Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальное время » Si vis pacem, para bellum


Si vis pacem, para bellum

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

03.03.2017
Michael Rinaldi, Frank Altieri

+2

2

*Кладбище Святого Иоанна, Квинс, Нью-Йорк*

В сравнении с тем как простые американцы представляли себе похороны мафиозного босса, церемония прощания с Берти Салтимбоккой, легендой нью-йоркского преступного мира, последние несколько лет занимавшим место консильери в одной из пяти Семей, была довольно таки скромной. И удивительного в этом на самом деле ничего не было. Медийной фигурой как Джон Готти, Альберто Салтимбокка не являлся, поэтому толпы журналистов и фанатов его похоронный кортеж не сопровождали, зато его сопровождали представители ФБР, и по этой же причине далеко не все соратники Берти смогли прийти, чтобы проводить своего товарища в последний путь, даже Джеймс Фортуно, босс Семьи Иль Мелаграно, не смог посетить мероприятие ибо находился под следствием по поводу одного из дел, давнишнего убийства всплывшего в показаниях информатора из Семьи Баскиано. Впрочем несколько высокопоставленных гангстеров все же было. Среди боссов других нью-йоркских Семей присутствовавших на церемонии были Энди Риччиери - этого габаритного итало-американца, главу клана Риччиери, было сложно не заметить в толпе - и Лоренцо Леоне, представлявший Семью Лучиани. Леоне сидел на стуле во втором ряду позади Карен Салтимбокки, скорбящей супруги усопшего и ее дочери Натали, он был ровесником Антонио Фьерделиси, не высокого роста ссутулившийся старичок, поговаривали что он еще лет десять назад отошел от дел, но судя по всему авторитетом пользовался до сих пор и не маленьким. За его спиной стояли двое крепких амбалов, с одним из которых Лоренцо Леоне о чем-то постоянно перешептывался. Среди приезжих из других городов можно было отметить Фрэнки Ли из Чикаго, также был действующий босс Семьи Маркези из Филадельфии, ну и конечно же двое представителей западного побережья из Сакраменто.
Облаченный в черный костюм и галстук Фрэнк стоял чуть в стороне от родственников и близких друзей усопшего, рядом с ним был его андербосс Майк Ринальди и нынешний второй человек клана Иль Мелаграно Тони Ламберто по прозвищу "Кулак". Казалось бы, с тем образом жизни, который он вел, хоронить людей давно должно было войти в привычку, и, тем не менее, Альтиери действительно сожалел о том, что старик Берти их покинул. Пусть тот фигурой был и не однозначной, но все же он не мало хорошего сделал для Торелли и для них с Майклом в частности, и поэтому весть о его кончине опечалила лидера этой небольшой, но влиятельной калифорнийской Семьи...
"1940-2017"
Семьдесят семь лет. Вполне почтенный возраст, даже для итальянцев отличавшихся долголетием. Если вспомнить отец Фрэнка умер в куда более раннем возрасте... Восьмого десятка он разменять так и не успел.
- Как это произошло, Тон? - В то время как священник зачитывал речь у гроба, Альтиери негромко поинтересовался у Ламберто о причинах смерти Салтимбокки. Они с Майклом приехали только сегодня, пропустив вчерашнее прощание в церкви Святого Семейства. Все это для них оказалось довольно неожиданным, в Нью-Йорк гангстеры изначально собирались по совершенно другому поводу, и планы, поэтому в срочном порядке пришлось корректировать.
- Рак желудка. Берти никому не говорил об этом, даже своей жене Карен. Молчал до последнего.
Фрэнк с тяжестью на сердце покачал головой. Его отец восемь лет назад также умер от рака, врачи делали все возможное, чтобы спасти его. Он, сестра и мать верили до последнего, что все обойдется, старались, по крайней мере, в это верить, молились всем кому только можно, и одно время у них и впрямь появилась надежда, когда отец пошел на поправку, однако спустя два дня он все же умер. Фрэнк помнил его слова в одни из последних дней, отец говорил что устал. Устал бороться и терпеть боль, и, в конце концов, похоже, сам сделал этот выбор. Подняв взгляд и повернув голову в сторону, мафиози заметил фотографировавших их федералов. На территорию кладбища те не заходили, дабы не мешать мероприятию, но и оттуда где находились, неплохо всех видели. Привыкший к такому, Альтиери старался не обращать внимания, пенять на отсутствие у них совести и банального уважения к усопшему, он просто уже устал. К тому же тем временем священник закончил свою речь, сказал несколько слов и Фабрицио Салтимбокка, сын покойного, и когда гроб опустили в могилу, гости начали один за другим подходить к жене и детям Альберто, выражая соболезнования. Фрэнк, разумеется, исключением не стал.
- Мне очень жаль, - приобнял вдову и поцеловал в щеку, - нам всем будет его не хватать. – Следом обнял и Фабрицио. - Хорошая речь. Твой отец был всем нам примером. – С Салтибоккой-младшим, который был их с Майком ровесником, отношения у них всегда были довольно ровными, он не принимал активного участия в их делах, но тем не менее со многими из товарищей отца был знаком. – Натали, соболезную… Патриция.
После кладбища согласно регламенту они должны были поехать домой к Берти, насколько Фрэнк был в курсе, Карен, супруга Салтимбокки, хотела, чтобы поминальный обед прошел у них. Альтиери еще раз глянул на вдову, несмотря на утрату, та продолжала выглядеть сильной женщиной, ну или, во всяком случае, сильно старалась. Натали, старшая дочь, была в этом похожа на нее, а вот о Патриции такого сказать было нельзя. Казалось, младшая переживала случившееся наиболее болезненно, в то время как остальные члены семьи сплотились друг вокруг друга, эта наоборот словно оградила себя от всего внешнего мира невидимой стеной. 
- Тони, нам бы поговорить надо, - обратился к Ламберто, когда люди начали покидать кладбище. Сунув руки в карманы брюк, Фрэнк неторопливым шагом шел вместе с Энтони и Майклом, так словно прогуливался по парку. Дело касалось марихуаны, которую Нью-Йорк решил выращивать в Калифорнии. Все бы ничего, но, кажется, они забыли об одной формальности...

