Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
Ты помнишь, что чувствовал в этот самый момент. В ту самую секунду, когда...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Carryon. Part V


Carryon. Part V

Сообщений 21 страница 35 из 35

21

Фиц имел возможность не доверять никому - кто мог бы сказать, что именно потому связанный с мафией старик и дожил до своих лет, хотя на самом деле всё было сложнее. И Гвидо не был уверен, чего именно от него ожидать, Фиц специально прикладывал все усилия, чтобы так оно и оставалось; но одно Монтанелли знал хорошо - Фиц не любил воевать, у него и не было столько ресурсов под рукой, чтобы устроить по-настоящему затяжную войну, вполне вероятно, что эти двое, которых они видели - и вовсе были единственные его оставшиеся "пушки", впрочем, наверняка Гвидо этого сказать не мог, а Фиц точно им этого не раскроет. Большинство своих дел старик вёл не силовыми методами, а если где и приходилось применять силу - делал это максимально выверено, быстро, но никогда - торопливо. Но одновременно с этим - тот Фиц, которого Монтанелли помнил, всегда умел постоять за себя. Судя по тому, что он видел сейчас - тут его хватка тоже не ослабла. Вёл он себя уверенно; впрочем, зная о своей невиновности, вполне логично себя вести именно так.
- Найти кого-нибудь другого... - повторив слова Марис, Гвидо даже весело хмыкнул, и Рокки, чуть погодя поняв причину веселья, тоже засмеялся; впрочем, почти сразу оба стихли, и Монтанелли прикрыл рот рукой - смех на кладбище звучит неуместно и неуважительно, особенно если одна из могил - свежая... - Этот человек - легенда, Мари, он тут находится почти шестьдесят лет, он - практически и есть этот город. Заменить его... с тем же успехом можно просто разрушить треть Вегаса. - Гвидо приобнял Марис, следуя за ребятами к выходу с кладбища. Он немного утрировал, конечно, но Фиц, помимо того, что в Лас-Вегасе был человеком не последним, был известен и мафии - практически от каждой Семьи могли к нему обратиться с услугой, его знали все - притом, что он имел возможность не знать почти никого. Так что и ссориться с ним - не стоило, если, конечно, не идёшь к такой цели, чтобы по всей стране нашлись люди, готовые на тебя ополчиться. Решение большее, чем Гвидо мог бы вообще когда-либо сделать - вот что не учёл лохматый, доставая ствол... но его деньки сочтены так или иначе. Собственно, счёт, наверное, уже на часы пошёл, если не минуты. В том случае, конечно, если всё это - не было изначально движением самого Фица, или кого-то, кто был за его спиной, но... если так - Гвидо сделать мог немногое; потому переживать не было особого смысла, стоило просто быть готовым. Но такие действия - были не в стиле Фицербаума, опять же, он вёл счета денежные, а не счёт убитых. 
- Ему не понравилось твоё высказывание у гроба. Хотя я могу его понять в этом... там стояли его родители. Они могли и не знать...
- ...чем занимается их сын. Как родители Марисоль вряд ли в курсе того, что тут, или вообще, делает их дочь - у неё есть возможность не говорить и о своих дорожных приключениях, у каждого ребёнка есть такой моральный выбор, что говорить своим родителям о времени, которое он проводит не с ними; и это всегда некий баланс, между нравственностью и спокойствием... определить который иногда бывает тяжеловато. Впереди лохматый открыл заднюю дверь тёмного седана для Фица, и закрыл за ним, когда тот забрался внутрь. Гвидо пустил Энджи за руль Хаммера - судя по всему, сейчас не помешает немного более "молодого" стиля вождения, придётся поколесить немного вокруг, не хотелось бы и впрямь привести за собой хвост с полицейского управления - в Вегасе, городе порока, жители неизбежно отличаются от людей, которых они с Мари видят в Сакраменто, и копы тоже по-особенному озлоблены. С тех пор, как этот участок пропитан не только пустыней, но и азартом - на живущих здесь людей сама природа оказывает другое влияние.

- Besa mi culo! Ходить научись, сначала.* - парень отреагировал незамедлительно, сделав было уже шаг навстречу, и впрямь, словно собравшись завязать потасовку, но оставил эту затею, когда Мари подошла к Энджи, тем более, что Фиц оглянулся назад, смерив всю процессию недобрым таким взглядом, явно готовый вклиниться в разговор, да и Гвидо поднял указательный палец в предупредительном жесте к Марисоль, чуть покачав головой. Не стоит создавать провокации из ничего, когда обстановка сама по себе напряжена настолько сильно, речь идёт не о паре синяков.
- А тебя чё не устраивает? Это Вегас, сюда затем и приезжают - поиграть и потрахаться. - отозвался уже лохматый на её реплику.
- La demanda de prostitutas mexicana.** - поддакнул второй парень, весело захихикав. Испанский - явно был ему приобретённый, а не родной, и выговаривать слова он особо не пытался, хотя и знал их явно не очень плохо; но он был уверен, что девушка его поймёт - на то и рассчитывал. Претти - понял или нет, но тоже посмеялся.
Дверь в кабинет закрылась с тихим щелчком, как бы отрезая их от остального пространства запущенного здания, старик неторопливо прошёл к столу, усаживаясь в кресло, снял с головы ермолку, положив её на столешницу; зачем-то выдвинул один из ящиков со своей стороны, заглянув туда... затем вытащил из кармана флешку, данную ему Гвидо, тоже положив её на стол, перед собой, и указал бледной ладонью на два кресла у стола; Монтанелли шагнул к нему, и, заведя руку за спину Марис, коснулся её поясницы, увлекая за собой. Рокки и Энджи остались у дверей, рядом с Претти и знавшим испанский парнем - все четверо словно слегка абстрагировали от Монтанелли, Фица и Марисоль сейчас, глядя только друг на друга, следя за движениями.
- Прежде, чем заговорит этот ваш пластиковый язычок, - он слегка подтолкнул флешку пальцем, движением почти брезгливым. - давайте я послушаю язык поострее. Делайте свою историю, юная леди. Что произошло той ночью?
- Мистер Фиц, я же рассказывал!
- Помолчи, Претти - твою историю я уже слышал. - поднял Фиц ладонь в сторону своего человека, но взглядом продолжая сверлить глаза Марисоль - прямым, немигающим, холодным и серьёзным взглядом; не казавшимся враждебным - но нёсшим в себе определённую ту определённую долю презрения, с которой многие старые люди смотрят на всех молодых людей, помимо тех, кто является их родственниками. Может, только чуть с большей долей...
- Фиц...
- Нет, Гвидо, ты тоже помолчи - пусть человек ответит за себя.

*Поцелуй меня в задниц!
**Мексиканские проститутки пользуются спросом.

Отредактировано Guido Montanelli (2017-02-11 11:42:38)

+1

22

Бородатого парня спасло лишь то, что Гвидо вовремя обернулся, молча призывая к спокойствию. Пришлось выпустить воздух сквозь стиснутые зубы и сжать кулаки. Ничего, у нее еще будет время отомстить Спайки за такое неосторожное высказывание. Хотя почему не осторожное? Он очень хотел, чтобы Марис сорвалась. Тогда можно было бы спокойно настучать гонщице по голове. Вроде как она первая полезла, а он оборонялся. У Марисоль было достаточно терпения, и бородатый просто не знает, с кем он связался. О мстительной натуре Эскобар очень хорошо знал, как Маркус, так и Лео. Оба они попадали под раздачу и совсем не хотели повторения. Они как-то не лестно выразились в адрес девушек гонщиц, не со зла, просто поддержали общее веселье. Но, и Марис тогда не со зла бросила им в пиво таблетки, которые дают солдатам в армии, сбавляющее платоническое желание и соответственно ни о какой эрекции разговоров не было. Она потом долго смеялась, когда на следующее утро они были злыми как черти, спустившись к завтраку. Естественно, Марис умолчала о том, что именно она была виновницей того, что у них так и не встал. Напоминание на будущее, не нужно злить женщин.
Проследовав за Монтанелли к креслу, девушка осторожно усаживается, чуть оттянув одну из резинок бронежилета, чтобы она перестала давить на рану. «Оружие?» Мелькнула мысль, когда старик заглянул в ящик стола. В таком сидячем положении, ей будет трудновато вытащить ствол, если вдруг начнется стрельба. Придется сначала падать, и уже на полу пытаться извлечь пистолет, не прострелив себе задницу. Для полного счастья ей только там ранения не хватало. Значит, ей дают первое слово. Выдержав взгляд Фица, Марис устроила руки на подлокотниках стула, легко постукивая указательным пальцем правой руки по обшивке, словно обдумывала что-то.
- Я расскажу все как было, - начала Эскобар, выпрямляясь в кресле, чуть наклонившись вперед. Она так же, как и этот лысый еврей, смотрела только в глаза. В животном мире это означало бы вызов вожаку за право оспаривания его места. Но, сейчас она просто хотела, чтобы этот мужчина видел, что в ее глазах нет лжи или неуважения. Только холодная решимость, и немного страха. Не за себя, за тех, кто пришел с ней. – Но, после того как эта боло… как этот человек выйдет из кабинета, - кивок головой в сторону лохматого. Настолько пренебрежительный и незначительный, словно она указывала не на живого человека, а сбросила с головы надоедливую букашку. – Он уже начал перебивать вас, что начнется, когда заговорю я? – секундный взгляд на флешку. Этот лохматый тоже видел ее и слышал слова своего босса. И, теперь уж точно понимает, что все идет не по его плану. Остались буквально минуты до того, как его признают виновным. Поэтому вполне вероятно, что он сорвется. И будет лучше, если Претти будет под присмотром. – Или же, выйдем мы вдвоем. Сеньор Монтанелли уже слышал мой рассказ и… видел его. Ничего нового он для себя не узнает. – Девушка не ставила условия и не пыталась наглеть. Голос у нее был тихим и мягким. Она лишь просила, с уважением относясь к хозяину этого кабинета. Чего не скажешь про его людей. Гонщице даже на какой-то момент стало жалко этого еврея. Его окружают люди, которые совсем ничего не знают про верность и честь. Если ее слова останутся без ответа, придется говорить здесь, но опять же под аккомпанемент визга со стороны болонки. Убрав с глаз тонкую прядь волос, которая все же выскочила из плена невидимок и заколки, Марис коротко выдохнула, начиная говорить:
- На встречу с вашими людьми я прибыла вовремя. Да, при мне был пустой кейс, но лишь для того, чтобы сначала понять, кто приехал за камушками. Не хотелось как-то отдавать их в руки непонятно кого. Сами они спокойно лежали у меня во внутреннем кармане куртки. – Марис облизала пересохшие губы, подходя к завязке. Она рассказала, как началась стрельба, как упал первый из его людей, а потом и второй. Рассказывая про свои ранения, гонщица невольно сжала плечо. Мексиканка призналась, что ей все же пришлось убить того парня, но лишь чтобы спастись, так как он уже целился в нее, готовый выстрелить в любой момент. Потом рассказ пошел о преследовании, о том, как она скинула машину в обрыв, и как сама чуть не отправилась следом. Но, жадность Претти помогла ей. Ведь именно из-за этих проклятых камней, он вытащил ее из обрыва. В паре слов описала их драку, пальцами легко касаясь синяка на скуле. И, о том, что позже приковала потерявшего сознание лохматого к кактусу, так как у нее рука не поднялась убить его. – После этого я отправилась в отель, где провалялась без сознания часов шесть, кое-как перевязала себя и поехала обратно в Сакраменто. И, вот мы опять здесь. Вот и весь рассказ. – в горле ужасно пересохло, жутко хотелось пить. Не только от разговоров, сколько и от волнения. Девушке пришлось сцепить пальцы в замок, чтобы унять легкую дрожь. Не самые приятные воспоминания ее недалекого прошлого. Марисоль еще помнила, как ухнуло сердце вниз, когда она не смогла остановиться и повисла над обрывом. Как бы ей не хотелось это признавать, а в какой-то мере своим спасением она обязана этой болонке. Но, это лишь капля в море его предательства. Марис не упоминала больше про камни, кроме как в начале рассказа. Гвидо и сам знает, когда их лучше достать и показать. Теперь была очередь за флешкой. Если Фиц ей не поверил, то не верить видео доказательствам у него нет причин. Хотя, у законников, видео записи все лишь косвенные доказательства и не всегда учитываются в суде. С копом поведешь и от него всякой фигни законной наберешься.
- У меня нет причин обманывать вас или сеньора Монтанелли, - вновь подает голос Марисоль, не сводя глаз со старого еврея. Весь рассказ она смотрела ему в глаза, в тот момент были только они и никого больше. Диалог в одно лицо, пока второе внимательно слушает. – Все что я сказала, чистая правда. Я могу поклясться своими родными. А после просмотра видео, вы сами поймете, что не все заслуживают доверия. Даже те, кто работает на вас очень долгое время.

