Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Очень важная вещь — семья... И она всего одна!


Очень важная вещь — семья... И она всего одна!

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

[NIC]Gloria Rivers[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2nt4g.jpg[/AVA]
[LZ1]ГЛОРИЯ РИВЕРС, 17y.o.
profession: учится в выпускном классе;
relations: Джордж Уорлегган
[/LZ1]

http://funkyimg.com/i/2nt2w.png

- - - - - - - - - - - - - -
где-то на просторах города Нью-Йорк
время временами будет меняться в зависимости от событий
- - - - - - - - - - - - - -
Эбигейл Риверс - любящая мать многодетного семейства, успешная бизнесвумен даже не подозревает, какой сюрприз готовит ей драгоценная дочь в подарок уже в ближайшем будущем.
Глория Уолергган - на самом деле только готовится выйти замуж, как только ее любовник разведется, но уже примеряет на себя его фамилию, ведь она носит их ребенка.
Джордж Уолергган - виновник переполоха в самом обычном семействе Риверсов.
И это еще не все действующие лица
- - - - - - - - - - - - - -
Семья делает тебя таким, какой ты есть. Она дает тебе плоть, и кости, и формирует твою душу.
- - - - - - - - - - - - - -

P.S. персонажи и сюжет принадлежит нам и только нам, а совпадения не случайны - это были мы

[SGN]http://funkyimg.com/i/2nt4h.jpg[/SGN]

Отредактировано Tony Danziger (2017-01-20 20:25:13)

+3

2

[NIC]Abigail Rivers[/NIC][AVA]http://s6.uploads.ru/kNwuO.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/aEPiq.gif[/SGN][STA]...[/STA][LZ1]Эбигейл Риверс, 40  y.o.
profession: дизайнер одежды, владелица собственного магазина одежды
my love: муж Алистер, Лори, Тед, Грейс и Кэтти.
[/LZ1]

ЧАСТЬ I
ГЛОРИЯ И ЭБИГЕЙЛ

Я стояла на кухне и механически нарезала овощи для очередной обеденной трапезы. Я почти не задумывалась о том, что сейчас делаю, у меня это выходило как-то на автомате, а сама я витала далеко в своих фантазиях, мечтая о жизни, которая у меня когда-то была. Я смотрела в одну точку, потому что ясно понимала, что не могу уже видеть интерьер этого места, в последнее время я очень часто просиживала сутками дома, готовила завтраки, обеды и ужины и просто ждала мужа и детей домой, чтобы обсудить, как у них прошел день. Я даже на некоторое время оставила работу, чтобы стать идеальной матерью и женой на время, хотя бы на пару дней. Ведь это мне было просто необходимо, необходимо мне, а не моей семье. Мои дети часто задавали мне вопросы на тему, почему я не хожу на работу, ведь я люблю ее, почему я сижу дома и просто занимаюсь домашними делами? На такие вопросы Грейс или Теда я отвечаю просто: «просто хочу побыть с вами побольше времени перед тем, как меня засосет работа над новой коллекцией». Типичная фраза, которую я приготовила для детей, не могу же я им признаться, что их мать просто боится, боится, что скоро ее семья начнет рушится, распадаться на части. Да, я чувствую, я чувствую, как моя старшая дочь немного отдалилась от меня. Чувствую, как мне начинает что-то недоговаривать муж, и я чувствую, что-то непонятное. Возможно это материнский инстинкт или просто женская интуиция, я не знаю. Я точно знала, что здесь и сейчас я должна находиться рядом с моей семьей.
Сегодня моя Ло не пошла в школу, сославшись на то, что не хорошо себя чувствует. Я немного удивилась, ведь Глория всегда ходила в школу, и только высокая температура и тяжесть в мышцах могли остановить ее, а тут, она пожаловалась лишь на легкое головокружение и общую слабость в мышцах. Я запротестовала, попробовала остановить Ло и заставить ее пойти в школу и перетерпеть легкое недомогание. Но, у меня ничего не вышло, ведь если моя старшая дочь чего-то и хочет, то она этого добьется несмотря не на что, она будет упираться ногами, руками и рогами, но все будет сделано, как она этого хочет. Да и я не слишком сильно и долго настаивала, все же у меня еще было трое детей, которым необходимо было внимание, поэтому я позволила Глории удалится в ее комнату, а сама проводила Теда и близняшек до машины нашего главы семейства, пожелала им самого лучшего дня, а потом вернулась домой, заниматься своими делами.
Я стояла на роскошной и изысканно оформленной кухне, кромсая овощи и фрукты для обеда, а сама, в душе, терпеливо ждала, когда Глория спуститься ко мне. Когда я зашла в комнату к ней утром, то она отмахнулась от меня, закутавшись в одеяло. Я как будто до ежа дотронулась, колючего, злого и недовольного… И это было очередным звоночком для меня. Я оставила дочь, но в глубине своей души я была обеспокоена и немного обижена, у нас с ней всегда были доверительные отношения, ну, или хотя бы я пыталась выстроить наши отношения подобным образом. А сейчас, она отстранилась от меня, выстроила преграду, которую я не в силах преодолеть. Это было страшно расстраивало, а что еще самое ужасное, я не могла достучаться до своей семнадцатилетней дочери. Моментами, меня накрывали волны безысходности, апатии, руки то и делали, что опускались. Я даже поделилась переживаниями с мужем, но, мужчины не придают особого значения таким вещам. Когда женщина чувствует, что что-то не то, то мужчине необходимы факты, доказательства. Я даже немного прикрикнула на Алистера, обвиняя его в том, что ему совершенно безразлично на то, что творится с его старшей дочерью. Помню, как он посмотрел на меня, и я сразу же пожалела о своих словах, ведь я знала, что ему не наплевать, вот кто-кто, а он горло перегрызет на своих детей, будет рыть землю ради них, если необходимо. Я это прекрасно понимала, но все же позволила себе обронить подобную фразу, и я не извинилась, до сих пор. Я была слишком зла, расстроена и подавлена, чтобы непременно принять поражение и признаться мужу, что я не права. Отчасти была права, в тот момент, когда я обратилась к нему, ему было не до проблем с Глорией.
Я кинула нервозный и обеспокоенный взгляд на часы, уже двенадцатый час, а я до сих пор не видела дочь. В этот момент я резко бросила нож, которым минуту назад резала овощи, сорвала с себя фартук и бросила на стол перчатки, в которых обычно готовлю. Быстро и даже настойчиво, я пошла в комнату Глории.
- Хей, дорогая, как ты себя чувствуешь? – с заботой и любовью в голосе я обратилась к девушке, которая уже сидела на заправленной кровати и о чем-то думала. Я улыбнулась, когда увидела, легкий румянец на щеках Ло, а в материнском сердце начало растекаться тепло, с виду казалось, что с ней все хорошо, она была в порядке, значит, сейчас все встанет на свои места. – Хочешь поесть? Ты так и не выходила из своей комнаты и ничего не ела, Лори. Может тебе было плохо из-за этого? – честно признаться, я была обеспокоена самочувствием дочери и что-то мне подсказывало, что она что-то скрывает. Я тяжело вздохнула и отогнала все мысли, которые меня пугали и которые заставляли меня усомниться в своей дочери. Я тихонько зашла в комнату и села на край кровати, смотря на Лори, склонив голову на бок. Моей девочке лучше, я это видела, но моя девочка чем-то обеспокоена, моя девочка несет нелегкий груз на своем сердце. Мне так хотелось накинуться на нее с расспросами, возможно накричать и сказать, что она вообще не щадит материнское сердце, ведь я очень беспокоилась за нее. Хотела сказать, что чувствую; чувствую, что у нее появились от меня секреты, намеков на которые в прошлом даже не было; чувствую, как ее что-то терзает, но она не хочет мне что-то сказать; чувствую, что у меня заканчивается терпение и так не может больше продолжаться… я много чего чувствовала, а еще чувствовала, что тиранить дочь еще не время, возможно, это не тот случай, когда насильно надо вытряхивать информацию с ребенка, необходимо подыскать немного другие методы и средства налаживания контакта. – Слушай, Ло. Не хочешь съездить ко мне в мастерскую и выбрать мне платье на это мероприятие, которое состоится в конце месяца? А потом мы могли бы заехать в магазин, накупить продуктов, вкусностей всяких и вместе приготовить ужин для нашего семейства. Как-то мы всегда так делали, помнишь? Мы можем даже спечь вместе те лимонные рулетики, рецепт которых ты нашла в интернете. Отцу понравилось, может повторим? – я говорила заворожённо, энергично и весело, то и делая, что, устремляя взгляд на потолок, отдавшись воспоминаниям прошлого. Раньше это было привычным для нас с Ло ритуалом. На выходных мы всегда вместе готовили ужин, причем готовили что-то новое, пробуя новые рецепты и блюда. Я мечтательно улыбнулась, прикусив губу и с мольбой в глазах смотрела на дочь. Господи, как же я хотела, чтобы она заразилась тем же самым настроением, которое сейчас я излучала. Я сначала потянулась к Глории, положив руку на ее колено, а потом смотрела прямо в глаза с обворожительной и заразительной улыбкой на устах. – Ты же знаешь, милая, без тебя я никогда не выберу платье. – я использовала, можно сказать, беспроигрышный, запрещенный прием, после которого еще сильней улыбнулась, подавив смешок. Я подвинулась к дочери и легла на ее колени, я лежала и смотрела на нее, играя взглядами, выражением лица… Я так соскучилась по своей Ло. По своей веселой, требовательной Лори. Я очень хотела, чтобы я закрыла глаза, а после, открыв их, увидела свою дочь, которую мечтаю увидеть все утро.

Отредактировано Caren Brick (2017-01-19 23:04:54)

+3

3

[NIC]Gloria Rivers[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2nt4g.jpg[/AVA]
[LZ1]ГЛОРИЯ РИВЕРС, 17y.o.
profession: учится в выпускном классе;
relations: Джордж Уорлегган
[/LZ1]- - - - - - - - - - - - - -
I would do anything for you