Отредактировано Frank Altieri (2017-02-21 18:51:31)

+3

3

Стоя в наряженной в черное толпе и слушая слова священника, Майк,  с подобающей ситуации грустной миной, смотрел прямо перед собой. В строгом костюме, начищенных до блеска лаковых туфлях и в солнцезащитных очках, он был сейчас одним из многих, частью всех тех итало- и просто американцев, пришедших отдать должное человеку, который при жизни звался Альберто Бонифацио Салтимбоккой.
Глядя на сухощавую фигуру, мирно лежащую во внушительных размеров гробу из дорогого дерева, андербосс Семьи Торелли думал о смерти – и похоронах. Странной они были штукой – а ведь Майкл бывал на многих. Здесь хвалили людей, которых, когда они еще существовали, никто даже добрым словом не поминал. Парни, при жизни таскавшиеся в джинсах и майках, здесь в первый и последний раз облачались в приличные пиджаки и галстуки. Даже лица самых последних утырков в гробу приобретали степенное, благостное выражение – будто они что-то значили. Во всем этом было немало лицемерия – но и немало благородства. Пусть скорбящие нередко говорили и то, чего на самом деле не думали – но при этом они как бы и по-христиански прощали покойного, концентрировались на его лучших чертах. Памятуя старое правило – "О мертвых или хорошее, или ничего".
Однако Альберто Салтимбокка в этом не нуждался. Он был достойным человеком, его не все любили – но все, без исключения, уважали.
- Как это произошло, Тон?
- Рак желудка. Берти никому не говорил об этом, даже своей жене Дженнифер.
Слова стоящих рядом Тони Ламберто и Фрэнка, заставили Ринальди испытать неподдельную печаль. Значит, Альберто умер от мучительной болезни – и не поделился своей бедой даже с женой. Как типично – он всегда сам решал свои проблемы, не грузя ими других. Сильный человек, человек мужества, человек чести… "человек чести". Майк покачал головой. Для него Салтимбокка был настоящим авторитетом – не только криминальным, но и даже моральным, носителем определенной мудрости. Смерть каждого такого была истинным ударом по Коза Ностра. Что будет, когда уйдет последний олдтаймер? Достаточно ли достойных преемников, не останутся ли на улицах одни сafoni, не имеющие понятия о Традиции?
Погруженный в размышления Майкл не сразу заметил,  как люди сзади и вокруг него пришли в движение. Кто-то подходил к  вдове покойного, Дженнифер, а кто-то  - к гробу, чтобы отдать последнюю дань уважения Берти. Это решил сделать и Ринальди. Пробираясь вперед, он огляделся по сторонам. По меркам Готти – похороны скромные, но по нынешним нью-йоркским отнюдь не заурядные. Присутствовало аж четыре лидера мафиозных кланов – пусть двое только исполняли обязанности. Учитывая назойливость федералов (которые и сегодня, щелкая фотоаппаратами, вились около кладбищенской ограды) и различные  судебные запреты на общение с "известными преступниками", многие гангстеры стали пренебрегать давней священной традицией. Но некоторые – включая Майка и Франческо -  не посетить похороны Салтимбокки просто не могли. Не только из-за отношения к нему, а потому что им требовалось под этим соусом еще и обсудить некоторые дела. Ринальди был уверен, что далеко не только они приехали с такой задней мыслью. Вот тот же Фрэнки-Ли, капо из Чикагского синдиката, как-то обеспокоенно вертящий седовласой головой, явно прибыл в Нью-Йорк с тем же ворохом жалоб и претензий к своим боссам и коллегам по опасному бизнесу, что привозил и к ним в Сан-Диего.
Оказавшись около гроба, Майкл наклонился и бестрепетно, по итальянскому обычаю, поцеловал Салтимбокку в холодное чело. Затем возложил роскошный венок – из сочетания красных бархатных роз с лиловыми гортензиями, c золотистой листвой посредине. Взглянул в последний раз на Берти – у того на груди был бронзовый медальон с изображением святого Альберта, а в руках – зеленые четки. - Requiesca in pace, mi amice. – наконец негромко сказал мафиози, и, круто развернувшись, пошел прочь. Тут он поравнялся с "Красавчиком Стивом" Модроне, действующим боссом Семьи Филадельфии.  Невысокого роста,  но широкоплечий и чрезвычайно мускулистый,  с улыбчивым ртом и очень яркими черными глазами, Стивен пожал Майку руку, потом приобнял. – Как ты? Чертовски жаль старика, а? Ринальди приходилось пересекаться и тусить с ребятами из Города Братской Любви и во Флориде. и в Нью-Йорке. Парни они были духовые, но умудрились косорезить  даже на ровном месте – недаром постоянно сварились между собой и потом сидели за это в тюрьмах. Сам Стиви в последний раз отмотал за рэкет девять лет – и надо cказать, отмотал достойно. – Да не кашляю, брат, спасибо. С Берти это охуеть как печально.  