Вверх Вниз
+22°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Лисса. Мелисса Райдер. Имя мягко фонтанирующее звуками...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » the words we never say


the words we never say

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

ПОЛИКЛИНИКА САКРАМЕНТО | январь 2016

участники Tony Danziger и Caren Brick
http://savepic.ru/12588490m.png http://savepic.ru/12646861.png

Карен с недавнего времени пытается смириться с новым для нее статусом "сестры", поэтому, когда девушка встречает в поликлинике Тони, то в первую очередь попыталась отогнать мысль, что нужно немедленно сбежать и исчезнуть, чтобы Тони не поняла почему Брик находится именно в этом месте. Но, увидев округлившийся животик новоиспеченной сестры, Карен решила, что не стоит так таинственно исчезать и стоит дать шанс для общения им обеим.

Отредактировано Caren Brick (2017-01-07 22:18:08)

+2

2

Обычно утро четы Данцигер проходило по самому простому и, если можно так сказать, даже типичному сценарию, когда женщина готовила завтрак своим любимым мужчинам (большому и маленькому), которых впереди ожидал насыщенный день в работе/учебе, новые и старые друзья и много самых разных событий, тогда как самой женщине оставалось заняться своими делами и домашними хлопотами. Однако, это утро было, возможно, отмечено судьбой с самых первых минут, стоило только Тони открыть глаза и обнаружить, что она проспала свой будильник и банально не услышав его, проспала на целых пятнадцать минут дольше. В последнее время Пейтон требовала куда больше отдыха и сна, нежели прежде, поэтому и проигнорировала его звон, тогда как маленький ангелочек под ее сердцем начал активнее шевелиться, наверняка желая помочь своей матери не проспать это утро? Все-таки, если она проспит, Дитрих останется без завтрака или хлебнет пару глотков кофе, прежде чем умчится на свою деловую встречу.
Ну, а Ноа?
Допустить, чтобы сын пропустил завтрак, женщина не сможет. Так что, Ноа вполне возможно пропустит первый урок, пока его мама будет собираться. Проведя ладонью по своем животу, где пряталось ее маленькое сокровище, Тони отбросила свою часть одеял, прежде чем села в постели, и легонько потормошила мужа - пора было ему вставать и приводить себя в порядок, пока она разбудит сына и направится в халате, наброшенном поверх ночной сорочки, на кухню, где она быстро разведёт активную деятельность, пытаясь хорошо продать сразу несколько дел: и завтрак приготовить, и собрать ланчбокс для сына, и проверить, хорошо ли он оделся. Все-таки зима была в самом разгаре, пускай и была не настолько белоснежно-белой и снежной, какой она была в Левенворте, где они праздновали всей семьей Рождество, однако именно в эту пору было проще всего поймать какую-то простуду, чего ни одна мать не пожелает своему ребёнку.
Как это обычно и бывало, Дитрих старался как можно скорее позавтракать, и его примеру следовал Ноа. Мальчишка быстро собрался в приготовленную еще с вечера одежду, и также быстро взялся за свой полезный завтрак, которым пыталась хотя бы изредка кормить обоих своих мужчин Тони. Однако сэндвичи будут куда вкуснее кашки с фруктами, да?
- Ноа, у меня сегодня консультация у врача, поэтому тебя заберет папа после уроков, - предупредила женщина сына заранее, чтобы он знал, кого стоит первым выглядывать в школе и не растерялся вдруг, когда не увидит свою маму. Именно Пейтон обычно забирала сына из колы, тогда как на плечи главы семейства ложилась ответственность за доставку любимого и долгожданного озорника к учебному учреждению. О том, что Дитриху придется забрать сына после полудня, супруги договорились заранее, ведь обращаться к Лидии было уже неловко. К тому же старшая сестрица Тони была совершенно права: им нужно либо научиться выкручиваться, либо раскошелиться на няньку. Только вот Пейтон не могла доверить своего сына чужому человеку своего ребенка. Этот страх преследовал ее, пожалуй, с той самой поры, когда она впервые почувствовала его движение под своим сердцем, ведь помнила, слишком хорошо помнила, как еще совершенно юной девчонкой потеряла малыша. И этот страх потерять никуда не исчезал, даже с годами.
- Ну, тогда хорошего дня, мой хороший, - поправив куртку на сыне, что ответил ей же согласием на полученную информацию, Тони чмокнула сына в щеку, прежде чем к ней подошел муж, мягко огласив ей свою просьбу набрать его после приема у доктора. А ведь она была вполне способна завертеться и забыть? - Я позвоню тебе. Не волнуйся, дорогой. Правда, если я сама забуду тебе позвонить, ты тоже можешь меня набрать, - произнесла миссис Данигер, после чего она получила короткий поцелуй в ответ и возможность еще понежиться в постели.
В клинику, где у нее был назначен прием, Пейтон приехала на том самом автомобиле, на который ее уговорил пересесть после старенького Форда Дитрих. Правда, новенькое авто уже успело получить свои первые царапины, чего в этот раз, к счастью, не случилось. По правде говоря, Тони была готова даже поспорить, что всяких столкновении, как и царапин ей не избежать, учитывая, что она до сих пор не привыкла к новому авто японской марки. Припарковавшись на стоянке, темнокожая женщина направилась к хорошо уже знакомому отделению женской консультации, где и присела на одном из свободных стульев, ожидая, когда ее примет врач, которого й в свое время посоветовала Лидс. И ожидание в частной клинике не длится долго – уже совсем скоро она получает назначения на анализы, которые сдает в присутствии медицинской сестры.
- Через несколько дней будут готовы результаты, и тогда мы свяжемся с вами для очередного планового осмотра, - произносит доктор Кларк, у которого наблюдалась Тони.
- Хорошо, доктор, - соглашается со всем женщина. Беременность протекала хорошо, у нее не было никаких жалоб, но по-прежнему она боялась за свою дочь, что снова напомнила о себе, стоило женщине выти из кабинета.
И именно в это мгновение женщина увидела перед собой знакомое лицо…
В прочем, как знакомое?
Она знала, что за женщина обладает таким сочетанием точеных скул, ровных и симметричных губ, и ровным, даже правильным носиком без горбинки. Однако кроме этого она практически ничего не знала о своей сводной сестре, судьба с которой ее свела совершенно случайно и не так давно.
- Привет, Карен, - осторожно улыбнувшись Брик, поприветствовала ее Тони. Пока еще она чувствовала неловкость в общении с ней, поэтому не была уверенна в том, рада ли она ее видеть или, напротив, лучше было им разминуться. – Не ожидала тебя тут увидеть, - честно признается женщина. – Ты тоже беременна? – не удержалась от вопроса она, спросив первое, что пришло ей на ум.

+3

3

С самого вчерашнего вечера, когда я пыталась уснуть, я чувствовала легкую нервозность во всем теле; мысли беспорядочно метались в моей голове и я никак не могла сосредоточится на чем-то конкретном, да и уснуть я тоже не могла, хотя понимала, что уже прошло два часа после того, как я улеглась в постель. Картины из прошлого, которые я так старательно хоронила в своем сознании выскальзывали, напоминая мне о том, что произошло некоторое время назад. В таком состоянии я «проспала» всю ночь, то дремая, то сражаясь с нахлынувшими воспоминаниями. Причиной тому был плановый визит в поликлинику на женскую консультацию. Теперь, я была частым гостем этой поликлиники, пытаясь реабилитировать себя и свой организм от травм, которые получила в дорожно-транспортном происшествии. Я так надеялась все забыть, похоронить в своем сердце, надеюсь, что чудотворное время излечит мои раны. На как же оно излечит меня, если раз за разом мне приходится вспоминать и причинять самой себе очередную партию боли. Хотя, стоит отдать должное, мне не больно, скорее не так больно, как было, я просто не могу уснуть и вечно думаю и прокручиваю в голове моменты аварии. «Нельзя, категорически нельзя так поступать с собой, мисс Брик» - сказал бы мой психотерапевт, если бы я рассказала, как сейчас в эту ночь, да и предыдущие тоже себя насилую.
Я проснулась. Вернее, встала с кровати, почти не сомкнув глаз, и побрела в ванную, что освежить лицо и сделать все типичные процедуры. Стоило мне посмотреть в зеркало, как меня передернуло. Вид был у меня ужасный, уставший, помятый... Я даже не могла понять, что меня тревожит и ужасает больше всего, а потом поняла, что это ужасные круги под глазами. Они никогда не были так заметны, как сейчас. Они никогда так не уродовали мою лицо, как сейчас, даже в мои самые худшие дни. Я поспешила умыться, надеясь, что они исчезнуть, ну, на крайний случай я решила, что воспользуюсь косметикой. В итоге, выходя из ванной комнаты я была более-менее довольна своим внешним видом: я старательно подкорректировала все несовершенства косметикой, пытаясь придать лицу свежий и отдохнувший вид, я чувствовала себя художником, который на полотне рисует чей-то портрет, новый, с новыми эмоциями, с новой прожитой жизнью. Взглянув на себя, я поняла, что действительно стала другой; от этой замученной женщины, которая потеряла ребенка не осталось и следа, на смену ей пришла успешная, вдохновленная и замечательная молодая женщина. Честно признаться, я всегда хотела, чтобы люди, смотря на меня, думали обо мне именно так, поэтому я запрещала себе грустить на людях.
Когда дело доходило до того, чтобы надеть, я всегда задерживалась перед гардеробом минимум на пол часа в раздумьях. Не знаю, я очень большое значение придавала своему внешнему виду, поэтому даже в магазин не могла выйти, не подобрав повседневный наряд. Не то, чтобы я была какой бы то ни было дамочкой с высокими запросами, просто сам ритуал подбора наряда был очень занимателен, и можно сказать, погружаясь в него, я исцелялась. Но, сегодня у меня не было сил, да и настроение подбирать очередную водолазку под джинсы, я не хотела никуда идти, особенно в место, которое оставляло гнетущий остаток на сердце. Хотелось завалиться в кровать, закутаться в одеяло и послать все к чертям, я так устала все время делать то, чего я не хочу. Так хотелось хоть на мгновение почувствовать себя свободной. Я тяжело вздохнула и потянулась за сарафаном из материала, похожий внешне на джинс, но, он был более легким. Сарафан был на пуговицах, что должно облегчать мой визит к врачу.
- Как вы себя чувствуете, мисс Брик? – женщина, которой было около сорока внимательно на меня смотрела, а я, свою очередь, смотрела куда-то в сторону, наслаждаясь видами из окна. Когда она обратилась ко мне, то я невольно повернулась, задумавшись над ее вопросом. Было сложно ответить, ведь однозначного ответа не было. Я знала, что она спрашивает о моем физическом состоянии о том, не мучают ли меня эти боли, которые мучали первые месяцы. Если честно, боли какое-то время одолевают мой организм, вот только она ничего с этим сделать не смогла, мы, с моим психотерапевтом давно уже решили, что подобным маневром надо мной издевается мой мозг. Я пожала плечами, давая понять, что ничего особенного сказать ей не могу, не дождавшись ответа женщина снова уставилась в мою карту и начала что-то писать.
- Отлично, доктор. Вроде все хорошо, никаких сбоев и прочих неприятностей. – я говорила достаточно лаконично, безвкусно. Доктор знала, что я не в восторге от этих визитов, после ДТП меня просто воротит от вида больниц и поликлиник, а этот запах просто выбивает землю из-под ног. Заходя в подобные помещения, я мгновенно чувствую себя не очень хорошо, начинает кружится голова и я мечтаю уже покинуть это место. Наверно, по моему виду и интонации доктор сразу же уловила мое настроение, поэтому сразу же разочарованно вздохнула. Она всегда призывала меня идти с ней на контакт, чтобы было можно гораздо быстрей помочь мне и разобраться со всеми проблемами. Но, до этого, я прослушала, наверно, целый час нескончаемого текста. Она исследовала мои анализы и без умолку вещала и вещала о состоянии моего организма. Поэтому, под конец, я не хотела продолжать этот разговор, а хотела уже побыстрей идти. – Ну, хорошо. Если почувствуешь, что что-то идет не так, то сразу звони мне и приезжай. Если нет, то увидимся на плановом осмотре. – я лишь кивнула в ответ и слабо улыбнулась на прощание. Мне было как-то не по себе, я даже почувствовала какой-то виноватый осадок в груди, выходя из кабинета. Она так хотела мне помочь, оживить меня, ну или не знаю, я чувствовала, что эта женщина была не довольна мной, хотя мне было все равно.
Я вышла из ее кабинета, вздыхая воздуха полные легкие. И почти сразу же последовала к выходу, как же мне хотелось просто выйти и почувствовать свежий и прохладный воздух. Запах медикаментов рано или поздно сведет меня с ума, и, как только я выходила, то увидела знакомое лицо очень красивой женщины. Я даже остановилась, чтобы присмотреться. Да, это определенно было Тони, или Пейтон, как ее называет отец. Моя сестра. Моя сводная сестра, о существовании которой я узнала сравнительно недавно. Мне было как-то не по себе, хотя, когда мы встретились с ней и с ее мужем в непринужденной обстановке, то было все по-другому. Я была даже рада ей, дико и безумно. Я даже искала способы и поводы, чтобы с ней поговорить узнать, какая она. А сейчас я не хотела, не хотела с ней разговаривать, да что уже греха таить, я не с кем не хотела разговаривать. Я знала, что если она увидит меня, то рано или поздно мы затронем тему беременности, ведь просто так женщины в эту поликлинику не ходят, а я… а я не была беременна, по крайней мере сейчас. А мне так хотелось, и я не была готова рассказывать Тони обо всем, у меня просто не было сил, и я не хотела. Я отвернулась, хотела побыстрей уйти и сделать вид, что не заметила свою сестру. Даже сделала первый шаг к бегству, но, вовремя остановилась. Я крепко сжала кулаки, причиняя легкий дискомфорт ногтями. Тяжело вздохнув, хотела развернуться, но, не успела, меня заметила Тони.
Женщина, обратившись ко мне, заставила меня обернуться, и я невольно посмотрела на нее и напряженно улыбнулась. – О, Пейтон, здравствуй! – от неожиданности на выдохе и неловко вымолвила я и замолчала. Я чувствовала легкое напряжение между нами, которое не давало говорить то, что хочется и делать то, что хочется. А после ее вопроса… Это просто было ударом под дых. Не скрывая удивление, я смотрела на темнокожую женщину, которая была чем-то похожа на меня, и не могла вымолвить ни слова. Этот тот вопрос, на который я не знала, что ответить, вернее знала, где-то в глубине своей души. – Я? О, нет. – выдавила из себя я, про себя дополнив: «уже нет». Наверно, после моего ответа стоило, наверно, поведать почему и если так, то что я тут делаю. Но мне не хотелось, поэтому я решила сразу же сменить тему. – Как ты себя чувствуешь? Когда твое чудо планирует родиться на свет? – я улыбнулась, кинув взгляд на заметно округлившийся животик сестры. Меня так умиляло ее положение, и я завидовала ей, да, завидовала искренне и по-доброму, так, как может завидовать женщина, которая только планировала вступить на тропу материнства, и которая до безумия любит детей и счастлива была бы иметь их. – Тебе не кажется, что тут немного душно? Может выйдем на улицу? – я хотела убежать отсюда, как можно быстрей, поэтому тянула Тони за собой. Я излучала максимум радушия, лишь бы побыстрей выйти отсюда и перестать вкушать запах медикаментов. – Можно прогуляться немного, ну, если ты хочешь, конечно. – добавила я под конец. Я не хотела навязывать себя Пейтон, нет, не в коем случае, даже несмотря на то, что мы сестры. Я хотела дать ей возможность убежать и избавиться от меня. Знаете, я не люблю общаться через силу, но сейчас, все выходит именно так, но я знала, что нельзя разбрасываться родными людьми и каждый раз заставляла себя привыкнуть и дать шанс.

