Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Остановившись у двери гримерки, выделенной для участниц конкурса, Винсент преграждает ей дорогу и притягивает... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » fatal error


fatal error

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

https://pp.vk.me/c626916/v626916102/4437a/60sjDa9zHNU.jpg


Участники: Krista Wanger и Melissa Ryder
Дата: 5 февраля 2016 года
Место: квартира Кристы

Отредактировано Krista Wanger (2017-01-25 21:31:52)

+2

2

Мелисса не так давно сменила своё место жительства и, в принципе, была довольна сделанным выбором. По-крайней мере, никто до неё больше не домогался и не заламывал слишком большую цену. Да и жить с кем-то было гораздо приятнее, чем пребывать в гордом одиночестве. Даже если всё общение сводилось обычно к обмену короткими фразами за чашкой утреннего кофе.
А ещё Лисса любила готовить, но делать что-то исключительно для себя ей было дико. Теперь же появился стимул вновь испытать свои кулинарные таланты.
И в целом такая жизнь девушку более чем устраивала.
Она спокойно могла смыться из дома на ночь глядя, и никто не стал бы распекать дурацкими вопросами в стиле "а где ты была" и "что делала". Ибо даже без злого умысла ответить на данные вопросы едва ли можно было цензурно.
И за это Мелисса была благодарна хозяйке квартиры. Она не лезла в чужое личное пространство так же точно, как и не навязывала своё общество.
Их существование в этой вселенной напоминало скорее две параллельных линии, которые иногда имели свойство пересекаться.
Так было проще. Не надо изливать свою душу первому встречному и по десятому кругу проживать травмирующие моменты.
Да и какой смысл? Каждый сам в праве распоряжаться своей жизнью. Благо, не малые дети уже и должны соображать, что делают. А если нет, то кто же виноват?
Впрочем, Лисса никогда не пыталась обвинить кого-то в своих проблемах, в своей боли и неудачах. Это всё её. И только.
И в очередной раз возвращаясь домой в глубокой ночи, девушка не стала включать свет в прихожей. Она аккуратно разулась и скинула с плеч куртку, после чего прошла в ванну и включила воду.
Всё тело болело, но рыжая уже давно к этому привыкла. Даже начала испытывать особо извращённое удовольствие. Потому и не могла в момент, когда это всё происходило, трезво оценить масштаб нанесённых повреждений и возможный печальный исход.
Осознание случившегося приходило потом. Гораздо позже. Уже после того, как девушка забирала деньги у очередного богатенького извращенца, в чьих руках ещё недавно была красивой игрушкой.
Все эти власть имущие не редко любили унижать тех, кто находился гораздо ниже по социальной лестнице. Причиняя кому-то боль, они таким образом самоутверждались, не понимая лишь одного. Невозможно унизить того, кто сам делает это каждую ночь.
- Тебе больно? - мужчина крепкой рукой сжимал её горло, и Лисса при всём желании не смогла бы ответить. И, понимая это, её мучитель ослабил хватку, чтобы задать ещё один вопрос. Пожалуй, самый дебильный - Расскажи, насколько тебе больно? - это был какой-то особый вид извращенцев, которым мало было физического насилия, им требовалось ещё моральное превосходство.
- Невыносимо. - девушка прохрипела ответ и картинно закатила глаза, делая вид, что вот-вот лишится сознания. И, кажется, это всех устроило. Ибо до самого момента разрядки мужчина больше не приставал с идиотской болтовнёй.
А Лисса послушно изгибалась в его руках, вздрагивая не то от возбуждения, не то от очередного удара.
И только сейчас она нашла в себе силы рассмотреть все повреждения. Для чего потребовалось сначала опереться руками о край ванной, ибо тошнило немилосердно. Кажется, этот придурок пару раз приложил её головой.
"Раз. Два" - медленно отпустила руки, выпрямляясь. А на "три" на девушку из зеркала смотрела какое-то замученное существо с бледным лицом и разбитой губой. На шее и запястьях красовались фиолетовые следы от чужих пальцев.
Под тихий шорох медленно освободила от одежды всё остальное тело, помеченное кровоподтёками, и шагнула в ванну. После чего со стоном сползла вниз.

+2

3

Внешний вид: черные узкие джинсы, черная свободная майка

У меня нет привычки излишне совать нос в чужие дела, лезть туда, куда не просят и раздавать свои невероятно ценные советы. Обычно того же я прошу (или требую, тут как получится) от других людей. Искренне ненавижу нравоучения, попытки научить меня жить правильно и так, как надо. Спасибо, этого дерьма было достаточно в моем детстве. В избытке было и попыток перекроить меня, переделать, сотворить из меня настоящую девочку, а не это вот ходячее недоразумение, которым я была для своих родителей. Именно по этой причине меня до зубного скрежета бесит фраза "ну ты же девочка" и все ей подобные, которые так и намекают, что я веду себя не так, как того хотело бы общество. К великому сожалению отдельных индивидов этого самого общества я клала большой и толстый болт на его мнение. А потому когда мне в голову пришла гениальная идея сдать комнату в квартире какой-нибудь девочке, чтобы в холодильнике появилась еда, в доме - чье-то присутствие, я уже знала, что особо лезть в личную жизнь этого человека не буду, но и себя учить не дам. И, кажется, сорвала джек-пот, потому что моя новая соседка вела себя спокойно, мило и никогда ни чем не напрягала. Пересекались мы вообще мало, в основном за утренним кофе, если вдруг наше "утро" совпадало. Ну а еще это были дежурные фразы типа "как твои дела?" и "я там покушать приготовила". Ничего сверхъестественного, но одиночество вдруг стало меньше. Правда пришлось отказаться от шумных тусовок на квартире, но это не сильно печалило после того, как одна из девочек попыталась однажды стащить у меня из дома мой же планшет и фотоаппарат. К счастью, Лисса не пыталась ничего стащить или сломать, а вообще была очень порядочной в этом плане (или казалось таковой мне), да еще и помогала с уборкой. Я бы могла сказать, что жили мы душа в душу, но это слишком странное понятие для людей, которые так мало пересекаются.
Стрелки на часах сообщали мне о том, что город давно спит. Только я обычно в это время все еще бодрствую, так как сова во мне победила и, видимо, сожрала жаворонка. Квартира погружена в тишину и слышен только размеренный стук клавиш, когда я набираю кому-то сообщение или ищу что-то в поисковике. И именно поэтому я слышу, когда входная дверь открывается, сообщая мне о том, что ты пришла домой. Не знаю почему, но это успокаивает. Хотя, естественно, я не собираюсь спрашивать у тебя где ты была и почему так часто отсутствуешь ночью дома - это не мое дело. И уж тем более я не в праве просить тебя приходить раньше или что-то в этом роде. Тем не менее, обычно я жду, когда ты появишься на пороге квартиры и пройдешь в ванную или в спальню. Неосознанное желание заботиться о ком-то существует где-то внутри меня, но я не даю ему выхода.
Когда я слышу, как ты проходишь в ванную и прикрываешь за собой дверь, то подымаюсь и иду в сторону гостиной, чтобы щелкнуть кнопкой на чайнике. Возможно, ты составишь мне компанию в этом ночном чаепитии? Это, пусть и редко, но происходит. Я уже собираюсь вернуться в свою комнату и дождаться, когда ты выпорхнешь из ванной комнаты после душа, но слышу странный звук - не то всхлип, не то стон. Это заставляет меня напрячься и подойти ближе к двери. Я знаю, прекрасно помню, что не в моих правилах вмешивать, но почему-то боюсь, что тебе станет плохо и что-то случится.
- Лисса, ты в порядке? - спрашиваю я, стоя к двери вплотную и ощущая, что испытываю эмоциональное напряжение, какой-то дискомфорт от происходящего. Но вместо ответа слышу еще один какой-то непонятный звук. И что-то во мне переворачивается, лопается, расходится по швам, потому что дальше я поступаю так, как поступать вообще не в моих правилах - толкаю рукой дверь в ванную комнату, с удивлением отмечая, что она не заперта. Еще одно черное помещение обступает меня со всех сторон, стоит только сделать шаг внутрь. И оттого тело Лиссы в ванной только больше бросается в глаза - белое пятно на черном.
Жива.
- Извини, я... - сначала я собиралась выйти, оставить тебя в покое, дать придти в себя, но слишком сильно в глаза бросается вязь синяков на твоей хрупкой шее и нежных запястьях. Слишком сильно привлекает внимание разбитая губа. Настолько сильно, что я  не могу игнорировать происходящее, а потому ругаюсь, - Твою мать! Лисса!
Я просто не знаю, что еще сказать. Я смотрю на тебя и мне абсолютно непонятно, случилось ли это с тобой по обоюдному согласию или кто-то просто изнасиловал тебя на улице. И если вариант номер два имеет место быть, то тебе ни в коем случае нельзя оставаться одной.
- Ты ужасно выглядишь, - слабое утешение, но слова сами срываются с губ, - давай я помогу тебе помыться и отнесу в комнату?
Я специально не спрашиваю тебя, что случилось. Не хочу прыгать с места в карьер. Особенно учитывая тот факт, что ты сейчас вообще имеешь полное право послать меня далеко и надолго. Только не факт, что я уйду, потому что выглядишь ты бледнее бледного и ощущение, будто вот-вот потеряешь сознание, а трупы в ванной мне не нужны.

