Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » when everything's made to be broken


when everything's made to be broken

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[STA]перед глазами жизнь на заключительных аккордах[/STA]
[AVA]http://sg.uploads.ru/PNbr3.png[/AVA]
[LZ1]АДАМ ШЕПАРД; 28 y.o.
profession: автоугонщик, стритрейсер, владелец автомастерской/наследник отцовского состояния, мажор, наркоман;
[/LZ1]
[SGN]аватар и подпись от enima lin
https://38.media.tumblr.com/e835b90737b5353245b7a055d30a32af/tumblr_no7gcjp6WJ1ro4f1qo2_500.gif
Внешний вид: бледный, худощавый и усталый молодой человек с мешками под глазами и впалыми щеками, легкой небритостью и лохматыми волосами. Одет в больничную пижаму, ноги босые, под резинкой трусов спрятана пачка сигарет. На внутренних сгибах локтей и предплечьях непроходящие синяки. Имеет несколько татуировок: на лопатках в виде орла с расправленными крыльями, по позвоночнику сверху вниз расположены пять символов - огонь, рукопожатие, дерево, весы, глаз, и на груди в форме креста.[/SGN]

ОРИДЖИНАЛ

Emmy Hewit Wiltson&Adam Shepard
http://s8.uploads.ru/t/2y0jx.gif http://sh.uploads.ru/vfVTY.gif

Центр реабилитации Сакраменто. Сеанс психотерапии для наркозависимых.

Отредактировано Adam Shepard (2016-12-19 14:16:20)

+1

2

Аборт. Очередной. Он мне сказал, что я не смогу иметь больше детей. Ни одна жилка не дрогнула от этой прискорбной новости. Какая из меня к черту мать? Несколько часов на столе, в каком- то подвале под обезболивающем вместо наркоза. Сырой, вонючий подвал. Старый врач лет пятидесяти и тощая ассистенточка - лесбиянка. Она точно по девочкам. Либо шизанутая маньячка. Нормальная баба вряд ли будет ассистировать "Ганнибалу Лектору" от которого несет дешевым портвейном и табаком. Я помню все. Звук скальпеля. Лужи крови. Оказывается резать живую плоть очень легко. Если знать где. Она податливая. Я несколько раз отключалась. Потом приходила в себя. Я не плакала. Я не проронила ни одной слезинки. Только стискивала зубы и орала, чтобы мне принесли бутылку виски. И дали спокойно сдохнуть. Я не стала смотреть на мертвый, недоношенный комок, который из меня вытащили. Тошно. Тошно и больно. Во мне умерла еще одна жизнь. Меня зашили. Новые швы на старых. Дали отлежаться. Прийти в себя. Передали из рук в руки какому- то таксисту. Чтобы  смогли отвезти на временную квартиру.
Лежать. Он сказал мне лежать несколько суток, чтобы свежие швы не порвались. А завтра на перевязку они сами приедут. Ха! Им заплатили и они приедут. Я не хочу возвращаться в клаповник. Одна.
Доплачиваю таксисту и он везет меня в бар. Я хочу сегодня нажраться. Нажраться до усрачки, чтобы все забыть к хуям. Интересно, это был мальчик или девочка? Стискиваю зубы от боли, прикладывая ладони к животу. Какая к черту теперь разница?

-Эмми, ты не хочешь с нами сегодня ничем поделиться?
Открываю глаза и учащенно моргаю. Вижу перед собой расплывчатое очертание. Которое со временем превращается в мисс Ньюборн. Психолога. Старую перечницу. Которую я до чертиков ненавижу. Протираю глаза кулаками. Кажется, я снова уснула на очередной "исповеди" "заблудшей души". Неужели в этот раз меня выдал храп? Эта клиника при богодельне меня с ума сведет. Отрицательно мотаю головой и развожу руками в разные стороны. Мне нечего им рассказывать. Демонстративно закидываю ногу на ногу.
-Ты здесь уже неделю. И с тобой одна сплошная головная боль. Никакого прогресса. У Оливера хотя бы он уже наметился. Оливер сделал первые шаги к своему выздоровлению.  Что мне прикажешь написать в отчете для мистера Харольда?
-Как это нечего? Напишите ему, что он- мудак.
По залу раздаются смешки и фырканье. Пять дней. Я здесь пять чертовых дней. В этих вонючих четырех стенах. С дерьмовой кормёжкой. Кашу нельзя назвать кашей. Черствый хлеб. Суп из блевотины. Они внушают мне, что я ненормальная. Пичкают таблетками. Проводят промывание. Оооо... Промывание - самая неприятная процедура из всех. Живешь по распорядку дня. День - ночь по часам. По минутам. Стены. Белые стены. Ночами раскачиваешься взад- вперед на кровати, когда выключат свет. И повторяешь себе "я - нормальная","я- нормальная"... Но хуже... Хуже всего сеансы группы поддержки. Публичное унижение собственного достоинства. Признай, что ты- псих и тебе дадут льготы. За всю мою жизнь - это уже десятая клиника. И ничерта не меняется...
-Ты неисправима. Ты же хочешь выбраться. Хочешь вылечиться. Мы готовы тебе помочь. Но и тебе самой нужно потрудиться. Подумай над этим. А пока мы прервемся на пятнадцать минут.
Улыбаюсь и показываю ей средний палец. Смеюсь в голос. Мисс Ньюборн снимает очки. Устало протирает запотевшие стекла. Удрученно качает головой. Встает и удаляется из зала. На ее место приходит охранник. Закрывает за ней двери и садится на стул. Сторонний наблюдатель. Нас десять человек. И никого из них я не знаю. Я даже не знаю кто такой "святой Оливер". Не интересно. Меня вырубает на первой минуте приветственного круга. Пятнадцать минут тишины и покоя. Встаю из стула и шаркая тапочками подхожу к окну. Вглядываюсь во внутренний двор. Машинально хлопаю руками по больничным штанам. В поисках сигарет. До усрачки хочется курить. Я бы за полсигареты готова была продать душу дьяволу или перепихнуться с толстым охранником. Пять минут минета и здоровая порция никотина в легких. Хочется почувствовать себя нормальным, полноценным человеком.
Шумно выдыхаю. Кулаками бью стекло и припечатываюсь лбом. Как же ему в очередной раз удалось меня выследить и  запихнуть в богодельню? Почему я ничерта не помню?
[NIC]Emmy Hewit Wiltson[/NIC][STA]Десять баллов по шкале ебанутости[/STA][AVA]http://s1.uploads.ru/FzgXM.png[/AVA][SGN]аватар от december
Внешний вид: больничная пижама (рубашка и штаны), тапочки. Волосы небрежно распущены.  На полгорла красуется уродливый шрам. Руки в многочисленных порезах. Запястья все в шрамах после нескольких попыток суицида в подростковом возрасте. На открытой части спины тоже видны многочисленные шрамы, старые рубцы. На правой лопатке татуировка в виде паука.
[/SGN][LZ1]ЭММИ ХЬЮИТ УИЛТСОН, 27 y.o.
profession: гонщица команды "Crips", барменша, наркоманка
[/LZ1]

