Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Очень важная вещь — семья... И она всего одна!


Очень важная вещь — семья... И она всего одна!

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

[NIC]Gloria Rivers[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2nt4g.jpg[/AVA]
[LZ1]ГЛОРИЯ РИВЕРС, 17y.o.
profession: учится в выпускном классе;
relations: Джордж Уорлегган
[/LZ1]

http://funkyimg.com/i/2nt2w.png

- - - - - - - - - - - - - -
где-то на просторах города Нью-Йорк
время временами будет меняться в зависимости от событий
- - - - - - - - - - - - - -
Эбигейл Риверс - любящая мать многодетного семейства, успешная бизнесвумен даже не подозревает, какой сюрприз готовит ей драгоценная дочь в подарок уже в ближайшем будущем.
Глория Уолергган - на самом деле только готовится выйти замуж, как только ее любовник разведется, но уже примеряет на себя его фамилию, ведь она носит их ребенка.
Джордж Уолергган - виновник переполоха в самом обычном семействе Риверсов.
И это еще не все действующие лица
- - - - - - - - - - - - - -
Семья делает тебя таким, какой ты есть. Она дает тебе плоть, и кости, и формирует твою душу.
- - - - - - - - - - - - - -

P.S. персонажи и сюжет принадлежит нам и только нам, а совпадения не случайны - это были мы

[SGN]http://funkyimg.com/i/2nt4h.jpg[/SGN]

Отредактировано Tony Danziger (2017-01-20 20:25:13)

+3

2

[NIC]Abigail Rivers[/NIC][AVA]http://s6.uploads.ru/kNwuO.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/aEPiq.gif[/SGN][STA]...[/STA][LZ1]Эбигейл Риверс, 40  y.o.
profession: дизайнер одежды, владелица собственного магазина одежды
my love: муж Алистер, Лори, Тед, Грейс и Кэтти.
[/LZ1]

ЧАСТЬ I
ГЛОРИЯ И ЭБИГЕЙЛ

Я стояла на кухне и механически нарезала овощи для очередной обеденной трапезы. Я почти не задумывалась о том, что сейчас делаю, у меня это выходило как-то на автомате, а сама я витала далеко в своих фантазиях, мечтая о жизни, которая у меня когда-то была. Я смотрела в одну точку, потому что ясно понимала, что не могу уже видеть интерьер этого места, в последнее время я очень часто просиживала сутками дома, готовила завтраки, обеды и ужины и просто ждала мужа и детей домой, чтобы обсудить, как у них прошел день. Я даже на некоторое время оставила работу, чтобы стать идеальной матерью и женой на время, хотя бы на пару дней. Ведь это мне было просто необходимо, необходимо мне, а не моей семье. Мои дети часто задавали мне вопросы на тему, почему я не хожу на работу, ведь я люблю ее, почему я сижу дома и просто занимаюсь домашними делами? На такие вопросы Грейс или Теда я отвечаю просто: «просто хочу побыть с вами побольше времени перед тем, как меня засосет работа над новой коллекцией». Типичная фраза, которую я приготовила для детей, не могу же я им признаться, что их мать просто боится, боится, что скоро ее семья начнет рушится, распадаться на части. Да, я чувствую, я чувствую, как моя старшая дочь немного отдалилась от меня. Чувствую, как мне начинает что-то недоговаривать муж, и я чувствую, что-то непонятное. Возможно это материнский инстинкт или просто женская интуиция, я не знаю. Я точно знала, что здесь и сейчас я должна находиться рядом с моей семьей.
Сегодня моя Ло не пошла в школу, сославшись на то, что не хорошо себя чувствует. Я немного удивилась, ведь Глория всегда ходила в школу, и только высокая температура и тяжесть в мышцах могли остановить ее, а тут, она пожаловалась лишь на легкое головокружение и общую слабость в мышцах. Я запротестовала, попробовала остановить Ло и заставить ее пойти в школу и перетерпеть легкое недомогание. Но, у меня ничего не вышло, ведь если моя старшая дочь чего-то и хочет, то она этого добьется несмотря не на что, она будет упираться ногами, руками и рогами, но все будет сделано, как она этого хочет. Да и я не слишком сильно и долго настаивала, все же у меня еще было трое детей, которым необходимо было внимание, поэтому я позволила Глории удалится в ее комнату, а сама проводила Теда и близняшек до машины нашего главы семейства, пожелала им самого лучшего дня, а потом вернулась домой, заниматься своими делами.
Я стояла на роскошной и изысканно оформленной кухне, кромсая овощи и фрукты для обеда, а сама, в душе, терпеливо ждала, когда Глория спуститься ко мне. Когда я зашла в комнату к ней утром, то она отмахнулась от меня, закутавшись в одеяло. Я как будто до ежа дотронулась, колючего, злого и недовольного… И это было очередным звоночком для меня. Я оставила дочь, но в глубине своей души я была обеспокоена и немного обижена, у нас с ней всегда были доверительные отношения, ну, или хотя бы я пыталась выстроить наши отношения подобным образом. А сейчас, она отстранилась от меня, выстроила преграду, которую я не в силах преодолеть. Это было страшно расстраивало, а что еще самое ужасное, я не могла достучаться до своей семнадцатилетней дочери. Моментами, меня накрывали волны безысходности, апатии, руки то и делали, что опускались. Я даже поделилась переживаниями с мужем, но, мужчины не придают особого значения таким вещам. Когда женщина чувствует, что что-то не то, то мужчине необходимы факты, доказательства. Я даже немного прикрикнула на Алистера, обвиняя его в том, что ему совершенно безразлично на то, что творится с его старшей дочерью. Помню, как он посмотрел на меня, и я сразу же пожалела о своих словах, ведь я знала, что ему не наплевать, вот кто-кто, а он горло перегрызет на своих детей, будет рыть землю ради них, если необходимо. Я это прекрасно понимала, но все же позволила себе обронить подобную фразу, и я не извинилась, до сих пор. Я была слишком зла, расстроена и подавлена, чтобы непременно принять поражение и признаться мужу, что я не права. Отчасти была права, в тот момент, когда я обратилась к нему, ему было не до проблем с Глорией.
Я кинула нервозный и обеспокоенный взгляд на часы, уже двенадцатый час, а я до сих пор не видела дочь. В этот момент я резко бросила нож, которым минуту назад резала овощи, сорвала с себя фартук и бросила на стол перчатки, в которых обычно готовлю. Быстро и даже настойчиво, я пошла в комнату Глории.
- Хей, дорогая, как ты себя чувствуешь? – с заботой и любовью в голосе я обратилась к девушке, которая уже сидела на заправленной кровати и о чем-то думала. Я улыбнулась, когда увидела, легкий румянец на щеках Ло, а в материнском сердце начало растекаться тепло, с виду казалось, что с ней все хорошо, она была в порядке, значит, сейчас все встанет на свои места. – Хочешь поесть? Ты так и не выходила из своей комнаты и ничего не ела, Лори. Может тебе было плохо из-за этого? – честно признаться, я была обеспокоена самочувствием дочери и что-то мне подсказывало, что она что-то скрывает. Я тяжело вздохнула и отогнала все мысли, которые меня пугали и которые заставляли меня усомниться в своей дочери. Я тихонько зашла в комнату и села на край кровати, смотря на Лори, склонив голову на бок. Моей девочке лучше, я это видела, но моя девочка чем-то обеспокоена, моя девочка несет нелегкий груз на своем сердце. Мне так хотелось накинуться на нее с расспросами, возможно накричать и сказать, что она вообще не щадит материнское сердце, ведь я очень беспокоилась за нее. Хотела сказать, что чувствую; чувствую, что у нее появились от меня секреты, намеков на которые в прошлом даже не было; чувствую, как ее что-то терзает, но она не хочет мне что-то сказать; чувствую, что у меня заканчивается терпение и так не может больше продолжаться… я много чего чувствовала, а еще чувствовала, что тиранить дочь еще не время, возможно, это не тот случай, когда насильно надо вытряхивать информацию с ребенка, необходимо подыскать немного другие методы и средства налаживания контакта. – Слушай, Ло. Не хочешь съездить ко мне в мастерскую и выбрать мне платье на это мероприятие, которое состоится в конце месяца? А потом мы могли бы заехать в магазин, накупить продуктов, вкусностей всяких и вместе приготовить ужин для нашего семейства. Как-то мы всегда так делали, помнишь? Мы можем даже спечь вместе те лимонные рулетики, рецепт которых ты нашла в интернете. Отцу понравилось, может повторим? – я говорила заворожённо, энергично и весело, то и делая, что, устремляя взгляд на потолок, отдавшись воспоминаниям прошлого. Раньше это было привычным для нас с Ло ритуалом. На выходных мы всегда вместе готовили ужин, причем готовили что-то новое, пробуя новые рецепты и блюда. Я мечтательно улыбнулась, прикусив губу и с мольбой в глазах смотрела на дочь. Господи, как же я хотела, чтобы она заразилась тем же самым настроением, которое сейчас я излучала. Я сначала потянулась к Глории, положив руку на ее колено, а потом смотрела прямо в глаза с обворожительной и заразительной улыбкой на устах. – Ты же знаешь, милая, без тебя я никогда не выберу платье. – я использовала, можно сказать, беспроигрышный, запрещенный прием, после которого еще сильней улыбнулась, подавив смешок. Я подвинулась к дочери и легла на ее колени, я лежала и смотрела на нее, играя взглядами, выражением лица… Я так соскучилась по своей Ло. По своей веселой, требовательной Лори. Я очень хотела, чтобы я закрыла глаза, а после, открыв их, увидела свою дочь, которую мечтаю увидеть все утро.

