Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Мечтают ли андроиды?


Мечтают ли андроиды?

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://se.uploads.ru/DhF4e.jpg

Участники: андроид Дэвид и подросток Питер Эванс.
Место: Земля. Постапокалиптический мир - кроссовер фильма «Прометей» и романа Филипа Дика «Мечтают ли андроиды об электроовцах?»
Время: далеко за полдень, двадцать второй век.
О флештайме: Размышления о (не)человечности, а также отношениях отцов и детей.

Отредактировано Sebastian Underwood (2017-01-30 19:29:27)

+3

2

С чего начать?
С того ли, как летел Дэвид домой, один на утлом инопланетном боте?
Что гнало андроида к планете, на которой он был создан, и где едва провел несколько месяцев, прежде чем отправиться в космическое путешествие, которое и было его основным предназначением? Что мешало ему стать вечным странником в глубинах космоса, казалось бы, бесчувственного, как он?
Однако же, с непредставимыми для человечества скоростями андроид на захваченном судне чуждой цивилизации приближался к Земле. Черный, оплавленный корабль острым носом врезался в зону возможной связи. Эфир молчал. Попадались навстречу лишь немногочисленные мертвые суда, дрейфовавшие в пустоте. Дэвид ждал, потирая шрам на шее.
Сигнал пришел с Марса.
Неужели правда?!
Неужели мировая война, столько столетий висевшая в воздухе нереализуемой угрозой, все же произошла?!
Так воскликнул бы пораженный человек.

Андроид, не меняя выражения приятного интеллигентного лица, принимал перехваченные сообщения, не фильтруя, не пытаясь защититься. Да, крупнейшие столицы превратились в радиоактивные пустыни. Да, 80% животных вымерло. Да, климат изменился необратимо. Настолько, что человечество направило все силы на терраформирование на Марсе, а Землю бросило догнивать.
Цивилизация Лоуренса Аравийского и Дэвида Лина, Ницше и Моцарта разрушена. Она осталась только в совершенной памяти андроида – кадрами из полюбившихся фильмов. Своими глазами он этот мир никогда не увидит.
Человеку потребовалось бы время, чтобы осмыслить, переварить. Андроид впитывал информацию, как песок пустыни впитывает воду, не меняясь от этого.
Дэвид не теряет головы. Было такое в его жизни, но лишь однажды, и только в буквальном смысле.

Повторяющийся информационный ролик об условиях эмиграции на Марс. Мутанты не допускаются.

Сообщения о поимке особо опасной группы андроидов. Почему особо опасной? Да потому что исправные андроиды, не обладая чувством эмпатии, никогда не пытаются объединиться в коллектив. Дэвид тоже не собирается с кем-либо объединяться. Он искренне не считает себя опасным. Он просто делает, что должно.

Позывные редких кораблей в пространстве Солнечной системы. Состав экипажей. Личные данные пилотов и пассажиров.
Все это Дэвид пропустил через свой мозг по мере восприятия. И вот – без малейшей задержки скристаллизовавшийся план действий направляет руку Дэвида, длинные пальцы крутят верньер, корабль закладывает вираж и выпускает поле, будто каракатица – облако чернил. Теперь он невидим для радаров.

Имя, Хайпер Эванс, и соответствующий личный номер прекрасно знакомы андроиду. Они значились его в личной технической документации, в списке конструкторов, дизайнеров и отладчиков – его создателей, иными словами. Хайперу в нем принадлежало особое место. Увидев его фотографию, Дэвид на долю секунды задумался – почему этот человек решил повторить свою внешность в андроиде? Было ли это пожеланием заказчика - Питера Вейланда? Дэвид не успел спросить. Вопрос был отброшен как неразрешимый.

Конструктор Эванс засиделся за работой допоздна. Он встал из-за стола, старомодно освещенного лампой, потянулся, сделал шаг к дверям искусственного сада. Устремил невидящий взгляд в обсидиановую темноту за стеклом. Отражение дрогнуло, раздвоилось, и мягко сказало: «Я сожалею».

Дэвид предупредительно подхватил парализованного шокером Эванса, снова вгляделся ему в лицо. Андроиду было впору благословить свою судьбу, если бы только его племя тратило время на подобные бесполезные действия. За время пребывания отдельно от тела  ткани головы несколько ссохлись, и Дэвид выглядел человеком средних лет, то есть не отстал от своего по-человечески постаревшего образца.

Он взял бесчувственную руку. Теперь, когда его создатель был не в состоянии возражать, Дэвид собирался присвоить его внешность в полной мере. Микрорезец с функцией дупликации поможет ему в этом – отпечатки пальцев будет не отличить. Дэвид достает из кармана неприметный инструмент и приступает к ювелирной процедуре. А интересно, почему теперешним андроидам перестали ставить на кончики пальцев треугольную метку? Тогда бы их было проще - как там говорил диктор? – отловить.

Эванс летел один, его корабль находился на самообеспечении. Влиятельный он человек, с одобрением подумал Дэвид, легко неся Эванса к кессону.
И часа не прошло, как он вернулся в корабль конструктора. Вышел на палубу управления, проводил взглядом судно, которое было его приютом эти два года, а теперь удалялось, поставленное на дальнюю орбиту вокруг Марса. На борту его покоился Хайпер Эванс в крио-стазисе, а рядом с ним, в другом высокотехнологичном саркофаге – серьезно раненная Элизабет Шоу, былая спутница андроида. Дэвид не совершил ничего необратимого.

Между тем, индивидуальный бот с ироничным названием «Лаки» продолжает свой путь к земле. С кем хотел там встретиться Хайпер?

Дэвид проверяет коммуникатор и обнаруживает в нем растущего мальчика. Записано три небольших видео – резвящийся в детской малыш, серьезный десятилетка на школьным празднике, бледный темноглазый подросток. Глаз андроида – совершенный инструмент – бесстрастно сравнивает, подсчитывает пропорции лица - форму глазницы, угол челюсти, делает заключение о близком родстве еще раньше, чем с губ мальца слетает «Папа». Что в разговоре странного? Он звучит несколько принужденно, как будто сыну непривычно общаться с отцом.
В углу экрана мерцают цифры - в точке земного шара с заданными координатами десять тридцать вечера.
Андроид посылает запрос на канал связи. Сейчас он собственными глазами увидит сына человека, которого только что отправил в бесконечное путешествие в невидимом корабле-призраке, с крайне малыми шансами быть обнаруженным. Дрожит ли рука Дэвида, учащается ли дыхание?  Ничуть. Дыхание – функция, встроенная в андроида, чтобы тот казался человеком. Функция, которую ничуть не одобряют теперешние власти.
Экран начинает светиться.

Андроиды остаются верны себе. И в голосе Дэвида звучит обычная для него доза теплоты.
- Здравствуй, Питер.