Отредактировано Sandra Castelli (2016-12-21 13:02:15)

+1

3

[STA]перед глазами жизнь на заключительных аккордах[/STA]
[AVA]http://sg.uploads.ru/PNbr3.png[/AVA]
[LZ1]АДАМ ШЕПАРД; 28 y.o.
profession: автоугонщик, стритрейсер, владелец автомастерской/наследник отцовского состояния, мажор, наркоман;
[/LZ1]
[SGN]аватар и подпись от enima lin
https://38.media.tumblr.com/e835b90737b5353245b7a055d30a32af/tumblr_no7gcjp6WJ1ro4f1qo2_500.gif
Внешний вид: бледный, худощавый и усталый молодой человек с мешками под глазами и впалыми щеками, легкой небритостью и лохматыми волосами. Одет в больничную пижаму, ноги босые, под резинкой трусов спрятана пачка сигарет. На внутренних сгибах локтей и предплечьях непроходящие синяки. Имеет несколько татуировок: на лопатках в виде орла с расправленными крыльями, по позвоночнику сверху вниз расположены пять символов - огонь, рукопожатие, дерево, весы, глаз, и на груди в форме креста.[/SGN]

Триста двадцать три дня назад она ушла. Серьезно, лучше бы я тогда умер, захлебываясь в собственной блевоте, но этот хрен свыше решил поиздеваться надо мной еще больше и не дал мне сдохнуть. Меня подобрал какой-то пидорковатый паренек возле унитаза в одном из закрытых клубов и привез к себе, уложил спать на диван и на утро даже напоил кофе, а потом сказал, что знает средство лучше, чем водка. Его глаза хитро блестели, когда давал мне несколько круглых розовых таблеточек с собой - на пробу. Я варился в этих тусовках и криминале не первый год и знал все уловки наркодилеров, но в тот момент мне было плевать. Я взял из его рук свой персональный билетик в ад, и в ту секунду механизм был запущен, а пути назад уже не было. Эта сука ушла, оставив меня с ненавистью к себе и ненормальной любовью к ней. Я боялся потерять ее сильнее, чем хотел жить. Она лишь ухмылялась с высоты своего опыта и возраста и садилась мне на член, кончала с такими криками, что соседи орали матом, и шептала сорвавшимся голосом: "Люблю", а потом возвращалась к своему мужу. Я расхуяривал посуду к чертям, курил одну за другой, нарывался на драки с конкурентами и бил до тех пор, пока злость не превратится в опустошение, а потом шел нажираться. Дни без нее тянулись резиной, пальцы нервно набирали "больше не приходи", стирали, затем печатали "скучаю", в итоге я убирал телефон и ждал ее звонка. Она всегда звонила сама - таковы правила. Приходила, когда могла, уходила, когда хотела, а потом оставила прощальную записку в почтовом ящике и сменила номер и адрес, исчезнув раз и навсегда, будто ее никогда и не было.
Наркотики стали моим спасением. Они взрывали мою жизнь десятками фейерверков, мне снова хотелось танцевать ночь напролет, и даже секс со случайными бабами стал каким-то особенным и необыкновенным. Я был в отключке до вечера, а потом шел за новой дозой. Обычно у меня было два состояния: я либо спал, либо был под наркотой. И каждая минута, когда мое сознание вновь становилось трезвым, была для меня настолько мучительной, что все шрамы вспарывались снова и начинали кровоточить. Я сам не заметил, как стал зависимым, но уже не от нее, а от препаратов. Количество таблеток росло в геометрической прогрессии, но мне надо было больше и больше. Деньги позволяли мне кутить сутками, собственный бизнес, доля с тех, кто работает на моей территории, отцовская карточка, проданные тачки, ставки на гонках. Самым сложным было не спалиться перед моей доблестной семейкой. Я исправно отзванивался и даже пытался быть адекватным, не попадаясь лишний раз на глаза родителям и старшей сестре и брату-придурку.
У меня появились в той жизни новые друзья. Мы проводили время в одном наркопритоне, куда пускали только своих. Там протыкали себе вены такие же выродки, носящие известные фамилии, как я. Нас было много. Каждый второй - сын или дочь какого-нибудь бизнесмена, политика или криминального авторитета. Это было восхитительно до отвращения. Оголенные тела, стоны, торчащие ребра, никаких границ, никаких табу. Порция лекарства в вену, и все заново - день сурка.
А потом случился передоз. И я был обязан сдохнуть, ведь туда не приезжает врач, а увозят сразу в морг, но мои мольбы снова не были услышаны. Сестра нашла меня и вызвала скорую. Меня откачали в реанимации. Какого хрена? Я же их не просил. Отец смотрел на меня с разочарованием, мать - порядком осунувшаяся и с красными от постоянных слез глазами - держала его за руку, сестра нервно ходила кругами по палате, брат явно с трудом сдерживался, чтобы не зарядить мне кулаком в нос. Меня должна была мучить совесть, я пытался отыскать ее остатки, но безрезультатно. В душе была огромная пустая дыра, и я мечтал о том, чтобы по венам снова потекла жизнь.
Отец боялся испачкать свою безупречную репутацию, ведь нет ничего позорнее, чем сын-наркоман. Как мне потом рассказала сестра, с которой я всегда был в более близких отношениях, чем с остальными, отец вывалил огромную сумму денег за реабилитационный центр, куда меня отправили под другим именем и фамилией. Все строго анонимно, ничего не афишировалось, а для всех знакомых я отправился вести отцовский бизнес в Нью-Йорке. За эти две недели, что я провел в этом богом забытом месте, он ни разу ко мне не пришел, впрочем, как и мать.
Я возненавидел это практически отделение психиатрической больницы с первых дней. В тюрьме должно быть и то лучше. Санитары обращаются с нами, как с куском мяса, колят какую-то дрянь, от которой становишься овощем, и привязывают к койкам на ночь. Меня ломает уже не так, как когда меня только привезли, но их лекарства все равно нихрена не помогают, мне нужна другая дозировка и намного чаще. Она снова приходит ко мне во снах, и я схожу с ума от того, насколько реальным кажется мне ее образ. Как-будто и не было этих трех ста двадцати трех дней. Мне приходится убеждать себя в том, что я нормален, чтобы не потерять последние ниточки, связывающие меня с реальным миром.