Отредактировано Caren Brick (2017-01-11 21:51:51)

+3

4

[float=right]Look me in the eye sister
We're just mocked by doofus
I am a stranger
Giving it up against the wall
Up against the wall
© Groove Armada - Look Me In The Eye Sister
[/float]Сестры…
Карен и Тони – сестры…
Да, пожалуй, свыкнуться Пейтон с мыслью о том, что где-то в Сакраменто живет еще одна Брик, будет не так-то просто, как могло показаться ранее. Все-таки всю свою сознательную и на данный момент времени уже продолжительную жизнь она привыкла к тому, что рядом с ней есть только Лидия. Ворчливая и строгая, как мамочка-наседка ее Лидс, у которой она могла попросить, наверное, что угодно. Она могла бы доверить ей сына или дочь, да и не единожды уже оставляла на старшую сестру своего долгожданного и первенца. И не важно, что при этом всем она позволяла себе причитать по поводу и без, выдумывать и накручивать Тони на более подозрительный лад. Особенно, когда они с Дитрихом жили между двух городов, а она носила под сердцем Ноа.
Да, и теперь Пейтон снова была беременна. Кажется, она и не думала, что это будет возможно? По крайней мере, не для нее. Она уже однажды потеряла ребенка, их с Дитрихом ребенка, движения которого ощущала у себя под сердцем. А их планы, что разрушились в несколько мгновений, словно стеклянный домик из волшебной сказки – раз, два, три и волшебство ушло, а взамен ему пришла горечь утраты и боль разочарования, разрушенных надежд и мечтаний, которым было суждено сбыться спустя долгих пятнадцать лет.
И вот сейчас, когда между ней и Карен повисла неловкая тишина, в которой они обе не знали, как себя правильно повести, Тони в который раз, наверное, поняла, насколько плохо знает эту незнакомку. Да и что ей было известно о ней, кроме того, что она росла в Сакраменто и имела жизнь куда получше той, которой жили они с Лидс в Сан-Хосе. А! Еще она работала на новоизбранного губернатора – или где-то около той среды, раз уж была знакома с ее мужем. И, кажется, на этом было все? Такую информацию, как имена друзей, с которыми Карен проводила свой отпуск в Левенворте, темнокожая женщина даже не учитывает. Друзья могут сказать многое, но конкретно с ними у нее так и не случилось знакомства.
Была ли Карен рада их встрече? – тем не менее, задалась вопросом Тони, мимолетно оглядываясь назад и анализируя ситуацию, в которой она оказалась. Трудно было сказать, ведь каждая эмоция на лице молодой женщины не говорила ей ни о чем конкретно. Да, она была в замешательстве и не была переполнена решительности, но и не отвернулась от нее, имея возможность сделать вид, что они все-таки, действительно, не знакомы, и им не о чем вести бесед.
Или же банальное любопытство победило?
Впрочем, это было совершенно не важно. Пейто задала мгновенный вопрос и получила такой же быстрый ответ, на который уже было не так просто отреагировать ей. Казалось, проскочила какая-то горечь в этом коротком ответе самой младшей и столь внезапно обнаруженной Брик. И все же, она быстро перевела стрелки на Тони, которая не разочаровала свою сестру. Как и все беременные женщины, миссис Данцигер обожала говорить о своем маленьком чуде под сердцем. Чуде - и не иначе. Да, ведь новость о беременности грянула к Пейтон в то время, когда она переживала не самые лучшие дни. Они с Ноа находилась в чужой стране и континенте, где все разговаривали в основном своем большинстве на немецком, из которого женщине удалось выучить совсем немного повседневных слов, вроде “Gutten Tag!”, “Bitte/Danke schon” и так далее. И ведь она не знала, сколько времени продержится молчание от Дитриха, который однажды просто взял и приехал, предварительно не позвонив о своем прибытии…
И Тони понравилось, как Карен отозвалась о ее маленьком карапузе под сердцем.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2nmXi.gif[/float]- Мне еще совсем немного осталось, - улыбнулась темнокожая женщина, блеснув улыбкой. Тот момент, когда думаешь и говоришь о своем ребенке не может сравниться с каким-либо другим. – Пока тридцатая неделя – еще месяц и, наверное, уже ожиданию придет конец, нужно только побольше ходить, - добавляет она дальше, отодвинув в сторону неловкость в общении с сестрой. – Наконец-то я смогу ее взять на руки, - добавила она, прежде чем Карен обратила внимание на то, насколько душно было в помещении. Сама Тони не ощущала такой уж жары, ведь она была переполнена положительными эмоциями, поэтому пожала плечами в ответ на поступивший вопрос, что так внезапно перебил ее рассказ, что едва успел начаться, как пришлось его сворачивать.
И нет, женщина не успела наговориться. Она, как бутылка с шампанским – дай только доступ воздуху, вытащи из нее корок, как все газы должны убежать и поскорее, не то со временем испортится. Так и рассказ – актуален только сейчас и сегодня.
- Давай пойдем. Я не против, - согласилась Тони. И только в данный момент подумала о том, что Карен могло стать дурно по другой причине. И кто знает какой?
- Ты себя хорошо чувствуешь, Карен? – спросила темнокожая женщина, когда они остановились возле кабинки лифта, что располагался неподалеку от того места, где они пересеклись. – Точно все в порядке? – нахмурилась Пейтон, присматриваясь к сводной сестре, слегка обеспокоившись ее самочувствием. И, наверное, если бы Брик не ответила ей столь отрицательно и категорично на вопрос о беременности, то она наверняка предположила, что та беременна. Сами подумайте: осмотр, перепады давления, из-за которых часто кружится голова и ощущается слабость. Все сходится? В любом случае, в представлении Тони так точно сошлось. Впрочем, на свежем воздухе Карен должна была почувствовать лучше. Тут не было жарко, как и не было холодно, из-за чего у женщины была возможность порадоваться комфортной погоде, как для января – самого дождливого месяца в Калифорнии.
- У тебя есть на примете какое-то заведение? Признаться по правде, я до сих пор плохо знаю этот город, и мало где была. За исключением, наверное, тех выходов в свет, которые мне устраивал Дитрих, – поинтересовалась у сестры Пейтон, оказавшись на свежем воздухе. Поправив свою куртку, а также сумочку на плече, Тони не торопливым шагом шла куда-то вперед с Карен, предполагая, куда же они пойдут. В любом случае, выбор будет за младшей, как бы это странно не прозвучало.

