Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
У Славы в голове ветер и блядский питерский дождь, Слава угашен просто в нули, хрипло и громко смеётся, быстро... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » if i had a heart


if i had a heart

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://68.media.tumblr.com/70088d357d77096a23ebe7794d767273/tumblr_nyoh0zMozj1us21qco1_500.gif

[NIC]Rune Lindbergh[/NIC]
[STA]i'm blocked in the black of my mind[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2uSZE.gif[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2uT2a.png[/SGN]
[LZ1]РУНЕ ЛИНДБЕРГ, 18 y.o.
profession: студент 7го курса, отделение тёмных искусств
blood status: полукровка
mine: Kurt & Agnes
[/LZ1]

+1

2

В ледяной поверхности спящего озера отражаются далёкие огни замка, отражается твой силуэт, среди царящей вокруг зимы алая мантия выделяется ярким пятном. Ветер пронизывает до костей, ветер поёт и в его голосе тебе слышится колыбельная матери - тебе не холодно, ты слишком сын своей страны, сын своей земли. Ты слишком похож на неё - на белоснежный снег, на прозрачное небо, на застывшие сейчас реки и озёра, на пронзительно голубые айсберги. Твои волосы припорошены мелкой снежной крошкой, ресницы слипаются стрелками - от безжалостного ветра на глазах выступают слёзы, замерзают сразу же, превращаясь в осколки льда. Где-то здесь могла бы жить Снежная королева, где-то здесь мог бы быть её дворец, ты мог бы оказаться в нём Каем - и собирать слово «вечность» из своих слёз. Ты оглядываешься на школу, но она не похожа на создание чистого льда, тёмный камень мрачно нависает над ослепительной белизной. В своей жажде одиночества ты добрался до конца её владений, до конца её власти - кроме тебя и ветра здесь нет никого, кто мог бы нарушить иллюзию твоего уединения. Деревья на берегу озера покрыты изморозью, они вписаны в картину, аккуратными белыми мазками кто-то спрятал летнюю зелень - теперь есть лишь снег. Ты знаешь, что отбой еще не скоро, ты веришь, что тебя не станут искать.

От бессильной злости тебе хочется кричать.

Ты сжимаешь зубы плотнее, даже здесь ты не можешь позволить себе сорваться, даже перед самим собой ты должен выглядеть спокойным - внутри тебя тлеет пламя костра, ты собираешься не дать ему разгореться. Ты понимаешь, что ощущаешь, но не можешь принять, не можешь поверить в это - дурная, плебейская кровь делает тебя уязвимым, недостойным, слишком ярким, слишком вспыльчивым. Слишком чувствующим. Ты знаешь, что даже идеальный Асбьёрн Линдберг когда-то совершил ошибку, поддался эмоциям, ты знаешь, но не осознаёшь этого, ты замечаешь только свои промахи. Ты пытаешься не думать, ты пытаешься остыть, успокоиться, прийти в себя, ты пытаешься понять, что тебе делать со всем этим. Пальцы дрожат, когда ты разглядываешь покрасневшие от мороза руки, ты приказываешь им замереть, но они не слушаются и ты резко бьёшь по ближайшему дереву, сдирая кожу. Боль отрезвляет совсем не так, как холод, ты слизываешь выступившую кровь и сильнее натягиваешь рукава мантии, прячешь ладони. Боль отрезвляет - и ты понимаешь, что ты не можешь игнорировать себя, понимаешь, что тебе нужно просто разобраться в происходящем, признать это и тогда всё успокоится, тогда всё станет проще.

