Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Black Sails


Black Sails

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

[NIC]Captain[/NIC][STA]God Save the Queen[/STA][AVA]http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/12/a76f7fb59212c47a6b8ffa5d81cf08e3.png[/AVA]
http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/12/84594f313228ee0f6f2d5980788f34bf.png

ЗОЛОТОЙ ВЕК ПИРАТСВА

Капитан и шлюха.
1720 год. Фрегат Королевства Великобритании бороздит Карибское море в расцвет Золотого Века Пиратства. Капитан ищет капера и страшного предателя короны, чья голова должна полететь с плеч по велению Его Величества. Война за испанское наследство оставила безработными множество американских и английских моряков, которые стали пиратами, а их головы - целью. «Пандора» дважды заходит в порты, чтобы пополнить трюмы и получить информацию. След взят, фрегат на всех парусах идет к Малым Антильским островам, чтобы сжечь дотла черные паруса предательского судна. Ночь, штиль, быстрый ход. И только во сне громким голосом раздается «Свистать всех наверх!»

Отредактировано Chiara Lindqvist (2017-01-20 16:28:24)

0

2

[NIC]Captain[/NIC][STA]God Save the Queen[/STA][AVA]http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/12/a76f7fb59212c47a6b8ffa5d81cf08e3.png[/AVA]

фрегат

http://infoglaz.ru/wp-content/uploads/lineynyy-korabl_4.jpg

История пишется слишком давно, наслоений событий слишком много для того, чтобы хоть кто-то был уверен в их однозначности и верности. Год, месяц, день и фиксированная дата важного исторического конфликта слишком неопределенна, никто не может сказать, когда все началось. Достоверные источники утверждают, что это случилось девятнадцать лет назад, когда умер Карл II. С этого и началась история войны за испанское наследство, но еще долго она не кончится – последствия слишком велики для всей Европы. Те же источники утверждают, что еще шесть лет назад конфликт исчерпан в политической среде, но здесь, в землях подле бушующих вод, ничего еще не закончилось. Возможно, не закончится никогда.
Англия выступила на стороне Священной Римской империи, чтобы воспрепятствовать усилению Франции. Иные решили поддержать союз Франции и Испании. Локальный конфликт перерос в нечто большее, принес множество разрушений и страданий простому люду, когда как высшее общество погрязло в грязных интригах и подлых убийствах. И все же, Утрехтское соглашение положило конец межгосударственным распрям, а Раштаттское изменило баланс сил. Задницы остались на тронах, тысячи людей остались без работы и нашли себя в деле куда более опасном и прибыльном, чем служение Ее Величеству. Корсарство, пиратство, каперство, флибустьерство, рейдерство. Флот Ее Величества потерял множество судов, и вскоре Анна скончалась. На престол сел Ганноверский Георг. Прошло шесть лет с начала его правления, уже миновала Война за французское наследство – прямое продолжение Войны за испанское наследство. Все называют ее Войной четверного союза, в котором помимо Королевства Великобритании была Франция, Соединенные провинции и Священная Римская империя, к коим после долгих колебаний присоединилась и Савойская династия. Английский флот уничтожил Испанский, что эти грязные ублюдки, поощрявшие кровосмешение, заслужили. А теперь разразился финансовый кризис и беззаконие. И только на верных слугах короны держится великая Англия. И враги короны должны быть уничтожены.
Поэтому я здесь, и мой фрегат бороздит воды малых Антильских островов. Враги короны уже близко, я слышу испуганное биение их черных сердец, которые будут вырваны, насажены на кортики. Жалкие ошметки попытаются дать бой, но мы раздавим их в первые же минуты. Сталь скучает по крови, порох в мушкетах стал сырым.
Я думаю только об этом, когда твердо стою на ногах на корме. И все меняется, стоит закрыть глаза.
Итак, моя история. Это произошло семь земных дней назад в одном из портов Карибского моря. Точнее не скажу, вдруг вы захотите туда наведаться. А по окончанию повествования вы обязательно захотите.
Семь дней назад, большой неприятный порт, полный торговцами, пиратами, деньгами и шлюхами. Мы два месяца шли под парусами и были вынуждены пришвартоваться в одном из самых опасных мест в этой части света. Запах смерди и пороха окутал нас, стоило ступить на проклятую землю. Половина команды отпущена на сутки, вторая следит за фрегатом и сменит гулящих через время. Шлюхи, еда, ром и вино – я позволяю им все на суше, ведь на корабле идет служба. Сейчас все, от матроса до капитана, восполняют силы и получают отдых, которого очень давно ждали. Я закрываю глаза на все, что будет происходить. Некоторые могут не вернуться на судно, предать меня – есть такое право. Но никто это не сделает, зная, что за ним вернутся. Найдут и бросят гнить в трюме, как это уже который месяц делают контрабандисты. Впрочем, некоторых особо неразговорчивых мы давно выбросили за борт. Честь и долг – главные слова на моем судне.
Получив жалованье, команда исчезла в толпе, ведомая животными желаниями и инстинктами. Капитан должен соответствовать команде, команда должна соответствовать капитану. Моя первая станция, которую я посещаю с нашим врачом – таверна. Грязная и паршивая, но с хорошим многолетним ромом. Британцы… на нас смотрят как на собак, пока не доходят слухи, с какого мы корабля. Место уступают трое мужчин, но мы говорим им садиться с нами. Считают за честь, кивают и тут же подходит хозяин таверны. Местное наречие просто – мы без труда объясняемся. Да и что тут объяснять? Ром и мясо, больше ничего и не нужно. Проведя достаточное время для опустошения на пятерых трех бутылок, мы выходим и таверны, направляясь в другую. Сбор слухов, информации, разных сортов спиртного. Мой верный товарищ и член команды может пить так же много, потому тоже трезвеет по пути к следующему зданию. Мы не должны быть бдительными, трезвыми и серьезными, просто время еще не пришло. Это всегда случается после захода солнца.
Пьяные громкие песни, буйные танцы на столе, постоянно опорожняющиеся деревянные кружки и глиняные бутылки, крики, драки, перемирие и разбитая посуда. Нас здесь знают, к нам здесь хорошо относятся. Шайка из местных наемников пьянеет куда быстрее и мы буквально раздеваем их в карты. Наступает полночь и подобные питейные заведения полнятся шлюхами, у которых наверняка есть уговор с хозяевами. Вторые этажи наполняются шумом и стонами, некоторые не стесняются и совокупляются в темных углах помещения, звеня монетами. Я с пьяной улыбкой отпускаю доброго друга, который выбрал себе пышногрудую брюнетку, поманив ее небольшим мешочком с золотом. Она столько не стоит, но зачем морскому волку железо, что не может убить при абордаже?
Она сама меня выбрала. Сначала я положила взгляд на другую и уже было собиралась встать, чтобы забрать тело с темной кожей с собой. Но мягкое и сильное касание моего плеча остановило, заставило повернуть голову. Огонь. Огненные волосы, пламя в глазах, тонкие губы в выразительной полуулыбке. И я забыла про всех других, поднимаясь и обхватывая рукой ее тонкую талию. Будучи достаточно пьяна, я не знала, куда именно следует идти. Она сама отвела меня в просторную и чистую спальню парой этажей выше.
Я помню далеко не все, что произошло, и безумно об этом жалею. Некоторые воспоминания болезненно сводят мышцы по всему телу, внизу живота начинает тянуть. Она сидит сверху, по обнаженной груди льется ром. Языком ловлю поток жидкости, пью с ее белой кожи, больше пьянея не от напитка. Руки запутываются в огненных волосах, зубы рвут мягкую плоть. Тело горит, нутро горит, а в ее глазах не угасает пламя. Сладкие, раскаленные стоны льются в уши. И я словно иду в последний бой. Наутро мы расстались, немного побеседовав. Я пообещала вернуться и взять ее с собой в плавание. Обещание, которое никогда не исполню, но я знаю, что хотела бы забрать ее в свою каюту.
И сейчас, засыпая, я вижу лишь языки пламени в божественной красоты глазах, и мысли путаются, как пальцы в огненных прядях.