+2

4

Девушка не ожидала, что кто-то будет интересоваться её состоянием. Всё это было для неё непривычно и дико.
Когда слишком долго живёшь по одному единственному закону, где каждый сам за себя, перестаёшь в этом нуждаться. Ну, или просто убеждаешь себя в подобном.
Да, порой свою боль так трудно удержать внутри. Она то и дело прорывается наружу в тихих всхлипах и стонах. Но взамен никто не навешивает тебе ещё. Не грузит своими проблемами и не вынуждает врать, притворяясь, будто не всё равно.
Давайте хоть раз не будем никого обманывать и просто признаем, что всем наплевать. А если нет, то это дураки, попавшиеся на крючок болезненной привязанности. Той самой, что заставляет не спать ночами и поочерёдно терзать то себя, то объект своего вожделения.
В конечном итоге всё заканчивается печально. Кто-то не выдерживает первым и дальше всё зависит от того, любил ли он по-настоящему. Хуже всего, если нет. Ибо нелюбимого человека несёшь, прижимая к груди, и не видишь необходимости его бросать. Постоянно что-то мешает. Жалость, привычка, да неважно.
Любовь быть может и существует, но исключительно на страницах дамских романов. В реальности же этого тебе не могут дать даже самые близкие люди.
И рано или поздно ты делаешь до безобразия примитивный вывод.
Плакать всегда приходится в одиночку.
Когда немилосердная судьба раз за разом укладывает тебя на лопатки, разбивая вдребезги все надежды и мечты, ты всё ещё продолжаешь ждать чуда. И большинство тех, кто рьяно это отрицает, нуждаются в нём сильнее многих.
Вот только никто не придёт. Не поможет и не спасёт.
Лисса слишком давно варилась в этой кухне продажной любви, чтобы верить в наивную чепуху.
Оставаясь один на один с очередным садистом, она брала на себя всю ответственность за сделанный выбор. Сама приносила себя в жертву и не ждала ничьего вмешательства.
Но сегодня привычная схема дала почему-то сбой.
Девушка уже пребывала в каком-то странном состоянии, чудом оставаясь в сознании. Мысли плыли медленно. Подобно пушистым хлопьям снега кружа на поверхности и вновь ускользая от внимания.
Ухватиться хоть за одну из них не представлялось возможным.
И сквозь эту мутную пелену прорывался чужой обеспокоенный голос.
Нужно было что-то сделать. Подать хоть какой-то признак жизни, и Лисса попыталась.
Получилось нечто среднее между жалобным воем раненого пса и судорожным всхлипыванием человека, из последних сил старающегося держать себя в руках.
Стоит ли удивляться, что в следующую секунду дверь распахнулась (как не предусмотрительно было оставлять её незакрытой), и порог ванны переступила соседка Лиссы.
Ей хватило лишь несколько секунд, чтобы оценить обстановку. После чего Криста всё же выругалась, чем вызвала у Лиссы приступ необоснованного веселья.
Болезненно скривившись, рыжая дёрнулась и закрыла глаза. На её губах расцвела улыбка блаженного на всю голову человека.
"О да, детка. Ругай мою мать. Она того заслуживает. Женщина, своими руками сотворившая такое." - правда вслух этого не произнесла. Лишь негромко рассмеялась, то и дело прерывая это шиканьем.
Когда же Лисса успокоилась, она отрицательно замотала головой.
- Не надо, я справлюсь. - и словно в подтверждение своих слов, опёрлась руками о края ванны, после чего медленно поднялась на ноги. Нужно было всего лишь смыть с себя запах секса и выступившие на расцарапанной спине капли крови.
Вот только штормило немилосердно и, оказавшись под тёплыми струями воды, Мелисса весьма трепетно прижалась к прохладному кафелю и замерла так на некоторое время. Лишь изредка вздрагивая и проводя пальчиками по плечам, груди, животу.
Наконец, когда ей показалось, что уже достаточно, рыжая отлипла от стены и, вцепившись в плечо соседки, перешагнула бортик ванной.
Затраченных усилий оказалось слишком много, и Лиссе вновь пришлось опуститься на край. Согнуться едва ли не пополам в попытке, наконец, отдышаться.

Отредактировано Melissa Ryder (2017-01-27 22:49:22)

+2

5

От моей помощи ты отказываешься, но тем не менее выйти из ванной комнаты не просишь, а потому я остаюсь на месте, отчетливо понимая, что одну я тебя тут не оставлю, мало ли что случиться. А случиться, на самом деле, может все что угодно. В таком состоянии ты легко можешь подскользнуться, упасть и удариться головой о бортик ванной. Легко можешь лечь в ванную, потерять сознание, соскользнуть в воду и захлебнуться. Воображение почему-то рисует мне ужасные картинки и образы, и именно поэтому я остаюсь стоять как вкопанная, немного удивляясь тому, что ты не стесняешься моего присутствия. Не стесняешься вообще, совсем, ни капельки. Тебе даже в голову не приходит инстинктивно прикрыться или попросить меня отвернуться. И я не отворачиваюсь, а откровенно изучаю твое тело, которое ты привычно подставляешь под струи теплой воды, словно отчаянно пытаешься с себя что-то смыть. Что именно? Я могу только догадываться. И догадки эти, честно говоря, лежат где-то за гранью обычной повседневной жизни, но тем не менее не повергают меня в шок. Я почему-то вспоминаю, как помогала одной девочке готовиться к первым в ее жизни съемкам в БДСМ-порно. Я вспоминаю Сильви и то, как отлично мы провели с ней время. Вспоминаю, как горело ее тело под моими руками и какой живой, горячей была ее реакция на каждое мое болезненное прикосновение. Тем не менее, я не оставила на ней ни одного следа, в отличие от того ублюдка, который сделал с тобой то, что я сейчас видела перед глазами. Как бы я не старалась смотреть, например, на твое лицо, взгляд все равно сам по себе из раза в раз падал то на губы, то на узор из синяков на твоей шее. Совсем свежие, совсем новые, которые только успели проявиться и украсить тебя. Завтра они станут еще ярче, еще отчетливее, а через неделю начнут выцветать и станут желтыми, словно страницы старой книги.
Скрипнув от злости зубами, я борюсь с желанием узнать, кто этот ублюдок, который так старался оставить на тебе отметины, поставить свое клеймо, будто бы ты была его собственностью. Почему-то при взгляде на тебя у меня не возникает ощущения, что ты кому-то принадлежишь. При взгляде на тебя мне не кажется, что у тебя есть доминант, а значит это сделал просто какой-то хренов больной ублюдок. И нет, я не должна пытаться что-то сделать с этим. Не должна, но не могу выкинуть все это из своей головы. Осталось только узнать, хотела ли ты этого на самом деле? Если да, то дело принимает иной оборот...
Я думаю так до тех пор, пока ты не совершаешь попытку выбраться из ванной, вцепившись тонкими пальцами в мое костлявое плечо. Выходит у тебя плохо и крайне неуверенно, потому после столь трудозатратных действий ты нуждаешься в передышке. Я же достаю полотенце и обматываю тебя им так, как получится, чтобы уже через несколько секунд легко поднять на руки. Надеюсь, что брыкаться ты не будешь.
- Не сопротивляйся, а то уроню, - просто констатирую факт, надеясь, что ты не горишь желанием оказаться на полу. К тому же глядя на тебя, мне не кажется, что у тебя так уж много сил, чтобы оказывать сопротивление.
Иду в твою комнату, легко пересекая пространство и крепко держа тебя в руках. Ты легкая и потому особых трудностей в перемещении твоего тела по пространству квартиры у меня не возникает. Я аккуратно кладу тебя на кровать, щелкая выключателем, чтобы включить ночник около кровати.
- Я принесу тебе обезболивающее. Надо? И могу сделать чай, - не могу бороться с иррациональным желанием погладить тебя по голове, а потому легким движением руки касаюсь твоих влажных волос и тихонько провожу по ним. Перевожу взгляд с твоих волос на твои губы и хмурюсь, застывая в нерешительности - не знаю, надо ли ее чем-то обрабатывать, - У тебя губа разбита, но я, если честно, понятия не имею, что с этим можно сделать. Есть идеи? - попутно с этим я думаю о том, что у меня в комнате есть бепантен, который я обычно использую для заживления татуировок. Теперь же я собираюсь использовать его, чтобы синяки на твоем теле зажили быстрее.

