Вверх Вниз
+22°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Если бы люди действительно так делали, я бы замер с открытым ртом...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Such mich, find mich ‡Lass mich - lass mich, lass mich nie mehr los!


Such mich, find mich ‡Lass mich - lass mich, lass mich nie mehr los!

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

Such mich, find mich   
Lass mich - lass mich, lass mich nie mehr los!

http://funkyimg.com/i/2mhGm.gif

Chloe Thompson & Sean Westwood
_____________________________
december 15, 2015
Sacramento
_____________________________

Сюжет.

Код:
<!--HTML--><center><b><font size="2" color="#000000" face=Palatino Linotype">Oomph! - Such mich, find mich</font></b> <br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">  <param name="bgcolor" value="#3d001e">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/7e45164a-53ff-4637-8ca3-cae08a3ab6fa/Oomph_-_Such_Mich_Find_Mich_2012__muzofon.com.mp3"> </object> </center>

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
«Und darum
Such mich - find mich, treib mich weiter
Halt mich - zwing mich, immer weiter
Lass mich - lass mich,
lass mich nie mehr los»*

———
* И потому
Ищи меня — найди меня, уноси меня подальше
Держи меня — вынуждай меня, все дальше и дальше
Не отпускай — не отпускай,
больше не отпускай меня никогда!
(нем.)

[AVA]http://funkyimg.com/i/2mhCx.png[/AVA][NIC]Sean Westwood[/NIC][STA]Such mich, find mich[/STA][LZ1]ШОН ВЕСТВУД, 39 y.o.
profession: безработный, находится под наблюдением психологов.
[/LZ1]

+2

2

внешний вид
Все мы так или иначе думаем, что мы - вечные. Мы ходим по узким, темным переулочкам, по неосвещенным улицам, садимся в попутные машины и обещаем маме больше не ходить через этот парк по ночам, но все равно делаем это - потому что верим, что все эти репортажи про мертвых девушек, изнасилованных или пропавших без вести - это не про нас, это просто страшные сказки. Мы делаем вид, что нас это никогда не коснется, потому что почему-то верим, что с приличными девочками такого не происходит.
Я всегда считала себя не самой приличной девочкой - ну то есть, бывают и лучше, знаете ли - монашки там какие-нибудь или кто-то, кто каждое воскресенье в приют для собачек ездит, чтобы навестить любимого барбоса. Я же - какая-то очень циничная, дефектная модель самой себя. Та самая, которую можно в школах детям показывать и объяснять, какой быть не надо, и как делать нельзя.
В тот вечер я опять поехала в клуб - потому что очень хотелось немного расслабиться, отдохнуть, подышать свежим прокуренным воздухом и смешаться с толпой таких же людей. Многие говорят, что в клубах царит мистическая атмосфера, а я вот что скажу - нет там никакой мистики, зато есть наркотики, алкоголь и барная стойка, на которой я танцевала добрую половину ночи - пока меня не сняла охрана и не вытолкала, даже не дав забрать мой жакет.
В общем, еще не пробила полночь на часах, а Золушка уже осталась без прекрасного принца на ночь, без жакета и хорошо, что хотя бы туфли или платье не превратились в тыквы, иначе это было бы просто верхом свинства со стороны Мироздания. Рассудив, что не так уж у меня и много денег, чтобы позволить себе такси до дома, я решила поступить так, как поступают все глупые девочки - пойти пешком, благо идти недалеко, всего парочку кварталов. Конечно же, по тусклым улицам.
Если верить моему топографическому кретинизму, мотель, в котором я все еще жила, находился совсем близко, поэтому я приняла одно из самых глупых решений в собственной жизни - решила срезать по короткому пути через небольшой переулок между двумя домами.
Люди говорят, что в ночном городе есть своя романтика, какой-то особенный воздух и некая мистичность. Не спорю - может быть, если выглянуть в окно какого-нибудь высотного дома с шикарным балконом, и посмотреть на Сакраменто с высоты, то дух впонле может захватить. Здесь же, на земле, особенно нечего ловить. Слышно только, как испуганно бьется в висках сердце, как проклинаешь мысленно саму идею пойти здесь, и как шуршат под ногами какие-то обертки от бумажек. Свернуть еще за угол, и вот он - выход.
В тишине города раздаются где-то далеко голоса, ближе к центру слышны сирены, музыка. Если остановиться и прислушаться, можно услышать много интересного, но я не могу остановиться - ноги подгибаются от неудобных туфель на каблуках. Единственное, чего я хочу - это побыстрее оказаться в том месте, которое я называю домом.
В паре шагов от меня вспыхивает огонек сигареты. Эти двое стояли практически у самого дома - так, что их было не видно даже при свете фонаря, в кругу которого стою я. Они кидают мне вслед какие-то вопросы, о чем-то шутят, а я делаю вид, что не слышу ни их, ни еленойсти в их голосе. Я пытаюсь сделать вид, что их не существует, и что я сама - плод их больного воображения, но, кажется, такая игра им не нравится, потому что один из них догоняет меня и крепко хватает за руку, от чего я вскрикиваю. Завтра на коже будет синяк, если он будет продолжать сжимать мое запястье также сильно.
- Ты куда-то спешишь, детка? - от него пахнет третьесортным алкоголем, и мне хочется ударить его наотмашь сумкой, но я не делаю этого. Пытаюсь высвободиться, бормоча что-то о том, что сегодня я не настроена искать приключения. Его дружок появляется сзади и кладет мне руки на плечи, от чего по всему телу пробегает буквально импульс. Перед глазами встает мерзкое, ухмыляющееся лицо моего главного редактора, от которого я сбежала. К горлу подкатывает тошнота, и я делаю все, чтобы оттолкнуть их от себя прочь.
- Отпусти меня! - с губ срывается крик, и я вижу, что у одного из парней что-то блестит в руке. Нож? Он выбивает у меня из рук сумку, и та с глухим хлопком падает на землю. Пока второй держит меня, противно касаясь своими руками то талии, то бедер, первый подходит близко-близко, сокращая расстояние между нами до нескольких миллиметров, и касается ножом обнаженной кожи - на ключицах. В голове у меня шумит, и я чувствую, что проваливаюсь в какое-то странное состояние. Это бывало и раньше - когда все шло совсем плохо, на меня нападал пугающий ступор, я не могла даже пальцем пошевелить, даже звука издать. Только тогда, когда я чувствую холодное лезвие пугающе близко к себе, я кричу.
- На помощь! - может быть, это - самое глупое, что можно сделать, когда на тебя нападают аж два парня посреди темной и пустынной улицы. Может быть, есть шанс, что кто-нибудь увидит нас, проходя мимо, или откроет окно, и услышит. Может быть, кто-то поможет мне, а может быть, я вот так и умру здесь, зажатая этими двумя похотливыми животными. В любом случае, хочу, чтобы на моей могиле написали что-то в духе "она хотя бы попыталась".

+2

3

Код:
<!--HTML--><center> <b><font size="2" color="#000000" face=Century Gothic">Oomph! - Gekreuzigt</b></font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/b7fc24e2-5dc7-40a5-8bb4-94e5b8728fed/Oomph!_-_Gekreuzigt.mp3"> </object> </center>

Ich will gekreuzigt sein - auf dir
Ich will vereinigt sein - mit dir
Ich will gekreuzigt sein - auf dir
Ich will erleuchtet sein - von dir
*
Спустилась дрянная ночь на смрадные улицы большого города. От нее разило канализацией, человеческими отходами и тленом бытия.
Признайся, падре, ты боялся до усирачки ночи. А нет. Вру. Твоим самым большим страхом была мутная вода реки и высота. Не так ли?
Ты брел по мостовой. Не самый лучший район для таких, как мы. На нас смотрели с презрением, недоверием. А молодые девицы, заискивающее улыбались. Все дело в моей харизме и далеко не в твоей праведности. Выкинуть твою гребаную коловратку было самым лучшим решением. Из тебя был такой священник, как из меня преподаватель литературы в средней школе.
Ты следил. Мой набожный и голодный сталкер. Весь вечер околачивался возле ультрамодного заведения, ожидая хотя бы узреть белокурую головку ангелочка, который нашел возможность сбежать из твоей клетки. Ты винил во всем меня. Но знаешь ли, падре, уговор. Он дороже всех зеленых американских президентов. Я скрипел тебе на ухо, что обещания стоит выполнять. Ты поклялся отпустить Анжи Микеле, а сделал это я. Она уже достаточно развратилась, и моя миссия подошла к концу. Только я не ожидал, что твоя набожная натура помешается на псевдо-любви.
Я стоял на крыше авто и кричал тебе: НЕ СУЩЕСТВУЕТ ЛЮБВИ! Нет ее и не было! Твой сраный Бог выдумал еще одну возможность поработить человечество с помощью никчемных чувств. Похоть. Физиологическая потребность в продолжении рода. Не более того. Разумеется, не считая оргазма. Что-то хорошее все же было в ваших дебильных замашках.
Мне нравилось, что мы больше не старались делить бренную оболочку. Ты привык к тому, что я чесал по утрам яйца или пел старые песни в душе. А я привык на ночь читать Библию. Даже было забавно. Мне нравилось оставлять тебе послания на холодильнике, а ты по привычке все записывал на диктофон. Какой по счету? Ах, уже третий. Я старомоден, знаешь ли.

Обреченные на совместное существование. Ты и я. Бог и Дьявол.
Истина. В каждом человеке есть божественная сила, и существует демонический импульс. Но вместе мы и есть: че-ло-век. Ты был подавлен. Разбит и сломлен девчонкой, в коей не чаял души. Именно по этой причине я менее всего хотел, чтобы ты влюблялся. Твой параноидальный страх передавался по импульсам мне. От этого выкручивало наизнанку. Я чувствовал себя так, словно, висел вниз головой и должен был свалиться в мутную воду с большущим камнем. Твои несчастные чувства, никому не нужная душа. Падре, да всем срать на тебя!
Когда твой мозг наматывал тысячу мыслей, от которых хотелось взять пушку и пустить пулю в висок, лишь я смог отвлечь наше внимание от твоего самобичевания. В противном случае, ты бы вернулся к плети брата Сэмюэля, а я потом набил новое тату. Все, как всегда. Ничего нового. Ты накосячишь, а я исправляю ошибку природы, ...тебя. Давай, злись. Вырви свое гнилое и черное сердце! Возненавидь весь мир, себя необязательно. Этого дерьма у нас с лихвой хватает. И когда твой адреналин медленно капля за каплей начал просачиваться в подсознание, убыстряя ритм сердца. Кровь наполнилась специфическими молекулами, ты был готов рвать и метать. Этому тебя научил я.
Тогда ты и услышал крик. Слабый, тихий. Словно маленькая овечка вопила в лапах большого и злобного зверя. Вырвись на свободу, падре! Выкинь Библию в лужу, от нее толку, что от фригидной сучки. Вроде и дает, да не совсем то, что хочешь. Ты смотрел по сторонам, и я вместе с тобой. Твои зеленые глаза обрели желтоватого оттенка, мой дар. А потом ты исчез. Ты всегда уходишь, когда пахнет жареным. Боишься или даешь право на жизнь мне?

Я видел две тени. Легкость движений всегда присуща ворам, насильникам и убийцам. Кем были мы, падре? Ты твердил, что крик был женский. Но я не видел женщину. Я не чувствовал ничего, кроме ненависти, злости и алчной ярости. Этого хотел ты. Ты страдал настолько, что закупорил в себе самые отвратительные черты. Они вырывались вместе со мной, ибо я никогда и ничего не скрывал от человечества. Лишь поведя головой, я смог наконец увидеть девушку. Слишком хрупкая для двоих мужчин, но я их понимал. Будь на их месте, возможно, я поступил так же. Исконная мужская натура - брать силой то, что по праву должно принадлежать сильному полу. Но нет! Ты, как набожная мамаша, ныл, что неправильно так обращаться с женщиной. Запомни. Ты сам попросил об этом.
Выйдя резко из тени и расставив руки в стороны, я вальяжно шел навстречу троице. Я скалился и смотрел на них безразличным, холодным взглядом:
- Третьим возьмете? - сделав несколько шагов вперед, прохрипел, - люблю групповушку.
Беги, детка! Беги, пока опоссумы думают, как тебя делить. Я искренне надеялся, что крошка сбежит. Вблизи она была чертовски хороша, и я убедился в правильном выборе парочки обдолбанной молодежи.
- Кто, что любит? Я, например, не прочь минета, - повернув голову в сторону одного, изучал его.
Потом резко обернулся, ловил мимолетные движения, взгляды и смятение. Спасибо, падре, за практику психолога. Нож в руке парня не был для меня новостью.
- А ты что скажешь? Анал? - это было единственное, чем я мог отвлечь ублюдков.
Она попятилась назад, хоть я и бросил малютке предупреждающий взгляд. Уходи, ради всей преисподней.
- А с чего ты взял, что мы вообще делиться будем?
Знал, что не будете. Давал время девочке уйти в сторону. Взглянув на нее в последний раз, ты запомнил ее очаровательные глазки. Ты еще долго будешь гадать, какого же на самом деле они цвета. Ты никогда не помнил ничего из того, что делал я. Но в последнее время, мы жили в состоянии вертиго. Ты резко нагибался и бил кулаком в солнечное сплетение. Падре, да ты вложил всю свою боль в этот удар. Но тебе было мало. Второй удар пришелся коленом в переносицу, сломав и сместив кость. Ты бы и дальше его колотил, если не маленькая оплошность. Острая боль в боку прорезала сознание обоих. Взвыли мы оба и только один из на в голос. Лезвие ножа прорезало ткань куртки и и зацепило бок. Яростная пелена.
Я более тебя не контролировал. Слышал лишь женский вопль со стороны и сквозь белесую пелену видел, как ты нашими безбожными руками руками уже держал за глотку второго ублюдка. Перстнем-когтем надавливал на скулу. Зацепив окровавленный нож, ты недолго его рассматривал и сипло изрек:
- Неплохое лезвие. Оставлю сувенир. Но прежде, - нет, окстись, святоша!
Ты был более извращен в пытках, чем я сам. По правде говоря, моя натура уже готовилась просить у благочестивой девы вознаграждение за спасение, но увы. Удерживая лицо человека в цепких пальцах, ты надавил лезвием на кожу. Резал по живому человеку, выводя ровную полоску от нижнего века к уголку губ. Ты вырезал крест на лице несостоявшегося насильника:
- Ты прощен...
Мой отвратительный кусок личности. На месте крошки, я бы испугался тебя гораздо сильнее, чем тех двоих вместе взятых.
———
* Я хочу быть распят - на тебе
Я хочу быть соединён - с тобой
Я хочу быть распят - на тебе
Я хочу быть освещён - тобой
(нем.)