Отредактировано Caren Brick (2017-01-19 23:04:54)

+3

3

[NIC]Gloria Rivers[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2nt4g.jpg[/AVA]
[LZ1]ГЛОРИЯ РИВЕРС, 17y.o.
profession: учится в выпускном классе;
relations: Джордж Уорлегган
[/LZ1]- - - - - - - - - - - - - -
I would do anything for you

Anything for you
Yesterday got away
Melodies stuck inside your head
________________
Говорят, что взрослея, становится понятно, где есть добро, а где зло…
Даже если зло – это ты сама.
Говорят ведь, что взрослые знают, как поступить правильно, не наделав глупостей…
Вот только, как узнать, глупость ли это вовсе? Все-таки от такой глупости зависит порой даже больше, чем судьба одного человека. Порой от одного поступка, от одного короткого и такого емкого слова, вроде «да», бывает, зависит судьба двух, троих человек, а то и целых семей.
Где-то в умной книжке Глория прочитала о том, что люди в этой жизни похожи на корабли. Они то сходятся, то расходятся, когда приходит время. Время, которое правильно девушка так и не научилась. Ведь все, что она знала о времени, так это то, что его катастрофически не хватает.
Не хватает времени на учебу.
Не хватает времени на друзей.
Не хватает времени на свою семью, от которой она отдалилась, словно тот маленький кораблик, попавший в бурный шторм. И неизвестно, куда бурные воды пригонят ее уже завтра: к тихой гавани, которой всегда была ее семья, или же к новому берегу, о котором она уже давно и столь самоуверенно мечтает. Ведь Джордж обещал ей! Джордж обещал, что уйдет от жены и разведется, а потом они будут вместе. Именно таким было ее желание на Рождество, и постепенно Уолергган шел к его достижению. Согласно словам банкира бумаги на развод были поданы, а сам он жил отдельно на той квартире, в которой и проходили встречи женатого мужчины с шестнадцатилетней девчонкой. Впрочем, прошлым летом ей исполнилось уже целых семнадцать. Теперь же, старшей из дочерей Риверсов оставалось дождаться дня своего совершеннолетия, чтобы не бояться сказать уже ту правду, которую скрывала не один месяц. Правду, которую доводилось скрывать от всех: и от своих школьных друзей, и от учителей, и от родителей, и даже от вездесущих соседей, что всегда суют нос не в свои дела, расспрашивая по поводу и без, почему же такая кислая мина на лице.
Однако рано или поздно любая правда вылезет наружу. В этом Глория была уверенна, пожалуй, более чем на сто процентов. Удивительно вообще, как ей удалось так долго продержаться, скрывая своего кота в мешке, что так отчаянно вертелся внутри своего мешка. И, как бы это ни было банально, ее от очередного движения ее котенка, которого она начала ощущать у себя под сердцем совсем недавно, Ло проснулась этим солнечным утром. А ведь подумать только: она даже не представляла себе, что за обычным недомоганием, под которым она предполагала скорее отравление, слабостью, резкими сменами настроения от хорошего к плохому, и даже легким ознобом, могла скрываться беременность. Наверное, если бы не Джордж, она до сих пор не понимала, что с ней творится, и даже не подумала обращаться к доктору, к которому ее регулярно сопровождал Уолергган. Впрочем, точно также она могла и пойти к доктору вместе с матерью и тогда … тогда уже нельзя было бы держать руку на пульсе, сбегать на тайные свидания и снова лгать о том, где и с кем она коротает свое время.
Да, за окном уже блестело солнце, отражаемое из окошек соседнего дома – именно эти блики привлекли к себе внимание девушки, пока ладонь скользнула под пижамой на округлый живот, где едва ощутимо ее малыш сражался с чем-то известным пока только ему одному. Как маленький котенок, что играет с тонкой ниточкой или травинкой – да, именно такую ассоциацию провела с их Джорджем ребенком, как только начала ощущать с каждым разом все более сильные толчки внутри себя. Сильные движения малыша, но не настолько, чтобы иметь возможность видеть, как шевелится ребенок внутри – только чувствовать. И все-таки его присутствие было теперь неоспоримым и более чем реальным.
Выбравшись из постели, Ло подошла к окну, из которого увидела, как сосед из дома напротив дожидается почтальона, а другой их сосед копается в моторе своей внезапно нагнувшейся тачки – вот такая вот обычная рутина в их квартале, где все происходит по какой-то закономерности. И, тем не менее, эта закономерность нисколько не утруждала людей, что бежали в своей жизни куда-то вперед, словно белка в колесе за орешком. Эта закономерность и рутина увлекали, казалось бы, каждого за собой, не давая покоя, ни минутки для остановки и возможности передохнуть, просто посидеть на краешке кровати и поразмыслить о том, как далеко ты успела зайти. И что все мосты уже давно горят…
Подойдя к зеркалу, девушка тихо вздохнула, оценивающе посмотрев на свое отражение в зеркале. «Щекастик» - так еще недавно успела ее прозвать Дженни, пока не узнала о том, какая причин стоит за тем, что ее подруга так внезапно перепрыгнула из обтягивающих джинс и кофточек на более широкую и безразмерную одежду, в которой легко скрывался ее пока еще миниатюрный животик. Да, хорошо, что одним только взглядом не просто узнать размер одежды, в который одета девушка. Тем не менее, Глория носила бюстгальтер на два размера больше обычного, не говоря уже о том, что ни одни ее джинсы не застегивались на ней. И уже не стоит даже упоминать тех юбок, в которых она любила щеголять перед Джорджем, соблазняя его. В любом случае, снова представив себя в этой отвратительной одежде, которую она нацепляла на себя, чтобы скрыть свое деликатное положение, Ло решила, что не пойдет сегодня в школу. Сегодня всего лишь четверг, пережив который наступит пятница, а за ней и придет черед к выходным. Вот только стоило Глории придумать, как остаться безнаказанно дома в четверг и пятницу, чтобы не вызвать подозрений у родителей.