+2

6

Я знала, что ты так и не вышла из ванной. Чувствовала на себе этот пристальный, прожигающий взгляд.
Ты молча изучала все следы чужих прикосновений на моём теле, в то время как я делала всё то же, что и обычно. Осторожными движениями смывала с себя чужой запах и по большому счёту мне было абсолютно плевать, что кто-то стал свидетелем этого зрелища.
Наверное, это не очень нормально, стоять голой и не пытаться как-то это скрыть. Но в моей жизни нормального слишком мало, и уже давно подобное меня не беспокоит.
Может быть, где-то в другой вселенной живёт правильная девочка Лисса, которая не торгует своим телом, не падает в бездну отчаяния и да, вот она-то стыдливо задёргивает шторку и вопит не своим голосом при любом вторжении в личное пространство.
Но в нашей реальности дело обстоит несколько иначе. И я бы даже могла рассказать тебе свою историю, только не хочу.
И это тоже странно. Мы настолько параллельно существуем в пределах квартиры, что, казалось бы, не должны бояться быть непонятыми.
Я знаю, что ты не полезешь с воспитательными моментами и не начнёшь учить меня жизни. Но мне бы не хотелось увидеть в твоих глазах презрение. Хоть в глубине души и понимаю, что не заслуживаю чего-то большего.
Поэтому я молчу. Даже если ты итак догадываешься хотя бы о невозможности появления подобных отметин на теле человека, живущего обычной жизнью.
Впрочем, может я просто извращенка? Помешанная на теме, попавшаяся в руки не слишком умелого садиста-доминанта?
Сижу и придумываю какую-то ерунду. Самой смешно. Особенно от осознания неправдоподобности сей версии.
Доминанты обычно склонны заботиться о своих сабмиссивах. Это та часть игры, которая происходит за закрытыми дверьми и по обоюдному согласию. Не по принуждению.
От мыслей меня отрывает твоё прикосновение. Ты как можешь заворачиваешь меня в полотенце, и я стараюсь боднуть тебя лбом в плечо, так своеобразно проявляя свою благодарность. Подобная забота мне непривычна и от того воспринимается как нечто запредельное.
Ты зря тратишь свой голос на предупреждения, ведь я даже не собираюсь сопротивляться. Нет ни сил, ни желания. Так что сидеть и не дёргаться вполне входит в круг моих интересов. Ровно до тех пор, пока мы не достигаем конечной точки этого путешествия.
Ты аккуратно опускаешь меня на постель, и я лишь сильнее вжимаюсь в подушку. Говорить ничего не хочется, но не ответить на твою заботу было бы крайне невежливо. Делаю над собой усилие и приподнимаюсь на локте, чтобы лучше тебя видеть.
- Нет, спасибо. Можно просто чай? - мне бы не хотелось лишаться ощущения того, что заставляет воспринимать себя живой. Но тебе я об этом, разумеется, не стану говорить.
- Может быть, перекись? - смотрю на тебя жалобно и беспомощно. В моей голове нет ни одной годной идеи на этот счёт.
Всё дело в том, что я никогда не пыталась как-то уменьшить свои страдания. Жизнь текла своим чередом, и со временем даже самые глубокие раны затягивались. А потому не трудно догадаться, что в данном вопросе мои познания были ничтожны.
Провожаю тебя взглядом и осторожно сажусь на край постели. Свешиваю ноги вниз и как могу, пытаюсь вытереть тело.
Полотенце быстро становится мокрым, но я всё равно продолжаю в него заворачиваться. Хотя, логичнее было бы переодеться во что-то сухое, но без посторонней помощи вряд ли смогу с этим справиться.

Отредактировано Melissa Ryder (2017-01-29 22:07:42)

+2

7

Ты почему-то отказываешься от обезболивающего и я лишь пожимаю плечами в ответ на эту вольность - право твое, но если тебе вдруг станет хуже, то я спрашивать не стану, а просто запихаю в тебя его силой, благо сил сопротивляться у тебя сейчас явно не будет. Ну а будешь сопротивляться, так у меня и наручники есть, и уколы я ставить умею. Однако я надеюсь, что к грубой силе мне прибегать не придется, потому что кто-то явно сегодня уже переборщил с этой самой силой, а результат я могу лицезреть перед собой. От этих мыслей на меня опять накатывает злость и я крепко сжимаю зубы, чтобы не давать этому негативному чувству внутри меня разрастаться и прогрессировать. Откуда такая реакция, я сама до конца не понимаю, потому что... потому что, например, когда мне было восемнадцать, я впервые в своей жизни изнасиловала девочку. Она явно была младше меня года на два. И она была девственницей, черт возьми! Мучила ли меня совесть после случившегося? Тогда - нет. Теперь же я иногда думаю об этом с сожалением, осознавая, какой идиоткой была. Тем не менее даже эти мысли не могут не спасти от следующего подобного случая. Но, к счастью после этого девственницы мне больше не попадались. Хотя я буду лгуньей, если скажу, что каждая из девушек, которых я трахала, мечтала со мной переспать. Самое удивительное в том, что тех, кто хотел, было действительно много, но есть какая-то магия в том, чтобы взять то, что тебе не принадлежит и принадлежать не хочет.
- Да, перекись подойдет, - я киваю головой и выхожу из комнаты, надеясь, что ты останешься лежать смирно. В своей комнате я быстро нахожу мазь, перекись водорода и вату. Возвращаюсь на кухню, чтобы сделать тебе чай. Немного поразмыслив решаю, что ставить его повторно нет смысла, а потому просто кидаю пакетик в кружку и заливаю горячей водой. Я не помню, пьешь ли ты чай с сахаром, поэтому беру два пакетика того, что обычно дают в кафешках и тащу все это в твою обитель.
- Вот чай, а вот сахар, если он нужен, - я ставлю все это на прикроватную тумбочку и хмурюсь, видя что ты села, вместо того чтобы продолжать лежать. Взгляд скользит по твоему болезненному лицу, спускается ниже к телу, укутанному в уже вымокшее полотенце, пока я ставлю рядом с чаем бепантен, перекись и вату.
- Его надо снять, иначе ты простудишься, - я тянусь к тебе вполне уверенно и помогаю сначала приподняться, а затем стягиваю с тебя полотенце и отшвыриваю его куда-то в сторону - уберу потом. Секундная задумчивость во что же тебя одеть, потому что рыться в твоих вещах явно не входит в мои планы. И не смотря на то, что ты явно не стесняешься находиться передо мной без одежды, я все еще переживаю за то, какие мысли во мне будоражит твое нагое тело. На ровне с яростью к ублюдку, который так поступил с нежной девичьей кожей, я испытываю почти болезненное желание касаться тебя.
Раньше это желание спало. Раньше оно дремало во мне под четким осознанием того, что мы всего лишь соседки и усложнять жизнь не лучшая идея. Но это было до того, как я увидела тебя без одежды. И придется признаться, что вязь синяков на твоей шее делает тебя лишь более сексуально привлекательной для меня. Придется признать, что я больной ублюдок и горбатого только могила исправит.
- Ляг обратно, я смажу синяки, а потом скажешь, во что тебя одеть. Ну или я просто помогу забраться тебе под одеяло, - ловлю твой взгляд и пытаюсь прочитать в нем, что ты сейчас чувствуешь. Не раздражает ли тебя моя забота и мое присутствие?
Я помогаю тебе снова оказаться в горизонтальном положении, затем беру в руки мазь и выдавливаю немного на пальцы. Нежным, но уверенным движением касаюсь рукой твоей шеи, а второй рукой откидваю в сторону рыжие пряди, чтобы не запачкать их. Наверное, тебе не очень приятно, что синяков снова касаются, но это поможет им заживать быстрее.
- Потерпи немного, Лисса, - я стараюсь быть бережной и нежной, хотя мне это не слишком свойственно. С другой стороны я прекрасно знаю, что любой нормальный доминант должен уметь быть не только больным ублюдком, но и весьма сдержанным человеком, способным оказать помощь. Надо сказать, что иногда во мне сами по себе возникали замашки скорее садиста, чем доминанта, но в остальное время я была разумно. И даже будучи скорее садистом, чем доминантом, всегда знаю, когда остановиться, чтобы не получить необратимых последствий.
Закончив с шеей, я беру сначала одну твою руку и втираю мазь в запястье, потом проделываю это со второй рукой. Вижу, как ты жмуришься, когда я попадаю в особенно болезненные точки. И черт возьми, тебе лучше не знать, что это может завести не только того урода, который сегодня трахал и мучил тебя, но и меня тоже.
- Я сейчас вернусь, - мне понадобилось отлучиться буквально на пару минут, чтобы вымыть руки. Затем же я вернулась в комнату, смочила ватку перекисью и осторожно протерла ей твою рассеченную губу. И это был именно тот момент, который бесил меня сильнее всего - недопустимо пытаться испортить такое хорошенькое личико.
Сукин сын.
- Тебя одеть?

+2

8

Молча киваю, показывая, что прекрасно тебя поняла. Слова сейчас излишни, да и в принципе требуют затрат энергии, которая уже явно на исходе. Но от принесённого чая я не отказываюсь, и пока ты составляешь все принесённые медикаменты на тумбочку, аккуратно убираю сахар в сторону. Ладонями обхватываю кружку и некоторое время сижу, просто удерживая её в своих руках, ничего более не принимая. Одну секунду, две, десять. Наконец, оживаю снова и делаю пару небольших глотков. Во рту больше нет ощущения выжженной солнцем пустыни, а значит, можно выдохнуть и вернуть кружку обратно.
А после ты подтверждаешь мои недавние мысли. Полотенце действительно нужно снять, и с твоей помощью я расстаюсь с мокрой тканью. Без особых сожалений.
Ты раздаёшь команды спокойно и уверенно. Словно это самое привычное для тебя занятие.
Спорим, твоя непоколебимая уверенность в собственной правоте и действиях многих раздражает? А, впрочем, плевать на это. Хотя бы потому, что у меня подобное не вызывает никакого отторжения.
Наоборот, я даже рада подчиниться твоей воле. Правда, всё ещё не способна самостоятельно провернуть хоть какое-то действие. И потому чувствую, как ты аккуратно придерживаешь меня за талию, пока я руками скольжу по поверхности кровати и медленно опускаюсь на лопатки.
Делаю два шумных вздоха и замираю в ожидании.
Инстинкты у меня работают неплохо даже в таком полуживом состоянии. И, как любое разумное существо, чувствуя неприятное прикосновение, я испытываю жгучее желание отползти подальше. Неопределённо дёргаюсь и, твой голос настигает меня. Как будто ты умеешь читать мысли, не иначе.
Говоришь мне немного потерпеть, и я сама тоже начинаю себя уговаривать. Убеждать, что на этот раз всё делается во благо. И самое моё любимое "всё скоро закончится". Уж в этом-то я преуспела. Иначе трудно было бы с прояснившимися мыслями воспринимать всё послевкусие казавшейся некогда сладкой, пусть и мучительной боли.
И всё же я не выдерживаю. Отчаянно жмурюсь, стоит тебе задеть особо чувствительные точки.
И каждый раз, как только ты выпускаешь мои руки, они безжизненно падают на кровать.
Потерпи, Лисса. Ещё немного.
Наконец, ты выходишь из комнаты, хоть и обещаешь ещё вернуться.
Выдыхаю с облегчением, но чуть позже осознаю всю наивность подобной реакции. Ибо перекись в сочетании со свежими ранами даёт непередаваемые ощущения.
Ты так близко, что я забываю дышать и как зачарованная замираю. Лишь жалобно сморщенный носик может выдать моё неудовольствие.
А потом ты задаёшь вполне резонный вопрос, который вызывает у меня почему-то удивление.
- Зачем? - слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их обдумать. Смотрю на тебя широко раскрытыми глазами.
Мне казалось, ты увидела уже всё, что только хотела. А если вдруг не хотела, то в любой момент могла это прекратить. Отвернуться, уйти.
Неужели тебя это смущает, Криста? Меня вот - нет. Абсолютно.
Я так давно этим занимаюсь, что привыкла чувствовать себя грязной и порочной. У меня даже в голове не укладывается, что это тело кто-то может желать по-настоящему.
В то время, как я сама могу многое. Например, я научилась хотеть, даже когда это приходится делать через силу. В моей жизни нет недостатка в сексе. Но, учитывая тот факт, что его вероятность мало зависит от моего желания, это в конечном итоге убивает любое сексуальное влечение.
Вот такой вот маленький парадокс.
Так что да, я отказываюсь от одежды. Не хочу, чтобы ты меня заворачивала в какие-то тряпки.
Зато точно понимаю, чего мне всё-таки хочется. И не могу отказать себе в этом эгоистичном порыве.
Снова сажусь в постели и замечаю, как ты хмуришься. Наверное, думаешь, что у меня какой-то синдром Ваньки-встаньки. Или же просто шило в одном месте.
Мне даже интересно, как скоро ты не выдержишь и примотаешь меня к матрасу?
Прячу свою улыбку и осторожно накрываю твою ладонь своей. После чего прижимаюсь лбом к твоему плечу. Надеюсь, что это тебя смягчит и ты не будешь так уж сердиться.
- Просто побудь со мной. - шепчу тихо, ведь перспектива остаться в одиночестве меня пугает. Не хочу этой ночью снова встретиться со своими демонами из прошлого. Но у тебя всегда есть право отказаться. Разорвать это невинный контакт и покинуть комнату. Но я всё же надеюсь, что ты этого не сделаешь.