[AVA]http://funkyimg.com/i/2mhCx.png[/AVA][NIC]Sean Westwood[/NIC][STA]Such mich, find mich[/STA][LZ1]ШОН ВЕСТВУД, 39 y.o.
profession: безработный, находится под наблюдением психологов.
[/LZ1]

Отредактировано Jason Westwood (2016-12-22 23:05:59)

+2

4

Мне страшно. Липкие пальцы, как пауки, скользят по моему телу, грубо оглаживая каждый изгиб - завтра на этих местах расцветут синяки, которые будут сходить еще целую неделю. Я закрываю глаза и считаю до трех, сдерживая подкатывающую к горлу тошноту. Я пытаюсь убедить себя в том, что все быстро кончится - не может же эта пытка длиться целую вечность. Где-то в глубине души я знаю - может. Мой редактор терзал меня неделя, держа в страхе. Эти двое пугают, но ведь и их попытки что-то сделать со мной когда-нибудь закончатся, верно? Пусть закончатся, пожалуйста.
Мне становится не по себе, когда я думаю - в любой момент я могу умереть. Стоит только чуть сильнее дернуться, попытаться вырваться или закричать еще громче и тот парень, что стоит передо мной, вполне сможет воткнуть нож прямо мне в грудь. Он все еще водит им по моим ключицам, как будто примеряясь, и от этого у меня перехватывает дыхание так, что я не могу даже слова сказать. Боже, помогите мне, кто-нибудь?
Как раз в тот момент, когда один из них грубо дернул меня, прижимая к себе, я услышала голос - как в тумане, хриплый и сердитый. Вскидывая голову, я вижу человека, стоящего напротив нас. Он вышел из тени, но лица его я все равно не могу рассмотреть - как будто перед глазами пелена. Сначала мне становится еще страшнее, потом я понимаю - это просто слезы, ничего криминального. Человек говорит - он хочет быть третьим, а я чувствую, как ледяная рука сильнее сдавливает мне горло. Я даже кричать не могу, настолько мне страшно.
Они отпускают меня, отталкивают грубо в сторону, чтобы разобраться с тем, кто пожаловал. С тем, кто рискнул польститься на их личную добычу. А я стою в маленьком круге света от фонаря, прижимаюсь к нему, и не понимаю - какого черта? Мне нужно бежать отсюда, мчаться на освещенную улицу, вызывать такси или полицию, бежать домой, закрывать дверь и не выходить сегодня на улицу. Или вообще больше никогда не ходить по этой улице ночью. Мне нужно сделать шаг, но я не могу - я тупо приросла к асфальту так, будто мои туфли пустили корни. Я стою и наблюдаю за ними - так, словно от этого все еще зависит моя жизнь. Мне нужно бежать - тогда я буду в безопасности, но ступор сильнее меня и моего разума. Иногда я не могу поделать решительным образом ничего со своей искореженной и изуродованной психикой.
Я смотрю на то, как один человек бьет другого. Исступленно бьет, но в каждом ударе видится отточенность движений. И все идет по плану, потому что парень почти падает на землю, но, похоже, счастливый обладатель ножа не особенно стремился сдавать позиции и позволять убивать своего друга. Я вскрикиваю, когда вижу, как на удивление легко нож входит в тело моего гипотетического спасателя. В улыбке парня мне видится мой собственный приговор - сейчас он добьет того, кто посмел помешать, и вернется ко мне. Но я все еще не могу сдвинуться с места, держась за несчастный фонарный столб и поправляя съехавшее платье.
Страх не дает мне сконцентрироваться, не позволяет ничего сказать или сделать. Страх заставляет меня смотреть, не отводя взгляда, на то, как один человек убивает другого. С какой потрясающей хладнокровностью маньяка он вырезает на его лице что-то. Я слышу приглушенный крик, и судорожно выдыхаю с каким-то странным торжеством - теперь ни один из этих ублюдков больше никогда ко мне не прикоснется. Я могла бы пошутить о том, что отрубила бы им руки или какие-то еще важные места, но не буду - мне кажется, рядом с этим человеком нельзя так шутить.
Я боюсь дождаться того момента, когда он повернется ко мне, потому что боюсь, что он не шутил насчет группового секса. Или это была всего лишь попытка отвлечь парней, сильнее их разозлить? Сжимаю пальцами столб, хотя понимаю - нужно подойти и спросить его, что с раной. У меня, конечно, дома есть и бинт, и все необходимое, чем можно было бы обработать ножевое ранение, но я не знаю, готова ли и могу ли вести этого человека к себе. Он спас мне жизнь, но только что убил двоих на моих глазах. Что будет, если он решит, что я - ненужный свидетель?
Я делаю шаг, и каждое движение отдается в теле ужасной болью мышц. Судя по всему, все это время я занимала какую-то неудобную позу в пространстве, раз все затекло. Еще шаг - и я приближаюсь немного к этому человеку, который стоит ко мне спиной. Я не знаю, зачем это делаю или почему, но понимаю - ему нужна помощь, да?
- Мне жаль, что так вышло, - я говорю осторожно, боясь прикоснуться к нему - кто знает, какие инстинкты могут быть заложены в человеке. У меня был парень, который мог ударить, если я касалась его со спины - это была какая-то травма детства, о которой он предпочитал не рассказывать. Вдруг мой спаситель окажется таким же нервным? Не хотелось бы получить от него ножом в живот - как раз тогда, когда кажется, что я уже спасена и ничто мне не угрожает.
- Я могу чем-нибудь помочь? - я стараюсь не смотреть на труп, лежащий под ногами. Не смотреть в его пустые глаза, не думать о том, как мучительно умирал этот человек. Во мне нет ни капли сострадания к нему, я не сочувствую - я просто боюсь, что меня вывернет или я потеряю сознание.

+3

5

Если вы вдруг почувствуете,
что в вашей душе начинает завязываться боль, помните,
что завязь эта скоро распустится пышными цветами облегчения.
*
———

Код:
<!--HTML--><center> <b><font size="2" color="#000000" face=Century Gothic">Eisbrecher - Der Hauch des Lebens</b></font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/965193e6-e82f-47ad-b9df-4f66d49e66d8/Eisbrecher_-_Der_hauch_des_lebens.mp3"> </object> </center>

Всё кончено, падре!
На твоей совести будут еще несколько душ. Ты скоро привыкнешь, обещаю. Потом станет проще, и жизнь человека, погрязшего во лжи, похоти и ненависти, не будет тебя так тяготить, как сейчас. Для этого и был создан я. В тот момент, когда твоя набожная душонка искала оправдания всему, что здесь произошло, я обнимал хрупкие плечики невинной девы, что по воле рока оказалась рядом. У нее был приторный аромат, будоражащий не одного мужчину. Всех, кроме тебя.
Ты прикоснулся к поврежденному боку и смотрел на кровь. Нервно сглотнув, мы оба мотнули головой, избегая помутнения рассудка. Боль просочилась не так быстро, но успешно успокоила мою агрессию. Я более не рвался потрошить тела ублюдков, а ты молча смотрел на густую лимфу со специфическим ароматом. Это жизнь, набожный опоссум. И она всегда - дерьмо. Я открою тебе еще одну тайну - Ад ничем не отличается от вашего мирского существования. За исключением таких девиц. В Аду нет возможности разрядиться в обществе прекрасной нимфетки.
Но ты не думал об этом. Переступая через тело, ты твердил, как заевшая пластинка Джимма Моррисона:
- Ты прощен. Господь любит тебя, - кто бы тебя еще полюбил, кусок набожной личности!
Komm ruh dich aus
spar dir die Tränen
Wer weis, wohin die letzte Reise geht
**
Она что-то говорила, и только сейчас мы оба посмотрели в ее глаза. Она и впрямь была хороша собой. А я, по большому, счету напоминал знаменитого Гомункулуса, Франкенштейна, лишенного всех светлых чувств, за исключением ярости и отсутствия долгой жизни в кругу людей, которые бы не видели во мне монстра:
- Простите, что напугал вас. Это меньшее, чего я хотел. Но я надеялся, что вы уйдете, когда была возможность, - прижав ладонь к поврежденному боку, другой рукой достал сигарету и продолжил, - вы должно быть замерзли. Не побрезгуете?
Боль прожигала тело в радиусе пореза, задев бедро и поднимаясь выше, натягивала нервные струны. Она испытывала нас на прочность. Но о какой боли может идти речь, когда человек добровольно подставил собственное тело под плеть?
Стягивая кое-как байкерскую косуху с плеча, я сделал аккуратный шаг вперед и сипло добавил:
- Я не причиню вам вреда, - попытавшись слабо улыбнутся, неудачно пошутил, - если вы, конечно, об этом сами не попросите.
Накидывая девушке на плечи куртку, я испытывал то опустошение, которое зачастую ведет к алкоголизму. Только в моей жизни более не было алкоголя. А впрочем, что в ней было, кроме убийств, насилия, мести и агонии? Но ты твердил за моей спиной, наблюдая за нами со стороны.
Ты говорил, что на моем пути встречалось не мало красоток, способных возбудить мертвеца и самого папу Римского. Во всем ты видел всегда удовольствие. Не я вырезал крест на лице насильника, ты оставлял клеймо. Когда-то именно так люди предупреждали других о дурных качествах. Ты пошел по старому принципу, наказывая ублюдков увечьями. Но так, как наказывали мы себя даже не могло присниться ни в одном страшном сне Маркиза де Сада.
- Я могу чем-нибудь помочь? - она испытывала необоснованное чувство вины, которое абсолютно не имело никакого отношения к такой малютке.
- Вы абсолютно ни в чем не виноваты, мисс. Мир полон ублюдков. Я один из них, только не кидаюсь на красивых женщин с ножами, - о да, расскажи, падре, ей сказку достойную братьев Гримм!
Ты их просто насилуешь, когда они ждут этого меньше всего! Но знаешь, что мне нравится в тебе, профессор Вествуд! Ты всегда даешь женщинам именно то, чего они так хотят, но бояться сказать вслух.
- Давайте я проведу вас, - а боль, она никогда не исчезнет, - ничего. Порез неглубокий. Всего лишь нужно продезинфицировать и выпить обезболивающее. Жить буду.
Ночь полна ужасов, мой гнилой друг-онанинст. Признайся, самым лучшим анестетиком для тебя всегда был секс. А что еще более важно, удушение. Ведь тебе нравился страх в глазах жертвы? Или это был не ты.
Каждое твое появление в чьей-нибудь жизни несет гибель. От тебя за милю разило болью и уничтожением. Но милые и славные крошки всегда летели, как мотыльки на огонь. Только ты поразил меня в этот раз. Ты не глазел на нее, как на жертву. Она напоминала тебе Анжи Микеле. Вышвырни из головы маленькую шлюшку, не оценившую всю твою любовь! Выкинь ее прочь, ведь она растоптала наше кровоточащее сердце, еще и плюнула в ошметки, что остались от нашей души. К слову, душа у нас одна, падре.
Я брел за вами следом, оценивая хрупкость и невинность красотки, что подверглась примерно тому, чем был знаменит я сам. Тебя же заносило на поворотах. Боль брала инициативу в свои руки. Все-таки порез был не слабым. Чувствуешь, как немеет бок. Порез рассек поврежденный и без того участок тела, распоров шов после очередной порции самобичевания. Малец знал куда бил, Швы начали расходится. Ты дал слабину, мой набожный опоссум. В какой-то момент ты даже остановился, ощутив невыносимую боль. Еще один шов дал трещину. Позвонишь в службу спасения? Сомневаюсь. Ты слишком горд для этого.
———
* Отдохни,
Береги свои слёзы,
Кто знает, куда ведёт последний путь.
(нем.)
** Томас Харрис. Ганнибал

[AVA]http://funkyimg.com/i/2mhCx.png[/AVA][NIC]Sean Westwood[/NIC][STA]Such mich, find mich[/STA][LZ1]ШОН ВЕСТВУД, 39 y.o.
profession: безработный, находится под наблюдением психологов.
[/LZ1]

Отредактировано Jason Westwood (2016-12-22 23:07:08)

+3

6

Dear God,
Hope you got the letter,
And I pray you can make it better down here.

