Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Adrian
[лс]
Застоявшаяся дневная духота города, медленно приближающегося к сумеркам, наконец-то сменялась... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » give me truth


give me truth

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://data.whicdn.com/images/170676085/large.gif

+1

2

Тебе бы следовало придти к нему днем... Да, определенно, придти днем, как все нормальные люди, знаешь, Лола, так на самом деле делают. Однако ты... то ли не хочешь нарушать традицию, то ли как всегда импульсивна через край, и сама толком не понимаешь, что и зачем делаешь.
Впрочем, сегодняшняя ночь не похожа ни на одну из тех, что была прежде, когда ты приходила к Оливеру. Ты ни от кого не сбегаешь, тебе есть куда идти, ты не чувствуешь зудящее чувство вины где-то промеж ребер. Не сидишь долго на скамейке перед домом, набираясь смелости, и даже не куришь одну за одной, наматывая круги вокруг всё того же дома, чтобы опять же, набраться гребаной смелости. Всё это было, всё это ты проходила, но сегодня - совсем иначе.

Еще час назад ты не знала о  том, что будешь подниматься по этой лестнице, и жать кнопку дверного звонка, стоять и ждать, пока он откроет, или не откроет, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу. Спонтанное желание пополам с неприятным, жгучим раздражением, возмущением, может быть, даже обидой. Или не обидой, потому что ты не умеешь обижаться, на самом деле. Избалованная чужим вниманием, избалованная симпатией окружающих, как можно не хотеть дружить с Лолой, как можно её не любить, как можно не брать гребаные трубку? Тебе пришло это в голову ровно полчаса назад, и сжатая между пальцев сигарета тут же отправляется в открытое окно. Ты выглядела просто напряженной, может быть, расстроенной. Без какой-либо конкретной причины, конкретно в этот вечер чувствовала себя жутко одинокой, но так бывает, знаете. Есть кому написать, если куда пойти, вокруг вообще очень много людей, но всё почему-то не так и не то. И в этот вечер, когда завтра нужно в университет, а потом отрабатывать смену в пабе, ты, кажется, не собиралась спать, валяться с ноутбуком на кровати, смотреть очередной фильм ужасов, но... Одна только мысль об Оливере, случайно проскочившая, и неведомый импульс, такой сильный, ты просто не можешь с ним справиться. Увидеться, заявиться на пороге, высказать ему всё, о чем ты думаешь. Как смеет он не брать трубку, когда звонишь ему ты? Как смеет игнорировать, морозиться, после того, что вас связывает? Ты была ему хорошей подругой, хорошей девушкой, весь тот чертов месяц, когда ему вздумалось влюбиться в дылду-Дилана, а потом безответно страдать, потому что его опрокинули? Ты была терпеливой, дохуя понимающей, как могла не давала киснуть и отвлекала от хуевых мыслей. Ты отошла в сторону и не появлялась, когда кажется, всё наладилось. Ты потащила его в ту ночь поджечь то здание, показать, как это бывает. Должен чертов маг огня хоть раз в жизни испытать подобное? Почувствовать? Ты видела по его глазам, что сделала всё правильно, не прогадала, позвала именно его. Плевать на гребаные последствия, какая разница?
Ты... не была рядом, когда с ним случилась больница. Но он, кажется, и сам тебя там не хотел. Что-то изменилось. Может быть не сильно, но что-то изменилось, поломалось, ты слышала это по голосу, по одному короткому разговору, после которого тотальный игнор, молчание. Лола больше не нужна потерянному мальчику, потому что он перестал быть потерянным?
Разумеется ты злишься.
Очень сильно, но не давала этим мыслям взять верх, это же ты. Ты не привыкла оставаться надолго, ты привыкла уходить, не звонить и не отвечать на звонки, для тебя в порядке вещей пропасть на месяц с лишним, а затем объявиться, словно ничего ужасного не случилось. Проблема лишь в том, что это ты. Ты имеешь право поступать с людьми так. Они с тобой - нет. Охуенная логика, на самом деле, но уж... какая есть.

И ты попадешь в его чертову квартиру, даже если его нет дома. Заставишь поговорить, потому что он не смеет дальше прятаться от тебя. Ты привязалась к нему, а значит, у него просто больше нет такого права. И ты звонишь в дверь, один единственный раз, изо всех сил уговаривая себя не позвонить еще, не вжать палец в кнопку, перебудив весь дом. Или не перебудив, по сути, не так уж и поздно, всего половина первого ночи. Он, наверняка, еще даже не ложился. И лучше ему быть дома одному, or swear to God...

Когда дверь открывается, тебе приходится сделать шаг назад, потому что черт возьми, ты так соскучилась по нему за это время. Однако это не отменяет того факта, что ты злишься, и не хочешь, чтобы он прикасался к тебе. Как будто мелкое, ребяческое наказание, если он хоть немного скучал в ответ...
— Мне правда нужно делать это каждый гребаный раз, когда что-то случается..? — ты имеешь ввиду свои ночные визиты, и смотришь недовольно, губы сжаты в тонкую линию. — Ничего такого, что ты бы хотел мне сказать? Нет?

+1

3

Ты берёшь в руки телефон, и уведомления о пропущенных вызовах горят молчаливым напоминаем. Ты знаешь, что не можешь вести себя так вечно, бегать, слово всё в порядке, не знаешь ты никакую Лолу и никогда не знал, не ей признавался в любви, не она спасла тебя, когда никого больше не было рядом, даже мечты о каком-то там Дилане. Лола, о которой больно думать, со времён больницы ты даже имя её назвал... Раз? Два? Дюжину, если считать мысли тоже? Ты так устал, тебе чертовски страшно, ты всё ещё говоришь если всё наладится, а не когда. Ты просто не хочешь выяснять отношения ещё и с ней, объяснять ей, что ты больше не великий маг огня, с трудом перестал вздрагивать, зажигая огонь на плите в попытке приготовить завтрак, ты вообще больше не тот Оливер, который сумел ненадолго привлечь её, не тот, который был осенью в Канаде и прижимал её к стене на этой самой кухне, оставив след, который ты так толком и не смог отмыть, хотя очень пытался. Кровь оставляет чертовски стойкие пятна. По крайней мере, это воспоминание не пугает.
Ты почти уверен, уговорил себя, что ей нравилась именно эта необычность, ненормальность, ощущения, которых больше ни с кем никогда не будет, потому что таких сумасшедших во всем мире не так чтобы очень много. Тогда ты будешь не нужен. Впрочем, ничего нового, да?

