Вверх Вниз
+15°C облачно
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
- Тяжёлый день, да? - Как бы все-таки хотелось, чтобы день и в правду выдался просто тяжелым.

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » "d" is for dangerous


"d" is for dangerous

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Boston, autumn 2016
http://funkyimg.com/i/2oFqz.gif
the Cardsharp and the Killer
vol. 2.0

[NIC]Sinead O'Reilly[/NIC][STA]small death[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2gh6s.jpg[/AVA][SGN] [/SGN][LZ1]ШИН О'РЕЙЛИ, 37 y.o.
profession: наемный убийца;
brother: Aaron.
[/LZ1]

+1

2

Ветер срывает последние капли дождя с  крыш, с деревьев, с фонарных столбов, ты поднимаешь воротник куртки и капли стекают по твоей коже, забираются под кофту, их ледяные прикосновения прошивают позвоночник короткой судорогой. 

Тебе не нравится Бостон.

Солнце медленно садится где-то за невысокой расчёской домов, от реки тянет сыростью и тиной, на улицах пусто - слишком пусто и тихо. В этой вязкой тишине далеко разносятся чьи-то крики и смех, и рваная, грохочущая музыка, и тебе не обязательно видеть, чтобы узнать - ты слышал эти звуки, ты вырос среди них. Этот город не должен быть настолько похож, но окраины, расписанные граффити стены, разбитые бутылки и строительный мусор стирают все различия с солнечным Атлантик-сити.

Твоя машина остаётся за углом - когда ты захлопываешь дверцу, её плоский, чёрный нос, широко расставленные фары и ехидная улыбка радиатора спрашивают тебя «какого чёрта». Какого чёрта, Айк, какого чёрта ты забыл здесь, какого чёрта ты снова и снова ныряешь в собственное прошлое, передёргиваясь от налипающей на язык памяти. Хочется сплюнуть и может быть закурить - хочется сесть в машину, включить какую-нибудь местную радиостанцию на полную громкость и рвануть на юго-запад по пустынной автостраде. Всё слишком знакомо - звуки, запахи, ощущения, всё слишком напоминает тебе дом - последнее место, где ты можешь хотеть оказаться.

Она позвонила тебе позавчера - рыдала в трубку, просила, путая местами слова, глотая буквы, умоляла тебя помочь ей, говорила, что у неё больше никого нет, что она просто сдохнет здесь, что она совсем одна и совсем не знает, как ей вернуться обратно. Ты говоришь ей - возвращаться некуда, Саша, у тебя никогда никого не было, я не заставлял тебя ехать в другой штат, я не заставлял тебя принимать наркотики, я не виноват в том, что происходит с тобой. Ты чувствуешь вину, нажимая на сброс, ты чувствуешь вину впервые за пять лет, прошедших с её первого телефонного звонка - вина давит на виски тягучей мигренью, поэтому ты материшься сквозь зубы, поэтому ты выкладываешь деньги за подержанную тачку, поэтому приезжаешь в Массачусетс.

Окна неплотно задёрнуты шторами - тёмная тонкая ткань, подсвеченная изнутри лампами и мигающими экранами телевизоров. На этой ткани тени кажутся изломанными подобиями людей, за каждой из этих тряпок может оказаться твоя сестра - обдолбанная, с исколотыми венами, не соображающая ничего, не понимающая, где она и что происходит.

Ты мог бы сказать ей - за твоё тело, за твоё нескладное, всё ещё подростковое тело, тебя могут довезти хоть на Аляску, ты мог бы сказать ей - отсоси дальнобойщику, стяни с себя одежду, встань голой возле выхода из города. Ты мог бы - вместо этого ты вспоминаешь тот пьяный вечер. Ты вспоминаешь начало лета, вспоминаешь, что на Саше было тонкое, почти невесомое платье - и это был последний раз, когда ты видел её. На Саше было тонкое, почти невесомое платье, Саша сидела возле твоей двери, обняв колени, Саша выглядела такой трогательной, Саша дождалась тебя - ты был пьян, ты был пьян и у тебя были деньги, а ей, твоей младшей, твоей такой слабой сестре так сильно было нужно расплатиться со своим дилером.