Ты зажмуриваешься, чувствуя, как где-то за рёбрами сворачивается скользкая змея ревности, давит на сердце, ты выдыхаешь, кусая губы. Блять, во что ты ввязался. Ты знаешь, что это ревность, это не может быть ничем другим, ты знаешь, как она сковывает разум, стоит ему улыбнуться не тебе, ты знаешь, как она обдаёт холодом, стоит ему коснуться не тебя. Ты сходишь с ума, представляя, как кто-то занимает твоё место, ты сходишь с ума, представляя, что кто-то может заменить тебя, что кому-то еще будет позволено провести ладонями по его шрамам, что кто-то еще будет слышать его стоны, ты сходишь с ума, представляя, как кто-то оставляет засосы на его коже. Змея опутывает тебя даже когда он приходит после наказаний с изодранной в клочья спиной, ты думаешь, что кто-то видел его кровь и видел его боль - от этого тебе хочется выть. Тебе нужно, чтобы это было только твоим, чтобы весь он был только твоим, но ты не вправе требовать от него чего-то, ты знаешь, что он не изменится, ты знаешь, что он так и будет улыбаться всем подряд, будет зарабатывать наказания, а ты будешь пытаться дышать. Тебе нужно научиться с этим жить, только и всего, тебе нужно принять это потому что ты не хочешь, чтобы он менялся. Змея успокаивается, устраиваясь удобнее, ты делаешь глубокий вдох, морозный воздух обжигает лёгкие, но тебе становится легче.

Ты не разбираешь дороги, не смотришь, куда идёшь, ты не замечаешь ход времени, полностью погруженный в себя, ты забываешь про весь мир - но мир еще помнит о тебе. Ты резко дёргаешься, услышав окрик - ты вырываешься из мыслей медленно, с неохотой, не успеваешь отреагировать чувствами, анализируя разумом. Ты моргаешь, не понимая, кто перед тобой, но ты словно вспышками колдокамеры выхватываешь детали - его пальцы, сжимающие метлу, он снова не надел перчатки, растрёпанные на ветру волосы, тебе казалось, что больше уже невозможно, обеспокоенный взгляд, ты ведь оставил его в компании Евы и каких-то девчонок, какого чёрта он отправился искать тебя.

Какого чёрта.

И всё словно включается, возобновляет свой ход, ты вжимаешь его в дерево своим телом, метла падает в снег, но тебе плевать, ты не успеваешь ничего понять, но волна злости и ревности поднимается снова, ты целуешь его, вы сталкиваетесь зубами и ты сипло материшься на родном языке. Твои пальцы крепко, до синяков, сжимают его запястья, ты не даёшь ему вырваться, хотя знаешь, что он мог бы, если бы действительно попытался. Здесь, почти у самой границы, лингвистические чары слабее и ты надеешься, что он не поймёт твой хриплый выдох на самой грани слуха, норвежский не создан для признаний, ты выдыхаешь только «ты мой» и дрожишь, упираясь лбом в его лоб.

[NIC]Rune Lindbergh[/NIC]
[STA]i'm blocked in the black of my mind[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2uSZE.gif[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2uT2a.png[/SGN]
[LZ1]РУНЕ ЛИНДБЕРГ, 18 y.o.
profession: студент 7го курса, отделение тёмных искусств
blood status: полукровка
mine: Kurt & Agnes
[/LZ1]

+1

3

Мороз обжигает лицо, как пощечина, ветер бросает в глаза пригоршню мелкого, острого снежного крошева – ты морщишься и пытаешься заслониться рукой, но куда там. Вокруг тебя – набирающая мощь суровая норвежская зима, и все, что ты можешь противопоставить ей – это бушующее внутреннее пламя, шерстяную ткань гимнастерки и собственное невыносимое упрямство, из-за которого отказываешься надевать что-то сверху. Хотя бы шапку, хотя бы перчатки, хоть что-нибудь; ладони быстро краснеют на холоде, кончики ушей неприятно покалывает, но ты только крепко сжимаешь древко метлы и шагаешь, проваливаясь в снег. Разумнее было бы взлететь, но замок слишком близко, и даже в сумерках тебя легко заметят. Заметят, что ты летаешь вне поля, значит, в собственных интересах – нарушаешь правила. Ты бы не боялся этого, но тебе отчаянно нужно, чтобы тебе не мешали. Глаза слезятся от ветра, ты морщишься, сбивая с ресниц слезы, и вглядываешься в окружающее ледяное безмолвие.

