Когда-то очень давно... только вступив на путь хитроумной и безжалостной...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+32°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » сказать слишком трудно было: "не уходи"


сказать слишком трудно было: "не уходи"

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

КВАРТИРА МЭРИЭН | 7 ЛЕТ НАЗАД | ПРЕДЫСТОРИЯ: начало конца И сквозь стены

Marian Daniels & Adam Shepard
http://sg.uploads.ru/5cTPi.png

Их история впитала в себя слишком много слез, боли и крови. В отношениях Мэри и Адама наступает точка невозврата.

Отредактировано Adam Shepard (2016-12-31 21:47:14)

+2

2

Я никогда не любила вторники. От них всегда веяло сыростью и безысходным одиночеством.
Именно во вторник, двадцать пять лет назад я испытала свою первую огромную потерю. Умер Джек - мой любимый лабрадор. Я сидела в темном углу своей комнаты и заливалась горькими слезами, а никому не было дела до меня. Мама с папой опять ссорились, оставив меня наедине с моим вселенским горем. По-моему, ещё тогда я впервые пообещала себе, что никогда не полюблю вторники снова.
Во втором классе во вторник ушёл папа. Мама сказала, что он больше не вернется. Но он вернулся позже - в канун Рождества. Навсегда. Правда, это всё равно не отменяет того, что в один из вторников во втором классе я опять клялась себе, что когда-то обязательно вычеркну этот день из календаря насовсем.
Я ненавидела вторники, потому что в десятом классе именно во вторник меня бросил мой первый парень. Главный красавчик школы, капитан футбольной команды ушёл к той, которая успела быстрее меня раздвинуть перед ним ноги. О, я даже не страдала, должна признать, но занимательное совпадение - не находите?
Когда мне было двадцать, я попала на своё первое собеседование. Оно было назначено на вторник. И кто бы сомневался - я его не прошла. Возможно, дело было не только во вторнике, но и в том, что принимала меня на работу бывшая из-за меня невеста. Но это опять же не отменяет того, что с каждым годом вторник всё прочнее занимал позиции аутсайдера.
И вот сегодня опять вторник. Конечно, не все из полторы тысячи вторников за мою жизнь прямо таки были дерьмовыми, но почему-то именно сегодня у меня было хреновое предчувствие.
Подъезжаю к дому. Быстрым взглядом окидываю двор, чтобы устало закатить глаза при виде желтого Астона, но его нигде нету. В окнах квартиры не светится, хоть на часах уже почти десять. За последний месяц Адам никогда не приходил так поздно без предупреждения. Пытаюсь не волноваться. Паркуюсь. Глушу двигатель. Ещё несколько минут сижу смотрю в одну точку на стене дома напротив. Понимаю, что плохое предчувствие без моего на то желания набирает обороты. Да ну, всё в порядке. Вдох-выдох. Не стоит себя накручивать зря. Самый обычный вторник. Выхожу из машины. Затем несколько секунд... и даже не успеваю вскрикнуть, как вдруг лечу лицом прямо в асфальт. - Вот и встретились, сука! Вот ты, значит какая! - удар ногой по животу. Скулю от боли. С трудом поднимаю глаза и вижу над собой два огромных тучных тела в чёрном. - Скажешь нам, где твой благоверный сама или тебе помочь? - ещё один пинок. На этот раз уже в грудную клетку. Пытаюсь перевернуться на другой бок, чтобы немного скрыться от ударов, но тот из парней, что немного поменьше, хватает меня за волосы и оттаскивает от машины. - Чё, блять, дар речи потеряла, шлюха? - ещё один удар. В этот раз слышу звон стекла. Но лучше уж пусть машина, чем я. - Помогите! - кричу, задыхаясь. Неужели никто из соседей не услышит? Не может быть! Но в следующее же мгновений плачусь за такую вольность, когда моё лицо встречается с запыленным ботинком одного из амбалов. - Заткни свой грязный рот! - сплевываю кровь, пытаясь откашляться. Дышать трудно. Под ребрами колет. Внизу живота ужасно болит. По-моему, ещё один такой удар - и со мной можно будет попрощаться.
- Ну что, не поможет тебе твой Шепард? О, наверное, трахает сейчас какую-то шалаву. На мои деньги! И не удивлюсь, если перед этим он успел ещё кого-то прикончить. - меня тянут за волосы и поднимают лицо с земли. - Передай этому щенку, что если завтра он не вернет мне всё до цента, то пущу пулю в лоб сначала тебе, а потом уже и ему. И даже не думайте прятаться. Потому что, сука, найду, выебу тебя, а потом всё равно вам двоим крышка. Усекла? Ничего, блять, не перепутаешь? - мотаю головой. Головорезы громко смеются, затем мои волосы отпускают, и я опять приземляюсь лицом на колючий асфальт. Закрываю глаза. Уходят. Господи, уходят, а я жива. Пытаюсь сделать вдох поглубже, но всё ужасно болит. Прижимаюсь лицом к земле ещё сильнее. Слышу, как заводится мотор, шум колес, а затем, спустя ещё несколько минут,  всё затихает. -Боже...За что... - тихо шепчу, сплевывая кровь вперемешку с дорожной пылью. Кое-как поднимаюсь сначала на руки, потом, приложив неимовернейшие усилия, и на ноги. В голове кружится. Пытаюсь устоять. Бросаю взгляд на автомобиль. Кажется, ремонту уже не подлежит. Но я рада, что это не я. Прихрамывая, бреду к парадному, оглядываясь, чтобы парни в чёрном случайно не вернулись. Но нет, вокруг по прежнему угнетающая тишина. Ненавижу вторники.
Ещё спустя минут десять (дорога к квартире оказывается сущим адом) я наконец захлопываю входную дверь, а затем бессильно сползаю по её обратной стороне. В звенящем одиночестве своей квартиры наконец-то разрешаю себе заплакать. Горячие слезы больно обжигают раны на лице, но мне плевать. Может, станет хоть немного легче. Начинаю подвывать. Что это, к чёртовой матери, было? Где Адам? Боже, как он мне нужен. Нет-нет, здесь точно какая-то роковая ошибка. Ещё слезы. Ложусь на холодный кафель. До сих пор не верю, что это произошло со мной. Рыдаю в голос, но, по правде, легче не становиться. Во рту - соленый привкус вперемешку с грязью. Раны ещё кровоточат. Кости ломит. Господи, уже и не рада, что осталась в живых. Как теперь найти в себе силы дождаться Шепарда? Как хотя бы встать с этого пола. Никак. Боже мой, ненавижу вторники.