Anything for you
Yesterday got away
Melodies stuck inside your head
________________
Говорят, что взрослея, становится понятно, где есть добро, а где зло…
Даже если зло – это ты сама.
Говорят ведь, что взрослые знают, как поступить правильно, не наделав глупостей…
Вот только, как узнать, глупость ли это вовсе? Все-таки от такой глупости зависит порой даже больше, чем судьба одного человека. Порой от одного поступка, от одного короткого и такого емкого слова, вроде «да», бывает, зависит судьба двух, троих человек, а то и целых семей.
Где-то в умной книжке Глория прочитала о том, что люди в этой жизни похожи на корабли. Они то сходятся, то расходятся, когда приходит время. Время, которое правильно девушка так и не научилась. Ведь все, что она знала о времени, так это то, что его катастрофически не хватает.
Не хватает времени на учебу.
Не хватает времени на друзей.
Не хватает времени на свою семью, от которой она отдалилась, словно тот маленький кораблик, попавший в бурный шторм. И неизвестно, куда бурные воды пригонят ее уже завтра: к тихой гавани, которой всегда была ее семья, или же к новому берегу, о котором она уже давно и столь самоуверенно мечтает. Ведь Джордж обещал ей! Джордж обещал, что уйдет от жены и разведется, а потом они будут вместе. Именно таким было ее желание на Рождество, и постепенно Уолергган шел к его достижению. Согласно словам банкира бумаги на развод были поданы, а сам он жил отдельно на той квартире, в которой и проходили встречи женатого мужчины с шестнадцатилетней девчонкой. Впрочем, прошлым летом ей исполнилось уже целых семнадцать. Теперь же, старшей из дочерей Риверсов оставалось дождаться дня своего совершеннолетия, чтобы не бояться сказать уже ту правду, которую скрывала не один месяц. Правду, которую доводилось скрывать от всех: и от своих школьных друзей, и от учителей, и от родителей, и даже от вездесущих соседей, что всегда суют нос не в свои дела, расспрашивая по поводу и без, почему же такая кислая мина на лице.
Однако рано или поздно любая правда вылезет наружу. В этом Глория была уверенна, пожалуй, более чем на сто процентов. Удивительно вообще, как ей удалось так долго продержаться, скрывая своего кота в мешке, что так отчаянно вертелся внутри своего мешка. И, как бы это ни было банально, ее от очередного движения ее котенка, которого она начала ощущать у себя под сердцем совсем недавно, Ло проснулась этим солнечным утром. А ведь подумать только: она даже не представляла себе, что за обычным недомоганием, под которым она предполагала скорее отравление, слабостью, резкими сменами настроения от хорошего к плохому, и даже легким ознобом, могла скрываться беременность. Наверное, если бы не Джордж, она до сих пор не понимала, что с ней творится, и даже не подумала обращаться к доктору, к которому ее регулярно сопровождал Уолергган. Впрочем, точно также она могла и пойти к доктору вместе с матерью и тогда … тогда уже нельзя было бы держать руку на пульсе, сбегать на тайные свидания и снова лгать о том, где и с кем она коротает свое время.
Да, за окном уже блестело солнце, отражаемое из окошек соседнего дома – именно эти блики привлекли к себе внимание девушки, пока ладонь скользнула под пижамой на округлый живот, где едва ощутимо ее малыш сражался с чем-то известным пока только ему одному. Как маленький котенок, что играет с тонкой ниточкой или травинкой – да, именно такую ассоциацию провела с их Джорджем ребенком, как только начала ощущать с каждым разом все более сильные толчки внутри себя. Сильные движения малыша, но не настолько, чтобы иметь возможность видеть, как шевелится ребенок внутри – только чувствовать. И все-таки его присутствие было теперь неоспоримым и более чем реальным.
Выбравшись из постели, Ло подошла к окну, из которого увидела, как сосед из дома напротив дожидается почтальона, а другой их сосед копается в моторе своей внезапно нагнувшейся тачки – вот такая вот обычная рутина в их квартале, где все происходит по какой-то закономерности. И, тем не менее, эта закономерность нисколько не утруждала людей, что бежали в своей жизни куда-то вперед, словно белка в колесе за орешком. Эта закономерность и рутина увлекали, казалось бы, каждого за собой, не давая покоя, ни минутки для остановки и возможности передохнуть, просто посидеть на краешке кровати и поразмыслить о том, как далеко ты успела зайти. И что все мосты уже давно горят…
Подойдя к зеркалу, девушка тихо вздохнула, оценивающе посмотрев на свое отражение в зеркале. «Щекастик» - так еще недавно успела ее прозвать Дженни, пока не узнала о том, какая причин стоит за тем, что ее подруга так внезапно перепрыгнула из обтягивающих джинс и кофточек на более широкую и безразмерную одежду, в которой легко скрывался ее пока еще миниатюрный животик. Да, хорошо, что одним только взглядом не просто узнать размер одежды, в который одета девушка. Тем не менее, Глория носила бюстгальтер на два размера больше обычного, не говоря уже о том, что ни одни ее джинсы не застегивались на ней. И уже не стоит даже упоминать тех юбок, в которых она любила щеголять перед Джорджем, соблазняя его. В любом случае, снова представив себя в этой отвратительной одежде, которую она нацепляла на себя, чтобы скрыть свое деликатное положение, Ло решила, что не пойдет сегодня в школу. Сегодня всего лишь четверг, пережив который наступит пятница, а за ней и придет черед к выходным. Вот только стоило Глории придумать, как остаться безнаказанно дома в четверг и пятницу, чтобы не вызвать подозрений у родителей.
Сказать, что ей плохо? Это было хорошей идеей, особенно, если бы Эбигейл ушла на работу в свою студию, оставив дочь одну дома. И именно с этими размышлениями бледная Лори направилась на кухню, где и старательно сыграла свою роль бедной и несчастной школьницы, которое было плохо. Однако ее уже тошнило от нее самой, и от этой лжи, в которой она думала, скоро запутается. К сожалению, ей так и не повезло остаться дома одной, что нивелировало возможность сбежать хотя бы на ланч с Джорджем. А ведь банкир уже настрочил ей с самого утра несколько текстовых сообщений, на которые она ему поспешила ответить. Ответила ему и о том, что осталась сегодня дома, стоило ей только вернуться в свою комнату и нырнуть под одеяло, еще слабо помнившее тепло ее тела.
«Сегодня осталась дома. Не пойду учиться,» - написала она Уолерггану, повернувшись на бок, осторожно проведя ладонью по своему животу, где ребенок снова зашевелился. Отдаленно девушка припоминала, как нечто подобное проделывала мама, когда была беременна ее младшими сестрами-близняшками, во власти которых ванная комната была сегодня полностью. Ло была тогда еще совершенно маленькой, но прекрасно помнила, какое выражение лица было у ее матери, когда она носила младших дочерей, как улыбалась и была вдумчивой, и казалось бы такой спокойной и терпеливой, что ничто не сможет разбить этих ее качеств. На самом ведь деле, теперь она понимала, как было не просто матери хранить это терпение и спокойствие. Увы, но Лори не умела себя контролировать настолько идеально и едва даже не сорвалась на учительнице, когда та прикопалась к ней из-за невыполненной домашки. Кто знает, чего стоило ей смолчать тогда и не послать ее на три буквы?! О! Это было так невыносимо!
«Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?» - незамедлительно приземлился в ее мобильнике ответ Джорджа. И эта забота мужчины о ней трогала ее сердце по-особенному этим утром, заставляя чувствовать наконец-то любимой.
«Все в порядке, не волнуйся. Я просто не хотела в школу и попросилась остаться дома. Может, я ускользну к тебе на ланч?» - быстро набрала ответный текст девушка, мило улыбаясь своим мыслям и словам. Она хотела видеть своего Джорджа, пусть их снова могли увидеть вместе – плевать! Она нуждалась в этой встрече, пусть даже они будут просто лежать, обнаженные или в одежде. Она готова пойти на все, ради этой встречи, ради очередного признания в любви и просто мгновения рядом. Ведь сколько они бы ни были вместе – ей всегда будет мало этого времени, что пролетает, не успеет она даже насладиться в полной степени этим мгновением.
Вот только именно в тот самый момент, когда Глория пребывает в состоянии более-менее хрупкого блаженства, должна была зайти мама, чтоб едва не застать ее с телефоном в руках и нежно касающейся своего живота. Резко укрывшись, Ло подумала было, что мать уже не отстанет от нее, и добьется истины или настоит на необходимости посетить доктора. Но, к счастью, тут удача не подвела рыжего чертенка, провалявшегося в постели до полудня. Заставив подняться себя из постели и переодеться, Глория уселась на кровати, думая о том, как сбежать снова из дома. Сбежать, словно птице из клетки, которой стал дом ее некогда дружной семьи.
- Мне уже лучше, мам, - тихо ответила Лори своей матери, когда та заглянула к ней в комнату. – Спасибо, - добавила она следом, опустив взгляд своих синих глаз к рукам, что сейчас едва не дрожали из-за внезапного наплыва волнения. Она моментально ощутила, как ее щеки начали наливаться румянцем, тогда как сердце отчаянно начало отбивать ритм чечетки в груди. Тут же мысленно себе приказала успокоиться, взять себя в руки – да вот не просто это сделать ей.
Как непросто снова врать…
- Не знаю. Может вчерашняя пицца была не свежей просто? - пожала плечами Глория, ощущая к себе отвращение. Мать выглядела обеспокоенной, а она так нагло врет ей, практически глядя в глаза. – Может, я прогуляюсь еще и пройдет? – да, если бы она прогулялась и беременность исчезла без следа… об этом уже как-то думала девчонка, правда слишком быстро ей понравилась перспектива растить ребенка вместе с Джорджем. И это все вместо учебы в колледже, в который она как-нибудь пойдет учиться. Только не сейчас.
Когда мать предложила совместную поездку к ней на студию, Глория сразу же мысленно ругнула себя: «Черт! Дура! Если бы молчала, проще было бы смыться…». И, тем не менее, она подумала, что лучше будет потянуть с ответом и сразу же не соглашаться.
Однако мать была ОЧЕНЬ настойчивой. Видимо это у них семейное? Уметь словесно добиваться того, чего хочешь. Так что, пришлось попросту сдаться.
- Ладно, давай пойдем. Только сначала, давай я чем-то перекушу? – предложила Ло, надеясь отстрочить неминуемый поход на студию мамы. – Что было на завтрак? – спросила девушка у Эбби, надеясь, что ее не вырвет от одного вида еды, как это порой бывало в школе, куда она брала исключительно фрукты, от которых ее тоже начало уже подташнивать. Но тут уже заслуга в их избытке, а не внезапному отвращению ее материнского организма.
[SGN]http://funkyimg.com/i/2nt4h.jpg[/SGN]

Отредактировано Tony Danziger (2017-01-20 20:24:52)

+3

4

[NIC]Abigail Rivers[/NIC][AVA]http://s6.uploads.ru/kNwuO.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/aEPiq.gif[/SGN][STA]...[/STA][LZ1]Эбигейл Риверс, 40  y.o.
profession: дизайнер одежды, владелица собственного магазина одежды
my love: муж Алистер, Лори, Тед, Грейс и Кэтти.
[/LZ1]

Многие подруги, да и просто знакомые взрослые женщины частенько подходили ко мне, мило улыбаясь, хохоча и интересуясь о том, как же я воспитываю четверых детей. Меня всегда забавлял подобный тон вопроса, поэтому на такую фразу я лишь удивленно вскидывала брови, а потом казалось, что эти женщины просто хотят попросить у меня совета, поинтересоваться, чтобы сделала я, как мать, если бы подобное случилось бы и с моим ребенком. Некоторые проблемные вопросы были достаточно просты, а некоторые… на некоторые даже я не могла ответить. Особенно, когда дело касалось старших по возрасту детей. Сейчас, я сижу напротив своей Лори и сердцем чувствую, что сейчас мы находимся с ней на разных Вселенных, и я не могу до нее дотянуться никакими возможными способами; в такие моменты, когда я спотыкаюсь об трудности общения с ребенком, когда упираюсь в стены, которые выстроила вокруг себя Глория, именно в такие моменты я вспоминаю, что я – мать четверых детей, и мне не должно быть сложно. Черт возьми, но мне катастрофически сложно сейчас. Несмотря на то, что у меня, по современным меркам, большая семья, Лори – мой первый ребенок. И в некоторых ситуациях я просто не знаю, как себя вести, потому что раньше у меня не было семнадцатилетнего дитя, раньше у моих детей не было таких проблем, я впервые прохожу этот путь вместе с Глорией и мне тяжело. В глубине души, я чувствую, что в каких-то моментах делаю ошибки, но в то же время я знаю, что эти ошибки осознаю и больше никогда не допущу при общении с младшими детьми.
Я тяжело вздохнула, и моя улыбка на мгновение пропала с лица. Я заходила в эту комнату с полным энтузиазмом и точной уверенностью, что сейчас я зайду, увижу свою Ло и все станет как прежде. Но нет, все оказалось гораздо труднее. Глория не ответила на мое одушевление и достаточно холодно ответила мне.
- Возможно дело и в пицце, дорогая. Но отец тоже ел ее и Тед, если я не ошибаюсь, а они вроде бы хорошо себя чувствовали с утра – мой голос потерял былое воодушевление и очарование, я говорила достаточно сухо, безо всяких эмоций, я была немного расстроена тем, что не смогла возобновить связь с дочерью. Первую фразу я произнесла достаточно отчетливо и уверенно, заинтересованно заглядывая в глаза дочери, которые только и делали, что бегали по комнате, не желая встретиться с моими. Потом, я приподнялась с колен Ло и просто рассуждала вслух, тихо, приглушенно, как будто копалась в своей голове, не рассчитывая на то, что дочь услышит эти слова. Я замолчала, ожидая новых слов, которые подарят мне воодушевление. Но ничего подобного я не услышала и просто смотрела на дочь, внимательно рассматривая ее уставшие черты лица, ослабевшие руки и пальцы. Я как будто неистово искала причину ее поведения, надеясь, что я просто ее увижу, не важно где и не важно как, главное увижу: по глазам, по сжатым губам и отдаляющему взгляду… Но, ничего не примечательного я не заметила, и сразу почувствовала легкий электрический ток, ток, который подает организм по всем клеткам тела, чтобы дать понять – все достаточно плохо. Я сама не понимала почему так обеспокоена, Глория всего лишь плохо себя чувствует, всего лишь заболела, но, мое сердце сейчас бьется так, как будто пробежала десятикилометровых марафон. Эмоциональное, тонкое, чувственное материнское сердце не могло успокоится, оно подсказывало, что что-то не так, и я твердо решила, во что бы то ни стало узнать причины такого поведения и состояния дочери.
- Сегодня я приготовила все самое любимое, по специальному заказу, - я улыбнулась, вспоминая момент, когда предложила Алистеру, Теду, Грейс и Кэтти высказать свои пожелания, что же они хотят на завтрак. Я даже удивилась тому, как они воодушевились, и так увлеченно строчили заказы и любимые блюда, что я даже испугалась, что не смогу приготовить все. – Пока я дома, решила порадовать Вас. Вчера был семейный вечер, ты помнишь, Лори? Мы всегда устраиваем подобные вечера по четвергам. – мой тон немного ужесточился, я обещала себе, что не буду нападать на дочь, но, тон, словно по щелчку изменился, да и взгляд огрубел. Я смотрела на Глорию напрямую, почти не моргая и не отворачивая взгляда. По моему виду было ясно, что я крайне недовольна тем, что Лори не было на вечере, она просто не пришла, и даже не предупредила о том, что не сможет прийти вовремя. Не то, чтобы у нас была чопорная семья. Просто я всегда боялась, что мы рассыпимся на миллионы одиноких осколков и чтобы такого избежать, я решила, что стоит выделить один вечер в неделю из нашей жизни и посвятить его семье. Раньше мы все вместе садились у камина, пили чай и просто разговаривали, обо всем, не стесняясь. Мы были расстроены неудачам одного из Риверсам, мы улыбались и смеялись, если произошло что-то комичное, мы были семьей, неделимой, всесильной. Я знала, что никому кроме меня этот вечер не нужен, а дети… они не без особого удовольствия приплетались домой к семи вечера, чтобы успеть… Но все это они делали ради меня, для того, чтобы я была спокойна, ведь мне это было жизненно необходимо. Для успокоения материнского сердца. – Так вот, я предложила, всем высказаться. И сегодня приготовила любимый завтрак для каждого. Для отца фаршированную чиабатту, омлет. Для девчонок яблочный пирог с корицей и блинчики с Нутеллой, для Теда яичницу с беконом... ну и всякое такое. Осталось немного, вроде бы яблочный пирог еще не доели. Может тебе приготовить чего-нибудь? – на мгновение я притихла, а потом из-под густых ресниц взглянула на дочь подозрительным взглядом, как будто намеревалась выбить из нее всю интересующую меня информацию. Я тяжело вздохнула, осознавая, что больше всего на свете не хочу заставлять своих детей рассказывать то, чем они не хотят делится. Но любопытство, внутренний гнев и непонимание, порождаемые незнанием, делали свое дело. – Может поделишься тем, почему ты вчера не пришла? Мы все ждали, ждали хотя бы, что ты позвонишь. Ты же знаешь, как для меня это важно. Где ты была? «что было важнее семейных традиций?!» - я так хотела добавить эту фразу, которую прокручивала в голове несколько раз, но, вовремя остановилась. Мой взгляд и выражение лица стали томными, скрывающие какие-то эмоции, которые обуздывали мой мозг. Я закусила губу и уже приготовилась слушать искренний рассказ дочери, но что-то мне подсказывало, что я этого не дождусь. Но я была настойчива. Я продолжала все так же сидеть на кровати, рядом с Ло, не сводя с нее материнского взгляда, требующий ответа на вопросы. Потом, я устроилась поудобней и сложила ноги крестом, и подпёрла подбородок руками.  – Пойми, дорогая. Я не заставляю тебя делать то, что ты не хочешь. Не заставляю тратить свой вечер на нас.  Я понимаю, ты молода, хочешь погулять, развеется, я прекрасно тебя понимаю, ведь я тоже была в твоем возрасте, и я точно так же плевать хотела на свою семью – я остановилась, чувствуя, как закипает кровь, как слова вылетают безо всяких причин и препятствий, не желая фильтроваться. – Но я прошу, хотя бы позвонить и сказать, что ты не придешь. Я же беспокоюсь. – на последней фразе мой голос стал спокойней, местами мягче. Я пыталась успокоиться и не накидываться на ребенка вот так сразу. В глубине своей души я очень хотела услышать весомые причины, услышав которых я пожалею о своих пылких словах и попытаюсь забыть обо всем. Сердце отбивало определенный обеспокоенный вид. Сердце предвкушало беду. А мне предстояло лишь приготовится.