Сказать, что ей плохо? Это было хорошей идеей, особенно, если бы Эбигейл ушла на работу в свою студию, оставив дочь одну дома. И именно с этими размышлениями бледная Лори направилась на кухню, где и старательно сыграла свою роль бедной и несчастной школьницы, которое было плохо. Однако ее уже тошнило от нее самой, и от этой лжи, в которой она думала, скоро запутается. К сожалению, ей так и не повезло остаться дома одной, что нивелировало возможность сбежать хотя бы на ланч с Джорджем. А ведь банкир уже настрочил ей с самого утра несколько текстовых сообщений, на которые она ему поспешила ответить. Ответила ему и о том, что осталась сегодня дома, стоило ей только вернуться в свою комнату и нырнуть под одеяло, еще слабо помнившее тепло ее тела.
«Сегодня осталась дома. Не пойду учиться,» - написала она Уолерггану, повернувшись на бок, осторожно проведя ладонью по своему животу, где ребенок снова зашевелился. Отдаленно девушка припоминала, как нечто подобное проделывала мама, когда была беременна ее младшими сестрами-близняшками, во власти которых ванная комната была сегодня полностью. Ло была тогда еще совершенно маленькой, но прекрасно помнила, какое выражение лица было у ее матери, когда она носила младших дочерей, как улыбалась и была вдумчивой, и казалось бы такой спокойной и терпеливой, что ничто не сможет разбить этих ее качеств. На самом ведь деле, теперь она понимала, как было не просто матери хранить это терпение и спокойствие. Увы, но Лори не умела себя контролировать настолько идеально и едва даже не сорвалась на учительнице, когда та прикопалась к ней из-за невыполненной домашки. Кто знает, чего стоило ей смолчать тогда и не послать ее на три буквы?! О! Это было так невыносимо!
«Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?» - незамедлительно приземлился в ее мобильнике ответ Джорджа. И эта забота мужчины о ней трогала ее сердце по-особенному этим утром, заставляя чувствовать наконец-то любимой.
«Все в порядке, не волнуйся. Я просто не хотела в школу и попросилась остаться дома. Может, я ускользну к тебе на ланч?» - быстро набрала ответный текст девушка, мило улыбаясь своим мыслям и словам. Она хотела видеть своего Джорджа, пусть их снова могли увидеть вместе – плевать! Она нуждалась в этой встрече, пусть даже они будут просто лежать, обнаженные или в одежде. Она готова пойти на все, ради этой встречи, ради очередного признания в любви и просто мгновения рядом. Ведь сколько они бы ни были вместе – ей всегда будет мало этого времени, что пролетает, не успеет она даже насладиться в полной степени этим мгновением.
Вот только именно в тот самый момент, когда Глория пребывает в состоянии более-менее хрупкого блаженства, должна была зайти мама, чтоб едва не застать ее с телефоном в руках и нежно касающейся своего живота. Резко укрывшись, Ло подумала было, что мать уже не отстанет от нее, и добьется истины или настоит на необходимости посетить доктора. Но, к счастью, тут удача не подвела рыжего чертенка, провалявшегося в постели до полудня. Заставив подняться себя из постели и переодеться, Глория уселась на кровати, думая о том, как сбежать снова из дома. Сбежать, словно птице из клетки, которой стал дом ее некогда дружной семьи.
- Мне уже лучше, мам, - тихо ответила Лори своей матери, когда та заглянула к ней в комнату. – Спасибо, - добавила она следом, опустив взгляд своих синих глаз к рукам, что сейчас едва не дрожали из-за внезапного наплыва волнения. Она моментально ощутила, как ее щеки начали наливаться румянцем, тогда как сердце отчаянно начало отбивать ритм чечетки в груди. Тут же мысленно себе приказала успокоиться, взять себя в руки – да вот не просто это сделать ей.
Как непросто снова врать…
- Не знаю. Может вчерашняя пицца была не свежей просто? - пожала плечами Глория, ощущая к себе отвращение. Мать выглядела обеспокоенной, а она так нагло врет ей, практически глядя в глаза. – Может, я прогуляюсь еще и пройдет? – да, если бы она прогулялась и беременность исчезла без следа… об этом уже как-то думала девчонка, правда слишком быстро ей понравилась перспектива растить ребенка вместе с Джорджем. И это все вместо учебы в колледже, в который она как-нибудь пойдет учиться. Только не сейчас.
Когда мать предложила совместную поездку к ней на студию, Глория сразу же мысленно ругнула себя: «Черт! Дура! Если бы молчала, проще было бы смыться…». И, тем не менее, она подумала, что лучше будет потянуть с ответом и сразу же не соглашаться.
Однако мать была ОЧЕНЬ настойчивой. Видимо это у них семейное? Уметь словесно добиваться того, чего хочешь. Так что, пришлось попросту сдаться.
- Ладно, давай пойдем. Только сначала, давай я чем-то перекушу? – предложила Ло, надеясь отстрочить неминуемый поход на студию мамы. – Что было на завтрак? – спросила девушка у Эбби, надеясь, что ее не вырвет от одного вида еды, как это порой бывало в школе, куда она брала исключительно фрукты, от которых ее тоже начало уже подташнивать. Но тут уже заслуга в их избытке, а не внезапному отвращению ее материнского организма.
[SGN]http://funkyimg.com/i/2nt4h.jpg[/SGN]

Отредактировано Tony Danziger (2017-01-20 20:24:52)

+3

4

[NIC]Abigail Rivers[/NIC][AVA]http://s6.uploads.ru/kNwuO.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/aEPiq.gif[/SGN][STA]...[/STA][LZ1]Эбигейл Риверс, 40  y.o.
profession: дизайнер одежды, владелица собственного магазина одежды
my love: муж Алистер, Лори, Тед, Грейс и Кэтти.
[/LZ1]

