В тебе сражаются две личности, и ни одну ты не хочешь принимать. Одна из прошлого...
Вверх Вниз
» внешности » вакансии » хочу к вам » faq » правила » vk » баннеры
RPG TOPForum-top.ru
+40°C

[fuckingirishbastard]

[лс]

[592-643-649]

[eddy_man_utd]

[690-126-650]

[399-264-515]

[tirantofeven]

[panteleimon-]

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Like tonight


Like tonight

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

САКРАМЕНТО (АЭРОПОРТ) | 20.01.2017 | ВЕЧЕР

Evie Morel, Aidan Hall
http://funkyimg.com/i/2nnrK.gif

Отпуск в конце января.
Холл хотел отправиться к тёплому морю на Гавайи, а Эви грезила Рабатом....
Понятно, куда отправились эти двое на отдых?!

+1

2

Аэропорт. За прошедшие три недели это место мне уже просто опротивело. Бесконечная какофония посторонних звуков. Снующие туда-сюда люди с сосредоточенными или мечтательными выражениями на лице. А каким в этот момент было моё собственное?! Обеспокоенное ожиданием с тенью тоски, которую я пытался скрыть за сведёнными бровями. По моим глазам слишком легко было определить настроение, поэтому чаще всего я прятал их за тёмными стёклами любимых очков.
   Двадцать один день. Неполный месяц, кажется, что это не такой уж и большой срок, но не для меня. В моём случае эмоций либо не было, либо они были слишком запредельны. В этом отдельно взятом случае я жутко скучал. Именно жутко - это самое точное слово, определяющее степень моего восприятия. Оно было словно тлеющие угольки - подуешь и в их глубине начинает играть настоящий огонь, окрашивая серый цвет в ярко-оранжевый. И я то тихо тлел, то горел...
   Да даже тот месяц, что я просто скрывался от Морель - переносился мной во много раз легче. Тогда картинка ещё была слишком расплывчатой и неясной. Я пока ещё не знал, что могу потерять, ведь знакомство наше было весьма незначительным. После Вербье и проведенных вместе праздников я "пустил корни". Чем больше я узнавал эту женщину, тем сильнее начинал хотеть всё большего.
   Короткий взгляд в сторону часов...
   С того момента, как я смотрел на них крайний раз прошло всего две минуты. Когда чего-то ждёшь, время будто на зло замирает и начинает растягиваться в мучительные вялотекущие секунды. Стоит же почувствовать себя счастливым, увлечься чем-то или кем-то и тут-то оно беспощадно жрёт час за часом.
   Если бы я так не торопился, то прилетел бы как раз к тому времени, на которое мы с Эви и договорились. Но нет же. Я ведь слишком сильно переживал, что самолёт мой могут задержать и тогда весь отпуск накроется. Я жил мыслями об этой поездке все три недели разлуки. Эв как раз должна была "подбить" все свои дела и последовать примеру своего коллеги. К несчастью, я совершенно забыл как зовут этого парня.
   Чтобы скрасить своё ожидание, я решился на чашку кофе. На вкус оно было так себе, но позволило убить ещё минут десять. Беглый осмотр последних новостей, проверка почты и несколько сообщений друзьям и родственникам. Когда наступил апогей, я обернулся на вход в зал ожидания и увидел её.
   Приехала пораньше.
   Тут же меня окатило с головы до ног знакомой острой волной удовольствия. Морель не знала, что я уже прилетел, потому не смотрела по сторонам, выискивая меня взглядом, а шла уверенной походкой к одной ей ведомой цели. Я расплатился за напиток и поднялся со своего места, жадно рассматривая ту, по которой безумно соскучился.
   Я хотел оставаться серьёзным, напоминая себе, что давно уже не мальчишка, а взрослый мужчина, но... Как всегда эмоции одержали вверх на разумом и я быстрым стремительным шагом направился к Эв. В какой-то момент она заметила меня и чуть притормозила, а я не смог сдержать счастливой улыбки.
   Вытянув вперёд руки, я крепко обнял Эвелин и, приподняв её, закружил по залу. В тот самый момент счастливее меня должно быть не было человека. Наконец-то наше вынужденное расставание закончилось и на горизонте замаячила перспектива совместного отдыха, и даже если что-то пойдёт не так - всё не важно, ведь теперь мы наконец-то были вместе.
   Эв издаёт какой-то непонятный звук, я перестаю улыбаться и ставлю её на пол. Показалось или что-то на самом деле было не так? Может я чересчур крепко сжал её в своих объятиях - теперь моя излишняя радость не казалось мне такой уж хорошей идеей. Придётся учиться держать свои восторги при себе. Хотя как тут можно сдержаться, когда меня просто разрывало на части от теплоты, нежности, радости и прочих приятных чувств.
- Что случилось? Прости, я переборщил.
   Обеспокоенно вглядываюсь в её лицо, отмечая лёгкую бледность. Не хватало только тащить её куда-то приболевшую, тем более, что путь лежал не близкий, к тому же с двумя пересадками, прибавить к этому всему разницу во времени - перспектива безрадостная для ослабленного иммунитета. Я снова свёл брови, но на этот раз уже от беспокойства.
- Ты что, опять не спала?
   По вечерам мы с Эв созванивались и разговоры эти продолжались до полуночи, а то и дольше. Это было единственное время, когда мы могли позволить себе спокойно поговорить, а процесс этот оказался столь увлекательным, что мы напрочь забывали о благоразумии. Морель потом "клевала носом" на своих консультациях, а я налегал на кофеин или спал при любом удобном случае. Вчера вечером я специально не стал звонить ей, прислав лишь сообщение, чтобы кареглазая могла выспаться, но та судя по всему нашла себе какое-то занятие.

+1

3

Lana Del Rey - Young and Beautiful

Я выхожу из такси, благодарно улыбаюсь водителю, который  уже оперативно достает из багажника мой чемодан, и прихлопываю дверцу как можно мягче. В последнее время все звуки то и дело норовят стать острыми, колючими, впиться в слух звонкими иглами, привычно любимые блюда неожиданно обретает новые оттенки вкуса; сплю я тоже не важно, оказывается, большое пространство меня, еще того эпикурейца, с недавних пор совершенно не устраивает. Либо это мое собственное упорство в разгребаемой рутине будней либо…
Двадцать один день без музыканта.
Карантин имени Эйдана Холла.
Да, в чем-то это уже паранойя, эпидемия, навязчивая мысль, проникающая в самые глубины сознания. Усмехаюсь, перехватывая сумку через плечо, поправляю высокую ручку-стойку компактного чемодана кофейного оттенка и сверяюсь со временем. Сегодня я смотрю на  наручные часы очень часто. Вроде бы полчаса у меня еще есть, и можно спокойно встретить прилет Эйда в зале ожидания аэропорта…
Казалось бы, прошло чуть больше месяца, как наши отношения перетекли в несколько иное, более близкое, чем просто «психотерапевт-пациент», русло. Стоит заметить, что приступы гнева у Холла действительно пошли на убыль, моя ли то заслуга как специалиста, или же он справился сам и попросту вымещал все яркими эмоциями на гастролях. Новый год мы встретили вместе в Сакраменто, а затем, прямо после поцелуя во время финальных секунд и огромных нолей на цифровом экране каждого доступного взгляду гаджета, я неожиданно для самой себя предложила неделю в конце января провести где-то вне Штатов… там, где тепло, экзотично, пахнет пряностями или водорослями.  Конечно, кареглазый тут же настроился на Бали или Гавайи, мой же выбор коснулся Северной Африки, в частности, страны, в которой я давно мечтала побывать, но все не доходили ноги… если можно так выразиться. Марокко манил, Рабат несколько лет мысленно пел свои песчаные и красно-кирпичные мотивы романтики пустынь…

Январь – хороший месяц, в который раз думается мне при входе в залитый электрическим сиянием вечерний аэропорт, мерно и устало гудящий после декабрьского безумия. Поток пассажиров уменьшается почти на треть, после Нового года все еще раскачиваются и «причесывают» будущие планы… Да что говорить, даже у меня в расписании приемов и встреч нарисовались солидные бреши, что позволило более детально заполнить дальнейшие месяцы с учетом стопроцентно новых пациентов. Этим стоило воспользоваться. И мы не стали упускать шанс.
Где-то там, среди барханов и упадка старых цивилизаций, нас уже ждал неплохой четырехзвездочный «The Repose» и культурно-ознакомительная программа для типичных американцев. Вкатывая чемодан через стойки с детекторами службы безопасности на входе, я улыбнулась, представив долгий перелет – Сакраменто, Атланта, Париж, до которого так и не добралась с лисицей Дани, а затем уже теплый даже в эти дни года климат столицы Марокко. Внезапно меня повело, гранитный пол в отблесках ламп почему-то решил уйти из-под подошв полуботинок – пришлось даже приостановиться, сделав вид, что я поправляю ремень сумки, а затем зашагать дальше, сердясь на саму себя за последние напряженные пару недель и почти полное отсутствие нормального режима питания; я слишком многое хотела успеть, чтобы последнюю декаду месяца меня просто никто не тревожил и не дергал.
Запоздалая констатация факта -  ассимиляция ведь тоже добавит… И все равно – все это были такие невесомые, несущественные мелочи: мир начал потихоньку сосредотачиваться вокруг фигуры темноволосого певца – разговоры при малейшей возможности обоих, переписки, беззвучные и невидимые надежды, которые сопровождали каждую мысль. Я не забывала о разнице в возрастах и образе жизни между нами ни на секунду, но, кажется, это она начала забывать про меня. В последнюю встречу пару дней назад мама спросила прямо, когда я познакомлю ее с потенциальным женихом, на что я умело и почти профессионально отшутилась… лишь по прошествии ужина четко осознав, что спалилась «по самое не могу».

И еще я везде видела его.
Предгастрольный пиар набирал ход – радио в машине, сити-лайты со сменными панелями, постеры при поиске в интернете информации в пределах штата Калифорния… уверенный карий взгляд, в большей степени открытый и притягательный, хотя я постоянно «ныряла глубже». Он не лгал в Вербье, как и слова о том, что я принадлежу ему, слова, которые Эйдан шептал на ухо, находясь внутри меня и прижимая к себе все ближе и теснее. Он не мог лгать, этот взгляд. Хотя бы в этом я была уверена наверняка.
Я соскучилась.
Целенаправленно шагая к информационному бюро для справки о нашем рейсе, я осознаю, что скучала каждую секунду, даже чуть сонно разбирая по косточкам фобию заниматься защищенным сексом дочери одного владельца сети ресторанов по всему штату. Забавный случай, ушедший корнями в отрицание, которое было привито матерью, слишком сильно занятой собой и бизнесом мужа, чтобы уделять внимание ударившейся в загул студентке; второй нелегальный аборт быстро привел родительницу в чувство, а вместе с юной мисс – к дверям моего кабинета по рекомендации самого Мартинеса, кого же еще… Поведя плечом, чтобы удержать на месте норовящий сползти ремень сумки, я осознаю, что мне бы и самой не помешало проследить за этим вопросом, хотя последние несколько месяцев все было крайне неустойчиво…

И вот тут я внезапно замечаю его. Совсем близко, уже готов подхватить на руки; собственно, это Холл и сделал – освободил от ручки чемодана и закружил, взъерошивая ощущением близости себя, яркого, смелого, уверенного, непредсказуемо-прекрасного, запуская пузырьки где-то внизу живота, а затем выше и выше. Я едва слышно вскрикиваю, уверенно обнимаю за плечи, счастливо улыбаюсь, а затем в желудке что-то переворачивается, и мне достается странный «квак», который то ли означает, что я сейчас побегу в ближайший санузел прощаться с обеденным салатом, то ли просто по-своему приветствует Эйдана. Меня тут же опускают на грешную землю, и через мгновение я киваю, с внутренней тревогой прислушиваясь к затихающим спазмам.
- Я в порядке, в порядке. Все замечательно, - глядя на Холла снизу вверх, улыбаюсь от души, так, как это может сделать истинная Морель, та, которая ничего не боится, и оставила все свои страхи в ушедшем году. Глубоко выдыхаю. – Хэй… ты хоть ешь что-то на своих гастролях?..  – С демонстративной досадой осматриваю темноволосого музыканта с головы до ног, но затем уверенно киваю на его следующий вопрос. – Конечно. Как хорек. Матье купили бесхребетное и вечно спящее создание, так что теперь я познала дзен этого выражения. – Кошусь на огромное табло позади себя, возвращаю внимание к Эйдану, привычно заправляя при этом локон за ушко. – Ты прилетел раньше, чем я ожидала. Посадка на наш рейс начнется только через полтора часа. – Пожимаю плечами, признаваясь. – Немного переживала, что твой самолет может задержаться, а ты меня опередил. – Поднимаюсь на цыпочки, чтобы оставить теплый поцелуй на слегка щетинистом подбородке, возле губ. – Я скучала, мистер Холл.