А ты как? Как Джоуи? -  ответил Майк, дружелюбно похлопывая Модроне по спине. Он подразумевал считавшегося официальным доном Семьи Маркези Джозефа Мартино. Когда с помощью таких ребят как "Красавчик Стив" он выиграл войну за главенство в боргате Филадельфии – но в итоге большинство своего времени проводил либо за решеткой, либо за пределами Фили. Проблема была в том, что Джоуи отличался, пожалуй, даже большей любовью к  славе и вниманию, чем сам Джон Готти. Он инстаграмился, фотографировался со своими фанатами из интернета… После очередной отсидки был вынужден переместиться во Флориду,  передав повседневное руководство делами Модроне. Сам он вроде как собирался завязать, занимаясь своим быстро обретшим популярность рестораном "ЛаБелла". Вскоре однако ФБР опять прищучило неугомонного Мартино – и походу Красавчику Стивену предстояло остаться у руля надолго.
– Да ебаный пиздец какой-то. Ему браслет на руку нацепили, прикинь? Разрешают бывать только дома или в ресторане, он там со скуки подыхает. – также негромко откликнулся Стивен.  Времени на долгий разговор у них, однако, не было – Майку надо было догонять Кулака и Фрэнка. Когда он с ними поравнялся, вдова и домочадцы покойного уже отошли – но у Ринальди была возможность поговорить с ними и позже. Сейчас же было важно обсудить с Энтони один важный вопрос – из-за которого они, отчасти, сюда и  приехали.
Вопрос не был недавним – он возник еще в последних месяцах прошлого года, но устроить сходку никак не получалось. При нынешней слежке ФБР боссам переговорить между собой было порой сложнее,  чем бурому медведю встретить жирафа.  Беседу все сдвигали и переносили – а ничего по сути не решалось, лишь накапливалось раздражение.
Суть проблемы была следующая – выяснилось, что три Семьи из Нью-Йорка развернули в Калифорнии весьма доходный бизнес. Они тайно скупали у растящих лечебную марихуану фермеров товар, а затем перевозили его в Нью-Йорк, где и толкали за бешеные бабки.  Роли были четко распределены -  Поли Фортуно и его братва взаимодействовали с производителями, коррумпированными медицинскими инспекторами и врачами, ребята из клана Баскиано транспортировали траву в Большое Яблоко и распространяли, а представители Лучиани (видимо, из нью-джерсийской ветви) помогали отмывать бабло. От Вест-Сайда в  Калифорнии для этой цели торчал некто Ленни Дентуро-младший.  Все это давало ошеломляющую прибыль – где-то четыреста тысяч долларов в месяц. Одно было плохо – орудуя в штате, нью-йоркеры позабыли поговорить обо всем это с его хозяевами, ведя себя так, словно это "открытая территория". Такое Фрэнк и Майк терпеть не собирались  - тем более, часть этих самых фермеров, например, коммуна "Солнечный Свет", находились под крышей Семьи Сакраменто.
- Может, после обеда? Уверен, у Карен найдется свободная комнатка... – услышав предложение Альтиери побеседовать, Тони ответил лаконично и без всякого удивления.  – Ну давай отойдем. Многозначительно покосился на тусующихся у ограды легавых и двинулся в глубь кладбища. Нескольким последовавшим за ним приспешникам сделал жест рукой – мол, ждите.  Собираться  на прощальный обед все будут еще минимум минут пятнадцать, они успеют перекинуться словечком – под открытым небом, что сейчас актуально.
Втроем высокопоставленные гангстеры шли мимо мраморных ангелков, монументальных мавзолеев и родовых склепов всех видов и форм. Когда они оказались вне видимости сотрудников Бюро и кого-либо еще, Ламберто остановился около белоснежного строения. Дверь с золочеными ручками, крест, две колонны – и надпись большими буквами. Всего одно слово – "Lucania".  – Когда мелким был и здесь на похоронах бывал, меня мой дядя Вито все стращал, что отсюда Счастливчик по ночам погулять выходит. – усмехнувшись, сказал Тони-Кулак,  указывая на дверь. Огромный, c буграми мышц под дорогим костюмом, он отбрасывал на склеп длинную черную тень.  Ринальди снова глянул на надпись – странно было себе представить, что основатель современной Американской Коза Ностра, Лаки Лучиано, лежит именно тут. Затем мобстер перевел взор на Энтони – тот явно ждал, что ему скажет Фрэнк.