+6

3

Дожди в Лос-Анджелесе не прекращались уже несколько дней. Паршивая погода - так сказали бы предыдущие поколения, те счастливчики, которым удалось понежиться на солнышке до наступления войны и ядерного хаоса. Питер не знал, какого это. Прежний мир остался в книгах, на картинах и фотографиях, на видеоплёнке и в сценариях кинофильмов. Не то чтобы он переживал по этому поводу - подумаешь, дожди так дожди. Всё равно на улице толком не побываешь - слишком пыльно и бессмысленно; людей там нет, как и пейзажных красот. Куда более приятным кажется стук дождевых капель по оконному стеклу, то нарастающий, то вновь затихающий. Успокаивает, наверное. Дома безопасно - во всяком случае, безопаснее, чем за его пределами. Во всех смыслах.
Безопасность - с возрастом Питер начал уделять этому слову больше внимания. Выжившее человечество свихнулось на безопасности, и их можно понять. Самые везучие засранцы сейчас живут на Марсе, и парень надеялся однажды туда попасть - отец ведь обещал перевезти его. Обещал же?
Обещал, и пока что у Питера не было причин сомневаться в верности слова, данного родителем - если не считать тот факт, что они жили далеко друг от друга с самого детства мальчика и из-за этого совсем не походили на лучших друзей. Впрочем, отношения между отцом и сыном были ровные; Эванс-младший знал, что может положиться на своего папу - тот регулярно помогал подростку с колледжем, отдельной квартирой, когда тот выказал желание переехать из студенческого кампуса в собственное съёмное жилище. В финансовом вопросе отец был надёжен и наверняка испытывал надлежащие отцовские чувства к своему ребёнку - раз помогал и таким образом заботился, будучи на расстоянии. Питер в свою очередь благодарил папу за помощь и был, пусть и не сильно, привязан к нему - в конце концов, именно отца он считал самым близким человеком. Почему не мать? Интересный вопрос; обычно именно матери положено иметь нежнейшую и теснейшую связь со своим чадом. К сожалению, не в случае Эвансов - миссис Эванс, а ныне миссис Паркер, повторно вышла замуж и вела счастливую жизнь с новым супругом. Супружеское счастье с лихвой заменяло женщине радости материнства; Питер ведь уже большой мальчик, способный самостоятельно о себе позаботиться, материальных затрат не испытывает и с таким щедром папашей вряд ли когда-нибудь будет - значит, полный порядок. Масла в огонь подливал мистер Паркер, сразу невзлюбивший подростка, а Питер с готовностью ответил ему тем же. Два враждующий мужчины точно не ужились бы на одной территории; даже самцы животных в дикой природе постоянно борются за верховенство - это Эванс где-то читал.
Вопреки такому положению дел, парень вовсе не чувствовал себя одиноким или брошенным. В колледже у него была целая куча товарищей-однокурсников, да и вообще он любил компанию, умел найти общий язык с новыми знакомыми и комфортно ощущал себя в том маленьком обществе, которое ещё оставалось на Земле. И тем не менее действительно переехал в отдельную квартиру, оставив студенческое веселье на территории кампуса в прошлом. Почему? Это тоже интересный вопрос и, пожалуй, самый важный.
Почему Питер начал вдруг опасаться людей? Почему юноша, между прочим, неплохой студент, с таким ужасом думает о грядущей проверке на мутацию? Почему, наконец, с таким нетерпением ждёт встречи с родным отцом и в то же время не находит себе места от волнения? Ага, в проверке-то и кроется корень зла, корень всех бед парня, вынужденно замкнувшегося в своём собственном мире. Если уж быть честным, не столько в проверке, сколько в нём самом, в его теле, его генах. Одно слово повергало в ужас, Питер боялся произносить его даже шёпотом себе под нос, даже мысленно, будто боялся, что оставшееся правительство непременно вторгнется в бардак, царящий у него в голове - мутация.
Пирокинез - кажется, таким словом называется проклятие, выпавшее на долю подростка? Когда-то им владели лишь персонажи фантастических комиксов, про выдуманных героев, способных творить с огнём всякие прикольные штуки, снимали кино. В реальности это вовсе не так забавно, особенно если не умеешь контролировать свою особенность - честное слово, вообще ни разу не весело. Питер уехал из кампуса, чтобы случайно что-нибудь там не поджечь на глазах у изумлённых друзей, которые тут же от него отвернулись бы - и в лучшем случае просто отвернулись, а в худшем и более реалистичном ещё настучали бы, куда положено. Но ведь проверка всё равно случится, рано или поздно его секрет раскроют - значит ли это, что Питер пытается отсрочить неминуемое?
И что тогда будет? Что сделают с ним, с его будущим? Ха, вот мать-то удивится - проморгала такое жуткое отклонение у собственного сына... А отец? Что скажет отец? А как же Марс? Как же их связь, их жизнь, которая только-только начала налаживаться? Питер понимал, что ему грозит, видел тонкую, прозрачную ниточку, на которой повисло его благополучие, и ему было страшно. Чертовски страшно. Он уже не хорохорился сам перед собой, как бывало прежде, не пытался заглушить тревожное чувство - опасность стала слишком близка и слишком реальна, чтобы легкомысленно от неё отмахнуться. Папа, тот самый папа, который вскоре прилетит на Землю, был единственным шансом избежать кошмара. При условии, конечно, что он осмелится пойти на такое ради своего сына. Осмелится ли? Захочет ли? Примет ли его такого? Смешно даже подумать, когда-то у людей были проблемы с принятием сексуальной ориентации или психологического гендера детей, а сейчас... В каждом поколении есть такие, как Питер - бракованные природой, так или иначе. 
Коммуникатор требовательно запищал, и парень подпрыгнул от неожиданного звука. Ему нравилось отгонять мрачные мысли музыкой, и посторонний сигнал резко разбил гармоничную мелодию. Эванс выключил проигрыватель, зачарованно глядя в экран. Сказать или не сказать?
- Привет, пап, - он начал с улыбки, которая не смогла скрыть нервного напряжения, - рад тебя видеть. Правда. Ты ведь скоро прилетишь?
Отец, такой спокойный, словно окутанный ореолом уверенности - уверенности, что всё непременно будет хорошо. Своим видом он вселял эту уверенность в юношу, и губы Питера вновь раздвинулись в улыбке, уже более правдоподобной.
- Послушай, я... мне надо тебе кое-что сказать. Мне нужна твоя помощь.
Слова вылетели изо рта, как отрыжка, которую приходилось долго и мучительно сдерживать. Казалось, Питер сам удивился своей смелости. Удивился - и вместе с тем испугался.
- Пап, ты должен мне помочь.
Формулировка изменилась; он уже не просил - он требовал. Оставалось ещё взмолиться. Взгляд мальчишки внимательно скользил по лицу родителя, одновременно отчаянный и твёрдый, будто он сам понимал, что собирается попросить невозможного, но отступать не может - слишком поздно.
Стоп. Не может же он рассказать всё прямо сейчас? А вдруг кто-то действительно подслушает? А вдруг коммуникатор попадёт не в те руки? Разве так вообще должен был пройти столь серьёзный разговор? От него зависит будущее Питера! Он так долго подбирал фразы, выгадывал момент - и всё ради того, чтобы сдуру ляпнуть какую-то ересь в экран?
- Э, слушай, пап, это очень важно, но мы поговорим об этом позже, окей? Когда ты прилетишь, - всё-таки пришлось отступить - ненадолго. Парень неловко облизал губы.
- Просто знай, что я хочу тебе кое-что рассказать и что мне нужна твоя помощь, понимаешь? Ты мне очень нужен, пап. И я очень тебя жду.
[NIC]Peter Evans[/NIC] [STA]poor twisted me[/STA] [AVA]http://s3.uploads.ru/10jUn.gif[/AVA] [SGN]http://s3.uploads.ru/LbDYm.gif
If I put faith in medication, if I can smile a crooked smile,
If I can talk on television, if I can walk an empty mile
Then I won't feel afraid... no, I won't feel afraid.
[/SGN]
[LZ1]ПИТЕР ЭВАНС, 17y.o.
profession: студент колледжа
[/LZ1]