Очередное "как бы я хотел всё исправить", и ты даже не знаешь, что надо исправлять в этом случае. Вас обоих, мир, всю вселенную - где поломка, в каких базовых вещах, что люди могут настолько подходить и одновременно не подходить друг другу? Что "я люблю тебя" никуда не исчезает, мирно соседствуя с нежеланием видеться, даже подкармливает его - по крайней мере, вы могли бы запомнить друг друга иными. Но нет, она звонит тебе снова и снова, а ты прячешь телефон от самого себя, чтобы не отвечать. Послать её к чёрту, потому что ты не можешь видеть человека, который спокойно живёт после... После всего этого, чем бы оно ни было. Сказать ей, как чертовски ты соскучился, как не хватает тебе кого-то, кто не Дилан. Он идеальный, а идеальный парень не может послать тебя нахуй, когда ты не прав и тебе нужно это услышать. Лола могла бы.

И тебя бесят неотвеченные звонки и непрочитанные сообщения, давят на желание привести всё в порядок, пусть для начала хотя бы свой телефон - не должно быть лишних цифр, этих кроваво-красных кругляшков, ты мог бы хотя бы прочитать сообщения. Или нет, не мог, как не можешь смотреть на звонок, когда на экране она - в твоём глупом красном свитере, улыбающаяся на фоне канадского парка.

Ты в порядке, насколько вообще может быть в данных обстоятельствах. Ну, то есть у тебя большие проблемы в университете, хотя они пошли навстречу, узнав о всём случившемся, а какой-то странный незнакомый тебе профессор подошёл, хлопнул по плечу и пригласил на встречу "тех, кто выжил" - ты не знаешь, кто пустил слух о настоящих причинах случившегося, но с удовольствием переставил бы ему мозг из задницы назад в голову. Бесят жалостливые взгляды, понимание и блядское сочувствие, бесит снисхождение, когда тебе просто нужно, чтобы всё было нормально. Зато тебя всё ещё не выперли, и это единственное снисхождение, за которое ты благодарен, судорожно заучивая горы слов, зачёты по которым ты уже благополучно пропустил. Ты вообще ведёшь себя на редкость правильно - соблюдаешь режим, пьёшь таблетки два раза в день, не пропускаешь сеансы, учишься, работаешь и, конечно, Дилан, твой чудесный парень. Ты правда стараешься, половина первого ночи неожиданно превратилась из неведомой рани, когда о сне думают только дети, в желание шевелиться куда-то в сторону кровати и может, завтра не будет так сильно хотеться спать.

Конечно, в конце концов она просто приходит и звонит в дверь, как делала уже не раз, ты должен был это предвидеть, но нет, всё равно тратишь долгие секунду в попытке осознать, что тебе не мерещится фигура по ту сторону дверного зрачка, и звон тоже не мерещится - живая настоящая Лола под твоей дверью.
Конечно, ты открываешь, было бы очень странно и дальше пытаться игнорировать человека, который стоит на твоём пороге.
- Привет, - так глупо с твоей стороны улыбаться, но что ты можешь поделать? Ты был зол и обижен, не мог простить ей тот блядский пожар, но это не имеет никакого смысла, когда она стоит под твоей и так сурово смотрит, ты просто не можешь обижаться, прожил уже эмоции внутри себя, пережил их, тебе больше нечего предъявить. Одну только затапливающую нежность, ты так чертовски по ней соскучился. Это ощущение пройдёт через минуту, ты знаешь, а пока заставляй себя помнить, почему ты игнорировал её всё это время, ладно? У тебя ведь чертовски веский повод. - Зайдёшь? - Она держится от тебя на расстоянии. Всё верно, вы друг другу не верите, всё поменялось, и ты делаешь шаг вбок, чтобы она могла пройти, не касаясь тебя. - Не хочу оповещать о разговоре всех соседей. - Ты так хочешь взять её сейчас за руку, рассказать ей всё, до малейших деталей. Она ведь всегда принимала тебя, а в этот раз ты не попытался даже объясниться.
Дилан бы убил тебя, если бы узнал.
- Ло...

+1

4

Какая-то часть тебя на подсознательном уровне воет от возмущения. Потому что это не честно - поступать так с тобой. Ты не будешь плакаться и ныть о том, что люди всегда тебя бросают, даже самые близкие, те, кто бросить не могут. Это не твоя история, не твоё нытье, ты знаешь, что виновата во всем сама, и воспринимаешь потери как нечто естественное, неотъемлемая часть жизни: только так ты сможешь найти других людей. Но прямо сейчас - чертовски нечестно, что он бросил тебя. Слишком громкие слова о том, что Оливера, которого ты любила, больше нет, потому что это дерьмо собачье, вот он, стоит прямо перед тобой, люди не меняются в одночасье. И за неделю не меняются, и за две, или сколько там прошло с момента вашей последней встречи? Тебе не дали шанса поддержать его, быть рядом, не бестолковое целительное воздействие терапии, или таблеток, или еще какой-то там херни, быть "нормальным", а? Ему же самому это не нравилось..? Не нравится. Твоё воздействие - губительное. Ты тянешь в сторону, которую тянуть не следовало бы, но это всё еще он, всё еще Оливер, раз не понятно? Люди могут быть такими разными, и он тоже может быть каким угодно, каким ему захочется.
Ты могла бы быть рядом. Ты могла бы помочь, хоть как-то, хоть чем-то... Очередное вранье. Тебе так сложно дается забота о ком-то, поддержка, участие - это всё действительно сложно, и где гарантии, что ты бы не смылась, увидев его в больнице? Перепугавшись до смерти, потому что у всего, что вы делаете, есть последствия, а ты терпеть не можешь с ними сталкиваться.
И всё, что тебе остается - бестолково злиться, стискивать зубы, потому что нет в твоей голове вопросов без ответов, ты на всё можешь ответить сама, неизменно загоняя себя в очередной тупик. Только злиться и повторять в своей голове, глядя на него: не честно, не честно, не честно. Что-то поменялось. Ты, черт возьми, чувствуешь. Но Лола, жизнь вообще очень нечестная штука...