Отредактировано Caren Brick (2017-01-24 23:24:06)

+1

5

[NIC]Gloria Rivers[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2nt4g.jpg[/AVA]
[LZ1]ГЛОРИЯ РИВЕРС, 17y.o.
profession: учится в выпускном классе;
relations: Джордж Уорлегган
[/LZ1]
Ходя по тонкому краю, бывает очень опасно – в один момент ты можешь сорваться вниз, послав к черту все свои старания, всю свою предусмотрительность, с которой делала каждый свой предыдущий шаг. Этого проступка, который будет стоить ей всего, Глория боялась так, как когда-то в детстве опасалась оставаться одна в доме без матери и отца. Да, помнится юная мисс Риверс была тем еще капризным ребенком, которому не хотелось оставаться с посторонними людьми, даже если мать уходила с отцом на какой-то званый вечер или банально шли в гости к своим друзьям. Она устраивала настоящий концерт, проливая горькие слезы по этому поводу, словно бы не ее лишили дома всего на несколько часов, но на целую вечность. А ведь подумать только: вырастая, мы никогда более так сильно не нуждаемся в наших родителях, как нуждались в самые юные годы, когда были бессильны даже шаг сделать и полностью зависели от тех, кто дал нам жизнь и начал делать ежедневный вклад в наше будущее, посвящая каждую бесценную минутку нам. Как же не просто поверить семнадцатилетней девушке, что тогда, восемнадцать лет назад и она тоже была полностью зависима от своей мамы, как и ее малыш теперь от нее.
И как же хотелось ей порой признаться во всем, спросить совета или просто узнать, как лучше будет поступить в тот или иной момент своего не лучшего самочувствия. Доктора говорят беречь себя – но, как она должна это делать, если у нее нет даже малейшего понятия, что делать в тот или иной момент. Как защитить своего малыша от собственных перепадов настроения или самого обычного несварения?
Однако это признание и все последующие слова приведут к незамедлительному крушению Глории. Вряд ли мать поймет ее, свою семнадцатилетнюю дочь, что без памяти влюбилась и не собиралась возвращаться к тому, что у нее было. Она давно уже не глупый и невинный подросток – она знала, что делает и на что идет, пусть даже и не с самого начала любовное приключение с женатым банкиром было ей понятно. Да, началось оно, подобно приключению, а после начало поглощать в свои глубины с каждой новой волной шторма, накрывающей ее своими волнами раз за разом. И это уже было ее выбором – остаться в этих водах, в этих глубинах. Ведь именно эти воды заменили ей и свежий воздух, и прежние жизненные цели. Но прежде, ей пришлось расшатать семейную лодку Уолергганов, что сейчас пребывали в состоянии развода. И это была не вся плата, которую взыскала с Джорджа судьба. Теперь он не видел даже детей – жена запретила. Так что, единственной его бесценной радостью были их встречи. Такая же встреча состоялась и вчера, когда она задержалась в компании любимого мужчины после посещения доктора дольше, чем предполагалось изначально. Она просто не смогла уйти, как планировала, чтобы попасть на семейный ужин, на который собиралась вся семья Риверсов, чтобы поговорить. Естественно, разговаривать сейчас с ними, делиться тем, что было на сердце, ей было не просто, если вообще возможно. Так что, Джорджу даже не пришлось долго уговаривать свою юную любовницу остаться. Он просто попросил, а она безропотно выполнила его просьбу.
Сейчас же ее ожидает праведный гнев матери, который обрушился на дочь практически сразу же, стоило только Ло озадачиться завтраком. И ведь, кто тянул Глорию за язык? Нужно было помалкивать, без лишних слов направиться на кухню и запхать в себя то, что дадут. И не важно, вернет она это потом обратно или нет – главное, блять, без каких-то упреков, на которые она уже устала искать оправдания.
- Мне не плевать! – повысить тон своего голоса было, наверное, не только не разумно, но и не правильно. Мать на нее не кричала, по крайней мере. Однако это короткое высказывание уже эхом пронеслось между двумя леди Риверс.
Сердце девушки стучалось в бешеном ритме, когда она смотрела на свою мать, наверняка, не ожидавшую от нее столь резкого ответа. Но глаза матери демонстрировали обиду, боль… на которую рыжеволосому чертенку просто было горько смотреть. Это же сколько еще боли ждет на мать, когда она узнает всю правду? Об этом девушка думала уже давно, опасаясь этого момента, ведь он значил крушение той жизни, которая должна была рухнуть уже вот-вот, как месяца так три, два...
– Мам… - тихо вздохнув, уже тише и спокойнее произнесла Лори, глядя Эбби в глаза. – Прости меня, но я просто не заметила, как пролетело время, - повела дальше девушка, нерешительно пойдя навстречу своей матери. Это был опасный для нее маневр, учитывая деликатное положение старшей дочери Риверсов, что в последнее время держалась от всех телесных контактов с членами ее семьи подальше. И от Теда, и от Грейс с Кэтти, не только от родителей. К счастью, всем хватало и своих проблем тоже, чтобы не париться по этому поводу лишний раз. – Я не хотела огорчить тебя, правда, - грустно произнесла она, остановившись возле матери, не зная, то ли ей обнять ее, то ли все-таки воздержаться от этого порыва. – Мы с девчонками готовили наш проект, сдавать в понедельник, а Дженни уезжает на выходные загород, так что нужно было делать, пока все были в сборе, - пролепетала следом девушка, явственно представляя себе ту картину, которую обрисовала матери. А ведь она была давно уже пропитанной ложью – даже подругу она потеряла, стоило только той попытаться вразумить влюбленную Риверс. Только мать пока еще об этом не знала, как и не знала, что на такой проект она забила – все равно оценки ужедавно не имеют для нее значения. Сидя за партой, она ждет сообщения от Джорджа, даже обедая в столовой, она ждет весточки от своего мужчины и после уроков бежит в его машину, на которой они отправляются в свой собственный мир, где нет места никому постороннему. – Я больше не пропущу семейный ужин. Обещаю, честно-честно, - продолжила Ло, уверенным тоном ребенка, что обещает больше не делать, но на самом деле прекрасно знает, что такое еще случится не один раз. При этом, об этом догадывается скорее не ребенок, но родитель, которому предстоит простить или наказать свое вредное чадо.
Нерешительную паузу нарушил мобильный телефон младшей Риверс, который оповестил всех о входящем вызове. Это было настолько неожиданно и внезапно, что она едва не вздрогнула от неожиданности, пусть и знала наверняка – сообщение прислал ей Джордж. Вот только, как ей было прочесть его, когда на нее смотрят внимательные материнские глаза, словно бы взывая к ее совести?
- Я сейчас приду на кухню, живот снова болит, - сложив перед собой руки, Глория скрылась в ванной комнате, где не только умылась, но и размышляла о том, как ей пережить этот день. Уж, наверное, лучше было пойти в школу?  Не исключено, что мать тогда не нашла повода и возможности пристать к ней, словно пиявке, вытаскивающей вовсе не кровь, но правду из нее. Сравнение не самое лучшее, но вполне правдивое хотя бы по своим ощущениям.
Проведя около пяти минут в месте раздумий, девушка вышла оттуда, уже не обнаружив свою мать в своей комнате. И за то время, которое она провела в ванной комнате, которая еще помнила нашествие младших Риверсов после сборов в школу этим утром, девушка успела написать своему любовнику не одно сообщение. Написала ему  и о матери, которой не работается, и о том, что она не уверенна теперь уже на счет встречи их сегодня. Надо полагать, она не отцепится сегодня.
- Ты меня не простишь, мамочка? – тихо и жалобно произнесла Ло, придя на кухню, где на столе уже стоял завтрак. И ведь, сколько вкусностей там было! Особенно блинчики с шоколадным маслом, которое она сейчас же могла съесть большой ложкой прямиком из банки. – Ну, пожааалуууйста, - протянула Лори, стараясь не замечать, насколько вкусно ей пахла еда.
[SGN]http://funkyimg.com/i/2nt4h.jpg[/SGN]

+2

6

[NIC]Abigail Rivers[/NIC][AVA]http://s6.uploads.ru/kNwuO.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/aEPiq.gif[/SGN][STA]...[/STA][LZ1]Эбигейл Риверс, 40  y.o.
profession: дизайнер одежды, владелица собственного магазина одежды
my love: муж Алистер, Лори, Тед, Грейс и Кэтти.
[/LZ1]

Мам, отведи меня в детство,
Там, где мы за руки вновь...
Где за стеной, по соседству,
Вера жила и любовь... 

Мама, стираются грани...
Счастливы только на вид...
Мы остаёмся в капкане

Сложенных в душу обид...

Но от обид не согреться.
Стало ещё холодней...
Мам, отведи меня в детство,
В мир добродушных людей...