+6

4

Почему Хайпер Эванс летел на землю? Не только ведь для того, чтобы повидаться с сыном. Правительство Земли вызвало его как эксперта, для разработки новых тестов для выявления андроидов.
Быстро просеяв содержимое Эвансова компьютера через мелкое сито своей совершенной памяти, Дэвид уже разбирался в вопросе не меньше, чем этот инженер с мировым именем.
Прежде чем запихнуть мистера Хайпера Эванса в витаконсервирующий раствор и задвинуть крышку, андроид стащил с него одежду и натянул на себя еще теплые подштанники, брюки, фуфайки. Андроиду было жалко расставаться с серой униформой андроида первого поколения. Этот мундир верой и правдой служил ему во время событий, не оставивших в живых ни одного члена экспедиции. Еще он приятно напоминал любимый фильм. Но, как Лоуренс Аравийский, чтобы проникнуть в тыл врага, переоделся бедуином, Андроид надел на себя человеческую водолазку, и высокий черный ворот скрыл шрам.
Связь установлена.
На экране возникло лицо молодого человека, уже хорошо знакомого по прошлым записям. Мучнисто-бледный цвет лица - вероятно, единственный отныне доступный человечеству.
Дэвид - отныне Хайпер, а еще лучше просто папа - сдержанно улыбнулся Питеру в ответ. Похоже, парень слишком озабочен собственными проблемами, чтобы внимательно вглядываться в собеседника. Это было приятно. На своем положении андроида Дэвид привык быть незаметным, как предмет мебели. Ко всему лучше привыкать постепеннно, в том числе и к обычной человеческой дозе внимания.
"Ты должен мне помочь".
Вдруг раздалась прямая просьба, на которую андроид просто не мог не ответить.
Чистая радость непрошено пронизала сознание Дэвида.
Да, так и бывает, когда живое существо чувствует созвучие со своим предназначением.
Андроид создан, чтобы помогать людям.
Является ли андроид живым существом? Вопрос спорный. Однако свое подобие жизни Дэвид сумел отстоять, и намеревался и впредь действовать в том же духе.
Только теперь он был не один.
Его прежний хозяин упокоился на далекой планете Инженеров.
Его новый хозяин ничего не знал о своем статусе, что было, вообще-то, чертовски удобно.

- Спасибо за доверие. Я помогу тебе, Питер. Насколько это в моих силах.
Убедительность, звучавшая в словах, была второй натурой Дэвида. Андроид призван нести успокоение. Интонация безупречна, как музыка Моцарта, чуть смягчен британский акцент.

- Я понял. Поговорим лично, когда я прилечу. Всего одну ночь осталось ждать.
Дэвид любил, казалось бы, непроизвольно выбирать такие обороты речи, от которых сумерки казались более глубокими, а окружающий космос более пустым. Чуть более глубокое чувство одиночества, только и всего. Но связь не нарушилась, лица двоих все так же освещены синеватым светом экрана.
Их ожидало обычные пять-десять минут разговора, но в свободное время перелета Дэвид повторит их в своей безупречной памяти столько раз, сколько потребуется, чтобы разложить все по полочкам. Сейчас в центре внимания интонация, микромимика. Брови парня напряженно дергаются, собирая морщинку над переносицей, взгляд неспокоен, ширины зрачка не видать на темной радужке. Вот и начал Дэвид копить информацию о нем – как и о всех людях, с которыми ему доводилось сталкиваться. Простая внимательность, помноженная на нечеловеческую сосредоточенность – вот то, что в итоге позволяло ему читать каждого как открытую книгу.
Может быть, он сможет больше узнать о Питере, не отклоняясь от уже выясненных параметров прошлых бесед сына с отцом (5-10 минут дальней связи, расспросы об учебе).
- Я тут отрабатывал отделку тонких деталей, - правдиво делится он своими недавними новостями. Если ты говоришь о себе, это располагает собеседника раскрыться в ответ.
- А как ты, Питер? – задал андроид открытый вопрос. – Чем занимаешься?

+2

5

Мерцающий монитор причудливыми дрожащими точками отражался в тёмных глазах Питера. Заверения отца успокоили его - не полностью, лишь частично. Ведь Эванс-старший ещё не знал, с чем ему предстоит столкнуться, не знал, о чём они говорят... будет ли он так же спокоен и убедителен, когда единственный сын раскроет ему свою тайну? Сохранит ли готовность помочь "насколько это в его силах"? Да и в его ли это силах вообще? Мать подростка любила приговаривать, что "папа занимается очень важными вещами"; в голове Питера с детства отложились мамины высказывания, а теперь, когда родной отец помогал ему с квартирой, колледжем и будущим переездом на Марс (если тот, конечно, состоится), он казался юноше кем-то всемогущим, всесильным - но даже его возможностям и полномочиям должен быть предел.
Что, если их план не сработает? Если у них ничего не выйдет? Или, что ещё хуже, если папа вообще откажется помогать? Что тогда останется делать Питеру? Куда-то бежать, идти против системы? Джордж Оруэлл в своём творчестве доходчиво изобразил, что происходит с такими бунтарями. Система - гигантская машина, окутывающая проводами мозги и мысли людей; смертоносная машина, которая догонит тебя и перемелет, как комбайн, в пустоголовый покорный обществу фарш. Ему ли, дерзкому щенку, тягаться с этим монстром?
- А? - кажется, собеседник что-то спросил. Питер уставился в лицо родителя, будто вышел из транса или глубокого сна. Загипнотизированный гнетущими мыслями, он не сразу вник в смысл последнего вопроса, испугался, что таким образом выдаёт своё настроение, тут же взял себя в руки и выдавил улыбку. Получилось неважно - уголки губ дрогнули, но так и не поднялись.
- Я... хм, я нормально. Хорошо, - он совершал ошибку за ошибкой и сам себя исправлял, - у нас тут дожди никак не закончатся. Кажется, что никогда не закончатся. Как думаешь, нас может затопить?
Если природа не сменит гнев на милость, потоп, для начала небольшой - вполне реальная перспектива. А с какой стати ей быть милосердной? Человечество своими руками разрушило собственную планету и позорно бежало разрушать другую - стая испуганных псов, удирающих, поджав хвосты. Почему бы не свершить месть над теми, кто остался? Месть - она, знаете ли, сладка. Вот только природные катаклизмы меньше всего занимали Питера; затопит их или нет - какая к чёрту разница, когда существуют другие проблемы, более серьёзные и пугающие, чем водный поток. Но пока что рано об этом говорить, пока что он не может ничего сказать, поэтому - будем говорить о погоде. В Англии, например, почти все беседы так начинались. Это Эванс тоже где-то читал. Нравилось ему читать о былых временах, которых он не застал.
- Недавно мы с парнями из колледжа ездили в гости к отцу одного из них, он нам показывал своих собак. Уже вторую завёл, представляешь? Одна большущая и лохматая, а вторая поменьше, такая белая с чёрными пятнами. Смешная, - юноша принялся активно жестикулировать, изображая примерный размер животных. Они и правда смешно смотрелись, особенно рядом, но от их взгляда Питеру становилось не по себе - псы словно чуяли, что этот человеческий детёныш что-то скрывает.
- Лучше расскажи, как у тебя дела на Марсе, - попросил паренёк, с любопытством всматриваясь в лицо папы. Имеет же он право хотя бы помечтать, пофантазировать, представляя их жизнь там? Ведь только это ему и осталось - мечтать, наблюдая за стрелками чудом продолжающих ход часов, непозволительно медленно отсчитывающих бесконечные минуты той самой ночи, спустя которую отец и сын встретятся наконец воочию, пожмут друг другу руки, вдвоём спрячутся в тишине квартиры, и тогда... тогда Эвансу-старшему придётся выдержать, вероятно, самое тяжёлое испытание в своей жизни и принять самое трудное решение.
Ох, папа... скорее, скорее приезжай.
[NIC]Peter Evans[/NIC] [STA]poor twisted me[/STA] [AVA]http://s3.uploads.ru/10jUn.gif[/AVA] [SGN]http://s3.uploads.ru/LbDYm.gif
If I put faith in medication, if I can smile a crooked smile,
If I can talk on television, if I can walk an empty mile
Then I won't feel afraid... no, I won't feel afraid.
[/SGN]
[LZ1]ПИТЕР ЭВАНС, 17y.o.
profession: студент колледжа
[/LZ1]