Многие подруги, да и просто знакомые взрослые женщины частенько подходили ко мне, мило улыбаясь, хохоча и интересуясь о том, как же я воспитываю четверых детей. Меня всегда забавлял подобный тон вопроса, поэтому на такую фразу я лишь удивленно вскидывала брови, а потом казалось, что эти женщины просто хотят попросить у меня совета, поинтересоваться, чтобы сделала я, как мать, если бы подобное случилось бы и с моим ребенком. Некоторые проблемные вопросы были достаточно просты, а некоторые… на некоторые даже я не могла ответить. Особенно, когда дело касалось старших по возрасту детей. Сейчас, я сижу напротив своей Лори и сердцем чувствую, что сейчас мы находимся с ней на разных Вселенных, и я не могу до нее дотянуться никакими возможными способами; в такие моменты, когда я спотыкаюсь об трудности общения с ребенком, когда упираюсь в стены, которые выстроила вокруг себя Глория, именно в такие моменты я вспоминаю, что я – мать четверых детей, и мне не должно быть сложно. Черт возьми, но мне катастрофически сложно сейчас. Несмотря на то, что у меня, по современным меркам, большая семья, Лори – мой первый ребенок. И в некоторых ситуациях я просто не знаю, как себя вести, потому что раньше у меня не было семнадцатилетнего дитя, раньше у моих детей не было таких проблем, я впервые прохожу этот путь вместе с Глорией и мне тяжело. В глубине души, я чувствую, что в каких-то моментах делаю ошибки, но в то же время я знаю, что эти ошибки осознаю и больше никогда не допущу при общении с младшими детьми.
Я тяжело вздохнула, и моя улыбка на мгновение пропала с лица. Я заходила в эту комнату с полным энтузиазмом и точной уверенностью, что сейчас я зайду, увижу свою Ло и все станет как прежде. Но нет, все оказалось гораздо труднее. Глория не ответила на мое одушевление и достаточно холодно ответила мне.
- Возможно дело и в пицце, дорогая. Но отец тоже ел ее и Тед, если я не ошибаюсь, а они вроде бы хорошо себя чувствовали с утра – мой голос потерял былое воодушевление и очарование, я говорила достаточно сухо, безо всяких эмоций, я была немного расстроена тем, что не смогла возобновить связь с дочерью. Первую фразу я произнесла достаточно отчетливо и уверенно, заинтересованно заглядывая в глаза дочери, которые только и делали, что бегали по комнате, не желая встретиться с моими. Потом, я приподнялась с колен Ло и просто рассуждала вслух, тихо, приглушенно, как будто копалась в своей голове, не рассчитывая на то, что дочь услышит эти слова. Я замолчала, ожидая новых слов, которые подарят мне воодушевление. Но ничего подобного я не услышала и просто смотрела на дочь, внимательно рассматривая ее уставшие черты лица, ослабевшие руки и пальцы. Я как будто неистово искала причину ее поведения, надеясь, что я просто ее увижу, не важно где и не важно как, главное увижу: по глазам, по сжатым губам и отдаляющему взгляду… Но, ничего не примечательного я не заметила, и сразу почувствовала легкий электрический ток, ток, который подает организм по всем клеткам тела, чтобы дать понять – все достаточно плохо. Я сама не понимала почему так обеспокоена, Глория всего лишь плохо себя чувствует, всего лишь заболела, но, мое сердце сейчас бьется так, как будто пробежала десятикилометровых марафон. Эмоциональное, тонкое, чувственное материнское сердце не могло успокоится, оно подсказывало, что что-то не так, и я твердо решила, во что бы то ни стало узнать причины такого поведения и состояния дочери.
- Сегодня я приготовила все самое любимое, по специальному заказу, - я улыбнулась, вспоминая момент, когда предложила Алистеру, Теду, Грейс и Кэтти высказать свои пожелания, что же они хотят на завтрак. Я даже удивилась тому, как они воодушевились, и так увлеченно строчили заказы и любимые блюда, что я даже испугалась, что не смогу приготовить все. – Пока я дома, решила порадовать Вас. Вчера был семейный вечер, ты помнишь, Лори? Мы всегда устраиваем подобные вечера по четвергам. – мой тон немного ужесточился, я обещала себе, что не буду нападать на дочь, но, тон, словно по щелчку изменился, да и взгляд огрубел. Я смотрела на Глорию напрямую, почти не моргая и не отворачивая взгляда. По моему виду было ясно, что я крайне недовольна тем, что Лори не было на вечере, она просто не пришла, и даже не предупредила о том, что не сможет прийти вовремя. Не то, чтобы у нас была чопорная семья. Просто я всегда боялась, что мы рассыпимся на миллионы одиноких осколков и чтобы такого избежать, я решила, что стоит выделить один вечер в неделю из нашей жизни и посвятить его семье. Раньше мы все вместе садились у камина, пили чай и просто разговаривали, обо всем, не стесняясь. Мы были расстроены неудачам одного из Риверсам, мы улыбались и смеялись, если произошло что-то комичное, мы были семьей, неделимой, всесильной. Я знала, что никому кроме меня этот вечер не нужен, а дети… они не без особого удовольствия приплетались домой к семи вечера, чтобы успеть… Но все это они делали ради меня, для того, чтобы я была спокойна, ведь мне это было жизненно необходимо. Для успокоения материнского сердца. – Так вот, я предложила, всем высказаться. И сегодня приготовила любимый завтрак для каждого. Для отца фаршированную чиабатту, омлет. Для девчонок яблочный пирог с корицей и блинчики с Нутеллой, для Теда яичницу с беконом... ну и всякое такое. Осталось немного, вроде бы яблочный пирог еще не доели. Может тебе приготовить чего-нибудь? – на мгновение я притихла, а потом из-под густых ресниц взглянула на дочь подозрительным взглядом, как будто намеревалась выбить из нее всю интересующую меня информацию. Я тяжело вздохнула, осознавая, что больше всего на свете не хочу заставлять своих детей рассказывать то, чем они не хотят делится. Но любопытство, внутренний гнев и непонимание, порождаемые незнанием, делали свое дело. – Может поделишься тем, почему ты вчера не пришла? Мы все ждали, ждали хотя бы, что ты позвонишь. Ты же знаешь, как для меня это важно. Где ты была? «что было важнее семейных традиций?!» - я так хотела добавить эту фразу, которую прокручивала в голове несколько раз, но, вовремя остановилась. Мой взгляд и выражение лица стали томными, скрывающие какие-то эмоции, которые обуздывали мой мозг. Я закусила губу и уже приготовилась слушать искренний рассказ дочери, но что-то мне подсказывало, что я этого не дождусь. Но я была настойчива. Я продолжала все так же сидеть на кровати, рядом с Ло, не сводя с нее материнского взгляда, требующий ответа на вопросы. Потом, я устроилась поудобней и сложила ноги крестом, и подпёрла подбородок руками.  – Пойми, дорогая. Я не заставляю тебя делать то, что ты не хочешь. Не заставляю тратить свой вечер на нас.  Я понимаю, ты молода, хочешь погулять, развеется, я прекрасно тебя понимаю, ведь я тоже была в твоем возрасте, и я точно так же плевать хотела на свою семью – я остановилась, чувствуя, как закипает кровь, как слова вылетают безо всяких причин и препятствий, не желая фильтроваться. – Но я прошу, хотя бы позвонить и сказать, что ты не придешь. Я же беспокоюсь. – на последней фразе мой голос стал спокойней, местами мягче. Я пыталась успокоиться и не накидываться на ребенка вот так сразу. В глубине своей души я очень хотела услышать весомые причины, услышав которых я пожалею о своих пылких словах и попытаюсь забыть обо всем. Сердце отбивало определенный обеспокоенный вид. Сердце предвкушало беду. А мне предстояло лишь приготовится.