Когда я была совсем юной мечтательной девочкой, то вечно задумывалась о том, какой у меня будет семья, когда я вырасту, и будет ли она у меня вообще. В определенный момент я начала засматриваться на своих родителей, где-то критикуя их в сердцах, а где-то беря на вооружения мамины методы, папины поступки. Моя семья была далека от идеала, но все же я мечтала, когда-нибудь обзавестись такой же дружной семьей, как у нас. Будучи девочкой, я придумывала имена своим будущим детям, примерно представляла какими они вырастут. И в этот момент я была так счастлива. Не знаю почему, но эти мысли меня воодушевляли, очаровывали. Я была в предвкушении этой взрослой семейной жизни, а еще я вечно твердила себе под нос, что никогда-никогда не буду бить и кричать на своих детей… Все было так идеально в этой маленькой мечтательной головке, все так просто и счастливо складывалось, что я задаюсь вопросом, почему у взрослых наяву все не так, как у детей в голове?! Быть может, мы все усложняем?!
Сейчас, сидя на против своей старшей дочери, я поняла насколько усложнились наши с ней отношения. Никогда такого не было, чтобы я чуть ли не допрашивала свою дочь, никогда такого не было, чтобы я не верила в ее слова. Я смотрела с легким налетом недоверия, пытаясь найти хоть какую-нибудь вшивую овцу в ее идеальном рассказе, а когда она повысила голос… Мои глаза удивленно посмотрели на дочь, но в тоже время, они наливались злостью и нетерпением. Я была шокирована, удивлена. Глория никогда не повышала на меня голос. Могла прикрикнуть на младших сестер или брата, могла крикнуть со второго этажа, что она будет кушать, но, чтобы кричать на мать, когда та сидит в нескольких сантиметрах от нее?! Никогда. Наверно, в этот момент мое лицо пестрило всякими разными эмоциями, начиная удивлением, а заканчивая раздражением. Я уже было набрала в легкие побольше воздуха, чтобы крикнуть и осадить дочь… но вовремя осадила себя. Чего я добиваюсь?! Вернее, чего я добилась? Ведь, такое поведение дочери – ответная реакция на мои допросы и на мое поведение. Если хочешь, чтобы дочь не хранила от тебя секреты, так не храни и ты от нее их тоже. Все было просто, поэтому, я смиренно выдохнула и спокойно послушала ее, хотя со стороны было видно, как мне трудно дается не потерять самообладание.
Лори снова пожаловалась на плохое самочувствие и лицо немного смягчилось. Я уже обеспокоенно посмотрела на дочь, внимательно осматривая ее пытливым заботливым материнским взглядом. Меня не на шутку беспокоит здоровье дочери, резкие перепады температуры, вечные боли в животе, тошнота, слабость… Может, вирус какой-нибудь подхватила? Я очень часто сталкивалась с детскими и подростковыми болезнями, ведь, все же, я воспитала четырех детей и нам с ними пришлось не мало пройти на этой почве, и я, к этому времени, могла с легкостью определять, чем болен мой ребенок, я могла первоклассно определять диагнозы… А сейчас, сейчас я была в замешательстве и это замешательство смешалось с расстроенными чувствами по поводу поведения дочери, ее секретов. Я была на грани того, чтобы снова задавать вопросы моей Ло, но, вовремя остановилась.
[float=left]В детстве всё быстро решалось...
Мама бежала на плач...
Я через миг улыбалась...
Время промчалось, как вскачь...
[/float]- Хорошо, дорогая. Спускайся, как тебе станет лучше, я подготовлю еду пока что… - болезненным расстроенным голосом произнесла я, а после постаралась улыбнуться. Улыбка получилась натянутой, искусственной. А в следующий момент, я наклонилась к дочери и крепко поцеловала ее в макушку головы, чуть приподнимаясь и с улыбкой на устах удалилась из комнаты. После того, как я закрыла дверь, то подавила тревожный выдох. Мне казалось, что если я зайду к дочери, мы поговорим и все разъясниться… я никак не рассчитывала на то, что все НАСТОЛЬКО снова запутается. С этими мыслями я побрела на кухню, не в силах приподнять ноги, издавая своеобразные шуршащие звуки. Выйдя на кухню, я остановилась. Нет, мне надо успокоиться. Оставить где-то этот неприятный осадок в груди, но, он был настолько велик, что я поняла – тратить на него силы, не стоит, это лишь усугубит ситуацию.
Я со свойственным мне терпением ждала дочь и приготавливала еду, которой хотела угостить Лори. Я была из тех матерей, которая с удовольствием готовила всякие вкусности своим домочадцам и видеть то, как они уплетают за обе щеки мои блюда – было самой высшей наградой. Готовка была моим фетишем, я успокаивалась, получала кайф и удовольствие. Даже сейчас, легкое раздражение куда-то улетучилось, и я порхала по кухне с наивной улыбкой на устах. Я положила на стол пирог, который готовила сегодня утром, блинчики с шоколадным кремом. И, в какой-то момент мне так хотелось порадовать свою Лори, что я быстренько сделала тесто для бельгийских вафель, которые так обожала Ло и через десять минут они уже стояли на столе, ожидая, когда выйдет та, ради которого это все замышлялось. Я резко повернулась, когда услышала шаги, спускающиеся по лестнице. И увидела Лори, которая еле шла, уставшая, изможденная…
- Тебе лучше? – на губах играла легкая улыбка с обеспокоенными нотками. Вопрос улетел в пустоту, потому что мы обе знали – раз она вышла, так значит все в порядке, к тому же, она сразу начала извиняться. Я одарила дочь теплой материнской улыбкой, склонив голову на бок, присматриваясь к моим любимым идеальным чертам женского лица. Все же она была до безумия красива, я всегда говорила всем, что у нас с Алистером получаются самые красивые и смышленые дети. – Милая… - начала я издалека, но, все же стоя на месте, немного погодя, как будто-то подготавливая нас обоих к чему-то особенному. -  Конечно же я тебя прощу, ты спросишь такое вечно – я сделала мелкий шаг вперед, а потом еще несколько, медленно-медленно подбираясь к дочери. – Я не могу на тебя злиться, обижаться. Не на кого из вас. Иногда, ваши слова меня ранят – да, но я не когда не держу на вас зла и не обижаюсь. Я же ваша мама, я вас люблю. И тебя я люблю, моя Ло. – под конец фразы я взяла в ладони ее лицо, заглядывая в грустные уставшие глаза моей очаровательной Ло. А после, тепло улыбнулась, крепко обнимая и прижимая дочь к себе. И, в этот момент, меня ударило током. Нет, не по-настоящему, скорее всего. Но когда я почувствовала упругий живот Лори, что-то внутри меня перевернулось. В этот миг перед глазами, словно калейдоскоп, начали прокручиваться эпизоды из недавнего прошлого: плохое самочувствие Ло, резкие перепады настроения, крики дочери на мать, боли в животе, тошнота, слабость, изменчивые вкусы… Все как-то начало складываться в гребанную картину, которая казалась мне совершенно не радужной. Я начала задыхаться. Я чувствовала, как мне не хватало воздуха, но я, не отпустила дочь из объятий, я все крепче и крепче сжимала ее, стараясь не дышать. Вернее, не дышать так резко. Я подняла голову на потолок, взгляд устремился в никуда, в по глазам потекли слезы. «Как? Как же так? Почему я не заметила? Не заметила этого раньше? А, быть может, мне просто показалось?! Именно. Мне показалось. Лори всего лишь поправилась, в последнее время она вечно сидит дома, наверно сидячий образ жизни дал свои плоды. Точно. Именно так.» - этими мыслями я начала успокаивать себя, я прокручивала эти фразы у себя в голове снова и снова, как мантру перед сном. Это помогало успокоится. Я успокаивалась. Мне становилось легче. – Все, хватит обниматься Ло, пора тебя покормить. Я для тебя специально твои вафли приготовила, одни с карамелью и джемом, а одни просто так – без начинки. – шмыгая носом я отстранилась от дочери, придавая уверенности в свой голос, но, черт, он так предательски дрожал, что я испугалась, что Лори могла заподозрить чего неладное. Не хотела, чтобы она думала, что я думаю о чем-то, о чем-то догадываюсь, тону в предположениях… С улыбкой на устах, я пригласила дочь за стол и подвинула к ней ближе блюда, а после налила большую кружку чая и себе тоже. Я не хотела ничем интересоваться. Мне казалось, что Лори не могла не рассказать мне о том, о чем я сейчас думаю… поэтому, не стоит снова травмировать ослабевший организм дочери. «Или ты просто боишься услышать ответ» - эта фраза моего сознания покоробила. Я вся съежилась, и голова чуть закружилась, и я поняла, что мне надо было сесть. [float=right]Стало теперь по-другому...
Слёзы скрываю, молчу...
Где та тропиночка к дому?
Мама, я в детство хочу... 
[/float]
В этот момент, я села рядом с дочерью, вместе с ней попивая чай и намазывая вафли разными джемами, все вафли, конечно же, я складывала рядом на тарелку Ло и улыбалась. – Ну, как, вкусно? – подпирая подбородок, поинтересовалась я у дочери, смотря, как она неспешно ест. А потом, на меня нахлынули снова эти мысли, и я сразу же переменилась в лице. Я знала, что не успокоюсь. Я знала, что нужно было удостоверится в том, как же я чертовски ошибаюсь, и, мой язык сработал раньше, чем мой мозг – Лори, скажи, родная – чуть замялась, подбирая слова, а потом поняла, что подходящих и нужных слов нет, поэтому выпалила то, как все есть на самом деле – ты беременна?

Отредактировано Caren Brick (2017-02-02 22:28:18)