+2

4

Остановившись, Фрэнк поднял взгляд и прочитал надпись венчавшую свод белоснежного мавзолея. Lucania. Ни для кого секретом не было, что настоящей фамилией Счастливчика Лучиано, основателя национального преступного синдиката, была Луканиа. Как и многие другие легендарные гангстеры, стоявшие у истоков американской Коза Ностра, он был похоронен именно здесь в Куинсе, на американской земле, которую несмотря ни на что, считал своей родиной. Да, он родился на Сицилии, а умер в Неаполе, но в Америке прожил большую часть своей жизни, и в том, что отец американской организованной преступности был похоронен именно здесь, удивительного ничего не было. В Италии он чувствовал себя чужим и все годы, находясь в изгнании, мечтал только о том, чтобы вернуться обратно в Штаты. В конце концов, его желание исполнилось, пускай и так, только после смерти.
- Парни здесь рядом все. - Кивая головой, ответил на слова Тони. - Теперь и Берти будет вместе с ними гулять по ночам. - А спустя какое-то время и они сами присоединятся к ним, это было неизбежно. Впрочем, раньше времени ложиться в могилу Фрэнк не собирался, у него пока на этом свете поважнее дела были, и последние свои мысли озвучивать вслух не стал. Пройдя мимо склепа, Альтиери перешел к той теме, ради которой и попросил Ламберто задержаться.
- Мне тут птичка одна напела, что у вас в Калифорнии дела совсем замечательно идут… – До этого демонстрировавший полнейшую невозмутимость Фрэнк изменился в лице и его интонации перестали быть дружелюбными, обретя ядовитый привкус. Он смотрел на Тони, прищурившись, ожидая от него ответа. С их точки зрения то, как вели себя на их территории представители Нью-Йорка, мягко говоря, было некрасиво, и молчать по этому поводу Торелли не собирались. Видя, что Ламберто не догоняет, Альтиери, говорящий сейчас не только от лица всей их боргаты, но и остальных калифорнийских Семей, продолжил. – Я о шмали, которую вы и Лучиани, гоняете у нас за спиной. Какого хера мы узнаем об этом не от вас? Вы ничего там не забыли? – Например поделиться. Фрэнк говорил с Кулаком прямо и не сильно подбирая выражения, он знал Тони достаточно давно и был в курсе что тот и сам был человеком довольно-таки грубым и прямолинейным, с ним можно было общаться простым языком чисто по-мужски. Это, в конце концов, не Настройщик с его юридическим дипломом, то и дело строившим из себя интеллигента. – Я не хочу, чтобы на нашей территории кто-то вел дела без нашего ведома. И ты я полагаю, придерживаешься аналогичного мнения, верно? – Поинтересовался у Тони, хотел бы тот, чтобы Торелли без его ведома мутили что-то у него дома. Они ведь не первый год варились в этой кухне и знали, как все устроено. Дай слабину один раз и не успеешь оглянуться, как все что у тебя имеется, будет растащено по кусочкам. Фрэнк не питал иллюзий в отношении людей его окружавших, они могли вместе пить, шутить и даже детей крестить, чего уж там, и такие примеры были, за которыми ходить далеко не надо, но при этом в волчьей стае каждый из них оставался хищником. Поэтому в их организации и были законы, свод определенных правил, благодаря которым они и после смерти Счастливчика продолжали оставаться наиболее эффективной преступной организацией Соединенных Штатов. В отношении территорий закрепленных за тем или иным кланом, правила также имелись, именно на них Фрэнк сейчас и ссылался. – Торелли всегда уважали интересы Иль Мелаграно, и мы хотим того же от вас... – Стоило напомнить им кое о чем. - Кажется, вы интересовались нашими мексиканскими друзьями? - Кокаином, намереваясь переправлять его в Европу. На фоне тайных операций нью-йоркцев с марихуаной, Фрэнку казалось это проблематичным, и его многозначительный взгляд как раз об этом сейчас и говорил. Конечно у них и не было столько же стволов как у Лучиани и Иль Мелаграно, но тем не менее им было чем ответить и на что надавить. Поссорившись из банальной жадности с Торелли, их друзья с восточного берега, в конечном счете, рисковали потерять гораздо больше денег, чем планировали сэкономить. Дальновидным такой шаг назвать было нельзя.

Отредактировано Frank Altieri (2017-02-21 18:53:02)

