Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » у каждого своя ложь


у каждого своя ложь

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

10.01.2017 | АНТИКВАРНАЯ ЛАВКА САБРИНЫ

Guido Montanelli & Adam Shepard
http://s5.uploads.ru/jwLlX.jpghttp://s8.uploads.ru/5TIju.jpg

Ограбление в антикварном магазине. Сабрина обращается за помощью к Адаму и просит его приехать. Произошедшее не остается в тайне и от Гвидо. Теперь главе семейства на пару с Адамом придется искать виновников. Вот только что делать, когда за всем этим стоишь ты сам?

+2

2

Человек, которым двигает жажда мести, способен на самые подлые и грязные поступки, лишь бы получить то самое душевное спокойствие, и с насытившейся улыбкой на лице сказать: "теперь мы квиты". Монтанелли тем летним днем совершили огромную ошибку,  не стоило им заходить так далеко в своих играх с огнем. "Адам" - плюшевый щенок лишь до тех пор, пока не тронут его стаю и не отберут косточку из-под носа, тогда он превращается в дикого степного волка, который готов перегрызть обидчику горло. У каждого имеются свои потемки души, которые люди, как правило, тщательно контролируют и скрывают, и не дай бог узнать мои. На пути к своей цели я превращаю в пыль все, что попадается мне под ноги, не брезгуя никакими методами воздействия - будь то страх, боль, насилие или ложь.
-Заказ выполнен, - в комнату заходит Майк и бросает передо мной на стол телефон с сообщением от связного. -Парни все сделали тихо, элегантно, профессионально, как ты и просил. Товар уже лежит в нашем запасном гараже. Адам, это не мое дело, конечно, да и когда ты кого слушал, но ты уверен, что организовать ограбление магазина девчонки было хорошей затеей? Просто если мистер Монтанелли на тебя выйдет, то в этот раз тебя пристрелят в любом темном переулке. Вообще, без лишних разговоров и выяснений отношений.
Мы торчим весь день у меня в квартире с пивом и голыми бабами по телевизору на заднем фоне, перебирая накопившиеся за месяцы моего отсутствия документы, руки до которых дошли лишь сейчас. Налоговая решила с началом нового года устроить внеочередную проверку мелких предпринимателей, и "FarAway" оказались в списках кандидатов. Не то чтобы налоговая удосужилась прислать письмо с уведомлением - они любители сюрпризов и неожиданных визитов, но мой информатор всегда предупреждал меня, если государство снова начинало мною интересоваться. К их появлению все бумаги должны быть в идеальном порядке, на каждый автомобиль иметься официальный договор, деньги сходиться с итоговой суммой, а доходы соответствовать возможностям. Бухгалтера у меня не было, потому что я никому не доверял проведение всех реальных и не реальных сделок по бумагам, кроме себя самого и моей правой руки. И это создавало каждый раз такую головную боль, что хватало на год вперед.
-Май, - прозвище парня, от которого и пошло позже имя "Майкл" и его вариации, в то время как на самом деле по документам он звался Иеремия Дэвис. -Мы с тобой продумали все до мелочей и просчитали все пути отступления. На продажу пойдет картина Караваджо, винтажный браслет из золота и китайский фарфор. Заработанных денег нам с тобой хватит для планируемого расширения, да и как раз пронюхаем ситуацию на черном рынке. А остальное вернем моей так называемой жене. Меня никто с краденным не видел. Так ведь? Связной меня знать не знает, а исполнители тем более. За всем этим стоит некий "Орел", а кто он такой - никто не слышал. Не паникуй, брат. Вот увидишь, Монтанелли еще отсосут нам. И это будет лучший минет в нашей жизни.
На экране моего мобильного высвечивается "Сабрина", и комнату разрезает ремикс "O'Fortuna" Карла Орфа. Майк бросает на меня многозначительный взгляд, мол следующий звонок будет от Гвидо, и удаляется на кухню. Он знает правила и то, что я не люблю, когда кто-то присутствует при моих разговорах. Информацию, которая имеет значение для него, я и так всегда предоставляю.
-Шепард, если ты сейчас не пьяный в хлам лапаешь какую-нибудь телку в туалете, то можешь быть хоть раз в жизни полезен? Считай это супружеским долгом, - голос по ту сторону звучит без особого энтузиазма, словно сам факт необходимости разговора со мной уже был ей неприятен. -Позвонили парни из Сынов, они видели в моем магазине людей, когда проезжали. Я им сказала, что это некий помощник, но я-то знаю, что магазин должен быть в это время уже закрыт. Надо съездить.
-И что мне за это будет? Как будешь свой супружеский долг возвращать? - я еще долго буду помнить Рождество и костюм Санта-Клауса. -Ладно, тебе повезло, и сегодня я полностью в твоем распоряжении. Встречаемся на месте. Только не смей лезть туда одна, а то придется потом еще ненароком мозги от стен отмывать. 
Накидываю на плечи пальто, достаю из стола ключи от автомобиля и ствол (надо же создавать видимость деятельности), проверяю документы и уже на выходе из квартиры сталкиваюсь с Майком.
-Закончи пока с документами, а то эти твари из налоговой потом всю душу вытрясут. И не смотри на меня так. La fortuna aiuta gli audaci, - в последнее время у меня появилась привычка выражаться на итальянском. -Мышка повелась на сыр и оказалась в ловушке. Заодно гляну на результат работы парней.
-Ты стал слишком много времени проводить с этим рассадником мафии, друг, -парень качает головой и захлопывает за мной дверь.
В чем-то он прав. Я и раньше с особым рвением подходил ко всем вопросам, которые касались семьи Монтанелли, но последние полгода они стали моей одержимостью. План с ограблением делался не один день, я вынашивал его с той злополучной ночи в Стоктоне, когда столкнулся лоб в лоб с Сабриной. Именно наш разговор на пьяную голову натолкнул меня на мысль об антиквариате. Дело оставалось за малым: подобрать день, найти специалистов и не допустить, чтобы хоть что-то указывало на мою вину. С последним было сложнее всего, но, учитывая, что Саб набрала мой номер, с меня априори сняты все подозрения.
Вечерний город практически пуст, и я доезжаю без пробок и задержек, паркуясь неподалеку от автомобиля Сабрины. Девушка уже стоит, облокотившись на капот. Зажимаю между зубов сигарету и выхожу на улицу, осматриваясь. Ребята молодцы, даже стекла не стали бить, сделали все аккуратно.
-Чего тебе в машине не сиделось? С виду все спокойно, давай ключи, я проверю,- забираю из ее рук ключи.
Достаю ствол и снимаю его с предохранителя, подходя ближе к витрине. Конечно, мне не страшно, ведь я знаю, что товар уже вывезли и спрятали, а наемные работнички тратят мои же деньги в каком-нибудь кабаке неподалеку. Поворот ключа в замочной скважине, щелчок, скрип распахнувшейся двери, но сигнализация не срабатывает. Видимо, парни отключили всю систему, чтобы не поднимать шум.
-Я осмотрю помещение, оставайся на улице, если что, то в садись в машину и уезжай, - в магазине творится полнейший беспорядок, и я едва сдерживаюсь, что не выругаться.
Ну какого хрена было громить все на своем пути? Если уже зашли тихо и спокойно, то также аккуратно возьмите то, что заказали и свалите. Либо эти два идиота были любителями спецэффектов и красивых представлений, либо ничего не смыслили в антиквариате, и поэтому перевернули тут все в поисках нужных вещей из списка.
-Все чисто, никого нет, но в магазине царит полный бардак. Если это не твои попытки перестроить все по фен-шуй, то там определенно кто-то был, - я все еще сжимаю пистолет и всматриваюсь в темноту улицы, откуда доносится рев приближающегося автомобиля, и свет фар на секунду ослепляет меня.
Черный Хаммер, который в данной ситуации может принадлежать лишь одному человеку, останавливается в десяти сантиметрах от нас. Дверца хлопает, и к нам выходит Монтанелли-старший.
-Гвидо, - процеживаю я сквозь зубы в знак приветствия и слегка киваю.

Отредактировано Adam Shepard (2016-12-22 11:26:34)

+2

3

Новый год начался стремительно и бодро... три дня назад его чуть не застрелили; буквально пару часов назад - ему предложили одно дело, предполагающее взаимодействие со Стоктоном и тамошней тюрьмой, доставив в подарок и тех черномазых, кто тыкал в него пушкой эти самые три дня назад, затем этот звонок, заставивший его буквально сорваться обратно в черту города. Как будто 2017-ый только и ждал того, чтобы наступить, чтобы начать подбрасывать задачи, переходящие из внезапных в срочные, и из срочных затем - в важные... постоянно что-то происходило. И наверное, это может стать и причиной для стресса, но такие вот беспокойные периоды - от них тоже никуда не деться, и это тоже неотъемлемая часть их бизнеса, время от времени - происходит что-то, иногда - происходит сразу много чего; но это не даёт им "застояться", не даёт воде в той "реке", где они живут, превратиться в болото. Даже если водоём этот их окрашивается иногда чьей-то кровью... конечно, немаловажно и то, чтобы он вовсе не приобретал цвет перманентно-красный. Став непригодным для жизни.
Гвидо ощущал этот запах - движения, какой-то активности, этот привкус на губах - привкус драки, но то был и привкус жизни тоже. Он был постоянно на ногах и постоянно направлялся куда-то, голова была чем-то занята всё время, и это выматывало, разумеется, это давило - но и определённым образом, это нравилось, это был адреналин - его определённый сорт, и чувствовать его приток Монтанелли не разучился - он был ещё не настолько старым, чтобы желать покоя каждую минуту своей жизни, ему ещё нужно было это движение - и порой, как раз его и недоставало в спокойствии. Он никогда не был рисковым человеком, не любил риска на пустом месте, не являлся искателем приключений, но - Гвидо определённым образом нравилось... просто делать что-то. Стремиться к чему-то.
И та активность, что происходила - отчасти, была им спрогнозирована, отчасти - им и спровоцирована; он начал наводить порядок на территории - она, естественно, пришла в движение, она начала меняться. Одной из таких перемен был ломбард, который они подняли с Сабриной - и это спровоцировало новые перемены. И о безопасности Монтанелли-старший тоже не мог не позаботиться, частью этого соглашения были и "Сыны", предупредившие их с дочерью, что происходит что-то неладное... опасность того, что лавочку кто-то может попытаться ограбить - было одной из первых и главных мыслей Гвидо; но - он не думал, что кто-то вздумает это сделать так скоро. Что-то кто-то осмелится это сделать - зная, кому бизнес принадлежит... хорошо, что Сабрина была в порядке. Это даёт небольшое преимущество налётчикам - Монтанелли примет во внимание, что его дочь не пострадала, но это не значит, разумеется, что им можно рассчитывать на полное снисхождение...
Высветив Адама фарами в вечерней темноте ещё на подъезде, Гвидо нахмурился - узнать кого-то с такого расстояния и из салона автомобиля было непросто, но его фигура, что называется, примелькалась. Адам... вот кто был чем-то, что выбивается из определения "порядка", хотя, нельзя и тоже не учесть было того факта, что его дочь относилась к нему по каким-то причинам хорошо, да и на Рождество он повёл себя, как достойный человек, что, в общем, значило немало. Уголовник и отморозок - на самом деле, далеки от синонимов. Для Адама слово "семья" оказалось не настолько пустым звуком, как он хотел показывать - в общем-то, стоило это уважать. Да и в принципе, у него был авторитет на улицах - считаться с этим тоже стоило. Хоть и не то, чтобы Монтанелли был несказанно рад его возвращению в город - но... может, выйдет что-то толковое. Если он и дальше будет вести себя толково.
- Адам... - отзывается Гвидо, хлопнув дверцей Хаммера (чуть сильнее, чем делал это обычно), и возвращает ему этот кивок головой. Руки не протягивая - но это как-то оправдывал жест навстречу дочери, которую Монтанелли собирался в знак приветствия и поддержки обнять. - Ты бы пушку убрал, тут, по-моему, уже не в кого стрелять. - поцеловав дочь, добавил только, взглянув на него через её плечо. Пистолет в руке Шепарда его нервирует, по ряду вполне понятных причин, но и случайным прохожим доверия молодой человек с оружием в руке тоже доверия явно не внушит... не хватало только полиции здесь. Нет уж, хотели бы воры иметь дело с полицией - не портили бы сигнализацию, а раз сделали это - значит, взяли на себя риск встретиться с самим Монтанелли, без всяких посредников со значками. - Так что произошло, что украли? Никто не пострадал? - взяв дочь за плечи, чуть отстранив от себя, слегка наклонившись, глядит в её лицо. Прямо, серьёзно, немного тревожно - но эта тревога, которая соседствует с уверенностью. Напряжённая, не та, что способна принести страх и панику с собой. - И что здесь делает Адам? - спрашивает тише, но не так, чтобы Шепард не имел возможности расслышать. Ладно, он понял, что с Сабриной они, как ни странно, подружились - но чтобы настолько близко, чтобы пользоваться его помощью, ещё и в такой момент?.. Это было как-то странно. И присутствие Адама тут - странно.