+1

7

[NIC]Gloria Rivers[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2nt4g.jpg[/AVA]
[LZ1]ГЛОРИЯ РИВЕРС, 17y.o.
profession: учится в выпускном классе;
relations: Джордж Уорлегган
[/LZ1][float=right]When I heard that sound
When the walls came down
I was thinking about you
About you
When my skin grows old
When my breath turns cold
I'll be thinking about you
About you
[/float]
Быть маленьким ребенком – просто.
Однозначно, это куда проще того, что становится с тобой, когда ты перебираешь на себя полномочия большого и ответственного человека, не ребенка. Ведь наперед ты не знаешь, что и последствия будут тоже по-взрослому серьезными. Это ведь не шуточки – беременность, ответственность за СВОЕГО ребенка, не брата или сестру, которого мама оставила тебе на попечение, пока она сбегает на часик или два в маркет или куда еще по делам, а ты возишься с тем малышом, улыбаешься ему, и он смеется тебе, пока не случится какая-то неприятность. Вдруг он проголодается?
А вдруг у него заболит животик или зубы начнут резаться?
На все эти этапы жизни своих брата и сестер Лори смотрела глазами ребенка. Она помнила даже сейчас, как ночами не давали спать близняшки ее матери, что сейчас дарит ей терпеливую и теплую улыбку, готова вот-вот уже обнять ее, только бы она бросилась сама ей в объятия. Но, Ло сегодня слишком не решительна. Она мысленно вспоминает те беззаботные дни прошлого, когда она могла прийти и просто прижаться щекой к своей матери, рассказать ей о трудностях своих и выслушать мысли ее самой, непременно глядя на все проще, глазами ребенка.
И ведь, когда это все изменилось?
Когда она перестала быть тем невинным ребенком, что был открытой книгой для своих родителей? Наверное, такие перемены не могли произойти в один-два часа столь безболезненно. На первый взгляд порой Глории кажется, что она сама, какой была, такой и осталась. Однако может ли себе доверять девушка сейчас? Ее настроение меняется, словно погода на весне – то веет ветер, то греет солнце, а то и дожди идут. Вот только она, похоже, слишком быстро начала бежать навстречу своей взрослой жизни. Да настолько быстро, что споткнулась и обнаружила себя в таких обстоятельствах, в которых она находилась сейчас.
Но разве она сожалела о том, что с ней случилось?
Быть может, это было глупо или наивно. Недальновидно – уж точно! Однако рыжеволосый чертенок Ло нисколько не предавалась сомнениям, уже приняв решение относительно своего будущего. И пусть! Пусть даже из-за этого ей придется поссориться с родителями, которые давно уже «не понимают» ее или не хотят «понять» то, что она не в силах была даже банально рассказать им. Когда-нибудь она подумает о том, что может быть была неправа, ошибалась или где-то была слишком резка. Но этот день еще не наступил. Она пока не готова к сожалениям, ведь живет только сегодня, максимум – завтра. Живет и хочет знать, что в нем будет место ее собственной семье, где она устроит все именно так, как она научилась у своих родителей. И, непременно, со своими собственными правками – куда же без них?
Да, она все планировала! Не сегодня, а еще вчера, позавчера и на прошлой неделе, когда пыталась уснуть в то самое время, когда ее маленький вечный спутник шалил, не давая ей уснуть. Именно тогда она и решила, много тех вопросов, которые взрослые ни за что на свете не решились бы воплощать в жизнь немедля. Взрослым нужно ведь всегда сначала подумать, прицениться. Даже пойти на развод с человеком, которого давно уже не любишь им сложно – это же нужно обдумать, ведь вся устоявшаяся и привычная жизнь рухнет! Но она была готова помочь Джорджу построить новую семейную лодку, становясь для него куда лучшей женой – да-да! В этом она нисколько не сомневалась, как бы самоуверенно это не прозвучало. Все-таки она еще никогда не состояла в столь длительных и серьезных отношениях, которые предоставлял ей Уолергган. Однако у нее был хороший пример собственных родителей, которые пусть и не понимали ее, но все-таки были лучшими в своем роде. Ни у кого не было столь заботливого и внимательного отца (в разумных мерках!), как у нее, Теда и Грейс с Келли. Ни у кого не было столь стильной, умной и внимательной матери, пусть порой это все выходило за разумные рамки, как у них всех. И Лори, конечно же, надеялась на свой пример, на то воспитание, которое получила и собственную женскую хитрость, которой ее не обделила природа. А остальное? Например, колледж и высшее образование? Подождет! Еще как подождет! Ведь, главное в этой жизни не бумажки и не свидетельства того, какой ты умный.
Лори уже знала, что родит своего сынишку и будет растить его в любви и заботе в доме, который для них обустроит Джордж. Будет это ли та квартира, на которой состоялись их непродолжительные встречи или что-то новенькое, девчонка не знала наверняка, но главное – что все у них будет. Джордж уже оказал ей недюжинную поддержку, опекал ее и заботился о ней с такой теплотой, которой она порой не замечала теперь уже за собственным отцом. И не только поэтому молчала об их тайных и даже запретных отношениях…
Она надеялась, что будет скрывать все их дела столько, сколько это будут позволять обстоятельства. И вот, Эбигейл обняла свою дочь, прижав к себе, как когда-то в те незапамятные времена, когда они были семьей неделимой, без секретов и тайн. Однако, если в то время, вернуть которое уже, наверное, никогда не будет им под силу, Глория получала во время тесных объятий спокойствие и уверенность, что все будет хорошо, то сейчас этого не происходило. Рыжая Риверс затаила дыхание, моля небеса и всех настоящих и вымышленных человечеством богов, чтобы мать ничего не заметила – не заметила очертаний под свободной кофтой, которую она напялила на себя, как и вчера и позавчера, чтобы скрыть недостатки своей куда более пышной фигуры…
И, кажется, пронесло?
- Люблю тебя, мам, - растрогавшись почти до слез, произнесла девчонка, в душе уже ликуя. Ликуя, что ее тайна осталась и дальше тайной. Так показалось Глории, когда мать отстранилась от нее, пусть даже немного резковато. Преждевременно или нет, почувствовав себя в выигрыше и безопасности, Глория с облегчением выдохнула, когда посмотрела на все то, что ей предлагала съесть матушка.
Правда, посмотрев на вафли, Ло не торопилась к ним, как обычно – в последнее время она сама не знала, чего хотела бы поесть, из-за чего Джорджу доводилось ухитряться заказывать на дом пищу в обед именно такую, которая будет для нее полезной и приятной. И ведь кушать она обычно хотела, подобно маленькой лошадке. Кажется, именно лошадкой и назвала ее Джесси, не зная, почему ее подруга стала такой щекастой? Однако, не смотря на отсутствие желание есть именно вафли с джемом, рыжий чертенок решает, что нужно для спокойствия матери поесть – или она еще, не приведи господь, потащит ее к какому-то врачу. И пережить такого позора она не сможет…
Так, может быть, стоило уже рассказать правду? – подумалось Глории, когда она, помазав джемом вафли, откусила небольшой кусочек и проглотила его. Вот только, какие слова подобрать, Ло не знала. Не представляла просто, поэтому решила не ворошить воду у себя перед носом.
- Спрашиваешь еще, - усмехнулась девушка, посмотрев на мать. Она взяла в руки свою кружку и, сдув пар с поверхности ароматного чая, сделала несколько небольших глоточков. – Конечно, все вкусно, - и пусть даже она съела не так уж и много, дело было вовсе не в качестве еды, а в ее беременности, вопрос о которой прозвучал подобно грому среди ясного неба.
… это же как она узнала обо всем?
… когда ее «спалили»?

- Бе… беременна? – надеясь, что она ослышалась, переспросила девчонка, судорожно глотнув воздух и оглянувшись по сторонам, словно бы рассчитывая на то, что у нее будет шанс сбежать сейчас. Но, да, допустим, она сбежит от матери сейчас, а что произойдет с ней уже завтра? Она не может подставлять так сильно Джорджа.
Впрочем, это же было так глупо с ее стороны – молчать о том, что было уже более чем очевидно. Уже не только сердцебиение ребенка на УЗИ она могла видеть и слышать, но и явственно ощущала, как малыш шевелится под сердцем у нее. Еще немного – всего три месяца – и ребенок родится, она возьмет его на руки, приложит к своей груди и будет самой счастливой среди женщин. Но, прежде ей еще предстояло закончить школу, да? Они и это уже с Джорджем решили.
- Да, - коротко ответила Ло, не глядя матери в глаза. – Я - беременна, - коротко озвучила она свою истину, с которой уже успела прожить не один день и месяц. А ведь в первые дни, когда узнала, она была шокирована – казалось, мир потерял какие-то важные краски – словно бы дороги назад уже не было и мосты оказались сожжены по-настоящему, прежде чем будущая мать осознала, насколько сильно хочет этого внезапного ребенка. Ведь в нем будет частичка не только ее, но и Джорджа. Ее Джорджа, мысли о котором сейчас не давали покоя – ведь только он мог знать, что ей делать сейчас.
Единственное, что хотела она сейчас сделать – укрыться своим одеялом и уснуть. Уснуть, а когда она проснется – придет уже пора выпускного бала, выпускных экзаменов и … долгожданная свобода. Но пока она не может даже пошевелиться. Она замерла, не зная, чего ожидать от Эбби.
- Можешь кричать на меня, только … не  нужно никого винить ни в чем, - добавила она совсем тихо, едва шевеля губами. Но из-за окружавшей их тишины, мать наверняка расслышала ее.
[SGN]http://funkyimg.com/i/2nt4h.jpg[/SGN]

+2

8

[NIC]Abigail Rivers[/NIC][AVA]http://savepic.ru/13613008.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/aEPiq.gif[/SGN][STA]...[/STA][LZ1]Эбигейл Риверс, 40  y.o.
profession: дизайнер одежды, владелица собственного магазина одежды
my love: муж Алистер, Лори, Тед, Грейс и Кэтти.
[/LZ1]

Я уже привыкла к восторженным комментариям моих подруг по поводу моей, на их взгляд, идеальной семьи. Все эти шикарные красотки с изящным и дорогим маникюром, все пальцы рук которых обрамляли красивые и дорогие украшения, смотрели на меня таким пафосным знойным и до чертиков завистливым взглядом, рассуждая о том, как же я добилась такой идиллии в жизни и семье. Они не говорили, что завидуют мне. Даже напротив, утверждали, что пока не готовы к такой серьезной семейной жизни, а сами, скорее всего, каждое утро смотрели в зеркало и наблюдали, как время течет сквозь их пальцы, как кожа лица не становится моложе, а они все еще одиноки. Вернее, возможно у них есть кавалеры, есть тот, кто обнимает их при встрече, а потом потребительски пользуется в порывах страсти. Но, они все же оставались одинокими в душе. И они хотели мою семью. Так просто, по одному звонкому щелчку они хотели обладать семьей, которая есть у меня: четверо взрослых детей, любимый и верный муж. В подобные моменты я лишь складывала руки на груди и смотрела, как мои знакомые и подруги обсуждали меня, мою семью, утверждая, как мне повезло. Я молчала. Я была слишком воспитана для того, чтобы перебивать их, бить себя в грудь, говоря, что мне это далось не так уж легко, как кажется со стороны. Только представьте: я родила четверо детей. К сожалению, женщина утрачивает свою молодость, красоту и силы, когда рожает своих детей. Вернее, она истрачивает себя полностью и без остатка, отдаваясь детям. Я должна быть хорошей чуткой матерью, а также превосходной и любимой женой, ведь… Ведь мужчина – тоже в каком-то смысле ребенок. Ему необходимо внимание, ему необходима любовь и тепло, ему была необходима я. Эти дамочки и представить не могут как тяжело нам далось все это: сохранить семью и сохранить чувства друг к другу. В какой-то момент все стало таким невероятным, недостижимым, но, Вселенная думает иначе, и у нее свои законы и свои планы на твою жизнь.
Я присмотрелась к своей Лори, и именно в этот момент, мне вспомнились завистливые разговоры подруг о моей идиллии. Я снова, прямо сейчас, должна отстаивать свою идеальную семью, я должна лечь костьми, чтобы ее сохранить, чтобы не одна деталь не осталась незамеченной. Но, чем дальше заходил наш разговор, тем яснее мне казалось, что все уходит из-под моего контроля. Как бы я не планировала, как бы не считала, что я знаю все – я тут же поняла, что не знаю ничего. Когда я обронила в воздух эту фразу… Не знаю, что двигало мной. Все произошло так неожиданно, так интуитивно. И я получила такой же неожиданный ответ, который застал меня врасплох. Сложно объяснить, что я чувствовала. Я физически чувствовала, как из меня высасывают жизнь, чувствовала, что теряю хватку, теряю ориентиры, я просто падаю в бездну и ничего не могу с этим поделать. Я осознаю неизбежность своей гибели, но у меня не было сил, чтобы сопротивляться или бороться. Я понимала, что эта мысль, меня убивает изнутри, не хватало осознания, чтобы что-либо изменить. Действительно, мне потребовалось время, чтобы смысл слов дошел до моего сознания, а когда это все же произошло, то я просто резко встала из – за стола, будто меня обдало кипятком. С широко распахнутыми глазами я смотрела на Лори и ничего не могла сказать. Я судорожно рассматривала свою девочку и искала, искала хоть что-нибудь, что заставит меня усомниться в ее словах. Где ее саркастическая, с ироничным подтоном, улыбка? Где ее искры в глазах? Где ее складочки на щеках от улыбки, которую она пытается спрятать? Не были ничего, лишь всепоглощающий страх и паника в глазах семнадцатилетней дочери.
- Пожалуйста, встань, Лори. – я произнесла почти шепотом, слова раздирали горло. На губах почувствовался металлических привкус, а я, тем временем, прожигала взглядом невесомость. С каждой секундой, в моем организме начали зарождаться всевозможные эмоции и ощущения, и на фоне их, я очень остро почувствовала злость, гнев, которые так гармонично друг с другом контактировали, от чего, мне становилось не по себе. Я не знала, что больше меня злит: то, что я только что узнала и то, что Лори не торопится выполнять мою просьбу. Следующий разгневанный взгляд я кинула прямиком на девушку, а потом, невольно процедила – Я что, непонятно сказала? – на этот раз это была не просьба. На этот раз вопрос прозвучал грубее, без тени каких-то теплых чувств. Все куда-то испарилось, а мне оставалось лишь бороться с обуревавшими меня эмоциями и совладать с собой, чтобы глупостей не натворить. Я не дождалась пока Лори встанет, потом, я к ней подошла, взяла за руку и настойчиво потянула ее на себя, чтобы девушка встала. Я не дергала ее за руки, я не использовала никаких резких движений… Ничего такого, я просто вынудила ее встать и она, невольно, встала. Я не стала смотреть ей в глаза. Я лишь осмотрела ее. На ней была одета свободная одежда, не видно, что девушка была беременна, возможно, немного прибавила в весе, но – не беременна. И я…  Не знаю зачем мне это понадобилось, не знаю, что я хотела всем этим добиться, но, я просто положила руку на живот Глории. Я надеялась на то, что моя рука провалится, что я ошибусь, что это будет такой неудачной шуткой. Но нет, я положила руку на живот дочери и почувствовала насколько он твердый и именно в этот момент, я почувствовала, что в моей девочке зарождается жизнь. Меня парализовало, и я снова застыла. Глория была беременна – это факт, но она была явно не на первом месяце беременности. Был пятый месяц или шестой. «Полгода…Я полгода ничего не замечала» Я резко отшатнулась от Глории. Перед глазами стало темнеть, и я перестала ощущать опору земли. Мне надо было срочно успокоиться. Шатаясь, я судорожно искала руками опору, а потом аккуратно присела на стул. Я тяжело дышала. Мне было плохо, не по себе, у меня кружилась голова. Моя семнадцатилетняя дочь – беременна. – Какой срок, Глория? – все знали, что когда я называю своих детей полным именем, то я зла, недовольна и… скорее всего, разочарована. Мой организм включил защитную реакцию, и я до конца не понимала на кого злюсь больше всего: на того, кто сделал это, на дочь или же на меня. «Какая же я мать, после того, как не заметила, что дочь беременна?!» - Черт бы мебя побрал Глория! Сколько времени прошло? Ты, когда планировала мне об этом рассказать? Когда бы тебя увезли в больницу рожать? Или еще позже? Господи, Лори. Я твоя мать – в первую очередь. Почему? Почему ты мне ничего не сказала? Кто еще знает? Девочки знают? И.. и..  – я замолчала, заставила себя прекратить кричать, закрыла рукой рот. И смотрела на Лори таким безжизненным взглядом... а все потому, что я уловила себя на мысли, что я даже не знаю от кого может быть ребенок у моей дочери. Я совершенно не знаю, как она живет, с кем встречается и от кого носит ребенка под сердцем. В одночасье, в одно мгновение, по мелким кусочкам начала раскалываться моя идеальная семья и я чувствовала, как она ускользает от меня, царапает, убивает и дестабилизирует мое моральное и физическое состояние.