Отредактировано Chiara Lindqvist (2017-01-20 16:25:17)

+2

3

[NIC]Calipso[/NIC]
[STA]та, что скрывает[/STA]
[AVA]http://savepic.ru/12763733.png[/AVA]
Рыжая женщина в толпе портовых шлюх - босоногая, в странном платье, слишком белокожа. Она довольно приметна, но, в то же время, совсем не запоминается. Стоит задержать на ней взгляд, и глаза начинает невыносимо жечь, а посмотри вы чуть в сторону, и тут же забудете о её существовании. В том порту никто не знает её имени, откуда она взялась и где живет. Или, просто не помнит?
Минуло много веков с тех пор, как тьма разума наполняла сердца людей страхом перед старыми богами. Они забыли. А я? Я помню.
Я помню битву. Небеса разверзлись, орошая землю дождем из крови титанов, прибивая к ней тяжелыми, ядовитыми каплями. Я помню остров. Огигия - прекрасный край, светлый край. Моя тихая тюрьма. Я помню людей. Они, истерзанные крушениями, ступали на землю моего острова раз в столетие, убивая скуку и даря тщетную надежду, а после - уходили. Я помню женщину. Она казалась особенной, украла моё сердце и мою силу, вызволила из заточения и бросила в неведомых землях.
Я помню тысячелетия. Имя мне - Калипсо, богиня забвения и морских глубин, проклятая ненавистью и Олимпом. Дочь Океана, невеста тысячи морей. Желавшая слишком многого, древняя, глупая, наивная шлюха.