Я стараюсь дышать носом и не смотреть вниз. Если убеждать себя, что все хорошо, все ведь действительно будет хорошо? Мне почти не страшно, и когда человек спрашивает, не побрезгую ли я, я только улыбаюсь. Чувство брезгливости пропало у меня в первую же ночь в колледже, когда я нашла под кроватью мертвую мышь. Я хотела бы сказать, что меня уже нереально чем-то удивить, но этот мужчина удивляет - когда набрасывает куртку мне на плечи, а я кутаюсь в нее, потому что только сейчас понимаю - как чертовски замерзла.
- Я обычно не прошу об этом напрямую, придется включать интуицию, - зря вы задели эти струны в моей голове, уважаемый. Понятия не имеете, во что может вылиться наше знакомство, учитывая мою болезненную страсть к саморазрушению. Многие нормальные люди назвали бы меня психом - хотя бы потому, что нормальные люди сбегают в таких случаях, и делают вид, что они тут не при чем. А я не знаю, почему не убежала. Может, потому что в глубине души хотела понять, что движет этим человеком, который спас меня. Ими всегда что-то движет, никто в этом мире не делает ничего просто так, потому что захотелось. На все есть причина. Всегда.
Я не знаю, хочу ли знать причину этого человека - какая-то частичка разума кричит мне о том, чтобы я немедленно сбросила эту куртку с себя и убежала от него, потому что она знает - он отпустит меня также легко, как и готов был отпустить. Другая же, ненормальная часть мозга (очевидно, левое полушарие?) предполагает, что это будет интересно, и что я не должна так быстро сбегать. Тем более, раз человек обещает не навредить мне - пока я не попрошу.
- Вы предпочитаете что-то более тяжелое? - усмехаюсь, потому что знаю ответ заранее. Вернее, думаю, что знаю - мне хочется услышать что-нибудь необычное. Этот человек завораживает меня своими глазами, своим взглядом, и как любой несостоявшийся писатель, я хочу обладать какими-то кусочками его размышлений, его ответами на мои вопросы. Когда-то мне говорили, что я буквально шлюха, когда речь идет о написании статей или музыкальных обзоров. К сожалению, я так и осталась той самой жадной до чужих мыслей испорченной девчонкой. И теперь не могу заставить себя заткнуться, хотя понимаю, что все как бы говорит мне - перестань делать глупости, закрой рот и иди прочь.
Пока мы идем в сторону моего дома, я чувствую на себе взгляд. Ты изучаешь меня, пристально, и я не понимаю, в чем смысл? Мне знакомы взгляды, которыми мужчины раздевают меня, которыми хотят, которыми ненавидят или сочувствуют мне. Что же было в твоем - я не знаю, и не могу понять, а потому зачем-то еще сильнее тянусь. Чертов мотылек, который наутро сгорит по собственной глупости.
- Я живу недалеко, по иронии судьбы я не дошла совсем немного, - как будто извиняюсь за то, что человеку придется проделать такой путь, но потом останавливаю себя - ты же сам согласился, да? Я не заставляла тебя, хотя сейчас я чувствую себя чертовой сиреной, которая заманивает несчастного моряка в свои сети. Чем я лучше морского чудища? Наверное, только тем, что хотя бы понятно, что у меня между ног, и я не наполовину рыба.
- Все в порядке? - я замечаю, что мой спутник остановился, прижав руку к боку. Глупый вопрос, я же мастер их задавать. Наверное, предполагать, что ты согласишься вызвать скорую, нелепо, поэтому я кладу руку на плечо, и глажу - это ведь единственное, что я могу сделать сейчас для тебя, да?
- У меня дома есть бинты, антесептик и, вероятно, если поискать, найдется какое-нибудь обезболивающее, - я заглядываю в глаза, боясь, что потеряю тебя прямо здесь. Было бы ужасно нелепо, если бы ты умер, так и не рассказав о себе ничего. Иногда я думаю, что я - настоящий вампир, только коллекционирую людей и их воспоминания. Исчезаю потом, правда, из их жизни, оставив после себя легкий флер разочарования, смешанный с сигаретным дымом, но кого это волнует? - У меня дома не задают лишних вопросов.
Я мягко беру тебя за руку и веду в сторону мотеля, который гордо именую своим домом. Увы, это - все, что у меня есть пока что, на большее я и не рассчитываю. Мы поднимаемся по лестнице, и я очень надеюсь, что мне не придется тащить тебя на себе, что ты не отключишься прямо посреди коридора. Я бы попросила тебя держаться еще немного, но это будет больше похоже на жалкие попытки. Поэтому я веду тебя к себе в номер.
Он очень маленький и довольно душный, поэтому я открываю сразу же окно, стоит нам переступить порог. Вокруг царит типичный беспорядок в виде разбросанных фотографий из портфолио, каких-то документов из разных агентств, чеков и обрывков моих недописанных песен.
- Садись на диван, я сейчас принесу аптечку, - я лезу за ней в чемодан, который стоит в углу. Наверное, кажется, что я живу постоянно на чемоданах, да? В принципе, так оно и есть - в любой момент меня могут отсюда выгнать, потому что владелица этого мотеля - ужасно своенравная баба, и ей не нравится, как я смотрю на ее мужа.
Достав из аптечки бинт и антисептик, я протягиваю их тебе. Не знаю, стоит ли мне делать это - может быть, ты не любишь чужих прикосновений? Достаю из сумочки помятую пачку сигарет и прикуриваю. Эй, все будет хорошо, слышишь?
- Меня зовут Клои, - выпускаю дым в воздух, и наблюдаю за тем, как быстро он рассеивается - это все из-за открытого окна.

+2

7

Код:
<!--HTML--><center> <b><font size="2" color="#000000" face=Century Gothic">Eisbrecher - Kann Denn Liebe Suende Sein [SITD Remix]</b></font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/9db1018f-f13e-45a2-8613-152bded5ecfe/Eisbrecher%20-%20Kann%20Denn%20Liebe%20Suende%20Sein%20(SITD%20Remix).mp3"> </object> </center>

Кто ты? Джейсон? Шон?
Мессия двадцать первого века или Антихрист во плоти?
Она вела тебя. Ты видел все, осязал ее прикосновения, но не мог различить правду от лжи. Ты научился закупоривать смерть глубоко внутри тела. Блокировал импульсы боли, но бренная оболочка не способна выносить такое изобилие боли. И мы оба это знали. Я не был твоим врагом, падре. Истина в потерянном сознании, что твердит изо дня в день. Не будь меня сейчас рядом, и ты расклеился бы. Я давал тебе жажду жить. Я научил тебя любить женщин и дарить им Рай. Но жестокость к ним. О нет. Это была твоя прерогатива. Не я душил женщин вовремя экстаза. Ты - никчемный кусок личности питал силу в необходимости подчинить себе слабого. Только сейчас было наоборот. Ты и есть слабое звено! Так, встань и иди! Встань, забудь о боли! Не будь тем слабаком, который когда-то тонул в омуте грязной воды и уповал на Бога. Ты не тот маленький ублюдок, коим тебя считали дружки старшего брата. Ты стал Богом благодаря мне. Не разочаруй меня, профессор Вествуд. Не сломайся, ибо тогда не будет ни света, ни тьмы.
- Я не хочу портить ваш мир, - и ты знал, что говорил.
Я научил тебя изрекать правду, а не лгать. Скажи ей, поведай истину, что до утра ты сломаешься и не сможешь преодолеть в себе жажду. Тебя останавливала боль. Малютке повезло. Скажи, падре, она ведь так похожа на Анжи Микеле? Но я разочарую тебя. Эта крошка иная. Ее взгляд. Смотри на нее! Смотри, ибо это приказ! Я - твой личный диктатор и только благодаря мне ты еще жив.
Я плелся за ней, цепляясь попутно за стену и твердил молитву, как надежду на спасение греховной души, чьи пороки невозможно искупить даже распятием на кресте. Она что-то говорила про антисептики. Этого было мало. Порез был не мизерным, и я все поражался, как ты умудрился подставить самое ранимое место под нож. Швы от плети разошлись, обжигая бок. Они заглушили моральную агонию. Ты даже забыл имя той чертовки, за которой следил неделю. Райден. Ты вспоминал о племяннице, ибо она была единственным звеном связывающим тебя с жизнью.
- А я никогда не болтаю лишнего. Вам не придется оправдываться. Я скоро уйду и не позволю тревожить вас, - давай исчезни, испарись.
Заранее искорени зло в себе и забудь о прекрасных глазках, что смотрели сейчас на тебя с жалостью. Ты ненавидел жалость. Кое-как падая на диван, я поднял уставшие глаза на нее и довольно сухо ответил:
- Постарайтесь не жалеть меня, я могу вас об этом попросить? Лучше расскажите, как прекрасная девушка оказалась в таком дрянном месте без бойфренда?
Я отрывал пропитанную кровью футболку от поврежденного места и оценивал ущерб, нанесенный телу. Рана затронула и часть татуировки. Мистер Шон несомненно набьет поверх новую, как и в предыдущие разы. Мой Дьявол слишком любил нашу бренную оболочку, считая ее оплотом всех жизненных удовольствий.

Когда хозяйка этого скромного жилища принесла бинты и антисептики, я смог оценить обстановку. Точнее, пытался. Это отвлекало от боли. Фокусируя взгляд на журналах, даже показалось, что юная особа была одинока. Она жила одна и не обременяла себя желанием развивать и улучшать свое гнездышко. Почти, как я. Одиночество - самое отвратительное, что может случится с человеком.
- Я могу попросить вас подать мне куртку? Мне кое-что нужно.
Когда косуха оказалась в моей ослабшей руке, пришлось долго рыться в поиске упаковки сильнодействующих препаратов. Они блокировали страх, боль. Одним словом, разработка моего психиатра позволяла притуплять эмоции при помощи нескольких драже. Заглотнув несколько, я опять взглянул на нее:
- Не бойтесь, я не наркоман. Это позволит мне обработать раны. А если вам так интересно, то я лечился от тяжелой формы депрессии, и сегодня вы стали свидетельницей моего срыва. Но не бойтесь, на вас это не распространится, - нервно сглотнув, добавил, - вы были добры ко мне, а я ценю это.
Браво! Ты вырос даже в моих глазах. Совершенно бесцеремонно ты стягивал майку со своего татуированного тела, не задумываясь какой эффект от одного вида он мог принести юной особе. Признайся, набожный опоссум, у нас была идеальная оболочка, ...благодаря мне. Да, я был твоим личным Нарциссом, который смог в сорок лет поддержать форму атлета с набитыми картинами. Грудь, плечи и спина. Целый шедевр на твоей плоти. Но стоит присмотреться, и любой зоркий взгляд оценит количество шрамов от плети на лопатках, пояснице и том самом ущербном месте, которое сегодня ты будешь залечивать вновь. Ты спросил ее, где уборная и лишь получив ответ, направился зализывать свои плешивые раны.
Рассматривая себя в зеркале, мы были в состоянии вертиго. Ты находился рядом когда я промывал рану в боку и ухмылялся от невыносимой физической боли. Я всегда смеялся над болью. Падре, ты знал, что рану придется зашивать вновь? Как и в прошлый раз. Сцепив зубы и забив в себе боль, тебе придется на живую загонять иглу в плоть, сшивать неровные порванные края кожи и стягивать их. В ее аптечке я нашел иглу, она не поддавалась, но твоя слабость и моя сила. Мне все хотелось спросить у крошки, не была ли она медсестрой, что держала у себя такой арсенал? А потом я вспомнил, что подобное и у нас было в берлоге. Дезинфицируя порез, я загнал опять иглу в кожу и прикусив до крови губу, стянул кожу.
Подняв, в последствии, глаза в зеркало, я увидел, как девушка стояла за нашей спиной. Выплюнув в раковину смесь слюны и крови, я прохрипел:
- Менее всего я хотел бы, чтобы вы на это смотрели. У вас есть что-нибудь из спиртного? - пожалуй, наступил период, когда мой запрет на алкоголь отошел на второй план.
Ни один человек не способен вынести столько боли. Он либо сходит с ума, либо сводит концы с жизнью. Но у тебя был я, падре!
И если не алкоголь, я предлагаю тебе взять женщину. Только они способны убить в мужчине жажду войны, ...и уничтожить боль.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2mhCx.png[/AVA][NIC]Sean Westwood[/NIC][STA]Such mich, find mich[/STA][LZ1]ШОН ВЕСТВУД, 39 y.o.
profession: безработный, находится под наблюдением психологов.
[/LZ1]