Отредактировано Caren Brick (2017-04-17 22:30:30)

+2

9

[NIC]Gloria Rivers[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2nt4g.jpg[/AVA]
[LZ1]ГЛОРИЯ РИВЕРС, 17y.o.
profession: учится в выпускном классе;
relations: Джордж Уорлегган
[/LZ1][float=right]We are not there yet
Where we need to be
We are still in debt to our insanities
We're going backwards
[/float]
Считается, что правду говорить должно, быть приятно и легко. Однако та самая, правда, которую скрывала Глория от своих родителей, не должна была принести им всем ничего хорошего. Она уже расстроила свою обожаемую маму, на которую хотела с самых первых лет своей жизни походить, копируя ее привычки, манеры речи и избирательность в одежде, пока не выработала свой собственный стиль. Именно она, так любившая свою маму, заставила ее разочаровано смотреть на нее, свою любимую старшую дочь, которая полюбила совершенно не того мужчину, которого стоило бы любить. Джордж был старше нее и годился ей в отцы. У него была своя семья и маленький ребенок, от которого он был готов отказаться ради нее и их общего, пока еще не родившегося малыша. Надо ли полагать, что ее мать придет в еще большее отчаяние, когда узнает об их связи, которую они поддерживали на протяжении почти года у всех под носом. И родители, и жена Уолерггана не знали о том, что за преступление происходит; как крепко она погрузла в собственной лжи, пока кот в ее мешке уже начинал все сильнее шевелиться.
Ее котенок пошевелился еще до того, как Эбигейл попросила ее подняться из того стула, на котором она восседала, прося не ставить случившееся кому-либо в вину. Она бы, наверное, прикрыла свой животик обеими руками, чтобы провести ладонями по нему, попытаться успокоить маленький клубочек любви и тепла, в котором было ее будущее. Однако она замерла на месте, подведя на мать свои светлые глаза в надежде на то, что она сейчас не будет нервничать, не будет злиться … или, что там еще обычно делают родители, когда их несовершеннолетняя дочь-школьница приходит с далеко не ожидаемой вестью о будущем ребенке? Мысленно Глория обращалась к своему котенку, прося его не волноваться, не толкаться, даже легонько, как он это делал в своих полгода мирной жизни под сердцем у своей непутевой матери. Ведь, какая из нее получится мать в своих семнадцать с хвостиком лет? Наверное, не самой лучшей, как бы она не старалась уже сейчас познавать то, что ее будет ожидать уже этим летом, когда их с Джорджем ребенок увидит впервые мир. Все-таки она еще сама, по сути, большой ребенок. Ребенок, которому захотелось взрослых отношений.
Опустив взгляд своих синих глаз на свои руки, Риверс тихо вздохнула, еще не зная, что на нее ждет небольшая встряска, а когда спустя мгновение обнаружила, что на нее кричат. Наверное, впервые в жизни Эбби повысила тон своего голоса, желая заставить непокорную дочь подчиниться, но и сейчас она предпочла своеволие – именно так и расценила медлительность Глории ее мать, рывком заставив ее выполнить указание к действию, словно бы демонстрируя еще лишний раз, кто в доме хозяин. И где место покорной дочери, что не устраивает сюрпризов своим родителям, вроде этого. Хотя надо полагать, все еще было впереди? Пока Алистер Риверс пребывал в святом неведении, но когда узнает – надо ли думать, что он не решит выяснить все раз и навсегда?!
- Мам, - только и успела пикнуть Глория в полголоса, когда Эбигейл решила задать свой вопрос. Хотелось бы ей, чтобы это была целая чреда вопросов, перед которыми она могла растеряться. Но, нет. Это был всего один четкий вопрос, на который давать ответ Лори не торопилась.
Ведь что она могла еще сказать? Что планировала скрывать свою беременность до последнего?! Что хотела уйти к Джорджу, сразу после выпускного? Может быть, уже сейчас пора была сбегать, но она замерла на месте, с ужасом наблюдая за реакцией матери, накрывшей живот своей дочери и получая «приветы» от будущего внука.
То, что увидела во взгляде своей матери Глория тогда, сложно было назвать радостью или удивлением. Она видела ужас и разочарование, которое вылилось в два ручья слез на глазах у младшей Риверс, не спускавшей взгляда с матери, которую терзали свои вопросы и проблемы.
- Я знала, что ты не поймешь меня, - тихо произнесла Глория, вытирая слезы тыльной стороной ладони, обижено поджимая свои губки и панически разыскивая выход из этой ситуации. – Меня никто не может понять… в моей ситуации… - обронила она следом, всхлипывая и глотая воздух, которого ей от волнения нужно было больше. Даже ее лучшая подруга, дорогая Дженни, не поняла ее – раскритиковала выбор, который Глория сделала в поисках своего счастья, которое было возможно только с тем, кто пускался в эту любовную феерию, играя.
– Я знаю, что я сама виновата… - сквозь слезы говорила она, опережая то, чем могла попенять ее мать. – Я … знаю, что я должна думать про учебу, а не про… сына, - вела дальше Риверс, вспоминая о том, как впервые узнала о том, что давно же носит дитя под сердцем. Даже не она, а ее любовник догадался об этом, сопоставив несколько типичных показателей. Ее грудь стала несколько больше, перестав помещаться в привычном белье, которое носила Ло. Правда, то можно было легко списать на подростковый возраст. Впрочем, если она тошноту и частые недомогания, сопровождаемые небольшой повышенной температурой, из-за которой она провела несколько дней дома, могла списать на пищевое отравление, то Джордж добавил к этому еще один неоспоримый факт – задержка. - Но я не жалею, что так вышло, - добавила она следом, решительно направившись к холодильнику, из которого достала упаковку холодного пастеризованного молока, которое ей безумно захотелось сейчас.
– Я хочу этого ребенка, - выпив несколькими жадными глотками молоко прямиком из упаковки, в которой оно хранилось, уже куда уверенней и спокойней произнесла Глория. Слезы еще стекали по ее щекам, но последнее утверждение более не было таким мягким, слабеньким, как прежние ее попытки очертить свое положение, и продемонстрировать отсутствие сожалений. Ведь теперь она должна была защищать своего малыша, если что…
[SGN]http://funkyimg.com/i/2nt4h.jpg[/SGN]

Отредактировано Tony Danziger (2017-04-21 19:52:28)

+2

10

[NIC]Abigail Rivers[/NIC][AVA]http://savepic.ru/13613008.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/aEPiq.gif[/SGN][STA]...[/STA][LZ1]Эбигейл Риверс, 40  y.o.
profession: дизайнер одежды, владелица собственного магазина одежды
my love: муж Алистер, Лори, Тед, Грейс и Кэтти.
[/LZ1]

В какой-то определенный момент я физически почувствовала, как земля уходит из-под ног, реальность искажаться, а жизнь покатилась кубарем по склону, сметая все на своем пути. Я чувствовала, как падают стены моей идеально выстроенной семьи мне же на голову, и я ничего не могу сделать. Бессилие, потерянность и неотвратимость неминуемых последний – самые ужасные чувства, которые можно только испытать. Я злилась на Лори. Точно так же, как злилась, когда она поздно возвращалась с вечеринок или прогулок с подругами не предупредив, точно так же, как она протестовала и не хотела быть старшей сестрой своим младшим сестрам и брату. Все было достаточно просто и обыденно – за исключением одного – моя семнадцатилетняя, несовершеннолетняя дочь беременна. Острое осознание этого факта резко ударило в голову, что я аж пошатнулась. Удивленно распахнула глаза, руки начали предательски дрожать. Из меня выбили все силы, из меня выбили весь дух. Я начала хвататься за воздух, в надежде найти в нем опору, но было все тщетно, и я просто вовремя, в самый последний момент схватилась за стул, который стоял чуть поодаль и присела на него, тяжело дыша. Я не смотрела на Глорию, я даже отвернулась, подперла руками подбородок и начала испепелять пространство своим взглядом. Я не моргала, от чего глаза начали болеть и щипать, но я ничего не могла с этим сделать. Не было сил шевелиться, моргать, да и дышать. Я просто физически и эмоционально была опустошена, а в голове, тем временем, роились мысли, такие безумные, такие страшные и не типичные для меня. Самое страшное – признать, что ты совершенно не знаешь свою дочь. Не знаешь до такой степени, что не заметила, что твоя старшая дочь беременная и находится на определенном продолжительном сроке. Я смаковала эту мысль, терзала себя этой мыслью и медленно убивала. На фоне я слышала Лори, которая плакала, но говорила все достаточно четко и логично. Я кинула взгляд на Лори и поняла, что моя девочка стала совершенно другой. Она так резко, словно по щелчку или по движению волшебной палочкой стала другой, взрослой. Она защищала свою дитя, она была похожа на львицу, которая обороняется и не подпускает никого близко к себе. Моя юная девочка готовилась быть матерью, Господи, как же она быстро, мгновенно повзрослела… и кто посмел отнять у нее ее заслуженное детство. Моя девочка пыталась быть сильной, держала голос, чтобы тот не дрожал, пока она говорила, но, у нее плохо получалось. Ее настроение, ее паника передались и мне, и материнское сердце не выдержало, и я заплакала. Я отвернулась и молчала. Я не могла произнести ни слова. Слезы градом скатывались по щекам, а я даже не старалась их вытереть. Они спускались медленно вниз, по подбородку и шее, по пути одариваю кожу нервной дрожью.
- Сейчас я не виню тебя, Лори! Не осуждаю и, как ты выражаешься, вы промываю тебе мозг по поводу того, как ты умудрилась войти в положение… - я нервно сорвалась, мой голос прозвучал громко, но из-за слез от дрожал, поэтому дочь, по всей видимости не могла этого не заметить. Я замолчала, заставляя себя выдохнуть, собраться с силами и перестать плакать. Я скоро стану бабушкой. Почему? Почему эта мысль и этот факт никак меня не приободряет, а вгоняет в беспросветную депрессию и уныние?! Мне было необходимо время, чтобы принять, как бы это страшно не прозвучало, принять свою беременную дочь. Я испугалась своим мыслям. Испугалась того, как беременная Лори отталкивала меня просто фактом беременности. Я не знала, как реагировать. Но, разве меня можно судить? Ведь Лори – моя первая, старшая дочь.. и я впервые переживаю все стадии взросления, впервые сталкиваюсь с определенными проблемами, у меня, как у самой Глории все впервые. Я учусь и ошибаюсь, как мать. И в конце концов я просто не знаю, что делать в той или иной ситуации. – Я просто не могу понять, почему ты мне не сказала? Почему хранила тайну столько времени, Лори? Заметь, я не говорила, что не понимаю тебя. Ты думаешь я не понимаю тебя? Правда? – я повернулась к ней взглядом, все еще восседая на стуле и смотрела на нее вопросительным, истошным, измученным взглядом, граничащий с разочарованием. – Я тоже была беременна, Лори. И не важно в каком возрасте это происходит… к тому невозможно подготовится в любом возрасте. И я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Просто я всегда думала, что даю своим детям понять, что мне можно доверять. Я всегда думала, что если у тебя что-то случится, то первому кому ты расскажешь – так это мне… - голос предательски сорвался и я резко отвернулась, пряча разочарованные слезы на глазах от дочери. Я не могла сдержать эмоции и снова заплакала, закрывая лицо руками. Я тяжело дышала, но все же пыталась успокоить себя и дыхание, проделывая своеобразные дыхательные упражнения. Они помогли, но, не сразу. После, я просто закинула голову назад, чтобы заставить слезы остановиться, взяла салфетку, лежащую на столе и промокнула заплаканные глаза. «Я должна быть сильной. Нельзя, нельзя раскисать. Я должна быть сильной ради Лори. Кто-то же должен быть в трезвом уме в этой ситуации». – Ты боялась, Лори? Боялась, что мы заставим тебя избавиться от ребенка? – в мгновения ока мой тон стал серьезным, как и выражение лица, как и вопросы, которые следом последовали. Я нервно сглотнула, сжала кулаки, а потом просто резко встала из-за стола. Я просто поняла, что не могу больше сидеть, голова из-за этого кружится еще больше. Я встала и направилась в Лори, которая одиноко стояла на другом конце комнате. В мгновение ока она осталась одна, одна против всего мира, но по ее глазам я видела, что она не собирается сдаваться. Видела, как она напугана, но по-геройски пытается сделать вид, что все под контролем. Ее нижняя губа дрожала, а я просто рассматривала свою любимую дочь со стороны. Она была все той же семнадцатилетней Лори, которая любит на завтрак венские вафли с джемом, все той же Лори, с которой мы любили петь в караоке, только сейчас, все так изменилось и запуталось. Нет, она не попалась на мелком воровстве или на употреблении наркотиков. Все стало глобально серьезно. Произошло то, что требовало решительных мер от матери.