Отредактировано Evie Morel (2017-01-17 19:52:15)

+1

4

Shakira feat. Maluma – Chantaje

   Морель улыбается и я успокаиваюсь. Эмоции, отражающие её хорошее расположение духа - всегда действуют на меня умиротворяюще. Знала она об этом или нет, но интуитивно пользовалась в такие вот моменты. Я сразу успокоился, мигом позабыв о тревогах и растворяясь в её тёплом взгляде. Теперь по прошествии некоторого времени из него исчезли прежняя показная холодность человека, пытающегося скрыться от всего мира. Хотел бы я думать, что поспособствовал этому, но на самом деле Эви справилась со всем одна, переключившись на новые переживания по поводу моего отсутствия, а вернее своих собственных неожиданных эмоций на этот счёт.
   Смеюсь, проследив за её оценивающим моё телосложение взглядом и укоризненным замечанием. Питались мы конечно не деликатесами, но вполне неплохо, просто отдавал в такие дни я больше, чем успевал восполнить. Прибавить к этому лёгкую нервотрёпку и колоссальное терпение в те моменты, когда меня всего затапливало жгучим желанием разбить что-то. Хотя эти небольшие гастроли значительно отличались от предыдущих. Мой главный вечно раздраженный раздражитель наконец-то нашёл себе музу и зверствовал много меньше, чем раньше.
- Тебе ли не знать о моём аппетите, да?! Ел я, ел.
   Пока Эв разглядывает табло, я жадно разглядываю её. Три недели кажутся настоящей вечностью, а впереди нас ждёт бесконечная череда таких вот расставаний и встреч на короткий промежуток времени. Сейчас, пока она очарована моим к ней отношением, пока ещё каждый из нас находится во власти сладкой влюблённости - это сложно, но есть ради чего терпеть разлуку. Надолго ли этого терпения хватит у женщины, вокруг которой постоянно крутятся интересные мужчины, и их не нужно ждать, как меня.
- Я просто торопился поскорее оказаться в Сакраменто, если бы то было в моих силах - застал тебя мирно спящую ещё в постели, но настолько быстрых самолётов, к несчастью, ещё не изобрели. В такие моменты жутчайше завидуешь киногероям, у которых есть телепорт.
   И мысль эта мне безумно нравилась, пускай и была неосуществима. Возможно имело смысл вылететь утром, но уж больно нетерпелив я был в желании оказаться в новом месте рядом с восторженной Эв. В том что я не перестану ловить её восторги, у меня не было никаких сомнений. Рабат... Она так хотела побывать там, что я спорил насчёт островов, уже заранее зная, что уступлю её мечте. А на острова мы можем полететь в следующий раз, куда-то поближе к тёплому морю и яркому солнцу.
- Полтора часа в стенах аэропорта... Чем бы нам заняться, когда у меня одна только мысль пульсирует в голове.
   Двадцать один день... Мне хотелось схватить Морель за руку и утянуть её куда-то в укромный уголок и не выпускать из своих рук до тех пор, пока один из нас не заснёт обессиленный, но абсолютно счастливый. Возможно, это даже буду я. Улыбаюсь, представив себе эту картинку, а Эви тем временем оставляет на моём лице весьма целомудренный поцелуй. Притягиваю её к себе, по-хозяйски устраивая свои ладони на её талии. Взгляд опускается к её пухлым губам.
   Лично мне в такие моменты совершенно безразлично, что нас могут подловить фотографы. Порой мне даже странно, что этого до сих пор ещё не произошло, ведь мы не прятались. Представляю глаза Эв, увидевшую свою фотку в какой-нибудь новостной ленте. Её испуг по поводу того, что скажут коллеги, друзья, родители... Интересно, как отнесутся ко всему мои собственные...
   Я в свою очередь не делал секрета из наших отношений, отмалчиваясь только потому, что сама Морель никому ничего не говорила о своём романе. В какой-то степени это верно, ведь если собрать всё то время, что мы пробыли вместе, то не наберётся даже пары недель. Благодаря вот таким моим гастролям - дата нашего знакомства была далеко позади, ознаменовав собой весьма внушительные два с чем-то месяца. Бесполезные цифры, что не несут в себе ничего стоящего внимания.
- Мистер Холл недоволен вашим поцелуем, мисс Морель. Вы умеете гораздо лучше.
   Мои руки приподнимают её подбородок, я наклоняюсь к Эви, чтобы поцеловать её уже так, как того бы хотелось мне. Аэропорт замирает, какофония звуков исчезает, остаётся лишь моё восприятие нежных прикосновений кончиком языка, участившийся пульс и головокружительное ощущение приятного восторга.
   Нехотя отступаю, когда от недостатка кислорода начинает кружиться голова, и прячу свою любимую "моську", прижав ту к груди. Быстро оглядываясь по сторонам, пока Эв что-то мурлычет, привычно ткнувшись в меня носом, но не замечаю, чтобы кому-то было дело до нас двоих.
- Кофе в местной кафешке отвратительный, но мы можем поискать что-то поприличнее. Или же купить шоколадку и бессовестно уничтожить её прямо в зале ожидания.
   Полтора часа вопреки моим страхам пролетают весьма быстро. Я настолько увлёкся своим рассказом на тему: "Как я провёл время на гастролях" - что не сразу услышал, как объявили посадку на наш рейс. Один перелёт, затем второй - всё это время ладонь Морель не покидает мою. Переглядывания двух влюблённых заговорщиков, сладкие поцелуи, сон. Одна музыка в плеере на двоих, попытки смеяться потише и укоризненные взгляды от пожилой особы, что сидела от нас через проход. Кучерявые облака в иллюминаторе, турбулентность и воспоминания как именно мы провели время в Атланте, пока ждали самолёт в Париж.
   От последнего у меня сладко сводило весь ливер, как любит выражаться одна весьма интересная в высказываниях особа. Десять часов невероятной нежности, переплетающейся с моей нетерпеливостью. Возможно ли когда-нибудь пресытится этими чувственными ощущениями, или же в нашем случае всё будет происходить невероятно остро каждый последующий раз.
   Рабат встретил нас полуденным солнцем. Я сам загрузил наш багаж в такси и произнёс название отеля тут же встретившись с укоризненным карим взглядом, готовым пуститься в долгий бессмысленный спор. Выдержав этот взгляд, я не дожидаясь расспросов пустился в непреклонные разъяснения.
- Эвелин, я безусловно уважаю твою неуёмную тягу к независимости и разделению всех затрат на двоих, но отель, что ты выбрала просто что-то с чем-то, мне даже слова подобрать сложно для его описания. Я нашёл нам прекрасное место и почитал отзывы. Управляет им, кстати, семья французов.
   Последний аргумент показался мне особенно убедительным и, быстро заключив ладони недовольного моей самодеятельностью психотерапевта, я отвернулся к окну, намекая, что не намерен вести дискуссию по этому поводу. Не могу однако сдержать улыбку, вспомнив, как мы спорили кто именно заплатит за наш отпуск. Тогда мне пришлось схитрить и согласиться, но выбранный Эв отель мне категорически не нравился.
   Пытаюсь вернуть себе сосредоточенно-серьёзное выражение лица и поворачиваюсь обратно к Морель. Подношу к губам её ладонь и нежно целую каждый рассерженный пальчик. Придвигаюсь поближе, чтобы разговор наш не мог подслушать водитель, но тот кажется был полностью поглощён дорогой, подпевая что-то местному радио, играющему в салоне автомобиля.
- Тебе там понравится. Из окна можно любоваться прекрасным садом, а я тем временем буду стоять у тебя за спиной, весьма ощутимо прибавляя восторгов.

Отредактировано Aidan Daniel Hall (2017-01-16 15:38:27)

+1

5

Oriental with Kamancha - Don't Break it
Nero - Promises

… Эйдан впереди меня деловито и ловко вкатывает оба чемодана в номер –  мужчина поразительно свеж, бодр и весьма активен после перелетов (вот он, опыт гастролей и вошедшего в привычку принципа «сегодня одна нога здесь, а завтра – там»), тогда как я ощущаю невесомую, туманную дымку усталости, и первым делом бросаю сумку на пол, а еще через мгновение стаскиваю с себя легкий пиджак, чтобы расслабиться и спиной ощутить мягкость застеленного покрывала на широкой двуспальной кровати. Я картинно развожу руки, с пиджаком в правой, и словно падаю в эту манящую поверхность цвета индиго.
Надо мной склоняется лицо Холла, закрывая светлое полотно потолка, его нижняя губа коварно выдает тот самый мимический жест, в который я влюбилась еще при первой встрече, а затем кареглазый улыбается, потому что понимает, что я заметила это движение; музыкант прекрасно знает, как чутко я готова впитывать каждую его эмоциональную волну. Со всей серьезностью,  проговаривая спокойным контральто сеансов, я выношу вердикт, глядя в густо-янтарную радужку взгляда:
- Мне все нравится, мистер Холл. И я согласна на обед. И еще хочу в душ. – Меня звонко целуют в нос. И я несогласно мотаю головой. – Нет. Я хочу тебя. Но душ и обед тоже будут очень кстати.
Мы  - эпикурейцы от бога или просто влюбленные – оба легко смеемся.

***
Из всего, что мне запомнилось в пересадках с самолета на самолет  - Атланта. Там было почти десять часов передышки. Десять часов в гостиничном номере, которые были потрачены с чувством, толком и расстановкой настоящей свободы. На Эйдана даже в очках на пол-лица косились с подозрительным интересом, и я в очередной раз мысленно похвалила себя за то, что выбрала Марокко, где все «белые» для предприимчивых местных дельцов на одно лицо, хрустели бы только бумажки в пальцах…
К слову о тратах. Это могло бы меня очень расстроить или вызвать волну неудовольствия… но не стало. И дело ведь даже не в отеле – я не такая наивная мадемуазель… Я почти смирилась, что везде и всюду Холл желает быть на крохотный шаг впереди. Как влюбленный мужчина, который готов на все, только бы я соглашалась и кивала. С другой стороны – назвать его безрассудным мальчишкой я тоже не могла, так как конкретные планы на собственную жизнь у кареглазого имелись в твердом наличии, при этом я не спешила становиться их неотъемлемой частью… и если уж быть совершенно честной, я перестала его анализировать. От слова «вообще» - иначе я бы начала что-то находить – а это неизбежно, кому как не мне лично знать об этом – и сомневаться в себе и необходимости своего присутствия в его мыслях. В некоторых моментах Эйдан был даже по-своему мудрее и дальновиднее меня – мне нравились его описания  гастрольного хода, концертов, городов, где он бывал, которые перемежались фактами о себе или воспоминаниями по моим просьбам; порой музыкант сходу мог выдать нехитрую истину, до которой я додумывалась бы месяцы со своим опытом, а то и еще больший срок.
Язык не повернется назвать наши отношения «отношениями» - но… именно так все почему-то и складывалось; мое типично морелевское из прошлого опыта «общение и секс по обоюдному притяжению» наверняка бы восприняли неверно и даже серьезно огорчились, да и сама я все глубже и глубже «погружалась» в этого молодого мужчину, ожидая, что вот-вот возникнет разногласие или препятствие, на котором я могла бы уверенно сказать себе «о, ну все, ну это уже точно не для меня»… Но их все не было, этих препятствий. Порой в ночных размышлениях я сама себе напоминала капитана, который так сильно, панически боялся плавать в рифах, что начал искать беды даже в самых безопасных водах океана…  Естественно, я старательно скрывала эту связь  от общественности… по многим причинам. Надеюсь, они вполне объяснимы – возрастная разница, растущая день ото дня популярность Холла, моя работа, которая все еще оставалась не только стабильным и прекрасным источником дохода, но и самым лучшим хобби из существующих, разный уклад жизни, его и мои родители, в конце концов, которые с возрастом общались все лучше и пару раз в месяц с радостью приходили в «Дельмонико» для совместного ужина. О последнем я вообще старалась не думать; шутливый и даже поддразнивающий мое психотерапевтическое эго совет Холла, полученный как-то в ночной переписке, о том, что «думать  - вредно» стоило иногда принимать всерьез, хотя бы на долю секунды – при этом становилось легче дышать.
Поэтому, в том же такси я приняла все как есть.  Смена отеля  – прекрасно. Оплата поступила все-таки с карты Холла – ну и пусть будет так. Лишь улыбнулась на это сакраментальное о сильной и независимой – в каждой шутке есть, как говорится, доля шутки, а все остальное – чистая правда. Главное, что мы были рядом, в одной такой касательной точке двух математических кривых, которые через некоторое время вновь разойдутся и вновь встретятся, и так будет продолжаться столько, сколько хватит обоюдного терпения. Мое, кажется, было безгранично.
***
Душ вернул ощущение свежести и радости жизни, и словно смыл не только пыль, но и часовую разницу и усталость от перелетов. А перед обедом, который произошел все же немного позже, чем полагалось, мы оценили мягкость кровати, я с кошачьей улыбкой попросила легкий массаж, который, конечно же, перешел в несколько иное русло… Спустя десяток минут безумия оба еще несколько мгновений молча и шумно дыша лежали рядом, пока я не приподнялась на одном локте, чтобы остановиться взглядом на греческом профиле бостонца:
- Я до последнего не верила, что у нас это получится. – Мне достается жест рукой повернувшего голову в мою сторону музыканта, который словно приглашает продолжить мысль, что я послушно и делаю, вплетая пальцы в пряди. – Сбежать. Но вот мы здесь. М-м-м… Как ты смотришь на то, чтобы оценить местный пляж после обеда? Все равно все экскурсии только с завтрашнего дня. Я слышала о Кабо-Негро… кстати… - Расслабленно соскальзываю с смятых простыней, ничуть не стесняясь наготы и все еще ощущая его тепло внутри. Рука тянется к сумке, которую я оставила отдыхать возле ножек кровати, извлекает планшет в твердом чехле, и буквально через секунду я вновь рядом с Эйданом, который явно воодушевился «танцами наяды» и тут же притянул к себе. – Еще  в Медине намечается какой-то Фестиваль Пряностей… это что-то общегородское. – Уложив затылок на ключицы мужчины, я ощущаю на теле его руку, но не могу положить сверху ладонь, так как обе заняты планшетом. – Если я верно поняла из талантливого перевода гугла, он будет послезавтра. И я бы хотела на него попасть. – Киваю на красочную вкладку с наполовину арабским, наполовину английским текстом. – Вы ведь со мной, мистер Холл?..