Внешний вид

+2

4

Майк, конечно, предупреждал меня, что стоит ждать звонка Гвидо, но то что тот, не заставив себя долго ждать, предстанет передо мной, словно тень отца Гамлета, я как-то не ожидал. С моей стороны было слишком легкомысленно полагать, что Сабрина решит разобраться во всем, не вмешивая сюда свою семью. Ломбард-то косвенно и бизнес ее отца тоже. И одно дело изображать из себя невинную овечку перед взволнованной девушкой и совсем другое - перед таким стрелянным воробьем, как Гвидо. Опыта у того будет побольше моего и Саб вместе взятых, да и в людях старик разбирается, иначе бы его уже давно окружили сплошные предатели, завистники, шпионы и трусы. Необходимость снова делить с Монтанелли площадь размером с квадратный метр меня напрягает, и я вынужден бороться с волнением и злостью, изо всех сил стараясь не показать ни одной мышцей лица, что мне есть что скрывать. Актерскими навыками я никогда не был обделен, к тому же уверенность добавляет то, что я единственный из присутствующих, кто в курсе реального положения дел.
-Береженого бог бережет, - поймав взгляд Гвидо, все-таки убираю пистолет в карман. Спорить из-за такой ерунды, как ствол, совсем не охота, да и понятное дело, что стрелять тут не в кого. Разве что в человека, при виде которого у меня сводит скулы от ненависти, но это был бы слишком скучный и простой ход. Рождество, которое мы провели все вместе - большой, почти итальянской, семьей, прошло даже слишком гладко и спокойно. Конечно, я не мог не заметить, как Монтанелли с трудом сдерживал смех при виде меня в костюме Санта-Клауса, и этот образ мне будут еще долго припоминать - спасибо Сабрина, но в целом я смог немного расслабиться и получить удовольствие от всего этого празднования. Гвидо, к которому я, как бы мне того не хотелось, всегда питал уважение, даже начал (или начал бы) вызывать у меня какую-то симпатию, вот только воспоминания об их с Лео налете на мастерскую и переломанные кости слишком врезались в мою память.
-Папа, спасибо, что приехал так быстро, - Сабрина обнимает отца в ответ и целует в щеку. -Мне позвонил один из ребят Сынов. Сказал, что в магазине вроде бы как кто-то ходит. Что они видели какую-то машину неподалеку. Чужую. И слышали шум. Мы были рядом и приехали как смогли. А там все видите ли "по-фэншую" успели расставить.
-Я проверил быстро помещение, там, конечно, уже никого нет, - я вклиниваюсь в разговор, чтобы прояснить ситуацию. -В магазине царит полнейший хаос, будто стадо коров прошлось, но при этом забавно, что сигнализацию они отключили так профессионально и замок вскрыли, либо у них копия ключей была. Я-то больше по части машин, а в обычных дверях не особо шарю - взломано там что-то или нет.
Я наблюдаю за реакцией Гвидо, пытаясь разглядеть на его лице хоть какое-то отражение его мыслей. Бесполезно. Разве что тревога за дочь, да и общее напряжение чувствуется за милю, словно мужчина ожидает что-то нехорошее, но еще не знает, из какого угла должна исходить опасность. Мне это чувство, которое буквально въедается под кожу, тоже прекрасно знакомо. Иногда мне кажется, что я этом состоянии надвигающейся опасности живу все время.
-Все хорошо, папа, не переживай, Адам приехал сразу следом за мной. Меня в тот момент не было. Я направлялась к Адаму. У нас еще не законченные дела остались..., - телефон Сабрины время от времени вибрирует, и лицо девушки становится напряженно-задумчивым. -Я позвонила Адаму. Он любезно согласился проверить. У тебя забот полно...  Не Лео же мне каждый раз дергать. Шепард! Убери эту самодовольную ухмылку с лица и не обольщайся особо.
Вопрос, что здесь делает Адам, интересует меня не меньше, чем отца Сабрины. Понятное дело, мы с ней достаточно сблизились (насколько это в нашей ситуации возможно), но я был готов отдать палец на отсечение, что она скорее заткнет свою гордость и побежит к брату, чем попросит меня о помощи. Мне нынешний расклад только на руку, учитывая, что весь мой план по уничтожению Монтанелли построен как раз на доверии Сабрины ко мне.
-Просто не мог отказать в помощь столь очаровательной девушке, - решаю упустить более пошлые шуточки и супружеский долг в присутствии Гвидо, все-таки некрасиво при отце, который даже не в курсе, что дочурка-то у него уже замужем. -Ну зачем-то же сюда приходили? Саб, надо бы как-то действительно посмотреть, не пропало ли что. Я думаю, что твой отец, как и я, помнит от силы лишь пару тройку вещей. Ты же наверняка знаешь все товары в ломбарде наизусть.
-Что пропало? У меня только часть каталога сделана. Я еще не всю инвентаризацию провела. Только то, что успели завезти сюда. Хорошо хоть не все.., - Сабрина достает из машины папку и протягивает Гвидо. -Пап, проследи, чтобы этот ничего там не поломал и не разбил. Мне надо отлучиться. Надо съездить срочно в гости к маме. У нее важные гости. С одним из них мне надо кое что обсудить...
Девушка целует отца на прощание в щеку, бросает на меня предупреждающий взгляд и уезжает. Мы остаемся наедине в темноте улицы со взломанным ломбардом, беспорядком и обоюдной неприязнью.
-Так и будем сверлить друг друга взглядом или попытаемся хоть как-то разобраться во всем этом, пока следы еще свежие? - не дожидаясь, отправляюсь обратно в лавку, зная, что Монтанелли не оставит меня тут без присмотра. -Странно все как-то, тебе не кажется? Ломбард только-только открылся, вряд ли Сабрина успела бы настолько засветиться. Да и фамилия больно говорящая. Нужно быть полным придурком, чтобы так смело соваться на чужую территорию.

Диалоги и действия согласованы с Сабриной.

+2

5

Само собой, Гвидо сейчас напряжён - да и кто бы был расслаблен в такой ситуации? Но ожидать чего-то нехорошего уже поздно, в том-то и дело - что всё, самое страшное, что могло бы произойти, уже случилось, их уже обокрали, и дёргаться на каждый шорох уже поздно, как и размахивать оружием - внутри уже никого нет, осталась только вскрытая дверь, испорченная сигнализация, да, в лучшем случае, какие-то следы выноса... и естественно, в полицию никто из Монтанелли звонить и не подумал, да и на то, что подобное предложение поступит от Шепарда - тоже, в общем-то, никто не рассчитывал. Дело даже не только в том, что часть вещей в ломбарде - уже вполне может оказаться краденными, и не только в том, что это вообще такое - сотрудничать с полицией для людей их круга, ещё есть и такой аспект - если начнётся расследование, то все вещи могут резко перестать быть собственностью заведения и превратиться в улики, что уже означает - что они станут собственностью полицейского управления, и как скоро их вернут, да и вернут ли вообще... с учётом-то того, что эти самые вещи повидали на своём веку, опять же. Нет, полиция им сейчас - не друг. Не в виде официальных расследований, во всяком случае. Да и наказать воров Гвидо предпочтёт не по писанному на бумаге закону, конечно - что сделать будет сложнее, если их с ним разделит решётка.
- "Сыны" их спугнули, похоже... - в очередной раз за столь короткий промежуток времени оглядывается в сторону ломбарда. Жаль, что байкеры не поступили смелее в этот момент; впрочем... они могут помочь с поисками воров в будущем, им с магазина вообще-то не за просто так перепадает. Хорошо хоть, что вынесли не всё - хотя надо ещё взглянуть, что именно пропало, а что-то могло в процессе и пострадать так, чтобы потерять товарный вид. Надо было бы взглянуть туда, в общем... - Что хоть за машину они видели? - обычно воры склонны пользоваться автофургонами, достаточно вместительными, но небольших габаритов и юркими - хотя если бы Гвидо хотел бы прикарманить что-то одно, или пару вещей, небольшого размера, чтобы не было проблем с тем, чтобы всё разместить - воспользовался бы, пожалуй, чем-то ещё менее приметным и более скоростным...
- Дела?.. - переспросил, вопросительно переведя взгляд на Адама. Что у них за дела такие появились - уж не его ли она и подключает к "антикварному бизнесу"?.. Вообще-то, после Рождества - Гвидо даже и не удивился бы; что хуже - не мог сказать, хорошо это или плохо, стоит ли доверять Адаму, или и не стоит. Одно Гвидо за себя знал твёрдо - Шепарду он позволял действовать только потому, что Сабрина к нему хорошо относилась, и по каким-то причинам он был её другом. Что приводило к другой параллели: расстроить дочь Монтанелли Адаму будет вполне достаточно, чтобы за ним снова пришли и её брат, и её отец. На этот раз уже больше, чем по "деловым" вопросам...
- Лео, вообще-то, как раз стоило бы в курс поставить...
- причём первым же делом. И до сих пор стоит. Он тоже вращается в мире, где крутится немало ворованного, и навести какие-то справки он тоже вполне может, в итоге где-то то, что пропало из ломбарда, всплывёт - или кто-то просто даст наводку на тех, кто мог бы это сделать, а дальше всё будет несложно - Монтанелли не коп, ему ордер на обыск получать не нужно. - Не подхалимничай. - коротко бросил Адаму, переведя взгляд вновь на дочь. Не до обмена любезностями сейчас, хоть в прямом, хоть в переносном смысле этого слова. Гвидо протянул руку, принимая от Сабрины папку, хотя и не думая, что перечень, тем более незаконченный, сильно поможет - так что и заглядывать в неё сразу не стал, в предметах искусства или антиквариата он разбирался хуже, чем дочь, а что изначально находилось в магазине - действительно не очень хорошо знал. - Вот за это я могу тебе ручаться... - усмехнулся. Или чтобы Шепард не прикарманил что-нибудь ещё в процессе, воспользовавшись положением... - Что, сейчас?.. - какие-то важные гости - ещё более важные, чем те, что уже у них в ломбарде "погостили"?.. И всё у молодых получается срочно... - Ладно, езжай. Только не давай матери повода подумать, что что-то случилось. - поцеловал дочь на прощание, давая возможность уехать. Не хватало только, чтобы и Барбара начала переживать - да ещё и по такому поводу... вовлечённость Сабрины в это её матери определённо не по нраву; хотя, с учётом того, что многие поступления на всякую благотворительную и прочую чепуху под её началом идут именно от этого - Гвидо с каждым годом всё больше на это хотел плевать. Их дети становились взрослыми, и им давно было решать самим.
- Обожди. - отозвался Гвидо, открыв дверь своего автомобиля и забравшись в салон - через пару секунд темноту разрезал луч добытого из бардачка фонарика, затем погас, снова зажёгся и снова погас - Монтанелли проверил батарейку. Хотя в этом не было особой необходимости, фонарь был из числа профессиональных, не разряжавшихся на пустом месте, как китайское барахло, и размеров довольно внушительных, как и весом - подобными охранники и полицейские пользуются. И светят они гораздо ярче - притом, что свет не рассеивается по сторонам, а выхватывает область чётким пятном. - В том-то и дело, что-то тут странно. Отключить сигнализацию, взломать дверь - работал-то явно не полный придурок... но повадки у него притом дилетантские. Смотри, какой бардак устроили. - высветил помещение, бегло оглядывая перевёрнутые стеллажи - как будто и действительно, разрушили больше, чем украли. - У меня такое ощущение, что искали что-то особенное... - но переступать порог Монтанелли пока не стал, переведя луч фонаря на дверной замок, склонившись, изучая. - Я-то как раз немного понимаю в том, как вскрыть входную дверь... не то, чтобы очень хорошо, конечно - эту бы вряд ли вскрыл. - это и один из показателей, по которым Гвидо её поставил - значит, средней руки специалист уже не вскроет. Учитывая, что ломбард - место вообще серьёзное, входная дверь была соответственной; учитывая, что заведение открылось недавно - дверь, как и сигнализация, были новыми. - Обычно человек, которому незнаком замок, который он открывает, не ведёт себя уверенно - он посмотрит на скважину, может даже не в первый раз попасть туда ключом... а если работает отмычкой - и тем более, может оставить следы, царапины на самом замке, например. У скважины. - замков было несколько. Приблизив лицо, Гвидо начал внимательно осматривать каждый... - Принеси лупу, на прилавке должна быть. Если её не украли или не разбили... - был набор увеличительных стёкол, вообще-то - неизменный атрибут любого оценщика. Но сейчас трудно говорить о сохранности чего-либо... Интереснее даже, чем замки, для Монтанелли была сигнализация. Впрочем, всё по порядку...