Еще в тебе есть.. чертовски много ненависти к себе. За звонки, например. Не просто один звонок, несколько, один за другим, и настойчивость, и вот, в конце концов, ты у него дома. Не назойливая муха, тебе никогда не придет в голову думать о себе так, но нечто другое, похожее. И это раздражает так невероятно сильно, злит, хотя кажется, что еще более злой ты быть не можешь. Можешь.
И по неведомой причине, тебе хочется плакать. Нет, реветь, по-настоящему, солеными крокодильими слезами, потому что... наверное, ты и сама толком не знаешь почему. Не может же это быть конец? Не может, не бывает так, что люди раз и больше не... Не может. Пожалуйста...

И как обычно. В один момент ты не знаешь, что тебе говорить, а в другой: слова находятся сами собой. Ты даже толком не успеваешь их отфильтровывать.
— Я скучала по тебе, — потому что вы так часто начинали ваши встречи именно в этой фразы. Только теперь больше похоже на упрек.
— Ты знаешь... я понимаю, — ты заходишь в квартиру, не сторонишься, но на мгновение, когда проходишь мимо него, стискиваешь зубы, до боли в пальцах сжимаешь кулаки. Хэй, всё в порядке, Лола, знаешь? Всё ведь всегда в порядке, так почему не сейчас? Проходишь дальше, в сторону кухни, там как будто удобнее всего разговаривать. — Я не буду тебе больше звонить. И приходить. Ты же теперь с этим, да? — Бог видит, ты изо всех сил старалась, чтобы слово "этим" не прозвучало как грязное ругательство. Или нет, не видит. Потому что, черт, ты даже не стараешься... Зачем? Оглядываешься на Оливера, пожимаешь плечами почти равнодушно. — Я понимаю, и не собираюсь больше тебе докучать, если... — ты запинаешься на мгновение, подбирая нужные слова. Я тебе больше не нужна? Ты не хочешь меня больше видеть? Если, если, если... Черт, как жалко это звучит, ты сама себя видишь со стороны? — У тебя теперь другие интересы. Просто хочется прояснить для себя всё окончательно. Терпеть не могу не понимать, какого хуя происходит... — к этой фразе ты успеваешь дойти до кухни, занять привычное место на деревянном стуле у стола, близко к стенке. Не как обычно, не скрещивая ноги по-турецки, устраиваясь удобнее. Ты сегодня, вроде как, ненадолго? Прояснить.

— И типа спасибо, что взял гребаную трубку один раз после больницы. Когда человек попадает в больницу, а потом резко перестает отвечать на звонки вообще, это наводит на невеселые мысли, — облизываешь губы, вздыхаешь, обводишь комнату взглядом. Как будто ничего не поменялось. Как будто.
Вся уверенность разом куда-то девается. Зачем ты вообще пришла? Нужно было просто прекратить и всё. — Ну так..? Ты теперь слишком занят? Правда не хочешь меня больше видеть? Не хочешь разговаривать сейчас, так что я могу встать и уйти? — много-много говоришь, предоставляешь ему кучу вариантов, заткнись уже, дай ему сказать? Или, может, этого ты и боишься?

+1

5

Улыбка сползает с губ мгновенно, словно и не было ничего. "Я скучала" - конечно, в этом снова виноват ты, всегда виноват только ты, даже если в кои-то веки пытаешься делать всё правильно - перед тобой стоит Лола, для которой ты всё сделал совершенно не так, и даже не объяснился, и ты пытаешься что-то исправить? Рассказать, что так сильно изменился, даже видеть её теперь больше не хочешь? Но ты хочешь, ты тоже чертовски соскучился, но не может заставить себя открыть рот и выдавить хоть один звук в ответ на это понимание. Ты скучал, чёрт, это же Лола, словно эта фраза может объяснить хоть что-нибудь. Тебе её не хватает. Стоило начать привязывать к людям, чтобы стать ещё более уязвимым, страдать ещё и за них, за чужие ожидания, настроение, жизнь, которые неожиданно становятся твоими чёртовыми проблемами.

Не буду больше звонить - чтобы ты растерял последние слова, которые кое-как собрались в голове в осмысленное выражение, а теперь они рассыпаются в ёбанную ядерную пыль, которая разрушит всё остальное. Ты всё проебал, Оливер, два человека, которые были тебе важны, два! И ты разбрасываешься ими, словно каждый в этом мире мечтает стать твоим близким, таким, чтобы не осуждать и быть рядом, но нет, ты решил, что тебе этого много. Что проблемы можно решить, сделав вид, что их нет, игнорировать человек, да? Тебя ведь так бесило, когда не отвечала сама Лола, но это она, а тебе можно, да?

Ты замираешь у стены, не решаясь подходить ближе. Всё так нелепо, тебе не должна быть неловко с Лолой, но ты не знаешь, куда деть себя, куда смотреть, что делать с этими идиотскими руками? Куда вообще люди кладут руки, скрестить на груди? Это важно, ты снова цепляешься за призрачную возможность не слышать её слов. Ты теперь с этим, он бы хотел, чтобы ты изменился - и ты пытаешься. Лола хотела, чтобы ты оставался самим собой, а ты меняешься. Ты даже не можешь с ней спорить - она права, ты теперь с ним целиком и полностью, потому что не можешь иначе, иногда люди всё-таки меняются, а одна глупая встреча может изменить всё, даже если звучит это неправдоподобно пафосно. И если всё будет по-прежнему, огонь однажды убьёт, если не тебя самого, то кого-то другого, ты не можешь быть с Лолой и позволить ей победить над собой, но почему это так тяжело, тягуче-стыдно, почти до извинений вслух - я изменюсь, Ло, обещаю, я буду таким же, как прежде! Ложь.