+1

23

Марисоль смело взглянула в глаза Фица, изменив позу, а Гвидо, наблюдая за ней, вдруг неожиданно для самого себя подумал: какие же они оба с ним, Монтанелли и Фиц... потёртые. Старые. Облезлые. Несмотря даже на то, что Фиц старше его на тридцать лет - оба они, по сравнению с Эскобар, Энджело, даже с Рокки, выглядят музейными экспонатами, и если сбить с них слой всех реставраций, смыть весь грим, убрать весь вакуум вольготной им среды; снять их строгие костюмы, подобранные специально в честь похоронного события - что останется в итоге?.. Пыль. Немного пыли. Они - дети разных поколений, но похожи друг на друга, Гвидо и Фиц. Каждый из них, приехав на незнакомое себе место, сумел сделать его своим, с каждым годом всё глубже и глубже пуская корни в ту землю, на которой находились, Монтанелли в Сакраменто, мистер Фиц - в Лас-Вегасе, и корни эти становились всё сильнее и сильнее, но затем... смогут ли они жить, если эти самые корни однажды вдруг отомрут - все разом, или почти все? Сможет ли Гвидо это сделать; Фиц - еврей, у него нет корней по определению, Монтанелли же - итальянец, если итальянец закрепился где-то - он свою "почву" больше не сдаст, начав осваивать на ней всё, что сможет... возможно, тесня и те растения, что будут соседствовать. Разворачивая в свою сторону всю экологию, пока однажды не... а что будет однажды? Он иссушит всю почву, превратив её в пустыню - вроде той, в центре которой и расположился Лас-Вегас? Возможно, и так. Или станет похожим на старого еврея, которому незачем жить, но и нету смысла умирать. Старость уравнивает всех. В Фице - Гвидо вдруг увидел себя самого, будущего... если он доживёт до таких лет, конечно. Но, даже если собственное будущее с этой позиции выглядело довольно ясно, то что случится с Марисоль в ближайшее время - всё ещё было под вопросом. Однако, будущим, пусть туманным, в этой связи являлась именно она. И, станет ли оно более светлым, или погрязнет в чём-то ещё более тёмном, или прервётся вовсе; у этого будущего было в запасе немало смелости...
- Чё-ё?.. - протянул Претти, саркастически сморщившись, когда Мари его упомянула; затем сморщившись уже по-другому - царапины всё-таки здорово подавляли его мимику. Но отступил, повинуясь короткому взгляду Фица, переведённого на него лишь на пару секунд.
- Скажи мне, дочка... - Фиц терпеливо молчал, когда Мари говорила, буравя её взглядом, потухшим от лет, но, очень заметно - ещё не по-старчески острым, не требующим помощи очков, какой приходилось уже пользоваться Монтанелли, но когда она закончила, недобро заскрипел своим голосом. - ...ты считаешь, что ты в праве ставить мне условия, в моём же кабинете, в моём городе? Решать что-то за моего человека, или за мистера Монтанелли решать, что он там увидит. - Фиц указал на Гвидо ладонью, впрочем, не поворачиваясь к нему лицом. - ...за мои старые ноги решать - сколько раз им разогнуться? На каком основании, что тебя подстрелили пару раз? Гви... - на этот раз Фицербаум обратился как раз к Гвидо, повернувшись к нему лицом - использовав в своей речи то самое уменьшительно-фамильярное обращение "Гви", которое очень немногие люди использовали по отношению к Монтанелли последние лет пятнадцать, разве что такие же старики, как сам Фиц. И какого Монтанелли сам не любил - но сейчас оно, впрочем, звучало почти дружелюбно. - ...ты где её откопал, в мексиканском гетто?
- Но звучит-то разумно. - Гвидо, чуть подумав, подался вперёд. - Я это всё уже действительно и слышал... - кивок на флеш-картку. - ...и видел. Давай мы все выйдем с твоим человеком, а вы - поговорите с моим.
- А если я просто кокну твою девчонку? - чуть наклонил Фиц вбок лысую голову, взглянув на Монтанелли.
- Тогда я кокну твоего мальчишку. И поеду домой. - в свою очередь, Гвидо взглянул на него прямо. Он знал, что Фиц блефует, и не поторопится со скорой расправой; слишком много шуму, слишком долго уже тянет резину, имея доказательства перед собой - он заинтересован... в чём-то.
Ну, или Гвидо это почти знал - определённый риск, конечно, существовал. Хотя, когда обходилось без него?
- Грегори, будь добр, предложи что-нибудь выпить гостям. - обратился Фиц к Претти, и он приоткрыл дверь, выпуская Энджи и Рокки; Монтанелли, коротко коснувшись ладони Марисоль, слегка сжав её, взглянул ей в глаза, моргнув, прикрывая веки чуть на дольше, чем нужно было бы. У неё был пистолет на всякий случай, был бронежилет, этого может оказаться слишком мало - но на какое-то время, это будет то, что у неё есть. Держись, Марис. Затем Гвидо встал, направляясь к выходу - а небритый парень, закрыв за ним дверь, подошёл, встав у её кресла, со спины. Что-то достав из кармана; издавшее странный, звеняще-натянутый, звук.
- Весь, да не весь... Мистер Монтанелли говорил мне что-то о чёрной Камаро. Ты об этом ничего не рассказала. - обратился Фиц к ней, выслушав весь её рассказ, ни разу не перебив, кое-где - на слове "кейс", и услышав про отель, блеснул своими змеиными глазами, чуть щурясь. - И вот эта вот... хренюлька - способна подтвердить твои слова? - еврей ткнул пальцем во флешку, а затем - вдруг достал из кармана пиджака платок, тщательно протерев колпачок - и, придерживая этим же платком, протянул ей. - Тот, кого ты видишь впервые, доверия заслуживает ещё меньше. Вон на той полке стоит телевизор. Включай.

[AVA]http://se.uploads.ru/Hnja7.gif[/AVA]
[NIC]Guido/Fitz[/NIC]

+1

24

О, ну почему все мужчины такие… вредные, упертые бараны!? Разве она ставила условия? Выдвигала какие-то требования? Марис просто попросила. По-человечески попросила. Разве нужно было после этого смотреть на нее как на надоедливую букашку? И вываливать на ее голову такие неприятные слова. Если до этого, Марисоль еще держала в себе хоть какое-то уважение к хозяину кабинета и старалась сдерживать себя, то после этого выпада в ее сторону, по ее уважению прошлись ластиком, ничего не оставив. С мужчинами порой трудней чем с детьми. Ну да, бедненький, маленький, игрушку у него забрали, сломали и не вернули. Все, теперь весь мир зло и настроен против него. Гонщице очень захотелось закатить глаза, но она все же сдержалась.
- Правильно, не рассказала, - кивнула мексиканка, повернув голову, скосив глаза на бородатого за ее спиной. Он жутко нервировал гонщицу. Не любила она, когда кто-то стоял у нее над душой. Тем более с пушкой наперевес. – Потому что про него не спрашивали. Этот человек появился на следующий день, после моего приезда в Сакраменто. Расспрашивал про меня у парней из мастерской, где я работаю с сыном сеньора Монтанелли. Мы решили проверить его и мне пришлось выйти из квартиры, где я временно проживала, приходя в себя после… поездки. Он увязался за мной и заявился в квартиру с оружием. Уж точно, чтобы не чай попить. В общем, это был его последний день, - равнодушно закончила девушка, чуть пожимая плечами. Она забила свои чувства и эмоции в самый дальний угол, выпуская на первый план здравый смысл и мозг. Марис не жалела о смерти того Черныша, так же как не будет жалеть о смерти одного из этих троих. Легенды на то и легенды, чтобы уйти в прошлое, а потом бы их просто вспоминали, но не более.
- Да, видео на этой… хренюльке, как вы выразились, подтвердит все что я сказала, - встав с кресла, Марисоль берет двумя пальцами флешку и бросив еще один взгляд на парня, отходит к стене, где висел телевизор. Осталось всего несколько минут и все наконец прояснится. Пока гонщица вставляла носить в телевизор, она повернула голову в сторону двери, за которой скрылась ее команда вместе с лохматой болонкой. За них она была спокойна. Все же их трое, и ей хотелось думать, что у того придурка хватит ума держать язык за зубами, или же он просто лишиться последнего. Буквально минуту спустя, девушка запускает видео запись, а сама отходит от стены, чтобы держать в поле зрении двоих мужчин. Ей не нужно было смотреть в экран чтобы понять, что именно там происходит, ей достаточно было слышать. Картинки все еще слишком ярким пятном всплывали в ее голове. Приглушенные голоса, звуки выстрелов. Убили первого, потом почти сразу второго и ее ранение. В тот раз ей казалось, что время сильно тянется, и прошло около часа, на самом деле все уложилось минут в пятнадцать, а на записи и того меньше. Мексиканка слышит свой голос, значит уже скоро видео закончится. Все это время Марис смотрела на лицо Фица, следила за ним, за его жестами, за мимикой. Старалась понять, как он воспринял это доказательство.
- А сейчас у вас еще есть сомнения? – девушка первой нарушает тишину, после того как запись закончилась, и она выключает телевизор. Кивком головы старик отправляет парня вытащить флешку, а девушка подходит к столу, положив на него пульт. Она прекрасно понимала сейчас эту растерянность и легкое недоверие к окружающему миру, которое ощущал… ну, должен был ощущать Фиц после просмотра записи. И все же, девушка не решилась сказать что-то утешительное, ведь это мужчины. Они не любят сантименты и прочие нежности. Не принимают их от тех, кого видят впервые.
- Я…
- Зря приехала обратно в Вегас, - прервал ее сиплый баритон, раздавшийся от телевизора. Бородатый вытащил флешку и бросив ее на пол, раздавил каблуком туфель. Носитель противно скрипнул на полу, заканчивая свою недолгую жизнь. Нахмурившись, гонщица смотрела на парня, а точнее на дуло пистолета, которое упиралось в нее. У того лохматого был еще один человек? – Неужели так было трудно умереть в ту ночь? Тогда бы ты сейчас не умирала в муках. Не дергайся, Фиц. Проживи последнюю минуту в покое. И, вытащи пистолет из ящика и брось ко мне. Я знаю, что он там.
- Так, значит, ты за всем стоял? – наобум спросила Марис, с огорчением замечая глушитель на пистолете. Никто не услышит выстрелов, а она не успеет достать свое оружие. Он застрелит ее прежде, чем она просто шевельнется. Если закричит, то тоже получит пули, но тогда Эскобар по крайне мере сможет предупредить свою команду.
- Ну, естественно я! Претти слишком туп для этого. – Парень развел руками, и его кривая смешка полностью исказило лицо. -  Нужно было лишь намекнуть, сказать те слова, которых он ждал, немного подтолкнуть и все. Этот придурок делает за тебя всю грязную работу. Я должен был получить бразды правления после смерти этого старого еврея, а также небольшой бонус в виде бриллиантов. – Он быстро наклоняется, чтобы взять пистолет, который подтолкнул к нему Фиц, убирая его за спину. – И, я точно их получу, только теперь мне придется убить всех. Не только вас двоих, но и тех, кто сейчас сидит в комнате напротив. Да, начнется война, когда я грохну того итальяшку, но… я готов к жертвам. В общем, все будет выглядеть довольно правдоподобно. Ты застрелишь Фица, я застрелю тебя. Ваши люди попытаются уйти отстреливаясь, но и их настигнет кара. Ну что Фиц, готов отправится в Ад? – бородатый медленно отвел руку с пистолетом от Марисоль, беря под прицел старика. Столько лет они работали вместе, но жажда власти и денег перечеркнули все. Странный и непонятный мир для гонщицы. Мир, в котором живут все ее друзья. Мир, в котором живет ее семья.
- Прощай, - тихо произносит бородатый и нажимает курок. На раздумья уходит секунды. Мексиканка была уверена в своей безопасности благодаря жилету, но был ли бронежилет на этом старике она не знала. Говорят, в такие моменты тело человека, заполненное адреналином способное на многое и даже больше. А еще отключает мозг, на который Марис так надеялась. Поэтому, когда звучат слова прощания, брюнетка резко бросается влево, закрывая собой старика, тут же ощущая два сильных удара в спину. Так как обезболивающее ее действовало, оно немного сбавило боль, но все же на мгновение у гонщицы даже потемнело в глазах. Силой удара, девушка опрокидывает себя и Фица на пол.
- Под пиджаком… на спине, - выдыхает она, все еще лежа на мужчине. Вот это она понимает выправка. Оружие он достает в считаные секунды, и теперь комнату наполняют новые выстрелы и стоны. Приподнявшись на руках, она ладонями проводит по плечам, груди и животу Фица. – Не попал? Не ранил вас? – казалось боль только нарастает с каждым новым вздохом, которые к слову становилось делать все трудней. – Хорошо… хорошо, - повторила она, на четвереньках отползая… куда-нибудь. Туда где было больше воздуха. Сев возле стены, облокотившись на нее спиной, девушка попыталась расстегнуть блузку, чтобы отлепить липучки на бронежилете, впустив наконец воздух в подбитые легкие. Но, не получалось. Пальцы не слушались и никак не могли расстегнуть пуговицы. Перед глазами уже плясали черные точки. Она не слышала, как открылась дверь, но почувствовала, как оттолкнули ее руки, ощутила, как рвется ткань, и секунду спустя она уже делает глубокий глоток живительного кислорода. А после часто и глубоко задышала. – Я в порядке… в порядке. – Уголки губ чуть приподнялись, выдавая чуть кривоватую улыбку. Теперь она и правда в порядке. Хоть и обзавелась новыми синяками.