Ягодкой на торте становятся групповые сеансы с психологом, когда мы вынуждены делиться наболевшим с этой жабой мисс Ньюборн. Вчера я рассказал им о том, как имел одну горячую мексиканку с месяц назад, но она мои ораторские и сексуальные таланты совсем не оценила. Может стоило показать? Занятие снова длится утомительно долго, и я время от времени проваливаюсь в свои размышления, но не даю себе окончательно выпасть из разговора. Нельзя. Надо концентрироваться на чем угодно, но не позволять воспоминаниям одерживать победу. Взгляд скользит по моим товарищам по несчастью, таким же недоделанным наркоманам, которые не хотят, но вынуждены проходить лечение. Мое внимание привлекает девушка на стуле напротив. Я наблюдаю за ней уже пятый день, с тех пор, как она оказалась в этих стенах. Кажется, Эмми? Она снова заснула, и я уже вижу, как покрывается пятнами лицо мисс Ньюборн. Он невзлюбила девчонку с первой минуты. У этой ведьмы есть несколько изгоев и среди них я и новенькая. Мне правда тут немного проще, потому что директор получает откаты от моего драгоценного папочки, и из меня хоть и должны выбить всю "дурь" /в прямом и переносном смысле этого слова/, но случись со мной что серьезное, то им всем мало не покажется. Зато на таких девочках, как Эмми, старая дева отрывается с удовольствием. Ее бархатный голосок спрашивает девушку, не желает ли та с нами чем-нибудь поделиться, но в ответ получает лишь немой вызов. Тон сразу перестает быть столь приторно-сладким, и женщина уже более грубо начинает ставить ей в пример других пациентов. Сегодня, например, Оливер "порадовал" нас всех своими откровениям, на которые нам глубоко положить.
-Его самый большой прогресс, что он перестал ссать в штаны от лекарств, - вяло комментирую я, раскачиваясь на задних ножках стула. Вперед-назад. Назад-вперед. Тощий рыжеволосый парнишка с веснушками вытаращивает на меня глаза и вжимается в спинку, я скалюсь ему в ответ, понимая, что в такие моменты выгляжу совершенно дико.
-Напишите ему, что он- мудак, - в такой же манере, как и я минутой раньше, отвечает Эмми, и я начинаю смеяться. Девочка не из пугливых и себя поставить раком явно тут не даст. Я сразу понял, что у нее с таким характером будут проблемы, если нет "крыши" и "связей". Здесь надо набирать пункты, как в университете. Пункты даются за честность, раскаяние, желание исправиться. Конечно, можно плести им каждый день ложь о том, как сильно ты хочешь встать на путь истинный и найти дорогу к богу, начать ходить в церковь и петь в хоре, но я скорее буду загибаться от ломки, чем дам меня так отыметь. Видимо, девчонка была из той же стали, что и я.
-А пока мы прервемся на пятнадцать минут, -Ньюборн встала со своего стула и бросила на меня предупреждающий взгляд. -Джеймс Паркер, с вами нам еще предстоит отдельный разговор.
Джеймс Паркер - на большее у отца фантазии не хватило. Новое имя мне совершенно не нравится, и я делаю вид, что не услышал обращения ко мне. Хочется курить. Сигареты - единственное, как бы комично это не звучало, что помогает не сойти с ума в психушке. Место психолога сразу же занимает охранник. Не дай бог мы решим устроить бунт. Хотя из этого места не выбраться даже при огромном желании, все закрыто, всюду шастают санитары и мужики с дубинками. Я отыскиваю взглядом ту загадочную девушку, которая кажется мне единственным адекватным человеком в этой комнате. Ее руки ощупывают штаны, и я узнаю знакомый жест - привычка курильщиков. В ее движениях полная безнадежность и отчаяние.
-Том, я пойду курить, и девчонку беру с собой, - я наклоняюсь над ухом охранника, чтобы никто из окружающих меня не услышал, впрочем, я не уверен, что они, находясь здесь уже месяцами, все еще в состоянии воспринимать окружающих их мир после сотен таблеток и уколов. -Оплата как всегда через Майка. Если жаба вернется, то мы в туалете. После сегодняшней стряпни на обед запросто можно заработать расстройство кишечника.
Охранник кивает, не в его интересах перечить мне, он получает от меня больше, чем его месячная зарплата. Я подхожу к девушке и  облокачиваюсь на подоконник. Она вздрагивает и оборачивается на меня. Взгляд такой, будто я пришелец с другой планеты.
-Я Джеймс... Точнее на самом деле Адам, хотя какая разница? Пошли со мной, - беру ее аккуратно за кисть руки, чтобы не испугать, дожидаюсь, когда Том откроет нам дверь, и вывожу ее в коридор. -Мне кажется, у меня есть то, что тебе нужно. Только тихо и не дергайся, а том нам влетит. Наш психолог тебя и так терпеть не может. Они потом начинают колоть сильные успокоительные, и этот полный пиздец. Лежишь сутками в кровати, все понимаешь, но не в состоянии даже руку поднять.
Мы тихо поднимаемся на самый верхний этаж, там есть маленький балкончик с решетками и закрытой обычно на замок калиткой, вниз от которой ведет витиеватая лестница. В случае пожара ее используют для эвакуации. Свежий воздух и лучи солнца приводят меня немного в себя и я вдыхаю полной грудью. Достаю из трусов смятую пачку сигарет и коробок спичек. Протягиваю одну Эмми и беру одну для себя, прикуривая нам обоим.
-Круто ты ее на место поставила, - я смеюсь, вспоминая средний палец и лицо женщины.
Мои руки постоянно дрожат, и приходится следить за тем, чтобы сигарета не выскользнула из непослушных пальцев. Я затягиваюсь так жадно, будто это последний раз в моей жизни. Когда куришь редко, да еще на голодный желудок и так быстро, то перед глазами на время становится темно и ноги перестают слушаться, но тело кричит, что ему нужна эта порция никотина.
-Блядь, это охуенно, - я киваю на сигарету и выпускаю клубы дыма. -Как ты? Легче не стало? Первые дни самые тяжелые, потом становится чуть легче, но ощущение ломки преследуют всюду. У нас есть еще ровно семь минут, потом надо будет возвращаться. Как же меня все это заебало. Ее нравоучения и доверительный тон, словно ей есть дело до наших проблем. Да и какие проблемы? Моя проблема в том, что их лекарства не заменят мне дозу.