+1

11

[NIC]Gloria Rivers[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2nt4g.jpg[/AVA]
[LZ1]ГЛОРИЯ РИВЕРС, 17y.o.
profession: учится в выпускном классе;
relations: Джордж Уорлегган
[/LZ1]
Мать говорила, что не винит Глорию в том, что случилось – это юная особа, конечно же, не пропустила мимо своих миленьких ушек, что куда более благосклонно приняли бы, пожалуй, эти слова матери, скажи она другим тоном и интонацией. Наверное, стоило сейчас все-таки сделать передышку им обеим, и подумать о том, что же все-таки нужно делать им дальше. Как рассказать отцу? Как вообще подать матери о том, кто отец ее ребенка? Не нужно быть гением и чтецом будущего, чтобы предположить о том, что имя возлюбленного их дочери не понравится им. В первую очередь потому, что мать однажды уже предостерегала Глорию от знакомства и общения с мистером Уолергганом, который не был в лучших отношениях с отцом головной боли Эбигейл. И об этом знали не только дети, но и друзья семейства Риверс, что не редко обнаруживали на перекрестном огне между двумя враждующими сторонами. Впрочем, даже если бы этот факт не был оглашен, то неизменным был факт разницы в возрасте, что сохранялась между Ло и ее возлюбленным. Как ни крути, но не смотря на век и весь этот прогресс общества, это самое общество с трудом принимало то, что не вкладывалось в понимание стандартов, когда мужчина и женщина должны быть более-менее одного возраста и социального положения. Стоит только дать понять этому самому обществу, что их с Джорджем отношения ближе, чем можно было себе вообразить – это самое общество разорвет на части изнутри, когда оно будет обсуждать, как такое провернулось под самым носом у него, но без его вмешательства и интриг. Как вообще, смог мужчина бросить жену и детей, ради столь юной особы? Но, если говорить откровенно, Лори было все равно, что скажут люди, большинство из которых ей никогда не был по-настоящему близок. Она уже потеряла подругу, которая не приняла ее выбор и желание получить того мужчину, которого хотела и любила, вопреки всему. Да, маленькая дочь Джорджа останется без счастливой семьи, но разве стоит жить и мучиться ради детей, которые все равно слышат и чувствуют, как накаляется атмосфера в доме? Даже в те моменты, когда черная кошка пробегала между Алистером и Эбигейл, Глория могла с уверенностью сказать, что они все это чувствовали. Чувствовали, а потому пытались дать родителям пространство для разговора и скорейшего примирения. Но жить в постоянном напряжении между родителями – это вообще, реально? Так что, молодая особа давно уже нашла себе оправдание, стоило только им с Дженни повздорить. Но, мать… как сказать матери обо всем?!
- Я хотела рассказать тебе, мама, но я не знала, как это сделать, - произнесла в итоге Глория, видя, как на глазах меняется выражение лица матери, к которой она и пытается подойти поближе. Все-таки за последние месяцы, когда она узнала о своей беременности, девушка успела осознать, что ей стоит держаться в стороне, дабы не выдать себя. И она держалась уже по привычке, тогда как сейчас осторожно начала подходить ближе.
- Ты говоришь, что ты не осуждаешь меня и не промываешь мне мозг, мама, но так, как ты побиваешься сейчас из-за этого всего… - облизав губы, продолжила Глория, подойдя еще немного ближе к матери, пока не могла положить на ее плечо ладонь. – Мне больно и я знаю, что правильно сделала, что не сказала раньше, когда только узнала о ребенке, - добавила она, стараясь не плакать. – Я знаю, что вы с отцом мечтали о другом для меня. Вы хотели отправить меня в колледж, чтобы у меня было образование, а потом хорошая работа, но за последние месяцы я знаю, что это все не мое. Я хочу ребенка, хочу семью, как у нас и это все обязательно у меня будет, - с большой долей уверенности в том, что уже успел ей пообещать Джордж, говорит дочь своей матери, желая успокоить ее и вселить надежду на то, что нет трагедии. Да, все пойдет не по плану. Но… к черту? Некоторым подходит расписанная наперед жизнь, тогда как большинству плевать, что он будет делать завтра, когда петух клюнет в задницу.
- Может быть, ты понимаешь меня, мама. Но я знаю, что не хотела тебя огорчать – просто так получилось, - продолжила то ли оправдываться, то ли успокаивать свою мать Лори. – А ты огорчена из-за ребенка? Я не знала, захотите вы меня заставить отказаться от малыша или сделать аборт, но я не знала, как рассказать, - говорила девушка, нисколько не кривя душей. Она и правда не знала, как подать эту весть матери, а тем более отцу, у которого наверняка зачешутся руки пойти разбираться с «обидчиком» его дочери. Хотя уж дочь не на что было жаловаться – Джорджа она любила и добивалась того, чтобы именно с ним быть, когда ей выполнится восемнадцать. Вот только их план немного пошел по другим рейсам, чем они планировали, учитывая ее слишком юный возраст. - Помнишь, когда мне было в марте плохо? – припомнила Глория то время, когда только начали проявляться первые признаки ее беременности, игнорировать которые было так глупо с ее стороны. – Меня тогда знобило, а еще тошнило – мы думали тогда, что это был грипп, но на самом деле это был малыш, мам. Если бы не… - она осеклась на полуслове, то проговорилась бы и назвала имя мужчины, который был отцом ее ребенка, и которому могли быть предъявлены обвинения со стороны отца по понятным причинам, - ...я не догадалась бы сразу, - добавила она вскоре, решив завершить этот рассказ. А еще было бы лучше сменить тему в более благое русло. – Врач говорит, что это будет мальчик, - по-своему переменила тему Глория, желая матери рассказать о том комочке счастья, из-за которого они обе льют сегодня слезы. Ведь ее малыш не заслужил слез, еще даже не родившись. – Он будет здоровым и большим – говорит врач, - вела дальше будущая мать, даже не представляя, чем это грозит ей уже в скором будущем. Знающие люди знают, что крупный малыш рождается, хорошенько мучая свою мать, прежде чем они услышат его первый крик и плач. - Я уже слышала, как стучит его сердечко. Я видела, как он, такой маленький, как кокос с пальмы, двигается на экране, и знаю, что буду его любить больше всего на свете. А ты его полюбишь, мам? – с надеждой спрашивает Глория, надеясь, что сейчас мать хоть ненадолго вселит в нее надежду. - Чтобы ни случилось, обещай мне, мамочка, что не отвернешься от меня и моего сыночка. И… может быть пока еще лучше не говорить папе? Он будет сердиться. Я знаю, что он рассердится на меня, когда узнает… - фатально добавила она, наклонившись к матери так, чтобы ее обнять.

[SGN]http://funkyimg.com/i/2nt4h.jpg[/SGN]

+2

12

[NIC]Abigail Rivers[/NIC][AVA]http://savepic.ru/13613008.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/aEPiq.gif[/SGN][STA]...[/STA][LZ1]Эбигейл Риверс, 40  y.o.
profession: дизайнер одежды, владелица собственного магазина одежды
my love: муж Алистер, Лори, Тед, Грейс и Кэтти.
[/LZ1]