Ты помнишь её пальцы, помнишь её дыхание, помнишь её тело - и запах, в котором тебе мерещилась почти трупная, сладковатая гниль разложения. Ты помнишь, как ты пустил её в свою квартиру - помнишь, как прижимал её к стене, как она была готова на всё, лишь бы ты хоть немного поделился с ней своей удачей, ты помнишь, какая она была горячая, её лихорадило или может быть тебя знобило, но какая к чертям разница, какая разница, если ты трахнул её - и теперь чувствуешь вину.

Тогда - тогда ты не почувствовал ничего, проснулся утром на смятых простынях и это было привычно, это было нормально и стопка банкнот где-то в твоих сброшенных комком джинсах наверняка исчезла безвозвратно, ты знал это, тебе не было жалко денег, тебе не было стыдно, ты просто не думал. Не думать всегда помогает - не задумываться, не зацикливаться, из раза в раз прокручивая в голове собственные действия и мысли, и яркие эмоции. Она не хотела тебя, ты не хотел её - но вы оказались в одном месте в одно время, вы переспали, она получила деньги, ты - ещё одно «не вспоминать». Ты хотел бы забыть о её существовании навсегда, но ты не можешь, в тебе нет братских чувств - ни на грамм не осталось, та мелкая рыжая девочка, которая разбрасывала конфетти и пыталась заплести твои отросшие волосы в косы, давно исчезла, её больше нет - есть только дикая, сломанная марионетка.

И это - это не твоя вина.
Не твоя вина, Айк, не твоя ответственность, не твои проблемы - твоя сестра.

Она должна быть здесь, тебе нужно только найти её и вытащить из того дерьма, в которое она умудрилась ввязаться, но ты пока не представляешь, с чего тебе начать - ты наступаешь в собравшуюся в выщербленном асфальте лужу, разбивая собственное отражение, ты пачкаешь ботинки, ты ругаешься себе под нос и тебе не нравится, тебе пиздец как не нравится тишина. Тишина и сумерки, и ты вытягиваешь из пачки сигарету, понимая, что оставил зажигалку в машине, но попросить прикурить не у кого и ты прячешь сигарету за ухом.

Сигарета намокает, касаясь волос, ты приглаживаешь влажные пряди, недовольно морщишь нос - и щуришься, различая силуэты людей за углом на том конце улицы. До них ещё слишком далеко, но ты идёшь - шаг за шагом, вдох за вдохом, вслушиваясь в голоса и гиений хохот.

Кровь сразу быстрее бежит по венам, ты знаешь, насколько может быть опасно, прячешь руки в карманы, оглаживаешь пальцем остриё бритвы через тонкую бумажную упаковку - это немного успокаивает, просто нервный жест, лезвие не защитит тебя и не поможет, оно ведь тебе совсем не для этого. Стоило взять с собой пистолет - Марти с удовольствием подгонит тебе чистый ствол, если ты не станешь напоминать ему о долге, который он может заплатить только из общака. Стоило, но это упущенные возможности, на которые вряд ли нужно обращать внимание - и ты не так уж хорошо стреляешь.

В этом городе у тебя нет знакомых, нет друзей, нет контактов, в этом городе твоя сестра - растворяется в его улицах, не оставляя следов. Может быть её труп найдут на следующее утро - может быть твой труп? Ты облизываешь губы, втягиваешь запах дыма и всё той же гнили, которой пахла Саша в тот вечер - и чуть замедляешь шаг, цепляясь взглядом за слишком знакомую фигуру, слишком знакомое лицо. Её невозможно узнать - без короткого платья, умопомрачительных каблуков и мерцающих вокруг вас огней клуба. Её невозможно узнать, но ты узнаёшь, хоть и с большим трудом вспоминаешь имя, которым она тогда назвалась - ты ведь знал ещё тогда, что это фальшивка, как и всё остальное, но кажется сейчас ты наконец-то видишь её настоящей.