- Ло... - И как теперь подобрать слова, если ты не прав? Ты должен был ответить ей, поговорить сразу, объяснить, как будто сейчас не происходит нечто гораздо худшее. Но ты просто не мог, тебе просто не хватало сил ещё и на это, чёрт, ты до сих пор не понимаешь, каким чёртом ты пришёл хоть в какой-то порядок, чудо, вмешательство божественных сил, ты не вытерпел бы ещё одного мучительного объяснения - расплачивайся теперь, трусливый кусок идиота. - Блядь, я хочу тебя видеть, в этом и проблема! - Ты зарываешься рукой в волосы, хотя на самом деле хочешь сам себе врезать. - В смысле... Блядь, Лол, Дилан тушил тот самый пожар. Он мог умереть, понимаешь, какой это пиздец, я бы с ума сошёл, если бы что-то случилось, что я должен был сделать? А ты придёшь, снова посмотришь на меня этим своим взглядом, спросишь, нахуя мне таблетки и быть нормальным, если сумасшествие такое острое и притягательное, ты бы смогла убедить, сама знаешь, что мы с тобой... А я не хочу сдохнуть, и не хочу сойти с ума, я правда не хочу, жить - охуенно, а я теперь блядский эксперт с этом вопросе. - В тебе откуда-то есть силы говорить, даже если не получиться объяснить Лоле, то хотя бы самому себе - почему так злишься теперь, чему удивляешься?

- А я пью эти чёртовы таблетки два раза в день, как послушный мальчик. И собираюсь делать это дальше. Я чёртовски хочу тебя видеть, но это не может быть по-прежнему, понимаешь? - Как будто ты можешь ставить ей какие-то условия. С ней-то ничего не случится, это ты ломаешься от малейшего давления, а она поскучает по огненному мальчику и забудет, ты уверен. Её смогла сломать только настоящая боль, насилие, ты с какой-то болью вспоминаешь о шраме на её боку. М - потому что не О - под одеждой, конечно, не видно, но ты всё равно упираешься взглядом, словно можешь что-то разглядеть. И ты готов отказаться от этого. Ведь готов? Какого чёрта ты не уверен?

Ты не боишься больше собственных ожогов, у тебя новый шрам, словно перечёркивающий все предыдущие, и никуда не делась привычка тянуться к ним пальцами, просто теперь она иная - ты почти удивляешься, не натыкаясь на рваные края повязки. - Я не могу ещё раз сорваться, понимаешь? Это того не стоит. - Ты зачем-то поднимаешь запястье - смотри, Лола, помнишь?
Может, ты просто не веришь себе. Может Лола - оправдание.

+1

6

— Но он не умер, — вставляешь своё холодное, строгое, как тебе кажется, очень веское, между его репликами, потому что терпеть не можешь это "если бы да кабы", он не умер, отделался небольшим ожогом, жив здоров, и это самая главное, какая разница, что он мог бы сделать.
Поджимаешь губы снова, ты вся – одно большое напряжение, а еще, по совместительству, один большой синяк, потому что, черт возьми, почему так больно от его слов? Практически от каждого, почему, к своему собственному, обескураживающему ужасу, ты ощущаешь понимание, где-то в глубине души: он прав, это его выбор, ты не можешь. Но в очередной раз, у тебя не было возможности что-то решить, выбрать тоже, всё решил сам себе, и за вас двоих, такой большой молодец.
Ты снова не находишь, что ему ответить. Откидываешься назад, затылком, до легкой боли по коже, упираешься в стенку позади, смотришь, не отводишь взгляд. Смешно, что вы, возможно, жалеете об одинаковых вещах: о привязанностях. Привязанности. Его к тебя, твоей к нему. Потому что в конце концов, это вот так. Больно, нечестно, хочется уйти и остаться одновременно.

Ловишь его взгляд на своей футболке, чуть левее и ниже пупка. Кусаешь губы, вжимаешься в стену сильнее, ты зачем-то перевираешь его слова, слышишь их по-своему, и это тоже больно: "жить без тебя – тоже охуенно". Маленький пуп земли, похоже, кто-то действительно может забыть о тебе, и спокойно, припеваючи жить дальше? Счастливо жить? Охуенно жить? И тебе было бы плевать, как плевать всегда, но почему в этот раз нет, черт, почему всё именно так? Руки лежат на собственных ногах, сжимаешь кулаки, до тянущей боли в костяшках. Черт, черт, черт…
Смотришь, не отводишь взгляд. Всё еще. Как будто пытаешься загипнотизировать, снова, но не работает, он всё еще говорит, и совсем не смотрит тебе в глаза.

Поднимаешь руку в ответном жесте, демонстрируешь запястье, смотришь: серьезно, Оливер? Как будто можно об этом забыть? И он первый начал, он захотел обо всем забыть, закончить, потому что прервать связь с тобой, даже просто перестать отвечать на звонки – вот оно, то самое. Попытаться забыть.
И до тебя доходит не сразу, не сразу "оно того не стоит" превращается в "мы того не стоим", и ты хмуришься, почти кривишься: правда? Вот эта дурацкая дылда – лучше? Стоит больше, чем вы? Или всё не совсем так..?

