к багажнику, а ему дав право катить игрушечную коляску. Пусть тренируется, потому что довольно скоро толкать придётся уже настоящую, большую - да и внутри будет ответственность уже не игрушечная... Большая её часть останется папиной и маминой, конечно, но - за папу можно сказать точно, что ему потребуется помощь и от младшего сына, который, впрочем, давно уже и старший тоже - и сам знает, что именно от него потребуется. Виттория была ещё меньше, чем сейчас, не так уж давно, и им с Дольфо было тогда куда тяжелей...
- Держи её крепко и не отпускай... - чмокнув дочку в макушку, устроив на детском сидении, и вручив ей куклу, которую ей подарил Лео, с которой она всё никак не хотела расставаться после Рождества, Гвидо обошёл машину вокруг, открывая для Шейенны дверь - а Дольфо открыл заднюю, вперёд себя пустив в салон Боппо, затем запрыгивая следом. Шумно обнюхав Витторию и её куклу, пёс уселся на пол, навострив ушки - глядя вперёд, наблюдая за тем, как большая хозяйка забирается в машину; навострив ушки, почувствовав ладонь Дольфо на своём затылке.
- Мы всё взяли?.. - спрашивает Монтанелли, перед тем, как закрыть пассажирскую дверь за Шей: последний шанс отправить его обратно в дом, пока он не сел за руль. Затем он перемещается на водительское место, пикает домашняя сигнализация, мягко заводится мотор - и автомобиль плавно трогается с места, выезжая на дорогу за город, к конюшне, где живёт Ветер, дожидаясь возвращения своей хозяйки... иногда терпеливо, иногда, рассказывают, и не очень; но рядом с Шейенной - русский конь всегда смирен...
- Как дела у Гейлов, кстати? - спрашивает Гвидо. Шейенна поддерживает контакты с владелицей конюшни, Сабрина - вероятно, видит время от времени профессора в университете (если, конечно, вообще для учёбы находит время - что сказать, кто-то, а студенты из Монтанелли получаются так себе; хочется надеяться, младшие в этом вопросе пойдут дальше старших), а Гвидо даже и времени почти не находит на то, чтобы с ними увидеться, только спрашивает. Стыдно.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Сакраментальное