В этом городе у тебя нет знакомых - только она.
И она нужна тебе.

[NIC]Ike Lewinsky[/NIC]
[STA]liar[/STA]
[AVA]http://i.imgur.com/Tfz863W.png[/AVA]
[SGN]некромант[/SGN]
[LZ1]АЙЗЕК «АЙК» ЛЕВИНСКИ, 28 y.o.
profession: шулер;
sister: Sasha.
[/LZ1]

+2

3

Прогорклый дым крепких сигарет – единственное, что остается сухим в окружающей осенней сырости Южного Бостона, насквозь провонявшего мокрой пылью, мусором и ирландской беднотой прошлого века. Затягиваешься, радушно пропуская ядовитое облако в легкие, задерживаешь дыхание на пару секунд и выдыхаешь, чуть раздувая ноздри. Замерзший кончик носа отогревается на несколько секунд; шмыгаешь, сплевываешь густую горькую слюну под ноги и делаешь еще одну затяжку. Небо перестало поливать покореженный асфальт еще четверть часа назад, последние капли лениво скатываются по дешевому сайдингу, но капюшон кофты не собирается высыхать – с глухим раздражением стягиваешь его с головы, зажав фильтр углом губ; тяжелая влажная ткань неприятной тяжестью оседает на плечах, но и похуй.

Еще затяжка – полумрак района, с таким трудом пытающегося вырваться в новое время, ничем не отличается от Города, одинаково размывается в клубах дыма, искаженный бликами фонарей. Если задуматься, между вами так много общего – если задуматься, то пошли они нахер со своим общим; тебе тридцать семь, но ты до сих пор не любишь иметь дело с южанами, а они, в свою очередь, нихуя не рады тебя видеть. И в этом нет ничего удивительного: когда вы искали, как срубить бабла на халяву и не присесть, они думали о том, как помочь ИРА, если трусливо съебался за океан; вы были американскими ирландцами, они – ирландцами, эмигрировавшими в Америку. Во всяком случае, вы так думали. Но две тысячи шестнадцатый вносит свои коррективы в необходимость сотрудничества и ты неохотно тащишься на чужую территорию, облагороженную ушедшей криминальной эпохой, но все равно по привычке оставляешь машину на границе района и остаток расстояния добиваешь пешком. Тяжелые ботинки вспарывают холодные поверхности грязных луж, мутные капли небрежно пачкают край мешковатых джинсов, заправленных в высокое голенище, но ты не бросишь тачку в Южном Бостоне – у тебя много других дел, кроме как искать потом каких-нибудь малолетних долбоебов, позарившихся на магнитолу, чтобы отпиздить их в воспитательных целях.

Лучше, намного лучше пропустить по пиву в компании братца и других малолетних долбоебов, которых он называет друзьями; у них уже нет предубеждений относительно давней дележки районов, а может, всем просто похуй – а значит, можно просто бухнуть в подворотне, прячась от назойливого света почему-то до сих пор не разбитого фонаря. Узкое стеклянное горлышко бутылки холодит и без того подмерзающие пальцы, сигарета на контрасте обжигает их подбирающимся к фильтру пламенем, пацаны ржут, как ебнутые на голову кони, но ты расслабленно ухмыляешься и стряхиваешь пепел в лужу, чувствуя, что нихуя не повзрослеешь. И не постареешь, тебе не грозит, ты сдохнешь раньше, но пока ты жива, живы пацаны вокруг, пока всё почти как раньше – щелкают зажигалки, шипит и пенится пиво, погнутые металлические крышки гулко звякают об асфальт. Охуенно. Мысли о разговорах с мудаками-южанами затираются, раздражение медленно гаснет, топишь его в пиве, искренне жалея, что, пожалуй, нельзя больше одной бутылки – не потому, что за руль, а потому что замерзнешь нахуй. В такую погоду лучше пить виски.