офф: попробуй сам написать, были ли следы какие на замках и сохранилась ли вообще лупа в здании

Отредактировано Guido Montanelli (2017-01-07 08:44:26)

+2

6

Насколько мне известно, антиквариат является не самой сильной стороной старшего Монтанелли. Хотя ему и не требуется разбираться в живописи или украшениях, чтобы вести дела и помогать бизнесу дочери. Когда у человека денег куры не клюют, то он всегда может нанять кого-то, кто справится с работой куда более профессионально и компетентно. Каждый должен заниматься своим делом. В данной ситуации для меня это лишь очередной плюс, потому как попытка игры в детектива с каким-нибудь заядлым антикварщиком стала бы для меня роковой ошибкой. Сабрину в расчет я брать не буду: мы так много времени и сил тратим на попытки вывести друг друга из себя, ссоры, перемирия и развод, что бдительность девушки становится все слабее и слабее.
Гвидо окликает меня, когда я уже переступаю порог лавки, и я оборачиваюсь, замирая, как статуя в музее. Мужчина лезет в салон автомобиля и возится несколько секунд в поисках чего-то. На короткий миг мою голову пронзает мысль, что Монтанелли решил  избавиться от меня и раз и навсегда. Ладонь непроизвольно ложится поверх пистолета под одеждой, чтобы в случае чего быстро среагировать. В следующий момент темноту улицы разрезает яркая вспышка света, и я вынужден прикрыть глаза, теряя бдительность. Когда свет снова гаснет, я еще некоторое время щурюсь, всматриваясь в силуэт мужчины, пока тот не подходит ближе. В руке у него совсем не ствол, как я ожидал, а фонарик, явно из числа профессиональных. Я облегченно выдыхаю и чувствую, как от затылка по шее стекают капельки пота.
Гвидо коротко освещает помещение, которое выглядит еще более разгромленным, чем мне показалось сначала, но заходить не спешит. Внимание итальянца привлекает входная дверь. Конечно, сначала стоит разобраться, вскрыли ли дверь или открыли своим ключом, потому что второе в корне меняет ситуацию, и подозрения в таком случае могут падать на своих же. Сам я не стал рисковать и делать дубликат ключа, хоть и подходящая для этого возможность у меня была, так что, если эти горе-работники и раздобыли ключи, то исключительно через свои каналы. Дверь-то вроде ставили недавно, может у них и вовсе связи с продавцами. Иногда мне кажется, что в Сакраменто все связаны друг с другом тем или иным образом. Как правило - не самым чистым.
-Не уверен, что тут можно что-либо найти, но я попытаюсь, - я освещаю себе дорогу экраном смартфона, стараясь не навредить драгоценным вещам еще больше. -Упс... Если ты имел ввиду комплект увеличительных стекол, то о большей части из них можешь уже забыть. Погоди, кажется, одну нашел.
Лупа на прилавке отражает свет от экрана телефона. Вспоминаю, что Саб пользовалась ей как-то, когда я заскакивал к ней в магазин по поводу очередных бумаг. Она тогда как раз изучала тот самый винтажный браслет, который сразу бросился мне в глаза. У меня на дорогие вещи нюх.
-Посвети мне, - возвращаюсь к Монтанелли и присаживаюсь на корточки напротив замка, поднося лупу ближе. -Видишь? Вот тут несколько царапин, но совсем неглубоких, как-будто специально сделанных.
Поверхность вокруг нижней скважины действительно слегка повреждена, но на следы взлома, насколько я могу себе это представить из фильмов и слов итальянца, что-то не слишком похоже. Я приближаю лупу к следующему замку, в глаза бросается тот же самый "почерк".
-Больше напоминает работу ключами... Что думаешь? - заканчиваю с последней скважиной и отдаю лупу Гвидо, чтобы тот для достоверности глянул сам. Мне-то он небось до сих пор не шибко доверяет.
Пока мой так называемый тесть заканчивает с входной дверью, я поднимаюсь на ноги и подхожу к охранной сигнализации. Еще до того, как я сделал заказ на магазин, я немного изучил все лазейки, и первым делом, конечно, систему безопасности. В отличие от замков, в сигнализациях я разбирался хорошо. Принцип работы тут был такой же, что и на автомобилях, а с ними я имею дело ежедневно и справляюсь даже с навороченными защитными устройствами.
-Хотел себе в мастерскую и подпольный гараж такую же забабахать, - я осматриваю контрольную панель и датчики передвижения. -Теперь начинаю сомневаться.
Монтанелли явно не пожалел денег на сигнализацию в магазине, но на каждую задачу найдется свой умелец. В моей команде есть паренек, который способен обвести, кажется, любой компьютер и любую технику вокруг пальца, а в наши дни таких вот гениев становится все больше. Банковские счета вон взламывают только так, что уж говорить о какой-то двери.
-Кому ты так дорожку перешел? - нахожу рукой выключатель и щелкаю несколько раз, но, как и предполагалось, не срабатывает. -У меня ощущение, что весь этот погром не больше, чем просто спектакль, чтобы запутать следы. Такие люди, как правило, специализируется в чем-то одном. Телевизоры вытаскивают или ювелирки грабят, или, как тут, антиквариат. Я веду к тому, что перед тем, как идти на очередное дело, они сначала изучают, что им надо и хватают не все подряд. К тому же, чтобы тырить антикварные вещи, необходимо иметь хоть какое-то представление об этом. Я же не лезу в компьютеры или драгоценности, если пятнадцать лет занимаюсь машинами. Или ты, например, стал бы промышлять чем-то, о чем понятия не имеешь?

+2

7

Наверное, со своей маленькой игрой в криминальных следователей, выглядели они с Адамом довольно подозрительно; ломбард, впрочем, место и по определению своему - подозрительное, мутные маргинальные личности вокруг него - скорее закономерность, чем редкость, да и расстаться с какой-то из своих ценных вещей (или просто - вещей) за наличные деньги - у такого всегда должна быть какая-то веская причина, и чаще всего - случай это скорее экстренный, стрессовый. И если полицию никто не вызвал сразу, заметив внутри воров, - это ведь Сыны Анархии им сообщили, что внутри кто-то лазит - то, увидев, как один из хозяев копается в том, что осталось, тем более вряд ли кто-нибудь пошевелится...
В антиквариате и ценных предметах Монтанелли разбирался и действительно хуже дочери; предметы искусства, все вот эти хрупкие и дорогие вещи, красивые редкие вещи, чтобы зарабатывать на них - нужна определённого сорта выдержка: нужно дождаться кого-то, кого этот предмет заинтересует, достаточно, чтобы выложить за него круглую сумму, но до того момента - этот самый предмет может годами ждать своего часа, иногда так долго, что и его стоимость вырастает сама собой. Предметы роскоши не расходятся так бодро, как те же автомобили - которые тоже нельзя дешёвым товаром, но машинами пользуются, машины обслуживают, машины иногда приходится и менять. Рынок предметов искусства, антиквариата, строится на других нуждах - и по другим правилам... Гвидо - он всегда предпочитал заниматься чем-то более широкого потребления, чем-то, что каждый может себе позволить и что периодически нужно всем: более подходящего под эти параметры товара, чем пища, вообще придумать сложно. Получаешь понемногу, но практически постоянно. А в сфере антиквариата или предметов искусства, или даже ювелирного дела - это много и сразу.
- Намекаешь на то, что кто-то мог инсценировать взлом?..
- отзывается Гвидо, принимая лупу и тоже вглядываясь в замки, подсвечивая уже себе. Очень уж "глубокие" царапины, ключом по замку, металлом по металлу, оставить вообще непросто, и Адам прав, тут как будто кто-то прикладывал какие-то усилия, постарался. И это, на самом деле, нехороший знак - если бы кто-то просто разворотил дверь, влез внутрь и вынес что-то, Монтанелли бы это понравилось больше. Если дверь на самом деле вскрыли ключом, они имеют дело не с дуроломом, а с крысой - сработал кто-то из своих. У кого был и ключи от двери, и доступ к сигнализации... - Думаю, ты прав... - недовольно согласился Гвидо с утверждением Адама. И мнение это только укрепилось, когда он сделал несколько шагов вглубь, посмотрев туда же, куда смотрел парень - на охранную сигнализацию. Приблизил свои глаза, разглядывая обрывки проводов, но вот в чём штука - тоже очень похоже на то, что сначала систему просто выключили, а уже потом - вывели из строя окончательно... Возможно, стоило взять что-нибудь попроще. Классическое. Что-то, что одним пронзительным звоном отпугнёт, перебудив всю округу, а не будет выпендриваться своей электроникой. Впрочем - если сработал кто-то изнутри, разницы в этом никакой.
- У тебя и подпольный гараж есть? - спросил Гвидо между делом, чуть усмехнувшись. Хотя, оно и логично, наверное - учитывая, что Адам со своей командой, как и Лео - со своей, участвуют в уличных гонках, где-то им надо держать свои автомобили, где-то готовить - подальше от чужих глаз, полиции, и конкурентов, у которых есть если и не желание, то возможность испортить чужую тачку перед заездом, выведя противника из игры ещё до старта... гонщики любят хвастаться своими машинами, но настоящие "звёзды" прячутся до самого старта, готовятся к заездам, холятся, лелеятся, не показываются чужим. Тоже своего рода предмет искусства... и угнать такую машину проще, пожалуй, чем продать. Приметно слишком.
- Примечательно, что сказал это именно ты... - хитро прищурившись, взглянул Гвидо на Адама, высветив в луче фонаря выключатель, которым он только что щёлкнул. Вопрос о дорожках, которые он перешёл, предпочтя оставить без внимания, тут вариантов могло бы быть более чем достаточно... не обязательно, впрочем, это вообще был именно старший из Монтанелли - задеть таким образом попытаться могли и Сабрину. Отвечать на второй личный вопрос Гвидо так же не стал, только туманно усмехнувшись, словно про себя; он-то много с чего получал долю, в чём экспертом далеко не был - этот же самый ломбард, уличные гонки с другими автомобильными махинациями сына, азартные игры, в коих мастаком считать себя тоже не мог, не был он каталой, и задатков крупье особо не имел. - Интересно, что вообще пропало. - хлопнув данной ему дочерью папкой о стол, Гвидо направил фонарь на неё, открывая; но затем - снова высветил в его луче выключатель, прошёлся по полу, усыпанному осколками... - И ещё интересно, как они ориентировались здесь, без света. Тут и в дневное время темновато... - тоже с фонарями? Не исключено, конечно, но в этом погроме, который они устроили, да в темноте, даже с фонарём трудно не натыкаться на всё подряд; учитывая и то, что они с Адамом передвигаются неторопливо, а ворам - им надо двигаться быстро и чётко. - Что-то подсказывает, свет они вырубили уже уходя. - вообще жест выглядит довольно бессмысленным, воры обычно просто предпочитают свет не включать, чем портить энергоснабжение - это имело бы смысл, если бы помещение было размером с торговый центр, быть может, но не в небольшом магазине, где особо негде спрятаться.