Отредактировано Tony Danziger (2017-01-13 04:04:58)

+3

5

Я смотрела на Пейтон с восхищением и с толикой умиления, честно признаться, я не могла отвести взгляда от ее округлившегося животика, хотя это не очень красиво. Я заставляла себя переключаться, смотреть в сторону, но рано или поздно все равно возвращалась смотреть на нее, так пристально, как будто могла разглядеть ребеночка, который так уютно расположился внутри Тони. На мгновение я даже задумалась, провалилась в омут своих фантазий, представляя какой будет этот ребенок. Я не знала, будет ли это девочка или мальчик, я поочередно представляла личико младенца, если тот родится либо девочкой, либо мальчиком. И когда я начинаю все больше представлять какими они будут и какую жизнь им подарит Пейтон, я невольно вспоминаю, что когда-то внутри меня тоже зарождалась жизнь. Я не могла ничего с этим поделать, но я снова вернулась к тому, от чего бегу каждый день, к своему ребенку, которого так не ценила и не берегла, что позволила ему умереть. Мой взгляд потух, и моя улыбка сползла с моего лица, я смотрела вниз, сражаясь со своими эмоциями, ведь я была на грани того, чтобы разрыдаться. Мой психотерапевт вечно утверждает, что я должна отпустить эту ситуацию, он говорит, что я не в чем не виновата. Черт с тобой! Мистер промыватель моих прогнивших мозгов! Ты не прав, я очень сильно виновата и с этой виной под сердцем живу до сих пор. Вот, наверно, мы и нашли ответ на наш вопрос, почему я так стараюсь вернуться к нормальной жизни, но точно так же, как я стараюсь, я загоняю себя в могилу беспорядочным прокручиванием того дня на ночь глядя.  Я все время задавалась вопросом, почему я не могу отпустить и это возможно забыть?! Я потом ругала себя за такую мысль. Как я могу позволить себе забыть о ребенке, который жил во мне на протяжении пяти месяцев?! И которого я потеряла. Я была виновата. И Элиот считал точно так же, а я злилась на него, что он винит во всем меня. А теперь я сама пришла к подобной мысли.
Я увлеклась, и на мгновение забыла, где я нахожусь. Я как будто провалилась в какую-то временную брешь, вспоминания мгновения своей жизни. Я постаралась взять себя в руки и снова улыбнуться, снова посмотреть на Пейтон, как не в чем не бывало. Женщина светилась от счастья, хотя, должно быть, ей было нелегко сейчас, на восьмом месяце беременности. Хотя по ней и не скажешь, что женщина устала или хочет спокойствия и отдыха, поэтому, я даже немного удивилась тому, что она согласилась со мной прогуляться, но я была рада, что Пейтон с удовольствием приняла мое скромное предложение. И внутри зародился маленький клубочек счастья и удовлетворения, я начала чувствовать, что мы начинаем налаживать связь между нами. А потом… а потом Тони просто поинтересовалась как я себя чувствую, когда мы подходили к лифту. И я сразу же резко, предательски резко отвернулась от сестры, пряча глаза. Эта женщина была настолько проницательна, она так чувствовала меня, что казалось, могла заметить то грозовое облако, которое образовалось у меня над головой, портя настроение и поливая слезами. Она определенно чувствует, что я от нее что-то скрываю и мне стало резко не по себе. – Да, хорошо. – опять же резко и отрывисто ответила на ее вопрос, вернее не ответила, а нахально соврала, соврала своей собственной сестре, сестре, которая была на восьмом месяце беременности. Я корила себя за то, какую лапшу на уши планирую навесить Тони. Но, я ничего не могла с собой сделать, ничего. У меня язык не поворачивался прямо сейчас рассказать Тони всю правду, всю подноготную своей жизни. Я просто не имею никакого морального права наваливать на нее свои проблемы, не хочу, чтобы она грузилась и решала их.
- Я просто сегодня ночью очень долго не могла заснуть, и из-за этого не выспалась, а когда не высыпаюсь, то у меня голова болит. Да еще я просто ненавижу врачей, больницы и этот запах. Ужасный запах всяких лекарств и медикаментов, это, наверно, у меня с детства. После того, как я попала в больницу, когда мне было девять. Поэтому, не беспокойся, пожалуйста. – я выдохнула, чуть прикусив губу, напоследок улыбнувшись Тони, чтобы она не заподозрила неладного. Я была довольна собой, хотя бы потому, что рассказала двадцать процентов правды, целых двадцать процентов, почти не ложь. Я старалась придать голосу твердости и уверенности и мне оставалось только надеется, что это сработало.
Когда мы вышли из здания, то я набрала в легкие побольше воздуха, а потом шумно выдохнула. Я чувствовала, как свежий взгляд исцеляет меня, как кислород течет по венам, реанимируя мои нервные клетки. Я улыбнулась тому, что мне стало легче. Мысли отпускали меня, и я ясным и свежим взглядом посмотрела на улицу, на парк, который был неподалеку от поликлиники, на молодую девушку, которая проехала мимо на велосипеде… я посмотрела и поняла, что вокруг меня жизнь, она кипит, течет и она прекрасна в своем нескончаемом движении. Я повернулась к Пейтон, улыбнувшись ей – Прости, мне действительно было не по себе, а сейчас уже легче. – я попросила прощение за то, что возможно молчала там, где Пейтон ждала от меня нескончаемого рассказа, где врала и заставляла ее ждать. - Да, есть. Есть на примете кое-какое местечко. – я невольно задумалась, а потом снова посмотрела в глаза сестры. – Есть одно заведение, оно, можно сказать семейное. Думаю, тебе понравится. – я немного улыбнулась, а потом неуверенно взяла Тони за руку и повела ее по нужному направлению вдоль дороги по тротуару. Стоило мне сделать пару шагов, как в мою голову пришла мысль. Вернее, осознание смысла произнесенных фраз Пейтон, стоило мне задуматься о том, чтобы спросить кто у нее будет, как в голове у меня всплыли ее слова. – Подожди, ты сказала ее? Взять ее на руки? – я сделала эмоциональный и интонационный упор и акцент на местоимении «ее» - Так это будет девочка? – я сияла и ничего не могла сделать с немного глупой, но искренней улыбкой на устах. Я улыбалась, а сама понимала, что на глазах собрались непрошеные слезы. «У меня тоже должна быть девочка» От этой мысли слезы покатились по щекам.  Я сразу же среагировала на них и легким движением руки стерла их с лица, улыбнувшись еще сильней. Я испугалась за Тони, она опять начнет задавать вопросы, опять почувствует, что со мной что-то не то. Я очень постаралась сделать вид, что это искренние слезы счастья. Хотя я была искренне счастлива за Пейтон, слезы были вовсе не из-за этого благородного и приятного чувства. – Ох, прости. Просто я очень рада за тебя. Это очень важное событие для женщины, а еще когда должна родиться девочка, то все по-другому. И это нельзя не с чем сравнить. Рождение дочери меняет каждую женщину, вот увидишь. Уже придумала имя для нее? – я говорила так уверенно и так завораживающее, как будто у меня у самой была дочь, и я знала, какие чувства предстоит испытать Пейтон. Хотя сейчас, по факту, у меня нет дочери, но она у меня была и когда я забеременела, то автоматически стала материю и этого призвания больше у меня не отнять. Хоть у меня нет ребенка, но я не перестаю быть матерью, которая потеряла своего дитя. От этих мыслей стало не по себе и я невольно сжала руку Тони чуть сильней, чтобы почувствовать тепло живого тела, которое вернуло бы меня в реальность. Я здесь и сейчас, рядом со мной счастливая и беременная Пейтон и я хочу, чувствовать пускать ее физическую, но поддержку.

+2

6

- - - - - - - - - - - - -
There was a time, I used to look into my father's eyes

In a happy home, I was a king I had a gold throne
Those days are gone
________________

Кто бы мог сказать Тони, правильно ли она поступает сейчас, пытаясь пойти на контакт со своей сестрой? Дитрих, пожалуй, был бы очень рад узнать, что его супруга в отличие от своей сварливой старшей сестры, хотя бы предпринимает попытки наладить с ней контакт, установить некую связь, подтвердив на практике, что они родня, у них есть общие корни. Почти так же, как в сложнейшем уравнении – есть один общий знаменатель, к которому они, так или иначе, придут когда-нибудь…
Впрочем, обе темнокожие женщины прекрасно знали, какой у них общий знаменатель – у них один отец. Некий Уильям Брик, черты лица которого Пейтон начала забывать еще в детстве, когда ей однажды сказали, что папочка больше не придет, и не чего расспрашивать об этом у мамы, ведь ей и без того не просто. И, наверное, если бы не бабушка с ее далеко не тактичной прямолинейностью, наверняка мелкая Тони подумала бы, что их папочка умер, ушел туда, откуда не возвращаются – так внезапно, неожиданно и совершенно неприятно. Однако он не умер, а просто ушел – так сказала не только Лидс, пытаясь объяснить маленькой совсем еще Пейтон, что им придется привыкнуть к тому, что с ними теперь будет жить бабушка. О, эта вредная старушка обожала смотреть различные сериалы и пока длилась очередная серия, дети были предоставлены сами себе – не единожды Тони с Лидс устраивали «сестринские» ссоры-споры по поводу и без, из-за чего очень злилась бабушка Констанс, которой не давали возможности досмотреть серию на самом интересном месте. А ведь помимо этого они частенько ускользали из дома на детскую игровую площадку (на самом-то деле ускользала Тонс, тогда как Лидия занималась своими уроками), где играли другие соседские дети – Росс Картер, Джорджина Харрис и многие другие. Именно в то время, когда она была на игровой площадке, откуда ее за шкирку (на самом деле за ухо) тащила милая и просто обожаемая бабушка, она впервые увидела Дитриха, когда он вместе со своей сестрой и матерью приехал в Сан-Хосе. Правда, Лин она тогда не увидела, а о том, что у светлокожего и немного бледноватого мальчишки есть сестра, она узнала немногим позже, когда взрослые дома обсуждали последние новости их квартала. Помнится, тогда будущая миссис Данцигер подумала о том, что у них с этим парнем, наверняка должно найтись что-то общее – у него ведь тоже не было отца, как и у нее. И не важно, что она была еще совершенно мелкой беззубой девчонкой со смешными афро-косичками, которые ей заплетала мать настолько регулярно, что она уже и не помнила себя в то время с другой прической. В любом случае, она была практичней, ведь обе Брик любили поспать до последнего. И неважно было то, что отец Дитриха погиб, а ее просто ушел. Ведь у многих детей из игровой площадки было двое родителей, чему она не могла не завидовать, ведь так стремилась к чему-то подобному и не понимала, почему ее внезапно лишили этой роскоши – быть папиной дочкой, тоже радоваться дню отца и готовить подарки для своего папы.
«Зато нам не нужно ничего делать» - хорошее средство для того, чтобы взбодрить сестру придумала Лидия. И они обе этому радовались…
И вот сейчас, оказывается, что была все-таки счастливица, которой перепало отцовской любви больше, чем им с Лидией. Карен находилась перед ней точно так же, как и в тот день, когда они встретились впервые в супермаркете Левенворта.
Можно говорить много и долго о том, что в далеко не детском возрасте уже должно быть все равно, как много может значить тот или иной человек, какую именно отыгрывать роль он будет в жизни. Вот только никогда нельзя узнать наверняка, что принесет тебе то или иное знакомство. Кто знает, если бы они прошли в тот день в супермаркете мимо Карен Брик, узнали ли о том, что состоят в родстве? Возможно, когда-нибудь это произошло. Но судьбе было угодно свести двух таких разных женщин именно в канун этих праздников, позволив в течение всего последующего года разбираться в том, что же делать друг с дружкой – они ведь сами должны решить, оставаться им чужими (и это будет проще) или продолжать слабые и не решительные попытки найти общий язык и сблизиться, как и положено сестрам. Пусть даже им и не просто будет привыкнуть к этому статусу. Как бы там ни было, но у Тони была уже сестра, которая была готова поддержать ее в трудную минуту, пусть и предпочитала хорошенько поворчать прежде.
Какое-то время Пейтон думала о том, что все-таки им с Карен будет не просто. Свежи в памяти были ее ответы внутри больницы, но благоразумно предположив, что у Брик может быть такая «колючая» реакция из-за больницы, которую далеко не все любят, решила не торопиться с выводами. Она сама помнила тот день, когда боялась появиться даже на пороге больницы, не говоря уже об отделении женской консультации. А ведь она была не одна такая – с острой аллергией на больницы.
- Что же, теперь я знаю еще одного человека, который не любит больницы, - позволила себе слабо улыбнуться Тони в такт своим словам. Она, конечно же, имела в виду в первую очередь не себя, а Каролину – младшей сестре Дитриха пришлось провести не один месяц и год в стенах то одной, то другой, то третьей больницы, где она все-таки поборола свой организм и снова встала на ноги. А до этого были долгие дни терапии и тяжких мук, которых никому не пожелаешь. Однако рядом с ней были любимая мама и старший брат, которые поддерживали и не давали опустить руки.
С той же поры и Дитрих не переносил больницы, тогда как к Тони пришла эта не любовь к подобному месту немногим позже. Правда, со временем боль притупилась.
- Да, на этот раз никаких сомнений – врачи обещают девочку, - согласно кивнула женщина в ответ на вопрос Карен, который женщина задала с удивительным зарядом положительных эмоций.
Все-таки Брик была определенно женщиной непредсказуемостью – сейчас  она кажется слабой и не в настроении, тогда как спустя какое-то время она уже улыбается и радуется ребенку сводной сестры, которую видит в своей жизни, не первый, но и не десятый раз. Однако в мгновение, когда Брик растрогалась до слез, Тони не почувствовала себя неловко – она и подумать не могла, что может так растрогать практически незнакомого ей человека.
- Все в порядке, но лучше не плакать, - на выдохе произнесла женщина, не зная, что еще сказать. Иногда слезы лучше не сдерживать, они должны выбраться на свободу и пробраться на поверхность, пробив себе путь из-под маски. Правда, теперь уже миссис Данцигер понимала, что настолько взволнованный человек «делами» других, не может оказаться таким уж плохим. Да и разве это вина Карен, что у них один отец, который так и не появлялся в жизни своей старой семьи и детей, которых оставил на произвол судьбы?
- Нет, у меня даже списка имен нет – пока я работала не покладая рук после нашего возвращения из Берлина, мне было даже не до этого. Все-таки самое главное, чтобы ребенок родился здоровым, а имя придет само. Вон как у Ноа – мы никак не могли выбрать имя, ведь с каждым связана какая-то своя история или впечатления о самых разных людях. Но имя само пришло к сыну. Ноа – одно мгновение, которое перевернуло жизнь, - добавила Тони, отвечая сводной сестре, даже несколько увлекшись этим рассказом. Она сложила перед собой руки и оглянулась лишь на мгновение в сторону больницы, в которой ей приходится появляться чаще, чем обычно. Как бы там ни было, а она была уже далеко не девочкой – у нее имелись свои риски, учитывая, что однажды она уже потеряла ребенка…