Но нет, не пойдешь с ними догоняться в ближайший бар или куда-то там, потому что не хочешь. Промозглый ветер пытается пробраться под кожаную куртку, суешь руки в карманы, кивая пацанам вместо прощания и лениво, благодушно подмигивая братцу. Не интересуешься, собирается ли он сегодня заявиться спать домой или планирует проебаться на несколько дней – не твое дело, не маленький, сам разберется. В крайнем случае, всегда можно набрать и спросить, где и какого хуя его черти носят.
В крайнем случае, ты его из-под земли достанешь меньше, чем за час, если будет действительно нужно.

От проулка до оставленного автомобиля – около десяти минут, некуда и незачем торопиться, ты будешь дома минут через двадцать, а там придумаешь, чем заняться. В конце концов, всегда можно подрочить, или посмотреть какой-нибудь фильм, или пожрать и лечь спать, или… Двигаешься легко и спокойно, почти не утруждая себя перешагиванием луж, но через три десятка футов тебя нагоняет прерывистый свист в спину. Не тот, который «эй, красотка, не хочешь развлечься» - братец, видно, провожавший тебя взглядом, предупреждает о том, что кто-то идет следом. Молодец, хорошо вырос, маленький ублюдок - ухмыляешься и нет, не замедляешься ни на секунду, не вздрагиваешь, только поднимаешь пальцы к виску и прощально салютуешь, не оборачиваясь. «Поняла» - а может «ага, давай, пока», не разберешься, не зная наверняка.

Шаги за спиной становятся четче, стоит тебе отойти от компании твоего братца, район вокруг спит и некому тревожить установившуюся тишину. Где-то вдалеке воет сирена, с противоположной стороны лает собака, но все это слишком не здесь, чтобы мешать тебе прислушиваться. Мужик, не коп, идет за тобой – дохуя всего можно сказать о человеке по звуку его шагов. Не местный; спокойно, не вынимая рук из карманов, сворачиваешь с намеченного маршрута в сторону полузаброшенных доков - и незнакомец поворачивает следом.

Конечно, можно остановиться и спросить, какого хуя ему надо.
Конечно.
Но в чем тогда веселье?

Останавливаешься всего на секунду, через несколько десятков футов после одного из последних фонарей. В тот момент, когда твой преследователь оказывается в ореоле света, ты сама коротко поворачиваешь голову – достаточно, чтобы краем глаза считать фигуру. Не знаешь его – еще интереснее. В любом случае, говорить лучше там, где вам никто не помешает.

Полутьма доков все еще позволяет разглядеть асфальт под ногами, в воздухе остро пахнет речной влагой, мочой и гнилыми водорослями. Кому и зачем нужно следить за тобой – уже детали. Можно с ходу найти с десяток причин, ты не хочешь гадать: зачем, если можно спросить? Неизвестный следует за тобой с настороженным упрямством самоубийцы, и нужно быть совсем ленивым ебланом, чтобы этим не воспользоваться.

Южный Бостон – не твой район, но это все хуйня на фоне многолетнего опыта; сумерки сгущаются до плотного полумрака, бесшумно отступаешь в сторону, за горой покореженных пустых ящиков, крепко, до боли жмуришься, заставляя глаза привыкнуть к отсутствию освещения и вся обращаясь в слух. Шаги приближаются, и нет, ты правда не понимаешь, какого хуя этот человек прется туда, где, очевидно, ничего хорошего не произойдет, но это, в общем, не твое дело.

Предохранитель гулко щелкает и ствол пистолета упирается в затылок через четверть секунды после. Этот херов суицидник выше тебя, но не критично, рост никогда не был проблемой.

- Только блять дернись, - голос звучит хрипло от выкуренных сигарет и до профессионального холодно, хотя для того, чтобы перейти к ухмылке, тебе хватит и секунды – одного нажатия на курок. – На колени.[NIC]Sinead O'Reilly[/NIC][STA]small death[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2gh6s.jpg[/AVA][SGN] [/SGN][LZ1]ШИН О'РЕЙЛИ, 37 y.o.
profession: наемный убийца;
brother: Aaron.
[/LZ1]

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » "d" is for dangerous