+1

25

Уйдя далеко вперёд остальных, кто встретился здесь, по лестнице жизни, справедливо будет сказать, что Фиц вообще мало питал каких-либо чувств - к Марисоль, к Гвидо, даже и к своим собственным людям, ни один из которых не был с ним с самого начала, ни один из которых не прошёл того же самого расстояния, которое преодолел он, а просто помогали ему сделать это на разных участках пути... и что случалось с ними обычно - не так уж трудно догадаться. Неважно, по каким причинам - как раз они могли быть самые разные; неверным будет утверждать, что Фиц сам устранял своих людей, когда хотел их заменить - слишком большая роскошь, пожалуй, если бы даже он хотел её позволить себе: ему было слишком тяжело найти себе толковых помощников, чтобы одних менять на других, и чем старше он становился - тем и делать это, подыскивать себе людей, становилось труднее. Но эта трудность едва ли была как-то связана с моральной стороной вопроса... с тех пор, как его единственный сын погиб, у Фица, пожалуй, не осталось никого, кого бы он любил. Об этом, впрочем, Монтанелли Эскобар не рассказывал. Да и касалось их обоих это, пожалуй, слабо.
- Но ты ведь сказала, что всё как было, расскажешь. - скользнув по ней своим холодным взглядом,
Фиц туманно улыбнулся, скорее даже уголками своих маленьких глаз, сморщив их, нежели действительно сделав это губами, хотя от этого жест выглядел как раз искренней - но, не сказать, что приятней. - ...бедный ублюдок. - то ли хмыкнул, то ли кашлянул старик, услышав о судьбе, которая была предназначена для парня. - Слышал, Мартин? Наш знакомый хиллбилли своё отстрелял.
- В городе резко упадёт спрос на чёрный лак для ногтей. - усмехнулся бородатый над ухом Марисоль, видимо, вообще особенно хорошо разбирался - на что именно в Лас-Вегасе имеется хороший спрос; и на этом тема наёмного киллера на чёрной Камаро без крыши оказалась окончательно закрыта. Фиц развернулся в кресле лицом к телевизору - его взгляд, скорее по привычке, чем из каких-то побуждений или интереса, задержался на её пятой точке, когда брючная ткань обтянула её, но затем он, сложив локти на стол, подался чуть вперёд. В контраст этому месту, телевизор был вполне современным, с достаточно большим экраном, чтобы можно смотреть прямо из-за стола, без необходимости приглядываться.
Подперев щёку ладонью, позу приняв довольно вольготную, но и не полностью расслабленную, он смотрел на то, как одни его люди валят других его людей удивительно спокойно - как многие (особенно старики) смотрят фильм, или только тот участок фильма, который им кажется скучным, но следя за ситуацией в целом, стараясь не потерять каких-то деталей, напрягая голову. По непроницаемому лицу мало что можно было понять, есть у него сомнения или нет, но то, как он вёл себя - вряд ли можно назвать растерянностью; вероятно, могло возникнуть ощущение, что он даже ожидал чего-то подобного, впрочем... чего он ещё мог ожидать, когда кто-то предлагал ему просмотреть видеоотчёт о прошедших событиях с такой уверенностью? Может быть, он уже знал, что Претти - не жилец, просто не видел необходимости спешить, или ожидал, пока тот сам совершит ошибку или поспешит... всё это не слишком освещало дальнейшую судьбу Марисоль, впрочем; но отреагировать как следует Фицу даже не осталось шансов, когда поспешность сделал бородатый парень, наполнив кабинет сухоньким треском...
- Шмекеле. - произнёс Фиц вряд ли понятное Мари слово; но с такой интонацией, и таким акцентом, что сомнений особенно не оставалось, это было либо ругательством, либо - и почище, прямым оскорблением к бородатому. Старик даже улыбнулся - впервые выдав в прямом смысле улыбку на своём лице, и впервые - по-настоящему весело, но требования парня всё же послушно выполняя, выдвигая ящик. - Ты настолько глуп, что даже не смог свалить всё на Претти, когда имел такую хорошую возможность... - небольшой револьвер серебристой расцветки, описав почти ровную дугу, брякнулся о ковёр с приглушенным стуком. - И настолько самоуверен, что думаешь, что вы с Претти вдвоём справитесь с пятью... даже этот бедный шлёмиль не был так уверен в себе. - Фиц коротко переглянулся с Марисоль. - Я не верю в Ад, но уже не боюсь туда войти. А вот ты уверен, что переживёшь тот Ад, который обрушится на твою голову? - следом за тем, как он спустит курок. Фиц смотрел на него уже без веселья, не поднимая рук, но положив их вниз ладонями на стол, и направляющий на него пистолет парень вполне мог их видеть. В его глазах не было даже злобы. Впрочем, и равнодушием то, что было в его глазах - назвать было сложно... неприязнь, может даже ненависть, но - и примесь ощущения победителя: Фиц знал, что победит в итоге... пусть даже будет мёртв в итоге - это вряд ли его заботило. Смерть - не означает проигрыш.
И может, он и ожидал смерти сейчас... но их пути, в очередной раз за долгую жизнь мистера Фица, слегка разминулись; лишь тихий хлопок глушителя сообщил о том, что жнец с косой находится неподалёку - и никуда не собирается уходить в ближайшие несколько часов. Фиц издал какой-то сдавленный и удивлённый звук, когда Марисоль, перелетев через стол, повалила его на пол вместе с креслом, но, к его чести - старческая степенность мало сказалась на его реакции, и, без всяких лишних слов, цепкие ладони еврея тут же заскользили по её спине под пиджаком, сжимая ручку пистолета... глушитель "Беретты" зацепился за пояс или что-то ещё, и движение стало более резким и нервным.
- Чёрт... слезь с меня!.. - прозвучало ответной благодарностью, и Фиц снова завозился, попытавшись скинуть с себя Марисоль и выпрямить руку, сжимающую пистолет, хоть как-то прицелившись. Воздушное пространство комнаты разрезало ещё несколько таких же хлопков, повлекших за собой звуки уже более необычные - падающие гильзы; треск дерева, звук рвущейся обшивки, которые можно было расслышать сейчас и на которые вряд ли обратит внимание тот, кто хорошо слышит звук оружейного выстрела - как пуля входит в точку, которой достигла: три пули пронзили мощный стол, одна из них - отрикошетила в потолок от его плотной поверхности, и вниз справа от стола осыпалось немного побелки, четвёртая же - вошла в спинку опрокинутого кресла, застряв где-то в его недрах... Затем знавший испанский бородач решил внести в свои действия немного тактики, начав подходить ближе... его выдала собственная тень, когда он двигался к еврейско-мексиканскому "клубку", чтобы закончить начатое - когда объятия Марисоль и Фиц всё-таки смогли разъединиться, старик смог выставить руку с пистолетом, Мартина, как только он появился в поле зрения, встретило несколько выстрелов... на зелёное сукно стола упали капли крови, тёмный костюм бородача стал в нескольких точках ещё более тёмным, но на нетронутом свинцовыми пилюлями лице застыло напряжённо-сосредоточенное выражение, когда он, оседая, растянулся на полу, уткнувшись виском в борт стола. Так и не выпустив оружие из руки - и теперь ладонь оказалась вывернута под неестественным углом, когда глушитель пистолета упёрся в пол, почти под прямым углом. Марис не услышала, как дверь открылась - она оставалась закрытой; и на её пистолете, перешедшем к Фицу сейчас, и на пистолете Мартина были глушители - и Гвидо с остальными их так и не не услышал.
- А тебя не ранило? - Фиц поднимается с пола, бегло оглядывая себя, затем поворачиваясь к Мари - её дыхание стало самым главным звуком в комнате теперь, когда остальное погрузилось в звенящую тишину, отражение звуковой нити которой которой будто видно в глазах встретившегося со смертью молодого человека - смерть смотрит на них из его остановившихся зрачков. И старик протягивает ей ладонь, давая возможность за неё ухватиться и встать... пусть даже его тревога теперь звучит запоздало. - Тогда пошли разберёмся с последним ублюдком. - а подняв ей на ноги, протягивает ей пушку, из которой стрелял только что, а сам отходит к выходу, поднимая с ковра свой револьвер, и, двигается дальше, держа его, позволяя просто оттягивать руку. Толкает дверь, выходя в помещение перед кабинетом, следует по коридорчику, в соседний кабинет - или скорее зал, где собрались остальные; неспешным шагом, позволяя себе слышать, что Марис идёт за ним, чуть ссутулившись...
Кажется, увидев, что Фиц входит первым - или просто заметив пушку в его руке, что вообще было зрелищем нечастым, - Претти не стал ожидать, когда кто-нибудь что-нибудь скажет. Компания в ожидании Марисоль и Фица с его человеком расположилась довольно вольготно, Энджи и вправду держал в руках бокал с виски, выпивая с Претти, Гвидо сидел на диване, рассматривая местное издание какой-то газеты, Рокки стоял у окна, оглядывая помещение - казалось, что группа просто отдыхает, или поминает усопшего, если принять во внимание их дресс-код, и здесь нету врагов, только знакомые между собой. Тоже своего рода вежливость гангстеров, пожалуй - мёртвый или живой, или без пяти минут мёртвый, виски тебе нальют, как другу. Так вот, виски, который Претти налил себе три минуты назад, оказался почти в полном объёме на лице Энджи, когда он увидел блеск лысины своего босса, затем - в сторону Рокки полетел стакан, разбившись о стену там, где секунду назад была его высокая причёска, и Претти выскочил в противоположную дверь, оттолкнув от себя скорчившегося и оравшего от боли Энджи, которому спирт обожгла глаза. Фиц вскинул револьвер, отправляя вслед своему бывшему сотруднику два свинцовых приказа на увольнение - один из них разбился о дверной косяк, второй, влетев в проход, вошёл в стену, но тоже не достиг цели... Гвидо, отбросив в сторону газету, вскочил с места, вынимая из-за пазухи пистолет; Рокки вытащил свой, но в обоих случаях это произошло слегка запоздало. Отдалённо послышался звон стекла - похоже, Претти покинул здание через окно...

[AVA]http://sd.uploads.ru/5agJo.jpg[/AVA]
[NIC]Hersh "The Fitz" Fitzerbaum[/NIC]
[LZ1]ХЕРШ ФИЦЕРБАУМ, 85 y.o.
profession: old gangster
[/LZ1]