+2

7

Мне следовало успокоится. Чем дольше я смотрела на Тони, тем яснее я это осознавала. Я попыталась обуздать свои эмоции и просто взять себя в руки, и, хотя бы на мгновение отпустить все проблемы и дать себе просто отдохнуть и пожить. Я уловила себя на мысли, что уже очень давно просто так не гуляла по улице. А Пейтон, тем временем, смотрела на меня удивленным и слегка сбитым с толку взглядом. Я шмыгнула носом и замолчала, интересно, что сейчас думает обо мне сестра, когда я практически бьюсь в истерике перед ней? Я смотрю на нее, такую красивую и счастливую и, как будто, вижу себя в зеркале. Когда-то я выглядела такой же счастливой. Тони была моим живым напоминанием трагедии, и я не могла ничего с собой сделать, я все думала об этом, прокручивая в голове уничтожая себя изнутри, я не могла не вспоминать об этом, а самое главное – я не хотела.
- Ноа? Какое замечательное имя у мальчика, очень символично, я так думаю. – я остановилась, тщательно подбирая слова и тем временем смотрела в глаза Тони. Они у нее горели ярким непотухаемым пламенем, она прям светилась вся, когда рассказывала о своей семье, эта женщина до безумия и до потери сознания любила своего ребенка и мужа, и это можно было прочесть по ее лицу. Женщины не умеют скрывать подобные вещи. Да и можно было без труда догадаться, что перед тем, как родился Ноа этой женщине пришлось немалое пережить, это читалось в ее голосе, в словах, которые она подбирала… На моем лице появилась призрачная полуулыбка. Я не знала Тони, совершенно не знала, какая у нее жизнь. И, если честно, это первый разговор у нас с ней один на один. Я с неохотой пускаю людей в свою жизнь, предпочитая фильтровать и изучать людей перед тем, как разрешу прикоснуться к моему сердцу. И если я не знала, что Пейтон моя сестра, если бы она была обычной знакомой, то я бы вела себя по-другому. Статус сестры обязывает радоваться счастливым моментам, поэтому я не могла сдержать улыбку. Были ли эти эмоции искренними? Определенно да, я действительно всей душой была рада за Пейтон. Но, все же я не доверяла ей. Я предпочитала расспрашивать ее о ее жизни, но не ронять лишних и неправильных слов о своей.
Повисло неловкое несколько секундное молчание, и я робко, как будто прощупывая почву, внимательно изучая реакции Тони, взяла ее за руку. Было как-то странно держать ее за руку, ведь я почувствовала осязаемую родственную связь через прикосновение. Я меня никогда не было братьев и сестер, и подобных чувств я не испытывала, но, сейчас, держа за руку Пейтон в мою голову пришло просветление – она моя сестра и пора бы уже смириться с этим фактом. – Может пойдем? – я неуклюже обронила фразу, от которой немного смутилась. Я немного замешкалась не зная, что делать. Вернее, я знала, но была не очень уверена в том, что делаю.  И в какой-то момент я набрала мужества и спокойно повела Тони за собой в сторону маленькой семейной кофешки. И в этот момент я снова вспомнила об этом замечательном месте, которое покорило меня с детства. Я очень ревностно относилась к этому кафе поначалу. Не разрешала приводить сюда друзей или других родственников, я относилась к нему, как к святому месту. Ведь именно в этом кафе мы чаще всего очень весело и дружно проводили время. – Как давно ты в Сакраменто? – я невольно вспомнила, что она упоминала, что совершенно недавно приехала сюда. И все же, мне было интересно, почему отец никогда не искал своих дочерей?! – Я вот очень люблю этот город. Он особенный, правда. Я люблю гулять по Сакраменто, здесь столько удивительных людей, да и мест, в которых стоит побывать. Тебе полюбилось какое-нибудь место, хотя из тех, в которых вы были с Дитрихом? – я была так увлечена рассказом, что почти не заметила, как мы подошли к тому месту, где я хотела оказаться. Я отпустила руку Тони и улыбнулась, поднося ладони к лицу, закрывая улыбку. Господи, как же я давно не была здесь.. – Ну, вот, мы на месте. Пойдем во внутрь. Это наше семейное кафе, можно сказать. – продолжая разговор я подошла к заведению, открыла дверь и зашла в него, то и делая, что, оглядываясь на Пейтон, проверяя идет ли она следом. – Это священное место семьи Брик, по крайней мере я так думала в детстве. Отец очень часто водил нас с мамой сюда. Мы играли в монополию, пили чай, пробовали разные молочные напитки. Это было ритуалом. И я подумала.. – я резко остановилась и посмотрела на Тони. Только сейчас я поняла, что затронула достаточно щепетильную тему.. Я рассказывала о жизни с отцом, которой у Пейтон никогда не было. – И я подумала, что ты тоже Брик. Ты все же семья. И я думаю, отец бы хотел, чтобы когда-нибудь мы все вместе ходили сюда. – я прикусила губу, исподлобья смотря на Пейтон, смотря на то, как она реагирует на мои слова. Я знала, что они могут задеть ее, но, останавливаться я не хотела. Не знаю, намеренно или случайно я произносила все больше неосторожных слов, словно ножи, пронзающие израненную душу Тони. – Может и сходим, когда-нибудь. – я мимолетно улыбнулась и направилась к месту, которое было очень знакомо. Я шла целенаправленно и многие смотрели, куда я так уверенно иду. И через мгновение я уселась на мягкий и комфортный красный диван возле окна и пригласила сесть Пейтон за стол. – Тони, а ты никогда не думала разыскать отца? Возможно, все было бы иначе, если бы кто-нибудь из вас сделал этот шаг. – словно продолжая разговор будничным тоном я начала пилить мост сестринских взаимоотношений, на котором стояли мы с Тони.

наше кафе

http://savepic.ru/12677927.jpg
http://savepic.ru/12673831.jpg

+2

8

http://funkyimg.com/i/2nHjR.jpg

Precious and fragile things
Need special handling
My God what have we done to you
- - - - - - - - - - - - - -
If God has a master plan
That only He understands
I hope it's your eyes He's seeing through
____________________

Ноа…
Пожалуй, именно с Ноа началась новая глава в жизни темнокожей женщины, на долю которой выпало немало трудностей, преодолеть которые было не так уж и просто. Она много потеряла, но и многое обрела за все те годы, из высоты которых могла теперь смотреть на окружающий ее мир. Наверное, даже длительного рассказа обо всех ее взлетах и падениях будет недостаточно, однако в некоторых случаях они все же будут совершенно лишними. Бесспорно, слова никогда не могут с точностью передать ни нашей радости, ни нашего горя.
Пусть даже хотелось бы настойчиво делать вид, будто бы горя и не было вовсе.
Будто бы оно и не присутствовало тихим стоном в сердце каждый день, напоминая о том, как было когда-то тогда, в другой жизни, что теперь подобно сну напоминает о себе туманными воспоминаниями. И как быть больше не должно.
Теперь она не боялась снова улыбаться и радоваться появлению ребенка. Ноа принес в ее жизнь радость, которая ей казалось утраченной. Маленький лучик солнца и ее личная радость – она трепетно оберегала свое маленькое Мгновение, своего Ноа, прекрасно понимая, что другого у нее может и не быть. Однажды потеряв, обретаешь ведь понимание цене утерянного сокровища. И только так, никак иначе не приходятся полезные жизненные уроки.
Тони согласно кивает в ответ, но не распространяется о подробностях того, почему она именно так назвала сына. Это было, пожалуй, что-то личное, о чем она даже не говорила Лидии, которая была рядом с ней с самого первого дня ее жизни. И ведь Лидс также была верной напарницей в почти всех ее проказах, пока эти самые «ее» проказы не начали задевать косметику и одежду старшей из сестер Брик. Да, взросление не обошло их обеих стороной. Они подобно двум цветкам на подоконнике – выросли совершенно разными, по-своему тянущимися к солнцу за окном.
… и вот еще одна Брик.
Брик, у которой было другое солнце.
Более теплое солнце, надо полагать, чем у двух ее старших сводных сестер позволяло ей расти, свободно распуская во все стороны ветки. Она ведь не была вынуждена ходить в школу в одежде, из которой уже выросла ее старшая сестра. Она наверняка не знала, какого это – хотеть заниматься танцами, но не иметь возможности даже краем глаза понаблюдать за занятиями в кружке. И все потому, что надо бежать домой, чтобы приготовить обед, сделать уроки и поухаживать за бабушкой, у которой заканчивался сериал – ее единственная радость на склоне лет. Впрочем, у двух Брик была своя радость – Майк. Его песни, его видеоклипы и танцы заставляли их отбрасывать на затворки собственного сознания все то, что казалось столь тяготящим. И ведь, чтобы ни случилось, даже сейчас – это верная панацея от всех бед. Просто ностальгически включить Майкла погромче, позволяя его песне проникнуть в уши и сердце.
Когда Карен взяла Тони за руку, женщина была не готова к такому повороту событий. Пожалуй, подобное вторжение в ее личное пространство застало ее врасплох и обескуражило. Она потеряла дар речи на время, не представляя, чего стоило ожидать от такого поворота событий. Однако самая младшая из всех дочерей Уильяма Брика пока только предложила им пойти уже в то самое кафе, где они смогут спокойно поговорить.
- Да, пойдем, - согласилась миссис Данцигер, позволяя своей незнакомке-сестре увести ее в ту сторону, куда она знала верный путь. А ведь обычно Тони не торопится доверять кому-либо. Она не позволяет быть хозяином положения, не будучи уверенной, что ситуация все равно будет для нее благополучной. И, тем не менее, сейчас она была совершенно не уверенной в том, к чему приведет эта встреча.
Быть может, они разругаются с Карен?
Быть может, их воспитание слишком уж сильно отличалось?