Ты не знаешь, что тебе говорить. Не знаешь даже, что делать, потому что его слова такие честные и обескураживающие, но совсем не такие, какие тебе хочется слышать. Только наклонить голову чуть вперед, и снова вжать в стену, до боли, как будто её до сих пор оказывалось не достаточно.
Переводишь взгляд в первый раз с тех пор, как зашла на эту кухню. Смотришь на проход, там коридор и входная дверь, честное слово, лучшим твои решением было бы встать и молча уйти, отлично, прекрасно, хочешь жить – go ahead. Но ты не можешь, нет ощущения, что ноги приросли к полу, но ты не можешь, не хочешь, снова и снова думаешь о его словах. Тебя не устраивает "не может быть по прежнему", ты так не хочешь, не честно, и снова это глупое детское желание разреветься: нет, не у ребенка отобрали игрушку, а у тебя отобрали отношения. Которые ты любила, которые были такими ценными, удивительными. Ты думаешь, вспоминаешь, и у тебя в голове не укладывается: как можно это променять хоть на что-нибудь? Неужели для него это было по-другому? И это – как очередной предательство.
Ты соврала о том, что больше не будешь звонить и приходить. Хотела спровоцировать, напугать, сделать больно, в конце концов, потому что это то, что ты делаешь – отвечаешь болью на боль, потому что никто не смеет причинять её тебе. Как жаль, что это теперь касается и Оливера тоже. Но он, похоже… нет, не всё равно, но может это принять? Хорошо, не звони и не пиши, Лола, я справлюсь. Ты смотришь на проход и проклинаешь себя за то, что всё еще не ушла, и уходить, похоже, пока не собираешься.

Ты поднимаешься на ноги, снова смотришь на него, прямо в глаза. Подходишь близко, совсем близко, настолько, что можешь слышать его запах, втянув воздух ноздрями и черт… у тебя на секунду, кажется, перехватывает дыхание. И это тоже больно, почти физически, ты не хочешь так, на такое ты не подписывалась. Блядь, не нужно было подходить к нему той ночью, в переулке, пошел в задницу…
Берешь его руку в свою, левую – на правый бок, под футболку, туда, куда он смотрел. Под пальцами почти не ощущается, не сопротивляйся во взгляде такое отчетливое, правую – на левое запястье, в вашем жесте, и оно такое привычное, приятное, тепло на коже, вот так – правильно, неужели только ты это чувствуешь? Пожалуйста во взгляде, а затем тихо, почти только одними губами: пожалуйста, он ведь всегда тебя слушал, ты просила каждый раз.
— Я ведь не заставляю тебя каждый раз этим заниматься? Пожарами, конечно кто-то мог погибнуть, но никто не погиб, ничего страшного не случилось и больше не случится. Я хотела показать тебе, чтобы ты понял, почувствовал это, — ты знаешь, что тебе не нужно ничего описывать, "это" для вас всё еще достаточно. — Только попробуй сказать, что тебе не понравилось. Тебе же понравилось! Но это всё, никто не заставляет проделывать это снова, Оливер… До всего этого, мы не делали ничего такого уж ужасного.
Вы так чертовски близко, тебе приходится уговаривать саму себя, чтобы не сделать шаг вперед. Но ты можешь встать на носочки, наклонить голову, повести в бок, и носом едва ощутимо провести по шее, близко, так, что твоё дыхание на его коже.
— Скажи мне, что мы этого не стоим. Что ты больше меня не хочешь, что его – достаточно.

+1

7

Вы всё-таки невероятно разные люди. Для тебя нет вопросов, почти смерть это, конечно, не финал всему всему сущему, но она имеет значение. Как мало в этом слове почти - случайность, которая могла пойти не так. Отец, которого задержали бы по работе, милая девчонка за кассой заправки решила бы пофлиртовать - и вы не спорили бы сейчас о твоей жизни, не о чем бы вам было спорить. Но ведь ты не умер, всё обошлось, ты почти в порядке и можешь дальше катиться по той же наклонной, чтобы в следующий раз детали сложились в правильную последовательность, так что ли? Чтобы по заветам классиков жить, пока не умрёшь, ради пары ярких моментов? Ты долгое время презирал стереотипы о счастье, все эти картинки с домиками, белыми заборами и собаками, от которых пахнет нафталиновой скукой, дети двадцать первого века могут найти сотню сценариев интереснее, что можно сделать со своей жизнью. Ты думал, что это в любом случае не для тебя - о, ты не такой, ты играешь с огнём и умеешь ненадолго располагать к себе людей, ты - маленькая горящая сверхновая в своём одиночестве и страдании. Или даже не в одиночестве, никаких проблем закрыть глаза и вспомнить то самое ощущение, когда огонь коснулся её кожи, ты уже не помнишь картинку, забыл под натиском новых воспоминаний, но не сможешь забыть тяжёлую волну эмоций: эйфории, возбуждения, странного азарта - позволь, ещё на мгновение, будет так красиво, Лола. Ты тогда даже имени её не знал, просто незнакомое существо, пронзительно смотрящее в темноте подворотни. Незнакомка теперь на твоей кухне, слова разбиваются об её лёгкость. Вольный ветер, помнишь, тебе так нравится это сравнение? Пожалуй, она действительно не понимает, не потому что мечтает увидеть твой хладный труп, просто для неё есть только одно мгновение - здесь и сейчас, в котором ты отказываешься от вас, от такого же лёгкого себя, у которого нет проблем и обязательств. У которого не было никакого будущего.

Вы - словно два идиота из вселенной Голодных игр с этим общим жестом. Я с тобой, всё будет хорошо, я доверяю тебе - голым запястьем наружу. Ты перестал прятать следы, потому что людям хватает такта не лезть с вопросами, но это всё равно ваш жест - смотри, Лола, только тебе, никому другому, с Диланом всё иначе, с людьми всё иначе, а с ней ты делаешь это машинально, по-настоящему не боишься. Будешь обманывать себя, что не скучаешь по этому?

Тебе на самом деле не следует, останови её, не позволяй! Но ты только закрываешь глаза, чтобы сбежать от этого взгляда, это чёртова огромная ошибка, но ты позволяешь ей. Пальцами по горячей коже, ты знаешь, что где-то там клеймо, твоё обещание защитить её от боли, но в такой сумасшедшей форме. Пальцами по запястью - ваш жест, который теперь тоже больше не работает, она не знает об этом, конечно же, и ты не сопротивляешься. Делай что нужно, Лола, попробуй, сказали ведь, что иногда людей действительно меняются, почти смерть лишь на каплю лучше смерти, и если она выбирает не верить...