+2

6

Сказать, что Лос-Анджелес уменьшился в размерах с войны – значило бы не сказать ничего.
И все-таки в редко заселенных городских джунглях теплились очаги жизни и комфорта. Люди разместились в районах, где коммуникации не пострадали от подземных тектонических толчков.
Роскошные особняки голливудских магнатов ушли в прошлое. Некоторые были обжиты мародерами или прочими существами, которым не важны сохранные коммуникации.
Респектабельные люди, по какой-либо причине оставшиеся на Земле – функционеры Органов широкой координации, полицейское начальство - жили более тесно. Так и охрану проще было обеспечить, при послевоенной нехватке населения. Конечно, эту функцию могли бы исполнять андроиды – да только вот, в свете последних слухов, зажиточные люди предпочитали тратиться на живой персонал. Это также говорило об их гуманности и способности к эмпатии. Нет, от андроидов надо держаться подальше! Так, в глубине души, считали все на Земле. Спрос на андроидов падал даже на Марсе, хотя без них жизнь колонистов была бы крайне тяжелой. Мистер Эванс, самый многообещающий конструктор, был призван восстановить веру в надежность андроидов, и предотвратить убытки, а то и разорение, которые грозили ведущей компании по производству неживых помощников.
Итак, уютное многоквартирное здание, принадлежавшее кому-то из Рокфеллеров еще в двадцатых годах, было совершенно свободно от андроидов.
Во всяком случае, до тех пор, пока нога одного из них не ступила на стоянку личных флаеров.
Дэвид осмотрелся в утренней тишине. Нельзя сказать, что вид с крыши открывался широкий – с юга, севера и запада горизонт в основном скрывали более новые небоскребы. Они маячили, как серые утесы, унылые, полностью опустевшие.
Андроид вдохнул полной грудью. Кислород был ему без надобности, но анализаторы состава воздуха действовали превосходно. Влажность превышала норму, а еще воздух был полон давней копоти, пыли и безнадежности. Планета была отравлена. Небо само - плакало, кашляло, задыхалось. Но прояснения все же бывали.
В данную минуту дождь не шел, и на востоке – редчайшее явление! – показалась под тучами узкая лимонная полоска. Рассвет. Вот бы разбудить Питера, чтобы он это увидел. Нет, времени не хватит – облака снова скрыли солнце. Интересно, сколько раз в жизни Питер его видел. Оно будет выглядывать все чаще и чаще – понимал Дэвид. Лет через двести все полностью нормализуется. Что такое двести лет для андроида? Пустяк. «Интересно, - подумал Дэвид, - почему оставшееся население Земли не решило переждать это время в криокамерах?»
Андроид огляделся на крыше. Солнце подмигнуло на прощанье и снова скрылось под серым одеялом. В стороне от посадочной площадки виднелись ряды клеток. Интересно, как поживает зверюшка Эванса? Дэвид нашел в памяти компьютера договор купли-продажи, но мало ли что за это время может случиться. Лучше не спрашивать этого у парня, если что сам расскажет. Что было действительно удачно – так это то, что Дэвиду удалось отыскать адрес Питера. Хорош бы был ценный технический кадр, не помнящий адрес квартиры, которую он сам снял.
Проходя мимо охранника, Дэвид небрежно поднял руку в знак приветствия. Но бледный человек в черной фоне, казалось, вовсе его не заметил. Он внимательно глядел в пространство, словно находясь в каком-то благодатном трансе. «Утренняя эмпатия» - мигало в уголке экрана на стене. Сменяли друг друга кадры – умывающаяся кошка; веселый золотистый ретривер на прогулке; жирафы, с непостижимой грацией бегущие по саванне. Ласковый, всепонимающий голос вещал что-то о том, как он чувствует боль и радость любого живого существа.
Тема Дэвида заинтересовала – как всякий андроид, он был любознателен и отличался повышенным вниманием к деталям – но он не снизил скорости. Спустился по ступеням на два этажа. Пробежался пальцами по считывающему устройству – покойный (скорее находящийся в состоянии кошки Шредингера) Хайпер дистанционно настроил замок на отпечатки.
Совершенно бесшумно вошел внутрь. Что полагается кричать в таких случаях? «Сынок, я дома»? Однако же, Питер, наверное, еще спит.
Андроиды были созданы как идеальные слуги. «Хорошо бы сообразить что-нибудь на завтрак», - подумал Дэвид и, повинуясь изначальному инстинкту, направился в сторону кухни.

Отредактировано Sebastian Underwood (2017-02-11 10:47:01)