- Конечно побаиваюсь, Лори! Я никогда в жизни не сталкивалась с подобным, и я не знаю.. правда не знаю.. – я перебила дочь своим эмоциональным высказыванием, которое так и не смогла закончить до логического конца, просто потому, что я не могла подобрать слов, которые бы точно и красочно описывали мое состояние и мое мнение по этому поводу. Я так и застыла: в недоумении, слегка раскрытым ртом и глубоко погрузившаяся в свои мысли. Я прокручивала раз за разом в голове фразы, моменты из жизни, копаясь и мечтая найти нужное описание, нужные слова. Мой взгляд с каждой минутой потухал, и я начала задумываться о том, как действительно боюсь всего этого. Я смотрю на Лори, на ее серьезный взгляд и следующие слова меня пугают, отталкивают. С иссохшими слезами на глазах я внимательно наблюдаю за дочерью, которая, вроде бы набралась смелости, после как поняла, что в первую очередь я не собиралась на нее нападать. Для себя я отметила, что она стала не по годам мудрой, а возможно, в ее голову просто впихнули эти слова, подменили реальность, заставили любить этого ребенка. Я медленно качала головой, не веря в то, что слышу. Она готова променять жизнь, которую мы приготовили для нее с отцом ради семейного счастья… Ей всего лишь семнадцать лет, она начиталась о идеальной жизни в книжках, которые я всю жизнь ей покупала. Я усмехнулась. У нее все так легко получалось, у нее получалось легко и просто рассуждать, легко и просто жить, в то время, как я разбивалась в кровь, пытаясь понять и принять. В глубине своей души я понимала ее. Никогда не подумала бы, что смогу признаться себе в этом, но в свое время я тоже страстно желала семью, я представляла какой у меня будет муж, а какими дети. Я знала точно, что у меня будет не один и не два ребенка. Я всегда мечтала о большой дружной семье. Конечно, я была убеждена в том, что рано или поздно у меня это все обязательно будет, но мне, в отличие от Лори тогда было не семнадцать лет и под сердцем я не носила маленькое сокровище. Проведя мозговой штурм, я поняла, что меня ужасает коробит больше всего – возраст. Моя Глория слишком юна, чтобы обременять себя семейными трудностями и заботами. Господи, каждая мать хочет оградить свое дитя от проблем, и я тоже хочу и всегда хотела. Я всегда прикрывала Глорию грудью, то спиной, спасая от проблем, которые могла преподнести жизнь. Многие скажут – так нельзя, что вы. Но я скажу – вот будут у вас свои дети – вы поймете меня. И этот раз не исключение. Я понимала, что беременность – не выигрыш в лотерею. Эта работа, которую ты возлагаешь на свои плечи до конца жизни, а плечи Лори – слишком юны.
Ее голос действовал на меня успокаивающее, в через какое то время ужас и гнев отходили на второй план, было ощущение, что мне кто-то вкалывает обезболивающее или же я переборщила с ЛСД, не знаю. В душе поселилось спокойствие и умиротворение. Я просто поглядывала на Глорию, изредка улыбаясь комичным моментам. «не хотела тебя огорчать – просто так получилось,» - после этой фразы у меня сложилось впечатление, что мы сейчас обсуждаем не ее неожиданную и хорошо скрываемую беременность, а, например, драка в школе. Подобные обиходные и бытовые слова никак не вписывались в наш сегодняшний антураж и историю. А когда Глория начала рассказывать о первых симпотах… Дочка полностью завладела моим вниманием и сосредоточившись, я слушала и вспоминала. Кадры, словно кинолента, из жизни пролетали перед глазами, пока я в памяти не обнаружила воспоминание о том марте. И в это же мгновение я широко распахнула глаза, и до меня дошло: Все симптомы были на лицо, и если бы я не была погружена в проблемы с Алистером и с его бизнесом я бы заметила, если мы были духовно и морально вместе, то мы бы заметили раньше. В очередной раз убеждаюсь, что проблемы с мужем ударяют по нашей семье с новой силой, даже если вы не выносим наши ссоры на всеобщее обозрение. Медленно, но в то же время достаточно стремительно подступала новая, всепоглощающая эмоция – злость, на себя и на Алистера, что все это время были настолько слепы и эгоистичны. – Глория, милая, ты не знаешь, что говоришь… - вырвалось у меня как-то неожиданно, что я даже запнулась, не в силах продолжить, просто потому, что до конца не понимала, что хотела сказать в этот момент. Я выдохнула и подошла к дочери, стараясь смягчить взгляд, стараясь придать голосу любви и ласки, но как же мне с трудом это удавалось. – У тебя бы все это было… - «не надо заниматься семьей именно сейчас…» мысленно продолжила я фразу, и не стала произносить все вслух. Как же мне хотелось сказать, что тебе семнадцать – Лори – не знаешь ничего о семье, о браке, о воспитании ребенка и поэтому не можешь так уверенно говорить, что хочешь семью. Ты просто думаешь, знаешь, что в подобных ситуациях ты должна чувствовать примерный стандартный набор чувств, но если покопаться, если прислушаться к себе, то можно ощутить, что ты чувствуешь и испытываешь совершенно другие эмоции. На языке вертелись эти колкие слова, которые выбьют из Глории весь дух – я прекрасно понимала это. Минуту назад пропасть между мной и Глорией была невероятная, а теперь я не хочу копать яму глубже, обижая и ставя под сомнение ее желания. Вместо этого я с шумом выдохнула, а потом взяла дочь за плечи, держа на расстоянии, но все же стараясь ладонями приобнять. – Знаешь, когда я узнала, что у меня будет дочь, то мы с твоим отцом радовались просто безумно, особенно папа. Я никогда его таким не видела, правда. Даже, когда он узнал о Теде, о Кэти с Грейс… эти первые чувства самые невероятные. Я помню, как отправила твоего отца на работу, а сама ушла домой и просто села. Я обняла свой живот, закрыла глаза и просто представляла, какой родиться моя девочка. Я представляла, как поведу ее в детский сад, представляла, как буду шить ей костюмы на всякие праздники. Представляла, как поведу в школу, представляла, как буду помогать выбирать платье для выпускного… - голос дрогнул, а слезы снова полились из слов. Но это были совершенно другие слезы, не отчаяния, не разочарования, или грусти.. это были слезы ностальгии и искренней материнской любви к своему ребенку. – Я представляла свадьбу, представляла, как поведу свою дочь к врачу, когда мы узнаем, что она беременна. Я представляла, как буду счастлива, когда увижу своего внука на снимке УЗИ. – в это время руки упали с плеч Лори и небрежно остановились возле моей талии. – А сейчас, я понимаю, что у меня этого не будет ничего. Ты бы знала, как я хотела разделить с тобой все эти мгновения. Да, Лори, я считаю, что ты слишком юна, чтобы становиться матерью, но в то же время, я была бы рада разделить с тобой твою жизнь. А вместо этого… что мы имеем? Слезы, разочарования и ругань? – громко усмехнулась, небрежно кинув взгляд в сторону, а потом снова посмотрев на дочь. – Просто, если бы ты рассказала мне. Действительно рассказала, а не так, как получилось сейчас.. все было бы по-другому. – в мгновения ока из глубин моей души вырвались истинные причины моей истерики, истинные обиды матери на дочь. После мольбы дочери я не могла поступить иначе, не могла сказать других слов. Я подошла к ней вновь поближе, взяв ее лицо в свои руки. – Не отвернусь. Когда родишь моего внука, поймешь почему матери просто не могут поступить иначе. Но ты же знаешь, что я не могу тебя не спросить об этом, Лори. Кто отец ребенка, дорогая? Я так понимаю, от старше тебя? И именно он водил тебя по больницам и поликлиникам? – лирические фразы и отступления были позади. Я оказалась достаточно сложной ситуации, и понимала, что должна защитить дочь и семью одновременно. – Ты же знаешь, что он так и так будет злиться. Когда ты хочешь ему обо все рассказать? Когда, если не сейчас? Когда родишь ему внука? Позвонишь и скажешь: поздравляю папа, ты теперь дедушка? – градус моих слов снова начал повышаться, и я намеренно остановила себя, чтобы успокоиться. Если уж дочь захотела стать взрослой, то пора становиться ей в полной мере. – Учись на своих же ошибках, родная. Не поступай с ним, как поступала со мной. Я тебя не брошу, мы придумаем, как сказать ему. Но сказать в ближайшее время – просто необходимо.

Отредактировано Caren Brick (2017-04-27 22:34:11)

+2

13

[NIC]Gloria Rivers[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2nt4g.jpg[/AVA]
[LZ1]ГЛОРИЯ РИВЕРС, 17y.o.
profession: учится в выпускном классе;
relations: Джордж Уорлегган
[/LZ1]Взрослые всегда так делают: прожив какой-то отрезок своей жизни, они считают, что что-то да знают об этой жизни. Впрочем, так оно, быть может, и есть. Они знают о том, что они прожили и пережили на собственном опыте, своими ошибками. О чем-то им пришлось пожалеть, о чем-то все-таки им пришлось умолчать, а с чем-то смириться. Жизнь – не идеально ровное шоссе, по которому мчится машина на полной скорости. Уж в этом Глория  за свои семнадцать лет жизни успела не единожды убедиться, вопреки всеобще принятому мнению, будто школьники ничего не смыслят в жизни, их проблемы – не верх трагедии и вообще, в жизни бывают виражи покруче. Именно сейчас об этом Глория и задумалась, когда наблюдала за тем, как ее мать, пытается донести до нее свою истину – спешить было незачем.
Вот только, что поделать, если поздно уже говорить о чем-либо?
Поздно и совершенно незачем сожалеть о том, что уже изменить было нельзя. Сейчас оставалось только осознать новые жизненные условия и принять их, как должно, не сопротивляясь. Все-таки именно сопротивление, попытки изменить ход истории и хитросплетений судьбы, что вовлекает тебя в новую битву за свое будущее, каким ты его хочешь видеть, ранит больше всего.
Да, порой жизненные перемены бывают фатальными. Наверное, с такими вещами и, правда, мириться нельзя, а потому приходится сопротивляться. Однако Лори повезло куда больше. Ее судьба привела именно к тому, чего она так хотела. Ее самой заветной мечтой еще с самого Рождества был – Джордж. С ним она мечтала просыпаться, владеть его временем и вниманием. В этом всем она купалась так долго, как только длился их отпуск в горах на горнолыжном курорте, где они едва не попались на глаза общим знакомым, что могли запросто распространить слухи о связи Уолерггана с девчонкой Риверс. Но, к счастью, удача им улыбалась. Удача была на стороне юной и, казалось бы, глупенькой Глории.
Странно или нет, но Ло не считала себя такой уж глупой. Она знала, чего хотела и чего добивалась. Ну, а ребенок – обеспечил ей возможность стать женой Джорджа сразу, как только состоится его развод. К тому моменту скорей всего уже родится их сын, а потому она будет в прекрасной форме и сумеет надеть соблазнительное платье из белой ткани, которое сошьют по ее желанию и капризу, как она когда-то еще в детстве мечтала. Правда, теперь верхом ее мечтаний было именно соблазнительное платье, а не платье принцессы с фатином и множеством блестящих камушков. Она знала, как поразить мужчину, который увлекся ею, и не собиралась растерять того, что достигла, расшатывая его лодку размеренной семейной жизни, что никогда не будет такой настоящей, которой была жизнь Риверсов. Все-таки именно этим стержнем реальности и настоящих отношений отличалась их семья, которую Глория собиралась построить со своим любимым. Правда, пока еще не торопилась делиться своими заоблачными мечтами с матерью, у которой были свои планы на дочь, о чем она поспешила ей сказать с неподдельным восторгом и увлечением, на которое девушка не могла физически и морально спокойно реагировать. Беременность сделала ее чувствительной, от чего она едва не разрыдалась. Сдерживаясь, она пустила на валю всего пару слезинок, что быстро скатились по и без того красным щекам, после чего тихо набрала в легкие воздуха, который и выпустила за один шумный выдох.
- У меня все будет, мама. И у тебя все еще будет, - быть может, говорить так было верхом беспечности и самоуверенности, но иначе сказать девушка не смогла бы в этот момент. Ей так хотелось поделиться теперь своими планами, рассказать, в какой роскошной квартире будет жить с самым желанным мужчиной в этом городе или даже в целом мире! Правда, она все еще помнила, каким ударом может быть правда для ее матери. Джордж был их круга, он был шикарным мужчиной, который сошел словно бы с обложки глянцевого журнала, но он был старше и был далеко не лучшим другом их семье. – У меня будет свадьба, какую я захочу. И мы вместе выберем платье, - улыбнулась Глория, глядя в глаза матери, что никак не могла увидеть, откуда эта уверенность и спокойствие в ее глазах. Впрочем, знала бы она, какой не простой ценой она завоевала эту уверенность. Ей пришлось хорошенько поплакаться, прежде чем могла получить желанный сдвиг в отношениях с Джорджем, что изначально не торопился избавляться от жены и разводиться с ней. Конечно, он хорошо устроился между двух женщин, одну из которых водил долгое время за нос. Но, главное то, что остается в итоге?
- В сумке у меня есть фотография c УЗИ. Я могу показать, - вносит в речь матери Глория своих пару центов, давая понять, что не все еще потеряно. Это ведь не последнее было УЗИ! Хотя, по правде говоря, ходить к врачу вместе с Джорджем девушке понравилось, и менять этого ей не хотелось. Все-таки мужчина был с ней обходительным и заботился так, что она была готова почувствовать себя королевой Великобритании и даже огорчение, связанное с подругами и школой забывалось, отступая на задний план.
Да, она была так глупа, потому что была безумно влюблена не только в сына, но и в его отца…
И пусть бы это никогда не заканчивалось!
Ло улыбнулась, думая о Джордже и о том, как их сын будет похожим на него. Или на нее. Стоило ему снова зашевелиться внутри нее, заставляя чувствовать себя куда уверенней, чем прежде.
- Ты так думаешь? Думаешь, смогла порадоваться, что у меня будет ребенок «слишком рано», если бы я пришла к тебе сразу? – Глория только спросила, но не сказала матери, чтобы не огорчить ее снова. Она понимала, что мать так лишь пытается спастись от разочарований или просто найти более верный путь, который ее дочь миновала. Лори не считала, что мать обрадовалась бы. Да, она бы переживала за нее, взялась бы опекать и следить за тем, чтобы она не перетруждалась, но это не облегчило бы ее сердца. Быть может, она просто задала бы своей дочери тот вопрос, на который девчонка не могла дать ответ.
Риверс помотала головой, от чего ее рыжие волосы зашевелились, двигаясь из стороны в сторону.
- Я не могу сказать тебе этого. Ничего не спрашивай о нем, мама. Пока не спрашивай у меня, потому что я не скажу, - решительно заявила девчонка, зная, какой грянет скандал, какие пойдут угрозы, а ей бы спокойно хотя бы закончить школу. – После выпускного – да, после выпускного я расскажу тебе о нем. Обещаю, мам. Расскажу, но не сейчас. Я не могу сейчас сказать, кого люблю, и кто делает меня счастливой, - добавила она, давая понять, что не будет этот день исключением от других. Не будет в нем больше правды, чем тайн. Но ее уже воодушевляло обещание матери – она будет рядом с ней, пусть бы что. И надо надеяться, что ее мнение и желание не изменится, когда узнает правду.
А отец? Отец – не мать. С ним всегда сложно…
Еще и его упрямство, которое в полной мере передалось его детям.
- Хорошо. Ты права, мама, - соглашается Риверс с матерью. - Но если он выгонит меня из дома? Если не захочет больше видеть и внука не примет? – спросила она, предполагая, что отец захочет узнать именно имя отца его внука. А ведь имени она не может рассказать по понятным ей причинам.
[SGN]http://funkyimg.com/i/2nt4h.jpg[/SGN]

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Очень важная вещь — семья... И она всего одна!