… Обед в уютной кабинке за резными перегородками и под навесным балдахином цвета черепицы больше напоминает банкет как минимум на троих – много мелких цветастых порционных пиал или неглубоких тарелочек, на отдельном подносе большой кувшин очень крепкого черного чая с резким и острым мятным ароматом. Помимо традиционной  средиземноморской и европейской в меню предлагалась марроканская кухня, и я с удовольствием попробовала таджин из рыбы, а затем согласилась на знаменитый морковно-апельсиновый салат, который своим ароматом в первую же секунду вызвал судорожный спазм в желудке, что поднялся чуть выше и подозрительно остановился у самого горла. На одно мгновение стало настолько дурно, что я побоялась, что меня попросту стошнит тем, что я уже успела съесть. Холл, словно почувствовав, что мне не особенно хорошо, попросил официанта принести стакан простой воды и взял за руку, пока я попыталась успокоиться и дышать глубоко:
- Все в порядке. Наверно, в рыбе было много кинзы… я порой не дружу с этой приправой. Или обед в самолете аукается... я не люблю еду в воздухе.  – Осушаю в несколько глотков принесенную тару с чуть солоноватой, но кристально прозрачной жидкостью, и осознаю, что больше не хочу пока что держать в руках вилку: аппетит, было разгоревшийся, стремительно схлынул, как морская волна, оставив лишь незначительный интерес к еде. Куда интереснее поговорить или просто понаблюдать за уверенным в дегустационных маневрах музыкантом, который явно нашел общий язык с официантом-арабом в белоснежном переднике до пола и тюбетейке, несколько лихо сдвинутой на затылок. Кроме нас в ресторане еще несколько пар, но  Амир – так зовут парня, имя написано на мозаичном бейджике – чаще всего останавливается именно у нашего столика. Мы уточняем у него про Фестиваль – и получаем в ответ белозубую счастливую улыбку с радостным кивком, а еще ответы на безупречном французском: да, будет непременно, проходит каждый год в январе, приезжает много туристов, хотя и не сезон… Заодно уточняем у него, как можно проехать на пляж, а затем я все же соблазняюсь на пресную булочку с кунжутом. Люблю кунжут. Обожаю кунжут. Да здравствует кунжут! Методично ощипываю золотистую корочку под смеющимся взглядом Эйдана, но упрямо делаю вид, что третье по счету пострадавшее мучное изделие просто попало под пальцы за компанию.

+1

6

Заканчиваю обед, всё ещё испытывая беспокойство по поводу самочувствия Эви. Она, безусловно, пытается не подавать виду, но её неожиданная бледность и усталый вид говорят сами за себя. На лицо, а вернее будет сказать – на лице, все признаки переутомления. Я, жмурясь от удовольствия, допил свой чай и отставил чашку в сторону, наклоняясь вперёд. Моя рука ложиться на ладонь моей спутницы, я ловлю её взгляд, в котором отражается целая гамма всевозможных положительных эмоций, и расплываюсь в широкой улыбке.
- Может, отложим пляж на завтра, а сегодня пораньше ляжем спать? Перед сном ты можешь показать мне тот фильм, о котором говорила. Я так и не смог найти на него время.
После более чем сытного обеда, всех этих перелётов и занятий любовью – я совершенно расслабился и мечтал немного полежать в царстве мягких подушек, тёплых одеял и приятной во всех отношениях женщиной под боком. Однако у последней были свои планы на этот вечер, менять которые она не категорически не хотела. Мне оставалось лишь театрально тяжело вздохнуть, заплатить по счету и, встав со своего места, протянуть руку Морель.
- Ну что ж, упрямая женщина с неуёмным аппетитом к изучению новых границ, прошу за мной.

У словоохотливого Амира я быстро узнаю, где можно взять машину на прокат. Прогулявшись до места, я в первый момент хотел развернуться и уйти, но Морель со смехом попросила меня дать шанс местным и выбрать нам какой-нибудь транспорт. Прохаживаясь между автомобилями, больше напоминавших мне консервные банки или жертвы моей любимой компьютерной игры «Flatout», я никак не мог найти ничего подходящего. Состроив совершенно несчастную моську, я посмотрел в сторону своей женщины, всё это время пристально наблюдающей за моими передвижениями.
- Детка, у них есть кадиллак с откидным верхом, м?
Наклоняюсь к автомобилю, отмечая вполне сносный внешний вид, и просовываю голову в салон. Делаю глубокий вдох и не чувствую никаких неприятных запахов, что не могло не порадовать, однако на всякий случай имеет смысл заехать на мойку и как следует почистить салон. Протягиваю руку в сторону Эви, без слов приглашая её подойти поближе, что она и делает. Киваю в сторону своей находки, играя бровями. Морель явно даёт понять, что выбор мой ей не особо по вкусу, но я не намерен сдаваться.
- Я нашёл настоящую жемчужину среди этого ширпотреба. Представь себе линию горизонта, море, небо, закат. Мы откинем верх, дождемся, когда на небе загорятся звёзды…
Улыбаюсь, ненавязчиво поглаживая сексолога от шеи по позвоночнику к пояснице. Потом, чтобы закрепить результат, я притягиваю её к себе и быстро целую в губы, стараясь своим более чем откровенным поведением не тревожить умы общественности. Скорей всего эта жуткая посудина в эксплуатации окажется даже хуже, чем я могу себе представить. Остаётся лишь надеяться, что при движении она не будет дребезжать, как будто сзади к бамперу привязаны  консервные банки, как в фильмах про молодожёнов. Это, безусловно, в какой-то степени даже весело, хотя я пока не мог представить себя в роли жениха. Да и Морель слишком уж боится сильно привязаться ко мне, хоть и старается не показывать своих мыслей, но я всё равно чувствовал её сомнения, будто они становились материальными. Особенно меня бесили те, что были по поводу разницы в возрасте.
- Ну как? Берём?
Дожидаюсь положительного кивка головой и ухожу оформлять документы. Процедура не занимает много времени, и вскоре я весьма довольный собой выхожу из офиса и шагаю прямо к машине. Открываю перед Эви дверцу, предлагая той занять своё место, и усаживаюсь за руль. Подстроив сидение под себя, поправив зеркала, даже то, что было со стороны моей спутницы, (и использовав этот манёвр, как повод для более долгого поцелуя), я завёл машину. Минутку я не двигался с места, словно опасаясь, что автомобиль вот-вот заглохнет или подкинет нам какой-то повод для беспокойства, а потом выехал на проезжую часть. Навигатор приятным женским голосом указывал дорогу к пляжу, а я напевал какую-то незамысловатую песню, время от времени поглядывая в сторону Морель.
- Как ты себя чувствуешь? Обещай мне, что будешь нормально спать или я не знаю, что с тобой сделаю.
Например, начну таскать за собой на гастроли и следить, чтобы кто-то вовремя ложился спать, а утром нежился в смятой постели подольше. Поздний завтрак, совместный обед… Единственной неприятной вещью во всей этой красивой картинке являются бесконечные выматывающие переезды. С непривычки сложно будет справиться, хотя взять женщину моего гастрольного мучителя – та очень хорошо переносит все эти передвижения по карте мира. Преодолев путь в несколько километров, я паркуюсь недалеко от пляжа и выхожу из машины. Обегаю её, чтобы открыть дверцу для своей спутницы и галантно подать той руку. Она грациозно вылезает из кадиллака, одарив меня взглядом, от которого весь мой ливер снова сковало первоклассным льдом. Захлопываю дверцу и прижимаю к той Эви, не спеша, пробуя на вкус её губы кончиком языка. Я настолько соскучился по ней, что целовал при любом удобном или нет случае, наслаждаясь каждой минутой этой приятной близости. Держась за руки, мы шагали в сторону моря, которое манило нас обоих своим величавым шуршанием волн и освежающим солоноватым ароматом, что приносил лёгкий ветерок. Эви останавливается на берегу, а я обнимаю её, прижимая к себе одной рукой за талию, второй за шею. Запах моря смешивается с ароматом персика, и я прикрываю глаза, чтобы запомнить эту минутку, когда мы принадлежали друг другу и этому волшебному месту.

+1

7

Galimatias - Noelle's Eloquence

Выбор машины в прокате и с подмогой бойкого менеджера с очень сложной арабской фамилией мог бы стать эпической главой в книге марроканского отдыха двух очень вредных и переборчивых американцев. Я более-менее справилась с дискомфортом, и после обеда, как только мы оказались в нужном месте, заметно повеселела – точно Холл, как Эол, разочек задул в свой рог, и ветра его теплоты и безмятежного восприятия окружающей нас действительности разогнали все мои персональные тучи расстройств и сомнений. Мысли вновь настроились на лирический лад… впрочем, иной рядом с музыкантом и невозможен.
- М-м-м…  - Демонстративно, с видом знатока, обхожу и осматриваю довольно подержанный автомобиль, хотя разбираюсь в них на уровне «профан, который чуть что вызывает автосервис от Лео». Ходячее искушение рядом играет бровями и словно ненасытный библейский змей готов сыпать предложениями. Эйдан как всегда настолько вкусно описывает грядущие перспективы, что сопротивляться ему бесполезно. Собственно, я перестала это делать еще в ноябре прошлого года – что уж говорить о совместном времяпровождении?.. – Ты знаешь толк в жемчужинах… - Косынка, которую я повязала на темные пряди, для удобства и защиты от мелкого песка в ветре – тонкий светлый батист, в тон платью чуть выше колен и удобным высоким и легким ажурным сапожкам – норовит сползти с затылка, и я аккуратно-небрежно поправляю ее на место, перекидывая оба конца вперед через левое плечо на европейский манер. Меня ни за что не принять за местную – слишком уж не вписываюсь внешностью – но пару раз темногривый Ирфан с золотым зубом уже прошелся цветистыми комплиментами на ломаном языке моих предков по поводу темных глаз. -  Мне все нравится, мистер Холл. Заворачивайте.

… Эйдан целует меня в машине, и я как всегда в такие волнительные мгновения теряю связь с реальностью. Многоликий Эйдан, как Янус - и я все время вижу только одну его грань, которая бесконечно дарит теплоту. Эйдан в Сакраменто, Эйдан в Вербье, Эйдан в Марокко. Мой неудачный пациент, моя головная боль, мой персональный джек-пот в лотерее «Мисс, вам ведь уже далеко за тридцать». Я знаю, что порой подсознательно поднимаю эту тему в мыслях, а Холл слишком рядом, чтобы не заметить и не закатывать глаза. Мне даже по вкусу его уверенность в нашем общем будущем, которое похоже на переменчивые облака или на следы на песке, что возможно будут смыты волной, а возможно – так и останутся нетронутыми, как на Луне, если не попадет случайный метеорит.

По дороге на пляж мы непринужденно перебрасываемся фразами; я сперва приспустила скрывающую темный атлас прядей ткань, затем сотворила из нее повязку и обернула вокруг запястья Холла, вольготно лежащего на кожаном руле, не забыв легко затянуть узелок. Впуская пальцы в волосы, я то и дело улыбаюсь – своим ленивым размышлениям, комментариям об увиденном от кареглазого певца, прохладе воздуха, который овевает лицо с привкусом пыли и приключений… Легко киваю на вопрос о самочувствии:
- Эйдан… все более чем замечательно. Сам понимаешь – от пляжа я не могла отказаться. Вот сразу после него и возвращения в номер, обещаю, что ты меня не вытащишь из кровати  до завтрашнего утра…
Постепенно диалог переходит на обывательски-простые вещи: опробованную кухню,  будущий фестиваль пряностей и элегантный, хотя и немного цыганский, блеск вставного зуба мистера Хаджибейкакдальшеянепомню. Холл демонстративно размышляет вслух о все еще формальном для Марокко многоженстве, в ответ я дергаю его за импровизированный аксессуар на руке и смеюсь. Больше всего в эти минуты я напоминаю себе двадцатилетнюю Эви – которая может потерять сережку, границы и репутацию, но снисходительно махнет рукой на все три инцидента и дальше будет улыбаться солнцу и тому, кто рядом. Слишком далеко – и слишком близко.

… Еще один поцелуй у машины, уже гораздо более терпкий, чем тот, что случился внутри. Отводя назад пряди, я ощущаю, как пылают скулы. Волшебное ощущение для той, которая слишком долго заперла свои желания в себе же, ограничилась лишь тем, что могло прийти из внешнего мира. А еще мои пальцы почти всегда в плену ладоней Эйдана. И я… я привыкаю к этому.