+2

5

Услышав замечание Фрэнка насчет Берти который, возможно, будет прогуливаться по ночам вместе с Счастливчиком, Майкл ухмыльнулся. Нет, Салтимбокка был погребен в освященной земле и отпет – и потому не должен был стать духом неупокоенным. Однако соседство у него и впрямь было знатное – на кладбище святого Иоанна ведь лежали, в том числе, его многие предшественники, такие как Джо Профачи, Карло Гамбино… да и уже неоднократно сегодня вспомнившийся Джон Готти, похороненный рядом со своим погибшим в малолетстве сыном.
Разговор, тем временем, перешел собственно к делу. Тони-Кулак с беспристрастным лицом выслушал первые фразы Франческо, затем вскинул широкую ладонь, словно останавливая его.  – Мы ничего не перевозим. Я знаю, что некоторые наши парни дают защиту определенным парням, которые делают кое-что, это да. Дав, таким образом, обтекаемый ответ – по сути относящийся к форме, а не содержанию того, чем занимались в этом случае представители нью-йоркской мафии. Однако Ринальди сейчас не волновали эти нюансы – по сути ведь "их друзья" из Большого Яблока именно импортировали в свой город траву и здесь толкали ее. Калифорнийскую траву, доходами с которой не делились с Торелли. Потому он заметил. – Называй это как хочешь, Тон. Ваши парни делают бабло на нашей территории, притом нас никто не считает нужным об этом даже уведомить. И потом, это мы даем крышу любым пиздюкам, которые в нашем штате работают – а не кто-то там еще. Энтони некоторое время помолчал – замечание Фрэнка насчет мексиканского кокаина заставило его нахмуриться. Cвязь с кланом Сакраменто и картелем  была Кулаку важна – и терять ее из-за свары по поводу травы он наверняка не хотел. Преступный авторитет явно был недоволен – однако Майк не мог понять, чего сейчас на лице Ламберто больше, раздражения или недоумения. Когда Альтиери и Ринальди разом упомянули, что с ними никто ничего не обсуждал,  крупное лицо Кулака пошло багровыми пятнами, он было открыл рот – но затем его захлопнул. Словно не знал точно, стоит ли отвечать что-либо или нет. Однако затем Кулак все же заговорил.  – Давайте по порядку, ребята. Если дело в лавэ – что вам мешает сами прийти и взять его? Если эти фермеры на вашей территории – тупо обложите их налогом дополнительным, и все будут довольны. А что продается в Нью-Йорке – то  уже вопрос Нью-Йорка, нет? Таким образом,  Ламберто предлагал  им попросту потребовать, чтобы производители травы засылали им больше, а вот в их бизнес с Баскиано и Лучиани особенно пускать не хотел. Про себя Майкл сразу отметил, что это хуевый расклад. Прежде всего, если дела с НЙ эти чертовы фермеры вели добровольно и взаимовыгодно, то когда с пистолетами и битами наперевес придут гангстеры местного разлива, то это им не понравится. Отсюда риск того, что кто-то сорвется и стуканет.  Нет, Торелли, конечно,  уже предприняли меры, чтобы припугнуть кого надо – одно проявившее непокорность хозяйство даже запылало огнем. Однако оставлять нью-йоркерам вкусные вершки, а себе опасные корешки, было неправильно. К тому же часть марихуаны (вроде как) продавалась посредникам  восточного побережья легально, на прокладочные псевдомедицинские структуры -  и вот к тем фермерам, что вообще не нарушали закона формально, было не особо и подступиться. Однако сказал Майкл иное. – В Нью-Йорке продается то, что производится в Калифорнии. И могло бы, блять,  там же и продаваться. Это прямо бьет по нашему карману, Тон. Ведь и произведенное в Мексике и оказавшееся в Калифорнии может там и остаться. Этими словами он развил мысль своего босса – если Энтони хочет, чтобы у них было сотрудничество по кокаиновому вопросу, пусть тогда идет навстречу и здесь. Иначе ведь следующей партии порошка может просто и не получить – при желании Торелли найдут иных покупателей. Такой товар нужен всем.  – А вы тут, значит, мне одолжение делаете? А не зарабатывайте кучу бабла на своих наценках? – рассерженно воскликнул глава Иль Мелаграно, которого выпад Майкла явно зацепил за живое. Его пальцы тут сами собой согнулись козой – автоматически, видимо, так как тыкать ею он стал.  Взгляд Майкла же оставался немигающим, на его губах была холодная улыбка. – Наценки не наши, Тон – просто некоторые наши парни крышуют парней, которые и устанавливают наценки. Ты сам знаешь как оно бывает. – наконец, прищурившись, негромко сказал он. Тем самым отвечая насмешливым лицемерием на лицемерие Кулака, не так давно заявившего, что нью-йоркеры вовсе не закупают ганджу.
Прошло несколько секунд, казавшихся минутами. В кармане черных брюк Ламберто завибрировал телефон – но он заткнул его одним злобным тычком пальца. На физиономии амбалоподобного дона отражалась бешеная работа мысли. Наконец он достал  красно-белую упаковку "Винстона", затем протянул ее гостям из Калифорнии, предлагая угощаться. – Ладно, давайте порешаем толком, у нас же всегда взаимопонимание, ептить, было. Вы мне навстречу – я вам навстречу. Майкл в свою очередь также сделал жест любезности, выудив свою часто поражавшую собеседников своей роскошью золотую зажигалку от "Картье", щелкнул, давая двоим другим италоамериканцам огня. Закурил. Тем временем, Энтони продолжил.  – Вот чего я конкретно не понимаю – ты, Фрэнк, говоришь, что типа у вас за спиной кто-то действует. Это херня какая-то, там же Поли за эту шнягу отвечает и я ему прямо сказал, обеспечить, чтобы все гладко тут было. Он сказал, что никаких претензий нет. Он с вами не говорил разве?