Отредактировано Jason Westwood (2016-12-23 01:39:13)

+2

8

Мой новый знакомый говорит - я не хочу портить ваш мир, а я грустно улыбаюсь. Уважаемый, мой мир уже и так настолько сильно испорчен, что ему ничего не поможет, верите? Я грустно улыбаюсь, но ничего не говорю - человек просто мягко пытается не лезть в мою душу что ли, но мне нет дела до этих джентльменских расшаркиваний. В моей душе пусто почти также, как и в моем мотельном номере, поэтому я не переживаю, что у этого человека есть шанс что-то по-настоящему испортить.
- Сложно сломать его, я сама успешно с этим справляюсь, - ведь не нужно быть Шерлоком, чтобы понять, что ни одна нормальная девочка не потащится через неблагополучный район в таком наряде, да? По части того, как испортить кому-то жизнь - это прямиком ко мне, испорчу качественно, быстро и так, что вам даже понравится, обещаю. Впрочем, что-то подсказывает мне, что этому человеку жизнь испортить сложно - может быть, почти также, как и мне.
В некоторых людях есть темнота - пугающая, но вместе с тем неумолимо притягивающая. Иногда мне кажется, что я сама и есть тот самый магнит для таких людей - готовая буквально растворяться в их темноте, в их мрачных мыслях и желаниях, пока они судорожно гадают - что заставило меня так поступить. Мой новый знакомый не так прост, как кажется, и я почему-то чувствую себя героиней фильма "Город Грехов", и все жду, когда пойдет дождь, чтобы добавить нашей картине немного так необходимого ей нуара.
- Мне не перед кем оправдываться, - я живу одна, что бы там не подумал мой спаситель, и нет никого, кто спросил бы с меня - какого черта я веду к себе в дом мужчину. Мне уже не пятнадцать лет, я имею право и на это, сюрприз. Хотя, конечно, хозяйка мотеля вполне может устроить мне утром задушевную беседу, весь смысл которой сводится к тому, что надо молиться Богу о прощении моей грешной души и к тому, что ее доченька совсем не такая. Увы, я всегда была не такой, меня постоянно осуждали, поэтому к Богу у меня давно нет ни доверия, ни веры. Все мои песни пропитаны любовью к Сатане и к той свободе, которую обещает его религия.
Я вижу злость в глазах этого парня, и понимаю, что совершила глупую ошибку - позволила на секунду себе пожалеть его. Мне жаль не его сейчас, я испытываю настоящую жалость, когда думаю о том, что сделал этот уродливый нож с его красивым телом. А главное, теперь этот шрам повисает тяжелой петлей висельника на моей шее - это я виновата в случившемся. Конечно, можно миллион раз твердить о том, что он мог просто пройти мимо и не помогать мне, а можно вспомнить, что я могла бы отмерзнуть от столба и предупредить его хотя бы криком о том, что у второго нападающего в руках нож. Это все моя вина.
- У меня нет молодого человека, - пожимаю плечами, продолжая курить, - А в этом месте я оказалась, потому что шла из клуба самой короткой дорогой. Увы, иногда они же оказываются полны чудовищ, о которых пишут в сказках для взрослых.
Я запоздало понимаю, что все еще сижу в его куртке. Приятной, мягкой теплой кожаной куртке, которую очень не хочется снимать. Однако, я сбрасываю ее и отдаю тебе. На свет являются какие-то таблетки, я слышу какие-то объяснения, и мне хочется просто попросить перестать объясняться передо мной. Эй, все нормально, в моем доме и не такое видели.
- Все в порядке. Я вас не боюсь, - знаешь, лучше всего я умею врать - не только себе, но и окружающим. В глубине души живет животный страх перед сильным человеком, но сейчас я скорее чувствую себя так, будто успокаиваю раненного зверя, который потом не откусит мне голову, если мне повезет. А если нет - значит, сама же и дура, не нужно было класть в пасть хищнику свою шею.
Я никогда не встречала людей, страдающих депрессией. Конечно, мы все существуем в нации Прозака и остальных сильнодействующих на психику препаратов, но по какой-то причине те, кто страдает психическими заболеваниями, скрывает их, как какое-то уродство. Я ни разу не была у психолога, но точно знаю, что ему найдется, что обо мне сказать. Вот только я не делаю из этого тайны или болезни - я ношу это на себе, как красивое платье, которое многим может показаться уродливым сплетением ниток и ткани. Хаосом, который для меня упорядочен куда лучше, чем большинство бренных вещей в этом мирке.
Он исчезает в ванной комнате, а я остаюсь одна. Наедине со своим беспорядком, его курткой и каким-то флером недосказанности. Кажется, будто я должна сделать или сказать что-то еще, но я не знаю, что именно. Поэтому я продолжаю курить - уже вторую сигарету, потому что нервничаю. Сбрасываю туфли, потому что они ужасно натирают ноги, да и не приспособлена я для того, чтобы по ковру на шпильках ходить. Нахожу на полке бутылку виски и делаю большой глоток прямо оттуда, а потом решаю проведать его.
Нельзя сказать, что вид обнаженной плоти или хирургических иголок меня радует - скорее, наоборот, но я привыкла видеть разные страшные вещи. Хватает силы духа не отвернуться, потому что я все еще сжимаю в руках бутылку с виски.
- У меня есть виски, - в доказательство своих слов я поднимаю бутылку и болтаю ей из стороны в сторону, как бы демонстрируя, что напитка там еще предостаточно - больше половины.
- Точно помощь не нужна? - я не медик, но кое-какие знания у меня остались после бурных ночей в колледже. Там и человека приходилось от передозировки откачивать, и вены перевязывать суициднице одной. Не могу сказать, что я навидалась всякого, но полезной тоже могу быть. Главное - подпустить к себе, а там уже разберемся, да, падре?

+2

9

Код:
<!--HTML--><center> <b><font size="2" color="#000000" face=Century Gothic">Eisbrecher – Kuss</b></font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/3ca76f27-352d-4562-9cc3-cae46f2a21b5/Eisbrecher_-_Kuss.mp3"> </object> </center>

Последний шов. Игла вошла в кожу, под напором пальцев. Я скрипел зубами от боли и затягивал шов. Ровная полоска на поврежденном и кровоточащем участке тела. Некогда острые концы плети-девятихвостки рассекли то самое место, где сейчас красовался новый шов. Каждый раз я забывал о том, что не Бог. Даже не Дьявол. Хуже обоих.
Во мне была ангельская и слепая вера в людей, но я так же с пренебрежением насиловал подростков, убивал людей и воровал у богатых самое ценное и дорогое. Я стал детищем двух противостоящих сил: добра и зла.
- У меня есть виски, - лучше бы его у нее не оказалось.
Алкоголь убивал во мне все человеческое, вынося на передний план исконные импульсы и желания. Похоть, чревоугодие, злость и  алчность. Слабость моя раскрывалась, как бутон смрадной и черной розы, из которой лезли трупные черви. Но при данных обстоятельствах, опираясь о раковину, я не просил. Потянувшись за бутылкой, впервые за несколько лет нарушал обет и прикладывался к горлышку бутылки. Знал заведомо, что часики уже начали тикать. Боль отступит, ибо мистер Шон не приемлет ее, а предпочитает сладострастие. Я чувствовал его присутствие. В моем помутненном рассудке он стоял за спиной крошки и вдыхал аромат ее волос. Он любил девушек вдвое младше нас, ибо видел в них вечную красоту и испытывал только с ними самое великое удовольствие. Они были наивны, полны жизни и никогда не могли пройти мимо таких мразей, как я. Он душил их в момент экстаза, а потом я наносил себе увечья с помощью той же плети, выбивая напрочь саму мысль о кощунственном поведении с женщинами.
- Мне просто немного надо сбить боль, - и остановится вовремя.
Но в этот раз было все иначе. Физическая агония повлекла за собой ступор безбожника. Он затерялся между болью и раболепной жаждой овладеть юной девушкой, которой спас жизнь. Его хватило лишь на то, чтобы высказать мне, что она должна. Да только девушка никому и ничего не была должна. Это был мой выбор остановится вовремя, а не бросить ее в переулке.
Я попытался сделать несколько шагов в ее сторону. Навис над ней, словно демон Мефистофель с окровавленным пятном в боку, еще кровоточащим и бутылкой в руке. Протягивая ее владелице, вяло заговорил:
- Странно, что такая прекрасная девушка не имеет спутника. Пожалуй, у вас много секретов мисс. И как вы уже увидели наглядно, у меня их не меньше, - чего только стоило изобилие шрамов на теле, - простите, что я несколько грубо отозвался в подворотне. Я правда надеялся, что вы уйдете и давал вам на это шанс. Но, не буду скрывать и того, что теперь вы мне должны.
Я смотрел на нее уставшим взглядом. Обычно так смотрит раненный зверь за мгновение до своей кончины. В его зрачках истинная боль и одиночество. Я давно не чувствовал в своих руках женское тело, что не отбивалось или сопротивлялось. Анжи Микеле научила меня брать силой, но она так и не смогла укротить того зверя, который бы урчал на ее груди и целовал ноги за ласку и нежность. В моей жизни никогда не было последнего. Только боль и агония.
Протягивая руку к голове девушки, я мог схватить ее и ударить. Свернуть шею или долбануть головой о стену. А вместо того просто махнул с ее милого личика прядь волос. У нее были изумительные глаза. Взгляд человека, не боящегося смотреть на то, как человек сам зашивает себе рану. Он была не из робких.
Немного пошатнувшись, я все же пришел к выводу, что ее помощь мне и была нужна. В перевязке. Но, безбожник, я не умел просить и никогда этого не делал раньше. Опираясь о стену, я медленно по ней сползал, но так и не смог ей сказать заветные слова, кроме того, что твердил:
- Подай мне бутылку, пожалуйста. Мне бы не хотелось расклеится перед столь красивой девушкой. Не совсем по-джентльменски. Учитывая, что я бы еще и подкатил к тебе, будь на то силы. Сейчас я могу лишь нести ахинею.
Я даже не смог ей сказать о той пресловутой просьбе. Как ни странно, я не думал о сексуальном удовольствии. В крошке было иное, что манило к себе, завлекало. Несомненно, будь я в более адекватном состоянии Шон уже вопил бы и держал ее под грудью, наслаждаясь близостью тела. Но смертная оболочка не вечна. Падая на ее кровать и смотря помутненным взглядом в потолок, я прошептал:
- Прости, что заляпал твою кровать кровью. Я уйду, только когда немного отдышусь и перевяжу рану. Но попросить я хотел тебя только об одном...
Поцелуй. Не тот, который возбуждает член и заставляет течь вагину. Поцелуй способный придать сил, даже когда весь мир рушиться.
[AVA]http://funkyimg.com/i/2mhCx.png[/AVA][NIC]Sean Westwood[/NIC][STA]Such mich, find mich[/STA][LZ1]ШОН ВЕСТВУД, 39 y.o.
profession: безработный, находится под наблюдением психологов.
[/LZ1]