+1

26

На самом деле, воздух и правда опьяняет. Особенно когда так жаждешь сделать глубокий вдох, а не получается. После нескольких попыток, когда легкие в панике просят нового глотка кислорода и ты его все же делаешь, в мозг ударяет заряд, и появляется странное чувство опьянения и эйфории. Правда, в этот раз Марисоль не дали всем этим богатством насладиться. А ведь так хотелось поплакать о том, что ей все надоело, она хочет в кроватку и шоколадку. Гонщица невольно фыркнула, вспомнив это резко брошенное «слезь с меня». Спасать чью-то жизнь, дело совсем не благодарное. Как там говорится, сделай добро и убегай, а то оно вернется и еще сильней настучит по голове. Вот на этот раз девушка не была уверена в целости своих ребер. Благо удары от пуль угодили именно в спину, а не в плечо. Пришлось бы заново обрабатывать разбередившуюся рану. Выдохнув, девушка все же ухватилась за протянутую руку, иначе бы не встала. Пиджак и блузка были расстегнуты, бронежилет просто болтался на плечах, не сдерживаемый резинками. Сжимая в руке рукоять пистолета, Эскобар идет следом за стариком, даже не пытаясь обогнать его или идти рядом. Ей и на задворках хорошо было. В коридоре она скинула туфли, вновь ощущая пол всей ступней, а не только носками. Да идти стало намного легче.
- Может не стоит так резко заходить с пушками наперевес? – все же подала голос гонщица. На месте этой болонки, только увидев такого серьезного босса, да еще с оружием, дала бы дёру, не смотря по сторонам. И бежала бы так, словно за ней гонятся адские псы. Что в принципе и сделал лохматый. Неужели и она такая предсказуемая. А ведь шустрый падлюка. – Он побежит к машинам! – так как Марис все еще стояла в коридоре, она первой рванула к выходу, но почти сразу ее резко повело в сторону, и она приложилась плечом о стену. – Кажется погоня пройдет без меня, - мексиканка встряхнула головой, возвращая зрению четкость. Уже спиной прислоняясь к стене. – Идите, все со мной нормально. Быстрее, иначе он уйдет. – Вновь поморщившись, Эскобар сползает по стене на пол, вытягивая ноги и закрывая глаза. Она не знала, сколько так просидела, брюнетка просто наслаждалась тишиной. – Не могу больше изображать из себя Бэтмена. Я жутко устала. – Так, теперь самое сложное, встать и найти воду. Ей не помешала бы новая порция обезболивающих. Что самое фиговое, она никак не могла вздохнуть полной грудью, ребра противно скрипели в ответ и прилично отдавали болью по всему телу. Бронежилет бесспорно очень хорошая вещь. Сейчас у нее просто синяки и ушибы, а могли быть две новые дырки в теле. Посылая тихие проклятия в адрес бородатого, девушка поднялась на ноги, направляясь в комнату, из которой все выбежали. Там было спиртное, значит должна быть и вода. Достав из кармана брюк пачку таблеток, девушка выдавливает на ладонь две пилюли, начиная глазами обыскивать помещение. Ее взгляд тут же цепляется за несколько бутылок воды стоящих на тумбе возле бара. Довольно прокряхтев, мексиканка берет одну, запивая таблетки. А после и просто так выдув целую бутылку, смачивая засушенное горло. Глаза цепляются за бутылку виски.
- Нет, нельзя, Марис, - произносит вслух гонщица, отворачиваясь от спиртного. Нельзя мешать таблетки и алкоголь. Они тогда полностью теряют свои залечивающие свойства и боль опять вернется. А может даже что хуже будет. – Да что бы я еще раз из-за кого-то под пули полезла… лучше сразу убейте. Для трупа и то больше благодарностей будет. – Не то, чтобы она ждала каких-то похвал в свою сторону или тем более дифирамб, но и простого спасибо хватило бы. «Ну и черт с ним, со старикашкой с этим. Зато он теперь точно уверен в том, что Гвидо его не обманывает…» Спину начинало жечь, очень неприятно жечь. Словно по ней ударили крапивой. Стянув пиджак, а за ним и блузку, марисоль на мгновение замерла, прислушиваясь к тишине. Вроде бы никого, глаза прошлись по всему периметру комнаты, и камер тоже нет. Только после того, как она убедилась в том, что и правда одна в комнате, Мари стягивает бронежилет, оставаясь в одном бюстгальтере и в повязках. Приметив на стене зеркало, гонщица подходит к нему, оборачиваясь спиной. Сразу было куда именно попали пули, так как две красные опухшие точки уже проявились на коже. А еще чуть погодя, там образуется превосходная гематома. – Эскобар, тебе везет как утопленнице. Ну кто еще может похвастаться таким набором ран!? Правильно ведь говорят, дуракам везет.
Вздохнув, гонщица отходит от зеркала и вновь идет к бару. Где есть виски, должен быть лед. Обязательно должен быть лед. Не просто потому, что он обязателен к этому алкоголю, просто ей очень хотелось, чтобы он там был. Точнее этого очень хотела ее спина. Она просто кричала о том, что ей нужен лед. Который, на счастье той же спины, обнаружился в металлическом небольшом ведерке. И, рядом небольшое полотенце. В принципе все имелось для ледяной ванны. Осталось только все это уложить на спину. Устроившись на диванчике, Марисоль насыпала в полотенце ледяные кубики, сооружая своего рода небольшую плоскую подушечку. Морща нос и выдыхая через стиснутые зубы, она устраивается на животе, и загнув здоровую руку, кладет ледяную подушку как на раз на место, куда угодил удар.
- Каааайф… - постанывает она, когда кожа начала охлаждаться. Вот сейчас гонщица смогла закатить глаза, только на этот раз это было от наслаждения. Которое так же длилось не долго. Услышав шум в коридоре, Марис напряглась, но потом узнала знакомые голоса. Она вроде и хотела бы подорваться, да как-то… лень было. Поэтому она осталась лежать на диване. Ну, у нее все прикрыто, ничем нигде не светит. – Догнали? – первый вопрос который она задает, когда мужчины заходят в комнату. Должны были догнать, лохматый паниковал и мог совершить неосторожные движения за рулем, а это всегда последствия. – Эндж, как твои глаза? Я сейчас встану и промою их тебе. Даже не вздумай со мной спорить. Только сначала отвернись. Давай-давай, начинай разглядывать обои на стене…

+1

27

Происходящее начало напоминать те знаменитые сцены, из одного старого английского комедийного шоу, когда все присутствующие несутся за главным героем; осталось только включить дурацкую заставочную музыку, ну и, конечно, оружия в том довольно добром, местами пошлом, местами глупом, не было - а если оно и было, то не в таком количестве, и убивало, естественно, не по-настоящему... Впрочем, на простоватого Бенни Хилла удиравший тощий парень тоже был совершенно не похож. Его волосы развевались по воздуху, ермолка слетела с головы, сгинув где-то в придорожной пыли, затерявшись в сгущающихся потихоньку вечерних сумерках - похожими на те, которые застали Эскобар в этом поселении, одном из многочисленных маленьких городков округа Кларк. В его руке уже тоже был пистолет, однако, он ему теперь скорее мешал, чем мог бы помочь: из-за него Претти замешкался, открывая дверь своей машины, этот же пистолет отшвырнул на приборную панель, с силой, почти достаточной, чтобы оставить на ней трещины; пригиная голову к рулю, когда заводил мотор, когда послышались выстрелы - успевшие выбежать наружу, Рокки, Гвидо и подоспевший чуть позже Фиц начали стрелять по автомобилю, но тот, заведясь, быстро набрал обороты, снеся лёгкую ограду парковки и погнав в сторону уходящего солнца, блестя в его слабеющих лучах пулевыми отверстиями... Троица помчалась к Хаммеру, быстро занимая места в салоне - и внедорожник, предназначенный армейскими изобретателями изначально для езде по пустынной местности, тоже сорвался навстречу своей исторической жилой среде...

- Не знаю ещё... - в кабинет вошёл Энджи; они с Эскобар остались вдвоём во всём... клубе, баре, или как назвать это полузаброшенное помещение, и каких-то новостей о том, что происходило, он пока не получил. И сам понятия не имел, что происходило сейчас с лохматым другом; более того - он не знал и о том, что в этом же самом кабинете происходило десять минут назад, на объяснения у Фица и Марисоль как-то не оставалось времени. Пройдя чуть дальше, он случайно наступил на остатки флешки, которую раздавил Мартин, и, вздрогнув, поднял ногу, взглянув на пол - но сумел немногое рассмотреть, и, не увидев чего-то крупного - а потому и сочтя, что ничего серьёзного не произошло, прошёл дальше, снова прикрывая ладонью глаза - но вовсе не потому, что Мари была полуобнажена (впрочем, он и так бы мало что разглядел; в прямом смысле этого слова), и присел на тот же самый диван, где она лежала, подняв голову кверху затем, пытаясь проморгаться в очередной раз - в очередной раз тщетно.
- Хреново. - лаконично описал своё состояние Энджи, пожав плечами. Но поспорить всё-таки попытался: - Да я уже промыл... не надо... Ты сама-то как? - он и действительно уже пытался что-то сделать с глазами - скорее на ощупь, но нашёл раковину в барменской подсобке, через окно которой Претти и покинул место, попытался промыть себе глаза, щипать стало хотя бы поменьше, да и с лица виски он смыл - хотя костюм, наверное, долго ещё будет пахнуть алкоголем. - Зачем?.. Воу! - повернувшись к ней, не поняв сперва просьбы, он и впрямь, резко отвернулся затем, заметив бретельку бюстгальтера. - Ты чего разделась-то? - и через несколько секунд, поморгав, увидел и труп, уткнувшийся в ножку стола физиономией: - А этот мешок с дерьмом почему тут валяется?.. Вы его замочили тут, что ли? Что происходит вообще, Марис? - экспрессивно всплеснув руками, Энджи воздал глаза в потолок, но сморщился - защипало, и, шмыгнув носом, но прикрыл глаза ладонью снова, сделав несколько движений сверху вниз, потирая их и смывая заодно и выступившие слёзы. Волею судьбу, Энджело оказался тем, кто о происходящем вообще знал изначально меньше всех; как это Марисоль поняла ещё даже до отъезда - встретившись с ней случайно у дверей "Маленькой Сицилии", случайно же он напоролся на ребят, которые видели чёрный Камаро, и ноутбук мог бы тоже Гвидо и Рокки принести кто-нибудь другой - но Гвидо решил втянуть в происходящее именно его: он в случайности и не верил, так что это сделал это уже неслучайно, а потому что мог парню доверять. Как Монтанелли и объяснил - он уважал его; он уважал Лео и гонщиков, и оказался втянут в это так или иначе - привлекать кого-то ещё со стороны было бы менее разумно... Когда Марисоль начала одеваться, в кармане парня зазвонил мобильник.
- Это Гвидо. - сообщил он, взглянув на дисплей. И нажал на кнопку ответа, прижав телефон к уху: - Да?
- Приезжайте к нам. И небритого друга тоже возьмите с собой. - голос Гвидо был слышен из динамика трубки, но качество связи было неважным - что-то трескало на линии, свистело, словно говоривший находился на ветру. - Мы... - голос стал приглушенным, словно Гвидо отвернулся от телефона. - где мы?.. - на какой-то момент стало тихо, доносились только помехи, говорившие о том, что связь ещё не прервана. Затем Монтанелли снова заговорил: - Возьмите машину, которая припаркована снаружи, синего цвета - и езжайте в пустыню, на запад от города, и там... - тут из трубки донёсся совершенно какой-то посторонний звук, то ли писк, то ли животный крик, и затем серия других странных звуков, напоминавших толчки. - ...есть одна скала, напоминает голову утки, и кактусовая роща вокруг - мы будем там.
- Э-э... хорошо. А это... нам следует найти тут лопату? - спросил Энджи, вставая с дивана.
- Нет, не надо лопаты. Ключи в столе, а мы - в пятнадцати минутах от города, если возьмёте правильное направление. Тут связь плохая, давайте скорее... - разговор прервался, и Энджи убрал телефон в карман, кивнув на тело возле письменного стола.
- Гвидо хочет, чтобы мы привезли этого к ним в пустыню... тачка снаружи стоит. Кто поведёт? - хмыкнул, вопрос был скорее риторическим - это было понятно по тому, как покраснели белки глаз Энджело - мир он явно видел всё ещё в расплывчатом виде...

[AVA]http://s0.uploads.ru/NTO5F.jpg[/AVA]
[NIC]Angelo Squarzoni[/NIC]
[LZ1]ЭНДЖЕЛО СКВАРЦОНИ, 27y.o.
profession: gangster
[/LZ1]

Отредактировано Guido Montanelli (2017-02-13 17:35:01)

+1

28

- А ты что, только заметил? – усмехнувшись, Марисоль садиться на диване, отчего полотенце с льдом соскользнуло со спины и ощущение охлаждения тут же пропало. – Разделась потому что хотела чуть подморозить места, куда угодили две пули, попав в бронежилет. Никогда не думала, что это настолько больно. – Призналась гонщица, поднимая с пола блузку, критически осматривая ее. Она порвала почти все пуговицы, и поэтому возможности застегнутся, тут не было. Откинув испорченную вещь, брюнетка поднимает пиджак, накидывая его на голове тело. Для удобства она подкатывает рукава и все-таки подходит к парню. – Сядь и голову закинь, дай посмотрю. – Обхватив ладонями лицо Энджи, девушка внимательно вглядывалась в его покрасневшие глаза. Она уже не раз такое видела, когда друзья гонщики переборщат у них и не такое случается. Покачав головой, Мари вновь обвела кабинет взглядом, замечая почти неприметную дверь, которая, как она надеялась, вела в ванную комнату. Взяв парня за руку, гонщица потащила его за собой, чтобы он при ней как следует, промыл глаза. А то и до осложнений недалеко. Краем глаза девушка замечает бородатого, про которого спрашивал друг. – Эх, Эндж, если бы я могла тебе рассказать все. – Вздохнула Марис, стоя возле раковины, с чистым полотенцем на изготовке. – Ты ведь видео смотрел? Этот бородатый хрен пытался нас убить, пришлось защищаться. Он вообще оказался не самым добрым малым. И не самым честным. А его напарника сейчас загнали в угол Монтанелли со своим партнером. – Когда Эндж как следует, промыл глаза, девушка протянула ему полотенце. – Естественно за рулем буду я. Синяки на спине не помешают мне рулить, в отличие от твоих глаз. Я сейчас подгоню машину к выходу, а ты возьмешь на себя нашего Спайки. Нужно его запихать в багажник.
Закинув на плечо еще одно чистое полотенце, гонщица подошла к столу, открывая ящик, про который упомянул Гвидо по телефону, доставая ключи от машины. Еще раз, взглянув на труп, Эскобар чуть пожала плечами и забралась к нему во внутренний карман пиджака, вытаскивая кошелек, и уже оттуда взяв пару банкнот. По пути в пустыню, она еще хотела заехать в аптеку, чтобы купить глазные капли для друга, а для этого нужна наличка. После чего отправилась на выход, по пути завернув в комнату, откуда убежал Претти, беря еще одну бутылку воды. На улице было спокойно, тихо и поблизости не наблюдалось неожиданных свидетелей того, как они будут грузить труп в багажник. Дворик вообще был расположен очень удачно. Одни сплошные стены, никаких окон, и спрятаться здесь было негде. Постояв еще какое-то время, девушка подошла к указанной машине и оказавшись внутри, заводит мотор. Развернув ее бампером к двери, Марисоль подгоняет ее можно ближе, тут же открывая багажник. Пока парень скидывал тело, Эскобар, открыв дверцу со своей стороны, хорошенько смочила взятое с собой полотенце.
- Так, сиденье откинул назад, расслабился и закрыл глаза, - в приказном тоне произносит девушка, как только Энджи усаживается на соседнем сидении. Когда он выполнил все с горестным вздохом, Марис складывает полотенце и аккуратно кладет его на глаза друга. – Так и сидишь, пока мы не приедем на место. – Вывернув на дорогу, гонщица выбирает дорогу, которая как раз вела на запад. «Голова утки и кактусовая роща... оригинальное место» Девушка усмехнулась собственным мыслям. Это ж надо найти такое место. Интересно, они уже убили лохматого или придумали для него что-то более… жестокое, чем просто пуля в лоб. Вообще в такой ситуации быстрая смерть для болонки была бы лучшим решением. Судя по всему, парень совсем не привык к боли. В их профессии спокойно умереть во сне было что-то нереальное и очень желанное. Как запретный плод. Приметив вывеску аптеки, девушка предупредила друга и, остановив машину, выскользнула из нее, скрываясь за дверями нужного магазина, чтобы через три минуты выбежать обратно, на ходу распаковывая упаковку глазных капель. – Чуть приоткрой глаза, пусть привыкнут к свету, - просит Марис, убирая полотенце с глаз Энджи. Белки все еще красные и воспаленные. Попросив парня не моргать, гонщица закапывает ему глаза и вновь просит их закрыть, возвращая на место полотенце. – Все, скоро жжение должно пройти. В следующий раз не пытайся пить виски через глаза, - рассмеявшись, брюнетка похлопала друга по плечу, вновь выезжая на дорогу. На их счастье, они не попали в пробки и вскоре покинули приделы города. Таблетки, которые ей вручил Монтанелли, работали как хорошо отлаженный механизм. Поэтому новые травмы от пуль она не чувствовала, но и глубоко дышать тоже не пыталась. Если ребра и правда, сломаны, не хотелось бы проткнуть себе легкое.
- Как думаешь, что они там придумали? – спрашивает девушка, когда впереди увидела скалу, которая и правда напоминала голову утки. – Может мне в машине переждать? Если честно, мне уже хватит приключений. – Девушка не знала, насколько горяч нрав у Фица и что он придумает для человека, который его предал. Может, скормит змеям? Или прострелит ноги и пустит по следу диких собак. Обольет кислотой? Мозг с каждым разом выдавал все более мрачные картины расправы. Нет, лохматый заслуживает смерти, но девушке вполне хватило бы, если бы ему просто пустили пулю в лоб. Приметив знакомый Хаммер, Марис быстро подогнала машину. После чего заглушила двигатель. Выйдя из машины, она оббегает ее, чтобы помочь выбраться Энджи, тут же беря его под руку, ведя туда, где стояла группка из нескольких человек. – Очки надень, не напрягай глаза. Да и от песка защитишь их. – Вновь дает указания гонщица, с легким прищуром поглядев на бритого. Она с облегчением выдыхает, когда видит Гвидо и Рокки. Целые и невредимые. Это очень и очень хорошо. Она чуть было не рванула вперед, чтобы обнять их. Но… она все же серьезная гонщица, и вообще чувства здесь лишние. Да и с подбитыми ребрами она точно не попрыгает.