Но ты чувствуешь. Тебе впервые с того вечера хочется достать зажигалку, а ты всё ещё носишь их по несколько штук в карманах, не в силах отказаться от этой компульсивной привычки, и проверить - испугаешься ли ты теперь, когда огонь будет в её ладонях, такой близкий, притягательно горячий, захочется ли тебе в панике отползти в угол и заставлять себя дышать? Только не с Лолой. Проблема в том, что ты больше не думаешь, что вы не делали ничего плохого, когда ты касался кожи огнём, а потом с эйфорической улыбкой курил в окно. Когда мешал с этим удовольствием секс, позволяя сумасшествию вплавляться в жизнь всё сильнее. Всё это привело вас к пожару, к тебе, завороженно смотрящему на огонь, словно в мире нет ничего более прекрасного и величественного, чем эта стихия. Пожар привёл тебя к смерти. Почти. Действительно ли неспособность остановить эту медленную необратимую деградацию - лучше? День за днём говорить себе, что нет ничего плохо в играх, и увязать всё сильнее и сильнее.

- Мы этого не стоим - ты хочешь видеть меня только если мы продолжим? Твоё условие? - Ты почти злишься, всё ещё не открывая глаза, вдыхаешь медленно её запах, сжимаешь кожу на боку, никуда ты её не отпустишь сейчас. А ещё - это блядское предательство, кто бы мог подумать, Дилан не бросил тебя даже тогда, когда имел полное право, а ты на собственной кухне почти готов поцеловать другую, поверить ей, выбросить из головы собственную злость и твёрдое намерение на сей раз сделать всё правильно, попытаться выжить. Вот о чём ты говорил - она ведь сможет тебя сломать. Ты открываешь глаза, а она так непозволительно близко, что почти больно. - Знаешь, в тот вечер, перед тем, как... Ты понимаешь, - Тихо, почти шёпотом, - Я взял зажигалку, и испугался огня до панической атаки. Я думал, что меня вообще больше нет, Оливер - огненный мальчик, и ничего больше. Но оказалось, я могу. - Освободить руку, чтобы зарыться в её волосах. Блядь, просто блядь, ты соображаешь вообще, что творишь? - Дилан убил бы меня просто за то, что я говорю это тебе, но нет. Я не забыл, как это, но если мы это "давай попробуем всё по прежнему снова, и может, в следующий раз никто не умрёт"... Я правда чертовски хочу жить. - Тебе надо сделать два шага назад, отпустить её, у вас тут вроде как ссора. Ты этого сделать не можешь, только отстраниться совсем немного, чтобы видеть глаза. Ей не нужен такой Оливер. Ты хочешь её поцеловать.

+1

8

На короткое мгновение тебе кажется, что сердце проваливается куда-то в пятки, и, одновременно с этим, перестает биться. Ты чувствуешь, как грудь от этого сковывает колючим холодом, и хватаешь ртом воздух, глубокий вдох, затем выдох, потому что он продолжает говорить. Мы этого не стоим - не повторение твоих слов, не утверждение, всего лишь часть фразы, но напряженное ожидание, эта дурацкая неизвестность... правда, Лола? Ты правда могла подумать, что он повторит? Действительно скажет? И что ты после этого отступишь, уйдешь, скорее всего не сказав ни слова, и вы больше никогда не встретитесь, не увидитесь, и чем больше будет проходить времени, тем глуше, бесцветнее будут восприниматься воспоминания о вас, пока не исчезнут окончательно. Нет, ты не хочешь об этом думать, не хочешь, не можешь представить даже на короткую секунду.
Но это, на самом деле, чертовски важно. Ты чуть поворачиваешь голову, чтобы видеть лицо, наблюдать, пока он не смотрит, стоит с закрытыми глазами. Только чувствуешь, как пальцы сильнее сжимаются на коже, и повторяешь в своей голове: он не сказал. Не повторил, значит всё не так, значит не всё потеряно, или ты просто чего-то не понимаешь. Но худший сценарий, кажется, исключается. Или тебе просто изо всех сил хочется в это верить.
Молчишь, только слушаешь, и оно не так как раньше, но почти, и очень близкое, это всё еще вы, никуда не делись, два человека, которые в одну ночь из чужих, незнакомцев превратились в самых родных. У вас всё еще доверие, может, не такое безграничное как прежде, но оно есть, никуда не делось, у вас не получится просто сделать вид, что ничего не было, и его тоже нет. Слушаешь внимательно, потому что он пытается объясниться, и это его проявление доверия, рассказал ли он Дилану то, что ты слушаешь сейчас? Ты очень надеешься, что нет.
И когда рука зарывается в волосах, ты подставляешься под пальцы, ластишься, потому что ты правда соскучилась, хочешь, чтобы он видел это, не только сухое, упрекающее "я скучала". Прикрываешь глаза, потому что это приятно. Всё еще вы, очередное напоминание, что вы никуда не делись, и не можете в действительности держаться друг от друга на расстоянии. И хотя тебе кажется, что он как будто ускользает из рук, что у тебя больше нет Оливера, пока глаза закрыты, пока он так близко, и пока его рука в твоих волосах, можно хотя бы на секунду не думать об этом, просто забыть. Всё еще вы.

Ты пытаешься понять его. Потому что, нет, конечно, нет у тебя никаких условий, тем более таких жестких и странных. Просто ты, очевидно, чего-то не понимаешь. И перемена в нем, которую ты чувствуешь, но изо всех сил пытаешься игнорировать, словно ничего нет, словно правда можно отмотать время вспять, и вести себя беззаботно, влюбленно, сумасшедше, как это было осенью.
В конце концов, в тебе есть одна хорошая черта - умение принимать людей. Такими, какие они есть, со всеми странностями, противоречиями, их ошибками. Это действительно так, или тебе только кажется, но может поэтому вы и были с Оливером так близки. Ты умеешь принимать и чужие выборы, какими бы стремными они ни были, даже если не можешь понять, но это всё еще человек, у него действительно есть право выбирать, и принимать решение, и быть именно таким, каким ему хочется. И может быть осенью ты видела, что ему на самом деле не нужны таблетки, что он не хочет этого действительно сильно, что ему нравится, и всё, что от тебя требуется - надавить. Помочь ему, если не принять, то не прятать хотя бы с тобой. Не прятать от себя. И прочувствовать, как вы прочувствовали, но...
Ты смотришь на него и гадаешь: он действительно имеет ввиду то, что говорит? Я могу, я помню, но я не хочу? Смотришь с сомнением, вглядываешься в глаза, как жаль, что нельзя просто взять и прочитать мысли. Потому что, если он правда не хочет, если правда считает, что хватит, что это ему вредит, у тебя нет права ничего требовать, нет права просить, уговаривать, влиять. Этим своим взглядом...