Отредактировано Adam Shepard (2016-12-21 11:34:16)

+1

4

http://s4.uploads.ru/t/BxtZw.gif

Я дитя бетонной коробки с лифтом.
Где нужно тянутся до кнопки.
А ты уверенно ходишь по моему солнечному сплетению.
Лунной походкой. 
И ты будто вообще не с лестничкой клетки.
Не потому что иногородние шмотки.
А потому что такие твари тут редкие.
Да че там редкие не годятся под метки

Одна из главных моих ебанутостей: я не люблю решать проблемы - я от них предпочитаю убегать. Или пропивать их. Что в целом не плохой вариант. И часто пользующийся популярностью. Я все  пытаюсь вспомнить. Вспомнить через стенку боли. Как ему удалось меня найти?  Стекло холодное. Я его чувствую. Закрываю глаза. Открываю рот и выдыхаю. На стекле остается след. Он за минуту испаряется. Я повторяю этот выдох снова и снова, и снова. Безумие.
Ну какая из меня могла получиться мать? Что я могла дать своему ребенку? Я не могла позволить себе привести его в свой мир: полный дерьма. Мир- полный одиночества, дорожной пыли, отчаяния, страха и крови. Этот комок сделал бы меня слабой. (Хотя он итак меня сломал, даже не появившись.) Я бы не смогла сохранить ему жизнь. Или пообещать счастливый финал. Я нахожусь вечно в бегах. В бегах от собственной тени. И проблем прошлого. Мне нельзя долго сидеть на месте. А ребенок... Он требует к себе повышенного внимания. Любви. Заботы. Усидчивости. Полной семьи. Да я ему даже медицинскую страховку не могу обеспечить!
Рычу. И ударяю кулаком по прочному стеклу.
Я не люблю людей. Я люблю свое одиночество. И свою крошку. Моя старая Импала для меня вся жизнь. Когда он ко мне подходит, делаю шаг в сторону и назад. От этих психов можно ожидать чего угодно. Озираюсь по сторонам, будто загнанный зверь, в поиске обороны. А вдруг это один из его прихвостней? Никому нельзя верить. Психам тем более. Фрэнк несколько раз подкупал санитаров. На что только не готов пойти человек, чтобы не попасть на электрический стул...
-Ты еще кто такой?-  Щурюсь. Рассматриваю парня внимательно. Копаюсь в своем подсознании, в поиске информации : видела ли я его ранее? Я стараюсь запоминать лица всех людей, с которыми пересекаюсь: гонщики, дилеры. работодатели, коллеги, сожители, трахали, приятели- знакомые... Не помню его...
Меня сюда привезли пять дней назад. И я не собиралась заводить себе  друзей. Только не среди психов и патологических покойников. Наркоманы долго не живут. Это  известно. Я всегда старалась держаться вдалеке от них всех. Даже на прогулке. Не запоминать их имена, лица, слова, жесты. Каждый день в этих стенах умирает по два или три человека. Буквально ночью скончался паренек из палаты через стенку. Этот гад орал каждую ночь от ломки. И мешал спать. А сегодня ночью он заткнулся. И наступила тишина. Такая непривычная и удручающая, что мурашки по коже. Санитары что -то рассказывали про бродящие привидения. Надеюсь, он не будет являться в моих кошмарах только  из-за того, что назвала его имбицилом. Навсякий случай попросила медсестру принести в палату церковную свечку. Но мне в просьбе отказали.
Пошли со мной
Он берет меня за руку. Я настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу дала отпор. Надо было заорать. Ударить. Дернуться. Но нет. Я послушно плетусь сзади. Наверное мне просто любопытно, что же у него может быть для меня. Бутылка виски, бабки, сигареты, порошок, член? При последнем в памяти что -то щелкает...
-Аааа.... Так это ты! Я наслышана о твоих сексуальных успехах. Прости, ты так ярко пересказывал Камасутру, что пока представляла, как ты ее ебешь, уснула.
Смеюсь. Облизываю губы. Мне действительно интересно, насколько он хорош, как рассказывал. Пять дней без секса- ад.   Мы проходим по коридору и лестнице. Никого нет. В это время, у остальных пациентов тихий час по расписанию. У персонала обед. Несколько человек сидят перед мониторами и следят за периметром. Никому до нас нет дела. Они уверены, что отсюда сбежать никто не сможет. Что они контролируют все входы и выходы. Люая попытка к бегству будет жестоко подавлена. Любой бунт будет усмирен в зародыше. Здесь правила были куда жестче , чем в предыдущих клиниках.