Отредактировано Melissa Ryder (2017-01-30 20:53:16)

+2

9

Зачем?
Хороший вопрос, конечно. Я бы могла рассказать тебе, зачем люди носят одежду и что причина ее появления на теле далеко не всегда стыд, но молчу. Я могла бы рассказать, что в одежде теплее, но, кажется, это и так очевидно и ты, судя по всему, не мерзнешь. А еще большинство склонно полагать, что одежда создает уют, особенно если это какая-нибудь очень миленькая пижамка с очаровательным принтом.
Я правда могла бы вывалить эту информацию тебе на голову, но видимо у тебя какое-то альтернативное мышление, раз ты думаешь иначе. Остается только пожать плечами. Раз тебе так комфортно, то пусть будет так. Меня не слишком беспокоит твою нагота, хотя при других обстоятельствах она, признаться, могла бы меня взбудоражить и возбудить. Сейчас же я почему-то чувствую себя жутко уставшей. При том уставшей а основном эмоционально. И это, признаться, странная для меня реакция на происходящее. Обычно я не волнуюсь за людей, а лишь делаю вид. Обычно я оказываю помощь не потому, что хочу этого, а потому что так надо, чтобы не выглядеть чудовищем в глазах людей. А еще это бывает необходимо, чтобы продлить срок службы какой-нибудь "игрушки". Я на самом деле очень часто в обществе играю роль нормального человека, только чтобы никто лишний раз меня не трогал и не пытался чему-то учить. Вот только в глубине души я знаю, что до усредненного шаблона нормального человека мне очень далеко.
Я не знаю, чем еще могу тебе помочь и уже думаю о том, чтобы спросить надо ли что-то еще, а потом покинуть комнату, как замечаю, что ты снова подымаешься на кровати.
- Лисса... - мне хотелось отругать тебя, повысить голос, но дальнейшие слова застревают у меня в горле, когда ты так невинно и по-детски берешь меня за руку и утыкаешься в меня лбом. Такого порыва я не ожидала, потому что привычно думала о том, что ты сильная, что в ласке и внимании ты едва ли нуждаешься, а даже если нуждаешься, то никогда и никому не признаешься в подобном. Тем не менее, я оказалась именно той, кому ты решилась показать другую часть себя, которая куда более соответствует и твоему возрасту и твоей внешности. На самом деле глядя на тебя у нормального человека должна проявляться потребность защитить. Но вместо этого какой-то придурок решил, что может осквернить тебя и твое тело.
Я сижу на краю кровати, и снова укладываю тебя в горизонтальное положение, потому что свято уверена - тебе надо поспать. Скорее всего в твоем состоянии заснуть без обезболивающего не так уж просто, но придется постараться.
- Не переживай, я останусь с тобой, - я сижу не выпуская твоей руки, - закрывай глаза. Тебе нужен отдых.
Интересно, почему ты все еще не послала меня на хер за мой командирский тон и такие замашки? Ты ведь в любой момент могла отказаться от моей помощи и сказать, что справишься сама. Так вот, ты просто нуждалась в подобной поддержке или не нашла способа избавиться оттого, кто хочет как лучше? Видимо, я никогда не узнаю ответы на эти скромные вопросы.
Когда я чувствую, что твое дыхание стало ровным и глубоким, то позволяю себе выпустить твою руку и прилечь рядышком на самый край кровати. Я наблюдаю за тем, как твои длинные ресницы покоятся на нежных щеках, а потом не замечаю, как сама впадаю в сонное состояние.
Когда я в следующий раз открываю глаза, то за окнами уже брезжит рассвет, окрашивая небо розовыми всполохами. Солнце еще только начинает подыматься из-за горизонта, из чего я делаю вывод, что проспала часа три, наверное. Перевожу взгляд на тебя, отмечая, что ты все еще спишь и едва ли за это время просыпалась. Оно и к лучшему.
Я осторожно встаю с кровати и иду на кухню, чтобы сварить кофе. Не знаю, проснешься ли ты к этому времени, а потому рассчитываю на две порции. Этот процесс отвлекает меня от тяжелых и ненужных мыслей, к которым я возвращаюсь раз за разом, вспоминая о Лиссе. Мне просто жизненно необходимо узнать, что с ней случилось. С другой стороны, это было бы крайне бестактно.

+2

10

Сон действительно был необходим. Хотя бы для того, чтобы отправить весь этот день куда-то подальше на подкорку, запечатывая дурные воспоминания в коробку "пережитое", и никогда больше не тянуть туда свои руки. Разве что только подчиняться расторможенному мозгу и ночным законам, когда бессознательное вдруг прорывается на поверхность и сводит нас с ума причудливой вязью узоров и символов. Не всегда понятных и доступных здравой логике, но единственно верно отображающих всю суть.
Мне это известно так хорошо, как никому другому. Когда живёшь и делаешь вдох в промежутках между очередным падением в глубокую бездну, не редко теряешь себя в ночных кошмарах.
Подумать только, когда-то нас пугал подкроватный монстр, а окружающий мир казался удивительным и полным красок. Но однажды мы вырастаем и понимаем, что ничего там нет, в тёмных углах спальни. Все страхи давно уже живут в нашем сознании. А настоящие монстры окружают и в повседневной жизни. Не обязательно дожидаться самой тёмной ночи или же дьявольской бури. Достаточно лишь выйти на улицу и посмотреть внимательно по сторонам.
Поэтому я и не хотела тебя отпускать. И, к счастью, ты всё же сдалась. Правда, кое в чём была так же упряма. И сколько я поднималась, ровно столько же раз ты укладывала меня обратно. Так что и сейчас я снова оказалась на лопатках. Устало улыбаясь и принимая это поражение как залог  пусть и маленькой, но победы.
Не знаю точно, когда уснула. Может, отрубилась сразу же, едва только коснулась подушки головой. А может, ещё долго пялилась как придурочная в потолок. Но ты всё это время была рядом. Я чувствовала твою руку в своей, и это успокаивало. Как некий кpeдит доверия.
Интересно, а тебя мучают дурные сновидения? И если да, то о чём они?
Хотя, скорее всего, ты их быстро забываешь и не придаёшь подобным мелочам никакого значения.
А впрочем, не могу утверждать наверняка, ведь по-прежнему ничегошеньки не знаю. И в этом мы равны.
Как не могу и знать того, что где-то под утро начала метаться по постели, словно бы стараясь убежать от чего-то. Или от кого-то.
Просто вижу сбитую практически в комок простынь. Тяжело вздыхаю и утыкаюсь носом в подушку.
Чувствую себя уже гораздо лучше по сравнению с ночью. Сон помог восстановить силы, пусть и не окончательно. По-крайней мере, их было бы вполне достаточно, чтобы вытащить себя из кровати и дойти до туалета.
Вот только я понимала, что ещё чертовски рано. И это убивало любую инициативу.
Попробовала прислушаться к происходящему, но соседи ещё спали, и это было бесполезно. А ты никогда не бренчала посудой и не врубала телек с дурацкими новостями на всю катушку. Но рядом ты тоже не находилась, и это значило лишь одно. Наверняка, ушла к себе. Немного жаль, но только немного.
Утро как всегда неумолимо стирает все следы ночных откровений, замазывает их толстым слоем краски и заставляет вновь прижимать к лицу привычную маску, помогающую выжить в повседневной суете.
Не хотя выбираюсь из постели, но лишь с тем расчётом, что вернусь сюда в ближайшее время.
Принимаюсь усиленно рыться в шкафу, извлекая наконец короткий шёлковый халат. Небрежно накидываю его на плечи и, запахнув, выползаю из комнаты.
Пара минут у зеркала, пристальное разглядывание "боевых" ран, презрительно скривившиеся губы и прохладная вода, чтобы отрезвить мысли.
Дальше по курсу только кухня как источник чего-то съестного и уютного.
Ступая едва слышно, вхожу и замираю. Вздрагиваю от неожиданности и выдавливаю из себя ставшее уже привычным приветствие.
Это так странно, видеть тебя у плиты. Обычно готовка входит в круг моих интересов и негласных обязанностей.
- Сделаешь мне тоже? - опускаюсь на стул и подпираю голову руками. Конечно же, я забыла кружку в комнате. Если так продолжится и дальше, скоро у меня будет в подчинении целая армия посуды.
Но раз уж порядком занимаюсь я, то могу и выписать себе временную поблажку. Хотя бы сегодня.
Смотрю куда-то за окно и мыслями ещё явно сплю. Кроме одной, истерично бьющейся как рыба об лёд.
Только не спрашивай. Ничего не спрашивай. Давай забудем тот день и смоем как ненужную грязь. Так будет проще. Нам обеим.
Ты ведь хочешь спать потом спокойно? Я вот - очень.