Или ко всему прочему она еще от Лидс получит? Она ведь предупреждала Тони не торопиться связываться с теми, кому было всю жизнь не до нее. Впрочем, никто о ней и не вспоминал, по всей видимости.
- Мы с Ноа переехали к Дитриху в марте прошлого года, - коротко роняет Пейтон ответ, что уже был в какой-то степени типичным для нее. Кто только не интересовался у нее об этом, удивляясь, что женщина променяла столицу силиконовой долины на столицу штата, в которой численность населения значительно уступала городам-миллионерам – и голливудской фабрике звезд, и бизнес центру во Фриско. – До этого мы жили в Сан-Хосе. Я не говорила об этом в Левенворте? – спросила Тони, припоминая тот разговор, который у них состоялся впервые в день Рождества. – А я, наверное,  никогда не полюблю этот город, - тихо отметила темнокожая леди, невольно вздохнув после всех слов Карен, сказанных в адрес столицы самого солнечного штата. Она пока не говорит о причинах своей нелюбви к городу, что был безмолвным свидетелем ее потери. Да и разве когда-либо расколется?
- Мы с Ноа, когда гуляем после школы, иногда гуляем у реки – с пароходами, что ходят рекой у меня хорошие ассоциации, - тем не менее, более дружественно продолжила женщина, пытаясь тактично ответить Карен на ее вопрос. Помнится, когда-то давно, совсем в другой жизни, на таком же пароходе Дитрих сделал ей впервые предложение выйти за него замуж. Они не знали тогда наверняка, ждут ребенка или нет, но решение уже было настолько твердым и непоколебимым, что никто не думал о том, насколько все легко может разрушиться. Однако по-прежнему это оставалось для Тони самым лучшим местом в городе, который оставался для нее чужим. И Ноа нравились кораблики. Наверное, их девочка также оценит нечто подобное?
К счастью, идти долго не пришлось к кафе. И Пейтон смогла сделать паузу в своем не самом емком ответе. Пожалуй, даже разговорчивость темнокожей женщины не могла спасти ее саму сейчас, спасая от не самой удобной ей темы разговора. Тем более, с женщиной, которую она едва знала. Карен по-прежнему была для нее загадочной сестрой, с которой было и интересно с одной стороны пообщаться и узнать, какая у нее была жизнь, а с другой – хотелось прекратить все немедленно, чтобы не делиться тем, что было давно уже частью этой самой Тони, стоящей здесь и сейчас в этом кафе. Только побег никогда не спасет…
- Ого, - произнесла миссис Данцигер, оглянувшись по сторонам, пока Карен рассказывала о том, сколько всего случалось у нее, у ее семьи в этих стенах. Надо же, а чего-то подобного они себе с мамой и Лидс не могли позволить?
Она присмотрелась сначала к вывеске, после чего последовала за сестрой вовнутрь кафе, которое помнило некоторые визиты счастливого семейства Брик и частички из их жизни, что оставили здесь, наверняка, свой отпечаток. Внутри, как оказалось, это было уютное кафе. Возле нескольких окон расположились столики с красными диванчиками, высокие спинки которых наверняка позволяли расслабиться и получать удовольствие от времяпровождения в пределах этого уютного уголка. Тем более, кирпичная стена дополняла интерьер неповторимым антуражем, которого недоставало многим современным кафешкам. Вот даже тому, где Тонс еще недавно работала.
- Да, можно будет как-нибудь… - соглашается Пейтон с предложением собраться когда-нибудь для встречи всей семьей. Правда, пока Тони явно понимает, что будет оттягивать подобную возможность до … неизвестного времени. Ведь даже если она общается сейчас со своей сводной сестрой, видеть отца и задать ему те вопросы, которые порой она обдумывала наедине, она была еще не готова. Не была готова слушать его ответы и понимать, что всю свою жизнь была каким-то неудачным или не самым хорошим воспоминанием для того человека, из-за которого она дышит и живет. Она не хотела слышать ложь или быть обузой.
Тем более, сейчас ей не был нужен отец, ведь прекрасно справлялась со всем сама.
Избавившись от верхней одежды, женщина следует за Карен, к тому месту, которое выбрала для них ее сестра. Этот диванчик был, действительно, удобным, как ей и показалось ранее. Вот только представив себе на мгновение, как отец сидит на том же диване, и она сразу же поежилась, словно бы холодом от кондиционера подуло по рукам, из-за чего сотни тысяч мурашек пробежалось по шоколадной коже Тони. И, словно бы желая добить Пейтон, Карен задела тему отца более глубоко.
- Возможно, - пожала плечами Тони, задумавшись на мгновение, насколько была права Карен. – Только мне было некогда, наверное. Школа, а после работа – жизнь всегда была слишком насыщенной, чтобы думать о том, кого след простыл, - пожала плечами Пейтон, давая понять, как им жилось. Еще до выпускного класса им с Лидией пришлось работать, чтобы как-нибудь помочь матери содержать дом и обеспечить себе то, в чем нуждались. - Когда я была еще маленькой, то мне его частенько не хватало. Особенно, когда я смотрела на то, как отцы подвозят своих детей в школу, - усмехнулась женщина, припомнив своего школьного товарища. Отец Росса частенько подвозил не только своего сына, но и подбирал их с Лидс, если только они не опаздывали настолько, что было бесполезно даже бежать, высунув язык на бороду. - Но, когда выросла – уже привыкла быть одна. Мы научились справляться сами и не рассчитывать на помощь, - добавила Тони ко всему вышесказанному. Пожалуй, она могла еще продолжить, но вовремя подоспел официант, на которого и отвлеклась беременная женщина, заказав себе чашечку чая.

Отредактировано Tony Danziger (2017-01-21 23:39:44)

+2

9

Я внимательно слушала Пейтон, сосредоточено заглядывая в ее глаза, и на мгновение я почувствовала, как по телу разбегаются, словно тысячи разнообразных насекомых, мурашки. Я часто замечаю, что так или иначе проникаюсь к рассказам тех людей, которые мне, по какой бы то ни было причине были не безразличны, а тут… тут совершенно другое дело. Пейтон – можно сказать, моя родная сестра. Я ничего о ней не знала двадцать восемь лет, и, если честно, даже не знала о ее существовании. У меня никогда не было ни братьев, ни сестер, я была холеным эгоистичным ребенком и никогда не хотела, чтобы внимание родителей перепадало на кого-то еще. Поэтому сейчас я находилась в достаточно противоречивых эмоциях, я не знала, что я чувствую, а самое главное, я не знала, что я чувствую к Пейтон. Она была мне небезразлична хотя бы потому, что она – дочь моего отца, она член нашей семьи, и это те факты, против которых не пойдешь, приходится лишь смириться с их существованием. Я смотрела на Пейтон и видела, как она сдерживается, рассказывая о своем детстве и о своей жизни. Если честно, то мне было интересно ее послушать, но, она была не так многословна, как я. И в то же время, чем дольше я смотрела на нее, тем яснее видела в ее печальных глазах ту маленькую девочку, которая не понимала, чем же она хуже, почему в их семье нет того сильного и уверенного мужчины, которого можно с радостью называть отцом. Почему, ее любимая мать должна в одиночестве воспитывать двоих дочерей, работать сутками, чтобы они не в чем не нуждались?! Чем она хуже? Я видела, как Тони грустит и без охоты рассказывает мне это все, между строк я физически чувствую легкий налет обиды, и, возможно, она злиться и на меня, за то, что я отняла у нее отца. Хотя, по факту это было не так, да и Тони никогда не признается, но я чувствовала, чувствовала сердцем, как ей больно, как легкая степень зависти нависала над ней, и она ничего не могла с этим поделать.  Она отгородилась от меня, стала сдержанней и дала понять, что не хочет в подобной манере продолжать разговор.
Официант был нашим спасением. Когда он появился я с облегчением выдохнула, чувствуя, как мы обе были напряжены из-за неудобных вопросов, из-за неудобных слов. Я сдержано улыбнулась ему, когда тот приветливо обратился к двум очаровательным мулаткам. Пейтон схватила спасательный круг первой, поэтому сразу же заказала себе то, что хотела. А я, воспользовавшись моментом, погрузилась в свои мысли, осознавая, что я не понимаю Пейтон, искренне ее не понимаю.
- А мне капучино, пожалуйста, с корицей. Пейтон, ты не хочешь попробовать шоколадные пончики? Если честно, с детства они – моя слабость. Не могу устоять. К тому же я не завтракала, а ты? – не дожидаясь ответа женщины, я все же кивнула официанту в знак того, что мы угостимся парочкой пончиков. Даже если Тони откажется, то мне не составит труда их съесть, да и в принципе их можно будет забрать домой. Я смущенно улыбнулась, пытаясь предугадать, что же сейчас Тони думает о своей сестре. Уверенна, когда женщина не была беременна, то придерживалась строгих диет, фитнеса и прочих средств поддержания сочной фигуры. Но я была как-то далека от всего этого. С юных лет я не страдала проблемами лишнего веса, я просто не набирала килограммы. Возможно из-за той активной жизни, которую я вела ранее, а возможно это просто генетическая наследственность, не дающая мне окончательно себя запустить. Но чем взрослее я становилась, тем яснее мне казалось, что я не могу сопротивляться чарам хорошо приготовленной изысканной пищи. Я любила пробовать новые блюда, вперемешку со старыми излюбленными рецептами. Когда я работала телеведущей, то очень часто путешествовала по миру, и где бы не была, не упускала возможности зайти в местный ресторанчик и отведать новые национальные блюда. Чем больше я пробовала, тем становилось очевидней, что мне нравится блюда с излишком приправ, всевозможных противоречивых ингредиентов. Мексиканская кухня стала моей любимицей, поэтому я стала учиться готовить мексиканские блюда и сейчас, в моем обычном рационе именно такая пища. Я совершенно позабыла об американских традициях, фаст-фуде. В этом плане я стала мексиканкой американского происхождения.
После того, как ушел официант, повисло неловкое молчание, которое терпеть, лично у меня, не было сил. Я знала, что так или иначе нам необходимо вернуться к тому разговору, который мы начали. – Знаешь, это чувствуется. – осторожно, тщательно подбирая слова я нарушила ту минуты тишины, которая под затянулась. – Чувствуется, что ты привыкла быть одна. Даже сейчас. Ты обособилась от меня. Я не говорю, что ты должна быть какой-то другой… Да я и не знаю тебя другой. – я замолчала, нервно прикусывая губу, чувствуя, что меня несет совершенно не в ту сторону. Даже когда я начала этот разговор, то я не хотела, чтобы он привел нас к Пейтон именно к такой тоне нашего разговора. Я посмотрела в окно и нервно вздохнула. Я даже не заметила, как на улице пошел дождь, я видела через стекло, как он набирает свою силу, деревья послушно поддавались силам природы и изгибались в разные стороны, подстать ветру. Погода бушевала, протестовала и находилась в достаточно противоречивых состояниях. Прям как я сейчас. Мимолетом прислушиваясь к самой себе, я ощущаю, как борюсь сама собой где-то в глубине своей души. – Прости, ты совершенно не должна быть со мной открытой и.. – я не договорила. Вернее, я даже не планировала произносить эту фразу вслух, которая, как я предполагала, могла задеть Пейтон. Это было нелегко, для нас обеих. И я это прекрасно понимала, но ничего не могла поделать с собой. Где-то в закромах сознания, я выискала причину того, зачем я все это говорю… Мне просто было обидно, обидно за то, что мы с Пейтон такие чужие, но такие родные сестры.
- Ты не виновата. – все в мгновения ока стало так запутанно и сложно. – Мы не виноваты, что так вышло. Просто сейчас я хочу попытаться все исправить, исправить ошибки нашего отца. Действительно хочу узнать, как ты живешь, чем дышишь. Но, еще я чувствую, что ты этого не хочешь. – немного громкое заявление выскользнуло из моих уст. Но я уверенно смотрела на Пейтон, не сомневаясь в словах, да и в поступках тоже. Впервые за это время с моих губ сползла улыбка, и я смотрела на сестру сосредоточенно и серьезно, ожидая реакции на ее лице. В этот момент, снова, как и в прошлый раз, подошел официант и принес нам наш заказ, поставив на середину блюдо с шоколадными пончиками с разным дизайном, и совершенно будничным голосом я произнесла – Ты голодна?