+2

8

В голове проводится совершенно неуместная параллель с казино, где я - всего навсего подставной игрок - блефую и искусственно поднимаю ставки. Шаг за шагом я пытаюсь выстроить в голове Гвидо цепочку из событий, придуманный мной же сценарий, тем самым отводя подозрения от себя и оставаясь как бы рядом, но при этом в тени. И чем меньше логики в этой совсем не закономерной закономерности вещей, тем ниже вероятность, что Монтанелли когда-либо докопаются до правды. В любой другой ситуации собственная хладнокровная беспринципность давно бы меня испугала, но на войне, где ненависть порождает ненависть и любая жестокость взывает к еще большей жестокости, все средства хороши.
Я вынужден прикусить нижнюю губу, чтобы скрыть победную ухмылку, когда Гвидо неохотно соглашается с моими мыслями. Пусть теперь гадает, кто имел доступ к магазину - от охранной фирмы до посредников Сабрины. Как правило, инсценированные преступления нацелены на то, чтобы повести копов или других ненужных людей по неверному следу. Хорошо подстроенный взлом никогда не будет настолько очевидно подстроенным, как здесь, из чего следует, что инсценирование было тоже инсценированным с расчетом как раз на то, что мы (в частности Монтанелли) быстро раскусим головоломку и поймем, что к чему. Единственное, за что я себе сейчас готов надавать по голове, так это то, что перед тем, как ехать на место, я не попросил полный отчет о проведенной операции. Было бы куда проще ориентироваться в произошедшем.
-На случай нежданных гостей, у которых руки чешутся приложиться к чужим тачкам, - с моей стороны было бы полным идиотизмом держать все автомобили в одном гараже, учитывая, что время от времени то одни, то другие порываются выяснить отношения с "FarAway", да и копы устраивают рейды по району. -Ты меня за эти годы изучил достаточно хорошо, чтобы понять, что я человек предусмотрительный. Как и ты.
Работая, пусть и недолго, плечом к плечу с Лео, я знал, где и как они готовятся к гонкам, но после моего ухода вроде как места уже давно сменились. По крайней мере долгое время все мои попытки раздобыть информацию оставались безрезультатным, пока я не подослал к Монтанелли своего парня - автомеханика с золотыми руками. До сих пор остается загадкой, как они его вычислили, но тому потребовался не один месяц, чтобы прийти в себя.
-Почему бы и не я? - жму плечами, наблюдая, как Гвидо заостряет внимание на выключателях. -Мне кажется, тот конфликт между тобой и мной уже давно себя исчерпал. Возможно, в чем-то я был неправ. Возможно, где-то ты перегнул палку. Но это, как минимум, не в моих интересах припоминать тебе, где и как ты перешел мне дорожку, и возвращаться к старым темам. А все остальное - это непосредственно наше с Лео дело. В конце концов мы с ним уже большие мальчики.
Мне приходится двигаться следом за Монтанелли за неимением фонаря, чтобы не разбить ненароком еще что-то ценное. К таким вещам я отношусь с особой бережливостью. Мужчина бросает папку, оставленную Сабриной, на стол, но открывать ее не спешит. Меня же, наоборот, распирает во все стороны от любопытства. Большую часть товаров в ломбарде я уже видел прежде, но далеко не все, так как излишний интерес мог бы вызвать подозрение со стороны девушки, да и она не хотела, чтобы нас слишком часто видели вместе. Думаю, что ей не по душе перспектива, что до брата дойдут слухи о нашем браке. Боюсь вообразить, что натворит Лео, узнав правду. Он всегда был слишком... горячим на голову и поспешным в решениях.
-Тут материалов, чем если бы это было твоим делом на суде..., - я присвистываю и пролистываю наспех страницы. -Если мы будем проверять все, то можем тут же разводить костер и обустраиваться, потому что работы на неделю. Предлагаю, начать с вещей, которые представляют из себя большую ценность и пользуются спросом на рынке.
Я отодвигаю в сторону мусор со стола и усаживаюсь на поверхность, снова доставая телефон и подсвечивая папку. Понятия не имею, откуда Сабрина достает все это, но антиквариат в ее каталоге впечатляет. Такими темпами девочка пойдет далеко, а с финансовой поддержкой отца, так тем более.
-Например, картины? - поднимаю папку и поворачиваю к Гвидо. -Люди всегда скупают живопись. Для коллекции, для души, для любовницы, в качестве украшений в доме. Стены - первое, что бросается в глаза, когда приходят гости. Картины - это дорого и всегда в моде, а знающие люди умеют оценить. Это первая категория покупателей. Вторая - скупщики. Они покупают известные полотна, реставрируют, иногда меняют рамы на более старые и помпезные и продают в полтора-два раза дороже. Своего рода бизнес... Из тех, что стоят у Сабрины в списке, эта, вот эта и-и-и... пожалуй, эта. Одну из них или все три вполне могли вынести сегодня. Жемчужины любого коллекционера.
Одна из картин отображает охотничью тематику, которая всегда пользуется спросом. Вторая - портрет мужчины с трубкой - ценят больше скупщики. И последняя из упомянутых мной - злополучный Караваджо. По идее пропасть должна была лишь третья, но у меня начинают закрадываться подозрения, что наши воры перестарались и прикарманили что-то себе.
-Если я не путаю, то пару дней назад у Саб стояла часть картин в том углу, - я указываю на противоположный конец магазина. -Глянь, осталось лишь что. Эти полотна самые большие. Здесь у стола я вижу только миниатюры. Черт, без света хреново.
Копаться среди ночи в маленьком помещении, куда не попадает даже свет от уличных фонарей, все равно что искать черную кошку в черной комнате. Копы сюда вряд ли сунутся, раз вызов не поступал, а мы с Гвидо стараемся работать тихо. Мало ли охранник или сам владелец ломбарда дежурит ночью. По законодательству-то не запрещено. Я спрыгиваю со стола и пытаюсь найти взглядом щиток.
-Сейчас посмотрим, какие подарки нам еще приготовили, - как я и думал, не пришлось даже открывать. -Все элементарно, Ватсон. Провода даже не перерезали. Просто тупо отключили питание. Да будет свет.
Я щелкаю по выключателю, и глаза ослепляет резкая вспышка. В магазине сразу становится так светло, что от ущерба, который был нанесен, охота схватиться за голову. Так обращаться с антиквариатом просто кощунство. Я еще найду этих слишком умных дегенератов и поговорю с ними.

+2

9

Сакраменто город не такой уж маленький, но всё же - не бесконечный, местами даже и тесный, и кататься здесь двум группам стритрейсеров, не пересекаясь никак, попросту невозможно; к тому же, уличные гонки - это соревнования, а соревнования без разных участников попросту не могут быть возможными. Время от времени, Лео и Адам и их ребята должны были бы встречаться - хотя бы на заездах... наверняка увидятся и весной, когда семья Монтанелли в очередной раз запустит традиционное автошоу с турниром на трассе за городом - ни один уважающий себя рейсер Сакраменто этого не пропустит, даже байкеры приезжают, в прошлом году вот они с "Сынами" неплохо на этой теме посотрудничали, да и Адам ведь наверняка бывал там каждый год, видел, как всё происходило. Места для гонок невозможно менять слишком часто, тем более - в тайне друг от друга, от остальных рейсеров или заинтересованных; слишком сложно - очень непросто уже держать это втайне от копов. Полиция - и есть та определяющая сила, заставляющая менять места заездов... Хотя Адаму это известно и самому. Гвидо не хотелось бы, правда, чтобы они с Лео выступали друг против друга больше, чем участники разных команд, какая бы история их не связывала в прошлом - но эта игра уже стала грязной, потому рейсерам приходится оглядываться, принимать меры предосторожности, вроде тайных мест, гаражей... и мир ночных дорог Сакраменто раскалываться на части. Гвидо неприятно на это смотреть - уже потому, что немало что его с ним связывало, волею судьбы. И помнил он его совсем другим. В то время, когда Адам был моложе, только начинал водить... в предыдущем "поколении" уличных гонщиков - и той их части, что была связана с "Ливинг стил", времена Кристины, Алексы... и нужно было что-то делать с этим. Монтанелли-старший в гонки был вовлечён скорее косвенно, чем прямо, но и ему было выгодно, чтобы между командами был мир и за пределами дорог гонщики не схватывались в рукопашной или ещё чего похуже.
- Сочту за комплимент. - только и усмехнулся в ответ Гвидо. В том-то вот и дело - Адам парень предусмотрительный... и хитрый. Это больше, чем просто сообразительность - а ведь и просто сообразительных ребят на улицах найти бывает не так уж просто, в их бизнесе часто приходится иметь дело с недоумками или посредственностями. Они, впрочем, имеют свойство часто меняются. Умирают, садятся в тюрьму, или выходят из бизнеса ещё по каким-то причинам... Адам - не такой; он уже человек важный. Важный тем сильнее, что часть своей репутации заработал уже не как человек Лео, а как лидер команды собственной. И не учитывать этого тоже нельзя.
- Лео - мой сын, и я всегда буду на его стороне. Этого ты не можешь не понимать. - пожал плечами в ответ. Адам, может, и прав - ход своего конфликта, будь то бизнес, гонки, или ещё что-то, ход своих взаимоотношений, определять они с Лео должны сами, но Гвидо не может не быть неподалёку. Это его семья - и у Монтанелли-старшего не может быть других вариантов, кроме как поддерживать её.
Адам довольно лихо взялся за каталог, оставленный Риной - и в итоге Монтанелли просто решил не вмешиваться в его рассуждения, прекратив перемещения по залу ломбарда, остановившись возле стола, на который парень уселся, положив на столешницу включённый фонарь, так, чтобы было возможно наблюдать за Шепардом, чтобы его было отчётливо видно вместе с каталогом в его руках; упершись ладонями в стол по сторонам фонаря, Гвидо смотрел на него - и так же внимательно слушал. Про ценность вещей, про картины, про людей, скупающих их; про его дело на суде - хотя шутки пропускал мимо ушей, не будучи особо настроенным на юмор сейчас...
- А ты неплохо в этом разбираешься, я смотрю. - как и в том, где и что у Сабрины в ломбарде находится... хотя во втором разобраться гораздо проще - это дело банальной памяти; тот же работник, в любом супермаркете, делает то же самое день ото дня, сложного тут особо ничего нет. А вот как Адам рассуждал на тему того, как живопись продавать, и кто её покупает, оценивает, как уверенно назвал то, что могло бы заинтересовать воров - это уже было интересно. - А вот я в этом мало понимаю. Красивую картину от некрасивой отличу, конечно, и что на стену повесить - нашёл бы, пожалуй, но чтобы видеть какие-то тонкости... наверное, надо иметь очень тонкий вкус для этого. - прокомментировал Гвидо, направляясь к углу, куда указал Шепард. - И уж точно бизнес на этом не смог бы сделать. Сабрина у меня умница. - не смог не воспользоваться возможностью похвалить дочь, подсвечивая себе фонарём, рассматривая, что там находится. Монтанелли вообще не был ярым сторонником роскоши - являясь человеком достаточно обеспеченным, дорогими вещами он, всё же, окружать себя особенно склонен не был; имея определённый вкус и влечение к музыке, театру, и в меньше степени, но всё же - живописи, он не мог заявить, что хорошо разбирается в искусстве. Оно ему... нравилось. Вот именно то слово, пожалуй - как кому-то нравится, например, гулять по утрам, или поспать днём пару часиков, или пропускать рюмку до или после обеда... и куда лучше он разбирался в вещах несколько более простых, приземлённых. - И как же они вошли сюда так просто, если электричество было включено? - Гвидо сморщился, привыкая к свету, оглянувшись на его источник; затем на Адама. Выходит, они знали код от сигнализации, и у них был ключ... либо кто-то впустил их изнутри. - Ты прав, я не вижу здесь этих картин. - окинув всё взглядом уже при свете, добавил Монтанелли. Не видел тех, на которые указывал Адам - всех трёх.