+2

10

Я облизываю губы и пристально наблюдаю за тем, как иголка входит в кожу. Это выглядит очень успокаивающе. Многие из моих знакомых обычно в этот момент закатывали глаза и говорили, что из меня получился бы неплохой врач, раз я так спокойно наблюдаю за тем, как страдают люди.
На самом деле, я вижу не страдающего человека, а какую-то уродливую эстетику в этом жесте. Нормальные люди ничего красивого в шрамах и швах не видят, а мне они кажутся причудливым узором, высеченным на теле с одной единственной целью - помнить, никогда не забывать что-то, что случилось с тобой. У меня шрамов не так много, но каждый из них имеет свое сакральное значение и потому, может быть, когда-нибудь я украшу их татуировками - чтобы еще больше подчеркнуть то, что расцветает на их месте в душе.
- Прекрасно понимаю, - я не предлагаю тебе обезболивающие таблетки, потому что вижу - у тебя в достатке своих средств. Мне действительно жаль, что я не могу ничем помочь, ничего сделать. Иногда девушки вроде меня могут быть только красивой, бессмысленной картинкой, а я не хочу быть безделушкой, которую ставят на полку. Я хочу быть полезной, хочу быть нужной - пусть это и продлится всего несколько часов или секунд. Дай мне почувствовать себя нужной тебе?
- Так уж получилось, - я дергаю плечами, и поднимаю глаза, чтобы встретиться с тяжелым взглядом человека, спасшего мне жизнь. Он так и не назвал мне своего имени, и я совсем ничего не знаю о нем. Он нависает надо мной темной тучей, но я не вижу в этом жесте угрозы - здесь чувствуется что-то иное, и пока я слишком глупа, чтобы понять, что именно.
- Просто Клои, не мисс, - я улыбаюсь легкой, мягкой улыбкой, которая похожа на тающее мороженое. Я прекрасно понимаю все, что ты говоришь. И то, что я должна была убежать, когда был подходящий шанс, и то, что сейчас я перед тобой в долгу. Вопрос только в том, какие платежные методы ты предпочитаешь? Потому что у меня почти нет денег, но очень много темноты в душе - не знаю, примешь ли ты ее в качестве оплаты или решишь не трогать.
- И не надо ничего скрывать, - я пожимаю плечом, забираю бутылку виски и делаю глоток из горлышка. Жидкость обжигает горло огнем, и я прикрываю глаза, чтобы они не заслезились. Немного переоценила себя, бывает. Затягиваюсь и выпускаю сигаретный дым в сторону.
- Держи, - когда я протягиваю бутылку, мне хочется добавить еще что-то, но я не знаю, как это сказать. Эй, не нужно думать о том, что ты расклеишься или умрешь здесь. Не надо переживать из-за того, что ты поступил не как джентльмен, потому что к черту этих ваших святош и джентльменов, именно в них чаще всего обитают такие монстры, что снятся по ночам в страшных снах. Мне хочется попросить тебя подкатывать, нести ахинею и делать глупости. Дай мне увидеть всю ту темноту в твоей душе, к которой я тянусь.
Ты опускаешься на мою кровать, а я сажусь рядом, снова вдыхая сигаретный дым. Еще глоток виски - и мне полегчает. Я не знаю, как помочь тебе, и буду надеяться, что ты либо поможешь себе сам, либо подскажешь мне, что нужно делать.
- Все нормально, - эта кровать видела не только кровь, и не только тебя, уж поверь мне. Она видела вещи куда пострашнее, и я сейчас говорю не о себе любимой с вороньим гнездом на голове и ведром мороженого. Я смотрю на тебя, в твои темные глаза, которые кажутся почти черными из-за тусклого освещения в номере, и не понимаю, что же в тебе не так? Меня всегда притягивают люди, у которых что-то не так, не обычные парни с улицы, не маменькины сыночки и не выпускники Гарварда. Что же такого натворил в жизни ты, что меня так влечет к тебе, влечет к этой темноте, к этому сгустку, что надежно спрятан внутри тебя?
Я придвигаюсь еще ближе, почти нависаю над тобой, но все еще не рискую загородить своим лицом свет, потому что не знаю, как ты на это отреагируешь. Может ли это быть триггером? Меньше всего на свете я хочу навлечь на себя твой гнев или чем-то тебя задеть - тебе и так досталось сегодня из-за моей глупости.
Ты говоришь, что хотел бы попросить меня о чем-то, но о чем? Мне остается только гадать, но я наклоняюсь совсем близко к твоим губам. Так неприлично близко, что можно почувствовать твой запах - чуть горьковатый, с металлическим привкусом крови.
- О чем же? - мой голос звучит чуть хрипло, когда я произношу эту фразу почти тебе в губы - находясь сейчас даже не на грани между сексуальностью и невинностью, а между светом и тьмой. Балансируя, я все больше склоняюсь туда, откуда приличные девочки уже не возвращаются прежними.
Ты же понимаешь, что своими действиями я фактически предоставляю тебе карт-бланш? Делай все, что тебе взбредет в голову - я только поддержу это, если потом ты оставишь меня в живых. Я тянусь к тебе, к твоей мрачности сути, и безумно хочу забраться тебе в голову, хоть и прекрасно знаю, что это не принесет мне ничего хорошего. К тому же, я не психиатр, к счастью, и никогда им не буду. Поэтому единственное, что я могу предложить - это себя рядом с тобой хотя бы на ближайшие пару часов или сколько тебе потребуется, чтобы прийти в себя. Я не буду тебя удерживать, потому что такие люди должны уметь расходиться в разные стороны без сожаления.
Ну так что, о чем же ты хотел меня попросить? Проси.

+2

11

- Стыд - это слабость.
Ни один закон природы его не требует.
Мы правим природой, ...и превосходим ее.
*
———

Код:
<!--HTML--><center> <b><font size="2" color="#1C1C1C" face=Century Gothic">Oomph! - Das Letzte Streichholz [:SITD:] Remix</b></font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=http://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/4389580b-92cf-4dcb-9c2f-f3736e0cdb80/Oomph_-_Das_Letzte_Streichholz_SITD_Remix_muzofon.com.mp3"> </object> </center>

О таких вещах не говорят вслух. Ты, как никто другой, знал, как бывает ценно слово и сколько неудобств оно может доставить. Я хотел научить тебя быть сильным, падре! Не сломаться под тяжестью жизни. Я видел многих людей за эти тысячелетия. Одни падали и молили о пощаде, ради гадкого существования под гнетом системы. Иные смеялись даже на эшафоте за мгновение до расстрела. Кем был ты?
Ты полулежал на чужой кровати, стягивая поврежденный участок бинтом. Тебе давалось это с трудом, и тогда маленькие, хрупкие ручки помогли перевязать ущербный участок. Как часто женщина в твоей жизни была столь добра к тебе и не просила взамен ничего? А впрочем, ты спас ей жизнь. Но прошла бы она мимо, если трагедия не коснулась ее, как сегодня?
Она не знала нашего имени, но на то и не было причин. Ты исчезнешь из ее жизни, побоишься внести хаос в еще одну хрупкую душу. Дрожащими пальцами ты коснулся ее запястья. Избыток адреналина, агония в чистом виде и легкое действие алкоголя, возрождающее меня из пепла. Ты прекрасно знал, что я прихожу тогда, когда твой мозг не может блокировать и выстраивать стену между импульсом и здравомыслием. Но знаешь, падре, я не хочу ее убить. В ней есть что-то такое отчего, я в твоих галлюцинациях сейчас стою перед ней на коленях и прислонившись лицом к женскому бедру, урчу словно жирный кот, обожравшийся молока. Я чувствую как в ее жилах течет девственная кровь. Но нет. Эта крошка таит много темных тайн, я чую их за милю, а ты увидел подобное в ее зрачках.
Уж так повелось, мой гнусный и отвратительный друг, что мужчины всегда падают ниц перед истинными женщинами после боя. Исконное женское начало всегда возрождает честь мужчины или губит его. Зачем далеко ходить, правда? Анжи Микеле создала в тебе монстра, а ты просил еще и еще.
Но сейчас. Сейчас ты был свергнут, жалок и немощен. Да только в слабости своей не испытывал более страха или злости. Мне нравился такой ход вещей. Ты наконец стал собой и перестал метаться между разными системами. Ты пошел против всех. Я шептал тебе, что истинный подвиг никогда не отступать и не подчиняться тому, что тебе претит. Ты внимал мне и более не семенил крестом. Мы сливались в единое целое, я тянулся за бутылкой и после глотка вновь посмотрел на нее. Ты хотел ее, даже больше, чем я сам.
- Улыбнись, - ее губы были так близки к нашим, что я чувствовал аромат нежной, женской кожи, - я хотел бы увидеть твою счастливую улыбку.
Мой романтичный кусок набожной личности. Ты и правда не разделял любовь на похоть и единство душ. Для тебя это чувство было нечто большим, хоть и несколько превратным. Пока ты пялился на нее, покоренный столь откровенной близостью, я коснулся пальцами ее шеи. Невесомыми движениями, проводил по впадинкам к очаровательному ушку и вниз. Ее бархатная на ощупь кожа, укрощала твоего персонального монстра. Скажи, набожный ублюдок, как много было в твоей жизни женщин, с которыми ты себя так вел? Да, пожалуй, сейчас ты лишался невинности в этой области. Сжимая аккуратно ее шею, я приблизил вплотную личико незнакомки, чей взгляд ты запомнишь навечно. Изредка она теряла возможность сделать вдох, тогда ты разжал пальцы. Коснулся ее щеки, но не сводил лихорадочного взгляда с ее глаз. Она не боялась смотреть на тебя. Дьявол, крошка не испытывала страха перед тобой!
Ты забыл о боли. Она отошла на второй план, едва я коснулся губами ее. Специфический привкус виски и горечь табака. Я замер на доли секунд. Это была твоя заслуга. Ты научил меня ценить вкус поцелуя, не пытаясь взять больше. Приоткрыв губы и накрыв ее, я провел языком с шариком штанги по ее милым губкам.
Потянув за талию девушку на себя, мне хотелось растворится в ней и слиться воедино вместе со всеми ее страхами, болью и одиночеством. Утыкаясь лбом в ее живот и касаясь губами ткани платья, я ощущал твое пробуждение. Ты урчал во мне. Впервые в жизни, ты чувствовал чью-то любовь.
Антихрист. Ты всегда был любим Богом и прощен. Только не мог смириться с тем. Но когда приходила женщина в нашу жизнь, ты начинал верить. За исключением своей бывшей жертвы, которая подарила тебе лишь агонию и вседозволенность.
Прижав к себе девушку, я прикрыл глаза. Физическая боль никогда не сравниться с душевной агонией. Но именно последнее движет нами и дает право на веру в лучшее.
- Прости, я слишком груб с тобой, - я шептал это скорее ее животу, но не мог разомкнуть рук, ибо нуждался в ней более, чем во всех обезболивающих.
Не имело значения кем мы были, кем станем завтра и через десять лет. Важно только сегодня, здесь и сейчас. Потянув Клои на себя, мы оба завалились на ее кровать. Я вновь испытал боль в раненном боку, но вместо стона или крика, просто прижался губами к ее шее и слегка прикусил кожу. Мои руки обвивали стройное тело, стараясь не выпускать его из объятий. Порой перстень-коготь царапал ткань платья. Пальцы коснулись бедра, в попытке забраться под гнусный атрибут одежды. Я хотел чувствовать ее плоть.
Нагота - не порок, а достоинство. Скованность, страх - вот истинные пороки человечества.
Невесомыми поцелуями покрывая шею девушки, я задрал подол платья и сжал пальцами ягодицу. Впервые в моих мыслях не было крови. Я не мечтал более разорвать ее глотку и упиться кровью, хотя и желал по прежнему сжимать тонкую шейку. Символизм моей адской и божественной искренности.
- Прости за все, - ибо ты не знаешь с кем связалась.
———
* Дин Кунц. Франкенштейн

[AVA]http://funkyimg.com/i/2mhCx.png[/AVA][NIC]Sean Westwood[/NIC][STA]Such mich, find mich[/STA][LZ1]ШОН ВЕСТВУД, 39 y.o.
profession: безработный, находится под наблюдением психологов.
[/LZ1]

Отредактировано Jason Westwood (2016-12-26 00:54:06)

+1

12

Между нами что-то есть, но я пока не решаюсь произнести вслух - что же это? Я тянусь к тебе, точно также, как мотылек тянется к свету, с той только разительной разницей, что ты - сосредоточение темноты, и не нужно быть психологом, чтобы разглядеть в тебе эту червоточинку, которая захлестывает меня с новой силой каждый раз, стоит мне взглянуть на тебя. Я тону в твоих глазах, и я не хочу спасаться, потому что мне нравится то, что мы делаем. Я не знаю, чем это кончится, потому что уже давно не вижу ничего хорошего впереди. Пусть кончится плохо - наутро я снова оживу, я знаю себя.
Я помогаю перевязать рану - нежно, осторожно, едва касаясь пальцами горячей кожи. Я знаю, что мои - чертовы ледяные сосульки, прости, если их холод все же обжег тебя, я не хотела. Не ломай их сразу, дай им согреться?
- Всего лишь? - я приподнимаю бровь, но улыбаюсь - так, будто эта улыбка может тебе помочь. В этой улыбке я стараюсь не обнажать свои от природы чуть увеличенные клыки - я просто улыбаюсь тебе так, как улыбалась бы старому знакомому, потому что мне кажется, что я знаю тебя сотню лет, пусть и познакомились мы только сегодня. Или уже вчера? Время летит непозволительно быстро, особенно ночью, да?
Ты удивляешь меня. Ты смотришь на меня тем самым взглядом, которого я жду, но просишь улыбнуться. Эй, неужели это действительно спасет тебя? Я знаю способы куда лучше, поверь мне. И тебе понравится, если ты позволишь мне вести. И я уже почти разочарована, когда вдруг твои пальцы смыкаются плотным кольцом на моей шее, заставляя терять так нужный слабому человеческому телу кислород.
Я чувствую, как он исчезает, но стараюсь не хрипеть. Мне не страшно, я знаю, что ты не убьешь меня, и это знание, на самом деле, один большой безумный обман. Я не отвожу взгляд и не позволяю векам сомкнуться в спасительной темноте, напротив, смотрю тебе в глаза до тех пор, пока ты не отпускаешь пальцы. Тебе интересно наблюдать за тем, как расширяются и сужаются зрачки? Слышал когда-нибудь, что у возбужденных девушек даже вкус слюны меняется?
Ты относишься ко мне, как к статуэтке, и поначалу меня эта раздражает, но потом я понимаю, кажется, в чем дело. Я - не статуэтка для тебя, это просто я привыкла, что все происходит быстро, судорожно - так, словно мы оба задыхаемся. С тобой все иначе - мы будто бы существуем под водой, двигаемся там же, никуда не торопясь. Такое ощущение, что даже воздух стал плотнее, но мне по-прежнему не страшно.
Ты касаешься моего платья губами, а я чуть заметно улыбаюсь. Многие люди, которые видят меня впервые, почему-то видят во мне натуру утонченную, невинную, практически девственную, но правда в том, что я куда испорченнее многих на этой планете. Если где-то там есть Ад, то за мной уже зарезервировано теплое место поближе к самому большому котлу грешников и блудниц. И, знаешь, мне не страшно попасть туда. Пусть будет то, что будет. Может быть, отчасти я не боюсь Сатаны, потому что верю только в него и отрицаю общепринятые нормы морали? Не призываю никого убивать или грабить, но не выношу святош, которые диктуют правила. Нет правил в жизни - нет и желания их нарушать. Нельзя давать что-то, а потом запрещать это использовать. Нельзя давать миру красоту, но говорить - не трогай ее, не желай ее, не обладай ей, пока она не станет твоей. А что делать, если этого не случится? Что, если красота завтра погибнет, потому что все живое рано или поздно погибает? Несправедливость жизни. Лови красоту за глотку, души ее, обладай ей, будь с ней - до тех пор, пока не насытишься, или пока она не погибнет, это уже личное дело каждого.
Я касаюсь твоих волос, чуть сжимая их - мне не страшно, даже если ты руку мне вывернешь за это самодурство. В какой-то момент мир переворачивается с ног на голову, а я оказываюсь на кровати под твоими теплыми руками, которые скользят по моему телу. Я же чувствую, что таю от этих властных прикосновений, не хочу их покидать никогда-никогда до сегодняшнего утра хотя бы.
- Не извиняйся, - мне хочется укусить тебя, но вместо этого я шумно выдыхаю. Я хочу тебя всего, хочу быть с тобой прямо здесь и сейчас кем и чем угодно. Мне хочется раствориться в тебе, забыться в этих прикосновениях и не оглядываться на общество, которое осудит нас. Мне хочется обмануть себя тем, что мы сможем быть вдвоем против них - хотя бы в эту ночь.
Будь со мной грубым, будь со мной неистовым, можешь даже порвать на мне одежду, если тебе так хочется. Я не стану возражать - все равно этому платью долго не прожить.
Вероятно, под утро это мне придется просить прощения за то, что я не дала тебе отлежаться и выспаться с такой-то раной. Но сейчас я поступаю эгоистично и говорю, что мне плевать - под моими пальцами сильное тело, покрытое татуировками, жесткие волосы, в которые хочется зарываться носом, и губы - мягкие губы, которые мне хочется кусать, что я и делаю. Если я разбужу в тебе что-то, не сдерживайся, это вредно для физического и психического здоровья, насколько я знаю. Выпусти себя со мной, я никому не расскажу, что я видела этой ночью.