наш завтрак на сегодня хд

http://s6.favim.com/orig/140329/chocolate-delicious-donut-donuts-Favim.com-1569526.jpg

+2

10

- - - - - - - - - - - - - - - - -
I can't remember the last time pain was a problem for me, FOR ME

Tell me what matters when there's a staircase of madness she don't see, don't see
I've been walking around in days and I can't stop, and I can't stop
I've been living my life in a haze and I can't stop
AND I CAN'T STOP

© Day after day
____________________

Прежде, хотя бы несколькими месяцами ранее, Тони не стала бы долго думать, прежде чем сделать заказ, ведь у нее он был один. Даже не стоило строить предположений, ведь Пейтон предпочла бы заказать себе чашечку кофе со сливками или ее любимое латте, которое она порой готовила себе даже дома, экспериментируя с некоторыми ингредиентами. Впрочем, женщина с удовольствием отдала бы предпочтение и обычному кофейному напитку без каких-либо добавок и украшений – сам по себе кофе был для нее напитком самым вкусным, и никакой чай с ним не мог сравниться по умолчанию. Другое дело, что она была беременной, и ей следовало воздержаться от напитков, что, так или иначе, но влияли на организм будущей матери – никаких тебе скачков давления, особенно, когда тебе уже за тридцать, а не восемнадцать. Именно в восемнадцать молодые женщины, которые только готовятся стать матерью, думает, будто бы им море по колено; и этот этап в жизни Тони тоже прошел, оставшись где-то далеко позади. Только изредка женщина оглядывается назад, словно бы опасаясь, как бы оставленные в прошлом опасения больше не выглянули в современности.
Конечно, еще одной потери, она не переживет… - так думает темнокожая женщина, даже сейчас, переводя взгляд на большую витрину кафе, за которой первые капли дождя начинают приземляться на землю. Хотя на самом деле она, должно быть, знает, что чего бы с ней не произошло в жизни, она все равно отыщет в себе силы, а боль потери превратит в собственную броню, которая еще защитит ее в будущем, оградит от боли еще больше и масштабнее. Ей ведь уже не впервые приходилось подниматься с колен, отряхивать себя и продолжать идти.
И все это одной.
Ну, или почти одной…
Теперь ведь у нее был Дитрих и Ноа. Ради них она жила и каждое утро просыпалась. Они были ее силой и надеждой на будущее. И ведь до сегодняшнего дня Тони полагала, что оставила далеко позади того человека, лицо которого уже и не узнала бы среди толпы незнакомцев – своего затерявшегося отца, которому было не до своих детей. Ему было не до тех дочерей, которых он оставил в Сан-Хосе на произвол судьбы. Конечно, что бы там ни случилось в прошлом, он наверняка нашел себе оправдание, раз уж совесть у него молчала.
Ну и бог ему судья?
Карен привлекает к себе внимание Тони, спросив у нее относительно шоколадных пончиков. И, наверное, она бы отказалась, вежливо улыбнувшись своей единокровной сестре, если бы она не оказалась настойчивей, озвучив быстрее свой заказ, практически не оставляя ей выбора.
- Ну, разве что только один – я боюсь переедать мучного и сладкого. Сейчас мне сложнее сбросить, чем раньше, - осторожно произнесла Пейтон. Она говорила так, не зная, как ей вести себя. Наверное, если бы Карен продолжала вести себя отрешенно, им было бы вполне комфортно – они выпили свои напитки, заев пончиками, и обсудили нейтральные темы. Однако, по всей видимости, атмосфера кафетерия, в котором устроились сестры, благоприятно влияла на младшую из них.
Карен заговорила осторожно, словно бы чувствуя, насколько материальной становится тишина между ними – это был именно тот момент, когда молчание могло не затянуться и превратиться в весьма неловкий момент. Эта тишина могла оглушить их, отдалить и развести по тем уголкам Сакраменто, в которым им и без того было комфортно. Это ведь совершенно не сложно – жить, как жила и не обращать внимания на грешки родного отца? И все-таки кое-кому не хотелось жить прежней жизнью, без той правды, что им открылась недавно…
Тони в какой-то степени оказалась застигнутой врасплох предположениями Брик. Женщина не могла сказать, что сестра была максимально близкой к истине, но и не была за сто миль от нее, поэтому она попыталась улыбнуться в ответ на слова женщины, что по-прежнему была для нее незнакомкой. Как бы там ни было, а факт родства не приближает. Да и разве каждый родственник будет родственной душей? Нет, он не обязан. Именно для этого есть друзья, любимые, в конце концов. Однако они обе хотели познакомиться – другое дело, что не знали, как правильнее будет сделать это, пойти навстречу друг другу. Ведь каждая из них тянула на себя одеяло – осторожно и пока еще не очень настойчиво.
- Я не знаю, насколько я привыкла быть одна или нет, но я привыкла отвечать за себя сама – да, это так, - после не продолжительной паузы ответила Тони. – И мы не виноваты – в этом ты права, - нельзя было не отметить той правды, что находилась перед глазами. Единственное, в чем сомневалась Тони - стоит ли исправлять? Ошибка или нет – это уже история, в которой они лишь были лишь пешками, второстепенными персонажами, которым внезапно выпала честь появиться на финале эпизода в главных ролях.
- Спасибо, - адресовала Пейтон благодарность официанту, что поставил между женщинами шоколадные пончики, а перед Тони - чашку на блюдце для чая и небольшой фарфоровый чайник. – Даже не знаю… иногда, мне кажется, что я готова съесть слона, и я никогда не бываю сыта, хотя я сегодня съела достаточно, как на завтрак, - отвечая на вопрос Карен, начинающий дизайнер детской одежды раздумывала о тех словах, которые сестра огласила немногим ранее.
И не могла помолчать на них. 
– Знаешь, Карен, я не могу сказать, что не хочу тебя узнать. Дело в том, что я не знаю… как правильно сделать все в нашем случае, - опустив глаза на свои руки, где красовалось обручальное кольцо, Тони какое-то время обдумывала свои дальнейшие слова. Даже с Джоном говорить на тему развода было не так сложно, ведь тогда она говорила правду, которая лежала между ними тяжким грузом не день и не два. – Может быть, будет лучше, если мы пока не будем говорить о нашем отце? Боюсь, пока я не хочу о нем ничего знать, - нет, она не могла простить этого человека, которому благодарить должна была за жизнь. За его пассивное участие в ее существование – да, она была благодарна, но на этом ее благодарность заканчивалась.
- Ты давно работаешь в благотворительном фонде? – спрашивает Тони, решив задеть пока нейтральную для нее тему, на которую она не ожидает услышать известий о второй семье своего отца. Ведь, спроси она о Новом Годе – кто знает, праздновала ли Карен его с родителями или теми же друзьями, с которыми была в Левенворте? А ведь и упоминание того городка, стиллизированного под немецкую деревушку, тоже приведет к упоминанию Уильяма Брика, а мы заботимся не только о себе, не желая говорить о нем. Еще бедняжка будет икать?

+2

11

Я понимающе, одобрительно улыбнулась, пряча свое разочарование во взгляде, избегая прямого контакта с Тони. Если честно, начав этот, весьма нелегкий разговор, я была настроена на то, что Пейтон вступить все же на этот мост, который я так старательно выстраивала между нами, а тем временем она… она опасалась. И я, как взрослая женщина, которой выпало на долю пережить не мало трудностей, прекрасно ее понимала. Но, в глубине души я надеялась и ждала совершенного другого исхода, честно признаться, я хотела другого исхода. Я мысленно запротестовала, хотела оправдаться, хотела много чего сказать Пейтон, когда та произнесла, что не хочет говорить об отце. Если бы она знала, что и мне не хочется; не хочется оправдывать его, не хочу даже представлять, что у отца все это время была семья, что он какое-то время жил с женщиной, любил ее и даже подарил прекрасных дочерей… Все это было так прекрасно, но я, почему то, очень ревностно относилась ко всему этому. Но в этом разговоре, мое желание узнать Пейтон, стать к ней ближе хоть на миг, так завладело мною, что я цеплялась за каждую связующую нас нить, а связывал нас лишь только наш отец. В этом разговоре я вела себя как ведут себя репортеры, много говорила, пыталась задеть Пейтон за живое, пыталась окунуть ее с головой в прошлое, я делала все, чтобы получить как можно больше информации от нее, а сейчас, сейчас весь запал, и вся профессиональная страсть куда-то улетучилась. Мой взгляд потух, и я потянулась за пончиком, укусив его, а потом запив горячим кофе. Я немного съежилась, чувствуя, что все стало так сложно, до такой степени запутанно, что между нами начал клубиться воздух, я физически чувствовала это напряжение, чувствовала, что мы пока еще с Пейтон не сестры и не можем притворится, и увы, не можем вести сестринские беседы, как бы мне этого не хотелось.
- Да, конечно. Давай не будем о нем. – немного скромно, не свойственно мне тихо, произнесла я и снова сделала жадный глоток кофе, после чего пожалела, что отхлебнула так много, ведь напиток был горячий и я чувствовала, как он обжигал горло. Я схватилась рукой на шею, потирая ее, надеясь, что легкий дискомфорт скоро пройдет, а потом, меня спасла Тони, которая решила перейти на нейтральные темы, которые бы не задели ни меня, ни ее. Теперь я поняла, что, пожалуй, сейчас они не готовы не к каким бы то ни было новым потрясениям, или же к новым статусам. Поверить только, час назад я хотела сбежать с поликлиники, только лишь, чтобы Пейтон меня не заметила, а сейчас происходит все ровно да наоборот, Тони бежала, а я пыталась ее нагнать.
- Я бы не сказала, что очень давно. Года два, наверно. Если честно, то у меня очень плохая память на даты, да и вообще у меня в жизни все столько происходит, что кажется год за три идет. Поэтому, не удивлюсь, если уже прошло больше времени. – я улыбнулась, немного раскрепостившись. Сложив руки на столе, я немного призадумалась с чего же начать свой рассказ. Думаю, Пейтон, где-то в глубинах ее души было интересно какой жизнью я живу, поэтому такому скудному ответу она явно не обрадуется. Хотя, по ее будничному и безразличному лицу ничего не скажешь, но я не любила так заканчивать разговоры. Я бывший тележурналист, я уже привыкла выдавать информацию по максимуму за маленькое количество времени, пытаясь расположить к себе человека, каким-то образом заинтересовать. – Я раньше работала репортером, телеведущей на одном из каналов. Ездила по стране и миру, узнавая первой обо всех новостях по всему миру. Это было достаточно интересно. Я много где побывала, со многими людьми пообщалась, это было бесценным опытом. Но это занимало большую часть моего времени. Да что уж там говорить, это занимало всю мою жизнь и на другую жизнь не оставалось времени. – я замолчала, не зная, как обойти истинную причину того, почему я бросила такую интересную и воодушевленную профессию и ушла работать именно в благотворительный фонд. Я тяжело и нервно вздохнула, пытаясь вместе с этим вздохом освободиться от оков прошлого, которые вновь зажали меня в своих объятиях. Я чувствовала, как мое настроение начало ухудшаться, и с каждым словом говорить становилось все сложнее. Мне не хотелось сейчас сидеть перед Пейтон и плакать, мне вообще не хотелось больше плакать и искалечивать себе свою нервную систему, поэтому я набралась сил и наигранно улыбнулась сестре. – Но, знаешь. Я верю в то, что если ты в жизни что-то делаешь не так, или живешь не так, то Господь, обязательно даст тебе об этом знать. Причем, это не будет каким-то типичным знаком по типу случайно разбитой тарелки, нет. С тобой произойдет что-то серьезное, глобальное, после чего, ты поймаешь себя на мысли, что надо что-то менять в этой жизни. – мой голос стал серьезнее, как и взгляд. Наверно, сейчас я кажусь сестре набожной или какой-то странной женщиной, но Тони даже не подозревает о том, насколько откровенна и проникновенна сейчас я с ней. И как же мне хочется хоть с кем-то поделиться своей болью, я делюсь, правда, старательно прикрывая красивой оберткой самые главные слова. – И знаешь, в какой-то момент, я поймала себя на этой мысли. У тебя никогда не было такого? – я заглянула в глаза Тони, надеясь найти в них хоть какой-то отклик. – Мне, правда, потребовалось достаточно времени, чтобы рискнуть, бросить все и пойти совершенно в другое место работать. Новая работа, новые знакомства, новая жизнь. И мне нравится работать в фонде, нравится думать и ощущать, что ты хоть как-то можешь помогать людям. Прости, я слишком много говорю о себе. – чуть улыбнувшись, я попыталась разрядить информацию, взяла второй пончик, а тарелку с остальными подвинула Пейтон, намекая, что она может кушать все остальное. – Думаю, твой малыш не откажется от дополнительной порции пончиков. Не стесняйся и не думай и фигуре. Все девять месяцев в ней можно и не думать. К тому же у тебя такой замечательный мужчина рядом, не думаю, что он будет поглядывать на других, если, не дай Бог ты немного расслабишься и потеряешь форму. – я подмигнула ей и в этот момент у меня проснулся дикий интерес к жизни Пейтон, и в моем взгляде снова появились эти озорные огоньки, я снова начала слегка улыбаться и внимательно приглядываться к Тони. – Как вы познакомились с Дитрихом? Он же, можно сказать, забрал тебя из Сан-Хосе, или нет? – в какой-то момент у меня проснулся тот девчачий интерес, который заставлял меня в юности читать любовные романы. Да, именно, я надеялась, что Пейтон хоть самую малость расскажет мне о их первой встречи, о том, как впервые вспыхнули чувства, как он изменил ее жизнь. И тут больше играла роль не то, что я хотела узнать о жизни сестры, а то, что я так соскучилась по таким мелким жизненным чудесам, что хваталась за каждую возможность узнать о них побольше.