Калипсо идет среди смертных тенью - оборванкой без возраста, способной разверзнуть воды морские. Тьма слабости духа гложет её, когда-то вступившую в битву бок о бок с титанами, но сломленную одним обещанием.
Я никогда не покину тебя, - отдается едким шепотом в голове. У этой женщины глаза синего неба, волосы цвета солнечных лучей, и бархатный голос, но совершенно дьявольская улыбка. - Всего одно дело, капля твоего могущества, и мы вечно будем вместе. - Статная женская фигура удаляется прочь, оставляя её в толпе, поднимаясь на корабль. - Не ходи за мной. Жди, я вернусь совсем скоро. - Зрение утаивает от сердца картину нетерпеливого воссоединения на палубе с другим. Калипсо ждет. Десять лет, два десятка, три. Море зовет её, но нельзя. Ни шага с того берега.
Через пол века тело её покрыто землей, горло забито сажей прибрежных кабаков, в волосах грязь, водоросли и ракушки. За ней не придут.
Ей хочется убивать, она ввергает в забвение из прихоти. Тысячи трупов у ног, и это надоедает. Огневолосая дева ещё ходит к берегу каждый день, и в статусе царской наложницы, и в доспехах славного воина. Годы летят, а она так и не ступает в воду, тщась побороть старый запрет. Уже многие воплощения её прихотей похоронены, а она всё ждет. На том месте горят старые города, строятся новые. Черная ненависть губит веру женщине, которой давно нет в живых. Богиня улыбается злобе, встречая объятиями, как ту, что никогда не придет. И душа Калипсо черствеет, покрываясь заскорузлой коркой давней надменности.
Ей не сложно заставить людей не помнить о ней, не уходя прочь с обжитого места, на то она и властительница забвения. Со временем роль местной распутницы въедается в кожу, словно морская соль. Это смешно. Она улыбается, борясь со скукой и безысходностью. Город вокруг давно стал пристанищем всякого рода гнили, в таких краях не случается чудес.
И всё же, её женщина приходит.
Конечно, она просто похожа. Конечно, Калипсо устала, и это ром обжигает бессмертное, но уже почти человеческое нутро. Просто безумие. Просто неистребимое желание.
Но.
Капитан сидит в этом прогорклом, вонючем кабаке, воплоти. Статная, с этим её не женским, ищущим взглядом. И не важно, какая сейчас эпоха.
Это не она. Пальцы сжимают как будто знакомые плечи, цепляясь за остатки живого в истончившейся плоти духа. Старая, уставшая, бессмертная богиня, растерявшая своё могущество и величие, оживает, обретая сходство с заходящимся пламенем.
Это другая женщина. Она приплыла на британском корабле, и местная шваль трепещет перед ней.
Калипсо хочет именно её.  И берет то, что хочет.
Море волнами омывает тело - это руки капитана скользят по белой коже блудницы. Она пляшет огнем в этих руках, роняя раскаленные искры и выжигая свой образ в чужой в памяти. И так продолжается всю ночь.
На утро Капитан легкомысленно дает обещание, ещё не понимая, что оно значит. Шлюха принимает эту ложь с улыбкой, отпуская женщину. Вновь. Только теперь она не обязана ждать.
Слова имеют власть. Даже над богами. Поэтому море так долго было закрыто для неё - слова любимого человека держат пуще оков. Но теперь цепи разбиты, и стихия вновь принимает свою хозяйку. Она приглашена. И пускай вновь не свободна, всё равно вольна принять приглашение.
Не сложно найти корабль, когда воды, в которых он плавает, подвластны тебе. И всё же, она ждет. Семь дней, и на седьмую ночь, по ступеням волн поднимается в капитанскую каюту.
Здесь темно и половые доски скрипят. Её женщина спит, побежденная полуночной дремой, и выглядит так беззащитно, что вызывает улыбку. Норовя не разбудить, Калипсо тихо подходит к ней, садясь рядом и любовно кладя руку на плечо.
- Капитан, вы забыли меня на берегу. - Мягкий поцелуй в лоб - пускай пробуждение будет степенным и приятным, ведь не каждый день на кораблях шлюхи появляются из ниоткуда.

Отредактировано Morgan Addams (2017-02-05 17:59:13)