Отредактировано Caren Brick (2017-01-24 23:24:06)

+1

5

[NIC]Gloria Rivers[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2nt4g.jpg[/AVA]
[LZ1]ГЛОРИЯ РИВЕРС, 17y.o.
profession: учится в выпускном классе;
relations: Джордж Уорлегган
[/LZ1]
Ходя по тонкому краю, бывает очень опасно – в один момент ты можешь сорваться вниз, послав к черту все свои старания, всю свою предусмотрительность, с которой делала каждый свой предыдущий шаг. Этого проступка, который будет стоить ей всего, Глория боялась так, как когда-то в детстве опасалась оставаться одна в доме без матери и отца. Да, помнится юная мисс Риверс была тем еще капризным ребенком, которому не хотелось оставаться с посторонними людьми, даже если мать уходила с отцом на какой-то званый вечер или банально шли в гости к своим друзьям. Она устраивала настоящий концерт, проливая горькие слезы по этому поводу, словно бы не ее лишили дома всего на несколько часов, но на целую вечность. А ведь подумать только: вырастая, мы никогда более так сильно не нуждаемся в наших родителях, как нуждались в самые юные годы, когда были бессильны даже шаг сделать и полностью зависели от тех, кто дал нам жизнь и начал делать ежедневный вклад в наше будущее, посвящая каждую бесценную минутку нам. Как же не просто поверить семнадцатилетней девушке, что тогда, восемнадцать лет назад и она тоже была полностью зависима от своей мамы, как и ее малыш теперь от нее.
И как же хотелось ей порой признаться во всем, спросить совета или просто узнать, как лучше будет поступить в тот или иной момент своего не лучшего самочувствия. Доктора говорят беречь себя – но, как она должна это делать, если у нее нет даже малейшего понятия, что делать в тот или иной момент. Как защитить своего малыша от собственных перепадов настроения или самого обычного несварения?
Однако это признание и все последующие слова приведут к незамедлительному крушению Глории. Вряд ли мать поймет ее, свою семнадцатилетнюю дочь, что без памяти влюбилась и не собиралась возвращаться к тому, что у нее было. Она давно уже не глупый и невинный подросток – она знала, что делает и на что идет, пусть даже и не с самого начала любовное приключение с женатым банкиром было ей понятно. Да, началось оно, подобно приключению, а после начало поглощать в свои глубины с каждой новой волной шторма, накрывающей ее своими волнами раз за разом. И это уже было ее выбором – остаться в этих водах, в этих глубинах. Ведь именно эти воды заменили ей и свежий воздух, и прежние жизненные цели. Но прежде, ей пришлось расшатать семейную лодку Уолергганов, что сейчас пребывали в состоянии развода. И это была не вся плата, которую взыскала с Джорджа судьба. Теперь он не видел даже детей – жена запретила. Так что, единственной его бесценной радостью были их встречи. Такая же встреча состоялась и вчера, когда она задержалась в компании любимого мужчины после посещения доктора дольше, чем предполагалось изначально. Она просто не смогла уйти, как планировала, чтобы попасть на семейный ужин, на который собиралась вся семья Риверсов, чтобы поговорить. Естественно, разговаривать сейчас с ними, делиться тем, что было на сердце, ей было не просто, если вообще возможно. Так что, Джорджу даже не пришлось долго уговаривать свою юную любовницу остаться. Он просто попросил, а она безропотно выполнила его просьбу.
Сейчас же ее ожидает праведный гнев матери, который обрушился на дочь практически сразу же, стоило только Ло озадачиться завтраком. И ведь, кто тянул Глорию за язык? Нужно было помалкивать, без лишних слов направиться на кухню и запхать в себя то, что дадут. И не важно, вернет она это потом обратно или нет – главное, блять, без каких-то упреков, на которые она уже устала искать оправдания.
- Мне не плевать! – повысить тон своего голоса было, наверное, не только не разумно, но и не правильно. Мать на нее не кричала, по крайней мере. Однако это короткое высказывание уже эхом пронеслось между двумя леди Риверс.
Сердце девушки стучалось в бешеном ритме, когда она смотрела на свою мать, наверняка, не ожидавшую от нее столь резкого ответа. Но глаза матери демонстрировали обиду, боль… на которую рыжеволосому чертенку просто было горько смотреть. Это же сколько еще боли ждет на мать, когда она узнает всю правду? Об этом девушка думала уже давно, опасаясь этого момента, ведь он значил крушение той жизни, которая должна была рухнуть уже вот-вот, как месяца так три, два...
– Мам… - тихо вздохнув, уже тише и спокойнее произнесла Лори, глядя Эбби в глаза. – Прости меня, но я просто не заметила, как пролетело время, - повела дальше девушка, нерешительно пойдя навстречу своей матери. Это был опасный для нее маневр, учитывая деликатное положение старшей дочери Риверсов, что в последнее время держалась от всех телесных контактов с членами ее семьи подальше. И от Теда, и от Грейс с Кэтти, не только от родителей. К счастью, всем хватало и своих проблем тоже, чтобы не париться по этому поводу лишний раз. – Я не хотела огорчить тебя, правда, - грустно произнесла она, остановившись возле матери, не зная, то ли ей обнять ее, то ли все-таки воздержаться от этого порыва. – Мы с девчонками готовили наш проект, сдавать в понедельник, а Дженни уезжает на выходные загород, так что нужно было делать, пока все были в сборе, - пролепетала следом девушка, явственно представляя себе ту картину, которую обрисовала матери. А ведь она была давно уже пропитанной ложью – даже подругу она потеряла, стоило только той попытаться вразумить влюбленную Риверс. Только мать пока еще об этом не знала, как и не знала, что на такой проект она забила – все равно оценки ужедавно не имеют для нее значения. Сидя за партой, она ждет сообщения от Джорджа, даже обедая в столовой, она ждет весточки от своего мужчины и после уроков бежит в его машину, на которой они отправляются в свой собственный мир, где нет места никому постороннему. – Я больше не пропущу семейный ужин. Обещаю, честно-честно, - продолжила Ло, уверенным тоном ребенка, что обещает больше не делать, но на самом деле прекрасно знает, что такое еще случится не один раз. При этом, об этом догадывается скорее не ребенок, но родитель, которому предстоит простить или наказать свое вредное чадо.
Нерешительную паузу нарушил мобильный телефон младшей Риверс, который оповестил всех о входящем вызове. Это было настолько неожиданно и внезапно, что она едва не вздрогнула от неожиданности, пусть и знала наверняка – сообщение прислал ей Джордж. Вот только, как ей было прочесть его, когда на нее смотрят внимательные материнские глаза, словно бы взывая к ее совести?
- Я сейчас приду на кухню, живот снова болит, - сложив перед собой руки, Глория скрылась в ванной комнате, где не только умылась, но и размышляла о том, как ей пережить этот день. Уж, наверное, лучше было пойти в школу?  Не исключено, что мать тогда не нашла повода и возможности пристать к ней, словно пиявке, вытаскивающей вовсе не кровь, но правду из нее. Сравнение не самое лучшее, но вполне правдивое хотя бы по своим ощущениям.
Проведя около пяти минут в месте раздумий, девушка вышла оттуда, уже не обнаружив свою мать в своей комнате. И за то время, которое она провела в ванной комнате, которая еще помнила нашествие младших Риверсов после сборов в школу этим утром, девушка успела написать своему любовнику не одно сообщение. Написала ему  и о матери, которой не работается, и о том, что она не уверенна теперь уже на счет встречи их сегодня. Надо полагать, она не отцепится сегодня.
- Ты меня не простишь, мамочка? – тихо и жалобно произнесла Ло, придя на кухню, где на столе уже стоял завтрак. И ведь, сколько вкусностей там было! Особенно блинчики с шоколадным маслом, которое она сейчас же могла съесть большой ложкой прямиком из банки. – Ну, пожааалуууйста, - протянула Лори, стараясь не замечать, насколько вкусно ей пахла еда.
[SGN]http://funkyimg.com/i/2nt4h.jpg[/SGN]