Я пропускаю его слова по поводу перечницы мимо ушей. Срать на нее хотела. Меня практически все терпеть не могут. Живу же. К тому же Горгулья получает  от Фрэнка бабки.  Качаю головой и с сочувствием смотрю на паренька, идущего впереди меня. Цокаю языком.
-Ты че, впервые попал в такое заведение?
Правая бровь слегка приподнимается вверх. Новичок, думающий, что это я -новичок, а не он. Мило. Но как- то не стыкуется. Настоящий наркоман никогда не признает, что у него проблемы, и ломка.
Мы оказываемся на части здания, где находится лестница для эвакуации. Попадая в богодельню первым делом изучай всегда план здания и поведение персонала. Пять раз меня этот принцип здорово выручал. Щурюсь и загораживаю глаза рукой, когда солнечный луч попадает на меня. Ярко. Глаза начинают болеть. Я быстро отворачиваюсь и становлюсь к парню лицом. Который уже залезает рукой к себе в штаны.
-Ээээй!-Черт. Забыла простое правило :думай, перед тем как желать и говорить про минет. Делаю несколько шагов назад и упираюсь спиной в железные прутья. Отступать уже дальше некуда. Но когда он из трусов достает пачку сигарет, я начинаю истерично ржать. -Ааааа! А я то думала. А ты...
Беру покуренную  сигарету. Но смеяться не перестаю. Комично. Подношу к губам и делаю первую затяжку. Медленно. С задержкой выдыхаю никотиновый клубок дыма. Ощущая горьковатый привкус во рту. "Омммммм" Выдох словно мантра. Глаза закрываются. Смакуя удовольствие.
-Спасибо. За сигарету. - Смеяться уже перестаю. И отворачиваюсь от него. Такие редкие затяжки требуют тишины. А он все говорит и говорит. Говорит и говорит. Интересно, он затыкается когда- нибудь? Но я молчу. Следует быть чуточку терпимее к тому, кто сделал для тебя что -то бескорыстное.
-Твоя проблема не ломка. Твоя проблема в твоей ебанутости. Ты пытаешься сопротивляться. Они делают ответный ход. Попробуй отключаться- это помогает. Убеди их, что ты псих.
Бесплатный совет бывалого. Слегка приоткрываю глаза и наблюдаю, как быстро тлеет фильтр.  И бежит время.  Семь минут до возвращения мисс Ньюборн. Мне так не хочется возвращаться обратно. И продолжать  участвовать в этом цирке. Я знаю, что у нее есть диктофон. И наши с ней беседы записываются. Эти записи она потом передает Харольду в качестве отчетности. Выдыхаю.
-Она учует запах сигарет.
У Горгульи нюх будь здоров. Санитаркам запрещено краситься в стенах больницы. Носить яркую одежду. Душиться. Это все может вызвать негативную реакцию пациентов. Я помню случай, который застала на второй день своего пребывания.  Здесь работала санитарочка лет двадцати трех. Она как- то проходила мимо меня на прогулке, и я учуяла запах ее духов. Хоть что-то приятное было... Цитрус с какой- то примесью. Мисс Ньюборн за обедом, в столовой, его тоже почувствовала. Ох и крику же со слезами было сколько... Боюсь представить, что она прикажет сделать с нами, если учует никотин.
Последняя затяжка. И окурок, к моему сожалению, падает между решетками, на землю. Рай был не долгим.
-Спорим, что она лесбиянка? Сто процентов- феминистка. Но у меня есть сомнения на счет ее ориентации. Иначе ей бы твой рассказ вчера пришелся по душе. А как визжал от ужаса Святой Оливер... - Смеюсь. Вспоминая. И не подозревая, что сейчас сама себя выдала. Что притворялась.  Никотин развязывает язык.
[NIC]Emmy Hewit Wiltson[/NIC][STA]Десять баллов по шкале ебанутости[/STA][AVA]http://s1.uploads.ru/FzgXM.png[/AVA][SGN]аватар от december
Внешний вид: больничная пижама (рубашка и штаны), тапочки. Волосы небрежно распущены.  На полгорла красуется уродливый шрам. Руки в многочисленных порезах. Запястья все в шрамах после нескольких попыток суицида в подростковом возрасте. На открытой части спины тоже видны многочисленные шрамы, старые рубцы. На правой лопатке татуировка в виде паука.
[/SGN][LZ1]ЭММИ ХЬЮИТ УИЛТСОН, 27 y.o.
profession: гонщица команды "Crips", барменша, наркоманка
[/LZ1]