+2

4

[NIC]Captain[/NIC][STA]God Save the Queen[/STA][AVA]http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/12/a76f7fb59212c47a6b8ffa5d81cf08e3.png[/AVA]
Стоит бояться только огня. Ни одна из стихий не несет столько боли и разрушений. Огонь сулит самую страшную смерть. Мне приходилось множество раз иметь с ним дело. Ожоги заживают дольше самых глубоких ранений. Моя стихия держит фрегат, без намека на боль забирает жизнь и побеждает огонь. Нет ничего лучше, чем идти на всех парусах, чувствовать тяжесть в легких от соленого воздуха и не видеть на линии горизонта ничего, кроме пляшущих волн. Чем больше я стою на корме, тем больше чувствую власть над океаном, который молча помогает, и мы можем распустить паруса.
На «Пандоре» никогда не происходят непредписанные расписанием события. Невиновные не умирают, моряки не голодают, не разжигаются бунты и не случается пьяных и трезвых распрей; рангоут в безупречных белых парусах, каждый кусок дерева чист, каждая железная часть смазана. Гордость флота с соответствующим экипажем. У каждой крысы есть порядковый номер.
Обжигающая печать на челе. Кортик в правой руке, а его жало уже поддевает подбородок, задолго до того, как я успеваю открыть глаза. Левая рука выкручивает запястье, носящее ладонь, что лежала у меня на плече. Никто не имеет права входить ко мне без стука, никто не может проникнуть сюда столь бесшумно, не потревожив чуткий сон. Не человек может разбудить меня касанием, а только ночной призрак.
На «Пандоре» бывало всякое. Пинты пролитой крови, жалкие попытки абордажа, казни через повешенье и дюжиной иных способов, свадьбы без участия церкви и мирового судьи, карточные турниры и честные тренировочные поединки до полной потери сознания. Но на «Пандоре» никогда не было шлюх. И людей, чье присутствие хоть на минуту могло остаться незамеченным. В каждом углу были глаза и уши.
Не имея, что сказать, я смотрю на лицо прелестной шлюхи, вонзая острие кортика в мягкую ткань под нижней челюстью. Ничто не заставляет меня поверить, что сон прошел, что он почти притворен в жизнь. Я долго смотрю на пляшущее пламя в темных зрачках, не замечая всего прочего. Это она, та шлюха, которую я оставила на берегу, в моей каюте. Так не бывает, только не на этом судне.
Ничего не остается, кроме как вспомнить.
Это случилось шесть лет назад, незадолго до того, как скончалась Королева Анна. В неравном, но доблестном бою мы потеряли корабль – средних размеров барк, вместивший в трюмы три сотни испанских пленников, которые так его и не покинули. Все случилось очень быстро – мы и не заметили, как оказались на ничтожном клочке земли с двумя высокими скалами черт пойми в какой части Карибского моря. На третьи сутки без пресной воды начался бред. Нам было легче думать, что это так. Потому что, если все взаправду, то мы обречены.
После захода солнца чудные голоса лили нам в уши свои песни, пробуждая желание ступить в воду, зайти, захлебнуться и уснуть вечным сном. Страшнее было заснуть всем на берегу, и ясно, как с какой стороны дует ветер, что никто не проснется. Мы стали спать днем, оставлять на посту людей, держаться подальше от воды, но ничего не помогало. Через два дня от тридцати четырех осталось только семнадцать. Совсем изможденные отсутствием сна и воды, уже привыкшие к дыханию смерти, мы были готовы зарезать друг друга, чтобы умереть если не достойно, то не от перепончатых лап проклятых тварей. Нас нашли дружественные французы, за небольшой выкуп вернувшие под власть короны девять уцелевших человек.
Сирены. Это, черт дери, были сирены.
В наших краях не принято говорить о богах, титанах и прочей нечисти. Но те, кто сталкивался с чем-то подобным хоть раз, знают, что мифы могут обретать плоть. Все девять человек, что уцелели несколько лет назад, не поддавшись на пение сирен, находятся на борту. Самые преданные и закаленные, готовые ко всему. Я была среди них, и оказалось, что ко всему нельзя быть готовым – особенно к шлюхе в твоей каюте на корабле посреди моря.
- Я оставила тебя ждать, - в унисон словам острие идет вниз, убираю его, как только доходит до верхнего края платья. Выпускаю побелевшую руку из хватки, быстро встаю и неслышно иду к двери. Ключ поворачивается, отодвинут засов. Дверь с еле слышным скрипом отворяется. Постовые не дремлют, ровно стоят на тех же местах, на которых и были оставлены. Короткий доклад и я узнаю, что никто не проходил и не искал меня. Дверь закрыта тем же надежным способом. Я оборачиваюсь, и она все еще здесь. Отказываюсь верить, но мне больше ничего не остается.
- Ты посмела ослушаться, Калипсо. Ставишь меня в неудобное положение. Твое присутствие подорвет дисциплину. Полагаю, морская пучина не поглотит тебя. Как будет с веревкой на твоей шее или с клинком в твоей груди? – капитан должен всегда сохранять лицо перед чем бы то ни было, перед кем бы то ни было. Голос не дрогнул, как и рука, только что державшая шлюху, или все же богиню? Я помню обрывки речи, про море и владычество им, про затопленные корабли и крики сотен людей. Но не все же принимать за чистую монету, верно? Верить можно лишь своим глазам, но и это дается с трудом. Я наклоняюсь и беру ее красивое лицо в свои ладони.
- Как бы мне не хотелось, ты не можешь остаться.
Она сидела на мне, извиваясь языками пламени, изливаясь стонами. Пальцы обжигала лава – влага из ее чрева. Комната душила запахом соли и пепла. Руки наливались свинцом, словно заключенные в кандалы. Грудная клетка трескалась, выпуская резкие и тяжелые выдохи горячим воздухом. Самая страшная битва, самые опасный враг, самая тяжелая ночь. Не пробуждение, ведь не сомкнуты были глаза. Свежий, распутный, новый день. Ярчайшее воспоминание, горящее всеми оттенками пламени, что выжгло образ и имя с внутренней стороны сердечных мышц.
Уйди. И пусть это все наутро окажется забытым сном, ведь шлюха на моем корабле может быть только мертвой.