+2

6

[NIC]Abigail Rivers[/NIC][AVA]http://s6.uploads.ru/kNwuO.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/aEPiq.gif[/SGN][STA]...[/STA][LZ1]Эбигейл Риверс, 40  y.o.
profession: дизайнер одежды, владелица собственного магазина одежды
my love: муж Алистер, Лори, Тед, Грейс и Кэтти.
[/LZ1]

Мам, отведи меня в детство,
Там, где мы за руки вновь...
Где за стеной, по соседству,
Вера жила и любовь... 

Мама, стираются грани...
Счастливы только на вид...
Мы остаёмся в капкане

Сложенных в душу обид...

Но от обид не согреться.
Стало ещё холодней...
Мам, отведи меня в детство,
В мир добродушных людей...

Когда я была совсем юной мечтательной девочкой, то вечно задумывалась о том, какой у меня будет семья, когда я вырасту, и будет ли она у меня вообще. В определенный момент я начала засматриваться на своих родителей, где-то критикуя их в сердцах, а где-то беря на вооружения мамины методы, папины поступки. Моя семья была далека от идеала, но все же я мечтала, когда-нибудь обзавестись такой же дружной семьей, как у нас. Будучи девочкой, я придумывала имена своим будущим детям, примерно представляла какими они вырастут. И в этот момент я была так счастлива. Не знаю почему, но эти мысли меня воодушевляли, очаровывали. Я была в предвкушении этой взрослой семейной жизни, а еще я вечно твердила себе под нос, что никогда-никогда не буду бить и кричать на своих детей… Все было так идеально в этой маленькой мечтательной головке, все так просто и счастливо складывалось, что я задаюсь вопросом, почему у взрослых наяву все не так, как у детей в голове?! Быть может, мы все усложняем?!
Сейчас, сидя на против своей старшей дочери, я поняла насколько усложнились наши с ней отношения. Никогда такого не было, чтобы я чуть ли не допрашивала свою дочь, никогда такого не было, чтобы я не верила в ее слова. Я смотрела с легким налетом недоверия, пытаясь найти хоть какую-нибудь вшивую овцу в ее идеальном рассказе, а когда она повысила голос… Мои глаза удивленно посмотрели на дочь, но в тоже время, они наливались злостью и нетерпением. Я была шокирована, удивлена. Глория никогда не повышала на меня голос. Могла прикрикнуть на младших сестер или брата, могла крикнуть со второго этажа, что она будет кушать, но, чтобы кричать на мать, когда та сидит в нескольких сантиметрах от нее?! Никогда. Наверно, в этот момент мое лицо пестрило всякими разными эмоциями, начиная удивлением, а заканчивая раздражением. Я уже было набрала в легкие побольше воздуха, чтобы крикнуть и осадить дочь… но вовремя осадила себя. Чего я добиваюсь?! Вернее, чего я добилась? Ведь, такое поведение дочери – ответная реакция на мои допросы и на мое поведение. Если хочешь, чтобы дочь не хранила от тебя секреты, так не храни и ты от нее их тоже. Все было просто, поэтому, я смиренно выдохнула и спокойно послушала ее, хотя со стороны было видно, как мне трудно дается не потерять самообладание.
Лори снова пожаловалась на плохое самочувствие и лицо немного смягчилось. Я уже обеспокоенно посмотрела на дочь, внимательно осматривая ее пытливым заботливым материнским взглядом. Меня не на шутку беспокоит здоровье дочери, резкие перепады температуры, вечные боли в животе, тошнота, слабость… Может, вирус какой-нибудь подхватила? Я очень часто сталкивалась с детскими и подростковыми болезнями, ведь, все же, я воспитала четырех детей и нам с ними пришлось не мало пройти на этой почве, и я, к этому времени, могла с легкостью определять, чем болен мой ребенок, я могла первоклассно определять диагнозы… А сейчас, сейчас я была в замешательстве и это замешательство смешалось с расстроенными чувствами по поводу поведения дочери, ее секретов. Я была на грани того, чтобы снова задавать вопросы моей Ло, но, вовремя остановилась.
[float=left]В детстве всё быстро решалось...
Мама бежала на плач...
Я через миг улыбалась...
Время промчалось, как вскачь...
[/float]- Хорошо, дорогая. Спускайся, как тебе станет лучше, я подготовлю еду пока что… - болезненным расстроенным голосом произнесла я, а после постаралась улыбнуться. Улыбка получилась натянутой, искусственной. А в следующий момент, я наклонилась к дочери и крепко поцеловала ее в макушку головы, чуть приподнимаясь и с улыбкой на устах удалилась из комнаты. После того, как я закрыла дверь, то подавила тревожный выдох. Мне казалось, что если я зайду к дочери, мы поговорим и все разъясниться… я никак не рассчитывала на то, что все НАСТОЛЬКО снова запутается. С этими мыслями я побрела на кухню, не в силах приподнять ноги, издавая своеобразные шуршащие звуки. Выйдя на кухню, я остановилась. Нет, мне надо успокоиться. Оставить где-то этот неприятный осадок в груди, но, он был настолько велик, что я поняла – тратить на него силы, не стоит, это лишь усугубит ситуацию.