Почти пустынный – не сезон, поэтому несколько человек в отдалении, достаточном, чтобы не различать лиц - пляж встречает нас довольно игривым ветерком, солью, привкусом водорослей, слабым оттенком полыни. Первое, что я делаю – снимаю сандалии, оставляя  чтобы почувствовать под ногами прохладу песка. Разумеется, о том, чтобы лезть в воду и речи не было, но мы подошли совсем близко к границе береговой линии и жадноватых мелких волн.
И вот тут магия объятий Холла становится почти реальной, ее можно обонять и осязать на вкус, как нечто полувещественное – тот  же ветер, россыпь песка под ногами. Я с невероятным ощущением предвкушения прикрываю веки, когда мы соприкасаемся лбами… в этот момент стирается все, что уже было подмыто, как тот же берег настойчивыми водяными бурунами, еще в Вербье.
- Je t'aime… - Это сорвалось с губ само собой, но настолько беззвучно, что в первую секунду я была уверена, что скорее подумала это, нежели сказала. Чуть отстранившись и встретившись взглядом, улыбаюсь, а еще через секунду наши пальцы сплетаются крепче,  я ощущаю на губах привычно-горячее мятное дыхание музыканта, и на берегу Атлантического океана меня целуют с такой нежностью изучая кончиком языка контур губ, что начинает гулко и часто пульсировать все тело, а где-то под ложечкой все сладко сжимается. Кто я, чтобы сопротивляться таким дарам судьбы? Зачем я живу, как не во имя таких моментов? – Эйдан. - Шепчу его имя ему же в губы, с дрожью вдыхая глоток воздуха. – Эйдан… - И это не зов, не просьба, не констатация факта, не сухое вразумление сексологом пациента. Просто имя как близость и близость как имя. Поцелуй кружит голову и пьянит, словно вино... я растворяюсь в нем.

… Гораздо позднее дыхание приходит в норму, песок под ногами согрелся от моего же тепла; чайка лениво бреет над нами, а затем хищно устремляется куда-то прочь от берега, зависает над бирюзовыми глубинами и через пару секунд разочарованно возвращается к полосе берега. Вдалеке виднеются лодчонки рыбаков, на мужчинах кепи, светлыми пятнами выделяющиеся на фоне почти однородной синевы неба и воды. Бриз ласкает обоняние, но  я вновь ощущаю некую слабость, правда, ни малейшим намеком не выдаю свое состояние – пройдет само, буквально через пару минут.
- Предлагаю попробовать… - Кивок на волны. Океан дышит в своем ритме – и только ему известно, что будет вечером в здешних водах – штиль или шторм. Дохожу до водяной границы, аккуратно ступаю в мутноватую от песка волну. Охаю. – Да уж, искупаться не получится. О. Погляди. Заглянем? – Кивок в сторону отдаленного здания, которое, судя по полустертым вывескам на французском, предлагает «… фе и морепр…». До него очень даже солидно по расстоянию, но мне хочется именно пройтись, ощущая ладонь Холла на плече и пляж под ногами. И пусть волны вот так вот переговариваются друг с другом и смеются над нами, людьми. – Мне везет с тобой на путешествия… за месяц я уже побывала в горах и увидела океан. – Вскидываю взгляд к греческому профилю Холла и улыбаюсь. – Мы здесь первый день, а я уже думаю о твоих гастролях. Плотный график впереди, и вместо самолета и старого кадиллака  – переписка… - Неопределенно покусываю нижнюю губу, но тут же беру себя в руки. – Твой продюсер уже согласовал планы на весну и лето?

+1

8

Sia - Breathe Me

За время наших долгих ночных переписок, мы с Эви умудрились за, казалось бы, ничего не значащими милыми фразами – узнать друг друга лучше. Этот процесс взаимного изучения не всегда был лёгким, у каждого из нас прожитый день был полон каких-то эмоций, и не всегда они были позитивными или хотя бы терпимыми. Мы не виделись почти месяц, но за этот период стали намного ближе, чему свидетельствует тихая фраза со стороны моей спутницы. Она словно нечто невесомое окутало меня мягкой теплотой, проникая внутрь и даря надежду на счастливое совместное будущее. Мне не нужно было разбираться в собственных чувствах, чтобы убедиться в том, с кем и как я хотел бы провести последующие десятилетия своей жизни. Эви улыбается и одно это уже делает меня счастливым. Если ради улыбки на её лице мне пришлось бы перешагивать через людей – я сделал бы это, не раздумывая. Благо, что в нашем случае идти на подобные жертвы было не нужно. Мне не нужно ничего говорить ей в ответ. Я притягиваю мисс сексолога поближе к себе и целую с чувством, что давно уже живёт у меня внутри и вспыхивает ярким взрывом каждый раз, когда я ловлю своё имя, со стоном срывающееся с губ моей женщины. Это не интрижка, не развлечение, не попытка скрасить одинокие ночи – для меня нет. И каждый новый день убеждает меня в том, что и для Морель это становится нечто большим, сколько бы ни рождало собой всё новых страхов или поводов для беспокойства. Слишком глубоко мы были друг в друге, чтобы теперь можно было легко отказаться от этого мироощущения, что появилось в момент изучения карих глаз напротив. Нехотя я отпускаю Эв попробовать воду и улыбаюсь, когда через эмоции на её лице, будто сам чувствую, что море достаточно холодное. Поворачиваю голову, чтобы присмотреться, что могло заинтересовать её и согласно киваю.
-  И хотя мне казалось, что я достаточно хорошо поел – от парочки морских гадов я не откажусь. Может быть, и тебе что-то придётся по вкусу. Думаю, что с момента перелёта прошло уже достаточно времени. В крайнем случае, мы найдём для тебя мешок кунжута.
Смеюсь и протягиваю руку к Морель, чтобы она вернулась ко мне. Она тем временем вспоминает о моей работе. Вот о чём я совершенно не хотел думать особенно сейчас, когда с момента нашей встречи прошло так мало времени, и так мало дней было впереди для того, чтобы побыть вместе. Поддавшись неожиданному порыву, я беру Эв на руки и не спеша шагаю в сторону лавочки с кофе и морепродуктами. Может, так даже и лучше. Пока мы скучаем, сильнее ценим те минуты, что проводим вместе. Эти три месяца нам удавалось избегать мелких ссор, не было этого недопонимания, что накатывает моментами на каждого нормального человека. Нам некогда было заниматься всей этой ерундой – слишком хорошо нам было наедине и мы наслаждались этими мгновениями, как могут лишь истинные ценители прекрасного. Отчасти, это было и благодаря тому, что во многих вопросах мы были солидарны. Слишком похожи, но такие разные.
- На весну, лето, осень и такое чувство, будто на целое десятилетие вперёд, хотя… Ты ведь видела его? Кто бы мог подумать, что за показным равнодушием и каким-то чересчур легким, что ли отношением к жизни – в работе этот человек больше похож на цепкого бультерьера.
Правда, сейчас договариваться насчёт мини отпусков с ним стало намного проще, чем то было раньше. А мне эти моменты были необходимы для того, чтобы хотя бы на время я мог пожить чем-то, кроме музыки. Подкопить вдохновение, в полной мере ощутить себя одуревшим от счастья влюблённым, раствориться в близком человеке. Кроме того, у меня имелись собственные планы на эту весну, но ради их осуществления до того времени мне придётся работать почти на износ. Но, стоило лишь встретить своим взглядом тёплый карий напротив – я был бы согласен и на временное рабство, лишь бы у нас всё получилось.
- Что насчёт тебя? Уже спланировала встречи со своими пациентами? Кстати…
Резко останавливаюсь, ставлю бесценную ношу на песок и пристально смотрю ей в глаза. Руки сами собой по-хозяйски ложатся на талию женщину в желании прижать её как можно ближе к себе. В моей голове всё чаще стала появляться мысль, но я понимал, что Эв пока ещё к подобному не готова. От того приходилось действовать немного завуалированно, ни на что не намекая и надеясь, что к нужной дате моего красноречия и дара убеждать хватит на то, чтобы справиться с упрямством взрослой особы.
- У меня к тебе будет просьба пока не планировать ничего на март. Я ещё и сам не знаю, получится ли у меня урвать немного времени на нас с тобой, но пока перспективы весьма радужные. Там у нас может появиться пара недель, и ты подумай, куда бы мы могли отправиться в следующий раз.
Беру Морель за руки и подношу их к губам, чтобы оставить почти невесомый поцелуй на ладонях. После этого снова поднимаю её, крепко прижимая к себе, и продолжаю двигаться в сторону непонятной то ли кафешки, то ли магазина. Само по себе сочетание кофе и морепродуктов лично мне казалось немного странным. Переступив порог и осмотревшись по сторонам, я заметил ещё нескольких посетителей, кроме нас двоих, которые выглядели вполне себе довольными.
- Выбирай столик и вообще, в вопросе сегодняшнего кофепития я готов полностью положиться на твой вкус.

Отредактировано Aidan Daniel Hall (2017-02-01 07:48:40)

+1

9

Galimatias - Purple Rain

Это был один из самых волшебных моментов в моей жизни вполне состоявшегося сексолога и психотерапевта личной жизнью на уровне приблизительно нулевой отметки. Да, сказал бы мне кто-то – хоть Лилу, хоть Сам Мартинес – полгода назад о том, что я буду счастлива именно здесь и сейчас, наслаждаясь терпкой солью бриза и вкусом поцелуев музыканта… даже не представляю, какая бы у меня была реакция. Наверное, та, которую Лилиан прекрасно знает и терпеть не может, а прочие считают восхитительным образцом самоконтроля и природного обаяния – безликая, слишком вежливая улыбка и взгляд в сторону, мол, «давайте не будем иронизировать».
И вот оно, мое настоящее  - я в Рабате, руки Холла вокруг моей талии, солнце тускло пробивается сквозь пасмурные и довольно тяжелые облака, освещая нас скупыми косыми лучами, и песок под ногами ласкает своей мелкой и прохладной сыпучестью ступни. Я мечтала об этих местах как путешественник - о тропическом острове с приключениями… кто же мог предвидеть, что ему вдруг повезет найти самый лучший клад  в мире?
- Мешок кунжута, - смеюсь, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть Эйдану в глаза. – Нет, мешок мне не нужен. А вот морепродукты здесь действительно очень хороши, по отзывам туристов, как и кофе. Сплошь искушения, mon-ami, и первое – это ты сам.
Кокон из тепла и близости словно продолжает терпеливо и мягко обвивать нас обоих. Для человека, который очень сильно вогнал себя в рамки работы и сугубо делового рассмотрения той же психологической и сексуальной химии, все происходящее время от времени все-таки казалось некой ирреальной вещью, полетом фантазии, и только ладони кареглазого молодого мужчины были в силах сделать видимую иллюзию действительностью.

Когда Холл подхватывает меня на руки, чтобы направиться к заветному зданию с давно не чиненной вывеской, я в первый момент опасаюсь тех самых странных приливов дурноты, которые вызваны с ассимиляцией и сменой часовых поясов, но все более чем прекрасно… И пока мы идем – точнее, Эйд шагает, а я плыву, покачиваясь в такт шагов, - все тот же бриз не устает приносить свои морские истории «вот вам печальная сага о крике чайки», «а это песнь волн, послушайте ее внимательно», «и еще вдохните аромат водорослей и нагретой гальки – у них своя легенда»
Мой спутник на ходу метко характеризует Оливера – мы знакомы с продюсером шапочно, но оба, кажется, не в восторге друг от друга: я считаю, что «биг-босс» иногда видит в двойняшках только прибыль (впрочем, ему не откажешь в грамотной организации туров); что обо мне думают – меня не волнует вообще. Впрочем, по словам Эйда, в последнее время патрон «зверствует» не так сильно, и это связано вроде как с личным фронтом. Ну, собственно, свои выводы я все же сделала, и да, они сугубо по Фрейду, так что Блэквеллу – как и самому Холлу – их знать не обязательно. Поэтому я лишь молча согласно киваю на слова Эйдана, а потом смотрю какое-то мгновение очень пристально на мужчину с греческим профилем, который, кажется, готов нести меня не только до местной «забегаловки» для рыбаков и любящих экзотику гостей страны, но и  гораздо дальше.