+1

5

[NIC]Calipso[/NIC]
[STA]та, что скрывает[/STA]
[AVA]http://savepic.ru/12763733.png[/AVA]
Ей странно ощущать себя запертой посреди моря. Волны почти нежно бьют деревянный короб пенными плетьми. Иссушающее пламя терзает изнутри вечно юное тело. Спасение и гибель разделены тонкой, в масштабах мира подлунного, преградой дерева и плоти. Калипсо проклята разоряющей жаждой, и не сможет напиться. Пески времени забили легкие,  даже кровь уже не течет по венам, растертая в порошок киновари.
Она желает зажечь океаны тысячей огней, и чтобы люди поняли всю прелесть несовместимого. Чтобы капитан оценила свою спутницу по достоинству.
Когда-то эта женщина умела соединять огонь и воду, и тогда едва не пал один из рубежей правящих богов. Они обрушили на неё молнии, но воды сотни морей укрыли её. Они высушили океан, а она воспламенила пролитую кровь титанов. Под её ногами камнями рушился облачный край, но ничто не могло навредить деве в алом одеянии. И тогда боги дали ей сердце.
Лучше бы они заключили меня в тюрьму подземья, чем под тем небом. Века, растраченные на скуку и ожидание чувства, на кораблекрушения и тщетные попытки избавиться от гложущей тоски. Я хотела вырвать это сердце из собственной груди, только клеть ребер была слишком прочна. Раз за разом - потери и вновь ожидание. Я стала слишком человечна, сбежав с той обманщицей, уверовав в конец своего заточения. Как наивна я была.
Капитан не понимает. Она так надменна, так очаровательна в своей самоуверенности, и это, поначалу, подкупает. Даже боль в заломленной руке кажется забавной. Даже каменное лицо человеческой женщины. Это развлекает её, настроенную заведомо благодушно к той, что помогла покинуть ненавистную сушу, поселив в сердце отголосок утраченного тепла, искру, разжигающую пламень. Но стоит капитану "Пандоры" ступить за черту, и согревающей огонь приобретает угрожающие очертания губительного и неугасающего пожарища среди волн. Всё начинается тихо.
- Ты думаешь, что можешь указывать мне? - Улыбка стерта с губ кратким росчерком первородной ярости. Седая злоба степенно топчет всё благостное. Нет никакого смысла утверждаться в собственном превосходстве над прекрасным капитаном, что угрожает ей стальной зубочисткой. Она слишком стара, чтобы впадать в бахвальство перед человеком, верно уверовавшим в то, что её может поразить сталь, или веревка на шее. Но простить слова, уже когда-то ввергшие её в пучину отчаянья? Её, сумевшую устрашить Олимп? - Я знала этот мир ещё совсем юным, бесстыдно обнаженным мертвеющей сушей, едва прикрытым морями. В эпоху, безжалостную к богам в той же степени, что и к людям. И ты будешь указывать мне, капитан? Я потопила тысячи кораблей, что были как твой. Желаешь проверить правдивость моих слов?  - Её гнев - не призрак старой надменности, но ненависть к былой слабости, к не отринутым оковам тюрьмы прошлого. Червоточина в древнем сердце, глубокая, забытая рана. Калипсо говорит в спину, говорит в лицо. Говорит, когда руки не уверовавшей вновь касаются её тела, оказываясь холоднее, чем сталь. Она смотрит в глаза, что стали её судьбой. В глаза той, чьей судьбой стала богиня. Затишье хуже бури.
- Ты верно хочешь, чтобы я ушла? - Человеческие души заключены в тела, как свечи в сосуды из влажной глины. Шлюха тянет тонкие пальцы к сердцу капитана, и почти продевает его насквозь. Она внимательна, как зверь, готовящийся к прыжку. Она отрешена, как тот призрак из самых страшных детских снов. Как сирена, доедающая сердце влюбленного моряка. - Ты всё ещё не понимаешь, - хватает легкого толчка, чтобы светловолосая женщина отступила сама - для этого шлюхе совсем не нужна сила. Она обходит статную фигуру кругом, останавливаясь со спины, обнимая плечи легким мороком пустынного миража, шепча голосом, которым она и одарила сирен. Касаясь чужого уха обжигающе холодным дыханием. - Капитан, я не покину тебя. Я слишком долго ждала. Приговор это, или благо - решать только тебе. - Мягкий поцелуй в шею. Богиня слаба. Ей стоит убить девицу, потопить этот корабль, и погрузить мир, что давно забыл её, в хаос и страдания, в войну, какой не видел человек. Убить капитана. Вырвать ожившее, ослабевшее сердце, вслед за человеческим. Обрести всю свою мощь. Ещё один поцелуй в висок. Ещё глоток ядовитого чувства, что смиряет жажду.
- Я люблю тебя, - в ней почти нет лукавства. Украденное оружие вновь вложено в руку капитана. - У тебя есть выбор, есть средство. Ответь мне тем же, или вырежи моё сердце.  - Рыжие женщины приносят беду, говорят люди. В их словах всегда подвох, говорят они. Калипсо улыбается, вверяя судьбу в сильные, но человеческие руки. Если избранная ею дева выберет второй вариант, то расстройство древней шлюхи будет недолгим. Ну так что, капитан - обман, или искренность? Любовь или гибель?