+3

3

Этим вечером парни празднуют, ликуют, веселятся, омывают темным пивом наш маленький триумф, слизывают с груди девиц сливки, словно это и есть их приз, и только я с каждым последующим стаканом виски становлюсь все более хмурым. Морщины на лбу и переносице углубляются, губы сжимаются в тонкую полоску, на скулах играют желваки - я безуспешно пытаюсь забыть этот блядский день. Картинки проносятся перед глазами, как нарезки из фильма с особо жестокими сценами, поставленными на повтор. И меня вынуждают смотреть их вновь и вновь.
-Поди сюда, - достаю из кармана брюк несколько купюр и засовываю в бюстгальтер какой-то девушки.
Заведение, принадлежащее моему старому приятелю, сегодня полностью в нашем распоряжении. Моя команда, исходящая на слюни, и девочки на любой вкус, цвет, размер, готовые осуществить даже самые извращенные желания. Проститутки вызывают во мне скорее приступ отвращения, но я где-то слышал, что клин выбивается клином. Возможно, мне удастся выкинуть всю эту грязь из головы, если ее заменит другая - вроде длинноволосой блондинки, которая стоит передо мной. Руки девушки опускаются на мой член, она жадно облизывает губы, пытаясь поцеловать меня. Поцелуи в губы - слишком интимны, чтобы позволять каждой бабе в моей жизни. Качаю головой, замечая в глазах девушки сожаление. Ее работа маленькая - делать то, что сказано. Аккуратно беру девушку за затылок и ставлю на колени лицом на уровне моей ширинки.
-Майк, на пару затяжек..., - друг протягивает мне косяк и удаляется к парням, а я откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. -Да, девочка. Очень... хорошо... Я скажу Алексу, что ты у него такая старательная. Он тебя не обделит.
Я кончаю быстро, бесцеремонно, с равнодушием глядя на то, как блондинка глотает и прикусывает губу. Смесь из виски и марихуаны делает свое дело даже лучше, чем эта шалава, которая смотрит на меня с жалобным ожиданием продолжения.
-Я не трахаю никого кроме своей бабы, детка, прости, - придерживаю за подбородок, вынуждая ее подняться, и коротко провожу по щеке. Она очень похожа на Мэриэн. -Меня ждут дома. Май! Я сваливаю. Тут все оплачено, гуляйте хоть до утра, но за парнями приглядывай. Я на тебя полагаюсь.
Я неуверенно встаю на ноги, пошатываясь и пытаясь сфокусироваться хоть на каком-то предмете интерьера. Звуки кажутся непозволительно громкими, и я прикладываю ладони к ушам, чтобы спрятаться от шума. Оргазм принес разве что физическое удовлетворение, скупое на эмоции и чувства. К угрызениям совести по поводу того, что я натворил, добавилась еще и проститутка. Нахрена я только вспомнил о Мэриэн? Нахрена я с ней связался? Когда-то меня абсолютно не волновало, что я меняю баб чаще, чем носки. Никаких тебе внутренних конфликтов, никаких обязательств, никаких мучений! С появлением Мэри все мои мысли стали сводиться к ней, и я даже, мать вашу, не могу нормально поставить бабу раком, не подумав о Дэниэлс. Меня начинает это злить, словно я стал каким-то ущербным, ограниченным. Из-за нее.
-Сладкий, ты в порядке? - слова эхом разносятся в моей черепной коробке.
Я в полном порядке. Разве не видно? Правда я практически убил человека - правую руку лидера одной из группировок. Или он все-таки умер? Бил его битой, пока кости не превратились в песок. И еще двоих совсем молодых ребят оставили захлебываться в луже собственной крови. Я впервые почувствовал власть в своих руках, и мне понравилось. Мы поставили этим точку в войне за территорию, теперь весь район полностью и всецело принадлежит мне. Мартинес со своими парнями слишком долго действовал мне на нервы, считая меня ни на что неспособным щенком. Кажется, я смог доказать ему обратное. Я предложил ему возможность остаться на земле и платить мне проценты, но этот самовлюбленный кретин отказался. Я дважды таких щедрых подарков не делаю.
-Ты даже не представляешь, насколько я в порядке, - на лице появляется улыбка, совершенно не соответствующая разбитым губам и пятнам крови на рубашке, которая выглядывает из-под расстегнутого пиджака. -Советую не проверять.