+2

10

На сколько этот день может быть ещё хуже? Две пачки сигарет ушли коту под хвост после звонка ребят из Сынов. Кажется моя противоникотиновая диета пошла на смарку. Никогда так много не курила. Даже когда отца посадили. Бумеранг всегда возвращается. Интересно, к краденным вещам это тоже относится? Не надо было их из гаража вытаскивать. Если их теперь не найти за три дня,то у меня пиздец какие проблемы начнутся. За часть товара в ломбарде, было перечислено половина денег. Товар на днях должен был разойтись по покупателям. И это очень влиятельные люди были в большинстве своем. Которые не любили, когда их кидают на деньги. Надо признать, что тех денег уже у меня не было. Все ушло на оплату адвокатов, которые занимались и составляли необходимые бумаги для развода. Еще часть ушла на оплату различных услуг третьим лицам. На аренду. И прочие "мелочи" жизни. Так что мне определенно было о чем волноваться.
http://sf.uploads.ru/t/iXNl7.gif
Встреча с матерью была не долгой. Мне хватило и получаса по горло. Мое шестое чувство подсказывало, что Мэвис определенно имел к этому отношение или что-то знает. Моя мать его как раз пригласила на ужин. Его и его мать. Знала бы она, что у того нет и цента, что он банкрот...Пришлось срочно оставить отца и Адама. И в дороге переживать еще и за них. Точнее за то, что я оставила их одних. А Адам без меня мог сморозить лишнего. И нажить еще больше неприятностей. Я не сомневалась, что отец оповестит о произошедшем Лео. Так что сама брату не собиралась звонить.
Мне нужно было поговорить с Мэвисом. Из-за матери разговор получился не долгим и неоднозначным. Но продуктивным. Барбара подлила масла в огонь. Я итак была на нервах. Она собрала этот ужин, чтобы пригласить их на совместный уикенд. И я должна была ехать с ними. Да чёрта лысого я должна. Не знаю отчего так завелась. Что в ссоре умудрилась ляпнуть, что замужем. Что не надо уже устраивать мою личную жизнь. И лезть в нее. Мы столько гадостей наговорили друг другу. И в ходе ссоры я узнаю, что они до сих пор общаются. Я все время сетую на Шепарда, хотя сама не лучше.
Довольно быстро добираюсь до ломбарда. Но около часа сижу в машине. Мне надо остыть. Оба автомобиля еще были на месте. Я выкуриваю последнюю сигарету из пачки. Достаю из бардачка копию бумаг на развод. Он их может сколько угодно рвать. Ему рано или поздно придется их подписать. Он обещал мне,что у них все осталось в прошлом. Но сказать, что ничерта ничего не осталось- забыл.
Подходя к ломбарду, я в своем воображении представляю уже самое худшее, что отец за это время мог сделать с Адамом. Но открыв дверь застаю просто идеальную картину. Никто никому шею не открутил. Нет брызг крови. -Идеальная картина- Только хаос и беспорядок. Как следствие того, что тут были воры. И никто отношений не выяснял. Господи, это сколько же убирать!
Подхожу к столу и кладу бумаги перед носом Шепарда.
-Подписывай!- Я обещала, что забуду про развод. Что дам ему шанс. Мы попробуем сначала. Но его вранье у меня поперек горла стоит. Если он свои обещания не выполняет, то я тоже автоматически про них забываю.-Подписывай и выметайся. Мы с отцом дальше сами разберёмся.
Я старалась сохранять спокойствие. Но когда смотрю на него то..Мой голос начинает дрожать. И я готова вот-вот сорваться на крик.Меня трясет.Это слишком длинный день, которому нет конца. Мне хочется поскорее здесь всё закончить и оказаться дома. С бутылкой виски и ведерком мороженого.
Я не учла одной маленькой детали. Что мать кроме Адама решит позвонить еще и отцу. Чтобы сообщить ему "радостную новость" о том, какая я ужасная дочь, о нашем поступке.Что это все его влияние и блаблабла.
-Мои адвокаты с тобой свяжутся.
Отныне наше общение будет происходить через третьих лиц. Мне сейчас не до разборок с Шепардом. Адвокатам не просто так деньги платятся. Они могут нас развести и без меня. Меня сейчас волнует, как из этого дерьма выпутаться и где достать денег на восстановление и возврат клиентам.

Отредактировано Sabrina Montanelli (2017-01-18 21:29:05)

+2

11

Семья для итальянца имеет совсем иное значение, нежели для среднестатистического американца. В этом я убеждался каждый раз, когда сталкивался с Монтанелли. По жизни все складывалось так, что я волей или неволей, но крутился неподалеку от них и имел счастье лицезреть все тонкости их взаимоотношений. Я не идиот и прекрасно осознаю, что в случае чего Гвидо снова будет стоять плечом к плечу с Лео, потому что тот его сын. Не важно, кто прав или виноват - мы не в школе, как некогда верно заметил Монтанелли, но кровные узы сыграют тут решающую роль.
-Похвально, иного ответа я и не ожидал, - с другой стороны, даже не имея покровительства или влиятельного папочки, жаловаться мне не приходится. За это время я собрал достаточное количество преданных мне людей.
Не знаю, насколько подозрительной кажется моя осведомленность в искусстве Гвидо, но он наверняка в курсе, что я хоть и вылез из дерьма, но закончил юридический, как и его сыночек, да и являюсь нередким гостем на культурных мероприятиях. Я с самого начала хотел сломать устоявшуюся на улицах города систему с властью в руках отморозков без образования и с интеллектом, как у хлебной булочки. Несмотря на то, что мне иногда приходится решать дела не самыми чистыми способами, я смог сделать из себя человека общественного, делового и интеллигентного.
Сабрина, конечно, умница, что поднимает и раскручивает ломбард, и любой отец на его месте гордился бы дочерью. Только не стоит забывать, что она не мужик, который в случае чего сможет разрулить ситуацию или прижать конкурентов, а Гвидо или Лео не всегда поблизости. Даже при всей силе характера - вот чего у Саб не дать и не взять - она остается пока еще совсем юной девушкой, которая не все проблемы способна решить в одиночку.
Я хмурюсь, когда Монтанелли сообщает мне, что на месте не осталось ни одной из упомянутых мною картин. Теперь у меня начинают чесаться кулаки, и я уже предвкушаю, как лица этих работничков превратятся в яйца всмятку. Предупреждали же их, что зарабатывать за мой счет - плохая идея. Большую часть пропавшего антиквариата я все равно собирался вернуть Сабрине, в самом деле не буду же я ее настолько опускать на деньги. Все-таки я не полная мразь, и прекрасно знаю, каково это возвращать клиентам долги. Гвидо летом поставил меня точно в такую же ситуацию, когда уничтожил большую часть заказов, за которые уже были внесены авансы. С некоторыми покупателями лучше не связываться, в том же антиквариате варятся далеко не последние люди, которым приставить ствол ничего не стоит. И таких перспектив я Сабрине не желаю.
-По-моему, у них и ключ был, и пароль от сигнализации, - я уже ничему не удивляюсь. -Надо бы сначала проверить тех, кто имел допуск к ломбарду. Кроме Сабрины. Хотя это ведь мог быть любой клиент или посетитель. Достаточно отойти на минуту, чтобы сделать дубликат ключей. А сигнализация, может быть, Саб открывала дверь при ком-то и набирала код? Или та же фирма безопасности? Вариантов много. Близкое окружение, подставные покупатели, да хоть сантехники или электрики, которые делали проводку.
За то время, что мы находимся в ломбарде, мне приходится несколько раз сбрасывать вызов от Барбары, что уже явно привлекает ненужное внимание со стороны Гвидо. Афишировать то, что мы с ней продолжаем общаться, в мои планы не входит. Я уже представляю, как мужчина впечатает меня в стену, если узнает, что Барби звонит мне в столь поздний час. Мало ли? Может мне любовницы названивают или парни из мастерской? И я не желаю решать вопросы при Монтанелли. В конце концов, у меня может быть личная жизнь.
Я успеваю лишь пробежать взглядом по последнему сообщению, в котором говорится, что я мудак и потаскун, когда в магазин влетает Сабрина, размахивая передо мной документами, которые я узнаю уже на расстоянии метра. Во время каждой ссоры в меня тычут этими бумажками с требованием, чтобы я расписался. Правда в этот раз девушка выглядит действительно взвинченной и обиженной. А обиженная женщина - это не к добру.
-Ты какого хрена ляпнула Барби об этом? - я уже понял, что Саб вспылила и рассказала матушке о нашем браке. -Сколько мне тебе повторять, что мы расстались друзьями? Я тебе обещал, что после возвращения из Стоктона больше не буду ее трахать. И свое слово Шепард держит. А уже общаемся ли мы или заезжаю ли я на кофе с утра - не твое дело. Ты хоть мне и жена, но я не собираюсь отчитываться перед тобой за каждый свой шаг. Если на то пошло, то ты меня тоже не держишь в курсе всего происходящего.
Теперь уже не выдерживаю я и буквально взрываюсь на месте. Поразительно, как быстро это чертова итальянка способна выбить меня, обычно спокойного и рассудительного, из равновесия. Девяносто процентов случаев, когда я поднимаю голос и перестаю себя контролировать, связаны с Сабриной. Оставшиеся десять делят между собой Лео, Гвидо и уроды, вроде сегодняшних наемных работничков.
-Да ты ревнуешь! - меня пробирает на смех, вот никогда бы не подумал, что Саб будет ревновать меня к собственной матери. На полном серьезе.
Очередная стопка бумаг о разводе разрывается на кусочки в моих руках и разлетается по ломбарду. Я шумно выдыхаю через ноздри и собираюсь обрушить на девушку очередную порцию негатива, но в последний момент замечаю, что Сабрина уже и так на грани. Ее тело сотрясает мелкая дрожь, а голос срывается. В последний момент мой кулак обречено с громким стуком опускается на поверхность стола, и я на несколько секунд прикрываю глаза, чтобы прийти в себя и успокоиться.
-Все хорошо, тише..., - я подхожу к девушке и настойчиво прижимаю к себе, обнимая за плечи и не давая возразить или оттолкнуть меня. -Барбара, наверное, не так высказалась, или ты ее не так поняла. Сама подумай, если ты ей на голову обрушила такую новость, то не удивительно, что она в порыве наговорила всякого. Она же все тебя с твоим Мэвисом сводит. А тут такое разочарование. Да хватит дрожать-то так. Я обещаю тебе... Я даю тебе слово, что найду этих уродов, которые все это устроили. И тогда я им не завидую.
Снова делаю шаг назад, отстраняясь от девушки, и запоздало понимаю, что Гвидо становится невольным свидетелем наших семейных разборок. Сабрина появилась так неожиданно, что я в порыве эмоций совершенно забыл, что мы с ней не одни. Рука неосознанно проверяет ствол, чтобы в случае чего успеть его выхватить.
-Гвидо..., - я смотрю мужчине прямо в глаза и даже не знаю, что я должен на этом моменте сказать. Или стоит сразу пустить себе пулю в лоб? Так смерть будет не столь мучительной.