«Ты ведь тоже изменился рядом со мной, не так ли?»
Я перестала его анализировать, да. В одну из наших ночей, после того, как в очередной раз звезды перед глазами сложились в фантастический рисунок, после тугой пульсации по ощущению где-то глубоко внутри, я решительно отказалась от любой попытки что-то изучать и рассматривать так, как привыкла. И все же, оказавшись снова на песке, я с гораздо большим воодушевлением и интересом вглядываюсь в открытое всему миру лицо человека, который на самом деле весьма самодостаточен, и когда это необходимо - отстранен от действительности на нужное ему расстояние… и этим по-своему притягателен. То, что я успела приметить и запомнить. То, что помогает по-своему его понять. Предложение Эйдана звучит необыкновенно в эти минуты, оно уже обещает новые неизведанные перспективы и впечатления, однако все же мне требуется несколько секунд, чтобы прикусить губу и согласно кивнуть:
- Я уже более менее запланировала свой квартальный график, если там и будет значительный пробел – то это приблизительно конец марта. – Теплый карий взгляд не выпускает из своего гипноза – я словно бедный кролик перед мудрым Каа. – Начало апреля. И я бы хотела полететь в Лион…
Запинаюсь на полуслове, чуть хмурюсь. У меня на языке привкус ржаного колоса и сочного яблока; перед глазами не густое сине-серое полотно из смеси неба и океана марроканского побережья, а солнечные косые лучи в окно, узкая заправленная простым светлым покрывалом с вышитыми Ба мелкими розовыми цветочками кровать, в пальцах, тонких, совсем девичьих – тяжелый томик Ницше, который мне нужно успеть прочесть за пару дней по плану, на подоконнике – букет свежих полевых цветов, я даже догадываюсь, чьих это…
- Забавно… – Собственный же глухой голос возвращает меня из воспоминаний, или это деликатно делают поцелуи Холла, ласкающие ладони?.. – У меня такое странное ощущение déjà vu… Хм. Ладно, это ерунда. - Легко смеюсь, потому что понимаю, что это все глупости, милые глупости из очень старых воспоминаний. – Оу.. мы почти пришли, точнее, мне так понравилось это путешествие на твоих руках, что я буду не прочь повторить как-нибудь при случае…

… Кофе, как оказалось, продавали на развес; сырые зерна в больших коричневых мешках с огромными расплывшимися печатями чинно стояли вдоль малость обшарпанных известковых стен и как ни странно по-своему создавали контраст к деревянному потолку и столикам со стульями; однако запах, насыщенный, терпкий, пряный до горькоты, подсказывал, что напиток можно заказать и попробовать тут же. Что касается морепродуктов – ассортимент приятно удивил: в отключенных рефрижераторах с подачей воздуха прямо в воду мирно копошилась почти вся хитиновая живность здешнего промысла, а ловкие продавцы в алюминиевых чанах или чугунных сковородах были готовы приготовить то, что покупателю приглянулось больше всего.
Нам с Холлом понравились необыкновенно крупные креветки. А еще я попросила добавить в кофе соль, и примерно минуты полторы кареглазый с удивлением выслушивал витиеватые и ломаные комплименты на французском в мой адрес от Салима, который видимо был здешним баристой. Мне же очень и очень нравилось все – и сладкая соль пряного розового креветочного мяса, и сам кофе, густой, точно горячий шоколад, и такой же маслянистый, и то, что наш опасливо кренящийся столик был в самой глубине большого полутемного зала, и еще вся эта непритязательная атмосфера, которая не давила, не кричала рекламой, не афишировала привычное гостям страны потребительство. Как мы оба быстро поняли из разговоров посетителей и персонала, состоящего из четырех человек – два улыбчивых паренька на морепродуктах, Салим и еще один суровый, просоленный араб  в высокой чалме, чье имя так и осталось неизвестным, - это заведение было скорее для местных; всех туристов привлекала Медина, или площади Рабата… тем более, в межсезонье.

Ловко вскрывая миниатюрной вилкой очередной панцирь на очередной, еще дымящейся креветке, я вдруг чувствую на себе взгляд музыканта – так смотрят не в обычном порядке вещей, а  скорее пользуясь отвлеченностью спутника, его сосредоточенностью на чем-то. Краска легко легла на скулы, полуулыбка тронула уголок губ, хотя я не спешу поднимать глаза от щербатой местами тарелки, рисунок на которой давно выцвел. И только освободив нежный деликатес, я негромко спрашиваю:
- Эйд, в Вербье… в Вербье ты сказал, что не собираешься извиняться, хотя было за что, согласись... – Встречаюсь взглядом, готовясь к любой реакции. У его губ чашка с кофе, которую кареглазый тут же ставит на стол, собираясь сосредоточиться на моих словах. А я теряюсь, что совершенно для меня непривычно. - М-м-м… И еще ты просишь меня подумать о марте, хотя мы сегодня первый день в совместном отпуске. И я очень хочу узнать твои границы… вообще. Есть ли они? О чем ты думаешь, когда смотришь на меня? Не по вебке, не набирая мне смс-ки из-под бдительного ока Оливера на репетициях или между выступлениями… - Теперь уже можно попытаться скрыть смущение смешком. – Я хочу знать, что ты видишь, глядя на меня. Прямо сейчас.

+1

10

Sting – The Book Of My Life
Ревность.
Маленький жгучий огонёк, который временами разгорался до размеров отдельно взятой галактики. Это чувство могло порождать собой тот самый гнев, с которым совсем недавно мне было очень тяжело справляться. Или же злость, что рано или поздно отравила бы собой все моё существо. Однако, я чувствовал горечь и старался подальше оттолкнуть мысли о том, что возможно у Эви мог бы появиться кто-то посолиднее, чем молодой мальчишка музыкант. Кто-то, кто сумел бы сделать её невероятно счастливой, пользуясь своим богатым жизненным опытом, коего у меня почти не было. Кажется, на ревность способны лишь неуверенные в себе люди? Должно быть, так оно и было. Пока женщина ковыряется в своей тарелке с креветками, я наверно чересчур пристально изучаю её лицо. Пытаюсь восполнить в своей памяти каждую её черточку, которую я успел потерять во время своих гастролей. Скайп безусловно вещь хорошая, но передать всего - все равно не в силах. Вскоре на губах кареглазой появился едва уловимый намёк на улыбку. Как будто подул едва заметный ветерок, чуть затронув листву на высоком дереве, под которым однажды мы пытались спрятаться от летнего дождя. Я вспомнил вдруг о её тихом признании там, на пляже, но были ли это те самые слова, которых так жаждало услышать моё сердце, или же это просто как некая благодарность за то, что я помог решиться немного запутавшемуся в себе психотерапевту, и вдохнуть наконец-то одуряющего воздуха желаемого Рабата. Когда она все же поднимает на меня глаза и задаёт целую кучу вопросов, я начинаю ощущать, как мной все больше овладевает растерянность. Вопросы слишком личные, чтобы я мог откровенно на них отвечать.
- Эви, спрашивая меня об этом, ты уверенна, что готова услышать ответы?
Вдруг этот роман всего на всего лёгкая интрижка для неожиданно раскрывшейся для этого мира женщины? Что если мы сейчас вместе только потому, что именно я поманил Морель выглянуть из той клетки, в которую она сама себя посадила. Вот снова и вылезла моя неуверенность в себе, внося смуту в мою душу. Странно было признавать, что я чувствовал себя зажато именно в вопросах этой отдельно взятой темы. Отворачиваюсь к некоему подобию окна, чтобы взглянуть на мерно вздымающиеся волны. Солнце не спеша двигалось к линии горизонта, где небо встречалось с морем. Несмотря на всю браваду и бодрый вид именно сейчас я почувствовал себя реально уставшим. Вновь возвращая внимание к Эви, я чуть склоняю голову на бок, пытаясь найти на её лице ответы на мои собственные не заданные ей вопросы. Я никогда не поднимал темы серьезности наших взаимоотношений, слепо надеясь, что рано или поздно мне все же удастся добиться от Морель признания, что такое вообще возможно. При желании с её стороны, потому что одному мне тяжело будет бороться за нас обоих. Я накрываю её ладонь своей и легонько сжимаю.
- Я просто к тому всё это спрашиваю… Не напугают ли тебя мои слова, ведь, как мне кажется, я всегда относился ко всему немного серьёзнее что ли. Не боясь нырять в тебя, изучать глубины, растворяться. Ты постоянно борешься с собой, со сложившимся мнением о том, какими должны быть отношения между мужчиной и женщиной. Как отреагируют твои родители, мои родители – окружающая биомасса в целом. Иногда мне кажется, что всё это твоё образование психотерапевта и сексолога только мешают тебе стать счастливой. Иногда, почувствовав на себе твой пристальный взгляд, мне остаётся лишь надеяться, что я перестал быть для тебя предметом для изучения. В первую очередь я живой человек со своими чувствами, переживаниями, мыслями и мечтами.
Прячусь за кружкой, делая очередной глоток. Слежу за реакцией Эви, даю ей немного времени, чтобы обдумать мои слова. Заодно смачиваю пересохшее вдруг горло и осматриваюсь по сторонам. Пусть посетителей здесь было и мало, но место, тем не менее, было общественным и не совсем то, где бы мне захотелось обсуждать подобные вопросы. От чего-то так совпало, что именно в эту минуту Морель вдруг захотелось что-то решить для самой себя. Лениво ковыряю розовый панцирь, незаметно подкладывая очищенные креветки в соседнюю от моей тарелку. Время от времени я просто не в силах был понять, что именно от меня требуется. Сделать вид, что я просто живу одним моментом, дабы не спугнуть её. Или то признание на пляже всё же было большим шагом с её стороны ко мне, и сейчас она ждала какого-то подтверждения искренности моих собственных чувств. Как же сложно было выбрать единственно верное, когда я не переставал сомневаться.
- Я вижу перед собой ту единственную, с которой чувствую себя счастливым. Только с тобой мне хочется проводить своё свободное время, будь то море, горы или просто маленькая страна с красивой архитектурой. Этот отпуск и все последующие мне хочется вырывать тебя с насиженного места и уезжать навстречу новым вкусам, видам, ощущениям. Я хочу, чтобы на твоём лице появлялась та счастливая улыбка, которую ты почему-то прячешь от окружающих, словно стесняешься просто радоваться тому, что есть. А ещё я наслаждаюсь каждой минутой нашей близости, потому что мы удивительно сходимся друг с другом, как два кусочка единой картинки, дополняющие каждого как инь и янь.

+1

11

Pensees - Gravitation
Pensees - Milove

Все в этом странном заведении было хорошо – и обшарпанная, непритязательная атмосфера,  и гортанные разговоры нескольких посетителей за столиками ближе к выходу, и запах морепродуктов, настолько густой и терпкий, что, казалось, его можно было черпать ложкой, а такая же сильная нотка горького кофе лишь оттеняла соль и йод. Единственное, что немного смущало – ожидание второй порции напитка, потому что Салим слишком бурно влился в какой-то диалог, и на клиентов за столиком в самой глубине зала почти не обращал внимания. Так я и сидела – с почти пустой тарой, очень внимательно слушая слова своего спутника, которые складывались в фразы, слишком много для меня значащие. Слишком много. Он открывался мне каждый раз снова и снова, и я была готова принимать и впитывать. И только с ним  я была согласна это делать.

На весьма интригующий вопрос Эйдана я утвердительно кивнула головой – и, собственно, больше и не шевелилась, оставив в прохладных пальцах высокий конус глиняной чашки. Пару раз, кажется, я что-то порывалась сказать, во всяком случае – размыкала пересохшие губы, правда, на этом все попытки и заканчивались. Первая аналогия - мне снова двадцать с лишним,  славный возраст, когда в голове очень много мыслей, отчаянно сопротивляющихся принятию словесных форм. И, наверно, не стоит пытаться сейчас анализировать свое поведение, хотя Холл затронул эту животрепещущую тему – кто же он для меня, кроме бывшего пациента, и на что способен мой вечно пытливый и сомневающийся разум даже в отношении собственного эго…
- Эйдан, - после его речи и нескольких секунд молчания я чуть пошевелила фалангами, пытаясь воспринять заново открывшийся мир в более светлом и теплом ключе. Как раз в этот момент увлекшийся словесным спаррингом с коллегами/клиентами араб торопливо подошел к нам с целым кувшинчиком свежесваренного кофе и жженым коричневым тростниковым сахаром в пиале, с которым полагалось пить горячий напиток вприкуску. Через буквально мгновение фоновая беседа со страстной жестикуляцией возобновилась, и мы с темноволосым мужчиной вновь остались наедине. Чудное ощущение, но очень умиротворяющее – мы никому не мешали, как и нам. – Эйдан… - Как часто я называла его по имени в минуты близости или особенно ярких ощущений? Ни «мистер Холл», ни как либо иначе… словно в самом этом слове уже была заключена исключительная магия, и я без зазрения совести пыталась ей пользоваться. – Я на самом деле настолько счастлива с тобой, что это состояние кажется мне ирреальным, особенно в виду недавнего прошлого… - Сколько месяцев прошло с августа? Даже полгода не насчитать, но все те события теперь кажутся мне словно не особо приятными приветами из прошлой жизни, а то и вовсе – плохими снами, после которых наступило утро с музыкантом… вечное солнечное и теплое утро. – И у меня точно такое же ощущение… совпадения. Во всем. Ты прав – я иногда думаю и очень серьезно пытаюсь представить, какие меня ожидают последствия, раскройся все как есть. Но такие… такие мысли приходят только тогда, когда тебя нет рядом. Твоя мисс Морель скучает по тебе каждую секунду твоих гастролей. Ты спросил про март – и я уже пытаюсь что-то придумать,  распланировать, освободить время, если таковое появится. И,  да, - отвожу назад прядку, неспешно принимаюсь за наполнение своей чашки темным и маслянистым горячим напитком, - мое признание на пляже – оно искренне, если оно смутило, то я прошу меня за это простить…

Дверь с шумом распахивается, двое мокрых с ног до головы – с прилипших к телу рубашек и шорт прямо таки стекает к босым ногам - но довольных и  широко улыбающихся мужчин вносят воистину огромную, длинную серебристо-полосатую рыбину, которая каждые несколько секунд болезненно вздрагивает и вяло шевелит широким хвостом. Обыватели тут же вскочили со своих стульев, возгласы приобрели восхищенно-одобрительный оттенок; суровый араб в чалме расплылся в беззубой улыбке, обнял рыбаков и вместе с Салимом скрылся за дверью кухни или служебного помещения, чтобы выволочь старые весы и несколько гирь. Вокруг уложенной прямо на деревянный пол добычи уже столпились, забыв обо всем на свете и о двух американцах в частности.
Наблюдать за всем этим было забавно, но через пару мгновений я вернула все внимание к кареглазому:
- Мир живет по своим правилам. В водах Кабо-Негро ловят большую рыбу. Салим готовит чудесный кофе. – Пауза, которую я заполняю теплым глотком. – Эйдан Холл пишет изумительные песни и желает сделать счастливой Эвелин Морель. – Еще одна пауза. – Эвелин Морель уже в процессе и хотела бы вернуть это желание сторицей. И даже обещает не прятать улыбку. – Словно в подтверждение, улыбаюсь, с той лукавой ноткой, которая очень нравится музыканту. Кто сказал, что в жизни женщинам нужны пафосные книжные фразы?.. Чем проще  - тем лучше; в конце концов, в каждом из нас постоянно преобладают самые первичные инстинкты. – Рано или поздно папарацци нас все же поймают, и это будет скандал скандалов. – Приподнимаю обе ладони, возвожу глаза к небу, а затем смеюсь, искренне, от души. – Мне кажется, Марокко – наш последний шанс побыть наедине.