+1

6

Фрэнк терпеть не мог, когда из него пытались делать идиота, а именно этим Тони сейчас на его взгляд и занимался, пытаясь делать вид что причин для негодования у них с Майком не было. Кулак, кажется, забыл, что Калифорния давно уже не являлась открытой территорией, прошли времена, когда Нью-Йорк или Чикаго могли вламываться к ним и без спроса начинать вести свои дела, как было в сороковые и пятидесятые. Когда Ламберто предложил свое незамысловатое решение спросить не с него, а с фермеров, Альтиери глянул на него с сомнением. - Что нам мешает? - Фрэнк не догонял, серьезно тот сейчас говорил или нет. - Нам ничего не мешает, но вот у вас, если мы не договоримся, бизнес после этого может встать. - Одно хозяйство они итак уже подожгли, а сколько таких будет, если фермеры не согласятся с их условиями? Или вдруг те действительно решат привлечь легавых? Фрэнку казалось, тут проблемы могли возникнуть у всех, не только у Торелли, лишнее внимание их деятельности никогда на пользу не шло и обычно заканчивалось не прибылями, а тюремными сроками. - Давай не будем бегать и усложнять, Тон, здесь затронуты интересы членов организации, поэтому решаться должно между нами.
После того как ему напомнили о Мексике и их товаре, Ламберто хоть и скрипнул от злости зубами, но тем не менее стал сговорчивее и уже сам предлагал прийти к взаимопониманию. Кивнув в знак благодарности за предложенную сигарету, Фрэнк брать ее не стал, а выудил из кармана собственную пачку с надписью pall mall. Никакого скрытого сигнала и потайного смысла в этом не было, просто он курил свои. Майк тем временем в очередной раз продемонстрировал всем свою чудо-зажигалку, и Фрэнк аналогичным образом, а именно кивком головы, поблагодарил и его тоже.
Следующим после фермеров кого Кулак попытался сделать крайним, был Поли Фортуно, представлявший интересы Иль Мелаграно в Калифорнии. Учитывая их натянутые отношения, этот гаденыш конечно мог бы проигнорировать их или поговорить, скажем, не с ним, а с Монтанелли, однако в последнее все же верилось с трудом, ибо то моральное удовлетворения которое мог получить щенок, нагадив у них под носом, возможных последствий не стоило точно. – Нет, с нами он не говорил. – Опустив дымящуюся сигарету, Фрэнк отрицательно покачал головой. – Разберись с этим, пожалуйста, - обратился к Тони вежливо, но в то же время требовательно, - в конце концов, Поли твой человек, а не мой. – Он был из другой Семьи, а значит, и разбираться с ним предстояло не Торелли, если конечно Ламберто сам не даст на это добро, что впрочем, вряд ли, так как Поли был не просто членом организации, но и сыном босса, что автоматически выводило его из числа простых смертных. – Мы хотим пять процентов с операций, которые вы ведете на наших территориях. – Закончил, наконец, свою мысль, перейдя непосредственно к цифрам.
- Пять? – Услышав это, Ламберто тут же продемонстрировал свой вспыльчивый нрав. Зажав сигарету между указательным и средним пальцами, он несколько раз помахал ей перед лицом Фрэнка и Майкла. Прогибаться под кого-то в его привычки не входило, обычно это Тони перемалывал всех на своем пути. – Вы итак дохуя имеете, работая с нами. – Задержав взгляд на Альтиери, которого год назад именно они поддержали в качестве нового босса. – Три процента, больше мы не дадим.
- Вы тоже хорошо расширились, Тон. – Ответил ему, прекрасно понимая, что с Монтанелли у руля они бы все не поднимали столько бабла, Гвидо как известно не особо жаловал наркотики, и Ламберто таким образом самому было выгодно их сотрудничество. – Черт с тобой, пускай три. – Согласился. В конечном счете, делать им ничего не требовалось, риски были минимальны, да и Фрэнк с самого начала предполагал, что Тони начнет торговаться. Он протянул Ламберто руку, после чего тот ее пожал, и на этом можно было сказать, что мужчины договорились.
Спустя пару часов все они были в доме у Берти, претенциозностью его жилище не отличалось, с виду самый обычный дом самого обычного представителя среднего класса, никаких пальм и кипарисов как у Фрэнка тут и в помине не было, зато было несколько голубых елей украшавших участок. Дом находился в одном из пригородов, примерно в получасе езды от Нью-Йорка. Из угощений тут были различные блюда итальянской кухни прямиком из ресторана, чей владелец был хорошим другом Берти. И гостей порядка трех десятков человек, многие пришли попрощаться со стариком целыми семьями, так например, вместе с Тони была его жена и дети. Энтони-младшему было всего одиннадцать, а дочери Арианне девять. На таком мероприятии им понятное дело интересно не было, они чувствовали себя не в своей тарелке, и поэтому миссис Ламберто в скором времени извинившись и попрощавшись повезла их домой. Тони в свою очередь остался. Проводив семью, он вернулся обратно в дом и, подойдя к Фрэнку с Майком, позвал их пойти вместе с ним.
- Карен, мы у Берти в кабинете будем, нам с ребятами надо поговорить. – Проходя мимо вдовы, тронул ее плечо и, наклонившись к уху, негромко произнес. Женщина в ответ на это понимающе кивнула. Она прожила вместе с Альберто более пятидесяти лет и к разговорам с «ребятами» в кабинете ее мужа давно привыкла. Как и подобало порядочной сицилийке вопросов лишних она не задавала.
В кабинете у Берти было довольно симпатично, стены были отделаны солидными деревянными панелями, массивный письменный стол стоял в середине, в целом интерьер конечно старомоден, но сделано все было добротно. Фрэнку казалось, на каком-нибудь аукционе все это хорошо бы разошлось, помимо дорогой мебели здесь и различных диковинок хватало. У Салтимбокки к примеру был самый настоящий самурайский меч, взяв его в руки и вытащив из ножен, Альтиери сразу понял, что это не какая-то штамповка, а вещь действительно ценная, сделанная вручную. Как и любого мужчину, красивое оружие его завораживало.
- У моего деда была трофейная, но не такая конечно, а попроще. – Фрэнк провел пальцем по лезвию.
- Эта тоже в сорок пятом была вывезена, - остановившись рядом, Тони опустил взгляд на изысканного вида оружие, - я купил ее у одного частного коллекционера и подарил Берти год назад на день рождения.
Фрэнк положил меч обратно. Его дед в сорок пятом проходил службу в составе третьего кавалерийского полка на территории оккупированной Японии. Одним из пунктов подписанного в том году императором и генералом Макартуром акта о капитуляции было полное разоружение японцев, они обязались сдать абсолютно все оружие, которое у них было, не важно, были ли те музейными экспонатами, предметами коллекций, семейными реликвиями – американцы забирали все. Не вникая особо, солдаты вместе с автоматами и танками уничтожали тысячами, если не миллионами, и мечи. Впрочем, очень многие экземпляры попали в итоге в Штаты. Каждый военнослужащий имел право в качестве трофея забрать один пистолет и один меч и данной возможностью очень многие не преминули воспользоваться, в том числе и дед Фрэнка, о котором тот сейчас упомянул. – Отличный подарок… Ладно, Тон, так что там у тебя? – Сев в кожаный диван, Альтиери закинул ногу на ногу и поднял взгляд на Ламберто. За стол Салтимбокки нью-йоркский андербосс не садился, обойдя его, он достал очередную сигарету и вновь закурил. – Нам нужен товар. Сто килограмм. Я ведь представлял вам своего знакомого из Калабрии? – Речь шла о представителе Ндрагетты, с которым Тони планировал поставлять кокаин в Европу. Кажется того звали «Лупо»… – Эти ребята готовы много покупать, они предлагают встретиться и обсудить возможное партнерство. Так как вы на это смотрите? – Продолжил Тони.