+3

11

Твои шаги по полу. Я слышу их не смотря на то, что ты ступаешь почти беззвучно. Но царящую в квартире тишину они все равно разбавляют своей размеренностью. Оборачиваюсь к тебе и вижу, как ты стоишь, кутаясь в маленький шелковый халатик, который не скрывает твоей красоты, напротив, подчеркивает ее. Так же он не скрывает цепочки синяков на запястьях и шее, и я сжимаю зубы, как только мой взгляд касается их в мимолетном скольжении по твоей тоненькой фигуре. Тем не менее, как бы я не сердилась, но должна держать себя в руках, а потому бросаю такое привычное:
- Доброе утро, Лисса, - и возвращаюсь к плите, следить за тем, чтобы кофе не убежало и не прибавило тебе новой работы. Доводить до кипения его тоже нельзя, а потому я вся отдаюсь этому процессу, хотя за все действия на кухне обычно отвечаешь ты. Тем не менее это совсем не значит, что я не умею готовить или варить кофе. Я умею и то, и другое. Суть в том, что не хочу тратить на это время и заморачиваться. А еще очень приятно, когда для тебя готовит красивая девушка. Да-да, в этих своих примитивных желаниях я недалеко от мужиков ушла, но что поделать.
- Сделаю, - я улыбаюсь, хотя ты, очевидно, моей улыбки не видишь. Слышу, как отодвигаешь стул и садишься за стол. Не знаю точно, что ты делаешь в эти минуты, но почему-то кажется, будто наблюдаешь за мной. И мне хотелось бы узнать, что ты видишь? Какой я кажусь тебе? Избалованной вниманием пацанкой? Отъявленной негодяйкой? Трудолюбивой пчелкой? Мы никогда не говорили о чем-то личном или даже около того, но ведь каждый из нас автоматически составляет мнение о человеке, с которым приходится сталкиваться, а уж тем более жить вместе. Но не могу же я спросить прямо в лоб типа "а что ты обо мне думаешь?". К тому же такие вопросы обычно ставят в тупик.
Мне потребовалось еще пятнадцать минут, чтобы доварить кофе и разлить его по маленьким белым кофейным чашкам. И это то немногое белое, что есть у меня в квартире, потому что почти во всем я предпочитаю лаконичный черный цвет, который, по моему собственному мнению, идеально гармонирует с моей душой.
- Не помню, пьешь ты со сливками или без, - я ставлю на стол перед тобой чашечку с кофе, а затем рядом с ней размещаю сахарницу и маленький кувшинчик со сливками на всякий случай. Сама же я по утрам предпочитаю чистый черный кофе без всего, хотя, признаться, бывают моменты, когда я грешу, добавляя сливки. Но это редкость.
- Если ты не выспалась, то тебе лучше вернуться обратно в постель, - я сажусь напротив тебя и обхватываю руками чашку, наслаждаясь ароматом кофе, - надеюсь, ты сегодня никуда не собираешься, - только после этих слов я делаю первый глоток и от удовольствия прикрываю глаза, - нет, я конечно не собираюсь тебе мешать, если есть дела, но... думаю ты сама в курсе, что лучше остаться дома? - отвожу взгляд в сторону, бегая глазами с одного предмета интерьера на другой, ни на чем особо не останавливаясь. Надеюсь, ты не воспримешь мои слова в штыки, - я могу сегодня приготовить еду сама. Или давай просто закажем что-нибудь?
Я сегодня необычайно разговорчива и ты, наверное, тоже заметишь это. Я сегодня необычайно заботлива и это, наверное, тоже не укроется от твоего взгляда. Я протягиваю свободную от чашки руку поверх стола и накрываю ей твою свободную ладонь. Неожиданный жест, который может принести неожиданные последствия.
- Нам надо еще раз обработать твои синяки, - произношу я так спокойно, словно не мои пальцы сейчас гладят твои.

+2

12

Ты любезно соглашаешься сварить кофе на две порции, и это в общем-то логично. Всё равно уже стоишь у плиты.
И в то время, пока ты увлечена этим занятием, я рассеянно разглядываю пейзаж за окном, лишь изредка переводя взгляд в твою сторону.
Мы абсолютно чужие друг-другу люди, просто каким-то магическим образом весьма удачно смогли ужиться под одной крышей. Быть может, именно потому что нас мало что связывает?
Наверное, все мы порой задаёмся вопросом, а что же видят в нас другие люди? Как воспринимают и оценивают. Есть ли в их сознании какие-то стереотипы, ну или вроде того. Но сложно рассуждать о чём-то таком, когда знаешь о человеке ничтожно мало. И я почти уверена, что ты не покажешь больше, чем посчитаешь действительно нужным. А потому предпочитаю не терзать себя напрасными домыслами. Сейчас мне вполне достаточно и того, что можно увидеть своими глазами. Без какого-то глубинного смысла.
В конце концов, кто я, чтобы лезть в чей-то внутренний мир? Чёрт возьми, да мне за это даже не платят. А те, кто получает хоть какую-то выгоду, обычно безжалостны и крайне бестактны в этом желании докопаться до истины. Так зачем же нам уподобляться этим монстрам? Не лучше ли позволить событиям идти своим чередом. Случаться в нужное время и в нужном месте.
Тянусь к кувшинчику со сливками и старательно прячу улыбку. Криста-Криста, а я вот уже сумела изучить твои вкусы. Наверное, потому что занимаюсь этим чаще и умею подмечать все мелочи. Жизнь научила.
Разбавляю кофе, с неким философским интересом наблюдая за диффузией двух жидкостей. Белое и чёрное. Жизнь и смерть. Инь и Ян. Всему в этом мире присуща двойственность.
Вот и ты ведёшь сейчас какую-то странную игру, нарушая привычный алгоритм и заполняя пространство небольшой кухни своими словами.
Или приказами? Больше похоже на второй вариант, но и это уже неважно.
Я просто молча слушаю тебя, удивляясь абсолютно новому явлению. Твоему желанию о ком-то заботиться. Правда, высказываешь ты его командирским тоном, как бы оставляя свободу выбора, но тут же даёшь понять, как относишься к любому проявлению своеволия.
Не пререкаюсь, хоть и начинаю испытывать острое желание вмешаться и расставить, наконец, всё по полочкам. Нет, честно. Мне правда приятны твои порывы и я даже благодарна за вчерашнее, хоть и позволила увидеть себя в крайне печальном образе. Вовсе не сильной и независимой женщины. Скорее уж маленькой, потерянной девочки.
- Пиццу. - улыбаюсь и шепчу одними только губами. Это действительно хороший вариант, к тому же доступный в каждом мало мальски крупном мегаполисе. Если уж совсем не хочется заниматься домашними делами.
Дожидаюсь окончания твоей пламенной речи и нахожу в себе силы наконец-то возразить.
- Криста... - мой голос звучит мягко, а ладонь продолжает лежать всё так же расслабленно. Твоя сдержанная ласка ничуть меня не шокирует и не напрягает.
- Физическая боль, не совсем то, чего я могу бояться. Мне всё равно. - смотрю прямо в твои глаза - Осознание всегда приходит потом. Но к этому быстро привыкаешь. К тому же, больно бывает только в первый момент. А потом остаётся противное ощущение, да и всё. - спокойно и расслабленно глажу твои пальцы, всем видом демонстрируя неактуальность данной темы.
Но и спорить я тоже не хочу. Осторожно отнимая свою руку, поднимаюсь со стула и лёгких движением развязываю поясок на халате.
Если ты хочешь продолжить эти игры, то вперёд. Для меня привычнее уступить, не усугубляя ситуацию своим упрямством.
- Хорошо. - невозмутимо киваю в ответ на предложение обработать синяки. И словно подтверждая моё согласие, ткань легко соскальзывает по телу, с каждой секундой открывая взгляду всё больше. Пока, наконец, не опадает прямо к ногам.
Таков мой замысел. Следующий ход за тобой, Криста.
Что ты сделаешь? Поддашься искушению проверить мою теорию в действии или же продолжишь заботиться о том, кто в принципе этой заботы не стоит?