+3

12

Гвидо не был образован - не мог похвастаться дипломом; если бы у него была возможность закончить образование, то он, скорее всего, сейчас находился бы на вечерней смене в госпитале или находился бы у себя дома, грея руки о зарплату доктора, которая к его годам должна была бы вырасти уже прилично даже без какого-то серьёзного карьерного роста, либо тратил бы эту зарплату на... на что обычно тратят доктора свои зарплаты? На самом деле, не так уж много времени у них есть на это. Но у Монтанелли-старшего не было диплома - когда-то начав учиться на медицинском, идею получить образование он отложил в долгий ящик, потом и вовсе отставив в сторону, сначала смешавшись с толпой обычных работяг, затем - начав движение по совсем другой социальной лестнице. Которая привела в итоге к тому, что он мог построить для дочери ломбард, что на счёт сына он записал прибыльную автомастерскую с богатой историей; что строил казино на индейской земле, благодаря своей жене и её родным, хотя бы эти три показателя подкрепляли его веру в то, что образование - это далеко не всё. Хотя и, тем не менее, он считал важной возможность дать образование Лео и Сабрине, и своим младшим в будущем - тоже, причём без необходимости так сильно надрываться, чтобы его оплатить, как большинство других людей... это дало обратную сторону, возможно - и полученное образование не слишком-то и его детьми ценилось. Не слишком пригодилось, быть может - как про Адама, так и про Лео можно сказать, что они были лучшими механиками, нежели адвокатами; с другой стороны - наверное, не стоит быть таким строгим к таким объёмным вещам, это масса знаний, шедших если не по назначению, то и не мимо, где-то рядом, и это знакомства, и это пять-шесть потраченных лет - всё это не может не оставить своего следа. Может, за это и было переплачено слегка - но ценой денег... а их можно заработать ещё. В крайнем случае - украсть.
Пара дипломированных юристов - Адам со своей стороны, Лео со своей; два авторитета подпольных гонок, двое соперников, двое лидеров, собравших вокруг себя других неравнодушных к романтике ребят - удалось бы им достичь своего положения, не имея образования?.. Возможно. Стритрейсерам плевать на чей-то диплом. Но полученные знания - они не могли не быть подспорьем, так что глупо считать, что потраченные силы профессоров университета в этом случае прошли даром... хотя - вряд ли кто-то из этих светлых голов будет этим гордиться...
- Фирма охранного оборудования или электрики, которые наводят воров? Сомневаюсь в этом.
- покачал головой Монтанелли, пожал плечами. У первых - тоже не так много клиентов, и большинство из них - серьёзные, вся эта аппаратура стоит ничуть не дешевле предметов искусства; вторые - просто доступа такого не имеют, да и рискуют уже не то, что репутацией, а банально рабочим местом, кстати, и не самым плохим - это надо быть или очень жадным, или очень смелым. - А код набирает последний, кто остаётся - и закрывает дверь за собой. Это же сигнализация. - и вводить туда цифры нужно всего-то пару раз в день - один раз, чтобы зайти, и второй - чтобы выйти, играть на клавиатуре, как на пианино, при клиентах ломбарда - попросту нету никакой необходимости. - Нет, я думаю - поработал всё-таки кто-то из своих. - и круг подозреваемых это снижает очень существенно. К какому выводу Гвидо ещё пришёл, вернее - утвердился в нём, но не сказав об этом вслух - надо переводить ломбард на круглосуточный режим работы, подтянув кого-то, кто сможет тут работать и по ночам; чтобы было труднее забраться незамеченным - и чтобы местным барыгам, жуликам и тем, кому срочно понадобились наличные, могли бы не ждать наступления утра. Тем более, что в тёмное время суток этих представителей ошивается как раз больше.
- Ты, может, ответишь? - кивнул Монтанелли на его телефон, в который раз звучно завибрировавший на всё помещение; ладно уж - пусть ответит, может, что-нибудь срочное?.. для того, чтобы ловить по горячим следам, уже поздновато, так что можно сказать, что они прямо сейчас не очень торопятся... Но затем зазвонил уже мобильник собственный - и Гвидо, вытащив его, с удивлением (и некоторой доли тревоги тоже) прочёл имя своей бывшей жены на дисплее. Ничего себе - давненько не созванивались... Что-то случилось? - Слушаю.
Барбара так не верещала в трубку уже года три. На самом деле, Гвидо не был уверен, не поставила ли мама Лео и Сабрины какой-то новый рекорд только что в своей персональной истерике... он даже не сумел понять смысл этого монолога полностью - не то, что даже суть претензии.
- Кто замужем? Кто на ком женился? Чья дочь?.. - отойдя в сторону, переспросил Монтанелли несколько раз. А затем даже усмехнулся - было бы весело, если бы речь шла сейчас о чём-то, находящимся вне круга их семейства... - Я поверить не могу, ты напилась?.. Перезвони когда протрезвеешь. И не садись за руль, пусть наша дочь тебя везёт домой. - сбросил вызов. Но затем - "наша дочь" влетела в помещение, и ему, постепенно, становилось всё больше не до смеха... - Рина?
Для начала на стол звучно шлёпнулась стопка бумаги, сопровождаемая возгласом младшей Монтанелли и в старшем - отдаваясь эхом недоумения. Затем - его дочь становилась всё больше похожа на свою мать, правда, в немного более благоприятный период своих состояний, не переводя сходство через неприятную Гвидо черту (и слава богу). - Каких адвокатов? - вот уже резануло слух, заставив напрячься - слыша про адвокатов, Монтанелли всегда внутренне реагировал, практически невольно. - Ляпнула о чём?.. - переспросил уже Адама, непонимающе взглянув. И подал возглас возмущения, уже сильнее, когда тот завёл речь о половых связях: - Эй!.. - но Шепард его не слышал - кажется, вместе с своими навыками итальянского языка, он умудрился впитать и часть итальянского темперамента тоже. Звучал он впрямь сейчас, как натурально итальянский муж... - Жена?! - это слово дало окончательный толчок. И Гвидо вздрогнул, наблюдая дальнейшую картину - глаза всё сильнее расширялись, и время как будто попросту замедлилось сейчас... крики, переходящие в тихие слова, звук рвущейся бумаги, осыпающиеся в странном вальсе на пол белоснежные рваные кусочки документов - всё слышалось, как в странном, безумном, тумане, на фоне которого отчётливо слышались удары собственных подошв о деревянную поверхность паркета. Монтанелли не знал, как сохранял сейчас спокойствие - пройдя через всё развороченное помещение, мимо Сабрины и Адама, обнявшихся посреди его, и закрывая входную дверь. На ключ.
И разворачиваясь - как раз навстречу Адаму. Поднимая руку - она, мелко-мелко, подрагивала; было очень заметно, как напряжены пальцы Гвидо, скрючившиеся, но словно что-то не давало им сжаться в кулак, и это же что-то явно не давало руке быть такой гибкой, чтобы физически иметь возможность потянуться за пушкой под полу. Это нечто оставляло ещё оставляло возможность вцепиться во что-нибудь... в горло Адама, например. И рука тянулась к его лицу - по мере того, как приближался и Гвидо, всё так же тяжело ступая... Шепард мог бы его застрелить сейчас. Мог бы - сказать справедливо, что Монтанелли было на это почти плевать сейчас... Его рот скривился в странной усмешке - могло бы показаться, что его разбил паралич или инсульт, но глаза оставались слишком ясными для этих недугов. И в этом взгляде много чего было намешано... но ничего из этого водоворота не носило оттенок болезненности.
- Вы хоть понимаете... - ладонь коснулась лица Шепарда - твёрдо, даже больно, возможно; но без цели навредить - касание было слабже, чем казалось со стороны. К ней присоединилась другая - Монтанелли взял лицо своего новоявленного зятя в ладони, притягивая к своему лицу: - Вы хоть понимаете, что вы натворили? Вы оба?.. - вот так, держа Адама буквально за лицо, повернулся к Сабрине, одарив её взглядом. Шепард - мог и не понимать.
Рина не могла не понимать. Она была итальянкой.
Итальянкой; а значит, семья для неё... имела совсем другое значение, нежели для среднестатистического американца.
Гвидо не надо было собирать бумажки, пытаться восстановить из них документы, хотя бы титульный их лист; не надо было даже видеть их копию. Всё стало понятно и так. Монтанелли породнились с Шепардами. Неудивительно, что Барбара так орала - где-то под черепной коробкой Гвидо снова звучал этот голос, как отголосок совести; слишком сильный, впрочем, чтобы именоваться просто "отголоском". И это было даже не самое ужасное - страшно подумать теперь, что ощутит Лео, когда узнает об этом известии...

+3

13

Я никода не хотела, чтобы кто-нибудь видел меня в таком состоянии. Состоянии беспомощности. Безвыходности. Слабой. Опустившей руки. Я всегда все пыталась делать в одиночку, всю жизнь соревнуясь со старшим братом. Пыталась доказать всем, что я - не ребенок. Что я все могу. И яйца у меня не крепче, чем у парней. Если можно так выразиться. Мне хотелось, чтобы меня воспринимали как равную. Чтобы со мной делились и считались. Мне хотелось быть частью чего-то большего. А не сидеть в сторонке. И не прожигать свою жизнь на кухне в вальсе со сковородками и половниками. Мне всегда претило, когда меня не замечали. Ты прыгаешь, машешь руками, а тебя в упор не видят. Меня это злило. И в порыве обиды я за частую совершала необдуманные поступки, не расчитывая последствия. Бежала вперед паровоза. План и стратегия? Не слышали. Мне хотелось результата сразу. И чтобы все типтоп. Но так никогда не бывает. Многие это воспринимали как каприз. Отсюда, наверное, и считали меня принцессой. Принцессой ни на что не годной. Потому что как только у принцессы случаются провалы, появляется папочка, и все сразу разрешает. Это до жути бесит. Потому что сейчас я думаю : может быть Лео был во всем прав?

http://sf.uploads.ru/t/qOahu.gif

Все то, чего я добилась -это все заслуга отца. Это все мне преподнесли на блюдечке с каемочкой. Я сама и усилий особых не прикладывала.Никогда. Никогда я не чувствовала себя такой беспомощной. Мне хотелось вот прямо сейчас забиться в угол, обхватить колени руками и зарыдать. И чтобы никого рядом не было. Но, видимо, это слишком большая роскошь.