+2

12

[float=right]http://funkyimg.com/i/2oxAt.gif[/float]Возможно, Карен не была довольна словами Пейтон об их отце и ее нежеланием бередить старую рану, что оказалась до сих пор болезненно кровоточащей, хотя и согласилась с нежеланием старшей сестры поднимать тему их общего начала. Впрочем, чего она ожидала тогда от Тони? Радости от внезапно обретенной родни, которой досталось больше внимания от этого одиозного, не иначе, мужчины по имени Уильям Брик? Или, неужели она полагала, что Пейтон будет с радостью говорить о человеке, который бросил ее и их семью, даже не подумав справиться о том, как живется им в этом не простом мире? Он определенно, должен был знать, как не просто было прокормить их семью. Двое детей брошенных на произвол судьбы – шутка ли? Хотя, конечно, Саманта не дала своих детей в обиду. Костьми ложилась, чтобы добыть для них все то, в чем они так нуждались. Правда, добыть им больше своего внимания, как и внимания отца, она так и не смогла. Есть вещи, которые не купить и не добыть, как не стараться, ведь даются они только судьбой, только в полной семье. К тому же, время никогда не было резиновым для миссис Брик. Его никогда не хватало ни на сон, ни на дочерей. И будучи матерью, теперь уже практически двух детей, Тони понимала, как не просто было их с Лидией матери. Теперь она еще больше уважала Саманту, и сочувствовала ей – никому не пожелаешь такой судьбы, и таких испытаний. Ведь они сами с Лидс не делали жизнь матери проще, усложняя все сестринскими ссорами и спорами, которые продолжались еще долгое время. Даже сейчас они любя могли наговорить друг другу много того, чего и не стоило говорить вслух. Но таковыми были их отношения, какими же сложатся отношения с Карен пока никто не мог знать наверняка.
Они были очень разными – не, как день и ночь, но все-таки получили от жизни разный опыт, разный фундамент дал им начало, в котором и строились их взгляды на жизнь. Жизнь, которая каждую из них потрепала по-своему, преподала свой собственный особенный урок и оставила подниматься вверх. Конечно, Тони не собиралась отталкивать сейчас Карен. Не только из любопытства. Умом она понимала, что дочь ее отца от второго брака не виновата в том, что ей досталось больше внимания, перед ней были открыты большие перспективы и были возможности, которых, возможно, никогда не было у Пейтон и ее старшей сестры. Решив однажды не сожалеть ни о чем, Тони привыкла легко мириться с жизненными условиями и переменами, которые происходили вопреки ее желаниям и стремлениям. Однако сейчас женщина понимала, что ее возможные перемены находились в ее собственных руках, подобно хрупкой игрушке в руках ребенка, которую можно выпустить из рук и сломать, либо положить на место и вернуться к ней, когда достаточно подрастешь, чтобы наиграться с ней.
Натянув доброжелательную улыбку на свое лицо, темнокожая женщина потянулась за своей кружкой горячего чая, что сразу обдала теплом ее руки, в которых она поместила чашку, откинувшись на спинку кресла. За окном город умывал редкий гость столицы солнечного штата – дождь, прогнав прочь многих жителей города из своих владений, хотя многим было плевать на него, и они продолжали торопиться по своим делам. Кто-то же напротив, доставал зонтик, и смело бороздил городом, тогда как в кафетерии, где сидели Карен с Тони, стало немногим шумнее. Сюда отлично влились те несколько прохожих, что не захватило с собой зонтик, и начали занимать свободные места. Однако Пейтон не обращала на них внимания. Она изучала внимательным взором своих темных глаз лицо Карен, что принялась отвечать на ее вопрос, что был лишь удобной уловкой для смены темы. Правда, эта смена темы пришлась в самый раз – Карен заметно оживилась, разговорившись на ту тему, что не доставляла ей неудобства. Она даже переменилась в лице – расправила плечи, начала как-то иначе улыбаться даже. Кивнув в знак своего согласия или даже понимания со словами Брик, Тони предположила, что все-таки они в мелочах могли быть даже похожи. Порой миссис Данцигер ловила себя на многословности, которая выливалась в нескольких лиричеких отступлениях от темы разговора или конечной цели оного, если только тема была такой же близкой и трогала ее сердце. Дети, Дитрих и некоторые еще темы с более глубоким смыслом и основанием – кажется, об этом она может говорить даже слишком много и часто.
Тем временем, Карен стала, казалось, более серьезной, затронув весьма щекотливую тему для Тони так точно. Вопрос веры до сих пор для Пейтон оставался открытым – она не отрицала бога, не отрицала его силы и влияния на людей, однако годами не посещала церковь. Ровно с той поры, когда много лет назад вырвалась из Сан-Хосе в Сакраменто к Дитриху. И если жизненные трудности толкнули ее мать прямиком в объятия веры, то Тони была куда более крепким орешком, более субъективным и не спешила навстречу чему-то тому, чего не понимала. Поэтому она с любопытством прислушивается к интересным высказываниям сестры о боге. Определенно, кажется, что она верует – так уверенно звучат ее слова, ее утверждения и взгляды. Когда Карен спрашивает у нее, Тони, кажется, ей нечего ответить. Но слова сами прорываются наружу.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2oxAs.gif[/float]- Порой мне кажется, что в жизни все происходит по высшему плану, по велению судьбы и собственной удачи. Но, не знаю. Планировать далеко наперед я никогда не умела. Все планы рушатся, стоит только построить какую-то черту из надежд. Может быть, так небо смеется надо мной, когда хочет погнать меня в очередной раз на мессу или к молитве, чего я давно уже не делала даже не из-под палки, - практически на одном дыхании произнесла Тони, прервавшись на чай и то угощение, которое настойчиво хотела продемонстрировать ей сестра.
Новая жизнь, новые знакомства и новая работа – пожалуй, здесь было еще что-то общее у них с Карен, на что Пейтон обратила свое внимание. Просто так не пытаются начать все с чистого листа. Так кому как не ей было знать об этом? Знать, что от себя не убежать. От своих воспоминаний, от угрызений своей совести даже тогда, когда кажется, годы прошли, и все должно было забыться. Конечно, люди могут и не знать, что ты переживала раньше, но люди могут невольно напоминать, даже если у них и не нарочно получается давить на старую мозоль.
В конечном итоге ничто новое так и не принесло Тони счастья…
- В первую очередь фигура должна мне, чтобы быть в себе уверенной, а тогда уже и для мужчины, - заметила женщина, вытерев кончики своих пальцев от липкой поливки пончика, который недавно уплела. – Я не могу сказать, что придерживаюсь диет, но и стараюсь не совсем есть все, что мне хочется – тем более, с моей склонностью к полноте. Вот, когда будет возможность в полной мере устроить себе физические нагрузки, тогда я смогу себе позволить полакомиться чем-то не полезным, но вкусным, - добавила она, прежде чем прозвучал уже давно знакомый вопрос, на который обычно следовал один и тот же ответ. – Мы с Дитрихом, наверное, знакомы большую часть своей жизни. Я была еще маленькой, когда он переехал из Германии в Штаты и поселился в нашем квартале. Конечно, уже тогда он мне понравился, но обратил он на меня внимание, когда уже учился в колледже, - охотно произнесла женщина, приблизившись к очень щекотливой теме. Теме, которую она даже не знала, как объяснит собственным детям, когда те подрастут. – Правда, наше счастье тогда было не долгим. Мы пару лет встречались, даже жили вместе, но расстались. А потом каждый справлялся со своей жизнью, как считал за нужное - по-молодости мы наделали глупостей. Я вышла замуж за другого, а Дит полностью перебрался в Сакраменто. Несколько лет тому назад, тем не менее, мы снова сошлись, а потом у нас родился Ноа, - продолжила Тони, с особенной теплотой назвав имя своего сына, долгожданного ребенка, за которого она переживала больше всего. – Ноа – не просто радость. Это маленький миг, короткое мгновение, которое перевернуло мою жизнь, - добавила женщина, позволив себе быть немного искренней, чем, возможно, стоило бы.