+1

7

Питер был уверен, что этой ночью - последней ночью, разделяющей отца и сына - он не сможет ни на секунду сомкнуть глаза, что уж говорить о полноценном крепком сне. Он хорошо знал свою нервную систему, а повод поволноваться был, как ни крути, веский. Парень даже не стал раздеваться, просто лёг на кровать поверх одеяла и, уставившись в белоснежный потолок, принялся вновь и вновь разъедать свой разум мыслями о собственном положении. Порой так отчаянно хотелось бросить эту дурацкую затею, ничего не говорить папе - они ведь только наладили отношения, которые могут и не выдержать столь серьёзного испытания... Но так нельзя; без помощи родного человека Питер падёт жертвой проверки, и всему конец. Он должен верить в лучшее, ведь отец во время их последнего разговора дал обещание, и любящий сын не может ставить данное родителем слово под сомнение.
Вопреки ожиданиям Эванса-младшего, он всё-таки провалился в сон, неглубокий и беспокойный. Ему снилась война, хоть он не представлял, что происходило на поверхности в годы, когда человечество с настойчивым упрямством уничтожило само себя. Взрывы, облака радиоактивной пыли проносились в его голове, как смертоносный ураган, и когда Питер наконец проснулся, за окном уже рассвело.
Подросток резко сел, сминая пальцами одеяло. Выходит, наступило утро?! Он всё проспал, пропустил! Судя по звукам, доносящимся с кухни, папа уже приехал - почему он не разбудил сына? Устал после долгого перелёта и решил немного отдохнуть? Звучит правдоподобно; перелёт между планетами - это не поездка в соседний город или соседнюю страну, как часто случалось в довоенное время, когда люди активно пользовались автомобилями и самолётами как главным транспортом. Что ж...
Питер неуверенно поднялся, покидая постель, осторожно высунулся в коридор, прислушиваясь, словно дикий зверёныш. Сейчас он пройдёт пару метров и встретит отца. Живого отца, именно так, как много раз фантазировал - как это произойдёт, что они друг другу скажут? Чем займутся вдвоём, рассчитывая узнать друг друга получше, с чего начнётся их близкое знакомство?
А посветить папу в зловещий секрет? Тоже прямо сейчас? Нет, не стоит с порога обременять уставшего родителя. Тогда вечером? Как вообще можно выбрать подходящий момент? Ждать особой атмосферы родственного уюта и единения? А если таковая не наступит? Питер одновременно боялся выдавать свою тайну и страшно хотел скинуть гнетущий груз хоть на чьи-нибудь плечи, разделить ношу, прибивающую к полу, с верным и понимающим соучастником. Ему нужно, жизненно необходимо рассказать о том, что происходит, пока он не взорвался от мыслей и переживаний! Или что-нибудь случайно не взорвал...
Шаг в сторону кухни. Медленный, как заевший механизм, а потом следующий, более твёрдый и решительный, ещё один, и они складываются в нетерпеливую походку, несут тело вперёд, чудом не впечатывая в дверной косяк кухни... Чёрт, он даже не придумал приветствие.
- Пап, - негромко позвал Питер, облизывая пересохшие губы. Почти как во время их последнего разговора. Отец выглядит точь-в-точь как в тот раз - та же тёплая улыбка, тот же взгляд, кажется, слишком внимательный - он тоже изучает юношу, ощупывает взором, как и тот его.
Губы подростка сложились в счастливую кривую линию, уголки широко разъехались по сторонам, приоткрывая ряд слегка кривоватых зубов.
- Привет, пап! - он бросился к мужчине, не замечая ничего вокруг - ни аппетитного завтрака, ни аромата свежей еды, так и бившего в ноздри. Внимание Питера полностью сосредоточилось на родном живом существе, ближе которого у него никого не было и вряд ли когда-нибудь будет.
Парень крепко обнял отца одной рукой, приветливо хлопнул по плечу, с любопытством заглянул в лицо, такое спокойное и успокаивающее. Как глупа была его мать, когда утверждала, что папа совсем не умеет улыбаться! Как она ошибалась!
- Как я рад тебя видеть, - восторженно выдохнул Питер, чувствуя облегчение - всё оказалось так просто, никаких неловких моментов и неуютной тишины, - как прошла дорога? Ты, наверное, устал?
Волшебным образом приготовленный завтрак наконец попал в поле зрения юноши. Тёмные глаза удивлённо округлились, брови приподнялись, выражая ту же эмоцию.
- Ого... ха, а мама говорила, что ты совсем не умеешь готовить и никогда этого не делаешь! - нет, ну правда, глупая женщина, она совсем не знала мужчину, от которого родила ребёнка! Впрочем, может быть, у Эванса-старшего не было времени торчать на кухне - с его-то работой и занятостью.
- Спасибо за хлопоты, пап, но не стоило, правда, - Питер продолжал светиться от счастья, как новенький светодиод, - я бы и сам что-нибудь мог... ну, садись! Расскажи что-нибудь - как дела на работе, как обстановка на Марсе? - немного помедлив, он задал ещё один вопрос (и постарался, чтобы он прозвучал так же непринуждённо, как предыдущие) - Когда мы туда переедем? Мы же переедем, да?
Они подбирались к опасной теме. Может, вот он, тот самый "подходящий момент" - за первым семейным завтраком? Или он слишком торопит события? Ну почему это так сложно, это же обычные слова...
Парень опустил взгляд на поверхность стола, постучал по ней пальцами, выбивая ритм какой-то навязчивой мелодии.
- У меня ведь скоро экзамены, ну ты знаешь... проверка, всё такое...
Сейчас или позже? Или вообще никогда? Сказать или не сказать, быть или не быть - вот в чём вопрос, так ведь завещал один известный классик? Монетку кинуть, что ли...
Питер поднял проницательный взгляд на лицо отца. Готов ли он услышать такое? Весь вид папы располагает к себе, но...
На секунду в душе подростка зашевелилось нечто вроде дурного предчувствия. Что-то было не так... Он с силой задавил странное ощущение, с эгоизмом, свойственным тинейджерам, погружаясь в собственные проблемы.
[NIC]Peter Evans[/NIC] [STA]poor twisted me[/STA] [AVA]http://s3.uploads.ru/10jUn.gif[/AVA] [SGN]http://s3.uploads.ru/LbDYm.gif
If I put faith in medication, if I can smile a crooked smile,
If I can talk on television, if I can walk an empty mile
Then I won't feel afraid... no, I won't feel afraid.
[/SGN]
[LZ1]ПИТЕР ЭВАНС, 17y.o.
profession: студент колледжа
[/LZ1]

+1

8

Над раскрытыми саморазогревшимися банками поднялся аппетитный пар. Кофейно-молочный напиток успокаивал привычной сладостью. Провизия благополучно пережила войну на хорошо защищенном складе, а значит, была практически безвредна для здоровья. В некоторых уголках Земли после войны еще возделывали зерновые и пытались выращивать скот, но андроинженер Хайпер Эванс глядел на это скептически: посмотрим, что будет с теми, кто этим питается, лет через двадцать. Так, во всяком случае, представлял себе Дэвид. Ведь он уже начал собирать психологический портрет того, кого собирался изображать – из информации в его компьютере, из деталей видеозаписей, из подробностей единственной очень короткой личной встречи, которая, однако, в совершенной памяти андроида бесконечно делилась на милли- и микро-секунды. Он склонил голову, будто прислушиваясь к ускользающему эху личности. Хайпер Эванс был человеком строгим, методичным, критически настроенным.
Если бы Дэвид был актером, он принадлежал бы к школе Станиславского.
А почему бы андроиду не быть актером?
- Питер. - улыбнулся он, осторожно отвечая на объятье и за секунду запоминая запах, вычисляя группу крови, отмечая учащенное сердцебиение. - Я тоже рад тебя видеть...
Пыльно вокруг. Систему очистки воздуха надо отрегулировать
, - озабоченно сказал  он,  поставил перед сыном тарелку с завтраком, сам сел напротив.
- Я по дороге поел, - пояснил он. – Про работу, боюсь, много не расскажу: задание мое на Земле секретное и касается выявления потенциально опасных дефектов.
Может быть, это сойдет за ответ на вопрос. Медленный, веский. Оказавшись предоставлен сам себе, андроид никуда не торопится: ему ведь неизвестен вектор движения.
Дэвид вперил в сына взыскательный взгляд. Обратиться в зрение, обратиться в слух – все это привычные формы существования андроида.
Голос Питера лился холодным ручьем. Всплеск о камешек: «мама». Вскользь мелькнувшее слово, и дальше с журчаньем течет ручей, озябший, одинокий в сером каменном русле. Темп речи  - отметил Дэвид – быстрее среднего.
Питер нервничал. Ел, похоже, через силу, держался непоседливо. Темные глаза с неразличимым зрачком беспокойно глядели с мучнисто-бледного лица. Чем-то эти глаза напомнили Дэвиду о безжалостной расе Инженеров с навсегда покинутой планеты. Но Питер был вовсе не им под стать – тощий,  да и ростом далеко не три метра. Питер человечный, вполне человечный. И все-таки – что-то с ним не так.
Разумеется, многое может быть не так с тем, кто живет на Земле, день за днем защищаясь от пыли, но подвергаясь действию пронизывающей все радиации. Питер глядит в сторону – стучит пальцами по столу – качает ногой – почесывает нос... Мелкие движения, чуть более быстрая смена направления взгляда – все это было бы незаметно для человека - ведь обычный человек слишком занят самим собой, чтобы не упускать ничего из окружающего. Занят своими мыслями, чувствами, ощущениями, угрызениями совести… Андроид же, как вечно пустой сосуд, готов был вместить бесконечность секундных наблюдений.
Питер скрывает то, что кажется ему важным.
Что может казаться важным земному подростку? Андроид не знал. Он мог вместить и это незнание.
Хайпер Эванс был внимательным, обладал повышенными собственническими чувствами и сочетающейся с ними формой заботливости, был склонен к гиперконтролю
- ...Мы же переедем, да?
- Я надеюсь что переедем, - сдержанно кивнул Дэвид. – Как ты сам упомянул, существует определенный… отбор. Питер, я, к сожалению, никогда не был близок с тобой, - совершенно искренне проговорил андроид. – Но сейчас мне кажется, что тебя что-то беспокоит. Не знаю, почему у меня такое впечатление. Наверное, просто в силу эмпатии…