Я должен смотреться немного дико, даже безумно, поглаживая пальцами ствол и улыбаясь. Пора сваливать, пока я не продолжил веселье уже в баре и окончательно не слетел с катушек. Путь до дверей из бара, мимо охранников и тусующихся таксистов, которые предлагают подвести, до машины кажется вечным. Земля под ногами вертится, как-будто я на каруселях, и я даже с трудом узнаю собственный автомобиль.
-Астон, мальчик мой, как я мог тебя так надолго оставить? - хлопаю рукой по капоту и сажусь за руль. -Домой. Спать. Все завтра.
Мое состояние меняется несколько раз за вечер - от злости до усталости. То ли виновата трава, то ли шок все еще не прошел, но я не ручаюсь за свои действия. Выжимаю педаль газа и ставлю на маршрутизаторе адрес Дэниэлс. Не уверен, что я доберусь самостоятельно. Несколько раз глаза предательски закрываются, но в последний момент одергиваю себя. Да и женский голос "через 200 метров поверните налево" не дает потерять последние ниточки, связывающие меня с реальностью. Впрочем, я не уверен, что та реальность, которая меня сейчас окружает, действительно является реальностью.
Паркуюсь я криво, едва не задевая автомобиль Мэриэн, который годится разве что на металлолом. Пытаюсь вспомнить, говорила ли она мне что-то об этом, но в голове конкретные провалы. Кулак со всей силы опускает на руль, и тишину ночного двора разрезает гудок. Я должен радоваться вместе с парнями. Отчего же так тошно?
На асфальте пятна крови, я ступаю по ним с утра еще отполированными до блеска ботинками, оставляя вереницу грязных следов до крыльца. Воспоминания о крови на собственных руках накрывают новой волной. Мне кажется, что я снова в том гараже наношу очередной удар битой по почти неподвижному телу.
Предчувствие чего-то нехорошего преследует меня, пока я поднимаюсь до квартиры, несколько раз спотыкаясь и падая на ступеньки. Мои действия и чувства находятся в конкретном резонансе, что я даже не в состоянии идентифицировать самого себя. К собственному удивлению вопреки дрожи в руках я попадаю с первого раза в замочную скважину, но дверь все равно не желает распахиваться, словно что-то блокирует ее с внутренней стороны.
-Какого хрена? - из груди раздает рычание, почему-то такая нелепая мелочь, как заедающая дверь, вызывает у меня приступ гнева.
Толкаю плечом, и слышу, как это "что-то" падает. В квартиру я вваливаюсь в прямом смысле, оказываясь следом на полу. Ребра отвечают болезненным покалыванием. Они еще не зажили с прошлого раза, а сегодня я тоже успел получить парочку синяков в самом начале столкновения. Впрочем, большая часть крови на мне принадлежит совсем другим людям. Опираюсь на ладони и встаю сначала на четвереньки, затем - на ноги, закрывая за собой дверь и нащупывая выключатель. Плохая идея, потому что свет мне кажется в десятки разов ярче, чем обычно.
-Ты чего разлеглась тут? - сбрасываю с плеч пиджак и швыряю на полку. -Пьяная что ли?
Мой взгляд прикован к телу на полу, которое лежит лицом низ. Я не в настроении и не в состоянии, чтобы допереть до каких-то там умозаключений. Сил, чтобы опуститься и поднять Мэриэн, тоже нет. Меня клонит в сон так сильно, что я готов заснуть прямо на месте. Не придумываю ничего лучше, чем ботинком перевернуть девушку на спину. Разбитое лицо, покрытое слезами и растекшимся макияжем и одежда, насквозь пропитанная кровью, предстают перед моим взором. В голове раздаются крики того парня, который точно также лежал передо мной. Настолько громкие и реальные, что я не сразу понимаю, что кричу я сам. Проходит секунд десять, прежде чем я резко замолкаю. Наверное, Мэри требуется помощь. Наверное, ей нужен врач. Или хотя бы взять ее на руки и отнести в гостиную. Но ужас сегодняшнего дня настолько овладел мною, что я не могу, просто физически не могу, пересилить себя и прикоснуться к истекающему кровью телу.
-Скажи, что ты просто обдолбалась чем-то и не вписалась в дверной проем, а?