+2

13

Ты выбираешь пиццу и мне кажется или в твоих глазах я вижу такой желанный детский блеск? Ощущение того, что тебе, словно маленькому ребенку, дали действительно желаемое. Мягко улыбаюсь, потому что даже не представляла себе, что ты можешь так просто и откровенно на что-то реагировать. С другой же стороны можно поспорить, потому что есть вещи, в которых ты всегда откровенна. Но это другое. Абсолютно.
А следующие твои слова бьют меня ладонью наотмашь, подтверждая все мои догадки, все мои подозрения. Мозаика собирается воедино, части пазла встают на свои места, образую передо мной цельную и логичную картинку, от которой мне хочется зажмуриться и закрыть глаза. Не потому, что я брезгую. Не потому, что я не привыкла к такому. И даже не потому, что меня это шокирует. Просто потому, что я хотела бы тебе другой жизни. Но сомнений не остается - ты привыкла быть игрушкой в чужих руках, привыкла исполнять прихоти и выполнять приказы. При том, надо сказать, весьма специфичные. Не будь они специфичны, ты бы не говорила так легко о боли. А ты говоришь. Говоришь, потому что хочешь показать, насколько привыкла к ней. Но есть вещи, к которым невозможно привыкнуть. Уверенна, что чего-то ты ждешь все равно с содроганием.
- Если хочешь продолжить зарабатывать на боли деньги, - я произношу это медленно, вкладывая смысл в каждое слово, - никогда и никому не говори, что привыкла. Боль нравится до тех пор, пока ее чувствуют. Боль заводит до тех пор, пока она пугает, - я не собираюсь читать тебе мораль или что-то вроде того, хотя очень хотелось бы. Вместо этого я, можно сказать, даю тебе совет, проверенный на собственном опыте. Когда ты хочешь причинить боль, а твоей жертве не больно и не страшно, это раздражает и разочаровывает. Ничего более.
Твоя рука выскальзывает из моей руки, словно бабочка упорхнула с раскрытой ладони. Я, допивая кофе, одним взглядом слежу за тем, как ты подымаешься из-за стола и уверенным, но плавным движением развязываешь поясок халата, который падает к твоим ногам.
Чертовка.
Ты знаешь, что хороша. И ты стоишь не шелохнувшись, ожидая моей реакции. И сердце в моей груди пропускает один удар только для того, чтобы начать биться чаще. Изгибы твоего тела манят и я хочу пройтись по ним пальцами. А затем очертить их плетью, не смотря на то, что мысленно приказываю себе даже не думать об этом. На секунду прикрываю глаза, стараясь восстановить душевное равновесие, затем одним глотком допиваю кофе и только тогда поднимаюсь из-за стола.
Я подхожу к тебе медленно. Словно в танце, который известен только нам с тобой. Мои движения плавные, каждый шаг растянут в пространстве и времени. Я обхожу тебя и становлюсь за твоей спиной. Время растягивается, превращаясь в бесконечность. Я уверена, что в тебе вызывает интерес мое бездействие и ты наверняка ждешь, как я поведу себя дальше. Помучив тебя ожиданием я кладу свои ладони на твои хрупкие плечи. Пальцы одной руки пробегаются вверх к твоей шее и я кончиками пальцев провожу по еще совсем свежим синякам. Что, по-твоему, я вкладываю в эти действия?
Но как бы там не было, я слишком хорошо помню, в каком состоянии ты была вчера, чтобы действовать решительно и открыто. Я слишком хорошо помню, как ты едва стояла на ногах. А потому я шепчу тебе:
- Одно мгновение, Лисса, - и скрываюсь в твоей комнате, чтобы принести мазь. В следующий раз я материализуюсь точно так же позади тебя, но уже кладу свои руки на твою тонкую шейку. Не сжимаю - легко втираю мазь так, чтобы не причинять лишней боли. Когда с шеей покончено руки привычно опускаются к запястьям, чтобы втереть остатки в них. Интересно, это ощущения даже не заставляют тебя жмуриться от боли? К сожалению, я не вижу твоего лица. Но зато как только вся мазь растерта, я позволяю себе накрыть ладонями твою грудь и легко сжать ее.
- Я позволяю себе лишнего? - вопрос, который может все разрушить. Вопрос, который задавать вообще неуместно, но... мне слишком любопытно услышать твой ответ и понять, готова ли ты зайти дальше.

+2

14

Ты рассуждаешь о боли так спокойно, как может это делать лишь человек, привыкший к разговорам на подобные темы. И не трудно сделать вывод, что ты знаешь гораздо больше, чем рассказываешь.
В какой-то момент мне даже становится неловко. Обычно, сознаваясь в своих самых страшных грехах, на подсознательном уровне ожидаешь, как минимум, порицания. Иногда даже жаждешь его. Если, конечно, имеешь мазохистские наклонности. И уж совершенно точно никто не будет тебе советовать идти дальше по скользкой тропинке. При том снабжая ценными советами.
Я не любитель лезть к кому-то в душу, выискивая там чертей и переворачивая весь омут вверх дном. Но подобные заявления заставляют не только задуматься. Они ещё и подбивают озвучить вопросы. Не слишком приятные и, пожалуй, не совсем уместные за чашкой утреннего кофе. А, впрочем, если очень хочется, то, конечно же, можно.
К тому же, от нашего незапланированного запаха осталось лишь одно название. События приняли совершенно иной поворот, стоило только шёлковой ткани медленно соскользнуть по телу.
- Как много тебе известно о боли? - скажи мне, Криста. Это ведь всё не просто так, правда? Наверняка же ты знаешь и умеешь обращаться с БДСМ-атрибутикой.
А я знаю лишь тот спектр эмоций, испытываемых "нижней". Но не имею ни малейшего понятия о том, что обычно скрывается в голове доминантов. Точнее, не так. В голове нормальных доминантов. Тех, кто знает цену и страданиям, и удовольствию. Тех, кто способен заботиться о своих подопечных. пусть даже и не по велению сердца. Смешно, правда? Скорее уж подчиняясь голосу ледяного рассудка. Ведь должен же кто-то оставаться не оторванным от реальности, когда тело плавится, сгорая в огне мучительного удовольствия.
И нет, меня это совершенно не возбуждало после тяжёлой ночи. Но лишь до тех пор, пока не начала прогонять в голове все эти мысли. Они, оказывается, могут быть такими навязчивыми, не правда ли?
Замираю, чувствуя твоё дыхание так близко. И всё же ты не торопишься предпринять хоть что-то. И от того начинаю буквально трепетать от такого простого прикосновения к болезненным точкам. Закрываю глаза и делаю глубокий размеренный вдох. Считаю до трёх. Если честно, мне вообще плевать, какой ты вкладываешь в свои действия смысл. Да и не всё ли равно?
А потом ты вновь исчезаешь. Оставляешь меня в звенящей тишине. Опираюсь ладонями о край стола и мысленно приказываю себе успокоиться. Тяжело иметь такую развитую и несколько извращённую фантазию.
Слабо дёргаюсь, когда ты уверенными движениями начинаешь втирать мазь в синяки. Едва ли от неприятных ощущений, скорее уж от неожиданности.
И по-хорошему, на этом надо бы остановиться. Разойтись по разным углам, чтобы украдкой посылать друг-другу откровенные взгляды и подавать невербальные знаки. Дразнить этой незамысловатой игрой на грани чувственности и пошлого желания.
Ты знаешь, а ведь я не всегда была послушной. И когда ты спрашиваешь, не много ли себе позволяешь, мне хочется сделать резкий выпад. Ответить колкой фразой.
Например, что ты давно уже позволила себе гораздо больше, чем любой здраво мыслящий человек. В тот день, когда решила приютить в своей квартире проститутку. Или когда ворвалась ко мне в ванную. Нет, не из-за физической откровенности. Но ты смогла прикоснуться к моим мыслям и оголённым нервным окончаниям. Но я молчу. Конечно же.
Шумно выдыхаю и закрываю глаза. - Я бы сказала, слишком мало. - накрываю одну из твоих ладоней своей и медленно веду вниз, указывая желаемый путь и замираю где-то на границе дозволенного.
Я не боюсь тебя, Криста. Наверное, зря. А ты меня?