Ты смотришь ему в глаза, затем ниже, на губы. К черту это всё... И к черту Дилана, его в особенности, уверенно делаешь шаг вперед, чтобы сократить расстояние, поцеловать. Ты видишь, что ему хочется. Поцелуи, кажется, еще никого не убивали?
Это так мучительно, и сладко, что он отвечает на поцелуй. Что вы должны ссориться, а вместо этого ты обвиваешь рукой шею, а второй рукой касаешься подбородка, щеки, коснулась бы губ, но они надежно заняты твоими губами. Черт, это не конец, но неужели ты правда больше не увидишь своего Оливера? С блестящими, потемневшими глазами, растрепанного, соблазнительного, быть может, с твоей кровью на губах, того, от которого сносило крышу? И ты убеждаешь себя, что это всё еще он, нет, правда, что-то могло измениться, но человек всё тот же. И тебе лишь нужно время, чтобы понять: он действительно имеет ввиду то, что говорит?
— Что ты хочешь? — кусаешь его за губу, затем с трудом заставляешь себя остановиться, отстраниться хоть немного. Твоя ладонь где-то у него на груди, где бьется сердце. Что он хочет? — Ты же в любом случае не сможешь договориться со своей совестью? — и речь совсем не о тебе, тебе плевать на его отношения, есть они, нет их, плевать на Дилана, но вряд ли для Оливера всё так же просто. — Какие еще есть варианты? Быть просто друзьями? — снова целуешь его, потому что это почти смешно, какие из вас могут получиться друзья?

+1

9

Тебе не нравится это ощущение, бешеной сигнализацией орущая совесть, что всего этого не должно происходить ни при каких условиях. Мир так не работает, сказки о свободных отношениях, длинные полемики о том, что конкретно считать изменой и можно ли её простить, умные слова, которыми люди пытаются доказать, что моногамность - пережиток прошлого и стереотип. Хотел бы ты узнать, что у Дилана, что есть такой человек - который знает его больше тебя, которому он доверяет, с которым был близок до такого уровня, что трудно представить и переложить на нормальные паттерны человеческих отношений? Тебе даже не нужно спрашивать у самого себя, чтобы знать точный ответ. Был такой человек, ты думаешь об этом с определённым разочарованием, чёрт, конечно, ты помнишь, конечно, ты будешь скучать и может даже впадёшь однажды в глупую депрессию, что вот тогда было хреново, полный пиздец, зато ярко и по-настоящему. Но сейчас ты этого не хочешь, а всё равно где-то на краю того, что поддаётся описанию, так остро приятно думать, что всё происходящее - запретное, тайна, нельзя поступать так с Диланом и своими собственный принципами, с врачом и обещаниями привести всё в порядок. Это и называется изменой, не при чём тут глупая физиология.
И ты всё-таки целуешь, зарываешься пальцами в путающиеся прядки волос и цепляешься за Лолу, словно она видение, моргни, позволь вниманию спасть, и она растворится облачком холодного пара в воздухе твоей кухни. Это настоящее, чертовски сильное, но, может, стоит свыкнуться с идеей, что люди не всегда встречаются навсегда. Было когда-то - это гораздо лучше, чем если бы не было вовсе.

Она упирается ладонью прямо напротив твоего сердца, а ты гладишь руками её плечи. Такая маленькая, хрупкая, упрямая девчонка. Не твоя, отпусти её. Она - свободное создание. А ещё её плечи совсем не похожи на здоровяка Дилана, который больше тебя, на которого ты смотришь снизу вверх, также как сейчас на тебя Лола. И они оба, такие разные, что почти противоположности, толкаются плечами за место в твоём сердце и редактирование пары важных строчек в том, что можно гордо обозвать судьбой. Не будь идиотом, Оливер, не говори себе, что ты не можешь что-то там решить, если с самой первой секунды в тебе одни вопросы: "А как же Дилан?", "А что бы сказал на это Дилан?", Дилан, Дилан, Дилан. Не решил, правда, сомневаешься, небось, сейчас начнёшь выписывать на лист плюсы и минусы и сравнивать возможные последствия?

Ты прячешь взгляд, лишь бы она не увидела всего этого. Из вас бы всё равно ничего не вышло, ничего с хорошим концом, может, жуткая заметка в новостях о найденных окровавленных трупах, может, неопознанное после вспыхнувшего пожара тело, может, банальное ничто, просто однажды утром пропавшая лола, без звонков и разговор на прощание, одна пустота. Но ты не можешь, глядя ей в глаза, сказать "я всё решил, вот сейчас, целуя тебя на собственной кухне, на той же, где случился секс, который у меня вряд ли когда-либо получится забыть, решил, что выбираю не тебя". Это абсурд, невозможное, оскорбительное. Ты отвечаешь и на этот поцелуй, отчаянная отсрочка, может, у тебя будет официальное воспоминание для последнего поцелуя с человеком. А потом прижимаешься губами к её виску. - Со своей совестью я мог бы договориться о чём угодно, могу пройтись по списку преступлений, за которые давали высшую меру, и что-нибудь придумать. - Ты замолкаешь всего на мгновение, но это долгое мгновение. Подумай, Оливер, выбери слова. - Но я не смогу так с ним. И правда, я не говорю, что мы этого не стоим, просто... - Просто он стоит больше? Просто это - такое же настоящее, но нормальное, с которым ты можешь сложить счастливую картинку из будущего, далёкого и пока тебе незнакомого, но непременно существующего? Нихрена это не просто, но ты лишь немного отстраняешься, чтобы посмотреть на неё и да, сожалеешь до ужаса, хочешь отмотать себе ещё час времени, переиграть, придумать что-нибудь и получить от жизни всё, и Лолу, и Дилана, и нормальное, и того себя, жили же как-то серийные маньяки, так что их соседи считали их вполне нормальными? Иногда ты бываешь чертовски наивным, но чёрт, тебе нужна эта секунда пустой мечты. - Херовые из нас получатся друзья, да? - Ты даже ухмыляешься, быстро, едва заметно, потому что это правда смешно - остаться друзьями. Вы никогда не были друзьями, чтобы ими оставаться, вы были больше. - Не пропадай совсем, ладно? Я знаю, что тебе захочется, но мне приятно знать, что ты хотя бы существуешь где-то. И что если тебе придёт в голову ещё раз побродить посреди ночи по городу, ты не будешь творить глупости, потому что я уже привык к твоим ночным визитам, ладно? - Какие из вас друзья, сводить её в кино, заявиться в бар, где тебе всё равно можно заказать только воду и водку с соком, но без водки? И это всё действительно звучит как прощание, и от того ещё жальче - её, себя самого, того, что могло случится ещё, но так никогда этого и не сделает. Того, что ты называл её близким человеком, не имея лучших определений, а теперь она уйдёт. - А то в следующий раз я заявлюсь к тебе со скандалом и перепугаю твою соседку, - у тебя фальшивая ухмылка, но это лучше, чем ничего.