...Чтобы поцеловать его, мне нужно совсем немного подвинуться вперед – чуть шатающийся столик будет тут же ловко придержан обоими. Что на губах? Соль и пряная сладость безумно вкусных креветок, едва ощутимая горечь кофе… наверно, что бы не ждало нас обоих впереди в этих каникулах в бывшей колонии Франции, именно эта совокупность образов – океан, морепродукты, шоколадная нотка и вкус Эйдана – и будут еще очень долго ассоциироваться с Марокко, страной, в которой я полноценно ощутила себя нужной и… любимой.

+1

12

Я наконец-то принял решение. Вернее не так. Решение-то я принял уже давно, а вот с осуществлением решил повременить, дабы иметь возможность убедиться в том, что моя Мисс Миллион Сомнений признает вслух очевидное. Отбросит в сторону все эти дурацкие моменты "тысячи причин почему мы не можем быть вместе", "неужели я могу позволить себе стать счастливой" и моё любимое "как мы будем со всем этим жить дальше". Поймав руку Эви в момент, когда она начала проявлять нервозность или это была лишь задумчивость, ведь сказать ей мне пришлось много всего такого, что ранее мы даже не обсуждали - я поднёс её к губам. Лёгкий поцелуй и больше уже я её ладонь из своей не выпускал. Мне было приятно, что она наконец-то приоткрыла мне собственные чувства,  и мне было, что добавить ко всему вышесказанному, но только не в этом месте и не в это время. Больше всего на свете мне теперь хотелось оказаться в нашем номере с красивым интерьером и широкой кроватью. Пока мы пили вторую порцию кофе я не мог скрыть своего нетерпения. Моя мисс Морель всё это прекрасно видела, подмечая профессиональным взглядом все эти мелкие детали, но ничего не говорила. Лишь улыбалась той улыбкой, которую я любил более всех прочих. Когда радость или даже отголоски счастья вспыхивают и во взгляде тоже.
- Давай вернёмся в отель?
Сердце отбивает тяжёлый ускоренный ритм, пока я жду согласия. Поблагодарив Салима за приятно проведённое время и вкусное угощение, мы выходим на пляж и не спеша идём в сторону припаркованного кадиллака. Этот неспешный шаг доводит меня почти до отчаяния, и я подхватываю Эви на руки и стремительным шагом двигаюсь в сторону парковки.
- Не могу больше ждать.
В конце концов полюбоваться на море и песок у нас ещё будет время, а я сейчас буквально пылал желанием почувствовать близость женщины, укравшей моё сердце много лет назад. Добравшись до машины, я обернулся на линию горизонта, отмечая, что даже не заметил, как вокруг нас сгустились первые сумерки. Солнце спешило укрыться, как будто ныряя и теряясь в неспокойных волнах, и я чувствовал себя сейчас таким же растревоженным. Подгоняя Морель занять своё место в машине, я сел за руль и включил навигатор. Желание всё разгоралось внутри меня, мягко подталкивая почти к неконтролируемому лёгкому чувству безумия. Я даже сам не мог бы ответить, что именно служило причиной этой неожиданной вспышке. Припарковавшись возле нашего отеля, я взял Эви за руку и буквально потащил вслед за собой. Кажется, что поддавшись моему настроению, она уже даже тихо посмеивалась, боясь разбудить наших соседей по номерам. Мягко ступать по скрипучему полу у нас двоих выходило не очень.
- Женщина, не надо мной ли ты там смеёшься?!
Закрываю дверь нашего номера, прислоняя к ней Эви и мои губы быстро находят её. Дыхание сбивается от предвкушения, пока мои руки ловко освобождают её от одежды. Она помогает мне избавиться от рубашки, и я подхватываю её на руки, ярко чувствуя, как её ноги обхватывают меня за талию. На ощупь прохожу к кровати и укладываю на неё свою бесценную ношу. Нет никаких сил и дальше продолжать эту мучительную пытку, поэтому как только я стаскиваю с себя оставшуюся одежду, уже через мгновение ловлю ртом приятный во всех отношениях стон своей женщины, от которого у меня окончательно сносит всё самообладание.

***

Немного позже, когда голова девушки лежит у меня на груди, а мои пальцы выводят на её спине какие-то замысловатые узоры - я решаю возобновить наш диалог. Сейчас, после той приятной волны, отголоски которой тихо тлели, подогреваемые яркими воспоминаниями, мои слова должны были восприниматься если не мягче, то хотя бы терпимее что ли. Я всё ещё боялся напугать Эви силой своих чувств и дальновидностью планов на совместную жизнь.
- Эвелин, я знаю, что тебе приходится жить в вечном ожидании, когда я вернусь с гастролей. Но ведь в этом есть и свои плюсы. Мы не успеваем надоесть друг другу и в разлуке наши чувства только разгораются. У меня всё происходит именно так. И радость от новых встреч - она очень сильная в эмоциональном плане.
Целую её в макушку и встаю, чтобы найти свой чемодан и достать подарок, который я купил сразу после Вербье. Перед Рождеством, которое нам всё же удалось встретить вместе, не смотря на наши семьи и сложившиеся обычаи отмечать этот праздник с ними. Включаю ночник и ложусь на живот, прикрываясь одеялом, рядом с Морель. Наверно моя жуткая нервозность передаётся и ей, может быть она даже догадывается, что происходит, но хотя бы не пытается меня остановить. Это стало бы страшным ударом, попроси она сейчас меня умолкнуть на полуслове.
- Плевать я хотел на папарацци и искренне не понимаю, о каком скандале ты всё время говоришь. Если те твои слова на пляже искренне, то я хотел бы, чтобы ты подумала над тем, что однажды наступит день, когда мы...
Делаю резкий вдох и достаю кольцо из бархатной коробочки, чтобы взять Эви за руку и медленно одеть его на её палец. Впитываю, как губка каждую реакцию, мимически отражающуюся на её лице, а ещё я страшно трушу. У меня даже пальцы подрагивают от страха, что она сейчас откажется даже подумать над предложенными мной перспективами.
- Я хотел сделать всё как-то красиво, может быть даже громко и на весь мир, но чувствую, что ты не готова. Считай это репетицией что ли, только обещай, что подумаешь. Не говори сейчас ни нет, ни да. И я не приму никакого другого ответа, кроме положительного, пусть мне придётся ждать его годами. Я верю, что рано или поздно ты позволишь мне стать тебе опорой и передашь в мои руки часть ответственности за свою жизнь. Будь моей миссис Холл, Эви. Это то единственное, что может сделать меня счастливым.

Отредактировано Aidan Daniel Hall (2017-02-17 06:06:42)

+1

13

Hans Zimmer - Time

Судьба ведёт каждого из нас. И есть мир, где все мы связаны воедино и являемся частью великого неведомого нам плана. Чудо можно встретить повсюду, надо только приглядеться, приглядеться очень внимательно, ибо время и расстояние не то, чем они кажутся нам...

Это было ни на что не похоже… сладко-щемящее чувство где-то внутри, которому нет границ, оно как безудержная приливная волна, которая решительно сметала все на своем пути, оставляя чистое полотно песка – что хочешь, то и рисуй на нем, выводи красивые завитушки пальцем ноги, жадно загребай руками для постройки замка, выкладывай камешки в имена… Будущее для некоторых возможно только после того, как они будут готовы на такую волну.
Некоторые – это я.
Созданию предшествует деструктив, локальная энтропия личностной Вселенной. Ты милостиво лепишь меня точно из глины по образу и подобию своему, Эйдан Холл. Кто я такая, чтобы сопротивляться, тем более, в эти минуты?..  Все, что ты уверенно делал до этого – все абсолютно, до последнего жеста или слов – не просто выманило меня из созданного мной же вакуума; собственно, это было больше похоже на сокрушение стен Морелевского Иерихона, признание собственной зависимости конкретно от единственного человека… желание быть рядом всегда, которое время от времени в минуты твоего гастрольного отсутствия пугало своей глубиной и четкостью. Бездна эмоций по Ницше с твоей помощью, с твоим посылом заглянула в меня – и нашла долгожданный отклик.

***
Твои слова. И жест с кольцом…
Я, оцепеневшая в сладком и вместе с тем болезненном предвкушении, приподнимаюсь на локте; нас, мирно лежащих в своем уютном мирке из слов и мурашек по коже, из дрожащих пальцев и замершего дыхания, скупо освещает единственный бра, но его сливочно-оранжевого ореола более чем достаточно, и больше не нужно ничего. Странно и бесконечно приятно – ощущать тебя так близко, все еще томясь от теплоты внутри и пережитых, слишком ярких моментов. И в этом плане, в интимной терпкости и неге, ты тоже творишь фантастические чудеса. Мы удивительно совпадаем до последнего толчка и стона, а отсутствие границ скорее воодушевляет, чем настораживает, как это было ранее. В той же Швейцарии. В Вербье -  сцена за столом, в простых домашних нарядах, смех над твоими шутками о том, как один раз тебя основательно засыпало снегом или как ты умудрился заблудиться на одной единственной улице своего малого городка, утонувшего в белизне осадков, горячий глинтвейн, близость дружеская, с очень мягким переходом в лирику – меня все же страшила неопределенностью, ведь я не сколько сомневалась в тебе, сколько в себе. Нельзя без последствий «нырять» в человека и быть словно немного в стороне от эмоций и впечатлений… не получится. Невозможно  сейчас сказать  «нет» - потому что это больше всего, все это, и ты тоже, ТЫ сам, все это больше всего похоже на «да».
… Неброский, но красивый камешек на тоненьком ободке золота легко ловит блики света, рассыпает их крохотными радужными капельками по простыням и нашим телам; карий, полный густого янтарного меда, взгляд напротив готов отражать эти отблески, а еще внимательно следит за моей реакцией, которая могла бы и насторожить – я лишь рассматриваю украшение на фаланге, время от времени встречаясь с Эйданом глазами.
Не стоит даже пытаться сотрясать эту хрупкую, воцарившуюся, тишину нелепым мычанием или эмоциями, которые переполняют, но еще пока что вмещаются в чаше разума. Ты сказал слишком многое, чтобы я могла добавить хоть что-то. Ты словно опытный наставник, раскрыл шахматную доску и показал все позиции для атаки и отступления, возможные комбинации и трюки, ты даже предусмотрел мои сомнения насчет ответа сразу.
И в этом весь ты, Эйдан. Точь в  точь, как…
Я вновь смотрю на него очень внимательно, потому что меня вновь накрывает. Теперь – действительно пугающе, с мурашками жуткого восторга.
Кольцо.
Из металлической проволочки, скрученной со знанием дела. Оно было в очередном пахучем «венике», который я привычно обнаружила на подоконнике. Воспоминания слишком давние, чтобы быть реальностью, но тем не менее – вкус пшеничного колоса на языке, того самого, из связки, пока я деловито примеряю на тонкий палец медное изделие, а затем встаю с кровати, чтобы умыться и показать бабушке за завтраком новый «подкат»…
- Эйдан…
… у тебя каряя радужка, очень яркая. У того мальчишки тоже были гречишные глаза и непослушные темные вихры, а еще уверенная пластика «садового» гимнаста, и он жил по соседству, совсем недалеко, и был готов на что угодно…
- Ты…
… теперь воспоминания нахлынули как цунами – те летние каникулы, светлые дни, полные учебной философии и загара на покрывале в саду, легкого вина с бабушкой по вечерам, обособленности от всех в пригороде Лиона и звонков домой, в Сакраменто, родителям, передающим приветы некой мисс Дюпре…
… почти каждое утро  - букет на подоконнике; полевые цветы, пшеничные колосья, сладкие и ароматные «солнышки» календулы среди зеленых перьев, пару раз были даже георгины, явно кем-то терпеливо выращенные и снова-таки не для вот такой наглости…
- Лион. Много лет назад. – Не обращая внимания на наготу, я сажусь удобнее, и теперь мои пальцы слегка дрожат. – Это был  ты, это… - На еле заметный кивок со стороны брюнета я  смеюсь, поднося к лицу ладонь с кольцом, на миг полноценно ощущаю его невесомую тяжесть, властное «моя», «занята», «не приближаться» - и ведь я согласна.  – Сколько мы с тобой знакомы, Эйдан?..
Да, я мало что помню из тех лет, кроме Клеменса. Быть может, если бы  я не увлекалась скульптором так сильно, как первой, обреченной на поражение девической любовью, может быть, я бы как-то больше обращала внимания на окружающий мир… хотя с другой стороны, в те деньки наша разница с Холлом в возрасте была более чем смешная и нелепая… Последний раз я гостила в Лионе, когда мне было двадцать два. Значит, ты был совсем мальчишка. Упрямый, упорный, настойчивый.
Были ли наши сеансы в ноябре случайностью?  А запись? А договоренность?
« - Очередной букет? Какие чудесные цветы, мон шери! Ох, Анна его за свой сад просто отдерет ремнем… А он упорен, это не Анри…»
Смешно – но более взрослого соседа с другой стороны дома я почти не запомнила, как и его робкие «мимолетные» ухаживания. Но твою задорную улыбку сквозь проем в дощатом заборе… и «веники»… и медное колечко…
Вообще хоть что-то шло вразрез с твоими планами? Было ли что-то, что не ускользнуло из них? Может быть…
Может…
Их миллионы, этих может, но ты ждешь ответа, и я должна вернуться из дебрей полустертых временем воспоминаний и сказать хоть что-то на само предложение Смогу ли я?
Взгляд снова на кольцо.
Репетиция.
Эвелин Морель-Холл.
И я тянусь к музыканту с поцелуем, чтобы в нем передать все то, что я чувствую – сладкую нежность, ответ без слов, полный надежды, что после этой «репетиции» все сложится так, как нужно, в паззл из такой близости, которой нет равных и не будет. Что-то шепчу в его губы, ощущая ответное тяжелое дыхание, все тело дрожит, а руки Холла сами находят шею, нетерпеливо спускаются к груди, он нависает надо мной, уложив на простыни, уже впитавшие общий запах тел и пряности любовной схватки, коробочка слетает куда-то на пол от моего нечаянного жеста, в тот момент, когда ладони находят прибежище на скулах кареглазого, а поцелуи становятся все более нетерпеливыми, жадными и вместе с тем ласковыми, и Эйдан, запустив пальцы в пряди на затылке, входит в меня, и мир взрывается слишком яркими красками, и последний миг этой вспышки отражается в камне кольца.