+2

15

Как много мне известно о боли?
Этот вопрос заставляет усмешку застыть на моих губах в абсолютно неопределенной эмоции, которой я бы сама затруднилась дать название. Но стоит отметить, что я чувствую эмоции на грани, когда твои губы озвучивают этот вопрос. Стоит отметить, что я испытываю чувства на грани, когда ты спрашиваешь меня о боли.
- Достаточно, чтобы любить ее причинять, - просто отвечаю я. Настолько просто, словно эти слова не разрезают своей плотностью воздух в этой комнате. А я ведь точно знаю, что подобным признанием можно напугать. Но, видимо, не тебя. Видимо на свете осталось очень мало вещей, которые на самом деле тебе пугают. Это печально, но... куда интереснее мне было бы узнать, остались ли на свете вещи, которые дарят тебе удовольствие? Входит ли в список твоих удовольствий правильная, хорошо подобранная и по-умному дозированная боль? О, или, может быть, ты настолько отчаялась, что боль в любом проявлении будоражит твою кровь, заставляя возбуждаться абсолютно невольно, на уровне физических инстинктов. Признаться, я встречала на своем пути и таких девушек. Но гораздо чаще я встречала тех, кто вообще не представлял, что от боли можно получать удовольствие. И, скажу я тебе, пускать по их телам болевые импульсы это высшее из удовольствий. Смотреть, как они пытаются сопротивляться очевидному, как отказываются принимать свое поражение и возбуждение.
Я втираю мазь в твои запястья и борюсь с нездоровым желанием нажать сильнее, заставляя тебя дернуться или вскрикнуть. Мне интересно, на самом ли деле ты можешь возбуждаться от боли или просто готова терпеть ее ради... любви? денег? чего? Это вопросы, на которые у меня нет ответов. Да и нужны ли эти самые ответы на самом деле, когда ты стоишь передо мной обнаженная и такая доступная? На самом деле, даже если ты чего-то не хочешь, то я могла бы заставить тебя сделать что угодно, наверное. Почему? Просто по той причине, что я сильнее. Но меня не интересует исключительно грубая сила и достижение желаемого с ее использованием. Это слишком низко, я думаю.
Тем не менее, когда мои руки так спокойно покоятся на твоей груди, а вопрос слетает с губ, я могу ожидать чего угодно. И в какое-то мгновение я более чем уверена, что ты хочешь отказать мне, развернуть меня на 180 градусов и послать в другую сторону. Но в одну секунду что-то неумолимо меняется, твоя ладонь ложится поверх моей и руки проделывают путешествие вниз по желанному и такому красивому телу. Мне сразу становится интересно, как ты умеешь трепетать под чужими руками и как ты вспыхнешь под моими?
Как бы то ни было, я расцениваю твои действия как приглашение к дальнейшему. И, моя милая Лисса, тебя никто не тянул ни за руки, ни за язык.
- Значит ты хочешь большего? - рука на твоей груди слегка подрагивает и я пальцами нахожу сосок, чтобы начать легко играться с ним, возбуждая в тебе интерес. Чего ты ждешь? Твое тело хочет ласки или боли? Какова твоя истинная сущность? И почему ты позволяешь мне рушить между нами стену официальности?
- Любишь страдать? - пальцы сжимают сосок и немного оттягивают его, а затем отпускают, - или предпочитаешь ласку? - после этого заботливо провожу по твоей груди пальцами, где они снова замирают в ожидании твоего ответа. Второй же рукой я накрываю твой лобок, осторожно поглаживая. Ты не давала мне права заходить дальше или причинять тебе боль, но мне так чертовски хочется сделать с тобой хоть что-нибудь. Мне чертовски хочется коснуться твоего клитора, войти в тебя пальцами, впиться зубами в бледную кожу твоего плеча.
- Почему ты не остановишь меня? - я все-таки позволяю себе пальцем коснуться твоего клитора и осторожно поглаживаю его, понимая, что рано или поздно эта ласка станет раздражающей или совсем невыносимой, только если ты не из числа девушек, что способны кончать от такого прямого и настырного воздействия.

+2

16

Любишь причинять боль. Конечно же. Разве я могла притянуть кого-то ещё? Наверное, я просто слишком устала. Или сказывается пережитое недавно потрясение. Вот только мне смешно. Не потому, что ты кажешься мне какой-то странной. Нет. Я смеюсь над собственной глупостью и, пожалуй, даже недальновидностью.
Ведь ещё вчера я так открыто стояла в этой чёртовой ванной, а ты пыталась обо мне заботиться. Зачем? Тебе действительно этого хотелось или же просто такова была необходимость? Чтобы чокнутая рыжая девчонка не склеила ласты в твоей квартире.
И надо сказать спасибо, ведь я их действительно не склеила. Хотя, теперь уже трудно сказать, как было бы лучше. Умереть сразу или потом, спустя неопределённый промежуток времени.
- Да, я хочу. - шумно выдыхаю, слабо выгибаясь навстречу твоему прикосновению. Наверное, это слишком эгоистично - поддаваться вот таким порывам. Забывая обо всём, что так долго выстраивалось. Все границы условны и существуют лишь в нашем сознании. Иногда они важны, ведь помогают нам чувствовать себя в безопасности. Прятать всё самое важное в дальние уголки собственной души и не подпускать туда больше никого.
- А ты? - мой голос звучит неуверенно и ломается где-то на середине фразы. Сомнения - жуткая вещь. Они как маленькое зёрнышко, которому стоит только попасть на благодатную почву, как оно тут же вырастает в огромное и колючее чудовище.
- Хочешь узнать больше, чем тебе уже известно? - мне не хочется тебя разочаровать или же лишить права на спокойный сон. Но могу ли я теперь об этом рассуждать так свободно? Особенно после всего пережитого ночью.
Наверное, мне просто надо признать, что мы уже переступили эту черту. И если всё полетит в огромную пропасть, это будет закономерным результатом. Так стоит ли упираться в попытке предотвратить то, что итак случилось бы? Рано или поздно.
Тихим стоном отвечаю на боль и запрокидываю голову. Закрываю глаза, пытаясь раствориться в этом ощущении.
- Глупый вопрос. - мой голос звучит хрипло от нахлынувшего возбуждения. Мало кто действительно любит страдать. Скорее уж делает свой выбор, убегая от жестокой реальности. Но я не расскажу тебе об этом, Криста. И знаешь почему?
Слова, слова, слова. Они значат так много и одновременно так мало. В них можно упрятать самую неприглядную ложь в то время, как самые первобытные импульсы никогда не обманут. Ведь всё, что мы чувствуем сейчас, когда-то уже было заложено в нас. Сейчас нужно лишь вспомнить об этом.
- Криста... - вздрагиваю от чувственного прикосновения, словно меня огрели плетью. Борюсь с собой, дабы не поддаться искушению. - Это опасная практика. - выдыхаю сдавленный стон и замираю, пристально следя за тем, как твоя свободная ладонь спускается ниже запретной зоны.
Знаешь ли ты, чего стоит одно ласковое прикосновение? Понимаешь ли, почему я действительно этого боюсь? И как легко можно приручить человека. Нужно лишь создать иллюзию заботы, и несчастный мотылёк обязательно запутается в этой паутине противоречивых чувств и ощущений.
- А ты сможешь остановиться? - тихая усмешка, и вот уже моя ладонь накрывает твою, теснее прижимая её к промежности. Наши пальчики переплетаются, и я осторожно поглаживаю вход во влагалище, проникая лишь самым кончиком, после чего поворачиваю голову в твою сторону и картинно закатываю глаза.
Давай же, накажи меня за эту маленькую провокацию. Бездействие уже практически невыносимо.

+2

17

Когда девушка шепчет "да, я хочу", то развязывает мне руки, которые до того по возможности были стянуты остатками моральных принципов и каких-то негласных правил. Когда девушка шепчет "да, я хочу", то передо мной загорается зеленый свет, хотя, если быть откровенной, то я привыкла ездить и на красный. Когда девушка шепчет "да, я хочу", то у меня кружит голову, не смотря на то, что я должна была давно к такому привыкнуть. Но я не привыкла. И, кажется, никогда не привыкну, не смотря на то, что иногда меня буквально умоляют зайти дальше, коснуться, поцеловать. Лиса, тебе не придется умолять. Что-то подсказывает мне, что ты бы и не стала этого делать. В любом случае, проверять мы не будем. Ведь гораздо проще, если можно получить желаемое по обоюдному согласию. Правда иногда сопротивление подогревает интерес, но не в этом случае. Сейчас я знаю одно - твоя фраза "да, я хочу" стирает границы, которые мы изначально выставили между нами, пытаясь не лезть в личную жизнь друг друга и не переходить черту, чтобы оставаться простыми знакомыми, которые ничего друг о друге не знают.
- И я, - констатация факта, не откровение. Мне кажется, что очевидность моих желаний зашкаливает, но обычно девушкам приятно такое слышать. Приятно ли тебе? Я не знаю, ведь мне кажется, что твои границы того, что приятно, безусловно сдвинуты по сравнению с границами обычных девушек. Приятно ли тебе вообще то, как мои руки касаются твоего нагого тела? С другой стороны, будь тебе неприятно, ты бы едва ли выразила свое желание. Желание, которое зарождается между нами и мелкими иголками покалывает кончики пальцев, когда я касаюсь ими тебя.
- Хочу, - иногда моя жажда познания красивых девушек неукротима. Правда в том, что я на самом деле хочу знать о тебе больше во всех доступных смыслах этого слова. Хочу знать, как ты извиваешься от страсти. Хочу знать, ты сильнее реагируешь на ласку, или на боль? А, может быть, ты любишь чередовать?
Я усмехаюсь, когда ты говоришь мне, что это опасная практика. Усмехаюсь прямо в твою шею и ты наверняка чувствуешь как моя усмешка легким облачком дыхания опаляет твою нежную кожу. И да, мне нравится, как ты называешь меня по имени. Удивительный факт, но мне нравится свое имя, и мне нравится, как оно звучит из твоих уст. 
- Смогу, Лиса, - я произношу эти слова тихо, почти одними губами, но прекрасно знаю - ты меня слышишь. А даже если бы ты не слышала, то наверняка бы поняла без слов, -я могу, но не хочу, - и когда ты прижимаешь мою руку теснее к твоей промежности у меня мурашки бегут по коже. Я едва держу себя в руках, чтобы не подхватить твое красивое, хрупкое тело на руки и не усадить, например, на стол. Ты же вместо того, чтобы тормозить и приостанавливать наше действие, напротив, подливаешь масло в огонь - поворачиваешь голову и картинно закатываешь глаза.
И я не выдерживаю.
Едва ли поцелуи входят в правила нашей игры, но ты сама напросилась, а потому я впиваюсь своими губами в твои губы, легко их кусая. Одна моя рука по прежнему покоится у тебя между ног, вторую же я запутываю в прядях твоих рыжих и непослушных волос, которые так хочется намотать на руку, чтобы почувствовать еще больше власти над твоим телом и тобой. Но нет, я стараюсь не переходить черты и уж тем более не собираюсь опускаться до уровня того придурка, что был с тобой вчера. При этом воспоминании я снова злюсь, но тут же выплескиваю всю злость, перенаправляя ее в страсть.
Я целую тебя до тех пор, пока не начинает кружится голова. Я целую тебя до тех пор, пока губы не припухают от поцелуя. И, черт возьми, оказывается, что я давно забыла об это чувстве, почти никого не целуя в губы, потому что поцелуй это, в моем понимании, чуть больше, чем секс. Поцелуй это симпатия, а секс может не нести в себе ничего, кроме похоти. Интересно, что на этот счет думаешь ты, Лиса?
Я обхожу тебя и теперь стою перед тобой, заглядывая в глаза, затуманенные желанием. Похотью.
- Продолжим? Или не стоит? - ты, наверное, считаешь, что я задаю слишком много вопросов, но я просто не хочу, чтобы ты о чем-то жалела, когда останешься одна.
Я кладу руки тебе на талию и притягиваю к себе, осторожно касаясь губами твоей шеи, обжигая ее дыханием.