+2

4

Все ждут, что придёт время, а время только уходит.
Я не знаю, сколько времени пролежала на полу, пока наконец-то услышала за дверью знакомые шаги. Час или два. Или пятнадцать минут. По-моему, я даже успела немного замерзнуть, а слезы на моём лице - превратиться в остатки соленых дорожек. Адам... Я знала, что это он. Где-то глубоко внутри что-то ёкнуло, а потом неожиданно резко сжалось, когда дверь впервые не поддалась и знакомый голос чертыхнулся. Господи, где-то я уже это слышала. Подгибаю ноги под себя в ожидании худшего. Сил подняться нет, но, по-моему, я и так уже знала, чем всё закончиться. Единственное, что оставалось - молиться, чтобы я ошиблась.
Несколько длинных секунд нас разделяет дверь, а у меня в груди помалу нарастает черная дыра. Нет, не может быть. Ещё мгновение - и в прихожую буквально вваливается тело Шепарда. Может. Закусываю губу до крови, всё ещё лежа лицом к кафелю. Поворачиваться не хочется. Боже, пусть он будет настолько пьяным, чтобы не заметить меня. У меня нету сил на ещё одни разборки. Пусть даст мне времени до завтра: я схожу в поликлинику, мне наложат швы, а тогда мы опять встретимся дома, если встретимся ещё, и я впишу ему таких знатных люлей, что мало не покажется. Только пусть не трогает меня сейчас, пожалуйста. Пусть так и уснёт там пьяный на коврике у моих ног. Я как-то сама справлюсь, честно. У меня просто нету сил на ещё одну войну. -Ты чего разлеглась тут? - увы, голос парня звучит так, словно он кричит мне на ухо, а сквозь закрытые глаза до меня доносятся белые пятна света. Несколько раз всхлипываю, мысленно молясь, чтобы брюнет остановился, но он лишь толкает меня ногой, и я, не имея силы противостоять ему, переворачиваюсь на спину. По неволе открываю глаза, на пару мгновений ослепнув от яркого света ламп, и только спустя несколько вдохов наконец-то вылавливаю в этой белоснежной слепоте знакомую фигуру. Кажется, сердце опять сжимается от боли. Адам разве что немногим выглядит лучше, чем я, а так - в крови, пьяный и помятый. Ровно, как и три недели назад. Чёртово дежа вю, которое обрывается неожиданным криком Шепарда. Рефлекторно зажимаю уши. Не могу слушать этот крик раненого зверя. Даже не верю, что это я вызвала такую реакцию. Уверена, что сегодня случилось ещё что-то более ужасное для Адама, что, конечно же, прочно утвердило меня на позиции за границами его понимания и сочувствия.
Парень замолкает так же резко, как и начал. Я медленно опускаю ладони от головы. Глаза уже привыкли к слепящему свету, поэтому я почти отчетливо вижу каждую каплю крови на белоснежной рубашке и новые морщины, грустно пролегшие между нахмуренных бровей Шепарда. А вот он, по-моему, нихрена не видел, ослеплен какими-то своими другими чувствами. К чёрту я ему сдалась в таком виде. Конечно, гораздо проще любить девушку, если от неё пахнет шоколадным гелем для душа, а не потом и дорожной пылью, если она одета в чёрное кружевное бельё, а не окровавленное платье, и если её глаза озаряют тебя светом любви, а не брезгливой ненавистью. Как там говориться: и в горе, и в радости? Так вот, горе - это не для Шепарда. Он не справляется с блядскими трудностями, оставляя меня наедине с проблемами, которые сам же и создал. Это ведь не я задолжала каким-то ублюдкам хрен знает сколько денег. Это ведь не я трахаю, что попало, потому что не привыкла принадлежать только одному человеку. Господи, как я могла так ошибиться? Почему? На кого теперь надеяться?
-Скажи, что ты просто обдолбалась чем-то и не вписалась в дверной проем, а? - делаю вдох, на этот раз чтобы не закричать самой. Слёз, чтобы плакать больше нету. Вот значит как - обдолбалась. Лучше бы вообще не приходил домой...Никогда. Из груди вырывается тяжелый стон. Собрав последние силы, придерживаясь за стенку, кое-как поднимаюсь на ноги. Ещё несколько мгновений и оказываюсь на уровне Шепарда. Выжидающе смотрю ему в глаза, сцепив губы, надеясь услышать что-то более адекватное, чем то, что я нанюхалась какой-то хрени. Но нет - ничего. - Знаешь что, Шепард... - шиплю, сузив глаза. - А не пошёл бы ты к черту? - кулаки сжимаются, и я до крови впиваюсь себе ногтями в кожу, пытаясь не закричать. Разве это я заслужила, да? - Да, что слышал. Катись к своим дружкам-ублюдкам, которые сделали это со мной! - не выдерживаю, срываясь на крик. От безысходности одаряю Адама звонкой пощечиной. Но легче не становится. - Ах да, просили передать, что ты им задолжал до хрена денег. И ещё слёзно умоляли не трахать их шлюх. У тебя ведь свои есть! - крик срывается на хрип, в глазах темнеет, и от бессилия я падаю на колени, закрывая лицо ладонями. Кажется, я превратилась в один большой комок боли, а обезболивающего не видно даже в перспективе. Только не плакать! Сцепляю зубы и, не поднимая глаз на молодого человека, пытаюсь уползти из прихожей. Нам нельзя сейчас говорить. Нужно подождать до утра. Господи. Я и так уже слишком много сказала. Нельзя. Нельзя. Кости ломит, но я продолжаю отчаянно перемещаться в гостиную. Нужно где-то спрятаться, пока он не пришёл в себя. Боже, за что нам всё это. Мы ведь справимся. Не нужно "к чёрту", правда. Пусть Адам скажет мне, что всё это ошибка, я извинюсь, мы вытрем друг другу кровь и ляжем спать на наши белые простыни. А с утра я выкину их, окровавленные, в мусорный бак, как наше запятнанное прошлое. Мы что-то решим. Мы же вместе. Адам ведь не принял всерьёз мои слова об уходе? Он ведь поймет, что это всё - последствия болевого шока?
Кажется, я медленно схожу с ума.
Подползаю под стенку, прячась в тени, и поджимаю под себя ноги.
Лишь бы не нашёл.
Что со мной происходит? Почему я веду себя, как какая-то психбольная, сделавшая своего парня центром Вселенной. Нельзя так. Нельзя зацикливаться на человеке. Он уйдёт. Или к другому человеку, или в другой мир. Но никто с нами не навечно, потому что "вечно" - короткое слово, знаете ли. И я в него уже давно не верю.