Отредактировано Sandra Castelli (2017-01-14 22:48:16)

+1

5

[STA]перед глазами жизнь на заключительных аккордах[/STA]
[AVA]http://sg.uploads.ru/PNbr3.png[/AVA]
[LZ1]АДАМ ШЕПАРД; 28 y.o.
profession: автоугонщик, стритрейсер, владелец автомастерской/наследник отцовского состояния, мажор, наркоман;
[/LZ1]
[SGN]аватар и подпись от enima lin
https://38.media.tumblr.com/e835b90737b5353245b7a055d30a32af/tumblr_no7gcjp6WJ1ro4f1qo2_500.gif
Внешний вид: бледный, худощавый и усталый молодой человек с мешками под глазами и впалыми щеками, легкой небритостью и лохматыми волосами. Одет в больничную пижаму, ноги босые, под резинкой трусов спрятана пачка сигарет. На внутренних сгибах локтей и предплечьях непроходящие синяки. Имеет несколько татуировок: на лопатках в виде орла с расправленными крыльями, по позвоночнику сверху вниз расположены пять символов - огонь, рукопожатие, дерево, весы, глаз, и на груди в форме креста.[/SGN]
Тянула ладошки, смеялась сплошь и рядом. Верная.
Смотрели в небо, как в дно океана.
Курили, часто молчали, наслаждаясь.
Как тишина омрачала город, а нам то было в кайф.
Голосом, бархатным звала меня, ласкала.
Верил ей, как в последнее, что осталось.
Она тащит к губам колесико, крутит, глотает внутрь.
Ей сейчас свежего воздуха. Тянет к окну.