+1

29

Энджи

В ответ на её вопрос, Энджи просто растопырил пальцы перед своим лицом, помахав перед глазами, и развёл руками в извиняющемся жесте: тут собственный член попробуй разгляди, не то, что что-то, что происходит рядом - пусть даже это будет и обнажённая девушка (хотя, добрую часть своей жизни проводя с проститутками, голому телу он тоже как-то не сильно бы удивился), но голову поворачивать всё-таки на всякий случай не стал. Едва-едва сдержав себя от этого, когда Марисоль сообщила о местах, в которые влетели пули, удивлённо приподняв брови:
- В тебя попали?.. - тяжело не тормозить, когда с трудом понимаешь, что вокруг происходит; но более приятно от этого как-то тоже не становится, впрочем, выглядела Мари довольно бодрой - хотя теперь Эндж смутно припоминал, что в коридоре пятнадцать минут назад она себя вела куда как менее уверенно. - Оу, а ты точно туда смотреть собираешься? Мы можем успеть и, знаешь... - хмыкнул парень, когда почувствовал прикосновение ладоней Марис к своим щекам, и начал смутно различать черты её лица, приблизившиеся к собственному. - Ладно, ладно, шучу я! - приподнял руки, словно сдаваясь - о всяких трюках в стиле Эскобар больше знавший понаслышке, нежели на своём опыте, на себе самом проверять их, всё же, не хотел. Особенно, когда у него уже пострадал один орган - а того, из-за чего он пострадал, в этом доме ещё полно, и в разных вариациях, целый бар. Но, раз Эндж шутить находил силы - видимо, всё с ним будет в порядке...
- Не смотрел... Блин, ты издеваешься, что ли? Обязательно сейчас про "смотрел", "видел" что-то говорить?..
- фыркнул Энджело в притворной обиде, оторвавшись от раковины ненадолго, но тут же, поморщившись, вновь вернулся к струе воды. Как будто пропустив мимо ушей громкие слова вроде "убить", "багажник", "загнали в угол" - но на самом деле, полностью принимая их к сведению; и чуть было не захлебнулся этой водой, когда Мари брякнула вслух кличку, данную бородатому, рассмеявшись в голос: - Его что, в натуре зовут Спайки?.. Ха-ха-ха...
Настроение у Энджи явно поднималось; но через пару минут он уже пыхтит, волоча покойника по коридору здания, оставляя бледно-красный след на паркете, который, впрочем, слабовато ещё различал; из омертвевшей руки так и не удалось выдернуть пушку - пальцы уже успели оцепенеть, видимо, так плотно свой пистолет сжимал получивший посмертную кличку Спайки, но получилось хотя бы поставить его на предохранитель, предотвратив возможность случайного выстрела, так что, Спайки, словно павший на поле битвы солдат, в багажник залезал вместе со своим оружием в обнимку... сначала верхняя часть туловища, затем, с оттяжкой, и ноги, и Энджи, облегчённо ухает, с наслаждением хлопает багажником чужой машины.
- Хорошо, мам. - выделив интонацией последнее слово, Энджи откинул сидение, устраиваясь лицом вверх, и даже расслабляясь немного, когда девушка кладёт прохладное полотенце ему на глаза. Правда, в замкнутом пространстве салона через какое-то время начинает попахивать виски с воротника пиджака парня... что, впрочем, лучше, чем запах крови - этот Эскобар за последние несколько дней, возможно, даже приелся.
- Эй, ты уверена, что знаешь, что делаешь?.. - явно недовольный тем, что его короткий отдых прервали, Энджи, приоткрыв глаза, как она просила, и заметив в её руке какой-то пузырёк, засомневался в том, что хочет что-нибудь ещё крепче воды собственными глазами принимать. Но успокаивается, когда полотенце снова прикрывает его лицо. Похоже, в его случае это как с попугаем - закрыл, и сразу ночь... - Лучше постараюсь в следующий раз не пить с ублюдками, которые могут напоить меня виски через глаза...

Фиц

Удача Претти закончилась через несколько минут после выезда из города в пустыню на большой скорости - когда одна из выпущенных по его автомобилю пуль угодила в колесо, его джип просто перевернулся набок, пробуксовав немного в песке, и теперь парень лежал на этом самом песке, перед днищем стоявшей на боку покорёженной машины, его руки были связаны за спиной бинтами с его собственных расцарапанных ладоней, левая нога была вывернута под каким-то неестественным углом, и штанина в области колена была порвана, обнажая нечто красное - то ли кусок плоти, то ли кусок кости, торчавшей из-под брюк в месте странного сгиба. Встать из такого положения самостоятельно волосатый вряд ли смог бы, хотя и всё ещё делал регулярные попытки возиться - которые, впрочем, напоминали больше предсмертную агонию. Его лицо было теперь покрыто не царапинами, а открытыми ссадинами и кровоподтёками, один из блестящих зубов был сломан, ещё один - выбит, а нос распух, став занимать половину лица и теперь действительно поимевший какое-то сходство с истинно еврейским шнобелем... чтобы вся внешняя живописность образа не оказалась выражена и в звуковом формате - в рот Претти был предусмотрительно запихан его собственный галстук; треугольный кончик его теперь торчал наружу, словно наивная чертёжная стрелочка, указывающая на того, кто умрёт через несколько минут, словно всё остальное и без того указывало на это недостаточно исчерпывающе.
Фиц сидел на заднем сидении Хаммера, приоткрыв дверь - задница и спина внутри, всё остальное снаружи, - свесив ноги, тяжело дыша и ещё тяжелее - глядя на Претти; силы старика оставили чуть раньше, чем желание превратить своего бывшего подчинённого в котлету, но мистер Фиц очень старался - о чём свидетельствовали сбитые костяшки кулаков, брызги крови на собственной рубашке, на лице, даже в его седой бородёнке затесалась алая капелька... следы на лице Претти, в конце концов, хотя они были результатом скорее упорства старика, нежели силы в его руках.
- Чего так долго?.. - недовольно, с предыханием в голосе, обратился он к тем, кто пропустил самую зрелищную часть Лас-Вегасского шоу, повернув лысую голову к выбравшейся из машины Марисоль. Энджи, выпрыгнувший следом, проворчал что-то про "солнечные очки в такую темень" (на пустыню, и вправду, опускались сумерки) и повесил данную девушкой "защиту" дужкой на нагрудный карман пиджака. Рокки и Гвидо, коротко переглянувшись, направились к багажнику подъехавшей машины, Рокки нагнулся в салон, нажимая на кнопку разблокировки багажника, затем, за руки и за ноги, в тихом молчании, разбавленном разве что тяжёлым дыханием двух не очень молодых уже мужчин, испытывающих физическую нагрузку, тело брякнулось рядом с Претти - волею случая, бородатый оказался нос к носу к нему, и теперь его остекленелый, но ясный, взгляд смотрел прямо в его - заплывший и мутный...
- Два поца здесь... третьего успели всё-таки похоронить, как человека. - с сожалением произнёс Фиц, ступая из автомобиля на землю, и серебристый револьвер снова блеснул в его руке в аловатой полутьме, оставляемой уходящим спать Солнцем. Он имел в виду Шайрина - третьего, менее заметного, участника маленького заговора... впрочем, успевшего нагадить достаточно - технически, спустившего курок первым. - И ладно бы, два гоя, но ты... Грегори. Мы же с тобой одной нации. - извернувшись, старик ударил-таки его носком ботинок в область почек; отчего Претти чуть было то ли не проглотил свой галстук, то ли не выплюнул... - Обманул своего, притом сделав это так неумело. Даже если бы ты подох там, у того кактуса, от твоего обмана было бы больше толку... но человек моего друга оказался слишком жалостлив к такому шлимазлу, как ты. Эй, юная леди... - Фиц развернулся к Марисоль, перехватив пушку так, чтобы он лежал в его открытой ладони, которую он и протянул девушке, предлагая взять ствол. Небольшой, револьвер почти идеально вписывался в размер его ладони, полностью занимая её пространство, чуть-чуть выходя за пределы её, дулом и небольшой частью рукоятки... - ...хочешь доделать начатое?
Гвидо оказался рядом с ней, кладя ладонь на её здоровое плечо. Не подталкивая вперёд; но и не останавливая, заставляя воздержаться от предложение мистера Фица - просто давая Мари почувствовать свою близость и поддержку, когда перед ней возник такой непростой выбор. Но это был тот выбор, который Марисоль должна была сделать самостоятельно...

[AVA]http://s5.uploads.ru/uH9aw.gif[/AVA]
[NIC]Angy/The Fitz[/NIC]

Отредактировано Guido Montanelli (2017-02-14 11:44:49)