+2

5

Вот какого черта все каждый раз заканчивается тем, что меня посылают к черту? Ебанная тавтология. Опираясь всем своим весом одной рукой о стенку, как о единственную возможность сохранить равновесие, смотрю стеклянными глазами на девушку передо мной. Мэри сама встает на ноги, и я даже восхищаюсь этому героическому поступку и женской мужественности в столь хрупком теле. Когда она успела стать такой сильной? Или она всегда была такой, а я просто не замечал? Ее хватает еще на один, наверное, последний рывок, но его достаточно, чтобы поставить в этом спектакле точку. Спутанным сознанием я пока не могу найти взаимосвязь между деньгами, которые я успел кому-то задолжать, и моими шлюхами, но я отчетливо понимаю, что Мэри только что порвала со мной. И в это мне как-то не верится. В следующую секунду мне залепляют пощечину, но я даже не дергаюсь, лишь скалясь в ответ. Оскал - защитный рефлекс, выработанный у меня годами. Когда одноклассники или старшие ребята загоняли нас с Мэттом после школы на задний двор, то последней возможностью не потерять гордость оставалась усмешка. Потом следовал первый удар, за ним второй, третий. Бешеные ублюдки любили самоутверждаться за счет двух нищих, тощих и слабых мальчишек, но единственное, что им никогда не удавалось сделать, так это стереть улыбку с моего уже окровавленного лица.
-Ты снова забываешься, Мэри, - голос звучит ровно и холодно, я провожу ладонью по пылающей после пощечины щеке. -Ты со свечкой что ли стояла, когда я своих шлюх трахал? Я, конечно, не против групповухи, но вчетвером уже как-то тесно.
Девушка, как подкошенная, падает на колени и ползет куда-то в направлении гостиной, оставляя меня наедине с плывущим перед глазами коридором. Мне кажется, что я прокатился несколько раз подряд на американских горках, и меня слегка штормит. В голове мелькает гениальная мысль, что идти-то мне некуда. У меня же ни собственной квартиры, ни семьи. Я так привык к этому месту, что стал считать его домом. Хотя по факту квартира принадлежит Мэриэн, и она может со спокойной совестью вышвырнуть меня хоть сейчас. Любовь делает из человека жертву, пока тот мирно сопит в плечо своей второй половинки. Слепая вера в то, что ваша история не станет похожей на миллионы других и не разобьется в клочья, а в сухом остатке ты стоишь со своими шмотками ночью посереди улицы и гадаешь, кто из контактов в твоем телефоне ответит на звонок в столь поздний час.
Сбивая на своем пути все, что попадается мне под ноги, направляюсь на поиски Мэриэн. Мы не договорили. Я не договорил. И я должен знать, какой хрен сегодня приходил к ней. Мне не хочется получить завтра сюрприз в виде расчлененных ребят в мастерской или сожженных автомобилей. Хотя даже будучи в полных неладах с самим собой, я умудряюсь провести параллель между сегодняшней разборкой и словами девушки.
-Раз... два... три... четыре... пять... Шепард идет искать, - мой громкий смех разрезает наступившую загробную тишину в квартире.
Вот он запах смерти в воздухе. Видимо, наши отношения подыхают именно так. Или они уже умерли, а сейчас наступает процесс разложения? Никогда, даже в самые сильные приступы гнева, я не хотел, чтобы мы закончили все под траурный марш Мендельсона.
-Где прячется малышка Мэри? - я обнаруживаю ее у дальней стены, ислава Богу, что в темноте не видна кровь, потому что еще немного и меня вывернет наизнанку.
Одно дело махать кулаками в подворотне, другое - убить человека собственными руками. И я пока что не совсем понимаю, как мне с этим жить дальше, если выяснится, что парень не пережил встречи со мной. С другой стороны, мое подсознание нашептывает мне, что я смог бы повторить все это. Наши демоны живут под замком до тех пор, пока мы не дадим им возможность один раз вырваться наружу. Потом уж нет пути назад.
-Ты уверена, что ты хочешь, чтобы я ушел? - я подцепляю пальцами подбородок Мэри и приподнимаю ее голову, вынуждая смотреть на меня снизу вверх. Ее глаза блестят в темноте как-то неестественно. Мои, наверное, выглядят такими же безумными. -Ты же не сможешь без меня. Я тебе нужен. Представь, что меня нет. И никогда больше не будет. Ты сильная девочка, слишком сильная, но у тебя есть одно слабое место - это я.
Мне очень хочется добавить, что мое слабое место - это она, но слова застревают в горле. Я уничтожаю все, что делает меня слабым, пока это не сделал за меня кто-то другой. Я ненавижу Мэри за то, что я стал безвольным и уязвимым. Я прикован к ней цепями, а грудь передавлена кожаным ремнем так, что каждый вздох сопровождается бесконечной борьбой. И я желаю разорвать эту болезненную связь между нами, также как и боюсь остаться без своей зависимости. Я наклоняюсь, чтобы глубоко, медленно поцеловать девушку. Сравнимо практически с пыткой для обоих
-Это был Мартинес? - я отстраняюсь, сжимая сильнее подбородок девушки пальцами. -Он хотел какую-то информацию обо мне? Говори! И смотри мне в глаза.
Деньги никто этому сукину сыну возвращать не будет. Если он приезжал только, чтобы вытрясти долг, то зря тратил время. Пусть хоть каждые день в гости заходит. Ему теперь разве что подметать дворы на моем районе светит.