Отредактировано Morgan Addams (2017-03-03 19:17:41)

+1

6

[NIC]Captain[/NIC][STA]God Save the Queen[/STA][AVA]http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/12/a76f7fb59212c47a6b8ffa5d81cf08e3.png[/AVA]
Позволение как высшая форма благосклонности. Говори, я позволяю тебе. Двигайся, держи в руках мою жизнь, считай, что вольна делать все, что угодно. Делай все это с моего позволения. Задавай свои вопросы, которые не требуют от меня ответов, потому что ты толкаешь меня, встаешь, продолжаешь раскрывать свой хорошенький ротик. Но из него не рвется огонь, лишь холодный морской ветер. Ты зла, богиня? Не привыкла к такому обращению?
Я могу и буду указывать тебе, глупая шлюха. Покуда ты на моем корабле. Ты под небесным сводом и сводом моих правил. И могущество, и несогласие здесь бессильны. Ты сама пришла, Калипсо, обрекая себя если не на рабство, то на длинную цепь.
Женщина обходит меня, натянутую струну. И не нужно поворачивать головы, чтобы следить за той, что может просочиться через щели меж половиц. Вся мощь морей и океанов стоит у меня за спиной, там же может и укрыться от бед людских.
И если она может управлять волнами океана, то я справляюсь со своими. Штиль по всем сторонам, но в глубинах неспокойно. Со дна поднимается плотный слой ила, темный, как душа морского дьявола. Это тяжелый груз сомнений. Калипсо говорит правду, все ее истории не вымысел. И не потому, что я верю словам шлюхи, а потому что иначе женщина не могла попасть на корабль. Подкупить экипаж? Невозможно. Пробраться и прятаться в трюме? Исключено. Первое невозможно потому, что жалованье достаточно, но куда больше ценны руки и жизнь, которые могут быть отобраны за предательство с той же легкостью, с которой мы вешаем врагов короны. Второе исключено, потому что женщина свежа и прекрасна, словно только вышла из самых холодных морей. Я не хочу верить, но мне приходится. Ил рассеивается после глубокого вздоха.
Это сильный удар в брюхо, заставляющий согнуться пополам и жалобно пищать. Перед взором темнеет, удается удержаться в том же положении только из-за многолетней выдержки. Будь я чуть мягче, непременно дала бы слабину. Этот голос. Знакомый до самой страшной боли, до сумасшествия, до страха, до желания смерти. Почти бросает в дрожь в первые слова, но сердце покрывается каменной коркой до того, как успевает забиться громче и быстрее. Это сдерживает его, сдавливает, душит. Но грудь все еще спокойно вздымается, руки все еще лежат по швам. И если у меня были сомнения, то сейчас они разбиты, капитулировали с позором. Это голос сирен. И кто им мог его дать, кроме морской владычицы?
Ты можешь потопить мой корабль.
- Но ты здесь, - как приговор, как все разбитые о рифы угрозы. Не ответ на любую из сказанных фраз, а суровая правда. Она могла быть где угодно, получив свободу, но милее всех светлых мест, приятнее морской пучины лишь моя каюта. Это не подкупает, но начинает пугать.
Поздно замечаю касание, как и возвращенную в руку сталь. Забывчивость из-за сладкого голоса сирены.
Любовь для богини ценна, как жизнь для человека. Слова Калипсо льются в уши неестественным, быстрым, но плавным потоком. Оседают где-то внутри и не вымываются, не разбавляются пресными водами. Проникают глубже и соединяются с кровью, текут по каналам, все дальше и дальше. Наконец пробивают каменную скорлупу сердца, пускают свои холодные притоки в еле-теплое озеро.
Медный привкус во рту перебивается солью. Кортик убран в ножны.
Совсем немного времени, чтобы отойти, налить в два жестяных кубка тосканского вина, чуть разбавленного водой. Не мало сил уходит на то, чтобы подойти к женщине и заглянуть ей в глаза. Ты можешь потопить мой корабль, а вместе с ним и более пятисот человек. Но мы все еще на плаву, все еще движемся к своей цели. Значит ли это божье благословение? Может ли быть дело в пылких чувствах морской владычицы? Ее выбор непременно должен льстить, однако я могу чувствовать лишь опасность, обжигающими ветрами веющую от этой женщины. И это подкупает больше ее красоты, больше ее прекрасного тела и больше ее могущества.
- Вина? Могу предложить ром, эль, - протянут кубок, - Ты на моем корабле, Калипсо. И ты будешь слушаться, покуда здесь находишься. Иначе отправишься в свои владения.
Я слишком долго нахожусь в море, даже неизвестное перестало пугать, что уж говорить о смерти, неприкрытой и понятной со всех сторон.