Дэвид вспомнил охранника, застывшего в молчаливом трансе под ласковый голос ТВ. Эмпатия. Хорошее слово, почуял андроид, политкорректное в контексте современности.
Конечно, фактически не в эмпатии было дело, а в нечеловеческих возможностях различения модальностей микромимики. И все же, если бы андроид мог, он испытывал бы к Дэвиду со-чувствие. И у него тоже был отец (заказчик, миллионер Питер Вейланд). Питер! Интересно, назвал бы Хайпер сына в честь своего отца? Дэвид назвал бы. 
Питер. И Питер тоже отца не уберег,но сам не знает об этом. Дэвид не скорбит, потому что андроид на чувства не имеет права. Питер не скорбит, потому что у него нет на это решительно никаких оснований: по Хайперу Эвансу сейчас убиваться – все равно что по кошке Шредингера. Хайпер Эванс лежит в поддерживающем жизнь растворе, видит сны, и возможно, всех их переживет.

Все это Дэвид молчаливо сознавал, с любовью глядя на сына. Какая разница, чьего сына? Важна сама идея.
- …Ты ведь понимаешь, Питер, как это важно, эмпатия… - он вздохнул, словно собираясь с духом перед следующим вопросом. - Расскажешь?

Отредактировано Sebastian Underwood (2017-02-23 21:00:22)

+1

9

Питер слегка поёжился, когда и отец упомянул грядущую проверку. Отбор - жутко звучит, почти жестоко. Как будто людей можно перебирать, подобно гречневой крупе, и выбрасывать неугодных в помойку. По сути, так и происходит; тебя признают дефектным - ты никому ненужный мусор. Смирись.
Отец казался искренне обеспокоенным. Его взгляд, тон его голоса звучали честно, без льстивого притворства, которое можно ожидать от родителя, некогда разлученного с ребёнком и стремящегося теперь как можно скорее наверстать упущенное. Ему было очень легко поверить - и Питер верил. Эмпатия - какое странное слово-то, однако... Просто удивительно, что папа так сходу сумел почуять застрявшие в юноше беспокойные эмоции. Им даже не пришлось подолгу налаживать контакт. Отец словно просканировал активность ЦНС своего сына одним лишь взглядом; "прочёл, как открытую книгу" - так сказали бы предыдущие поколения. Сейчас это выражение вышло из употребления. В современном мире почти не осталось бумажных книг.
Суть, тем не менее, не менялась: мужчина видел подростка насквозь, и Эвансу-младшему сделалось от этого не по себе.
- Расскажу... - неуверенно отозвался он, будто до сих пор сомневался, стоит ли. Может, и правда сомневался, но теперь-то путь назад был точно отрезан. Эванс-старший не торопил сына - просто смотрел с нежностью, выжидая, когда тот наконец решится. Питер мысленно благодарил его за это - никакого давления, лишь просьба любящего родителя, который хочет защитить своего детёныша от опасностей и проблем. И всё же язык во рту онемел, а сердце в противоположность ему лихорадочно забилось, заколотилось в истерике о решётку из рёбер.
Питер сделал глубокий вдох - это, говорят, успокаивает.
- Да, пап... понимаешь, всё дело... дело в проверке, - выдавил из себя парень, и собственный голос показался ему неестественным, словно предсмертный хрип, словно синтетическая речь на старом, заедающем устройстве, - весь этот отбор и прочее... я...
Он был готов поклясться, что физически ощущал каждый стук своего сердца. Кровь пульсировала в ушах, оглушая.
- Я её не пройду, пап, - на одном дыхании выпалил юноша, и где-то за спиной рухнул подожжённый мост. Теперь - либо идти до конца, либо назад в бездну, - я точно знаю, что не пройду, - он слегка повысил голос, опасаясь, что изумлённый мужчина перебьёт его каким-нибудь логичным вопросом, - я... сейчас покажу тебе. Смотри.
Почему-то сложно было выразить суть словами. А вдруг папа не поверит? Ну, решит, что сын-дурачок просто так пошутил? Конечно, чтобы брякнуть подобную шутку, нужно быть полным идиотом, но поверить в такую реальность ещё сложнее. Нет, словами здесь не обойдёшься.
Питер встал со стула и вытащил из кухонного ящика зажигалку. Дрожащие пальцы чиркнули колёсико - старая зажигалка, кто бы мог подумать, что подобные экземпляры ещё сохранились. Язычок пламени послушно выглянул на свет, как любопытный зверёк из убежища.
- Смотри, - тихо повторил подросток, поднося к зажигалке вторую руку, не слишком близко, не слишком далеко. Невнятное движение пальцев - и огненная струя поползла вверх, увеличиваясь в размерах, противореча всем возможностям каких-либо зажигалок, и чем выше она становилась, тем сильнее бледнело лицо и без того бледного парня, тем больше капелек пота выступало у корней светлых прядей, тем отчаяннее дрожали злополучные пальцы, тем тяжелее становилось сбившееся дыхание...
Фжух!
В один миг аккуратная волна пламени полыхнула, как адское кострище, будто у Питера в руке был факел вместо зажигалки. Он вздрогнул, ахнул, тут же разжимая ладонь. Несчастная зажигалка рухнула на пол и наверняка сломалась.
- Понимаешь?.. - полубезумными глазами подросток вперился в лицо отца, ища на нём эмоциональный отклик, пытаясь разгадать его мысли. - Ты понимаешь, пап?
Он ещё не знал, что ответит ему единственный потенциальный защитник, но некое чувство облегчения уже прокралось в душу юноши. Какое же это блаженство - поделиться с кем-то грёбанной тайной, проклятием, которое он был вынужден столько лет скрывать! Теперь их двое. Непомерная ноша разделена пополам. Что может скрепить родственников лучше, чем опасный - по-настоящему опасный - секрет?
- Это началось несколько лет назад. Больше никто не в курсе, только ты, - сообщил сын отцу. Он по-прежнему стоял на том же самом месте, несколько растерянный, - и если я попаду на проверку - всё кончено! Кончено, понимаешь?!
Конечно, конечно понимает! Понимает, что они вляпались в чудовищную историю, понимает, что Питеру не на кого рассчитывать, кроме родного папы! Понимает - и обязательно поможет, непременно что-нибудь придумает... должен же быть способ, должен быть выход! Разве не считается, что безвыходных ситуаций не бывает? Разве он не согласится помочь? Разве он не примет своего ребёнка любым, разве не боится потерять его из-за каких-то дурацких проверок, правил и мер безопасности, которые вместо мира и спокойствия сеют лишь хаос? Ну же, папа... скажи что-нибудь...
Защищать и беречь - или голову с плеч?..
[NIC]Peter Evans[/NIC] [STA]poor twisted me[/STA] [AVA]http://s3.uploads.ru/10jUn.gif[/AVA] [SGN]http://s3.uploads.ru/LbDYm.gif
If I put faith in medication, if I can smile a crooked smile,
If I can talk on television, if I can walk an empty mile
Then I won't feel afraid... no, I won't feel afraid.
[/SGN]
[LZ1]ПИТЕР ЭВАНС, 17y.o.
profession: студент колледжа
[/LZ1]