+2

6

Я хочу, чтобы этот день поскорее закончился.
Хочу, чтобы вместе с ним закончились наши отношения.
И Адам.
Он больше не мой, не тот человек, которого я полюбила. Он изменился. Или, кто знаете, возможно, наконец-то просто стал собой. Наверное, Шепард всегда был таким, а я за своей безграничной любовью просто не хотела, да и не могла заметить все его недостатки. Он был для меня идеалом, пока несколько недель назад не разбил всё вдребезги. И вот...Сегодня снова. Снова сотни осколков на полу, среди которых мне уже почти нету места. Слезы душат, но я с последних сил пытаюсь сдержать себя. Я люблю Адама, но продолжать так дальше - невозможно. В то, что мы всё исправим, не верю даже сама, хотя и продолжаю упорно твердить себе в голове, словно заклинание. Не срабатывает. -Где прячется малышка Мэри? - голос брюнета эхом отбивается в моём подсознании. Хочу втянуть голову в плечи, сжаться до незаметности, раствориться в горящем воздухе, накалившемся до предела. Но не успеваю. Адам находит меня даже быстрее, чем я делаю ещё один болезненный вдох.
Мужчина присаживается на корточки. В темноте я почти не вижу его мятое пьяное лицо, и мне даже на мгновение кажется, что вся эта ситуация - просто плод моего больного воображения. Вот же Шепард. Мой Шепард. Его голос, до боли знакомый, дрожащей вибрацией отдается в каждой клеточке тела, и я даже разрешаю себе поднять глаза на брюнета. Что изменилось? Те же черты лица, те же усталые глаза, та же грустная улыбка. Да только теперь всё это вызывает во мне страх, даже не отвращение. Пусть я любила его, пусть мне не удалось с размаху разбить наши отношения, но то, что когда-то родной человек заставлял бояться его, дрожать от единого лишь взгляда - разрывало изнутри хуже атомной бомбы. -Ты уверена, что ты хочешь, чтобы я ушел? - сглатываю.  Вопрос звучит как гром среди ясного неба. Успела ли я отдать себе отчет, что если наши отношения закончатся, то Адам уйдёт. Просто закроет дверь с другой стороны и никогда больше не вернется ко мне. Ни-ког-да. Мне больше не доведется увидеть желтый Астон под своими окнами, завтракать немного подгоревшими тостами, больше некому будет жаловаться на соседа, ворующего газеты, и не с кем будет придумывать имя для нашего пса. Осознаю ли я, что одним только словом сейчас могу перечеркнуть всё? Могу перечеркнуть "нас". Провести линию, разделив на "я" и "ты", которые больше никогда не встретятся. Осознаю. - Уверена. - хриплю, буквально чувствуя, как с грохотом обваливаются мосты внутри меня. Но, кажется, моя боль не  была услышана, в следующее же мгновение растворившись в жадном поцелуе Шепарда.
Парень прав. Единственное моё слабое место - это он. Но от осознания этой истины ничуть не легче.
-Это был Мартинес? - опускаю глаза. После поцелуя чувствую себя использованной. Почему мной так просто манипулировать? Вздыхаю. По-моему, хуже уже некуда. Мне даже на какое-то мгновение кажется, что я обычная клубная шлюха, которая перебивается на скупых подачках пьяных ласк от случая к случаю, убежденная, что большего в этой жизни и не заслуживает. - Да. - даже такое короткое слово мне дается с трудом. Во рут пересохло, но в висках буквально пульсировало имя Мартинеса, и то, как вперемешку с издевательским смехом, грубо прозвучало оно из уст одного из амбалов, пока я лежала, припечатанная лицом к асфальту. Где же был этот чертов Шепард. - Где ты был? - разве от этого станет легче? Нет. - Где ты был?! - спрашиваю я уже громче, не давай парню даже шанса ответить. Потому что какая разница, где он был, если не со мной, в то время, как какой-то Мартинес очень увлеченно знакомил меня со своим ботинком. - Уходи, Шепард. - опять понижаю голос, переходя на хрип. - Я не знаю, что они хотели у меня или у тебя, но знаю, что лично я не хочу, чтобы это повторилось. А пока я с тобой...Я уже ни в чем не уверена. - по-моему, с глаз опять хлынули обжигающие соленые слезы. - Одно дело, бояться, что мы не справимся с ответственностью, которую водрузили на себя. Другое дело - каждую гребаную минуту переживать за свою жизнь. - от того, что парень сжимает мой подбородок, его даже начинает сводить. Выдергиваю голову. - Я люблю тебя, но...Убирайся, пожалуйста... - больше не сдерживаю себя и наконец-то начинаю рыдать взахлеб. Господи, я не хочу, чтобы Адам уходил, но другого выхода не вижу.

+3

7

http://s2.uploads.ru/IyaNq.gif

В стакане лед, в горле дрожит кадык,
В кухне дым, а в коридоре ты.
В квартире полумрак, вокруг бардак,
Табурет на полу, вмятина в стене, где был кулак.

Мы все уже сказали друг другу в очень спокойных тонах,
Но оглушало как будто бы в рупор.
Взгляд, рот, мат и все по кругу,
Атмосфера конфликтная - аромат с руганью.

Привкус горечи во рту останется еще на долгие годы моим верным спутником, преданным псом - жаль, что сегодня я не в силах оценить всю глубину последствий катастрофы. Эту боль, которая постепенно зарождается в моем сердце, не смыть холодным душем, не выжечь огнем сигареты, не пропить бутылками крепкого спиртного. Я не ожидаю услышать от хрупкой, сломленной девушки передо мной столь четкий и вразумительный ответ "уверенна", как пощечина рассекающий мои сухие губы. Как она смеет быть уверенна в том, что я должен уйти, когда я - Шепард - не уверен в том, что могу отпустить. У меня же безлимит на промахи и косяки. Мне же всегда все прощают. Шлюхи готовы стоять на коленях и отсасывать так долго, чтобы я взял их с собой к себе домой. Да ради одного совместного завтрака бабы теряют гордость и принимают все мои плевки. И только одна единственная, та, которая мне действительно дорога, говорит, чтобы я проваливал.
Я терплю поражение в этом бою, но все еще не хочу признавать, что наш корабль идет на дно. Не в первый раз. В памяти, в моем спутанном обдолбанном сознании всплывают кадры нашей последней даже не ссоры, а бойни. Мы дали друг другу шанс, наш общий последний шанс, и, кажется, мы его проебываем. Я раскачиваюсь на карточках вперед-назад, глядя на девушку в упор, и мой взгляд, как пистолет перед выстрелом, наводит на нее страх. Я чувствую этот до тошноты знакомый запах ужаса в воздухе, смешанный с кровью, алкоголем, дорогим одеколоном и потом. Она меня боится, и чувство власти над телом у стены лишь сильнее заводит меня и сносит голову.