Я ни на что не гожусь.
-Да мне плевать!- Парирую Шепарду в ответ. Плевать. Это все, что я могу сейчас из себя выдавить. В другой ситуации моя речь была бы длинной.
Но сейчас я настолько подавлена и взвинчена, что лучше вовремя заткнуться. Этот антиквариат не должен был покидать стен гаража. За три дня что-то можно восстановить. В мозгу щелкнуло. Напомнив об одном реставраторе. Но для этого нужны деньги. Большие деньги. Мне придется что-то продать. И даже взять кpeдит. Но для кpeдита нужен еще поручитель.
-Жена!? Ага. Как же.-Нервно смеюсь. Это действительно смешно. Когда он меня так называет. Будто сам в это верит. Это только так на бумаге написано. На деле у нас все обстояло иначе. Мы жили каждый сам по себе. Отдельно. И даже не пытались сблизиться.Словно не доверяли друг другу. Оставаясь совершенно чужими. И до сих пор было не понятно: отчего он так отчаянно держится за этот штамп. Сколько его не выводи на разговор-. Он постоянно увиливает от ответа.
-Я? Ревную? -Голос срывается на крик. Крик удивления и возмущения. Ревную? Чушь собачья. Я отворачиваюсь от Адама. Чтобы он не смог увидеть моего лица. И понимаю, что с ответом подозрительно затягиваю.-Нет!
Или да? Или ... Чёрт.
Да к кому я могла его ревновать? Он сам по себе. Он может трахать кого угодно. И... Отчего эта мысль меня начинала сводить с ума? Представляя? Потираю пальцами переносицу. Или нет.
Я запуталась.
Насколько между нами все могло зайти так далеко? Его смех режет мне уши. Меня трясет. Пытаясь успокоиться, представляю самое тихое и укромное место на Земле. Я люблю зиму в Риме. Там, наверное, сейчас должно быть красиво.
Он обнимает меня. И я чувствую тепло. Успокаиваюсь. Еще бы закрыть глаза и уснуть. Это все дурацкий сон. Я даже не пытаюсь двигаться,не сбрасываю его руки. Мне хочется ему верить. В то, что он сможет. Но я отрицательно мотаю головой. Сама. Я должна в этот раз сделать все сама.
Во всем этом мы забыли про присутствие отца. И не заметили, как он стал свидетелем нашего конфликта. Мы не заметили, как дверь оказалась запертой  изнутри. И что в этот раз нам придется отвечать за свои поступки.
Произнесенное Адамом имя отца, возвращает меня на землю. Вот чёрт!
-Папа. Мы все обьясним...
Лепечу, словно нашкодивший ребенок. Я боюсь пошелохнуться. Сделать какое-то лишнее движение. Я даже представить боюсь себе, что может случиться здесь и сейчас. И история может снова повториться. И это я буду снова виновата, что вовлекла Адама.Заторможенная реакция. Я наблюдаю за тем, как отец подходит вплотную к Шепарду. Только спустя минуту, я встаю между ними. Лицом к отцу.  Убирая его руки от Адама.
-Папа. - понимали ли мы, что делали? Наверное, нет. Наверное, кроме виски, мы думали оба о том, как насолим Лео. О его реакции. Но мы не думали о последствиях. Под алкоголем мало о чём думаешь в тот или иной момент.А еще я думала о том, что так смогу сохранить ему жизнь. Лео через меня переступать не станет.

+3

14

Я слышу, как поворачивается ключ в замочной скважине, как раздается щелчок, словно предупреждение, что путь к отступлению перекрыт. Гвидо, видимо, не особо высокого мнения о моих моральных качествах. Я бы не сбежал, оставив девушку, пусть и его родную дочь, разбираться в одиночку с этим дерьмом. В тот вечер мы так умело напивались вдвоем, значит и разруливать ситуацию будем вместе. Я напуган, но не столько возможными последствиями собственной выходки, сколько неизвестностью. Я не знаю, откуда ждать удар. Мы находимся не в ломбарде, мы сидим на пороховой бочке. И эта пороховая бочка - Монтанелли-старший.       
Лицо мужчины искажается в почти болезненном спазме, но спектр всех эмоций, что отображаются на его лице невозможно передать словами. Мы знакомы уже добрых лет десять, и за это время я не припомню, чтобы Гвидо хоть раз был в таком состоянии. Я видел его и в ярости, и в ледяном спокойствии - даже не знаю, что хуже. Мне доводилось наблюдать его и в работе, и в кругу семьи. Я слышал, как он поет, и слышал его итальянский, от которого бросает в озноб. Я знаю его и расслабленно-приятельским, и по-деловому серьезным. Но ничто из это не сравнится с тем, что происходит сейчас. Я не уверен, что сам Монтанелли смог бы идентифицировать то, что он в этот момент ощущает.
Рука Гвидо пробирает мелкая дрожь - то ли от предвкушения, как эти пальцы сомкнутся на моем горле, то ли от нервов, с которыми он не может совладать. Он приближается ко мне медленно, как хищник перед броском, пока не подходит вплотную. Крепкие, совсем не старческие ладони мужчины ложатся мне на лицо и сжимают его. Уверенная, почти стальная хватка, но, к моему удивлению, без намерения навредить мне. Я не разрываю зрительного контакта, переводя взгляд с одного зрачка на другой, пытаясь увидеть хоть оттенок его мыслей, но вместо этого на меня смотрит лишь собственное отражение.
Мы с Сабриной думали тогда обо всем на свете, кроме ее отца. С каждым бокалом нас все сильнее тянуло на подвиги и, наверное, друг к другу. Я с наслаждением представлял, как Лео будет рвать и метать, узнав, что Шепард стал членом семьи Монтанелли. Он никогда не умел сдерживать себя, ничто не доставляло мне большего удовольствия, чем его практически бессильная злость во время наших стычек. Бессильная от того, что пока что он так и не смог стереть меня с лица этой Земли. Обида Сабрины на брата только усугубила ситуацию, потому что у нас у обоих были на него счеты - пусть и разные, и мы оба хотели утереть Лео нос. За счет друг друга. И за счет всей их семьи. Мысль о собственной сухой, расчетливой, беспринципной выгоде из этого брака пришла мне в голову некоторым временем позже, когда заветный штамп уже был поставлен, и я обнаружил его в собственном паспорте, вернувшись в Сакраменто. Вместе со штампом стали возвращаться и обрывки воспоминаний с той ночи. Вот только за всей этой игрой между мной и Сабриной, между мной и Лео, я совершенно забыл о том, что существует еще и отец, для которого брак старшей дочери значит намного больше, чем для меня и даже для нее самой. Наверное, каждый нормальный мужчина, у которого есть семья, желает лучшего для своих детей. Я под понятие "лучшее" не подхожу даже с натяжкой. Для отцов замужество дочери имеет совершенной иной, особенный оттенок. Даже за неимением собственных детей (по крайней мере, о которых мне было бы известно) я отдаленно, но могу представить эти чувства. Я помню, как мои сестры, которые оставались в моих глазах маленькими принцессами, вдруг выросли. Я помню, как запугивал и прессовал в подворотнях их очередных ухажеров. Я помню, как разукрасил одного из них, когда застукал их с младшей в спальне. Хорошо, что у меня тогда не было ствола, потому что в порыве юношеского гнева я бы просто прострелил ему голову. Что уж говорить о том, когда речь идет о родной дочери.
-Гвидо..., - я только повторяю имя мужчины, не находя иных слов, и чувствую себя школьником, который снова нашкодил и подложил булавку на стул учительнице, только эта булавка будет размерами побольше.
Мне хочется сказать, что я отдаю отчет произошедшему, что все получилось как-то хреново, что осознаю масштабы, но слова застревают в горле. Я просто не в состоянии признаться в этом, глядя ему в глаза. Я просто не могу себе позволить показать слабость перед Монтанелли, да и вообще перед кем-либо. Бесконечную паузу прерывает Сабрина, разлепляя хватку отца и вставая между нами. 
-Не смей оправдываться, - говорю я девушке, осторожно, но настойчиво отодвигая ее за плечи в сторону и задерживая прикосновение чуть дольше необходимого - мне хочется показать ей, что я все еще тут, с ней и не оставлю ее одну. -Мы сделали то, что сделали. Не хотели бы - не расписались. И виски тут не причем. Я знаю, знаю..., что семья для тебя на первом месте, но, черт возьми, Саб, это твоя жизнь. Твоя. Ты не можешь после каждого шага на них оглядываться. Ты же хотела самостоятельности, хотела сама решать дела. Так? Ну так зачем сейчас все эти "мы объясним"? Нихрена мы не объясним. Потому что объяснять нечего. Есть штамп и есть заключение в загсе! Все.
Я планировал сказать совершенно иные слова, но, как всегда, сработал защитный рефлекс. В любой непонятной ситуации надо скалиться и не подпускать к себе никого. Дашь слабину - сожрут. Слишком долго меня били первым, потому что я из принципов и морали не мог нанести удар. Раз за разом я оказывался засунут избитым в мусорный контейнер, потому что не хотел быть, как зверь. А потом я усвоил урок, что если не я, то меня. И сейчас я просто пытаюсь найти выход. У меня достаточно времени, чтобы достать пистолет, и покончить со всем этим раз и навсегда. Рука сама тянется к поясу, и в следующую секунду ствол упирается в лоб Гвидо, ровно по центру между бровями. Когда-то мы были уже в такой ситуации, только роли охотника и жертвы были иными. В фильмах всегда так легко нажимается курок и пускается пуля. В жизни все куда запутаннее. Пистолет в руке ходит ходуном, но я запоздало понимаю, что трясется не только кисть, а меня всего пробирает дрожь. Я смотрю в глаза Монтанелли практически с жалостью и извинением и понимаю, что счет идет на секунды.
-Нахрен это все, нахрен, нахрен..., - в последний момент я убираю пистолет от лица Гвидо и стреляю тупо в противоположную стену.
Ствол со злостью и каким-то отчаянием летит в дальний угол, и я отхожу к столу, отворачиваясь от этих двоих и пытаясь снова прийти в себя. Кулак с грохотом опускается на поверхность- боль помогала мне с детства взять себя в руки. И когда я успел стать таким бесхребетным, что, даже имея преимущество, не в состоянии разделаться с противником раз и навсегда? И если сейчас Монтанелли прикончит меня со спины, то это будет "засчитано", ведь побеждает сильнейший.
-Ну и что мы будем теперь делать?