+1

30

- В пробку попали, - буркнула в ответ девушка, не смотря на Фица. Она не хотела вдаваться в подробности, что они остановились возле аптеки, чтобы купить капли для Энджи, и что еще находясь в клубе, они не сразу рванули вдоль по бездорожью. Сейчас все ее внимание было направлено на сидящего возле перевернутой машины лохматого. Точнее смотрела на то, что от него осталось. Здорово же его приложили. Сейчас он выглядел не так уверено, как тогда в борделе, когда пытался убить ее. Судя по всему, нога сломана и перелом открытый. Не самое приятное чувство, тем более в пустыне, когда даже едва заметный ветерок поднимал песок и он оказывался буквально везде, в том числе и в открытой ране. Ну, теперь наверняка можно ставить жирную точку в конце их вынужденного путешествия. Сейчас они разберутся с этой болонкой и… подожгут? Лопат то с собой не было. Подстроят так, словно эти двое просто попали в аварию? На одно единственное мгновение девушке даже стало жаль этого лохматого. Но, всего на мгновение. Стоя возле Энджи, гонщица слушала слова старика, обращенные к своему бывшему работнику. Она почему-то была уверена, что окажись Фиц его отцом, он бы все равно его предал. Видимо у парня была не самая лучшая фамильная черта. Марис внезапно осознала, что даже у такого как этот избитый и приговоренный к смерти человек может иметь семью. И, у него где-то была мать и отец. Возможно братья и сестры. Вот только они не смогут стоять над могилой сына или проводить его в последний путь. Его похоронит пустыня. От собственных мыслей девушку отвлек голос Фица, когда он обратился к ней. Как заговоренная она смотрела на протянутый к ней револьвер и вздрогнула, почувствовав, как кто-то сжал ее плечо. Скосив глаза, она поняла, что это был Монтанелли. «Вот засада, он же теперь догадается что под пиджаком нет жилета… самое главное, чтобы не начала задавать вопросы. Расколюсь же...» Неумение врать не раз играло на руку оппонентам Марис. Ну, ничего, она еще научится уходить от прямых вопросов. Но, по крайне мере теперь, чувствуя эту поддержку, девушка могла хрипло выдохнуть и вновь посмотреть на старика, потом перевести взгляд на Претти. Ей даже не нужно было думать, Марис не смогла застрелить его в тот вечер, не сможет и сейчас. Как бы сильно она не хотела его смерти, но спустить курок… как бы выразился Маркус, кишка тонка. Не готова она еще к одному убийству за такой короткий срок. Вздохнув, девушка делает шаг вперед и загибает пальцы старика так, чтобы они обхватили ствол револьвера:
- Не меня он предал, - произносит мексиканка, смотря на Фица, - я лишь попала под раздачу. Жизнь вашего человека только в ваших руках. – Повернув голову, девушка в последний раз смотрит на человека, который только по чистой случайности не смог отнять у нее жизнь. Марисоль ловит его взгляд и на несколько мгновений мир просто замирает. После девушка моргает и отворачивается, уходя к Хаммеру. Не хотела она смотреть на эту казнь. Остановившись за машиной, гонщица осторожно приседает на мощный бампер, не сильно прислоняясь спиной к автомобилю. Она не знает, что они придумают для уничтожения трупов, но вздрагивает под звуки выстрелов. Вот теперь точно все.
- А я все же трусиха, - произносит гонщица вслух, рассматривая свои руки, - теперь Маркус может безнаказанно так называть меня. В принципе, как и все остальные. – Подняв голову, девушка уставилась в небо, совсем скоро наступит темнота, солнце полностью скроется за горизонтом. Ощущение дежавю. Это ее вторая ночь в пустыне, и опять же без приятных воспоминаний. Придвинувшись к краю, Эскобар выглядывает из-за Хаммера, пытаясь определить сколько еще они будут зависать здесь. Когда боль отступила, проснулось еще одно чувство. Оно в принципе редко у нее засыпало. Гонщица вновь хотела есть. А еще очень хотелось кофе. Сладкого с молоком, и с шоколадным сиропом и пиццу. Желудок тут же бурно отозвался только на одно воспоминание про эту вкуснятину. Возможно было кощунством то, что она думала о еде, когда буквально несколько минут назад здесь убили человека, и полчаса назад убили еще одного. Перед Марис была еще одна задачка. Не дать узнать Монтанелли, что в нее попали. Пусть бронежилет ее спас, но синяки то остались, и еще ребра. Она очень надеялась, что Фиц и Энджи не проговорятся про это. Старик так наверняка забыл про тот незначительный случай в его кабинете. Заметив, что мужчины со всем справились, мексиканка поднимается с бампера и встает уже у дверей ручного монстра.
- Возможно это слишком нагло прозвучит, но можно где-нибудь перекусить? – озвучив просьбу, брюнетка мило улыбается, мол, такой хорошенький пушистый зайка. Ну как такого не покормить и не обнять? К тому же, ела она в последний раз в машине. А это было ого-го когда! К тому же пить таблетки на пустой желудок не рекомендовалось. – Я за рулем этого милахи форда, кто со мной? – звякнув ключами, Марис быстро… очень быстро оказывается внутри машины, просто на просто убегая от расспросов, если бы они были. Всем своим видом показывая, что она в полном порядке и что хватит уже торчать посреди пустыне. Пора выбираться в город, который просто манил яркими огнями. А еще там было море мест, где вкусно кормили. Вспомнив про старый Мустанг, Марисоль хлопнула себя по лбу. Она еще должна была встретится с Сэмом, девушка ему обещала. А Мари никогда не нарушала собственные обещания. Теперь все будет зависеть, какие у них планы на вечер и что планируется дальше.

+1

31

То, что на Марисоль больше нет бронежилета, Гвидо понял почти сразу, как её увидел - даже в темноте было сложно не заметить, что под её пиджаком больше ничего нет, не то, что жилета, но даже блузки; ненамного сложнее было разглядеть две явно не дизайнерские дырки в ткани пиджака на её спине - пуля, если и не входит в тело, остановленная бронёй, оставляя на коже синие кровоподтёки, то всё равно неизбежно рвёт одежду перед тем, как сбросить свою скорость... так что костюм Эскобар оказался безнадёжно испорчен; и, поняла она это или нет, перед аптекарем она тоже щеголяла этими дырками, впрочем - в этом сумасшедшем участке пустыни, возможно, работник фармакологии и вовсе не придал этому значения.
Неподалёку за спиной Фица, в стороне, среди кактусовых силуэтов, послышалось какое-то странное шуршание; на пару мгновений что-то блеснуло, какие-то две пары голубоватых точек, затем шорох повторился снова, в темноте меж кактусов мелькнула какая-то тень, и всё стихло, оставив лишь напоминание о том, что за ними кто-то наблюдает. Кто-то тихий, кто-то, не обладающий человеческим разумом - а значит, лишённый и многих гадких качеств, присущих людям; кто-то, кто был хозяином пустыни задолго до того, за много поколений до того, как люди построили здесь большой и яркий город, своим блеском затмивший даже свет небесных звёзд.
- Как пожелаешь. - сухие и твёрдые, пальцы старика под её ладонью слушаются неожиданно легко, сжимая ствол; Фиц смотрит на неё всё так же холодно, сурово, с неким превосходством, но кивает в ответ - и жест этот выглядит уже более согласно. Словно это не она отвергает протянутый ей револьвер - а это он принимает оружие из её рук. И ладонь Монтанелли сжимает её плечо чуть теплее, вот теперь уже - всё-таки начиная увлекать её назад, подальше от сцены убийства; впрочем, Марис и сама поспешила уйти, кинув на Претти последний взгляд... но вряд ли ему было так уж интересно смотреть на неё сейчас - его зрачки, даже в вечернем полумраке это было заметно, расширились от ужаса, когда он встретился глазами - но не с холодными глазами своего бывшего босса, а с тем, единственным, круглым глазом с блестящей подводкой - дулом револьвера, который тот сжимал в своей руке, направляя в его сторону.
- Ты не трусиха. И никто не сможет тебя так называть, тем более безнаказанно.
- возразил Монтанелли, становясь с ней рядом и приобнимая её - в жесте, казалось бы, просто дружеском; а на деле - не только это, но ещё и нашёл способ ощупать её спину, кожа которой проглядывала сквозь дырки на пиджаке: если бы у Марисоль были бы действительно переломаны рёбра, такое прикосновение вызвало бы куда более сильную боль, даже несмотря на то, что она подавлялась таблетками. Но реагировала она довольно спокойно... и Гвидо продолжил: - Трусиха бы не выжила и в первый приезд, не преодолела бы расстояние обратно до дома, с кое-как перевязанными ранами. И трусиха едва ли смогла бы закрыть кого-то своим телом... Фиц рассказал мне в машине. - многозначительно глянул на её, и снова перевёл взгляд куда-то в сторону, опять отвлекшись на неясную тень в стороне. Из кактусовой рощи послышался какой-то тихий, но писклявый, слегка протяжный, звук, воспроизводимый явно каким-то живым существом. Затем со стороны Фица раздались четыре выстрела - подряд, но с определёнными паузами, и слышно было, как старик взводит курок после каждого выстрела, явно не торопясь покончить с парнем - как раз наоборот, выверено целясь, чтобы его смерть не была такой уж быстрой. В ответ на первой в роще кто-то взвизгнул уже громче, на несколько голосов, и послышался уже более отчётливый удаляющийся топот чьих-то лап...
- А для того, чтобы убить кого-то беззащитного - нужно не так уж и много смелости. - подытожил Гвидо, словно и внимания не обратив на эти выстрелы; это не первый человек, убитый на его глазах... и на самом деле, со временем понимаешь, что тут просто не на что смотреть. В этом мире, есть другие вещи, достойные внимания - тем более, в этой части этого мира, в их части, полной разного рода жестокости...
- Койоты их подъедят... когда вернутся. А утром - прилетят и грифоны. Поехали отсюда... - спрятав револьвер с опустевшим барабаном под полу пиджака, Фиц направился к Хаммеру, забираясь на заднее сидение - то самое место, на котором и сидел, когда Марисоль и Энджи приехали сюда. Человек, проведший много лет в непосредственной близости к пустыне, хорошо узнал её повадки... но сейчас Монтанелли почему-то посмотрел на это немного с другой позиции. Женившись на Шейенне, он и сам стал всё больше соприкасаться с миром, который был ему до этого неведом... впрочем, вспоминать о беременной жене, ждущей его дома, сейчас, оставляя два трупа на съедение диким животным - пожалуй, это даже немного дурной тон.
- Узнаю нашу Марисоль... - усмехнулся Монтанелли в ответ, приобняв Марис - и позволив себе немного больше вольностей, чем обычно, бегло чмокнув её в макушку: - Твой аппетит всегда в порядке. - впрочем, в прошлый раз, когда на её глазах убили кого-то, с ним произошли всё-таки некоторые перебои. Но не сейчас... и значит, даже отказавшись в итоге всадить пулю в того, в кого имела право это сделать, Эскобар за последние несколько дней несколько ожесточилась. Окрепла. Впрочем... со всеми так происходит, рано или поздно. Во всяком случае, с теми, кто остаётся в живых... хорошо это или плохо, но, в итоге - так он хотя бы точно уверен в сохранности её рёбер. Как правило, когда хотя бы одно из них сломано - о еде как-то не очень хорошо думается. - Но, может, сначала переоденемся во что-то более подходящее вечерней прогулке? Сменим похоронную одежду?
- Ага. Марис, мы можем и на квартире твоего друга поесть... - вторил Гвидо Энжело, забираясь на переднее пассажирское сидение Хаммера. Рокки сел за руль, заводя мотор, и дал задний ход, сначала уступая дорогу машине Марисоль, затем выезжая за ней следом... и испуганные было выстрелами, койоты сбежались к месту встречи даже раньше, чем осела пыль с колёс автомобилей.

http://sg.uploads.ru/8zrpM.jpg

OST

+1

32

Выехав, наконец из этой проклятой пустыни, Марис врубила в машине радио, быстро найдя любимую рок станцию. Так как в автомобиле она находилась одна, то и против громкости никто не возражал. Металл и бас ударили по барабанным перепонкам, прогоняя из головы так не кстати поселившиеся мысли. Там, стоя возле машины, она насчитала четыре выстрела, но, Марис так же прекрасно знала, что можно так выстрелить в человека, что он еще долгое время будет умирать в муках. А еще гонщица прекрасно слышала тех, кто обычно охотится по ночам. Хищников привлек запах крови и возможность полакомится добычей, которая и не собирается убегать. Теперь ее волновал вопрос, который просто разъедал мозг. Мертв ты Претти или же его оставили в живых? Каким бы уродом он не был, но такой смерти точно не заслужил. Заживо быть съеденным пустынными хищниками. Пока они ехали в город, гонщица несколько раз чуть не крутанула руль, чтобы развернуть машину обратно и удостовериться самой, что тот лохматый мертв. Ей пришлось включить всю ее выдержку. Эскобар успокаивала себя, что в любом случае, пока она доедет, Претти уже будет мертв от укусов псов. Но, не только от этого не могла избавиться мексиканка. Она сидела в машине и пылала как мак. Щеки неестественно ярко выделялись на бледном лице. А все потому, что там возле машины Монтанелли ее похвалил. По другому его слова она никак расценить не могла. И она всегда так реагирует на похвалу, - жутко краснеет. На ее щеках запросто можно поджаривать яичницу. Марисоль ничего не сказала и не отреагировала на слова мужчины. Ей было жутко стыдно за свое красное лицо. Бросив взгляд на зеркало заднего вида, она морщится, видя, что румянец никуда не делся.
- Господи, Эскобар, ты как дитя малое! Ну хватит уже краснеть при каждом удобном случае! – поругала она сама себя. Но, опять так не кстати вспомнился этот быстрый чмок в макушку. Ну, ведь нормальный жест, ничего такого в нем не было. Отец точно так же целует ее в волосы, да еще и обнимет так, что ребра трещат. Однако то родной и близкий человек, а тут почти незнакомый. Нет, девушка обожала обнимать, тискать, осыпать нежностями своих друзей. Любила эти милые и нежные жесты, зарываться пальцами в волосы и прочее-прочее. Тогда почему сейчас она покраснела, когда на ней испробовали ее методы? «Ох, Марис… детский сад по тебе плачет…» Вздохнув, Марис заезжает в приделы горда и тут наступает легкий ступор. А куда сейчас то? Отвезти Фица или сразу на квартиру к Сэму? Им и правда не помешало бы переодеться. Ей так точно, надоело ходить в одном пиджаке. Значит, она рулит на квартиру друга. Не прилично заявляться в такой поздний час, но он ведь сам предложил, и девушка уточняла, что именно на сутки. Значит, перекантуется где-нибудь в другом месте. Тем более, большую часть своей жизни Сэм проводит на работе. Остановив машину возле уже знакомой высотки, Марисоль сразу замечает Мустанг, который все еще стоял возле тротуара. Она подъехала к нему как можно ближе, давай больше пространства для Хаммера позади нее. Для такой махины нужно гораздо больше места чтобы припарковаться.
- Энджи, ты там что-то говорила по поводу ужина дома, - выйдя из машины, девушка перехватывает парня, привычным жестом беря его под руку. – Будешь тогда помогать мне на кухне. Приготовлю вам пасту. О, и не строй такое лицо! А вообще погоди, - встав перед другом, Марис ухватив его за шиворот наклоняет бритого к себе, вглядываясь в его глаза. Судя по всему, капли и правда помогли. – Не забудь перед сном тоже закапать глаза.  – Вновь включив мамочку, дружелюбно улыбается, звонко целуя парня в щеку и возглавив отряд, идет в сторону лифта, который очень быстро доставил их на нужный этаж, а там уже и до квартиры недалеко. Она встретила их темнотой, судя по всему, Сэм сегодня так и не объявлялся здесь. Где-то в глубине души Марисоль была немного расстроена этим фактом, она то думала, что ее друг гонщик будет их встречать здесь. – Так, сначала водные процедуры и переодевание. – Известив о своих планах, Эскобар устремляется вглубь квартиры в уже знакомую ванную. И едва закрыв за собой дверь, стаскивает пиджак, и только сейчас замечает на спине две дырки. Выпучив глаза, мексиканка рассматривала этот шедевр абстрактной живописи и вновь краска заливает ее лицо. И, она еще хотела обвести Монтанелли вокруг пальца!? Да он сразу раскусил в чем дело. «Стыдобаааааа!» Как бы то ни было, пиджак испорчен напрочь. И, поэтому отправляется в корзину. А вот туфли так и остались в машине Гвидо. Они единственные, кто хоть как-то уцелел за сегодняшний день. Быстро умывшись, Марисоль переодевается в вещи, которые были на ней еще сегодня утром. Так любимые футболка и джинсы. Девушка себя тут же почувствовала, как дома. Распустив, наконец волосы, Эскобар с тихими проклятиями расчесала их, и локоны тут же сбились в непонятную прическу, слишком пушистую для нее. Но, гонщица просто махнула на это рукой. Она редко заботилась о своей внешности, тем более тут все свои.
- А может кто заказать что хочет? – спрашивает Марисоль, проходя мимо гостиной на кухню. Заведя здоровую руку за спину, она пытается пальцами почесать место, куда угодила одна из пуль. Жжение все еще чувствовалось, но по крайне мере сейчас хоть перестали ныть ребра. Вероятно, это был просто сильный ушиб. – Я тут видела неподалеку ресторанчики самой разнообразной кухни. «Или я просто позвоню Сэму и он пришлет нам ужин из своего казино. Раз пользоваться, то и понаглеть можно...» - Или ребят, у вас другие планы на вечер?