И ты не плачешь, но и я как всегда не причем,
Кровь по кости течет.
Но я молчок, я алкоголик и торчок,
И дернул черт выпалить в ответ, что твой просчет не будет прощен. Потом еще и еще...
Двуличная дура: ну, и где твоя вера, ну и где моя планка?

Да вот упала, времени мало,
Но сейчас мне его не жалко...
И ты не прощай меня в последний раз,
И ты не ищи причин вернуться в мой дом хоть однажды.
Двери не заперты были, как не было нас, так и не было шансов,
Чтобы теперь всё стало по-нашему.

Значит это все-таки был Мартинес - сукин сын. Ну что же - он сам подписал себе смертный приговор. Единственное, что я понятия не имею, что эта дура успела растрепать ему. Бабы же не умеют держать язык за зубами. В последнее время Мэриэн слишком близко касалась моих дел, что даже Майки начал меня одергивать, предупреждая, что телки - телками, а если разбежимся, то у нее будет дохрена компромата на меня. Я слишком отчитывался перед ней и слишком сильно боялся потерять. Теперь она орет, где я был, будто имеет право знать. Я сам идиот, что дал бабе свободу в руки и перестал указывать ей на ее место - на кухне возле плиты.
-Где я был? Малышка, ты хочешь это знать? Действительно? - я облизываю губы и наклоняюсь к самому уху девушки. -Я кончал в рот одной шлюхе.
Я не особо узнаю себя в этих словах. Если бы я сейчас посмотрел в зеркало, то разбил бы его к чертям. Психика играет со мной злую шутку, проверяя меня на прочность. К сожалению, проверку я не прохожу. Мое лицо искажено в болезненном спазме с примесью злости и отчаяния. Я чувствую себя загнанным в ловушку зверем, который сам себя истязает. Мне очень хочется коснуться родного лица напротив, но в следующую секунду я готов уже с рычанием вцепиться ей в горло.
-Что он от тебя хотел? - голос тихий, но каждое слово я произношу раздельно, с выдержанными паузами. -Ты - глупая. Ты не понимаешь, что это важно, насколько это важно. Речь идет о нулях. О немалых нулях. И я хочу знать, что ты ему рассказала. Отвечай мне!   
Мэриэн вырывается из моей хватки, и я от неожиданности теряю и без того хрупкое равновесие, падая на спину. Поясница отвечает болезненной пульсацией, а затылок смачно впечатывается в каменную плитку пола. Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы затем, собравшись с силами, перевернуться на колени и встать. Гостиная перед глазами вертится, как на каруселях, и к горлу подступает содержимое желудка. Нащупываю рукой голову и чувствую, как пальцы касаются чего-то теплого и вязкого. В нос резко ударяет запах свежей крови. Сдержать рвотный позыв удается с трудом. Видимо, я переборщил сегодня с выпивкой и травкой. Все-таки не стоило все это мешать в одно. Плетусь к бару скорее на ощупь, доставая с верхней полки бутылку подаренного нам с Дэниэлс на какой-то праздник вина. Выдвигаю кухонный ящик и штопором вскрываю пробку. Мэриэн на повторе твердит, чтобы я ушел, а мне как-то похуй. Делаю несколько глотков, жадных и нетерпеливых. Затем подхожу к девушке, снова наклоняясь и силой вливая содержимое бутылки ей в рот.
-Пей, а потом расскажешь, что он хотел и что ему удалось узнать, - нащупываю телефон в кармане и набираю номер Майка, на том конце слышна музыка и крики. -Это я. Бери парней и к Мартинесу. Чтобы нашли его хоть на том конце Штатов. Хотя не думаю, что он так далеко от нас. Да мне похуй, Май, слышишь? По-хуй, что парни выпили. Тем лучше. Что с ним делать? Прояви фантазию. Мне надо, чтобы он боялся открыть рот... Или просто больше никогда не смог его открыть. И проверь все бумаги, что у него есть. Это приказ.

Режь меня заживо, вешай петлю на шею,
Утопи меня в ванной, или сожги - я не стану мешать,
Сопротивляться  т е б е  не смогу уже я,
Делай всё, что захочешь, только  о с т а н ь с я.

Телефон улетает в сторону противоположной стены и, кажется, разлетается на несколько частей. Следом за ним жертвой моей злости становится журнальный столик. Стеклянная поверхность покрывается трещинами и лопается, осыпая пол десятками осколков. Точно также как в тот злополучный день. Мартинес тронул мое всё - под всё я подразумеваю в частности Дэниэлс. Он не имел права оставлять следы на ее коже, потому что она принадлежит мне и только мне. Он не имел права лезть в мой бизнес. И я не уверен, что он не наведался и в мастеркую. Каждый месяц я перечисляю деньги на лечение моей матери-алкоголички. Я давно ее не видел и видеть не желаю, но деньги исправно передаю через Майка. Ей все равно недолго осталось, а так хотя бы совесть будет спокойна. Мать остается матерью, даже если она конченная шлюха и психопатка. Я оставил в своем кабинете несколько конвертов - выплаты по машинам, зарплата ребятам, взятки врачам, чтобы матери кололись обезболивающие, оплата за отдельную палату и специальное питание. Суммы немалые, и если Мартинес до них добрался, или Мэри ляпнула что-то о том, что я с утра увозил деньги из дома, то с большей вероятностью их там уже нет.
-Ну что? Вспомнила? - я выдираю бутылку из рук девушки, снова отпивая и вцепляясь перепачканной в собственной крови рукой в светлые длинные волосы. -Или тебе помочь? Ты не понимаешь, что ты натворила...
Осознание, что я рублю канаты, приходит постепенно. И чем увереннее звучит "уходи" из уст Мэри, тем отчетливее я понимаю, что просто не смогу без нее. Больше всего, сильнее всего мне хочется, чтобы Дэниэлс попросила меня остаться. Может тогда бы я остыл, пришел в себя, подумал не только о себе, но и о нас.