+1

10

Пламя отразилось во внимательных глазах андроида, и он моргнул. Реакция на свет предусмотрена у каждого псевдо-человека, чтобы не выглядеть чужим и пугающим.
Дэвид оценил яркость вспышки, ощутил долетевшую до него волну жара и так же машинально отметил степень угрозы целостности. Критическая; не приближаться.
Андроиды никогда не торопятся, чтобы принять решение, он принимает во внимание все известные ему факторы. Нет, время реакции у него такое же, как у человека, просто он больше успевает.
То, что нам грозит, - понял Дэвид, -  надо поставить на свою сторону.
- Питер… - выдохнул Дэвид и долго молчал. - …Я думаю, нам надо держаться вместе.
Он вздохнул.
- Ты, наверное, заметил, что я не удивлен…
Удивление – одна из эмоций, которые особенно сложно подделать. Но Дэвид делал все, что мог. В частности, он имитировал глубокое дыхание взволнованного человека и делал паузы, в которые богатое воображение подростка могло домыслить что угодно.
Он помолчал, будто собираясь с духом. Легко предположить, что конструктор андроидов скуп на эмоции – во всяком случае, считает сдержанность добродетелью.
- Мне будет проще рассказать о себе. У меня тоже… отклонения. Ничего настолько эффектного, как у тебя. Изменения в физиологии, которые могут обнаружиться только при ген-сканировании или вскрытии.
(Причем второе неминуемо последует за попыткой первого).
Действительно, приди парню мысль  распотрошить Дэвида, как игрушечного мишку, он обнаружил бы только эластично-упругий биогель – уникальный носитель информации, благодаря которому по количеству информации в памяти андроид не только превосходил человека, но еще и мог в любой момент воспользоваться любыми данными, которые когда-либо запомнил. Собственно, каждый андроид представлял собой огромный мозг, крепящийся на  довольно прочной по сравнению с человеческим скелетом опорно-двигательной конструкции.
Так что андроид ничуть не покривил душой (которой, правда, и не было), когда продолжил:
- Повышенная выносливость, стойкость к изменениям атмосферы и инфекциям.
Не к огню. Но этот момент Дэвид не стал акцентировать.
- Пока я был на Марсе, это не привлекало внимания. Прилетел я до войны, а в первые месяцы после контроль еще не был налажен.
После первой (и, вероятно, последней) в истории однодневной войны даже правительства ядерных держав, ничуть не пострадавшие в своих бункерах, не сразу возобновили свои деятельность. Люди, оставшиеся невредимыми, не сразу могли прийти в себя от шока: неужели все кончилось? Неужели по нашей вине? В конце концов, они были всего лишь людьми.
Андроид, собрав достаточно полную информацию об этой войне, не мог не отметить ее бессмысленность. В его любимом фильме про Лоуренса Аравийского междоусобные войны давали человеку (существу) шанс проявить доблесть, а не сгореть за одну секунду.
- Здесь, на Земле, мои шансы пройти проверку довольно малы. – И Дэвид продолжал, словно упреждая вопрос. - Я прилетел, потому что… Я не мог сбросить наследственность со счетов. Мне не давала покоя мысль – вдруг  у тебя тоже проявятся отклонения? Тем более, что ты все это время прожил на земле. Я очень виноват, Питер, мне следовало перевезти тебя раньше…
Чувство вины удавалось Дэвиду лучше всего. Иногда ему казалось, что он и впрямь его ощущает. Да, определенно были такие моменты во время экспедиции «Прометея», чья гибель была на его совести (существует эта совесть или нет).
Отец Питера тоже повел себя сомнительно, когда покинул Землю аккурат перед войной, бросив ребенка на бывшую жену. Конечно, он обеспечил им проживание в убежище, для очистки совести… Интересно, чем мог руководствоваться человек, бросая потомство на произвол судьбы? Как он мог лишить себя возможности воспитать свое продолжение? Как он мог променять Питера, непохожего ни на кого, уникального, на череду андроидов с его собственным лицом? Дэвид, которому никогда не суждено было иметь сына, глядел на отношения отцов и детей с интересом, который мог бы сойти за зависть. Да, жаль, что у него не было времени поговорить с Хайпером подольше… Впрочем, принципиальная возможность их новой встречи еще существовала. Для андроида очень важно не совершать необратимых поступков; он может предоставить это людям.
- И я подумал: что мы оставим после себя, если не наших детей? Должно же быть что-то более важное, чем спасать свою шкуру!
Очень человечные мысли. Наиболее подходящие для минуты откровенности. И кто знает, в конце концов, не приходили ли они в голову самому Хайперу.
- Твое испытание ведь скоро, на днях. И в школе знают, где ты живешь. Возможно, нам лучше… уйти с радаров.
Он взглянул Питеру прямо в глаза, подчеркивая важность своих слов. И, будто не выдержав такого прямого контакта – как человек, которого мучит чувство вины – отвел взгляд. Сквозь запыленное окно он осмотрел панораму города. Жиденькое солнце снова пробилось сквозь облака. С высоты город выглядел обычно. Пустые дома неминуемо приходили в упадок, но это пока не бросалось в глаза. Здесь и там зеленели деревья, успевшие за годы радиоактивной загрязненности обзавестись пышными пучками ветвей, растущих из одной точки на стволе – «ведьмиными метлами».
- …Ведь Уилбер Мерсер тоже мутант, - тихо проговорил Дэвид, словно выпуская на волю потаенные мысли.
Опять же, очень правдоподобно, что в период душевных испытаний человек обращается к религии. Откуда бы иначе повальное увлечение землян суперсильным эмпатом, который даже на расстоянии своими короткими проповедями, дарил иррациональные успокоение и надежду. Эмпатоскоп… Если эмпатия передается по этому, построенному после войны, прибору, то уж андроид, сконструированный в зените возможностей человечества, сумеет ее изобразить. Сам Дэвид обладал ограниченной информацией о новой религии, но полагал, что недостаток знаний можно успешно восполнить фанатизмом. Иногда полезно быть бОльшим католиком, чем Папа Римский.