+1

33

Лучше пусть кровь приливает к щекам, чем льётся наружу... Рокки с некоторым трудом поспевал на Хаммере за более юркой машиной, ведомой Эскобар, сосредоточившись на дороге, Энджи - снова прикрыл ещё раздражённые и усталые глаза, развалившись на сидении, что могло показаться, будто он задремал - впрочем, может, он и действительно заснул, день был долгим для всех; радио не играло, движок работал не под свою мощность тихо, и в машине на какой-то момент воцарилась достаточно благоприятная атмосфера для того, чтобы Гвидо и Фиц могли бы закончить разговор - почти с тем же комфортом, как если бы делали это в каком-либо из офисов или квартире...
- Остался один вопрос, который осталось решить. - заговорил Фиц, после короткого молчания, когда автомобиль выехал на асфальт, перестав мелко трястись, и повернул голову к Гвидо. - Шмоки. - старик сделал неопределённый жест ладонью, как будто что-то подбросил на них; но Монтанелли ни его не понял, ни произнесённого слова, устало сморщившись.
- При всём уважении, мистер Фиц, заканчивай со своим ивритом...
- Камни, Гвидо. - глаза еврея алчно блеснули, особенно с учётом того, что позади них осталось два мёртвых тела - и оба принадлежали его людям, а не тем, кто приехал с Монтанелли; впрочем сейчас и цена этих камней действительно приблизилась к жизни этих двоих и ещё троих...
- А... - Гвидо протянул руку сначала вверх, включая лампочку подсветки над их головами, затем - вперёд, с тихим щелчком опуская небольшую полочку, скрытую в спинке сидении Энджа. - Рокки, передай коробочку, пожалуйста. - щёлкнул бардачок, и коробка, которую Монтанелли показывал тогда Марисоль, переходит из рук водителя сначала к Гвидо, а затем ложится на столик перед Фицем, впрочем, тут же её касаются кончики его пальцев и коробочка лишается своей крышки, демонстрируя содержимое... лицо мистера Фица сменяет резко выражение с заинтересованного на брезгливое, когда его палец вдруг прилипает к одному из камней, и на его ногте вдруг остаётся бордовый след.
- А это что за гадость?
- Кровь моей девчонки, Марисоль. Можешь убедиться, что она не врёт... можешь сделать сравнительный анализ, если она согласится тебе отдать ещё хоть каплю, конечно. - хмыкнул Монтанелли, глядя на то, как старик пытается из камней выбрать тот, на который кровь Эскобар не попала.
- Эти трюки твои, Монтанелли... - скривил губы Фиц, шумно выдыхая через нос. - Ты не доверяешь мне?
- А у меня есть причины? - усмехнулся, оглянувшись на него. - Не доверял бы - не стал бы оставлять тебе ДНК своего человека.
- Я покупаю не ДНК... и я не могу купить камни прямо сейчас. Те деньги, которые я дал, чтобы Претти мог расплатиться - в камере вещественных доказательств в офисе шерифа. Этот дурак даже их потерял... - Гвидо сурово нахмурился, глядя на старого друга. - Месяц. - не по-еврейски лаконично отозвался Фиц на этот взгляд. Деньги в их деле, может, и берутся зачастую из воздуха - но даже на это уходит время, Монтанелли это прекрасно понимал; может, у Фица есть и больше ресурсов, чем он стремится показать - но расходятся они по другим направлениям... и выложить всё сразу он не может. С учётом того, что человеческие ресурсы вообще поистощились за последнюю неделю, тем более. Впрочем, что-то смутно подсказывало, что покупатель у него уже имеется.
- Месяц, и даёшь полную стоимость.
- Месяц, первоначальная цена - и я забыл, что машина до меня так и не доехала. - Фиц вытирает руки носовым платком; сначала костяшки, с разбитой стороны, затем и давно загустевшая кровь Марисоль перемешивается с его кровью на лёгкой ткани.
- Ты на ней сам ездил бы, что ли?.. - хмыкнул Монтанелли в голос. Вроде бы гонщик его уже не только умер, но и до своей могилы успел доехать; да и не похоже, будто он вообще стал бы ездить для него; впрочем - свою часть сделки, за которую машину полагалось отправить в Вегас, Фиц выполнил, - руками тех же самых, кто в ближайшее время погиб, очень возможно - да и мог быть с кем-то ещё связан - Гвидо не знал о его контактах. - Ладно, по рукам, старый пройдоха...

Хаммер, выпустив пассажиров, снова отъехал от дома - даже мотор глушить не пришлось; Гвидо пересел на место водителя, чтобы отвезти Фица домой - ему из всей компании сменная одежда была нужнее всех, не считая, может быть, Марисоль; хотя кровь на костюме выглядит более подозрительно, чем пара дыр в женском пиджаке на голое тело, пожалуй... впрочем, кому как - передвигаться по улице не стоит ни в том, ни в другом виде. Так что Марисоль поднималась наверх в компании Рокки и Энджи - что создавало прекрасную возможность для того, чтобы пристать к последнему...
- Ты - пасту?.. - Энджи с удивлением и недоверием посмотрел на неё, повернувшись - и потому так просто попавшись в её заботливые объятия. - Да у меня глаза уже почти нормально... ты сама-то как?
- Ты за последнее время сколько пуль уже встретила, четыре, пять?.. - с интересом вопросил вдруг Рокки, глядя на сквозные дырки в ткани её пиджака. Принять четыре пули - и всё ещё иметь столько энергии в запасе, что даже Энджи завидует; вот уж действительно, неугомонная... как только им с Монтанелли везёт на таких?

- Ты же вроде обещала пасту? - откликнулся Энджи, подняв голову от холодильника - он сам явно тоже проголодался, безо всякой пасты уже начав шариться по полкам, ища что-либо, из чего можно сделать ужин. Впрочем, ничего особенно серьёзного не находил - видимо, Сэм жил один? Тут было убрано и чисто, но запасов еды было явно не на четверых человек, а из того, что было, вообще можно было скорее сообразить перекус, чем нормальный ужин. Который не помешал бы всем...
- Не знаю, я слишком устал, чтобы куда-то выходить... - спрятав свою высокую причёску под тюрбан из полотенца, Рокки развалился на диване, в брюках и майке, включив телевизор и щёлкая каналами, пытаясь найти что-либо интересное для себя.
- Сейчас я скажу, какие планы на вечер... Ты закатываешь рукав, а я меняю твою перевязку. - в дверях появился "главврач", с пакетом в руке, и, на ходу ослабляя галстук, следует к столу в гостиной, начав выкладывать содержимое пакета - батон хлеба, сыр, упомянутая уже паста, несколько помидоров, несколько яиц, ещё много чего; медикаменты - свежие бинты и какой-то ещё тюбик, но явно не с зубной пастой; довершает картину бутылка красного вина (тут Энджи издаёт одобрительный возглас). Затем Гвидо отходит к раковине, закатывая рукава рубашки, снимает часы, и моет руки по локоть, наблюдая, как уходит в сток пустынная пыль, окрашивая воду... он чувствовал усталость; и ощущение того, сколько этой пыли скопилось на его теле и одежде - эту усталость только усиливало.