Я со свойственным мне терпением ждала дочь и приготавливала еду, которой хотела угостить Лори. Я была из тех матерей, которая с удовольствием готовила всякие вкусности своим домочадцам и видеть то, как они уплетают за обе щеки мои блюда – было самой высшей наградой. Готовка была моим фетишем, я успокаивалась, получала кайф и удовольствие. Даже сейчас, легкое раздражение куда-то улетучилось, и я порхала по кухне с наивной улыбкой на устах. Я положила на стол пирог, который готовила сегодня утром, блинчики с шоколадным кремом. И, в какой-то момент мне так хотелось порадовать свою Лори, что я быстренько сделала тесто для бельгийских вафель, которые так обожала Ло и через десять минут они уже стояли на столе, ожидая, когда выйдет та, ради которого это все замышлялось. Я резко повернулась, когда услышала шаги, спускающиеся по лестнице. И увидела Лори, которая еле шла, уставшая, изможденная…
- Тебе лучше? – на губах играла легкая улыбка с обеспокоенными нотками. Вопрос улетел в пустоту, потому что мы обе знали – раз она вышла, так значит все в порядке, к тому же, она сразу начала извиняться. Я одарила дочь теплой материнской улыбкой, склонив голову на бок, присматриваясь к моим любимым идеальным чертам женского лица. Все же она была до безумия красива, я всегда говорила всем, что у нас с Алистером получаются самые красивые и смышленые дети. – Милая… - начала я издалека, но, все же стоя на месте, немного погодя, как будто-то подготавливая нас обоих к чему-то особенному. -  Конечно же я тебя прощу, ты спросишь такое вечно – я сделала мелкий шаг вперед, а потом еще несколько, медленно-медленно подбираясь к дочери. – Я не могу на тебя злиться, обижаться. Не на кого из вас. Иногда, ваши слова меня ранят – да, но я не когда не держу на вас зла и не обижаюсь. Я же ваша мама, я вас люблю. И тебя я люблю, моя Ло. – под конец фразы я взяла в ладони ее лицо, заглядывая в грустные уставшие глаза моей очаровательной Ло. А после, тепло улыбнулась, крепко обнимая и прижимая дочь к себе. И, в этот момент, меня ударило током. Нет, не по-настоящему, скорее всего. Но когда я почувствовала упругий живот Лори, что-то внутри меня перевернулось. В этот миг перед глазами, словно калейдоскоп, начали прокручиваться эпизоды из недавнего прошлого: плохое самочувствие Ло, резкие перепады настроения, крики дочери на мать, боли в животе, тошнота, слабость, изменчивые вкусы… Все как-то начало складываться в гребанную картину, которая казалась мне совершенно не радужной. Я начала задыхаться. Я чувствовала, как мне не хватало воздуха, но я, не отпустила дочь из объятий, я все крепче и крепче сжимала ее, стараясь не дышать. Вернее, не дышать так резко. Я подняла голову на потолок, взгляд устремился в никуда, в по глазам потекли слезы. «Как? Как же так? Почему я не заметила? Не заметила этого раньше? А, быть может, мне просто показалось?! Именно. Мне показалось. Лори всего лишь поправилась, в последнее время она вечно сидит дома, наверно сидячий образ жизни дал свои плоды. Точно. Именно так.» - этими мыслями я начала успокаивать себя, я прокручивала эти фразы у себя в голове снова и снова, как мантру перед сном. Это помогало успокоится. Я успокаивалась. Мне становилось легче. – Все, хватит обниматься Ло, пора тебя покормить. Я для тебя специально твои вафли приготовила, одни с карамелью и джемом, а одни просто так – без начинки. – шмыгая носом я отстранилась от дочери, придавая уверенности в свой голос, но, черт, он так предательски дрожал, что я испугалась, что Лори могла заподозрить чего неладное. Не хотела, чтобы она думала, что я думаю о чем-то, о чем-то догадываюсь, тону в предположениях… С улыбкой на устах, я пригласила дочь за стол и подвинула к ней ближе блюда, а после налила большую кружку чая и себе тоже. Я не хотела ничем интересоваться. Мне казалось, что Лори не могла не рассказать мне о том, о чем я сейчас думаю… поэтому, не стоит снова травмировать ослабевший организм дочери. «Или ты просто боишься услышать ответ» - эта фраза моего сознания покоробила. Я вся съежилась, и голова чуть закружилась, и я поняла, что мне надо было сесть. [float=right]Стало теперь по-другому...
Слёзы скрываю, молчу...
Где та тропиночка к дому?
Мама, я в детство хочу... 
[/float]
В этот момент, я села рядом с дочерью, вместе с ней попивая чай и намазывая вафли разными джемами, все вафли, конечно же, я складывала рядом на тарелку Ло и улыбалась. – Ну, как, вкусно? – подпирая подбородок, поинтересовалась я у дочери, смотря, как она неспешно ест. А потом, на меня нахлынули снова эти мысли, и я сразу же переменилась в лице. Я знала, что не успокоюсь. Я знала, что нужно было удостоверится в том, как же я чертовски ошибаюсь, и, мой язык сработал раньше, чем мой мозг – Лори, скажи, родная – чуть замялась, подбирая слова, а потом поняла, что подходящих и нужных слов нет, поэтому выпалила то, как все есть на самом деле – ты беременна?