+1

13

Код:
<!--HTML--><center> <b><font size="2" color="#1C1C1C" face=Century Gothic">Oomph! - Tief in dir</b></font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/db6069cf-ffb7-4a24-84fd-a6e4f598144f/Oomph!_-_Tief%20in%20Dir.mp3"> </object> </center>

Мы смотрим на мир глазами полными похоти и покаяния одновременно. Как бы ты повел себя с ней, не будь этой чертовой раны? Безбожник, ты был так слаб перед женским телом, что вдыхая аромат ее кожи урчал, как голодный пес. Ты неистово целовал ее славное ушко, когда я наблюдал со стороны. Ничего нового. Обычная галлюцинация.
Тебе нравилось, когда я смотрел на твои игры. Только ты забывал о главном, мистер Шон. Потом тебя сменю я. Ведь, из нас двоих я предпочитал наслаждаться удушением во время экстаза. Я чувствовал ту же ноющую боль, что и ты. Этого не отнять, как и сладковатый привкус на губах. Да, ты прав, он возбудит и папу Римского! Ты барахтался с ней на кровати, но не смел лечь на ушибленный бок. Сжимал ее ягодицы и царапал перстнем-когтем ткань трусиков.
Я вздрогнул вместе с тобой, едва она прикусила наши губы. Ощущая этот приторный поцелуй, почувствовал как возбуждение пульсацией проходило по нашему телу. Боль прошла так же быстро, как ты рванул ткань трусиков, разрывая их напрочь. Я был всего лишь сторонним наблюдателем, любящим онанизм. Но в этот раз мне хотелось слиться с тобой воедино, антихрист. Почувствовать то, что ощущаешь ты.
Распахивая широко глаза, мы оба видели как белокурые волосы скрыли часть милого и славного личика. Мои идеи - твоя же рука схватила ее за волосы и притянула насильно к нашему лицу. Мы жадно впивались в ее губки, кусали их. Наш проколотый язык проник в ее ротик и шарик штанги ласкал славный язычок крошки. Представь, какой минет она бы сделала тебе, безбожник. Но ты больше любил вагину, а вот оральный секс был по моей части.
- Ты слишком хороша для меня, - ибо даже не знаешь, с каким монстром столкнулась.
Было уже поздно, мистер Шон. Чаще всего ты предупреждал их заранее, но не успевал. Я отрешился в сторону, но не для того чтобы уйти. Задрав подол платья и рванув его, оголил плоский девичий животик. Господь праведный! Ты был настолько слаб перед женским началом, что тут же припал губами к плоти девушки. Неистово и грубо целовал ее бедра, а мои же руки освобождали грудь от вульгарной одежды. Ты так ненавидел одежду на женщинах. Я понял тебя наконец. Коснувшись пальцами упругой груди, сжал сосок между пальцами. Жадными, голодными поцелуями попеременно с укусами покрывал внутреннюю часть бедер. Моя вторая рука с перстнем легла на половые губки. Я сдавливал их и зацепив когтем бугорок клитора, терял остатки нашего больного рассудка. Опустившись ниже, впился губами в ее лоно с той неистовой страстью, что даже не мог подумать о том, что мог причинить вред крошке. Перстень царапал нежную кожу ее бедра, рука по прежнему сжимала поочередно соски. Отпускала их лишь для того, чтобы сжать целиком полушарие груди и почувствовать стук девичьего сердца. 

Ich verlier mich tief in dir
Lass mich nie zurück zu mir
Wann zerstörst du Raum und Zeit?
Lösch mich aus, ich bin bereit
*

В какой-то момент это чертово платье мне надоело. Я и впрямь рвал его на теле девушки. Даже если я и истеку сейчас кровью, то умру в экстазе. Мистер Шон, ты всегда хотел сдохнуть, кончив в женщину. Пройдясь шариком штанги по окружности клитора, резко запустил во влагалище несколько пальцев. Я не разрабатывал ее ни разу, ибо возбужденный член и агония боли были настолько сильны, что эгоизм в этот раз взял верх. Я хотел большего. Я хотел ее съесть. И потому прикусив клитор, трахал малютку пальцами.
Мой член упирался в ткань брюк, сдавливая и лишая рассудка. Это ноющее возбуждение с которым нереально справиться, когда ты слышишь женский стон. Это звучит слаще любой церковной а капеллы. Ее специфический аромат и привкус выделений. Я упивался этим, забывая о боли. Но резко оторвавшись от грубых ласк и, в очередной раз, сдавив до боли ягодицы, развел широко ее ножки.
Сейчас я хотел, чтобы и она вкусила свой собственный сок, оставленный на моих губах. Расстегивая лихорадочно ширинку и освобождая пульсирующий член, нагнулся над девушкой. Впиваясь губами в ее, жадно и неистово, я резким толчком вошел во влагалище до упора. Сжав в цепких пальцах женские бедра, не позволил и дернутся, без моего желания. Ее тугое лоно целиком обхватило мой эрегированный орган, который так и не смог войти до конца. Я так любил молодое поколение за это блаженство трахать нераздолбанне вагины.
- Какая ты маленькая, - прохрипев ей, навалился всем телом.
Не отпускал девчонку. Вцепился в ее запястья, и загоняя член до стенок самой матки, выходил вновь. Я покидал ее лоно, чтобы резким и грубым толчком вернутся вновь. В этот момент прикусив шею крошки, тихо рычал от удовольствия...
Tief in dir...
———
* Я теряюсь в тебе,
Никогда не приду в себя.
Когда ты разрушишь пространство и время?
Уничтожь меня, я готов.
(нем.)

[AVA]http://funkyimg.com/i/2mhCx.png[/AVA][NIC]Sean Westwood[/NIC][STA]Such mich, find mich[/STA][LZ1]ШОН ВЕСТВУД, 39 y.o.
profession: безработный, находится под наблюдением психологов.
[/LZ1]

Отредактировано Jason Westwood (2016-12-26 04:10:13)

+1

14

For the lives that I fake, I'm going to hell
For the vows that I break, I'm going to hel

Мир плывет у меня перед глазами из-за удивительной смеси возбуждения и страха. Я знаю, что не могу не дожить до завтра, потому что вижу в твоих глазах горящий огонь, и я не должна быть той, кто потушит его - я умею только разжигать его сильнее, прости. Впрочем, я не уверена, что тебе действительно хочется потушить его, да? Я закрываю глаза и прислушиваюсь к своим ощущениям.
Секс и опасность в моей жизни почему-то вечно идут рука об руку, и я решительно ничего не могу с этим поделать, а главное - не хочу. Мне слишком нравится ощущать себя стоящей на тонком льду, который в любой момент может треснуть, и я провалюсь в черную воду, на глубину; туда, где нет ни лучика света, ни звука - ничего, только звон в ушах от сильного давления толщи воды. Я закрываю глаза и оказываюсь там, пока я здесь, с тобой.
Почему я так люблю сильных и опасных мужчин, какого черта меня так к ним тянет? Может быть, потому что в глубине души я так и не наигралась в ту самую опасную, сексуальную писательницу, которой так хотела стать, пока училась на первом курсе университета? Может, потому что в моей жизни долгое время было слишком много тех самых "плохих" парней, и я пристрастилась к людям с определенной червоточинкой?
- Или слишком плоха, - выдыхаю тебе в ухо, потому что не дам тебе судить меня, падре. Ты не видел текстов моих песен и не заглядывал в мою душу. Ты и понятия не имеешь, что там творится, и лучше тебе не знать. Блондинистые сучки с невинными голубыми глазами как раз таят самые страшные тайны. Они занимаются сексом, как последние шлюхи, потом курят, нервно сбрасывая пепел на кровать, и пьют виски прямо из горла бутылки. Ходят по мотельному номеру в одном белье, и не помнят тебя уже на следующее утро. Не думаю, что тебе действительно хочется знать, насколько плоха и испорчена моя душа. Даже мне сейчас не хочется думать об этом, потому что все, что меня волнует в данный момент - это твои руки, твои пальцы, что-то острое на моем теле. Я подаюсь навстречу, заставляя перстень-коготь оставить на коже полосы. Завтра я буду смотреть на них, и они будут служить мне живым доказательством, что ты не приснился мне. Следы после секса - еще одна моя болезненная страсть, потому что обладая такой тонкой и бледной кожей, нужно либо любить их, либо ненавидеть, а я предпочитаю любовь всему остальному, пусть даже если она и будет извращенной.
- Черт, - на одном дыхании, с кружащейся головой. Я понимаю, что теряю ориентацию в пространстве, я чувствую, что слишком хочу тебя, и все эти прикосновения - всего лишь прелюдия, аперитив перед основным блюдом. Возьми меня, черт подери. Сделай мне больно, потому что я хочу почувствовать эту боль. Боль - это лишнее доказательство того, что я все еще жива.
Когда ты рвешь на мне платье, я не могу сдержать улыбки, потому что мне кажется, что я знала - так и будет. Мне хочется вцепиться тебе в волосы и изнасиловать твой рот, но почему-то я позволяю тебе играть со мной так, как того хочется тебе. Я же уже приняла правила игры, которые диктовал ты, не буду портить их, да?
Кажется, я разбудила в тебе зверя - который срывает с людей одежду, целует до искусанных губ, а потом грубо берет то, что ему предложили. Нельзя сказать, что я против, совсем нет. Мне нравится все, что ты делаешь со мной, и мне нравится то, как ты это делаешь. Голова кружится, а я впиваюсь тебе в плечи пальцами, стараясь не оставлять следов, но все равно царапаю их немного, прости. Надеюсь, тебе не придется ни перед кем оправдываться, а в крайнем случае, скажешь, что это была какая-то сука, имени которой ты не запомнил. Ты ведь не запомнишь мое, верно?
- Не.. смей.. останавливаться, - дышу я тебе на ухо горячим шепотом, а потом кусаю за мочку уха. Мне кажется, что если ты остановишься, я просто умру. Поэтому я тихо рычу, когда ты кусаешь меня за шею, подставляя ее тебе. Сжимаюсь, обхватывая член еще сильнее, и чувствую, как по телу бежит буквально электрический разряд. Это даже не химия между нами, это просто безумие какое-то, но я не хочу, чтобы оно прекращалось.