Ты так до конца и не понял, что произошло, как это произошло, но слишком остро чувствуешь неприятную, тянущую пустоту в груди. Ты ошибся, ты где-то просчитался, он не мог так просто испариться, ты облазил весь гребаный замок сверху донизу, ты заглянул во все его излюбленные места, где он мог заниматься или прятаться от людей, чтобы просто подумать и покурить. В каждом кабинете, ты переспрашивал кучу народа, если бы он нарвался на наказание, это должен был видеть хоть кто-то, да и он же не ты, он бы не успел, он умнее и осторожнее в разы. Он не такой идиот, хотя тот еще придурок, ты не можешь угадать, что взбрело ему в голову, и почему он потерялся. Почему он позволил тебе потерять его – от одной мысли сердце начинает колотиться быстрее и очень нехорошо сосет под ложечкой. Ты сглатываешь липкий комок страха и встряхиваешь головой, сбрасывая с кудрявых волос мелкий снег.

В ушах все еще звучат звонкие девичьи голоса: ты привык к вниманию со стороны младшекурсниц, да и вообще к любому вниманию, и с радостью потрепался с ними обо всякой ерунде, наблюдая, как светятся их глаза. Наверное, они красивые, действительно красивые, особенно кудрявая… Анита? Она так норовила коснуться тебя, даже радостно обняла, повиснув на шее, и ты машинально скользнул ладонью по ее талии. Но имена запоминаются плохо, вокруг тебя слишком много прекрасного пола, особенно теперь, когда ты носишь капитанскую повязку, но сейчас тебе откровенно насрать на всех. И стало насрать, как только ты понял, что замаячивший впереди в коридоре Руне почему-то бесследно исчез из поля твоего зрения. И не нашелся ни в библиотеке, ни в спальне, черт, его нет нигде, ты был даже в заброшенном кабинете зельеварения, облюбованном им под эксперименты, и не спустился разве что в подземелья, потому что слишком хорошо знаешь, что туда он полезет только под страхом авады.

Ноги вязнут в снегу, холод пробирается под одежду вместе с порывистым ветром, тебя слегка пошатывает, но ты продолжаешь идти. Куда блять он делся, ты злишься и даже не понимаешь, на него или на самого себя. Если он не в замке, значит, где-то в округе – впервые в жизни ты благодарен, что с территории школы нельзя уйти, впервые в жизни оно кстати. Оглядываешься назад, прикидывая расстояние, материшься сквозь зубы тактично непереводимыми магией немецкими словами, прижимаешь метлу к себе локтем и растираешь закоченевшие пальцы. Ты его убьешь, когда найдешь, куда он поперся в такой холод – даже не думаешь о том, что сам не лучше, нет, тебе можно творить хуйню. Ему нельзя, потому что ты не хочешь, потому что ты боишься за него, и вообще он…

Ты взлетаешь на пару метров от земли и пускаешь метлу вперед бреющим полетом, пытаясь выхватить из полумрака знакомую фигуру в красной мантии. Он-то ее носит, и сейчас это очень кстати – ты не представляешь, как бы заметил его иначе, и очень жалеешь, что не можешь воспользоваться каким-нибудь заклинанием, потому что просто не представляешь, как искать магией людей. Тебе не приходилось, ты всегда знаешь, где Агнес и что с ней, ты чувствуешь – но с Руне привычная схема не работает, и это выбивает из колеи. Снег забивается за воротник гимнастерки, ты отпускаешь древко метлы, вытряхиваешь ледяное крошево и чувствуешь, как холодная влага стекает по шее к незажившей до конца спине. Как всегда, но на мысли о собственных ощущениях не остается времени: взгляд замечает впереди, у озера, алое пятно, и ты прибавляешь скорости, приземляясь в паре десятков шагов и тяжело дыша.