+2

8

Я кончал в рот одной шлюхе.
Разве так говорят те, кто любит? Разве такими словами выражают чувства к тому, кого любят?
Закрываю глаза. Не могу больше смотреть на мужчину. Внутри - абсолютная пустота. Ладонью резко прикрываю рот, пытаясь сдержать рвотный позыв. С этого момента я больше не боюсь Адама - он мне противен. Закусываю губу до крови. Чувствую себя так, словно на меня только что вылили ведро грязи. Значит, это правда... Как я вообще могла себе позволить думать, что каким-то чудом стала единственной женщиной в жизни Шепарда? Такие, как он, по всему видимому, не созданы для любви. Они созданы только для того, чтобы кончать в рты шлюхам. Бесчувственно, безэмоционально, сухо, как обязательная программа на вечер. Сколько таких было у Адама, пока мы с ним были вместе? Несколько десятков? Хотя были ли мы вместе вообще, или я просто придумала себе идеальную жизнь, пока Адам кончал в рот шлюхам, одной за другой. До бесконечности.
-Что он от тебя хотел? - устало ухмыляюсь. Какая невиданная наглость! Невольно качаю головой. Похоже, брюнета волнует только его зад. Опять эти разговоры о деньгах. Опять! Словно парень уверен, что это единственное, что меня в нём привлекает. Нет! Зеленые "президенты", наверное, одна из последних вещей, потеряв в Адаме которую, я бы расстроилась. Гораздо больше сейчас меня огорчило то, что я потеряла его верность, которую, наверное, опять сама себе и придумала. Ещё немного, и мне начнёт казаться, что я выдумала даже Шепарда. Но, поверьте, после сегодняшнего я бы многое отдала, чтобы брюнет оказался всего лишь плодом моего больного воображения, чтобы было легче стереть его из памяти, забыть его. Навсегда.
Я молчу, оставляя вопросы мужчины без ответов. Мы больше ничего не должны друг другу. Он не обязан хранить мне верность, я не обязана говорить с ним. Кажется, это самое безумное и бессмысленное решение в моей жизни, но найти в себе силы и хотя бы одно слово для человека, бродившего по моей квартире, теперь уже как призрак прошлого, я не могла, да и не хотела.
Я почти никак не отреагировала и на то, что в меня влили треть бутылки вина. Молча глотнула, не поднимая взгляда, а потом аккуратно прилегла на пол, пока Адам кому-то звонил.  Я не слушала, о чём он говорит, потому что мне было всё равно. Я просто размеренно считала удары сердца, иногда улавливая в висках пульсирующий шум. Я медленно сама превращалась в тень. Он кончал в рот какой-то шлюхе.
-Ну что? Вспомнила? - сколько времени я пролежала? Минут пять-десять, пока Адам не поднял меня с пола, вцепившись в светлые волосы окровавленной рукой. Кривлюсь от боли, а ещё от чувства, что повторяется сценарий трехчасовой давности. Ну что, сейчас самое время нанести первый удар, ведь так?
На несколько мгновений мы сцепляемся с парнем взглядами. О чём он думает? О том, как кончал в рот шлюхе. Не обо мне. А ещё о Мартинесе. Опять не обо мне. Уже проигрываю со счетом два-ноль. Пришло время вскидывать белый флаг? - Отпусти меня. Мне больно. - тихо шепчу, не отводя взгляда. Сердце колотится, словно бешеное, разбивая ребра изнутри. -Посмотри на меня. Разве я выгляжу, как человек, перед которым отчитываются, чего хотят? - голос не поднимаю, но устав от напряжения, наконец-то отвожу глаза в сторону. Шея затекла, а ссадины по всему телу заныли с новой силой. -Ты думаешь, мне разрешили вставить хоть ещё одно слово, после того, как я крикнула "помогите", а взамен получила удар ногой в живот? - губы начинают дрожать. Хоть бы не заплакать. Нельзя лить слезы при Адаме. Ни в коем случае. Папа с детства учил, что посторонним всё равно на чужие слезы. Адам теперь тоже посторонний. Чужой. С этим стоит наконец-то смириться.
- Если хочешь, можешь остаться... - даже если хочешь, то я не хочу. Даже если и хочу, то заставлю себя перехотеть. - На ночь. А завтра проваливай к той своей шлюхе, которой сегодня кончил в рот, пока меня избивали у нас под домом. У меня под домом. Для тебя здесь больше нету места. Ты мне противен, Шепард. - его фамилию почти что шиплю на выдохе, выдергивая волосы из ослабевшей хватки мужского кулака. Вот так вот заканчиваются самые романтичные истории - принцесса выдворяет своего принца из замка. Конец сказки. И только шлюхи ещё надеяться на счастливый финал. Пожалуйста, забирайте. Этот счастливый финал мне больше не нужен.
Я готова была попросить Адама остаться. До того, как узнала, что оставаться-то уже больше некому. Некому, потому что после таких слов парня, его для меня больше не существует. Он кончил в рот одной шлюхе. А ещё убил меня одним выстрелом. Прямо в сердце.

+3

9

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » сказать слишком трудно было: "не уходи"