+2

15

Семья для итальянца - это святое. Особенно для сицилийцев, сохранивших где-то в самих себе, в собственной душе, собственной крови, многие деревенские замашки, даже настроив на своём родном острове крупных городов и расселившись с Сицилии по всему миру, не только даже по территории Соединённых Штатов Америки, но и в местах, гораздо более далёких от их исторического дома. И если ты родился сицилийцем... ничто не способно это изменить, поселись ты хоть в Антарктиде. И, втайне или открыто, каждый сицилиец мечтает о том дне, когда его дочка выйдет замуж - это событие в их среде даже более важное, чем свадьба сына, пожалуй, более важное - и более тяжёлое при этом, каждому мужчине расставаться с любимой женщиной всегда бывает очень тяжело. У итальянца есть три таких женщины: это его мать, его жена, и его дочь. С матерью попрощаться рано или поздно приходится любому человеку... с женой - ты всю жизнь надеешься, что не придётся попрощаться никогда, пережить друг друга у вас есть примерно равные шансы, и если повезёт - вы это сделаете ненадолго. Выдать дочь замуж - событие, напротив, радостное, но нельзя сказать, что оно совсем уж иного сорта, чем первые два... Это не совсем то, чтобы уступить свою женщину кому-то, но общего с таким имеет тоже немало; потому что, с того момента, как ты подвёл собственную дочь к алтарю, она перестаёт быть ведомой тобой, становясь рядом с другим мужчиной, в её семье - появляется новый глава. Не стоит подавать это, как утрату, как трагедию собственника, потому что в ином случае - можешь вовсе не найти своего счастья, но важность этого события преуменьшать тоже не стоит...
Гвидо не знал, что чувствует сейчас. Он ещё не проходил через это - пусть и был в какой-то степени готов к этому морально, как отец уже довольно взрослой дочери, но - он не мог сказать, что полностью понимал, что чувствует отец невесты - потому что сам этого ещё никогда не чувствовал. Но того, что это придёт в его жизнь таким образом, и представить себе не мог; никогда не думал, никогда и помыслить, в самом страшном сне увидеть, что произойдёт это так, как... произошло. Он не знал, что чувствует сейчас; он даже не знал, что должен сейчас чувствовать - вот что было самым страшным. Той частью своих ощущений, которую он смог распознать, был весь вес важности этого события уже опустился на его плечи, видимо, за всех троих, раз Сабрина и Адам восприняли всё так легко. И всю ответственность, которая идёт следом.
Осталось ли сейчас ему какое-то дело до ломбарда, до тех, кто его ограбил, разворотив то, что не сумев унести? Гвидо и вовсе забыл в данный момент, где находится, весь его мирок сжался до них троих, его, дочери, и её... мужа. И этот мирок был почти в том же состоянии, в котором налётчики оставили магазин, впрочем. В его жизни образовалась огромная дыра, поглотившая её часть.
- Виски... Lo sapevo. - голос Гвидо, и без того певческой красотой не блиставший, вдруг охрип, перейдя на какое-то странное шипение, не имеющее так уж много общего даже с шёпотом; и этот тембр собственных голосовых связок не был ранее знаком даже ему самому. Он сжал руки Рины в ответ, когда она попыталась встать между ними с Адамом, сжал с силой, притягивая к себе, не давая Шепарду отодвинуть её в сторону; и заключил затем в странные, напряжённые, но горячие, объятия, коснувшись левой рукой её головы, правой - сжимая её плечо. Сейчас Сабрина могла бы услышать, даже почувствовать, как в грудной клетке отца отзывается изнутри сильными ударами сердце... - Нечего здесь объяснять. - слишком твёрдо и чётко, чтобы это можно было назвать "эхом", повторяет Гвидо за Адамом. Всё это - не поддаётся объяснению. Это выше человеческого понимания, это может быть понятно только Богу. И, наверное, это и есть Божье наказание для Монтанелли-старшего - за всё то зло, что он совершил в жизни. Он ждал этого, ждал того момента, когда Небеса заставят его заплатить за его совершённые грехи, и - Господь послал Шепарда ему в наказание. И это означает, что у него попросту нету другого варианта, кроме как смириться с Божьей волей, попытавшись искупить тем самым свои прегрешения. Раз тайна исповеди для людей его круга - запретна, это единственный способ хотя бы приблизиться к вратам Рая.
- Это твоя жизнь, дочка. Он прав. - произносит Монтанелли, проведя ладонью по волосам Сабрины, прижимая к себе. - Но это ли и есть то, что ты хотела сделать со своей жизнью? Твоя самостоятельность?.. - семья для неё всегда останется на первом месте. Просто это может быть уже немного другая семья... любая или почти любая, семья начинается с двоих человек. Гвидо касается макушки дочери губами, а поднимая глаза, вдруг видит перед своим лицом дуло пистолета... Оно слегка смазывается из-за близости одинокого глаза оружия к его глазам, и из-за того, что пистолет затем начинает дрожать перед его лицом, но Монтанелли, кажется, уже готов предстать перед Богом прямо сейчас... с той лишь помаркой, что он не может отпустить свою дочь, оставить свою семью в такой момент. И это единственная причина, по которой он не хочет умирать от руки Шепарда здесь и сейчас. Ему даже плевать, сколько он продержится в живых, если действительно выстрелит. - А этого - хочешь ты? Убить отца своей жены, на её собственных глазах? - он поднимает взгляд, фокусируя его на лице Шепарда, и отпускает Сабрину, чуть отодвигая её от себя - то ли в попытке защитить, чтобы Адам, не справившись со своей дрожью, вдруг попал в неё, а не в того, в кого целился, то ли - просто для того, чтобы Рину не забрызгало кровью собственного папы. Но... на самом деле уже слабо веря, что Адам действительно выстрелит. Ради этого он устроил всё это - чтобы закончить всё вот так просто? А ведь не так-то уж это просто, на самом деле, убить, уничтожить часть своей семьи, да?
Не так-то просто... Монтанелли уже проходил через это. Монтанелли уже проходили через это, вот так, во множественном числе.
Гвидо даже не вздрагивает, когда пистолет, резко уйдя в сторону, озарив вспышкой полумрачное помещение, отправляет свинцовую частичку себя в совсем другую сторону, и затем сам - улетает вдруг в противоположную, но звук касания оружия с полом кажется приглушенным, ровно как и удар кулака Шепрада о столешницу: в ушах звенит от громкого хлопка в замкнутом помещении, ударная звуковая волна сделала своё дело, но звон этот - скорее идёт в унисон с тем звуком, что слышится в его душе, похожим на истошный, непрерывающийся крик, идёт с ним в той же самой тональности, в той же самой ноте, сливая дуэтом, так что - трудно назвать его даже по-настоящему неприятным.
- Теперь вы будете жить. - и себя самого Гвидо слышит не очень отчётливо. - Жить, как семья. Вы муж и жена, связал ли вас ЗАГС, церковь или... виски. Нет смысла объяснять мне, что означает понятие брака - объяснитесь лучше между собой. - потому что, но только может быть, он допускает, что связало их ни то, ни другое, и не третье. И он будет рад, если так, потому как в этом случае - это действительно может означать Божье вмешательство, и что всё то, что происходит, идёт от Господа.
Потому что, неважно, через что: церковь, документы, алкоголь, постель, грязь, но Любовь - всегда идёт от Господа.

Отредактировано Guido Montanelli (2017-02-10 09:21:03)

+2

16

Наверное,я- самая худшая дочь в мире. Которую только могут пожелать родители. Сплошное разочарование отца: не желающее жить по правильному. Разочарование матери. Разочарование брата. Общее разочарование семьи. Но в этой семье есть еще и младшая, на которою возлагаются большие надежды. Что у неё жить получится лучше чем у меня. И она не только исправит все мои косяки, но и оправдает ожидания семьи в целом. Стоя между Адамом и отцом, время словно остановилось. Для меня.
Картины флэшблека. Каждый чертов день мне приходится делать выбор. Между тем, что хочу я и тем, чего хочет семья. Лет с одиннадцати я мечтала о сцене. О танцах. Наблюдая по MTV за именитыми танцорами. Завидуя их успехам. Я смотрела и думала:"эй, я тоже так могу!" И у меня были способности. Тренер неоднократно это отмечал. Но вместо университета искусств, пришлось зубрить скучные цифры.
Я завидовала детям, своим одноклассникам, у которых полные, нормальные семьи. Где родители, будучи в разводе, собираются за общим столом со своими детьми и обсуждают как прошел день, неделя. Нормальная семья. Я не знаю такого понятия. Да, семьи разные. И глядя на свою, сомневаюсь, что у меня получится построить собственную. И я сомневаюсь, что способна стать чей-то женой. Ждать дома мужа с работы. Готовить ужин, завтрак, обед. Заниматься хозяйством. Копаясь сутками на заднем дворе с лопаткой, высаживать цветочки. Доводить газон до идеальности. Участвовать в общественной жизни. От этой картины мне становится тошно.
Когда в семнадцать мне удалось встретить Рикардо. Я мечтала о том, что перееду в Рим. И буду помогать ему заниматься виноградниками. Рисовать. Преподавать в школе. Кататься на лодке по озеру. Наблюдать каждый день восхитительный закат.  Готовить по утрам кофе. Заниматься  статьями для путешественников. Жить обычной жизнью с мужчиной, которого люблю. Но вместо этого судьба выкинула на совсем другую обочину.
Я закрываю глаза и стою между ними. Пытаюсь представить, что это все иллюзия. И эти голоса в моей голове. Они разрывают. Театр одного актера в центре космической бездны. И почему все не так, как я хочу?
Они меня тянут . По очереди. И я не сопротивляюсь. Интересно, когда они меня уже разорвут?
-а что тогда при чем? - Вопрос проносится эхом. Застывший в воздухе. Риторический. Который я себе задаю с того самого дня, когда узнала, что мы натворили. А что тогда было при чем?
Насколько можно любить человека, чтобы его ненавидеть всей душой? Ненавидеть его за то, что он заставляет тебя чувствовать. Ненавидеть за то, что он тебя меняет против воли. Но когда-то это должно было случится? Я не знаю, что сама чувствую. И что хуже всего не знаю, что чувствует он.
Они оба правы. Это моя жизнь. Моя. И что в итоге? Я ни одного дня не прожила так, как хочу. Боль в висках стучит все сильнее , как и сердце отца. Отголосок моей совести. Оно уже не молодое. И эта моя ошибка непонятно как может обернуться.  Я не выдерживаю и слезы потоком льются из глаз. Потому что так можно сойти с ума.
Чего хочу я? Вопрос с подвохом. Каждый раз, когда мне его задают и получают ответ, этим обязательно пользуются. И все чего я хочу разбивается в дребезги.
Звук выстрела словно пробуждает. И я не видела пистолет, который достал Адам и приставил к отцу.  Внутри меня слишком много кипит эмоций, чтобы суметь переварить и это... Моя реакция заторможенна. Все на что сейчас способна - это только покачать головой.
Стоит открыть глаза и Бездна снова окрашивается в серые и уродливые цвета ломбарда. Голоса принимают видимые очертания. И я понимаю, что нет хуже ада, чем своя собственная жизнь. Мне давно знакомо понятие отчаяния. Не по наслышке. Единственное за что зацепляется мой взгляд в этом помещении -это его пистолет. Я замечаю и запоминаю куда он упал. Стараюсь не упустить из виду. Потому что порой отчаяние и чувство одиночества толкает нас на самые безрассудные поступки. И не всегда мы находим в себе силы, заглушить внутренний голос . Вовремя щелкнуть переключателем.
У меня нет сил сейчас с ним выяснять отношения. И момент того, что я могла только что лишиться отца , доходит не сразу.
Возможно сейчас мне удалось понять истинную причину Адама , отчего он старался сохранить этот штамп. И изначальный план. Уничтожить нас всех по одиночке? Или разом? Мы заигрались. Эта игра зашла слишком далеко.
-Мы? -Переспрашиваю Адама. Потирая пальцами у переносицы. Вечный вопрос: когда успели появиться "мы"? -Нет никаких мы. Мой вариант ты пару минут назад порвал. Если есть другие предложения..
Развожу руками и смотрю на дверь. Может хоть в этот раз до него дойдет. С того самого дня как  он пришел и  сообщил "пренеприятнейшую новость," мы только и делаем, что выясняем отношения и "объясняемся " друг с другом. Мусолим одно и тоже по сто раз. Я устала от этих объяснений .
-Хотите оба знать чего я хочу? Я хочу, чтобы вы сейчас ушли. И оставили меня в покое. Оба. Я никого не хочу больше видеть. Ни ко го .
Если это был план Шепарда, то он может смело поставить себе пять с плюсом. Поставить меня против своей семьи? У него получилось. Но теперь я никого не хочу видеть. Я так хочу побыть одна.

Отредактировано Sabrina Montanelli (2017-02-11 14:30:55)

+1

17

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » у каждого своя ложь