+1

10

Ты закрываешь глаза и пытаешься найти хоть какие-нибудь слова. Хоть одно слово, у тебя нет даже ругательств, ничего нет, всё куда-то испарилось. Как у него получается так много говорить..?
Ты ощущаешь чистейшую, практически без единой примеси растерянность: это правда происходит с тобой, да? Второй раз, за гребаные полгода, когда отношения из всего превращаются в абсолютное ничто, труха, пустое место. Протяни руку и кажется можешь под ощутить под пальцами мелкие частички разрушенного.
Зачем ты пришла, Лола? Зачем ты опять пришла, какого черта тебя вечно тянет вернуться? Ничего хорошего никогда не получается...
Это так невероятно смешно, что у вас никогда не было отношений, в нормальном понимании этого слова, а у тебя все равно ощущение, будто тебя бросили. Такое болезненно щемящее, где-то в грудной клетке, сразу за ребрами. И унизительное, потому что он не может так с ним, и Дилан, вроде бы, не делал тебе ничего плохого, а ты всё равно ненавидишь его всем сердцем, хотя бы сейчас. Совершенно иррациональное чувство, ну что ты в самом деле хочешь? Нормальных отношений? Верности, и всегда быть рядом, поддерживать, брать ответственность? Тебя хватит на неделю максимум, ты же и сама знаешь, но что в таком случае..?
Это должно было случиться, это очевидно, это случается, а ты почему-то не можешь научиться быть готовой. Ты должна быть рада за Оливера, что у него кто-то появился, видимо, настолько хороший, что он не хочет его терять, не хочет рисковать. Но не получается, и ты даже не пытаешься, на самом деле, какого черта, а? Какого черта это вообще происходит с тобой...
Боишься открыть глаза, потому что понятия не имеешь, что тебе говорить, и что делать. Ты не хочешь оставаться здесь больше ни секунды, просто нечего больше делать, но до двери еще нужно дойти, и ответить, наверное, хоть на одну реплику? Сказать хоть что-нибудь, нельзя просто так взять и уйти...

Еще ты ощущаешь себя жуткой идиоткой. Подобно волнам, тебя накрывает то одной эмоцией, то другой, и когда растерянность отступает, на смену ей приходят раздражение вперемешку с разочарованием. И ущемленная гордость, когда-нибудь ты перестанешь так остро воспринимать подобные ситуации? Как можно отказать от тебя? Как можно отступить, когда ты сама идешь навстречу? Ты пришла сюда за продолжением. До последнего рассчитывала хотя бы на что-нибудь, а в результате у вас... чертово прощание. Если бы ты знала, что это будет оно, ты бы не стала его целовать. Ты бы даже не пришла. К черту прощальные поцелуи, к черту официальные воспоминания, с тобой это не работает подобным образом. Ты не умеешь прощаться, никогда в жизни не занималась такой херней. Блядь... Раздражение затопляет все остальные чувства. Идиотка...

Глубокий вдох, смотришь на него... наверное, скептически. Не пропадай совсем, ладно. Заявлюсь к тебе со скандалом и перепугаю соседку. Пустой звук, ты не придаешь этим словам ни грамма значения, какая глупость. Пожимаешь плечами.
— Окей, — и голос, надо же, даже не думает дрожать. Ну же, давай, Лола, шевелись. Это же ты, это у тебя все в порядке, и ты можешь пережить всё на свете, как бы хуево ни было. Просто минус очередной адрес, минус новый человек. Ты занимаешься этим постоянно, происходит само собой, даже не замечаешь, ничего не чувствуешь, просто забываешь. Ничего не стоит сделать так еще раз. Да?

Иди. Смотришь на него, и ухмыляешься почти искренне, только с некоторой горечью: ничего особенного, на самом деле, не происходит. Как обычно, как всегда, думай об этом, ну же. Ты не вспоминала о нем неделями, не отвечала на звонки, не думала приходить, неужели теперь собралась горевать?
Ну... Желаю удачи тебе в твоих нормальных отношениях, — уже перед входной дверью. Искренне, и тебе даже не хочется добавить ничего язвительного, например про нормальные отношения, которые скрываются и не афишируются, потому что стыдно. Не надо, ладно, Лола? Ты знаешь, что в подобных ситуациях нужно вести себя нормально, как будто ничего не чувствуешь, насильно отрафировать жжение в груди. Хватит с вас того, что у вас получилось ебаное прощание.
Разворачиваешься и уходишь. Не думаешь, даже не надеешься, что он передумает, или остановит, какая разница, зачем оно?
Ты не собираешься больше приходить. И просто постараешься не думать о том, что, на самом деле, снова осталась абсолютно одна.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » give me truth