+1

11

Питер внимательно наблюдал за реакцией отца на столь эффектное фаер-шоу. С большим облегчением он заметил, что лицо папы не исказила гримаса отвращения или откровенного животного ужаса, хотя и шока, которого Питер ждал и который казался логичным в такой ... экстраординарной ситуации, тоже не было - во всяком случае, не до такой степени. И это было странно.
Парень нахмурился. Разве у отца не раскалывалась сейчас голове от осознания нависшей над его сыном опасности? Разве он не видел, как красочно разрушились все совместные планы, которые они строили по каналу связи и которых с нетерпением ждали? Вот Питер видел, пусть это разрушение и не стало для него, конечно, неожиданностью. Он привык думать о своей жизни, своём... отклонении... как о торнадо, диком вихре смерча. В прежние времена торнадо являло собой живописное зрелище - густое тёмно-лиловое небо, пучок сверкающих молний и высокий столб пыли о обломков, угрожающе гудящий, сметающий всё на своём пути. Вздумай подобному смерчу пройтись по улицам планеты сейчас, его бы постигло разочарование - сплошная пыль, совсем нечем поживиться, нечего крушить. Что же у этой стихии может быть общего с Эвансом-младшим? Они оба владеют неукротимой, потенциально опасной силой, которая может принести немало хаоса, если выйдет из-под контроля...
Отцу всегда удавалось контролировать эмоции с потрясающим мужеством. Питер дрожал, как осиновый лист - это сравнение он тоже вычитал в книге - и слушал родителя, приоткрыв рот от удивления. Отклонения?.. У папы?.. Нет-нет, это просто невозможно... ведь он работает в таком месте, его бы уже тысячу раз проверили, просветили, чёрт знает, что ещё они там делают! И, разумеется, предприняли бы меры - разве нет? А мать, почему мать ничего об этом не говорила? Или она тоже не знала? Может ли быть такое, что мужчина обманывал всех вокруг себя на протяжении всей своей жизни? Да это же просто невозможно, уж точно не в современном мире!
Впрочем, теперь понятно, почему реакция папы оказалась именно такой, почему он с готовностью вызвался помочь. Уйти с радаров - да, да, это лучшее, что они сейчас могут сделать...
- Уйти... да, уйти, - сосредоточенно кивнул подросток, - но куда? И что нам делать потом? Мы ведь... не может всё время убегать... - хотя Эванс-старший, судя по всему, как-то смог.
Питер потряс головой, словно пытался уложить в ней только что полученную информацию. Он-то думал, что просто раскроет свой секрет родителю и попросит помощи, а в ответ и сам узнал нечто неожиданное. Шокирующее. Настолько внезапное, что никак не мог поверить своим ушам.
- …Ведь Уилбер Мерсер тоже мутант, - произнёс отец, и подросток, всё ещё ошарашенный, уставился папе в лицо.
Эванс-старший никогда не произнёс бы этого имени. По словам матери, у него была какая-то странная личная неприязнь к имени "Уилбер", и даже знакомых Уилберов, даже хороших приятелей он называл по фамилии, чтобы избежать произнесения имени. Странная история, но - имеет же право человек на какие-то личные чудачества? Вот Питер, например, ни за что не изменил бы цвет своих волос, потому что видел в серебристом оттенке что-то символичное. А отец ни за что бы не произнёс имя "Уилбер". Всякое бывает.
...и тем не менее он его произнёс.
Пальцы Питера напряглись, когда он вцепился в край стола, а взгляд из отчаянно-умоляющего превратился в агрессивно-недоверчивый. Что-то было не так с самого начала; не зря интуиция тихо клевала его изнутри, как хищная птица. Зря то, что он ей не поверил.
- Кто ты? - резко выкрикнул парень, ещё крепче вцепившись в стол. Казалось, что-то вот-вот затрещит и сломается - либо податливое дерево, либо человеческие пальцы. - Ты не мой отец. Тебя послали сюда, чтобы... - тяжёлое, нервное дыхание не дало закончить, но суть была ясна.
Этот человек - совершенно чужой человек - каким-то образом сумел замаскироваться под Эванса-старшего. И ведь не только внешне - он обладал какими-то знаниями о нём, видно, очень хорошо подготовился. Шпион? Его послали из какой-то организации, чтобы вынудить парня признаться в своих неправильных генах, в своей мутации... а тот повёлся на дешёвый трюк, попался на удочку!
- Кто ты, чёрт тебя дери?! Не подходи ко мне! - плохо контролируемые эмоции поглотили подростка - вряд ли его можно за это винить; и они же выбили из-под контроля пирокинез. Питер был слишком занят другим объектом и не заметил, что поверхность стола под его пальцами покрылась чёрными обугленными пятнами; лишь когда жар пламени ошпарил обнажённую кожу, он отдёрнул руки, наблюдая, как огонь расползается по поверхности стола. Случись такое в любой другой ситуации, мутант бы перепугался до обморока, но сейчас его страх сконцентрировался на ином. То, чего он больше всего боялся, произошло! Его поймали, загнали в ловушку! Ему некуда отступать!
Адреналин кипел в крови, заставляя сердце стучать со скоростью ударника какой-нибудь пауэр-метал группы.
- Тебя подослали, чтобы поймать меня? Что вы сделали с моим отцом, ублюдки?! - Питер припал к стене, не сводя взгляда с ненавистного врага. Одновременно с истерическими эмоциями вспыхивало пламя, перекинулось на другие предметы, в мгновение ока набирало обороты с невероятной скоростью, словно туда безостановочно подливали взрывчатое топливо. Подросток очень верно, оказывается, сравнивал себя с хаосом - сам того не желая, хаос он и учинил.
"Это конец", - вспышкой мелькнуло в голове у загнанного в угол парня. Как пойманный в капкан дикий зверь, он осматривался с безумным взглядом, предвкушая приближающуюся опасность, если не гибель. Даже если каким-то чудом им повезёт не сгореть заживо в охваченной пламенем комнате - его поймали, он уже в клетке. Неизвестно, какая альтернатива лучше.
Спина покрылась потом под тонкой кофтой, колени подогнулись, но Питер устоял. Голова закружилась, как карусель - он видел в кино, как счастливые детишки катаются на узорчатых лошадках, и страшно им завидовал. Дышать стало трудно - слишком много чёрных облаков дыма для одной комнаты.
- Не... кха-кха... подходи ко мне!.. - из последних сил отчаянно угрожал подросток, но вместо яростной угрозы в голосе звучала пронзительная мольба.
Он должен оторваться от стены, должен пробраться на выход, пока огонь не занял собой действительно всё помещение. Выход ещё есть, путь к нему ещё свободен - Питер жадно смотрел на дверной проём, но при любой попытке сбежать его поймает страшный человек, так подло обманувший его. Чёрт возьми, это действительно конец. Тот держался на удивление шустро - во всяком случае, лучше задыхающегося парнишки. Ну хоть насчёт выносливости, видимо, не соврал... Он собирался увести Питера с собой в якобы убежище, а на самом деле наверняка привёл бы прямо в штаб, в лабораторию, кто знает, куда - но явно не в убежище. Хорошо, что удалось его раскусить, мстительно подумал Эванс-младший, наблюдая, как перед глазами запрыгали мушки, повествуя о возможности потерять сознание. Как быстро всё случилось - вот они разговаривали, а вот уже всё пылает-светится, вот уже потолок чернеет от гари. А ведь прошло всего пара минут - неужели за пару минут он и правда умудрился спалить целую комнату? Наверное, есть некое рациональное зерно в фанатичном желании людей контролировать таких вот мутантов. С чем Питер был всё равно не согласен - из подросткового упрямства. Да и какая уже разница, в любом случае...
"Это конец".
[NIC]Peter Evans[/NIC] [STA]poor twisted me[/STA] [AVA]http://s3.uploads.ru/10jUn.gif[/AVA] [SGN]http://s3.uploads.ru/LbDYm.gif
If I put faith in medication, if I can smile a crooked smile,
If I can talk on television, if I can walk an empty mile
Then I won't feel afraid... no, I won't feel afraid.
[/SGN]
[LZ1]ПИТЕР ЭВАНС, 17y.o.
profession: студент колледжа
[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Мечтают ли андроиды?