+2

18

Ты говоришь, что хочешь этого тоже, и я улыбаюсь. Даже если твой ответ очевиден, это всё равно чертовски приятно. Своими прикосновениями ты уже давно показала, что тебе не наплевать. А иначе бы и не затеяла эту игру, верно?
Не ворвалась бы ко мне в ванную и не стала бы нянчиться практически всю ночь. И мне нравится думать об этом в подобном ключе. Представлять, что моё тело действительно может быть желанным. И не только для грубых мужланов, но и для тех, кто знает в этом толком. Например, для тебя.
И каждое прикосновение заставляет меня буквально трепетать от нахлынувшего желания. И чем дольше ты медлишь, тем сильнее это напоминает какую-то пытку. Добровольную пытку. Интересно, тебе тоже хочется отбросить все приличия к чёртовой матери и сделать уже то, что надо?
Опускаю ресницы и прячу взгляд. На самом деле мне и самой было бы интересно узнать, на что моё тело отреагирует сильнее? На боль или на удовольствие? И позволит ли принять желаемое?
Ты находишься так близко, непозволительно. Тебе даже не обязательно говорить что-то в полный голос, ведь мне достаточно лишь лёгкой усмешки и откровенного прикосновения. Все рамки приличия давно стёрты, но мы почему-то продолжаем ходить по грани, пусть даже очень опасной. И всё же. Напоминаем скорее двух павлинов, что красуются друг перед другом, а между тем никак не могут осознать очевидное.
Мы так привыкли не лезть в жизнь друг-друга, что теперь любой шаг в сторону подобен опаснейшему манёвру. Кто-то обязательно не выдержит. Но стоит сорваться лишь одному, как второй тут же полетит следом. И мы действительно падали на дно самой глубокой пропасти. От этого ощущения мнимого полёта приятно кружило голову.
Ещё ближе, ещё откровеннее. Теперь уже каждое действие можно перенести в разряд "очень личное". Так не всё ли равно, чем это закончится? И если финал всегда один, то не лучше ли делать это по обоюдному согласию?
Или, может, насилие привлекает тебя больше? И на самом деле ты хочешь почувствовать вкус власти? Заставить меня подчиняться чужой воле. А медлишь, наверняка, потому что вспоминаешь о тех придурках, которые делали мне больно. Буквально каждую ночь прикасаясь к соблазнительному телу грубо и не думая о видимых последствиях.
Но ведь ты не опустишься до такого, правильно? Мне хочется думать, что с тобой всё будет по-другому. Не так, как стало уже привычным.
И словно в подтверждение моих мыслей, ты поцелуем впиваешься в мои губы. Это опьяняет и заставляет позабыть обо всём на свете. Нет, у меня нет подобного табу. Да и может ли проститутка чего-то не желать по-настоящему? Согласившись однажды продавать свою любовь, каждая из нас с каждым последующим днём всё дальше и дальше заходит за опасную черту. А ещё мы не умеем просить, если только это не входит в условия игры.
Но когда ты меня целуешь, я не испытываю неприятия. Вместо этого лишь выдыхаю протяжный стон, накаляя и без того безумную атмосферу. Запуская пальчики в мои волосы, ты так легко и непринуждённо угадываешь один из возможных фетишей.
Говоришь, что можешь остановиться, но не хочешь этого. А я желаю просто прикоснуться к тебе. И, наконец, осуществляю задуманное. Запускаю ладони под твою майку и плавно поднимаюсь по изгибам стройного тела до тех пор, пока не останавливаюсь аккурат между угловатых лопаток. Пальчиками легко поглаживаю прохладную кожу и затихаю, чуть подрагивая в твоих руках.
- Покажи мне боль. - шепчу тихо, пока ещё могу это делать. Перевожу дыхание и облизываю пересохшие губы - Покажи всё, что знаешь сама. - прижимаюсь всем телом - Научи меня видеть другую сторону. - ты ведь знаешь, что мне это нужно. Не ласка и не боль в чистом, первозданном виде. Скорее уж дозированное применение принципа кнута и пряника на практике.

+2

19

Нет безусловного деления на черное и белое, когда дело касается боли. По крайней мере для меня. И почему-то мне кажется, что я должна показать этот мир Лисе таким, каким его вижу именно я. И к черту тот факт, что я обещала заказать нам пиццу. Я ее еще обязательно закажу, но не сейчас, а позже. Сейчас же я должна вложить все свои силы в то, чтобы показать оттенки боли такими, какими они могут быть, если несут за собой удовольствие, смешанное со страхом и отрицанием. Почти каждый изначально пытается отрицать, что боль манит и может быть приятной. Почти каждый. Интересно, будет ли отрицать это Лиса? Или действительность, в которой она живет, которой каждый день касается, подготовила ее к неожиданным поворотам и событиям? Ведь я все еще не знаю точно, но предельно ясно догадываюсь, чем на самом деле занимается эта красивая огненная девочка, тело которой сейчас так легко вздрагивает под моими пальцами, ожидая большего. И с каждой минутой ожидания желание получить хоть что-нибудь становится все больше. И в тебе. И во мне. Я чувствую это по наэлектризовавшемуся на кухне воздуху. И мне бы сейчас в этот самый момент за благо было бы оттолкнуть тебя, отрезвить себя, поставить нас обеих на место, но...
Я не делаю ничего подобного.
Слишком сильно твое тело вибрирует под моими руками, давая мне знать, что может отзываться сильнее, страстнее, жарче. Беспокоит ли меня тот факт, что меньше суток назад тебя трахал кто-то другой?
Едва ли.
Мой мозг по возможности свободен от стереотипов мышления, ведь мы же тут не в любовь играем, так какое мне дело, что было с тобой до меня? Вот только все еще очень чешутся руки заехать этому ублюдку между глаз, потому что мне кажется, будто ты не получила того удовольствия, которое могла бы получить. Мне кажется, что такое отношение может скорее отбить желание отдавать и подчиняться, заниматься сексом, делая это простой рутиной, к которой ты не слишком восприимчива. Но не все потеряно, пока я ощущаю, как трепещет твое тело рядом со мной, ведомое захлестнувшей нас похотью. Интересно, как этого не случилось раньше?
Но это случится сейчас.
Я не позволяю себе оттолкнуть тебя, потому что, во-первых, не хочу этого, а, во-вторых, слишком боюсь тебя ранить. Ведь в глубине души ты чувствительная девочка, правда? Едва ли тебе понравится, если тебя вдруг оттолкнут, да? Это вообще может кому-то понравиться?
- Я покажу, Лиса. Покажу... - шепчут мои губы неожиданно в твои, когда твои нежные пальцы неожиданно замирают у меня на лопатках и я неосознанно плавлюсь от простых прикосновений, которые ты мне даришь. И я бы не сказала, что наша страсть слепа и безумна, но между нами явно сверкает электричество, которое я раньше просто отказывалась видеть, замечать и признавать. Сколько на самом деле мне понадобилось силы, чтобы не прикоснуться к тебе раньше? Как долго на самом деле я старалась не соблазняться тобой, не выходить на тонкую и скользкую дорожку, которая ведет прямиком в чрево ада? Вот только путь до нее не тернистый, а полный удовольствия и наслаждений.
Это не любовь и никогда ей не будет, но...
- Если боль и ласку смешать в правильных пропорциях, то можно получить настоящий фейерверк! - я абсолютно пошло и нахально провожу своим языком по твоим полураскрытым губам, а потом целую, жадно кусая твои губы, собираясь тем самым сорвать с них хотя бы пару стонов. Мне бы хотелось почувствовать, как ты своими ногтями вопьешься в кожу на моей спине, оставишь на ней отметины, царапины, кровоподтеки. Но я пока понятия не имею, способна ли ты на данные проявления страсти, не испугаешься ли воспользоваться случаем?
Отрываясь от твоих губ, я отрываюсь от тебя в целом - отхожу на шаг назад, чтобы еще раз окинуть взглядом, оценить и осознать, что не готова остановиться здесь и сейчас. Просто не в состоянии. И именно поэтому я подхватываю тебя на руки, чтобы отнести в свою комнату и уложить на кровать. Твое тело на белых простынях в ореоле рыжих разметавшихся локонов, которые я так хочу намотать на кулак. Но у меня пока нет на это причины. Никакой. С секунду я даже нахожусь в растерянности, потому что понимаю, что привыкла причинять боль в другой обстановке.
- Перевернись на живот, милая, - я прошу мягко, но строго и конкретно, подразумевая, что меня надо послушаться. Я не знаю, как ты относишься к ремням, потому что у многих девочек эта штука ассоциируется с отцом и возбуждения не вызывает, а я о тебе ничего в этом плане не знаю... Поэтому подхожу к шкафу и беру довольно жесткий стек.
- Я понимаю, что прошу почти невозможного. Но сейчас ты должна мне доверять и знать, что я не наврежу тебе. А еще, как бы тебе не казалось глупо, но... назови мне свое стоп-слово, - я прошу об этом по той простой причине, что именно стоп-слово отличает все это от настоящего насилия, которому тебя подвергают и без меня.

+1

20

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » fatal error