Холодный воздух коробит легкие, ты сглатываешь и облизываешь безнадежно потрескавшиеся губы. Он не видит тебя, кажется, совсем не замечает, просто идет, и тебе приходится подойти вплотную, так, чтобы игнорировать тебя не получалось. Его светлые волосы засыпаны снегом, он выглядит отрешенным, почти прозрачным, почти родным для этих ледяных гор. Если бы ты чуть больше разбирался во всей этой мифологии, ты бы придумал для него сравнение, но ты не хочешь и не можешь думать о таком: просто останавливаешься строго перед ним и заглядываешь в глаза. Он непонимающе смотрит на тебя, переводит взгляд на руки, на волосы... А потом все взрывается.

Он почти вдавливает тебя собой в ближайшее припорошенное снегом дерево, от неожиданности метла вскальзывает из замерзших пальцев, но ты не сопротивляешься, ты чувствуешь, насколько он зол, ты целуешь его в ответ, с готовностью целуешь, но вы неприятно стукаетесь зубами. Он матерится, ты без труда улавливаешь смысл, даже не задумываясь, удалось ли магии перевести его слова – ты слишком привык к языку его страны, но хотел бы привыкнуть больше, знать лучше. Ты хотел бы понимать его всегда и думаешь попросить научить тебя, когда-нибудь. Но эти мысли остаются на периферии, его пальцы сжимаются вокруг твоих запястий, сдавливая кожу до боли; там останутся синяки, наверняка останутся, но плевать. На все плевать. Он смотрит тебе в глаза, он дрожит – не от холода, и выдыхает. И ты знаешь, что должен был не понять его, не услышать, не разобрать, не осознать – но ты понимаешь, и, кажется, забываешь, как дышать. Ты смотришь на него, он так близко, его лоб касается твоего, его дыхание задевает твои губы; ты смотришь широко распахнутым глазами и впервые не сомневаешься в том, что услышал. Он слишком взволнован, слишком зол, чтобы лгать, ты знаешь его слишком хорошо. Ты дрожишь вместе с ним, пытаясь вдохнуть, но тонешь.

Медленно поднимаешь руки, не сбрасывая его хватки, медленно, почти плавно, и касаешься холодных щек кончиками пальцев. Практически не чувствуешь его кожи, только гладишь, неосознанно, через секунду касаешься волос, сглатываешь и делаешь вдох, не отводя взгляда.
- Твой, - даже не понимаешь, на каком языке выдыхаешь это короткое признание, не понимаешь, зачем вообще ему эти твои откровения, но он признается тебе, говорит так много, так мало, и ты не можешь молчать.
Это так странно, все так странно, ты не думал, что он может ревновать тебя, ты уверен, что это ревность; не думал, что может считать своим, что ты нуж…. Это же Руне, черт, он слишком… слишком для подобных вещей, слишком привык держать себя в руках, слишком привык все контролировать, слишком держится за фамильную холодность. Ты давно свыкся с этим, ты знаешь, как часто он нацепляет эту маску, знаешь, какой он внутри, но никогда бы не подумал… И ты вдруг отчетливо понимаешь, насколько тебе это нравится, насколько перехватывает дыхание и кружится голова. Не получается врать самому себе.

Мажешь большим пальцем по его губам, слегка подаешься вперед и целуешь, нервно и почти робко касаясь губ языком и вбирая в себя его вкус.[NIC]Kurt Richter[/NIC][STA]this fever you cannot deny[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2aWWn.gif[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2aWWo.gif[/SGN][LZ1]КУРТ РИХТЕР, 18 y.o.
profession: студент 7го курса, отделение боевой магии;
blood status: чистокровный;
my: Ness & Rune.
[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » if i had a heart