Я не наркоман. В отличие от большинства местных постояльцев я вырос в высших культурных слоях общества, получил прекрасное образование и никогда не жаловался на нехватку интеллекта. Я знал, что за дерьмо эти наркотики, и презирал их до тех пор, пока они не стали мне ближе, чем семья, вечно занятая своими делами, и надежнее, чем бабы-шлюхи. Лекарство всегда было со мной, и я не на секунду не сомневался в том, что оно меня не оставит, как это сделали все остальные. Мой личный путь саморазрушения, затяжное самоубийство длинною в месяцы - вот что для меня зависимость. Конец все равно будет одним и тем же: синие от недостатка кислорода губы, сердце, отбивающее свои последние удары в минорных тонах, и глядя суженными зрачками из-под полуприкрытых век, я буду шептать одно единственное имя.
Принято считать, что наркотики подавляют внутреннее "я" индивидуума, но сказал, что это плохо? По мне так это охренительно хорошо, потому что мое внутреннее "я" сворачивалось в болезненных спазмах и уже и так было на грани безумия. В отличие от многих других зависимых, которые может и хотели бы избавиться от необходимости каждый день отправляться на поиски новой дозы, но не могли, я не желал избавления от этой сладостной муки. Наверное, я жалок и слаб, ведь проще было бы пустить пулю в голову или повиснуть в петле, но у меня кишка тонка, чтобы наложить на себя руки. В свою очередь смерть от наркотических веществ прошла бы незаметно, как для меня, так и для других, все равно во время прихода исчезает какое-либо восприятие реальности.
-Ты что? Подумала что ли, что я член достаю? - меня прорывает на смех.
С моим помешательством на сексе две недели, кончено, кажутся целой вечностью. Прямо как в подростковом возрасте, когда стоит во всю, и хочется полапать грудь одноклассниц, но они еще недостаточно раскрепощены, поэтому приходится развлекаться с собственной рукой. В этой дурке найти бабу, которая была бы способна потрахаться, еще сложнее, чем пронести дурь. И даже если и найдется такая, то после нее я способен иметь кого-то только под препаратами, иначе тянет блевать от чужих запахов.
-Ты, конечно, ничего такая, но я не полный отморозок, чтобы насиловать единственного адекватного тут человека, - девушка мне действительно нравится - красивая, дерзкая, сексуальная, умная, все как я люблю. -У меня еще много историй в запасе. На любой вкус, даже самый извращенный. В следующий раз надо будет дополнить мой рассказ наглядной демонстрацией. Глядишь, не только ты оценишь, но и эта сучка тоже. Хотя у Оливера, мне кажется, встал. Уж больно лицо перекосило.
Сигарета тлеет непозволительно быстро, и я почти рычу от жалости, когда докуриваю до фильтра и обжигаю пальцы. Бычок летит вниз вслед за окурком Эмми. Сигареты мне поставляют не так часто, а за каждую пачку приходится вываливать кругленькие суммы охраннику. Поэтому я не могу себе позволить выкуривать больше одной за раз.
-А ты, как я погляжу, бывалая уже? - решаю принять совет девушки к сведению, может тогда быстрее выпустят? -Вообще, меня тут быть не должно. Недоразумение получилось. Я планировал уйти на заслуженный отдых и загорать уже где-нибудь в раю, а оказался в этом филиале ада. Мы с тем чуваком свыше друг друга недопоняли.
Я до сих пор не могу простить своей семье, что они вмешались в мою жизнь. Отец мог ведь запросто заблокировать карточку, я бы перебился, денег с моего личного бизнеса хватает с лихвой. Конечно, ему бы тогда пришлось нести ложь на камеры журналистов и друзьям, чтобы не испортить репутацию таким выродком, как я. Сын столь уважаемого человека, для которого он даже уже невесту нашел, был изгнан из семьи. Представляю эти сверкающие заголовки газет. А если бы меня еще кто-нибудь увидел, то от позора было бы не избавиться всю жизнь. Как до сына, ему-то до меня никогда дела не было. Это же мой братец всегда был образцом и гордостью родителей, а я так... неудавшийся эксперимент.
-Жвачки у меня нет, - для наглядности опускаю резинку трусов вниз. -Даже если учует, то ничего сделать не сможет. Не полезет же она меня за член трогать. Не пойман - не вор.
Я догадывался, что Эмми все это время притворялась, что не слушала меня и спала. Такие горячие девочки, как она, сами не прочь оседлать чей-нибудь член, так что, учитывая в каких деталях я описывал свои похождения, готов поспорить, что она начала течь. Слова девушки лишь подтвердили мои догадки, и я самодовольно улыбнулся.
-Может она тебя хочет? Вот и бесится так, - от этой старой жабы можно ожидать чего угодно. -Могу даже представить, как она наказывает непослушных санитарок. А лесбиянки вроде бы как все феминистки? Или...? Хотя не уверен, что ты в этом разбираешься. У тебя на лице написано, что ты любишь члены. Блядь, извини, звучит грубее, чем я думал. Я только хотел сказать, что ты-то явно по мужикам.
Солнце заходит за тучи, и я, наконец, имею возможность разглядеть девушку без риска быть ослепленным. Яркий свет и без того дразнит мои воспаленные глаза, последние месяцы я выходил на улицу только с наступлением темноты, а днем спал. Все тело Эмми покрыто шрамами, что даже и не разобрать, которые из них ее рук дела и которые были нанесены кем-то другим. На руках следы неудавшихся попыток суицида, но над огромным шрамом на шее и порезами на спине явно поработал кто-то еще.
-Тебя какими ветрами сюда занесло? Явно же не добровольно, - я знаю, что "местные" не особо любят поговорить, но меня гложет интерес. -И кто сделал все это с тобой?

Капризной *укой нас с грустью примет весна.
В холодных комнатах пульс твой на бездыхании.
Боль! Мы мечтаем о детских снах,
После попыток избежать привыкания.
Но что ты плачешь, милая, кусаешь губки алые?
Помнишь, тогда любили мы, помнишь, летали мы?
Теперь связаны ручки стальными цепями.
Счастье в одном лице - амфетамин

Отредактировано Adam Shepard (2017-01-01 22:27:47)