+2

13

Во мне бушевало непонятное всепоглощающее изнутри желание как можно больше узнать о Пейтон и о ее жизни. Это как будто читать автобиографию или интервью знаменитого и интересного человека. Сидишь и читаешь вопрос за вопросом, ожидая, что подвернется неудобный вопрос с язвительным и интересным ответом. Не знаю почему, но я лишь сейчас ощутила это дикое желание слушать и слушать Тони, о ее семье, муже, детях… Когда она говорила, что я невольно улыбнулась, слушая ее с таким призрачно-меланхоличным выражением лица. Я ее не перебивала, лишь внимательно смотрела и попыталась нарисовать ясный портрет в своей голове: «Кто же такая Пейтон?»  В последние минуты я смотрела на нее очень пристально, такая женщина как Тони, скорее всего, заметила насколько я пялилась на нее, но я просто не могла ничего с собой поделать… Я видела, как Пейтон менялась на глазах, становилась такой доброй и счастливой, когда говорила о Ноа, о своем любимом мальчике. Я видела, как нотки грусти, гордости за свои отношения, проскальзывали в ее диких и пламенных глазах, когда она рассказывала о том, как им тяжело пришлось с Дитрихом. Я видела ее живой, меняющийся, разной. Она казалось заботливой, доброй, родной… родной, но только не для меня. Между нами все же стояла такая непроницаемая стена, через которую мы были не в силах преодолеть. Мы старались, пытались, поддерживали разговор, но я все же чувствовала, что, как бы не открывала мне свою душу Пейтон – мы никогда не сможем избавиться от надоедливого чувства – что мы чужие друг другу, что я отняла у нее отца, что у меня была счастливая жизнь со счастливыми родителями, хотя Пейтон всегда мечтала о таком… Все было очень сложно, и я понимала это, но меня жутко огорчало это. Не знаю почему, но я хотела, всеми фибрами своей души хотела стать ближе к Тони, вот только не могла. Да и она, не хотела. После такого разговора у меня образовались два образа этой роскошной женщиной: заботливой матери и любящей жены, настойчивой и непоколебимой, непробиваемой мулатки. И эти два образа никак не сопоставлялись между собой, разнились и взаимно исключали друг друга.
Когда Пейтон вновь заговорила о сыне, о том, насколько он повлиял на нее, изменил ее жизнь… То, я невольно почувствовала, как по телу растекается разъедающая ревность, ярость и зависть. Я не хотела испытывать подобных чувств, но ничего не могла с собой поделать. Я отводила взгляд в сторону, чтобы Пейтон не заметила оттенки завести в моих глазах, а всему виной было – ребенок. Ее ребенок, ее луч надежды и счастья, ее причина, чтобы жить и бороться за эту жизнь. Господи, как же я хотела испытать хоть на мгновение подобные чувства – чувства материнства. Как же я хотела, чтобы у меня тоже был ребенок, чтобы он так же изменил мою жизнь, изменил меня. Все жизнь вокруг меня рушится, словно карточный домик. Проблемы на работе, в семье.. Порой так хочется забыться, порой так хочется все это отослать на второй план. Если бы я не потеряла ребенка, если бы у меня родилась моя прекрасная девочка, ничего бы не было важно в этом мире. Пусть все рушится, пусть идет метеоритный дождь, все равно, лишь бы моя девочка была рядом. Но, она никогда не будет рядом. И ее тоже никогда не будет.
Я посмотрела в окно и почувствовала, как погода на улице прямо отражает мое внутреннее состояние и внутренние эмоции. Было так противно и тоскливо, хотелось куда-нибудь спрятаться, укутаться в теплое оделяло и не высовывать нос на улицу. Я огорченно вздохнула и сделала жадный глоток кофе. Он уже остыл, пока я рассказывала Тони о своей жизни, но, он был достаточно теплый, чтобы согреть мое сердце, согреть мою плачущую материнскую душу изнутри.
- Да, я могу только догадываться о том, что ты чувствуешь. Хотя, твое счастье и твой трепет к своему ребенку – видно невооруженным взглядом. Знаешь, на тебя смотришь и сразу хочется стать матерью. Желательно, такой, как ты – роняю совершенно неосторожные и необдуманные фразы, зато искренне и чистые. Меня никогда не покидало желание стать матерью, вот только за последнее время возможности стали препятствовать желаниям, а судьба в открытую смеется над тобой. – А чем ты занимаешься, если не секрет? Или чем занималась до рождения Ноа? Ты же не работаешь сейчас, да? Сложно же что-то совмещать с детьми, семьей, беременностью – я могла лишь только угадывать и предполагать. Хотя, когда я была беременна, то никогда не жалела себя. Я был так влюблена в работу, что не могла усидеть на месте и изнуряла себя какими-то важными заданиями. Я просто не жалела ни себя, ни ребенка внутри… а теперь, ужасно и катастрофически жалею об этом. Я склонила голову на бок и внимательно с максимальным увлечением смотрела на женщину, которая казалось такой независимой, красивой. У нее была своя жизнь, полная тайн и историй. И, почему то, мне захотелось стать частью этой истории, поэтому я позволила себе непростительную глупость и роскошь, задеть тему, на которой на поставили табличку «Табу!» - Прости, Пейтон. Я знаю, что тебе неприятно говорить об этом. Знаю, что ты не хочешь понимать эту тему и я, интересуясь, наверно отталкиваю тебя еще дальше от себя. Но, ты разговаривала с отцом после того, как узнала… обо мне? Или до этого? Он ничего не рассказывал и… Просто он никогда даже виду не подавал, что… - «у него была другая семья, которую он бросил» - продолжила про себя я, так и не рискнув произнести это вслух. Я засмущалась, замялась и вообще не знала куда деть себя. Но меня не покидало странное ощущение и недосказанные вопросы все еще мучили меня, поэтому я пренебрегла мольбами Тони о том, что лучше об отце не заводить разговор, но, разве, я не имею права знать?! Знать хоть что-нибудь.

+2

14

[float=right]This is how we out run the shadows
This is how we rest from the battles
Be forever one, we know, we know, we know,
WE KNOW

We'll be standing when it all falls down
Steady on a broken ground we know, we know, we know,
WE KNOW

We'll be standing when it all falls down
© John De Sohn feat. Roshi – Standing When It All Falls Down

[/float]Пейтон не старалась быть слишком милой или любезной. В точности, как и не старалась быть излишне искренней со своей единокровной сестрой – то, что в их жилах течет одна кровь, что у них отец вовсе не должен был значить, что они должны сразу стать лучшими подругами. Даже с Лидией у Тони не всегда было все гладко, а со своей старшей сестрой они уже прошли, можно смело говорить, огонь, воду и медные трубы. Было время, они ссорились, как кошка с собакой, а по дому летали предметы быта в обе стороны, не говоря уже о тоннах испорченной одежды во время проказ обеих мисс Брик и косметики, которую всегда у старшей сестры одалживала Пейтон. Было время, они не разговаривали днями, проживая свою жизнь каждая по-своему. Особенно, когда Лидс только переехала в Сакраменто, откуда, поджав хвост, вернулась домой младшая из сестер Брик. Однако, не смотря на это все, они никогда не отворачивались друг от друга. Можно с уверенностью сказать, что Лидия была хорошей старшей сестрой, ведь их ссоры в последнее время случались скорее из-за того, что Уиверли попусту переживала за свою младшую сестренку. Она никогда не отказывалась помогать Пейтон, пусть даже не редко поговаривала о противном. И это, не говоря уже о том, как часто она выводила ее из себя! Хотя казалось бы, Тони всегда была вполне себе спокойной и уравновешенной, если только не вспоминать время беременности с Ноа.
Но, что было, то было…
Самое главное – то, что есть.
Концентрироваться на сегодняшнем дне, не жалея о вчерашнем – именно такой и была жизненная позиция темнокожей женщины, что сейчас находилась в самом настоящем замешательстве. Ведь в ее жизни появился еще один, казалось бы, не чужой человек. Вот только по многим причинам – далекий, такой непонятный ей, что даже дежурного разговора будет мало для того, чтобы раскрыть для себя грани новой личности в ее жизни, ее сестры, с которой у нее, быть может, будет больше общего, чем с Лидс.
Впрочем, кто знает, как оно будет завтра?
Порой лучше не загадывать наперед. Лучше всего смотреть на то, что сегодня представляет жизнь и делать тот выбор, который можешь сделать сегодня, не откладывая на такое далекое и ненадежное будущее.
Тони все-таки не удержалась и потянулась за вторым пончиком, сделав перерыв в своем светлом рассказе на удобном месте. Еще немного, быть может, и она проговорилась о той причине, по которой так особенно и подчеркнуто дорожила своим первым ребенком, да и вторым тоже будет не меньше дорожить. Воспоминания, что были чернее ночных туч – не самое лучшее воспоминание для беременной женщины, у которой дела идут хорошо, даже не смотря на то, что ее беременность поздняя и как раз на этом сроке возможны усложнения чаще, нежели в том молодом возрасте, когда организм женщины особенно готов принимать в себя жизнь и отдавать ее человечеству. К тому же, эти пончики были, действительно, вкусными, пусть признаваться в этом ей и не хотелось.
- У меня был просто хороший, пусть и не идеальный пример – моя мама. Она нас с Лидс очень любила, хотя с нами ей и было куда сложнее, чем мне с Ноа. Это уж точно, - едва отведя взгляд к небу, что прячется где-то за потолком и несколькими уровнями здания, произнесла Тони. Конечно, она не могла не вспоминать о Саманте не иначе, нежели с добрыми помыслами и благодарностью за то, что она сделала столь много для нее и для Лидии. Да, было не просто. Да, у них много чего не было, но это не значило, что все жертвы были сделаны впустую. Впрочем, они с Лидией это оценили. Возможно, правда, слегка припозднившись с реакцией.
Последующий вопрос Карен заставил Тони призадуматься, как обозначить свое занятие.
- О, нет. Я все еще работаю сейчас, - произнесла она, прежде чем подумала, что слишком громко прозвучали ее слова. – Я занимаюсь пошивом одежды для детей, вроде Ноа и такой крошки, как наша девочка. Когда мы жили в Сан-Хосе, я работала в кафе – была официанткой или баристой. Еще работала в салоне красоты парикмахером, как мама. По-разному случалось, но для себя я открыла шитье, когда сидела дома и умирала со скуки, ожидая Ноа. Дитриху ужасно не нравилась ни моя работа в парикмахерской, ни моя работа в кафе. Хотя, надо признаться, что в кафе было сложнее, чем в парикмахерской. Поэтому я тогда сидела и убивала время тем, что училась шить. И по большей степени у меня ничего не получалось по эскизам и урокам, которые я находила – уж сколько вещей пришлось выбросить в порыве гнева. Я была по-настоящему невыносимой тогда. Бедный Дит, ему приходилось бросать все и приезжать меня успокаивать. Особенно, когда разные мысли меня посещали, - покачивая головой, Пейтон не заметила, как приблизилась к той теме, на которую говорить ей не хотелось. – Первого малыша мы потеряли. И я так не хотела возвращаться в Сакраменто, чтобы и его не потерять здесь. Думала, город виноват. Но это могло произойти где угодно… - сказав, Тони не почувствовала облегчения. Скорее, женщина подумала, что ей не стоило говорить этих слов. Пожалела, да. Но сказанного уже не воротишь, поэтому она старается реабилитировать. – И здесь сначала я работала в кафешке – моя сестра говорила, что мне обязательно надо работать, и была права. А занялась я дизайном по совету мужа – ему хотелось, чтобы я больше времени проводила дома. Так что, сейчас наш дом – моя студия. Там вечный беспорядок, - добавила женщина, прежде чем взялась за свою уже остывшую кружку, и подозвала официанта, чтобы попросить его принести более теплого чая. И на этот раз она просит еще фруктовый салат.
- Нет, я пока не хочу менять наш статус-кво – я не готова его видеть, говорить с ним. Да и что он может сказать? Надеюсь, твоя мама хоть не расстроилась от открывшейся правды. Мне не хотелось бы портить жизнь ей, если она его любит, - пожимает плечами женщина, понимая, насколько таинственной личностью был ее отец. И с одной стороны, казалось, было интересно раскусить его, словно орех специальным устройством для давки, но с другой стороны, ей совершенно не хотелось ворошить будущее.
- Знаешь, ты прости, если я наговорила лишнего. И если скажу лишнее, но … сразу чуда не случится. Мы в один миг не станем ближе, но мы можем поработать над этим. Ни ты, ни я – не виноваты в том, что мы сестры, и если тебе не захочется поддерживать отношений со мной, или это будет тебе в тяжесть – я не обижусь, если ты так скажешь о том, что не хочешь. Я же не хочу навязываться. К тому же, со мной так скучно, - ведет дальше Тони, понимая, что общих тем у них с Карен все-таки не так уж и много. Все-таки Карен пока еще свободная и независимая от мужчины женщина, не обременена детьми и Тони помнит тот жизненный период, когда сама была такой. Она научилась жить с мыслью, что дети ей не нужны. К тому же, сделать это было легче, чем планировать детей в браке или вне оного. Однажды потеряв своего малыша, Пейтон навсегда смирилась с болью и пониманием того, что это может повториться…

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » the words we never say