Отредактировано Chiara Lindqvist (2017-03-06 18:25:18)

+1

7

[NIC]Calipso[/NIC]
[STA]та, что скрывает[/STA]
[AVA]http://savepic.ru/12763733.png[/AVA]

Смех распирает грудь, готовый порвать тонкое полотно кожи в алые ленты. Калипсо не может сдержаться, не проронить хоть отголосков этой угрожающей музыки, изнутри бьющейся дикими волнами о ребра телесной тюрьмы. Капитан! Ты или очень хитра, или безумно глупа. Не сделала неверный шаг, не струсила, не оступилась на краю бездны. Не подвела игру к концу.
Воля твоя, капитан, продолжаем.
И богиня подчинится человеческой воле. Только придется ли это по вкусу избранной?
В капитанской каюте становится как-будто ещё темнее, это мрак клубится по углам душами отвергнутых небесами. Скрипит деревянный пол - это скрипят грубо сколоченные доски, на которых качаются гниющие, смердящие висельники. Вино льется в кубки - это в гулких казематах инквизиции вода хлещет мимо воронки, глубоко сидящей в глотке ведьмы. - Будешь проклята! - вопят мертвые грешники, похороненные на дне прихотью древней девы. - Умрешь в страданиях! - шипя, ревниво вторят бледные русалки, и бьются тлеющей грудью о борт, скрежещут когтями по деревянному днищу корабля. Посреди гула бушующего ада, женщина горделиво смотрит в глаза морской дьяволице, и та улыбается ей, почти благосклонно.
Почему ты оттягиваешь неизбежное, смелый капитан? Только твой нож может быть по-настоящему в сердце богини. Только твоя кровь напоит её черную жажду до конца. Только гибель человеческая, в мире всём, и в ней самой, подарит ей истинную, не омраченную радость завершенности. И только её сомнение дарит тебе шанс, что может оказаться проклятием, которое страшнее смерти в пучине.
Калипсо следит, Калипсо выжидает. Её капитан всего на мгновение перестает дышать ровно, пронизанный тихим ужасом.  Чудовищная оплошность, и всё равно -  она слишком хороша для человека. Боги не ошибаются с выбором.
- Отныне - всё, что ты скажешь, - она нарочито покорно принимает кубок из чужих рук и прикрывает им лукавую улыбку. - Ты сделала выбор. Я не наврежу ни тебе, ни твоей миссии. - Превратить вино в воду, или воду в вино не труднее, чем превратить ложь в правду. Для Калипсо границы добра и зла размыты,  а прихоть почти равна чистому чувству любви. Человеческая женщина, которая стоит напротив, даже не подозревает сколь много от неё зависит. Боги - что вечные дети, жестокие и бесчеловечные создания, мнящие игрушкой каждую новую жизнь, что попала к ним в руки. И свою собственную - тоже.
Боги лгут не хуже собственных жрецов.
- Я буду покорна тебе, словно верная жена. Только не гони меня прочь. - Губы шлюхи, смоченные в вине, что в яде, перечат сказанному и вероломно касаются губ капитана. - Все твои мечты, тайные твои желания. Я могу дать тебе всё, что ты только попросишь. - Она шепчет, она льнет всем телом, оставляет пьяные поцелуи на виске и скулах женщины, огнем танцует совсем близко с беззащитной плотью, увлеченная властью страсти. Эта любовь развлекает древнее сердце усталой богини. И она не намерена добровольно отказываться от неё, даже в пользу былого могущества. Как бы несопоставимо это ни звучало.
Слишком долго она носит это сердце в своей груди. Слишком долго ждала.
Только вот, это не означает, что Калипсо станет следовать правилам, или не нарушит собственных обещаний. Всё же, боги лгут, а стихия не подвластна сознанию. Что же взять с богини, воплощающей стихию?

Отредактировано Morgan Addams (2017-03-15 05:53:49)