+1

6

Удовлетворенно хмыкаю, выслушав комплимент в свой адрес. Милый мальчик. "Адекватной" меня еще никто не называл. Милый и наивный. Первое впечатление обманчиво. Подтягиваюсь. Чуть приподнимаясь на носки и покачиваюсь вправо и влево. Больничная рубашка приподнимается. оголяя слегка живот. Открывая мужскому взору очередную порцию шрамов. В конце концов мне это быстро надоедает. Опускаюсь на стопы. И накручиваю локон волос на палец. Еще одно развлечение.
-Могу помочь с наглядной демонстрацией.- Облизываю слегка засохшие губы. Я не брезглива. Пристально смотрю на парня, изучая его внешность. До сих пор интересно, прислал ли тебя Фрэнк или  человеческое любопытство. Обычный ли ты мотылек, полетевший на яркий огонь? Я никогда не против поиграть. Но последствия. Ты всегда несешь последствия за каждый сделанный шаг. И за частую эти последствия - чья- то жизнь.
Я только хмыкаю вместо ответа. Жизнь в бегах научила держать рот на замке в любом состоянии. А мотылек оказался довольно болтливым. Настолько, что невольно зеваю. Долгие разговоры без секса быстро клонят в сон.
-Если хочешь сдохнуть - делай это наверняка. А не по киношным сценариям.
Сколько раз я сама пыталась покончить собой? Сколько раз меня пытались убить и все никак добить не могут? То Лилиана, моя приемная мать, однажды вытащила меня  с того света, после того, как мне стало известно, кто мой настоящий отец. И взяла обещание закончить школу, если не хочу оказаться в психушке. То Джеймс, мой брат, вытащил меня из ванны, после расставания с парнем, на первом курсе. Последним меня вытаскивал Уилл. В день после того, когда объявил о разрыве. По причине того, что он не может встречаться с девушкой, для которой наркотики дороже человека. Глупый. Какой же он был глупый. Так что, да, Хьюит, кто бы советы сейчас раздавал. Но уж точно не ты. Зеваю.
-Самое паршивое. Я не помню. Почему  тут. Я как бы последние месяцы была в завязке.
А может быть подсознательно догадываюсь . На машинале руки прижимаю к животу. Привычка. Дурацкая привычка . Отчаянная попытка почувствовать присутствие еще чей- то жизни. Может быть я так отчаянно пыталась забыться и избавиться от боли, что сорвалась? -Вспомнить бы... Словно провалившись внутрь самой себя не замечаю, как проговариваю мысль вслух. И поворачиваюсь к парню спиной. Берусь руками за прутья решетки. Мне проще говорить, когда я не вижу человеческого лица. И не смотрю в глаза собеседнику. Ощущение разговора самого с собой. А голосовой фон- он не рядом. Он всего лишь плод воображения и находится в твоей голове. "Исповедь хулигана". Жаль, мой милый мальчик, что ты не священник. И не сможешь отпустить все мои грехи. Я снова проваливаюсь в себя. Забывая о видимом собеседнике. Такое бывает со мной, если расколупать рану.
-Что именно "это"?
Переспрашиваю. Будто не понимаю что он имеет в виду. Каждый шрам для меня сакрален. У каждого своя история. Долгая. Порой растянутая на десятилетие. Некоторые были сделаны во время нахождения в обезьяннике. Мы с сокамерницами друг друга недопоняли. При воспоминании об этом случае я засмеялась. Уже и забыла. Столько лет прошло. Лица Кирана и Блэк, моих друзей, которые ни раз вытаскивали из тюрьмы, давно стерлись из памяти. Интересно, как они. К шраму на полгорла они тоже имели свое отношение.Забылось. Все забылось.
Поворачиваюсь к парню лицом. Сгибаю правую руку в локте. И провожу пальцем по шраму от запястья до локтевого сгиба. Про этот можно рассказать и посмеяться.
-Видишь этот шрам? Я его получила в драке пять лет назад. В тюрьме. Не помню, какой это был курс. Училась в универе. В клубе, на одной из вечеринок, меня пытался какой -то мудак изнасиловать. Я оборонялась. У меня был пистолет с собой. Выстрелила. Это была чистая самооборона...Неделю меня продержали в изоляторе. Ну мы с сокамерницами друг друга немного недопоняли.
Как сказать "недопоняли". Фрэнку было прекрасно известно, что я попала в беду. И попала именно из-за него. И той "подсадной утки". в которую пришелся выстрел. А нехрен меня лапать без разрешения. К слову о "лапанье".
-Птенчик, тебе не кажется, что мы тут на жердочке с тобой засиделись слегка? Девушек носить на руках умеешь?
Хищно улыбаюсь. Перемалывая в голове родившуюся идею. Как вывести грымзетту из себя. Как слинять на полсеанса в палату. Как не идти собственными ножами до кабинета психички. И эффектно появиться на публике.
-Ты по прежнему считаешь меня нормальной?
Смеюсь и протягиваю ему руки.- Не спрашивай. Надеюсь, что мускулатурой тебя Бог не обделил. Хотя пару кубиков пресса я заметить успела. Донесешь. Уронишь- разлюблю.
[NIC]Emmy Hewit Wiltson[/NIC][STA]Десять баллов по шкале ебанутости[/STA][AVA]http://s1.uploads.ru/FzgXM.png[/AVA][SGN]аватар от december
Внешний вид: больничная пижама (рубашка и штаны), тапочки. Волосы небрежно распущены.  На полгорла красуется уродливый шрам. Руки в многочисленных порезах. Запястья все в шрамах после нескольких попыток суицида в подростковом возрасте. На открытой части спины тоже видны многочисленные шрамы, старые рубцы. На правой лопатке татуировка в виде паука.
[/SGN][LZ1]ЭММИ ХЬЮИТ УИЛТСОН, 27 y.o.
profession: гонщица команды "Crips", барменша, наркоманка
[/LZ1]

+1

7

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » when everything's made to be broken