+1

14

Утро встретило меня наглым лучом солнца, что пробился через тяжёлые синие шторы и беспардонно разгуливал по моему лицу. Чуть сменив положение, я открыл глаза и взглянул на спящую рядом со мной женщину. К счастью, солнечный свет на неё не попадал, потому она продолжала крепко спать, размеренно сопя в моё плечо. Залюбовавшись, я осторожно убрал волосы от её лица за ушко и едва касаясь, провёл ладонью по щеке. Морель что-то едва слышно простонала, но продолжала спать. И я улыбнулся. Каждый раз, стоило мне только увидеть мисс Я Строгий Психотерапевт настолько беззащитной и по-домашнему мягкой – меня затапливало чувство удивительной нежности к ней. Безумно хотелось поцеловать её и притянуть поближе к себе, но я всё ещё переживал, что она недостаточно хорошо спит из-за наших долгих разговоров по ночам. И ведь я старался сделать так, чтобы она легла раньше. Бывало, что за один поздний вечер я мог пожелать ей сладких снов до десяти раз. Потом что-то отвлекало меня и мы вновь начинали болтать обо всём на свете, а когда я вспоминал о том, что мы уже вроде как попрощались – проходил, по меньшей мере, час. Время вообще играло с нами в какую-то жуткую игру, проносясь со скоростью звука. Я всё думал, что рано или поздно мои эмоциональные восторги должны чуть утихнуть, но на самом деле всё происходило с точностью до наоборот. С каждым новым днём во мне будто открывалась новая ячейка, способная уместить в себе ещё немного больше любви. Не зря же говорят, что первое чувство пройдёт с тобой чуть ли не через всю жизнь. Отчасти потому, что в силу неопытности и юного возраста мы способны наделить объект своих желаний достоинствами, коих в них на самом деле нет. Вот только со мной это не работало. Я знал часть сильных или слабых сторон своей женщины и принимал их как есть. Никогда бы не хотел, чтобы она вдруг решила изменить что-то в себе, ради моего удовольствия, ведь тогда это уже будет какая-то искаженная версия реальности. Маленькая ложь порождает большую, а в итоге подобное ни к чему хорошему не приводит. Мне искренне жаль тех людей, которые ради любимого человека пытаются притворяться кем-то другим. Должно быть, в какой-то момент они вообще перестают понимать, где же их собственное я, а где выдуманная иллюзия. Осторожно отодвигаясь к краю кровати, я старался мягко укутать Эви в одеяло, чтобы она не проснулась, почувствовав, как куда-то исчезло тепло. Взглянув на неё ещё раз, я скрылся в душевой, стараясь сделать так, чтобы шум воды не потревожил её сон. Переодевшись в чёрные брюки и светлую рубашку, я покинул номер и спустился в ресторан. Решив не экспериментировать с новыми вкусами, я заказал обычный французский завтрак, не отказав себе в удовольствии выпить чашечку кофе, пока повар был занят приготовлениями. Заодно я смог проверить телефон на наличие новых сообщений, а они имели место быть. Дани в свойственной одной ей манере интересовалась, как проходят мои очередные каникулы с той, что заставляет гореть мои глаза и крушить стойки в эмоциональных порывах. Жаль, что я стал причиной переезда двойняшки в Сакраменто, но кажется, что та даже смогла найти для себя занятия, которое было ей по душе, ну и, безусловно, мой белокурый шпион приглядывал за моей зазнобой. Быстро набираю ответ, где пишу, что сделал, наконец, предложение, я добавляю просьбу пока ничего не сообщать родителям. Прекрасно зная властный характер отца, я решил переговорить с тем с глазу на глаз. Так уж вышло, что чуть ли не с самого своего рождения, его младшие дети шли вопреки его планам и желаниям. Чувствую, что в этот раз всё будет точно так же, но в конце концов родители должно хотеть, чтобы их отпрыски были счастливы, а я видел его только в отражении лукавых карих глаз, которые видели меня будто насквозь.
- Je vous remercie, moi-même.
Благодарю подошедшего официанта, который хотел было сам отвезти наш завтрак, и уверенно забираю тележку. Возвращаюсь в номер и оставляю добычу рядом со столиком, а сам сажусь на колени перед половиной кровати будущей супруги. Все эти конфетно-букетные периоды со временем перерастают в вечное недовольство и усталость друг от друга, с непреодолимым желанием оказаться подальше от своего партнёра. Надеюсь, что нам с Морель как-то удастся избежать подобной участи и постичь ту мудрость, что дарит возможность наслаждаться каждым совместно прожитым днём до глубокой старости. Ведь существуют же такие удивительные парочки, одной из которой могли бы стать моя бабушка и её супруг мсье Дюпре, не случись с ним тот злополучный сердечный приступ во время очередной командировки, на которую он уехал вопреки рекомендациям своего лечащего врача. Я в то время был совсем ещё ребёнком, но хорошо помню потухший на время взгляд любимой бабули. Благо, что мы с Ди проводили слишком уж много времени в Лионе, не давая старушке хандрить или забыться хоть на мгновенье. Однажды подобная оплошность стоила ей целой комнаты, которую мы превратили в настоящие руины.
- Эви, mon amour. Просыпайся.
Одну руку запускаю под одеяло и начинаю поглаживать её по животу, уверенно поднимаясь всё выше. Морель едва заметно улыбается, но продолжает делать вид, что крепко спит. Знаю я эти игры, но завтрак медленно остывает, а у нас, кажется, были большие планы на этот день. Вопреки своим же рассуждениям, я запускаю вторую руку следом за первой и кладу её на бедро женщины. Она в ответ открывает глаза и смотрит на меня глазами, полными такой неприкрытой страсти и любви, что на миг у меня перехватывает дыхание.
- Au diable avec petit-déjeuner, je te veux.
***

Уже сидя за столиком в нашем уютном номере, я не без удовольствия наблюдал за Морель, которая выглядела весьма довольной собой, мной, возможно, что и жизнью в целом. В ход шла уже третья по счёту булочка с кунжутом, и её аппетит действовал на меня воодушевляюще. На её щеках играл лёгкий румянец, я не мог перестать улыбаться – всё вокруг будто пропиталось нашим возвышенным настроением, и ничто не предвещало каких-то неурядиц. Эв напоминает мне о фестивале пряностей, и я начинаю оживлённо жевать, чтобы не затягивать с ответом. Она в очередной раз посмеиваться надо мной, но совершенно тепло, я бы даже сказал исключительно по-семейному, словно вот так завтракать для нас привычное дело. Запиваю божественно нежный омлет с сыром глотком настолько же невероятного по вкусу «американо», и промокаю рот салфеткой.
- Сходим мы на фестиваль, раз тебе так хочется его посетить. Хотя я немного утомился от толпы и предпочёл бы нечто более уединённое, чем место с большим скоплением людей, среди которых основная масса будет скорей всего состоять из местных. Нет, ты не подумай, я не имею ничего против этих замечательных людей, но где бы мы ни появились, эти невероятные ценители прекрасного постоянно сыплют в твою сторону комплиментами. Вдруг у какого-нибудь Саида будет настолько невероятный золотой зуб или ещё что, способное сразить тебя наповал?!
Ловко уворачиваюсь от брошенной в мою сторону салфетки и смеюсь. Я должно быть никогда не перестану ревновать мисс сексолога к каждому осмелившемуся бросить на неё мечтательным взгляд, хоть и уговариваю держать себя в руках. Ревность – чувство губительное. Раз поддавшись ему можно наломать таких дров, что спасти отношения будет уже невозможно. Поймав разбушевавшуюся кисть руки своей возлюбленной, я поднёс её к губам и поцеловал в открытую ладонь, следом прислонив её к своей щеке. После душа Эви пахла чем-то фруктово-цветочным, а я безумно соскучился по этому аромату.
- Иногда мне хочется укрыть тебя от всего мира, как какому-то сказочному герою, чтобы никто на тебя не любовался кроме меня. Посадить в башню, приставить жуткого дракона и спокойно укатить в очередные гастроли. У тебя нет на примете среди твоих клиентов человека как-то связанного с нелегальной продажей драконов?
Подмигиваю и придвигаю к ней поближе корзинку с ароматной выпечкой. Сам я уже чувствовал себя сытым и готовым отправиться на поиски приключений, поэтому с удовольствием откидываюсь на стуле и блаженно зажмуриваюсь. Наши соседи по отелю уже практически все проснулись и за окном даже восторженно щебетал чей-то ребёнок, смешно коверкая слова и время от времени выдавая совершенно невероятные фразы, от которых мы с Эви начинали, не сговариваясь смеяться. Дети до того непосредственны в своих восторгах и настолько открыто делятся впечатлениями, что не могут не вызывать умиления. Я уже было открыл рот, чтобы поделиться некоторыми мыслями на счёт нашего будущего рода, но тут же его резко захлопнул. Ещё чего доброго после одного моего неосторожно слова, Морель швырнёт в меня кольцо и улетит домой на первом же самолёте.
- Ты наелась или принести тебе ещё что-то? Я мигом сгоняю на кухню и достану для тебя всё, что скажешь.