Отредактировано Caren Brick (2017-02-02 22:28:18)

+1

7

[NIC]Gloria Rivers[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2nt4g.jpg[/AVA]
[LZ1]ГЛОРИЯ РИВЕРС, 17y.o.
profession: учится в выпускном классе;
relations: Джордж Уорлегган
[/LZ1][float=right]When I heard that sound
When the walls came down
I was thinking about you
About you
When my skin grows old
When my breath turns cold
I'll be thinking about you
About you
[/float]
Быть маленьким ребенком – просто.
Однозначно, это куда проще того, что становится с тобой, когда ты перебираешь на себя полномочия большого и ответственного человека, не ребенка. Ведь наперед ты не знаешь, что и последствия будут тоже по-взрослому серьезными. Это ведь не шуточки – беременность, ответственность за СВОЕГО ребенка, не брата или сестру, которого мама оставила тебе на попечение, пока она сбегает на часик или два в маркет или куда еще по делам, а ты возишься с тем малышом, улыбаешься ему, и он смеется тебе, пока не случится какая-то неприятность. Вдруг он проголодается?
А вдруг у него заболит животик или зубы начнут резаться?
На все эти этапы жизни своих брата и сестер Лори смотрела глазами ребенка. Она помнила даже сейчас, как ночами не давали спать близняшки ее матери, что сейчас дарит ей терпеливую и теплую улыбку, готова вот-вот уже обнять ее, только бы она бросилась сама ей в объятия. Но, Ло сегодня слишком не решительна. Она мысленно вспоминает те беззаботные дни прошлого, когда она могла прийти и просто прижаться щекой к своей матери, рассказать ей о трудностях своих и выслушать мысли ее самой, непременно глядя на все проще, глазами ребенка.
И ведь, когда это все изменилось?
Когда она перестала быть тем невинным ребенком, что был открытой книгой для своих родителей? Наверное, такие перемены не могли произойти в один-два часа столь безболезненно. На первый взгляд порой Глории кажется, что она сама, какой была, такой и осталась. Однако может ли себе доверять девушка сейчас? Ее настроение меняется, словно погода на весне – то веет ветер, то греет солнце, а то и дожди идут. Вот только она, похоже, слишком быстро начала бежать навстречу своей взрослой жизни. Да настолько быстро, что споткнулась и обнаружила себя в таких обстоятельствах, в которых она находилась сейчас.
Но разве она сожалела о том, что с ней случилось?
Быть может, это было глупо или наивно. Недальновидно – уж точно! Однако рыжеволосый чертенок Ло нисколько не предавалась сомнениям, уже приняв решение относительно своего будущего. И пусть! Пусть даже из-за этого ей придется поссориться с родителями, которые давно уже «не понимают» ее или не хотят «понять» то, что она не в силах была даже банально рассказать им. Когда-нибудь она подумает о том, что может быть была неправа, ошибалась или где-то была слишком резка. Но этот день еще не наступил. Она пока не готова к сожалениям, ведь живет только сегодня, максимум – завтра. Живет и хочет знать, что в нем будет место ее собственной семье, где она устроит все именно так, как она научилась у своих родителей. И, непременно, со своими собственными правками – куда же без них?
Да, она все планировала! Не сегодня, а еще вчера, позавчера и на прошлой неделе, когда пыталась уснуть в то самое время, когда ее маленький вечный спутник шалил, не давая ей уснуть. Именно тогда она и решила, много тех вопросов, которые взрослые ни за что на свете не решились бы воплощать в жизнь немедля. Взрослым нужно ведь всегда сначала подумать, прицениться. Даже пойти на развод с человеком, которого давно уже не любишь им сложно – это же нужно обдумать, ведь вся устоявшаяся и привычная жизнь рухнет! Но она была готова помочь Джорджу построить новую семейную лодку, становясь для него куда лучшей женой – да-да! В этом она нисколько не сомневалась, как бы самоуверенно это не прозвучало. Все-таки она еще никогда не состояла в столь длительных и серьезных отношениях, которые предоставлял ей Уолергган. Однако у нее был хороший пример собственных родителей, которые пусть и не понимали ее, но все-таки были лучшими в своем роде. Ни у кого не было столь заботливого и внимательного отца (в разумных мерках!), как у нее, Теда и Грейс с Келли. Ни у кого не было столь стильной, умной и внимательной матери, пусть порой это все выходило за разумные рамки, как у них всех. И Лори, конечно же, надеялась на свой пример, на то воспитание, которое получила и собственную женскую хитрость, которой ее не обделила природа. А остальное? Например, колледж и высшее образование? Подождет! Еще как подождет! Ведь, главное в этой жизни не бумажки и не свидетельства того, какой ты умный.
Лори уже знала, что родит своего сынишку и будет растить его в любви и заботе в доме, который для них обустроит Джордж. Будет это ли та квартира, на которой состоялись их непродолжительные встречи или что-то новенькое, девчонка не знала наверняка, но главное – что все у них будет. Джордж уже оказал ей недюжинную поддержку, опекал ее и заботился о ней с такой теплотой, которой она порой не замечала теперь уже за собственным отцом. И не только поэтому молчала об их тайных и даже запретных отношениях…
Она надеялась, что будет скрывать все их дела столько, сколько это будут позволять обстоятельства. И вот, Эбигейл обняла свою дочь, прижав к себе, как когда-то в те незапамятные времена, когда они были семьей неделимой, без секретов и тайн. Однако, если в то время, вернуть которое уже, наверное, никогда не будет им под силу, Глория получала во время тесных объятий спокойствие и уверенность, что все будет хорошо, то сейчас этого не происходило. Рыжая Риверс затаила дыхание, моля небеса и всех настоящих и вымышленных человечеством богов, чтобы мать ничего не заметила – не заметила очертаний под свободной кофтой, которую она напялила на себя, как и вчера и позавчера, чтобы скрыть недостатки своей куда более пышной фигуры…
И, кажется, пронесло?
- Люблю тебя, мам, - растрогавшись почти до слез, произнесла девчонка, в душе уже ликуя. Ликуя, что ее тайна осталась и дальше тайной. Так показалось Глории, когда мать отстранилась от нее, пусть даже немного резковато. Преждевременно или нет, почувствовав себя в выигрыше и безопасности, Глория с облегчением выдохнула, когда посмотрела на все то, что ей предлагала съесть матушка.
Правда, посмотрев на вафли, Ло не торопилась к ним, как обычно – в последнее время она сама не знала, чего хотела бы поесть, из-за чего Джорджу доводилось ухитряться заказывать на дом пищу в обед именно такую, которая будет для нее полезной и приятной. И ведь кушать она обычно хотела, подобно маленькой лошадке. Кажется, именно лошадкой и назвала ее Джесси, не зная, почему ее подруга стала такой щекастой? Однако, не смотря на отсутствие желание есть именно вафли с джемом, рыжий чертенок решает, что нужно для спокойствия матери поесть – или она еще, не приведи господь, потащит ее к какому-то врачу. И пережить такого позора она не сможет…
Так, может быть, стоило уже рассказать правду? – подумалось Глории, когда она, помазав джемом вафли, откусила небольшой кусочек и проглотила его. Вот только, какие слова подобрать, Ло не знала. Не представляла просто, поэтому решила не ворошить воду у себя перед носом.
- Спрашиваешь еще, - усмехнулась девушка, посмотрев на мать. Она взяла в руки свою кружку и, сдув пар с поверхности ароматного чая, сделала несколько небольших глоточков. – Конечно, все вкусно, - и пусть даже она съела не так уж и много, дело было вовсе не в качестве еды, а в ее беременности, вопрос о которой прозвучал подобно грому среди ясного неба.
… это же как она узнала обо всем?
… когда ее «спалили»?

- Бе… беременна? – надеясь, что она ослышалась, переспросила девчонка, судорожно глотнув воздух и оглянувшись по сторонам, словно бы рассчитывая на то, что у нее будет шанс сбежать сейчас. Но, да, допустим, она сбежит от матери сейчас, а что произойдет с ней уже завтра? Она не может подставлять так сильно Джорджа.
Впрочем, это же было так глупо с ее стороны – молчать о том, что было уже более чем очевидно. Уже не только сердцебиение ребенка на УЗИ она могла видеть и слышать, но и явственно ощущала, как малыш шевелится под сердцем у нее. Еще немного – всего три месяца – и ребенок родится, она возьмет его на руки, приложит к своей груди и будет самой счастливой среди женщин. Но, прежде ей еще предстояло закончить школу, да? Они и это уже с Джорджем решили.
- Да, - коротко ответила Ло, не глядя матери в глаза. – Я - беременна, - коротко озвучила она свою истину, с которой уже успела прожить не один день и месяц. А ведь в первые дни, когда узнала, она была шокирована – казалось, мир потерял какие-то важные краски – словно бы дороги назад уже не было и мосты оказались сожжены по-настоящему, прежде чем будущая мать осознала, насколько сильно хочет этого внезапного ребенка. Ведь в нем будет частичка не только ее, но и Джорджа. Ее Джорджа, мысли о котором сейчас не давали покоя – ведь только он мог знать, что ей делать сейчас.
Единственное, что хотела она сейчас сделать – укрыться своим одеялом и уснуть. Уснуть, а когда она проснется – придет уже пора выпускного бала, выпускных экзаменов и … долгожданная свобода. Но пока она не может даже пошевелиться. Она замерла, не зная, чего ожидать от Эбби.
- Можешь кричать на меня, только … не  нужно никого винить ни в чем, - добавила она совсем тихо, едва шевеля губами. Но из-за окружавшей их тишины, мать наверняка расслышала ее.
[SGN]http://funkyimg.com/i/2nt4h.jpg[/SGN]

+2

8

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Очень важная вещь — семья... И она всего одна!