+1

15

Между плохо и хорошо нет середины. Нет и не было.
Не всегда свет является хорошим, а тьма порой приносит более сладкие плоды. Я всего лишь жил по закону природы. Брал то, что принадлежало мне и отвергал то, чего не хотела наша душа. Мне не зачем носить маски и менять их. Я был таков, какой есть. И лишь признав это, приняв себя самого, смог найти выход из мрачного лабиринта жизни.
Истинное возбуждение не поддается рассудку. Мы не разделяем, а чувствуем. Испытываем на прочность себя и других. Необузданная похоть возвышает мужчину до уровня Бога и только лишь в том случае, когда женщина отвечает ему тем же импульсом. Я и впрямь не запомнил ее имени, но чувствительность крошки, жар ее тела, аромат и ответная реакция, не просто меня возвысили. Весь мир сейчас был сосредоточен в ее текущем лоне, стонах и восклицаниях. Она заводила и сводила с ума, двигаясь навстречу и цепляясь пальцами в мои плечи.
Я в ответ прикусывал нежную кожу шеи и тут же зализывал ее. Ее колени плотно обхватывали мои изувеченные шрамами бедра, а я входил в ее вагину размашистыми, грубыми движениями. Трение столь нежных органов, граничащее с болью не способно отбить желание, когда оно слишком сильно. Я смотрел в ее глаза. Лихорадочный блеск похоти подначивал и раззадоривал. Опустив голову, я присосался к торчащему соску и прикусил его, словно младенец. Закатывая от удовольствия глаза и хрипя, мне хотелось ее разорвать.
Фрикции члена набирали скорости. Мой возбужденный орган долбил ее лоно, практически не покидая его, а скорее разрывая. Быстрее, глубже, жестче. И еще. А потом снова.

Разомкнув губы и слегка отстранившись, швырнул девчонку на кровать и силой перевернул на живот. Я вышел из нее, ради того чтобы вернутся чуть позже. Но сейчас вцепившись в ее волосы и нагибая голову, ставил в позу догги-стайл. Она была нашей любимой, когда в последствии мы могли раздавить оплот нашей страсти тяжестью собственного тела. Раздвигая коленями как можно шире ее ножки и при этом вдавливая голову в подушку, я рукой сжимал до боли ее ягодицу. Пульсирующая и раздразненная похотью, головка члена упиралась между мокрых половых губок. Я вошел в ее влагалище очередным диким рывком. Но в этой позе соприкосновения с трепетным женским лоном были слаще. Да и размашистость фрикций сильнее. Я входил вновь, практически тараня ее. Грубо врывался в лоно девушки, рычал и царапал кожу.
Навалившись на нее всем телом, мои пальцы скользили по ее коже от талии к внутренней части бедра и нащупав в паховой зоне клитор, сжали его. Лаская и трахая одновременно, я хотел еще большего. Целовал ее шею и кусал одновременно. Долбил в быстром темпе лоно и так же хаотично дрочил клитор.
- Я хочу видеть твое лицо, - потянув резко за волосы на себя, вновь мощным рывком вошел в нее.
Я смотрел на нее и чувствовал приближение оргазмической вспышки, что всегда так быстротечна у мужчин. Поглаживая ее чудные волосы, моя рука спустилась ниже к лицу. Ее славные полуоткрытые губки. Они манили к себе. При очередном рывке, я всунул в ее рот два пальца и прислонился губами к виску, продолжая трахать девчонку. В ритме предсмертного канкана мои пальцы давили на ее клитор, сжимали его и царапали.
Прикусив мочку ее уха, я обхватил стройную шейку. Обруч из длинных пальцев начал сдавливать гортань и перекрывать дыхательные пути. Я чувствовал, как твердели семенники, и в скором времени я сдавлю ее глотку еще сильнее, испытывая самое сильное удовольствие из всех существующих в мире.
- Попроси меня, - попроси меня трахать тебя дальше и снова.
Попроси сделать еще больнее, проткнуть тебя насквозь и взреветь от сумасшедшего болезненного экстаза.
Du siehst mich an
Und all deine Angst ist eliminiert
Und unser Fleisch verliert seine Form
Und assimiliert
Sex – Sex – Gib mir Sex...
*
———
* Ты смотришь на меня,
И весь твой страх исключён.
И наша плоть лишается очертания,
И ассимилирует.
Секс – Секс – Дай мне секс!
(нем.)

[AVA]http://funkyimg.com/i/2mhCx.png[/AVA][NIC]Sean Westwood[/NIC][STA]Such mich, find mich[/STA][LZ1]ШОН ВЕСТВУД, 39 y.o.
profession: безработный, находится под наблюдением психологов.
[/LZ1]

Отредактировано Jason Westwood (2016-12-26 20:08:16)

+1

16

Слушая наше дыхание
Я слушаю наше дыхание
Я раньше и не думал, что у нас
На двоих с тобой одно лишь дыхание

Боль - это не что иное, как просто импульс, который наш мозг трактует, как предупреждение об опасности. Но что случилось с моим мозгом, раз он трактует боль, как возбуждающий сигнал? Возможно, я - какая-то дефектная модель человека? Попросту мазохистка? Я никогда не читала никаких трудов Фрейда или прочих заумных философов, поэтому довольно быстро перестаю задавать себе этот вопрос. Все, что важно - это мы. Наше единение тел, сбившееся дыхание и секс в той форме, которая обычно пугает людей - грязный, почти животный, кровавый. Наутро я буду зализывать синяки и царапины по всему телу, отлеживаться в теплой ванне и думать о том, что не все так плохо в этой жизни.
Сейчас же я слишком объята похотью и собственными темными желаниями, которые не позволяют мне выпустить из рук твою спину. Я впиваюсь в нее ногтями, уже не думая о том, что это может обернуться против меня же. Мне хотелось быть ближе, еще ближе. Я понимаю, почему некоторые хотят съесть или убить свои объекты страсти - только так ты можешь стать единым целым с человеком.
Я закрываю глаза, и в какой-то момент мир переворачивается, утыкая меня лицом в подушку, за которую я хватаюсь, как за спасительный круг. Впиваюсь в простыни, и чувствую, как тонкая ткань вот-вот порвется у меня в руках. Я почти кричу, а тот факт, что эти крики слышат все соседи, заставляет меня кричать еще громче.
Иногда мне кажется, что я больше не могу. Что у всего есть предел - даже у удовольствия, но как раз в этот момент боль от укусов отрезвляет, заставляя вернуться в реальный мир. Почему мое сознание так настойчиво хочет уплыть в какую-то волшебную страну, в то самое время, пока мое тело наслаждается происходящим? Все мы грешники, все мы сгорим в аду.
- Я хочу видеть твое лицо, - говоришь ты, и я смотрю на тебя, пристально и сосредоточено - настолько, насколько это возможно. На самом деле, чувствую, что скоро просто сползу на кровать, обессиленная, и мне интересно - это заставит тебя остановиться или только сильнее раззадорит? Я облизываю пальцы, которые оказываются у меня во рту, но тут же чувствую, как горло сдавливает сильная рука. Воздух пропадает с ужасающе быстрой скоростью, и мои стоны сменяются хрипами, а сама я сжимаюсь, стараясь удержать драгоценный кислород еще немного в легких. И как раз в этот момент ты хочешь, чтобы я попросила тебя. О чем, интересно? Ты играешь с огнем - я ведь могу попросить и убить меня, и не уверена, что ты этого не сделаешь. Впрочем, я знаю, чего хочешь ты, и чего на самом деле хочу я, поэтому не собираюсь долго играть в эти игры. Слова - это всего лишь слова, ничего больше, действия важны куда больше.
- Трахни меня, - о это чудное слово "fuck"! Мои любовники узнают меня из тысячи из-за моей манеры произносить его - долго тянуть букву "F" стало моей особенностью. И я шепчу это, потому что воздуха все еще не хватает. Потому что fuck me, fuck me harder. Я бы попросила еще о чем-то, но мне не хватит кислорода, я берегу его для стонов, для криков, для шепота. Мне кажется, ты сейчас разорвешь меня на сотни кусочков, но на самом деле, разрываешь меня вовсе не ты, а накрывший с головой бурный оргазм, от которого я сжимаюсь, вцепившись в простыни, и снова кричу. Мир не рассыпается на осколки, как пишут в дешевых бульварных романах - мир взрывается сверхновой, не оставляя вокруг ничего живого. Я хватаю воздух, как рыба, которую выбросили на лед, и чувствую, что могу еще. Чертов организм, вечно ему мало. Когда-нибудь я не смогу остановиться, и меня затрахают до смерти.

+1

17

Код:
<!--HTML--><center> <b><font size="2" color="#1C1C1C" face=Century Gothic">Eisbrecher – Unschuldsengel</b></font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/a2ff549e-0c42-4eb6-86a8-750b29ac6fcc/eisbrecher_-_unschuldsengel.mp3"> </object> </center>

Unschuldsengel
Hast den Teufel im Leib
Du bist kein Unschuldsengel
Ein wirklich böses Weib
*
С такой неистовой страстью отдаются лишь те, кто не дорожит своей жизнью, или как мы, ...берем от скудного и бренного существования по максимуму. Падре, знал ли ты насколько жизнь может быть прекрасной в своем уродстве? С какой страстью может течь кровь, циркулируя в организме и отшибая рассудок в моменты экстаза? Ты принял, полюбил меня и воссоединился ради данного вида блаженства. Ты хрипел со мной, наслаждаясь мимолетными, радостными моментами нашего отвратительного существования.
Такие сладкие губки и столь порочные слова. С ее уст "fuck me" звучало, как заклинание призыва демона сладострастия. Я был в нее уже влюблен, а ты просто сдавливал глотку. Жалкий вид человеческого образца!
Мы наслаждались и каждый по своему. Тебе нравилась власть, а я упивался оргазмическими импульсами малютки. Наш пульсирующий член ощущал сокращения ее влагалища, а я не хотел покидать лоно вплоть до конца. Несколько конвульсивных фрикций, и я шептал на грубом языке немцев грязные комплименты, отвечая на ее призыв. Я сжимал ее тельце в своих руках, впитывая жар тела. Трепетное биение сердечка в такт внутренним импульсам. Закатывая глаза, я смеялся и хрипел на девчонке. Мы трахали ее дальше, я отводил чувство экстаза до последнего, пока не кончатся силы или не разорвутся все швы разом. На ее прекрасном теле появлялись новые следы от царапин, укусов и моя собственная кровь, но нам не было до этого никакого дела.

Так умеют любить немногие, но истинная страсть, не прикрытая постулатами благочестия и есть смысл существования моей половины. Я учил тебя любить, падре. Иначе. В плотской страстной агонии есть то, чего не мог ты предложить ни единой женщине. Близость процесса совокупления связывает души гораздо сильнее, чем длинные разговоры. Мы были схожи с девочкой в алчной жажде. В ней было и от Ангела, и от Беса. Unschuldsengel und Teufel!
Ты хотел кончить во мне, а я желал большего. Отпустив ее шею в какой-то момент, я давал возможность для глотка воздуха. Моя рука обняла ее под грудью, не позволяя отдалиться ни на миллиметр. Я хотел слиться с ней и стать одним целым. Двигаясь в ее разгоряченном лоне уже медленнее, отпустил клитор. Мы входили в нее, но растягивали влагалище любовницы, круговыми движениями. Наши пальцы цеплялись в ее ягодицу, координируя встречные движения.
Перевернув вновь силой девчонку, я сел на кровати и потянул ее на себя. Усаживал на каменный член, и сжимал в руке ее затылок. Ее соски терлись о нашу грудь, а глазки блестели. Мне был знаком этот взгляд. Опустив руку, я шлепнул ее по ягодице, оставив красный след на молочной коже. Впиваясь с неистовой страстью губами в ее, целовал жадно. Но так же бешено насаживал крошку на член. Она царапала меня в ответ, и я разрядился в неподходящий момент. Не успел обуздать в себе адскую страсть. Я кончал в нее, спуская сперму в стенки матки и уткнувшись в ее искусанную шейку рычал, как волк.
С закатанными глазами, искусанными губами и царапинами на теле мы выйдем из этой комнаты, но запомним импульсы эндорфинов способных спасти и от самой смерти. Мы забыли о боли, не так ли, падре?
- Чертовка, - я хрипел ее славной шейке, заставляя дальше насаживаться на наш член.
Насколько нас хватит обоих? И сколько еще понадобиться сил, чтобы не убить друг друга, ибо ее острые коготки могли выцарапать мне не только глаза. Но мне нравилась эта самоотверженность. Падре, я тащился от ее бешенной хватки и желания! До последней капли и импульса. Звонкий шлепок по ягодице, напоминающий, чтобы она не останавливалась и подчинялась своим желаниям дальше. А они у нас были схожими. Сдохнуть в экстазе, наплевав на рамки и правила человечества. Падая на кровать, я был снизу, но не выходил из нее, ибо не хотел расставаться с пылающей плотью ни на секунду. Еще одна наша любимая поза. Будь плохой сучкой. Будь сверху и делай то, чего так требует твое исконное, женское начало. Насаживайся на мой член и смотри в глаза. Кричи и царапайся, но только не уводи взгляд.
———
* Невинный ангел
Дьявол во плоти
Ты не невинный ангел
А по-настоящему злая женщина
(нем.)