+1

8

[NIC]Captain[/NIC][STA]God Save the Queen[/STA][AVA]http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2016/12/a76f7fb59212c47a6b8ffa5d81cf08e3.png[/AVA]
- Я не верю ни единому твоему слову, - лживая шлюха. Я не вижу тебя насквозь, но есть несокрушимая уверенность в том, что каждое твое слово гноится смердящим потоком лжи. Ты мать сирен, что когда-то так же сладко лили мне в уши свои песни про вечную любовь и покой. Второе они действительно дарили после страшных мук. Я видела остатки растерзанных моряков, которые были выкинуты уже от усталости и забавы ради. Мы знали, что после сирен ничего не остается. Они съедят тебя с потрохами. И, смирившись, уже готовы были нажраться камней, лишь бы эти твари подавились хоть чем-то.
И голос моей богини льет ту же ложь, но и голос, и ложь в этот раз куда прекраснее. «Пандора» боле не в безопасности, и это хуже самого страшного шторма.
Ты знаешь, как все заливы своих моей, что я никогда ни о чем не попрошу. И целуешь меня, танцующая своим необъяснимым пламенем. Все богини шлюхи? Или только те, чей удел вечно ждать человека? Я чувствую свою власть и значимость, не упиваюсь этим, но знаю, что «Пандора» не пойдет ко дну вместе со мной. Калипсо, ты наглая шлюха, выбрала меня для утоления своих желаний. И скорее ты будешь о чем-то просить.
Женщина не дает мне выпить вина, покрывая лик влажными следами. Большая волна поднимается и падает на меня, маленького человека. Выбивает кубок из рук, я хватаюсь за женщину, как в последний раз. Нахожу ее горячие губы, хватающие мой воздух.
В каюте и правда стало темнее, и эта тьма уже никуда не уйдет. Тогда, на берегу, не следовало быть осторожнее со словами, но проклятый хмель выбивает из верных стражей признания, из отъявленных молчунов слова. Я и подумать не могла, что на суше встречу богиню, которая заберет меня в свой храм. Но совсем не для преклонения.
Дубовая натянутая кожа горит от прикосновений. Богиня не отличается скромностью, малой ее долей. Неудивительно, что наш мир погряз в войнах и вещах столь омерзительных, что слова о них порой застревают в глотке. Вот они, боги, во всей своей красе, со всем своим могуществом лезут в души и постели людей от скуки и неизбежности, появляющейся все от той же скуки. Сами придумали себе жизнь, сами сотворили себе прутья, сами же сидят за ними, за выдуманными запретами. Ждут руки от человека, который значит не больше рыбьих вдов.
Моей богине хорошо, моей богине весело. Я не собираюсь долго ее развлекать, я же всего лишь человек, который нуждается в отдыхе, сне и пище. Поцелуи заканчиваются, пальцы наших рук переплетены.
- Ты остаешься здесь. Наутро никуда не выходишь, - я смотрю ей в глаза, когда руки снимают платье, обнажая великолепную жемчужную кожу, - если ты спишь, ложись рядом, если нет, развлеки себя чем-нибудь, но не смей мне мешать, - я беру богиню за руку и веду к давно остывшей постели. Пусть делает, что хочет, мне же нужен крепкий сон. День грядущий обещает много потрясений.
- Шлюха, - я лежу на лопатках и поднимаю голову, чтобы спросить, - боги спят?

+1

9

[NIC]Calipso[/NIC]
[STA]та, что скрывает[/STA]
[AVA]http://savepic.ru/12763733.png[/AVA]

эхо вернёт зовущим имя твоё. ищут спасенье - накличут беду.

Океан ночью слеп и черен. В какой-то момент игривое настроение покидает Калипсо, и она ложится в капитанскую постель, как белые кости на дно морское.
- Боги не спят. Боятся во сне увидать людей. -
Когда серьёзна она, затихает и бурное море. Боги боятся людей. Хрупких, созданных по подобию, всего лишь копий. Боятся, потому то не верят в них, потому что разочарованы в тех, кто мог стать лучше своих создателей, отравленных кошмарным  могуществом.
Боги жадны до душ человеческих лишь затем, что не имеют собственных. Им бы учиться у созданий своих, но те алчно желают походить на небожителей. Круг замкнут, спасение в недоступном забвении. Калипсо может ввергнуть в беспамятство многотысячные армии, но сама забыться не способна. Застыв в бесчувственном кошмаре, в веках, в проклятии непрошеного бессмертия, рыжая ведьма развлекает себя кострами инквизиции, опоив безвкусным ядом сгорающего в желании всевластия правителя, убивая не мечом, но песней сирены.
Играя нравами и временами. Но никогда -  настоящими людьми.
А капитан сурова, ей явно мнится, что богиня нашла в ней игрушку и отдушину, тогда как та видит в ней лишь ещё одно проклятие. И рада бы шлюха с ним расквитаться, да только не в том удел проклятых богов, утопающих в чумной человеческой любви. Не игра это, но месть озлобленной женщины.
Сомкну над твоим сердцем морской Ад, капитан. Украду твой покой. Я хочу твою жизнь, и мне не хватит одного лишь глотка, - вот моя правда. Стоит отвлечься на короткий людской миг - моряк с золотом кудрей уже в удушающем плену Морфея. Богине остается ждать утра, но так ли фатально это ожидание, в сравнении с одиночеством тягуче гиблых лет? Безусловно.
Шепот крови в хрупком, но теплом сосуде, скрасит время до рассвета. Игра лунного света и ночных теней на грубовато красивом лице - утешат её скуку. Близость беспокойных вод морских - напомнит правде собственного начала. Она тут не по собственной воле, опять и вовек. Без права на передышку, как столетия до - в бесконечно длящемся, подробном, сводящим с ума мире.
Безликая ночь шепчет пленнице о спасении, словно глупой русалке - о ноже и пене морской.
- Что изменится, Нюкта, из плена в плен, и сама ты ходила. По нраву тебе пришлось?
Нет ответа. Нет ответов. Не то место для сна выбрал капитан - подле богини вод. Теперь она будет петь, каждую ночь. Петь, чтоб утянуть с собою на дно, чтобы забыл бравый моряк о всём, кроме любви выжигающей. Хуже смерти будут её колыбельные.
- Задохнешься во мне.
Утро будит человека и заканчивает тихую песню рассветными лучами. С подозрением солнце глядит в бойницы, подозревая в дщери глубоких вод преступницу. Но капитан жив.
- С пробуждением.

Отредактировано Morgan Addams (2017-07-10 21:10:57)

0

10

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Black Sails