Отредактировано Aidan Daniel Hall (2017-02-21 11:32:33)

+1

15

Skrux - Infinite ft. Anna Yvette
Phaeleh feat. Augustus Ghost - Whistling In The Dark

В детстве моим лучшим ощущением было проснуться в воскресенье, зная, что никуда не надо идти – ни на занятия в школу, ни к стоматологу, ни на изнурительную встречу с друзьями родителей за чашкой кофе в одном из торгово-развлекательных центров Сакраменто. Редкие свободные деньки, которые можно провести с книгами на качелях во дворе и уроками уже поздно вечером. И вот это прекрасное чувство – ты лежишь под одеялом, а солнечные лучи через приоткрытое окно скользят по нему в игривой попытке добраться до рук и пальчиков, и время застыло, и весенний легкий ветерок вносит ароматы сада и цветущих деревьев, чьи ветви мягко шелестят за окном, и единственный звук, который может мягко вплетаться в тишину раннего утра – тиканье настенных часов и твое собственное дыхание. И все вокруг кажется столь незначительным, ненужным, отдаленным… а из доступного – льняная ткань под ладонями, шевеление ступнями в теплоте, смеживание ресниц…

Много лет спустя я открываю глаза как раз с таким же чувством. Одна в постели, среди смятых, пахнущих мной и музыкантом, простыней, в другой стране, при совершенно непредсказуемых обстоятельствах. Но руки мои спокойно лежат на складке одеяла, а на левой красуется кольцо, нагло рассылая блики и «зайчики» по всему пространству, словно без стеснения заявляя всему миру, что отныне я принадлежу одному единственному человеку. Эйдану. Мне немного жутко от этой мысли, я как-то не осознала ее целиком и полностью, однако этот ликующий трепет несет в себе лишь позитивные эмоции, миллион эмпатических мурашек.
Окончательно проснувшись, я рассматриваю кольцо, как зачарованный ребенок – собственно, взрослая и состоявшаяся женщина впервые получила такое предложение, а, как известно, то, что нам неведомо, всегда становится поводом для волнений. Ободок золота на фаланге и камень становятся ключом к двери в дивный новый мир – едва ли по Хаксли – таящий в себе множество иных миров. Мне все еще страшновато в нее заглядывать, поэтому я лишь приоткрою щелочку и позволю любви Холла снопом солнечных лучей окатить меня с головы до ног, а затем верну в ответ столько, сколько смогу – только бы он был счастлив со мной…

Скрип двери отвлекает от размышлений, легкий звук дребезжания подсказывает, что музыкант вернулся в компании столика с завтраком. Прикрываю веки, словно играя в прятки,  делаю вид, что все еще сплю. Мурашки теплыми волнами бегают по всему телу; по шуршанию перед кроватью понимаю, что Холл опустился напротив меня и готов будить, и лишь силой воли удерживаю улыбку на месте.
Его рука под одеялом, вторая… Кареглазому невозможно сопротивляться. В конце концов, я все же встречаюсь взглядом с этой радужкой цвета топленого гречишного меда, золотистыми искорками в ней. Мистер Холл подтянут, бодр и свеж, хотя уснули мы очень поздно – а я все же выспалась, что удивительно – и внимательно смотрит на меня. И я понимаю, что люблю его. Нет. То, что я его люблю – я поняла уже давно.
Я принимаю это.
- Доброе утро, Эйдан…
Легко смеюсь на фразу на родном языке о том, что завтрак, чьи легкие ароматы уже дразняще плывут по номеру, вполне может подождать. Да, mon cher, я согласна.
***
Я не могу спокойно проводить дни и ночи с Холлом, нет, это решительно невозможно. Самая ирония и соль в том, что с ним я как эмоциональный взрыв – всегда обострена, оголена, точно провода без изоляционной защиты, и все сто процентов этих эмоций – положительные. Мы еще ни разу за все время не нашли повод в чем-то конкретно, до выяснения отношений, разойтись во мнениях… собственно, это было нереальное ощущение близости, доверия, комфорта и пылкой привязанности, которое вчера Эйдан решил увековечить и с моего согласия оставить себе до конца дней своих.
Вот так и за завтраком – уже после душа и одетая в легкий халат отеля – я почти не могла сосредоточиться на еде, то и дело нарочито возмущаясь и смеясь над шутками музыканта или вставляя свои провокативные реплики, на которые Холл точно также открыто реагирует. В конце концов, по Саиду и золотому зубу мы пришли к консенсусу, что в случае чего Эйдан готов на «гриллзы» как у Мадонны – а Оливер непременно распиарит новый стиль подопечного по всем СМИ и тиви-каналам. Что касается дракона и башни – пришлось мне признать, что таких знакомых нет. Холл тут же принялся рассуждать о том, что в тематическом парке по Гарри Поттеру можно купить муляж, а я в  очередной раз почувствовала приступ дурноты, который конкретно намекал, что съесть завтрак – еще не повод и не аргумент оставить его внутри себя. Благо, удалось несколькими глубокими вздохами подавить подкатывающую к горлу тошноту, которая буквально через мгновение унялась как ни в чем не бывало.
Детские трели за окнами стали прекрасным поводом отвлечься. Пару минут с Эйданом мы честно разбирали, кто такой «вейбьюд» и «посему он хотей пьеваться в папу», снова смеялись… и уже допивая кофе, я поняла, что… что это тоже вероятно. Поняла, слегка испугалась – теперь уже по-настоящему – но не свернула с темы "угадай, что говорит ребенок", а музыкант, сам того не зная, выручил предложением сгонять на кухню за добавкой, на что я отрицательно покачала головой:
- Нет, Эйд, я наелась так, что… - Смотрю на свою тарелку, и понимаю, что я действительно умяла полторы порции омлета, рулетики из нежной ветчины с яйцом, парочку тостов с джемом и ощипала почти весь кунжут с корочкой с еще теплых булочек, - … что мне грех желать чего-то еще. – Господи, с таким подходом к еде я скоро не влезу ни в один из своих костюмов; впрочем, напряженные недели декабря и января немного уменьшили вес и подорвали без того нестабильный женский цикл – очередная задержка на пару недель меня совершенно не удивила – поэтому два-три лишних кило наверно и не помешают. С другой стороны – разыгравшийся в последнее время аппетит и жизнерадостность изумляли… а может, это была магия Холла? – Давай лучше я тебя поцелую, и мы отправимся смотреть минареты. Я немного почитала про них в туристическом обзоре, и теперь хочу тебе рассказать и показать всю эту красоту. Прямо не терпится сделать это!
Холл демонстративно ворчит, что ко мне снова начнут приставать «златозубые красавцы», но тут же смеется и соглашается с планом. Мы позволяем обслуживающему персоналу забрать столик, собираемся и уже возле двери Эйдан привычно мягко берет мое лицо в ладони и сладко целует со вкусом мяты. Я ощущаю на губах его деликатный кончик языка, мы замираем, точно пораженные молнией, принимая друг от друга такое теплое и своеобразное пожелание нового яркого и прекрасного дня; бедром я ощущаю просыпающееся желание темноволосого и с каким-то восторгом понимаю, что этот мужчина хочет меня всегда – сонную, в душе, за завтраком или в самолете, на кровати и на ковре у камина, возле машины на пляже и даже в звонках по скайпу, когда по вебке я замечаю, что у меня сползло «плечико» широкого ворота домашней кофты, а музыкант делает жест нижней губой и внимательно смотрит на вырез нового декольте. Вообще, я удивительно совпадаю с ним по ритму и такту, каждая ласка ощущается, точно медовая пытка. И сейчас я не анализирую как сексолог… нет. Я просто его Эвелин.

… Отстранившись и тяжело дыша, Эйдан замечает, что если мы сейчас не выйдем за дверь, то минареты нас не дождутся. Я, в свою очередь справляясь с бешеным биением пульса и сладкими спазмами ниже пояса, легко смеюсь:
- Все-все, прошу за мной. В конце концов, я обещала тебе, что будет ярко, вкусно и интересно. Должна же я выполнять обещания!
***
http://sd.uploads.ru/t/CABwe.jpg


Следует признать - мы прекрасно вписываемся в антураж светлых плит. Довольно прохладно, я в бежевом льняном наряде, который похож на комбинезон с рукавами, и таких же по цвету мокасинах честно и без зазрения совести прошу у своего спутника пиджак – он кремо-сливочной нотой вливается в гамму пастельных тонов.
Вокруг нас – море гранита и мрамора, впереди  - кирпично-красная махина мечети Хасана. Рассказываю о ней Эйдану, то, что вкратце можно рассказать, попутно любуясь греческим профилем в больших очках. Легкий бриз с реки неподалеку привносит свои ноты ила и водорослей – Бу-Регрер упрямо борется с солеными приливами из Атлантики; ветерок колышет пряди,  рассыпает их по плечам и норовит стянуть за длинный конец шелковый шейный платок. Пахнет пряностями и пылью.
Вокруг нас немного народу – в основном местные, хотя наметанный взгляд выделяет светлокожих любителей экзотики, а по говору легко можно узнать гостей из  германоязычных стран. Щелкают фотокамеры, благонравный дедуля с лихо подкрученными усами  держит мини-камеру последнего поколения с уверенностью бывалого оператора.
Мы впитываем все это оба – и никто не дергает нас, не пристает, не тычет в Холла пальцем и не просит автограф. Представляю, какая по возвращению в Штаты начнется какофония и паника в СМИ, кошусь на кольцо и вздрагиваю – но музыкант принимает эту дрожь как дань прохладе, прижимает к себе, легко растирает плечи под пиджаком и в который раз напоминает себе брать для меня, «забывчивой мисс Морель», верхнюю одежду. Усмехаюсь, виновато прячу на миг лицо на его груди, вдыхая от плотного джемпера такой знакомый аромат своего мужчины:
- Честное слово мисс Морель - следующего раза не будет, и я заставлю тебя одеть два пиджака. – Кареглазый смеется на женскую предприимчивость, я же уверенно продолжаю. - М-м-м, так, мы почти закончили с этими местами и можем попить кофе в ближайшей кафешке перед такси на другой конец города… как ты на это смотришь, любовь моя?
Впервые я обратилась к нему так, и это не вызвало сотой по счету приливной волне опасений. Эйдан любит меня – кольцо на пальце, по-прежнему магнетично бликующее в пространство, яркое тому доказательство.

+1

16

- Положительно, mon amour. Но не слишком ли много кофе? Ты согрелась?
Выбираю момент, чтобы притянуть Эви к себе и взглянуть на неё. На улице солнечно, так что её глаза сейчас выглядят по особому яркими, почти мистически. Мои ладони накрывают лацканы собственного пиджака, чтобы сжать его и притянуть кареглазую ближе. Я легко касаюсь её губ своими, рядом с нами никого нет и кажется, будто мы одни среди всей этой природной и прочей красоты. Лёгкий ветерок с солоноватым ароматом моря беспокоит упрямые прядки волос моей женщины. Я не хочу ни кофе, ни фестиваль, ни что-либо ещё - мне бы хотелось сейчас утянуть Морель за собой, и любить её до беспощадно стремительного ритма пульса и стука наших сердец. Думаю, что она видит и чувствует моё настроение, ведь на губах появляется едва заметная лукавая улыбка, поэтому я вновь целую её, а затем отпускаю. Договорившись на том, что в кафе моя спутница окончательно впитает в себя тепло, мы легко находим приятное заведение. Мой взгляд сам собой выхватывает кольцо, и мне чертовски приятно. Это наслаждение, или удовольствие разноцветными бликами берёт начало где-то внутри меня, посылая позитивный заряд по всем нервным окончаниям. Это как очевидное признание того, что она согласна... Она принимает то, что я могу ей дать, и нам нравится подобная перспектива.
Март... Я сам не знаю почему именно этот месяц, хотя, в моих планах давно наметилась поездка в Лион на юбилей Анны. Это должно стать новым шагом или скорее ступенькой в развитии наших с Эв взаимоотношений. Я знаю, что она не готова пока даже говорить на тему знакомства с родителями в новом амплуа, и да... Я обещал ей, что не стану торопить или подталкивать, но так же я знал, что не сдержу это обещание. Слишком не терпелось мне заявить всему миру, что я нашёл наконец ту самую, готовую терпеть мой творческий характер. Кому, как не мисс психотерапевту знать о том, что я бываю чересчур взрывным, увлекающимся, иногда чересчур стремительно остывающим. Но только не в вопросах, касающихся моей рыбки.
Официант бодро расставляет вокруг нас маленькие тарелочки с десертами, кофе для Морель, чай для меня. Мы молча переглядываемся, и уголки моих губ откликаются на каждый новый взгляд любимых глаз. Знаю, что она немного под впечатлением от вчерашнего моего признания, но теперь уже не волнуюсь, что моя невеста неожиданно даст задний ход. Кто угодно, но только не Эви - внутри неё был несгибаемый стержень, и если уж она приняла ситуацию, то теперь не отступит.
- Глядя на твоё варварство, я сам невольно проникся любовью к семенам кунжута.
Никогда прежде не замечал за своей дамой подобной странности, но подобные мелочи, привычки, какие-то исключительные черты - не доступные для всех прочих, вызывали во мне улыбку, в сочетании с особенной теплотой. Слишком мало у нас было времени наедине друг с другом, поэтому мне хотелось узнать побольше, впитать в себя образ, запомнить её привычки, что она любит. Подношу к губам чашку с ароматным травяным чаем, продолжая наблюдать за кареглазой. Наверно, мы с ней были чем-то похожи на героев любимого фильма, строчащих друг другу странные любовные письма в перерывах, по долгу разговаривающие перед сном по скайпу. Я лишь испытывал надежду, что это притяжение и жажду познавать друг друга мы сможем сохранить на долгое время.
- Эвелин, скажи. В твоей культурной программе есть место для обеда, или мне стоит подумать об этом сейчас?
Отвлекаю её от мыслей, которые неожиданно настолько увлекли женщину, что она ненадолго погрузилась в себя. Тянусь к её руке через весь стол и накрываю своей. В кармане неожиданно пиликает смартфон, оповещая о том, что батарея разряжена. Обреченно вздыхаю на собственную безалаберность, но со всеми вчерашними событиями я просто не успел его зарядить. Вернее, я даже не вспомнил о необходимости это сделать. Даже утренний чат с Дани не привлёк моего внимания к низкому заряду батареи. Впрочем, телефон сейчас не так уж был мне и нужен. Морель мягко шутит на мою забывчивость, а я усмехаюсь в ответ и подношу её руку к губам.
- Ты ведь со мной здесь и сейчас. Значит, самый важный для меня в жизни звонок я пропустить не смогу.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Like tonight