[AVA]http://funkyimg.com/i/2mhCx.png[/AVA][NIC]Sean Westwood[/NIC][STA]Such mich, find mich[/STA][LZ1]ШОН ВЕСТВУД, 39 y.o.
profession: безработный, находится под наблюдением психологов.
[/LZ1]

Отредактировано Jason Westwood (2016-12-28 01:02:48)

+1

18

Somebody mixed my medicine
I don't know what I'm on
Somebody mixed my medicine
Now, baby, it's all gone

Я не знаю немецкого языка, поэтому не понимаю ни слова из того, что ты говоришь, но мне достаточно услышать тон, интонации, с которыми ты произносишь эти слова. Уже от одних звуков немецкой речи можно кончить, а уж если она звучит так, как ты ее произносишь - с легкой хрипотцой, с каким-то неуловимым акцентом, который присущ людям, говорящим на родном языке.. Я - твоя, мой дорогой друг, ты только что купил меня на эту ночь, расплатившись этими немецкими словами. И мне наплевать, кем ты меня называешь и кем считаешь - важно только то, что нам хорошо вместе сейчас, а всякие там нормы морали и общественные конструкции нас не касаются, веришь?
Я ощущаю каждую царапину - она горит огнем, каждый синяк - он отдается приятной, тянущей болью. Я чувствую себя на своем месте прямо сейчас, мне нравится эта грубость, с которой ты забираешь то, что принадлежит тебе сегодня. Я снова шепчу и кричу, прошу не останавливаться и шиплю свое любимое "fuck". У меня кружится голова, и в горле адски пересохло, кислорода все еще временами не хватает, но от этого мое сердце заходится в каком-то припадочном ритме, гоняя кровь сильнее по организму, и я думаю, что когда-нибудь я так и умру. Не самая плохая смерть, надо сказать - даже приятная в определенной степени.
Все кружится перед глазами, когда я вдруг оказываюсь снова лицом к тебе. В этих глазах, от которых так сложно отвести взгляд, есть что-то еще. Что-то кроме похоти и желания, но я не хочу пытаться понять, что творится в твоей душе или голове. Мне слишком хорошо, мне слишком важно не размыкать наш тесный физический контакт, потому что мне кажется, что если мы сделаем это, то оба мгновенно умрем. Я целую тебя в ответ, прикусывая твою губу и улыбаюсь. Ты кончаешь бурно и рычишь мне в шею, что заставляет меня еще сильнее сжиматься и гадать - ты способен на что-то еще или на сегодня все? Учитывая твою рану, я вполне готова простить тебе эту временную слабость, но ты удивляешь меня, когда я вдруг оказываюсь верхом на тебе.
- Есть немного, - ты прав, уважаемый. Во мне есть та самая чертовщина, которая заставляет некоторых людей тянуть к ней свои загребущие ручонки. Не всем, конечно, перепадает, но те, кто успевает чем-то поживиться, запоминают эти моменты надолго. Раньше я думала, что моя пошлость, моя одержимость - это мое проклятие, сейчас я научилась извлекать из этого пользу. Морально разлагаясь и разлагая окружающих, я окончательно перестала думать о последствиях. Даже если они есть, и даже если есть Сатана и его Ад - я не против такой компании. Тем более, не думаю, что я буду одинока в своих желаниях. We all are mad here, как говорится.
Я впиваюсь в твои плечи ногтями и двигаюсь - быстро, в сумасшедшем ритме, потому что чувствую, что оргазм где-то очень близко. Мышцы привычно начинают ныть, что как бы говорит о том, что еще несколько мгновений, и я просто сползу на кровать тряпочкой. Но до этого момента я буду смотреть тебе прямо в глаза, ловить каждый взмах твоих ресниц. Я буду целовать тебя жадно - так, будто твои губы - это единственный источник воды в пустыне на многие мили вокруг. Я прикушу твою губу почти до крови, а потом нежно залижу место укуса. Теперь уже не ты, а я буду брать тебя, потому что ты сам дал мне карты в руки и пустил в мою любимую позу. Говорят, что женщина не может изнасиловать мужчину?
Я рычу тебе на ушко неприличные сочетания слов, прикусываю мочку, а пальцами сжимаю соски. Я совсем скоро кончу и упаду без сил, но наперекор собственному телу я продолжаю терзать и тебя, и себя заодно.

+1

19

[float=left]http://funkyimg.com/i/2mKyr.gif[/float] Du bist alles, alles was mich fesselt
Niemand kennt mich besser
Alles, was ich will, bist du
*

Это уникальный век, профессор Вествуд!
Ты по привычке дрочил в сторонке и разумеется только в моей голове. Я был эгоистичен настолько, что возбуждался еще более от одной мысли, что за нами может кто-то подглядывать. Только обойдемся без старушек, к ним я не питал тяги! Но наше с тобой либидо, одно на двоих. С момента расставания с дочерью Арандо у меня было половое воздержание, знаешь ли. Я имел полное право сдохнуть в экстазе и потянуть тебя за собой в Ад, в самое его сердце. Но нет. Мы не сдаемся так просто, не так ли, мой жалкий кусок личности?
Мы смотрим на нее озверевшим взглядом из-под полуприкрытых век, ласкаем шариком штанги ее губки, кусаем их следом и хрипим в такт скрипу кровати. Да, сломайся ты, к чертям собачьим, нам будет плевать! Мы продолжим смертельный и страстный канкан, даже если провалимся к соседям на нижний этаж. Мне, кстати, импонировала эта идея.
И пусть краснеет от стыда церковь вместе с благочестивыми мамашами, запрещающим своим деткам смотреть порнушку и прикасаться к своему телу. Оно совершенно уже с рождения. Нет ничего важнее удовольствия и экстаза! Ничего нет более восхитительного, чем полная анархия в чувствах, что присуща обоим полам. Опустив глаза и прервав зрительный контакт, я хотел видеть, как входил мой член в ее вагину и раскрывались половые губки при каждом толчке. Я питал и к этому страсть, но здесь уже сыграло твое гребанное прошлое, когда ты несколько месяцев умудрился проработать в магазине для взрослых. Порно нас не интересовало более, а вот оргии, лесбийские игрища и насилие, как пить дать! Еще и больше! Откровеннее и громче! Дольше или быстрее, неважно, но глубже, гораздо глубже и проникновеннее. Мы любили, когда они играли с собой и наслаждались томлением юных крошек. Нам нравились игрушки, и мы могли трахать своих любовниц плетью святоши Сэмюэля или подвешивать их в своем кабинете. Мы брали то что хотели и давали им то, чего хотели они. Как славно, что малютка не отрицала своей порочной души. Сегодня я узнал, что с такими секс еще более слаще, ибо часы проведенные в соитии превращаются в минуты, а увечья не замечаются в пылу экстаза.
Я жадно глотал воздух, сипло говорил ей: "my fucking bitch!" и довольно сильно шлепал ладонью по ягодицам, разводил их периодически шире, позволяя члену таранить влагалище и разрывать его изнутри. А потом я менял свои увлечения и сжимал до боли ее восхитительные груди, сдавливая соски и царапая их ногтями. Мы грызли их, а она словила наш неистовый ритм. Сладкие звуки проникновения, ее возбуждающий и похотливый голосок. Падре, это слаще церковного вина! Хотя, откуда тебе известно! Ты же только и делал, что дрочил на женщине!

В пылу адской страсти, мы кончили на этот раз практически одновременно. Но признаться, кто был первым, я не понял. Я не помнил, что было до встречи с ней в момент экстаза. Даже о тебе забыл, мой гнилой и гадкий друг. Ничего не имело значения в этом сладком мире забвения, в плену ее обжигающего лона, жарких объятий и конвульсивных, последний подергиваниях на мне. Я отвечал ей тем же, медленно сходя на нет и лишь только потому, что душная комната сдавливала нас. Мне казалось, что мы попали в спичечный коробок. Наши неистовые сердца бились в такт, так словно были одним отвратительным и гадким человеком Франкенштейном, имеющим два сердца одновременно. Как жаль, но он имел всего лишь один мозг. Девчонка лежала на мне и шумно дышала, прижимаясь и дальше своим телом. Я не выходил из нее и после эякуляции, хотел уснуть, находясь в лоне любовницы. Прикрыв глаза, и переводя дух, я запустил пальцы в ее волосы и ласково их гладил. Другой рукой прижимал к себе. Резко вспомнив, вдруг спросил ее:
- Так, как ты говоришь тебя зовут? - точнее, я хрипел ничем не отличаясь от скрипа ее кровати.
Странно, падре, но я не боялся, что ты возьмешь бразды правления на этот раз. Вертиго в нашей голове заиграло в других красках. Мне нравилось ощущать твое присутствие, как ни крути, но твои подглядывания за моей личной жизнью и правда возбуждали. Ощущение словно ты сидишь на наркоте и трахаешься одновременно. А впрочем, нечто подобное у нас и было. Я так же знал, что еще рассвет не наступит, как я захочу взять ее опять, но уже спящую и разбудить, тем самым напомнив о ночи. Но потом я исчезну из ее жизни, а быть может как раз наоборот. Я редко встречал столь самоотверженных любовниц, как она. Сбивая звон в ушах и быстрое сердцебиение, я склонялся ко второму, а еще к тому хотел чертовски курить и пить...
———
* Ты все, все, что меня привлекает
Никто меня не знает лучше
Все, что я хочу — ты.
(нем.)

[AVA]http://funkyimg.com/i/2mhCx.png[/AVA][NIC]Sean Westwood[/NIC][STA]Such mich, find mich[/STA][LZ1]ШОН ВЕСТВУД, 39 y.o.
profession: безработный, находится под наблюдением психологов.
[/LZ1]

Отредактировано Jason Westwood (2016-12-29 11:05:44)

+1

20

Я впиваюсь пальцами тебе в плечи. Голова идет кругом, и я запоздало слышу, как скрипит кровать - удивительно, что мы не сломали ее, да? Я смотрю на себя со стороны, и наслаждаюсь этим зрелищем.
Мне нравится чувствовать себя свободной сейчас - не задумываться ни о том, как я выгляжу, ни о том, что говорю и как громко кричу, когда ты задеваешь какие-то особенно чувствительные точки в моем теле. Мне больно и хорошо одновременно, мне горячо и сладко, я не могу и не хочу отпускать эти ощущения, от чего еще сильнее сжимаюсь и царапаю тебе спину. Прости меня, я могу поцеловать каждую царапинку после или принять любое наказание, которое ты для меня придумаешь.
Я шепчу "fuck me", потому что чувствую - мы оба вот-вот кончим, и упадем без сил, и я одновременно хочу и не хочу, чтобы этот момент наступил. И когда мы достигаем оргазма почти одновременно, я почти падаю на тебя, но все же нахожу в себе силы сползти на грудь - аккуратно, чтобы не задеть рану, которую мы и так умудрились разбередить во время секса.
Твои руки оказываются в моих волосах, и я гадаю - дернешь ты за них или нет? Облизываю пересохише губы и закусываю нижнюю почти до крови в каком-то странном предвкушении.
- Называй хоть Сатаной, но обычно меня зовут Клои, - я шепчу это тебе в кожу на груди. У меня, кажется, сил нет даже говорить нормально, а уж о том, как болят ноги, я стараюсь не думать. Я слушаю, как неистово стучит твое сердце, почти болезненно отдаваясь в такт моему. Мы устали, мы утомили друг друга, и мне интересно - что будет дальше.
- Не против? - я тяну руку к пачке сигарет, которая валяется под подушкой раньше, чем ты ответишь, и все еще сидя на тебе, прикуриваю. Не размыкая зрительного контакта ни на секунду, потому что мне кажется, если я перестану смотреть, ты растворишься. Исчезнешь как туман перед рассветом, и я не переживу, если проснусь утром, осознав, что эта ночь мне приснилась.
Ты - как магнит для всех моих темных желаний. Мне хочется просить тебя остаться, просить не уходить, но я догадываюсь, что если сделаю это, то перестану быть тебе интересна. Более того, я знаю, что ты все равно уйдешь - такие, как ты, не задерживаются долго в одном месте. Но что буду делать я, если не найду тебя? Мне опять приходить на то же место и искать тебя там - среди наркоманов и шастающих по ночам пьяниц, жадных до человеческого тепла? Я не знаю, готова ли я так рисковать, но ты будишь во мне что-то такое, в чем я хочу разобраться. Эй, не оставляй меня сегодня вот так, дай мне хотя бы что-то, на что я могу надеяться?
- Хочешь? - спрашиваю, предлагая сигарету, и выпускаю дым в потолок. Он поднимается вверх и рассеивается также быстро, как и наше мимолетное знакомство. Я тешу себя надеждами, но знаю, что на самом деле ему не суждено дожить до утра. Ты так и не назвал мне свое имя, и я не спрошу его больше - пусть ты останешься в моей памяти безымянным безумным Дьяволом, который разбудил и во мне нечто адское. Те, у кого нет имен, иногда запоминаются куда сильнее тем те, кто разбрасывается ими налево и направо.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Such mich, find mich ‡Lass mich - lass mich, lass mich nie mehr los!