+1

34

- Четыре, да, - запоздало ответила Марисоль на вопрос Рокки, разглядывая внутренности холодильника, ненавязчиво пихнув Энджи бедром. - Плечо, бок и спина. Вот спине больше всех досталось, аж две пули. О, сливки! Они-то мне и нужны! И, все это за такой короткий срок. Я побила собственный рекорд по получению травм. Что это у него, базилик? - Гонщица разговаривала одновременно с Рокки и с собой, вынимая нужные продукты из закромов холодильника. - А у вас сколько ранений? - интересуется Марисоль, оборачиваясь к мужчине, который уже удобно расположился на диване. До чего умилительная и спокойная картина. Мексиканка невольно начала улыбаться, смотря на все это дело. Закрыв верхнюю дверцу, девушка открывает морозильник, выдвигая первый прозрачный ящик, тут же натыкаясь на замороженные кусочки курицы. То, что нужно. Осталось разморозить и потушить на сковороде. - Эндж, поставь на разморозку, пожалуйста. - Протянув парню пакет с мясом, Марис начала проверять верхние ящички. Ну, хоть что-то у Сэма должно же быть. Как раз-таки пасты у него и не было, что удручало. Положение спас так вовремя появившийся Монтанелли. Пока мужчина выкладывал припасы на стол, девушка крутилась рядом, успев даже набрать воды в кастрюлю и поставить ее на плиту, подготавливая воду для пасты. На слова про смену перевязки, Марис кивнула. Не имело смысла уходить в другую комнату, кухня была достаточно освещена для того, чтобы стать на время перевязочной. Пока Гвидо мыл руки, стоя возле раковины, гонщица не сдержалась и подойдя к нему обняла со спины, руками обхватывая плечи, ладонями касаясь груди, щекой упираясь между лопаток. – Спасибо. Без вас, я давно валялась под каким-нибудь кактусом. Особенно без вашей поддержки. И, еще… - подняв голову, мексиканка упирается подбородком в место, где недавно прижималось щекой. – Даже не вздумайте предлагать мне деньги или что-то еще за эту поездку или за прошлою. Свой гонорар я уже получила. Теперь у меня есть новая машина. Мы в расчете с вами, сеньор Монтанелли. – Девушка еще какое-то время постояла так, чувствуя под ладонью, как бьется сердце мужчины. Сильное, волевое, оно так и говорило всем кругом, что собирается работать еще лет тридцать не меньше, а возможно даже больше. Отойдя от Гвидо, Марисоль подходит к стулу, предварительно выслав Энджи из кухни, после чего снимает футболку. Это уже входило в привычку. Было так обыденно, словно она не оголялась по пояс, а просто стянула резинку с волос. Когда итальянец проверял повязку на боку, гонщица невольно вскрикнула от боли, опустив глаза, тут же их прищурив. Видимо прыжок через стол не прошел просто так, в районе раны была кровь, которая присохла к повязке, отсюда и боль. – Я надеюсь шов не разошелся? Вторую процедуру зашивания я не переживу, -  со страхом в голосе произносит брюнетка, смотря на Гвидо. Сердце сильней забилось в груди, горло тут же пересохло. «Ненавижу иголки…» Обработка плеча заняла меньше времени, и вскоре Марис вновь натягивает футболку, теперь уже не чистые бинты. – Еще минут двадцать и ужин будет готов. Вы как раз успеете принять душ, - улыбаясь мужчине, произносит гонщица, вновь возвращаясь в зону готовки, доставая из микроволновки курицу. Быстро нарезав ее и лук, отправляет все на разогретую сковороду, постоянно помешивая, доводя почти до готовности, после заливает все это дело сливками, вновь помешивая. Заодно проверяя готовность пасты, которая варилась на соседней комфорке. – Эндж, мне помощь твоя нужна. Нужно слить воду и бросить масло в спагетти. – позвала Марис друга, не отходя от соуса, следя что бы ничего не подгорело и сливки не свернулись. Дождавшись его готовности, Эскобар накрывает сковородку крышкой, отодвигая ее на незанятое место на плите. После чего быстро стругает овощной салат, нарезает сыр, выставляя все на обеденный стол. Потом режет батон, так же отправляя его на стол. Расставив приборы, девушка каждому накладывает порцию пасты, сверху укладывая сливочный соус с кусочками курицы. – Ужин готов! Семья к столу! – с широкой улыбкой объявляет она, усаживаясь на стуле, который был ближе к плите. У нее трое голодных и уставших мужчин, вероятно понадобится добавка. Марис сварила и сделала достаточно пасты и соуса. Должно хватит. Если что, она видела в холодильнике коробку со сладостями, можно будет потом выпить чая, как завершение трудного дня. Всем она поставила бокалы для вина, себе же стакан для сока. Вот когда таблетки перестанут насыщать ее организм, тогда она и выпьет, а пока только вкусный грейпфрутовый сок. Этот вечер был одним из лучших за последние несколько дней, Марисоль никогда не думала, что будет так легко. Она пыталась пару раз забрать бокал у Энджи, вещая, что является его лечащим врачом и ему нельзя алкоголь! Лишь пару раз она морщилась, делая неосторожное резкое движение, на которое реагировала спина, точнее ушибы. Судя по всему, там уже расцвел синяк, который переливается всеми цветами радуги. Эскобар даже было страшно смотреть на это чудо природы в зеркало. Правда под конец ужина, мексиканка уже клевала носом. Судя по всему, ее внутренние батарейки, наконец, разрядились и организм требовал отдыха. – Вы сложите посуду в раковину, а я завтра помою, - прикрыв зевоту ладошкой, девушка поднимается из-за стола, - В квартире еще одно спальное место, это гостевая комната, но там тоже двуспальная кровать. Придется спать по парам. Так что, кто-нибудь смело может падать там же где и я, в спальне хозяина квартиры. Спать на диване в гостиной не советую, после ночи на нем, болят все кости… Говорю так, потому что уже спала на нем. А нам нужно как следует отдохнуть перед завтрашней дорогой. Спокойной всем ночи, - сонно улыбнувшись, гонщица поплелась в сторону спальни. А там, вытащив из шкафа одну из рубашек Сэма, переоделась в нее, нырнув под одеяло, с блаженным стоном вытягиваясь на ней, практически сразу засыпая. Ночь прошла без сновидений, лишь смутно через сон, Марисоль потянулось к еще одному источнику тепла на кровати, вновь крепко засыпая возле него. Открыв глаза утром, девушка с тихим стоном потянулась и как была в рубашке, отправилась сначала в ванную, а потом на кухню. Судя по тишине, мужская половина еще спала. Быстро замесив тесто для блинчиков, гонщица быстро напекла целую гору. Увидев Энджи, который видимо проснулся и поплелся на запах, мексиканка улыбается ему, пожелав доброго утра. Вскипятив чайник и сварив кофе, девушка наливает себе чашку крепкого напитка, встречая еще двоих. После завтрака сборы не заняли много времени и вот они уже спускаются на первый этаж, а выйдя на улицу, Эскобар радостно взвизгнув бросается на шею высокого плечистого парня, который стоял возле старого Мустанга. Но, тут же застонав от боли, когда Сэм сильней чем нужно сжал ее в объятиях, которые тут же прекратились.
- Марис? – парень с вопросом произносит ее имя, внимательно смотря гонщице в глаза. Вздохнув, девушке пришлось рассказать, а после показать какие ранения она получила. Судя по грозному лицу друга, ему это совсем не понравилось, и только то, что они находились на улице, спасло мексиканку от гневной речи. Но, на всякий случай брюнетка вжала голову в плечи, смотря взглядом побитой собаки на Сэма. Тот, сменив гнев на милость вновь обнимает подругу, только на этот раз очень бережно, ладонями едва касаясь ее спины. Подняв голову, он замечает Монтанелли и выпрямившись, делает шаг в его сторону, протягивая руку для приветствия. – Сеньор Монтанелли, рад встречи. Наслышан о вас. – легкая улыбка касается его губ. – Для меня честь познакомится с вами. Надеюсь, все ваши дела в Вегасе завершились положительно. Может, нужна помощь? Или сопровождение до Сакраменто? – одной рукой он все еще продолжает обнимать Марисоль, а та только рада, прильнув к теплому боку Сэма. – И, спасибо, что приглядели за этим мексиканским ураганом. Я в долгу перед вами.
С большой неохотой распрощавшись с другом, Марис садиться в Хаммер, которой очень быстро покидает пределы Лас-Вегаса. Утром девушка вновь забыла выпить таблетки, поэтому делает это сейчас, прячась на заднем сидении, чтобы не увидел Гвидо. Еще восемь часов, и они будут дома. Их приключения закончились. Теперь можно выдохнуть свободно. Попросив и ее пустить за руль при смене водителя, гонщица удобно устраивается на заднем сидении, сама, не замечая, как засыпает. И, благополучно просопела всю дорогу, используя кого-то в качестве подушки и объекта для обниманий во сне. Но, раз этот кто-то не возражал, значит все было нормально.
Через восемь часов, огни родного Сакраменто встречали четверых путешественников.

+1

35

Бегло, но внимательно оглядев курицу, принятую из рук Марисоль, Эндж отправляется выполнять её указание; большую часть оставшегося времени потом он продолжал ассистировать ей в приготовлении ужина, уступив право женщине командовать на кухне - готовить он сам толком не умел, проводящий в обществе девушек и женщин достаточно времени, чтобы каждый раз находить кого-то, кто сделает это за него; Рокки - как человек постарше, с этим мог бы справиться лучше, но ему сейчас мешало в этом другое - он попросту не хотел. И только Гвидо, как обычно и бывало, проявлял к происходящему на кухне больший интерес, но выступая больше в роли наблюдателя, тоже не став влезать: он устал за долгий день, начавшийся с раннего подъёма, включавший в себя длинную дорогу, тяжёлые разговоры, похороны, погоню и взавершении - пару убийств, утомление начало сказываться головной болью, хотя пока ещё слабой, и глаза, утомлённые длительным напряжением и пустынным воздухом, начинали требовать отдыха, так что Гвидо всё же потребуется помощь очков...
- Немало. Хотя мне больше кулаком прилетало или чем тяжёлым... особенно, когда был моложе, как ты; знаешь, времена тогда были не очень спокойные. А пару лет назад попал в аварию, в гипсе был по уши несколько месяцев. - в той аварии пострадал Куинтон Гуидони, капо Семьи, и жена Монтанелли, та, что покойная ныне - тогда она была беременна младшей дочерью Гвидо... но она находилась на заднем сидении и ей повезло отделаться повреждением руки, тогда как Куинтон попал в кому. Но во все эти детали Рокки не стал посвящать Марисоль, махнув рукой и отвернувшись обратно к телевизору. - Так что тебе ещё повезло...
Почувствовав прикосновение Марис, Гвидо замер на секунду, а затем улыбнулся себе под нос, продолжив мыть руки. Девушка повела себя смело сегодня, даже жёстко, он не мог сказать, что знал её раньше с такой стороны; и все сегодняшние события не могли не оказать своего влияния, это была уже не так Марисоль, что подслушивала его разговор под дверью пару дней назад, наверное, все события последних дней - как нельзя лучше научили её, к чему приводит такое "подслушивание", но притом - она осталась столь же открытой... а может, даже больше открытой, чем раньше - он не понял, в какой момент стёрлась эта грань, и между ними стали дозволительны такие сантименты. Пожалуй, то дерьмо, через которое людям приходится проходить вместе, действительно сближает этих людей.
- Спасибо за что? Я-то ничего не сделал... - удивился Монтанелли; имея в виду не квартиру в Сакраменто, а всё сегодняшнее приключение: Марис отвечала сама за себя, за свои поступки и действия, с тех самых пор, как он покинул кабинет - и до тех пор, пока... как раз пока не появился здесь, наверное. Если её жизнь не оборвалась здесь, в Вегасе, сегодня - это не его заслуга уж точно. И это тоже характеризует Эскобар со стороны, с которой на неё никто не смотрел ранее, вероятно.
- Опять деньги... в тебе самой еврейской крови нет, случайно? - на этот раз искренне недовольно поморщился Гвидо, когда Марисоль снова заладила эту песню - она начинала утомлять; да и неприятно было уже попросту - словно Мари пыталась измерить дружбу деньгами... он-то про расчёт за что-либо разговоров пока вообще не заводил первым ни разу. - Даже мистер Фиц столько не говорил о деньгах. - что было и сущей правдой, пожалуй... они провели здесь полдня, и ещё полдня - в дороге, но самый важный разговор занял всего пару минут, и к нему они больше не возвращались. О делах вообще не всегда стоит говорить длинно. И о том, что ты любишь, тоже не стоит говорить много... Фиц любил деньги, но не акцентировал на этом внимание - ни окружающих, ни даже собственное.
- Да не должен был, сейчас поглядим... хотя если бы разошёлся - ты бы почувствовала. - чтобы избавиться от бинта на плече, пришлось искать ножницы, присохшая кровь его сделала твёрдым, почти как подпорченный жилет - оставшийся, видимо, Фицу на память. На пластыре же, скрывавшим линию ниток, не было следов крови - он был слегка грязным, и влажным, но скорее от пота, пыли и душа, чем от воды. Но ещё больше внимания Монтанелли привлекли кровоподтёки на спине - Марис сняла футболку, и было отлично видно это лиловое пятно, по форме напоминавшую парочку недозрелых слив. И Гвидо, нацепив на нос очки, чтобы лучше разглядеть повреждение, выдавив на ладонь немного мази из того тюбика, что принёс с бинтами, начал осторожно втирать её в синяки - предупредив сначала, что сейчас будет больнее, но потом станет полегче.
Он вернулся из душа; и они и впрямь сели как по-семейному - что навеяло Монтанелли мысли о его семье: он уже успел соскучиться по Шейенне и детям, и, вот так, за столом, не став отходить далеко, нарушая уютной атмосферы, взял свой телефон, разыскивая номер Шей в книжке; Сакраменто и Вегас в одном часовом поясе, наверное, Шей, Дольфо и Торри тоже сейчас кушают дома. Гвидо улыбался, разговаривая с ней; подставил трубку Рокки, чтобы он мог передать привет - они с женой Гвидо хорошо дружили, Рокки вообще какое-то время практически жил в их доме одно время, даже холодильник ему и ещё другим ребятам пришлось выделить отдельный.
- ...люблю тебя. Спокойной ночи. - улыбнулся Монтанелли под конец не очень продолжительного, но тёплого разговора, и разорвал соединение.
Примерно через пару секунд после того, как Марис, разъяснив и так довольно понятные перспективы спальных мест, мужчины, не сговариваясь, практически одновременно произнесли "салют!", смыкая бокалы с последними граммами алкогольного напитка, и начали неспешно собирать со стола, затеяв попутно короткие переговоры, по итогам которых Гвидо досталось спальное место рядом с Эскобар, Рокки - всецело занял гостевую комнату, а Энджи пошёл "в задницу, я с тобой спать не буду" и затем изменил направление на тот самый диван. Положив очки на тумбочку, Монтанелли устроился рядом с Марис, завернувшись в соседнее одеяло, создавая дополнительный разделительный слой между ними, и вскоре, ощутив, как девушка, сломав "нейтральную полосу", как её называют, сползла к нему под бок, провалился в спокойный, но тяжеловатый немного, сон. Он хотел встать пораньше, но Мари всё-таки умудрилась опередить - не дав отобрать у себя ни посуду, ни право приготовить завтрак, раз уж Гвидо не смог приготовить ужин, о чём за чашкой кофе он не преминул немного поворчать. Но, так или иначе, пора было выдвигаться - и, вымыв чашки и тарелки, оставив Сэму немного блинчиков, кофе и вчерашних спагетти с сыром в благодарность, они вскоре выдвинулись к лифту...
- Мистер Сэм, я полагаю?.. - Гвидо даже вздрогнул, напряжённо ссутулившись, когда Марисоль взвизгнула - не сразу поняв, что это был визг радости, а не страха, уже готовый было полезть под куртку за стволом; но вместо того - протянул ладонь знакомому Эскобар для рукопожатия, улыбнувшись. - Всё разрешилось. И сопровождать нас не требуется, Вы уже столько сделали для нас... это мы в долгу перед Вами. Да и ураган сам прекрасно позаботился о себе, и о нас тоже. - ещё раз встряхнув руку друга Марисоль, Гвидо направляется к автомобилю, забираясь внутрь с парнями - устраиваясь поудобней, давая девушке побольше времени, чтобы попрощаться со своим щедрым знакомым как следует; под тонировкой окна пряталась его улыбка, когда он наблюдал за их общением.
- Обидно как-то - уезжать из Вегаса, так ни разу и не поиграв...
- протягивает Энджи, оглядываясь в окно - провожая глазами рекламный баннер, сообщавший о том, что они покинули пределы города Лас-Вегас.
- Поиграешь ещё, когда приедешь сюда снова - через месяц... - тихо ответил Гвидо, приобняв уснувшую Марисоль, видимо, разморенную принятыми лекарствами и ранним подъёмом в принципе. Через какое-то время он и сам задремал, устроившись своей морщинистой щекой на её темечке. Все дела на сегодня были улажены, и до Сакраменто оставалось около восьми часов езды... можно было немного поспать.

http://www.wildnatureimages.com/images%202/040204-106..jpg

Отредактировано Guido Montanelli (2017-02-16 09:43:15)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Carryon. Part V