+2

7

Когда разговор перешел к конкретным суммам, он как-то сразу перетек в деловое русло. Дымящий сигаретой Майк обратил внимание на то, что, свыкнувшись с мыслью, что поделиться надо, Тони-Кулак быстро успокоился, и его тон стал добродушным.  – Три процента, договорились. Но и вы помогайте, своими контактами – вы там лучше нас ориентируетесь. А с Поли я поговорю.  Дальше разговаривать времени не было – они быстрым шагом пошли в сторону выхода с кладбища,  где и погрузились в одну из машин. После  недолгого пути они оказались в довольно скромном доме покойного Берти Салтимбокки, за накрытым белой  скатертью и заставленным вкусными блюдами столом. Здесь присутствовали и зитти с тертым пармезаном и итальянской колбаской, и начиненные смесью из шампиньонов и баклажанов каннелони,  и карпаччо из лосося, приправленное малиново-имбирным мармеладом. Все это, разумеется, сопровождалось обилием коллекционного красного и розового вина – которые хозяйка достала отнюдь не из магазина, а из личного погребка умершего мужа. Поминальный обед начался.
Ринальди, сидя около лучшего друга, ел, пил и смотрел по сторонам. Поначалу все было весьма чинно и официально – звучали  торжественные тосты,  поднимали стаканы за хозяйку, нахваливали Салтимбокку. Карен едва отвечала – явно была  мыслями очень далеко отсюда, ее голова была опущена и длинные волосы едва-едва не касались тарелки.  Дети Ламберто, в новых и, видимо, не слишком комфортных нарядах,  вертелись на стульях и зевали – за что то и дело получали от отца с матерью строгие взгляды. Затем супруга Кулака решила отвезти их домой – а у присутствующих за столом "славных парней" от обилия алкогольных здравиц раскраснелись щеки и развязались языки. То и дело, несмотря на тщательные попытки сдерживаться в присутствии женщин, начали проскальзывать матерки. Гости перешли на старую и неизбывную тему – то, как прогнило нынешнее время и как обнаглели вонючие федералы.   – Тон, это прямо-таки ебаный позор! Ты не видел, эти сукины сыны повязали Джерри прямо когда он с кладбища вышел. Чертовы наручники ему нацепили, блять!– воскликнул Энди Риччиери,  оторвавшись от сочащегося соком рибай-стейка из мраморной говядины. Небрежно обтерев пухлые губы  салфеткой и икнув в ладонь, он продолжил.  - Общение с известными преступниками, мать твою!  Человек уже и с другом попрощаться не может? Скоты легавые. В ответ донесся одобрительный гул, Майкл также зазвенел вилкой о тарелку, соглашаясь с действующим боссом одной из Семей. Однако тут, предупредив Карен,  Ламберто предложил им с Фрэнком пройти в кабинет Берти и поговорить о делах. Опустошив свой бокал последним глотком, Ринальди неспешно последовал за двумя донами,  размышляя, какую же тему в этот раз с ними хочет обсудить союзник из Нью-Йорка. 
Комната эта несколько отличалась от внешнего вида дома – предусмотрительный Салтимбокка явно предпочитал вкладывать в интерьер, а не привлекающий всеобщее внимание экстерьер. Мебель была из дорогих пород дерева, в шкафчике старинные книги,  на пузатом комоде стояла пепельница из пожелтевшей слоновой кости, в форме курящего трубку гнома. На стенах  висели гравюры ручной работы с изображением совершающих разные благие дела праведников. Так,  прямо над столом, около которого остановились трое гангстеров,  раздавал деньги в приюте для прокаженных облаченный в ветхий балахон святой Франциск Ассизский.
Однако мужчин, как водится, привлекали не эти картины, а вещи более брутальные и воинственные. Так, Фрэнк обнаружил и схватил настоящий самурайский меч, который каким-то макаром занесло в кабинет Салтимбокки.  Впрочем, каким, вскоре пояснил Тони – оказывается, он подарил старику.   – Не знал, что Берти холодное оружие нравилось. -  заметил Майк, втягивая ноздрями воздух в кабинете. Надо сказать, запах здесь стоял довольно тяжелый – терпкий, табачный. Видимо,  олдтаймер тут проводил много времени, прокуривая стены чуть ли не насквозь. – А кому оно не нравится? Берти кстати ведь тоже в армии служил, в двадцать первом пехотном, а брата его япошки на войне убили. – отозвался Ламберто. Майкл, тем временем, потянулся к мечу, беря со стола, куда его положил Фрэнк. – Охуеть как круто, я бы от такого не отказался! –  взяв в руки клинок, мобстер дотронулся до лезвия пальцем – оно было острое как бритва, явно не декоративная вещица. Италоамериканцу вспомнились рассказы о том, как в старину проверяли качество меча – ставили целого барана,  затем предлагали воину его разрубить пополам, от спины до копыт. Правда, вроде это были не японцы, а еще какие-то узкопленочные.  - Ты бы смог кого-нибудь таким ухайдокать? -  с усмешкой спросил Ринальди у Франческо,  и отойдя в сторону, чтобы не задеть приятелей, взмахнул оружием, со свистом рассекая воздух.  Андербоссу представилось, как он этой вот катаной наносит один удар по жирной шее какого-нибудь хера наглого – и его тыква катится по полу, а из обрубка бьет струей кровь. Вот это бой,  не то что нынешние пукалки – нажать на курок ведь и педик может. 
Тем временем, Фрэнк уселся на диван,  Тони стал около стола, и они завели беседу о бизнесе. Майкл же, хотя делал выпады мечом,  все слышал и мотал на несуществующий ус. Энтони заговорил о кокаине, их самом доходном совместном проекте – и предложил встречу с калабрийцами.  Только что расслабленный, школьничающий Майк разом подобрался и отложил в сторону меч.  Осторожно поглядел  на главу клана Иль Мелаграно.  Оставив вопрос о цене и целесообразности этой закупкисвоему боссу, Ринальди негромко спросил. – Тони, а нам-то зачем встречаться с Лупо? – раньше ведь они работали по вполне четкой схеме. Калифорнийцы брали наркотики у Тихуанского картеля, передавали своим партнерам из Большого Яблока – а те продавали кому хотели.  Хоть своим собственным потребителям, хоть банчилам рангом поменьше, а хоть бы и калабрийцам.  Схема отработанная – начиная же контачить напрямую с конечным (хотя, скорее, "серединным") покупателем, мобстеры из Сакраменто рисковали влипнуть в какую-нибудь паршивую историю.  Чем больше свидетелей, тем всегда хуже. – Бро, да я и не особо рвусь вас с ним сводить.  Этот дедок сам заладил, что у него есть какое-то предложение,  для которого ему нужен кто-то… со стороны Сан-Диего, что ли.  По крайней мере я так понял его, надеюсь, правильно. Чую - сам на Мексику выйти хочет...  – развел руками Тони. Майк насторожился, вопросительно посмотрел на Кулака.  – А что конкретно он сказал? Насчет планов? Тут Энтони словно озлился – он махнул поросшей волосами лапой, дернул квадратными плечами. – А ты бы сам поговорил с этим Лупо, блять! Ты его видел? Будто с гор спустился, на английском почти не говорит, а если пытается – чаще всего не разбираю ни хера. Ринальди и вправду вспомнил, что отрывками рассказывал ему Ламберто – тому, выросшему в достатке, в доме успешного капитана времен Готти, занимавшего некоторое время и должность консильери, внешний вид и повадки недавно прикатившего из "старой  страны" Лупо казались странноватыми. Что отметил Майк при краткой личной встрече – так это  лоснящуюся лысину калабрийца, торчащие из его ноздрей и ушей пучки седоватых волос, какие-то потрескавшиеся и пожелтевшие ногти и  манеру говорить очень тихо, почти бубнить. Что не облегчало общение с ним. – Но тебе же вроде переводит там кто-то? -  снова уточнил Майкл, и  Кулак кивнул головой.  – Внучок его, Агостино кличут. При дедушке шустрит. Но только когда Лупо по-итальянски говорит, он такую тень на плетень наводит, какие-то сраные метафоры… В общем, парни, партнерство не из легких, но нужное. Вы же сами слышали,  какое у этих ребят влияние – они и в Германии, и в Бельгии, и на востоке, и даже в Австралии делюги мутят…  Доход у них говорят – три процента от ВВП Италии, вы себе такое представить можете? По этой фразе обычно изьясняющегося без разных там цирлихов-манирлихов дона можно было понять, что он таки учился в колледже. – Связей у них выше крыши. Могут и вам полезны быть. Кстати о связях… Здесь лицо Кулака приобрело озабоченное выражение. – Поли со мной о теме с железной дорогой говорил.  Говорит, у Уэбстера проблемы. Вы думали, как решать ее? Если неправильный человек его сменит – всем несладко придется.

+1

8

Всех этих разговоров прямо за столом Фрэнк не одобрял. Они были на поминках в доме Берти в окружении его друзей и родственников, далеко не все из которых были посвящены в их делах, здесь также были и совсем еще дети, сотрудницы кейтеринговой компании, наконец, обслуживающие этот банкет. И обсуждать в присутствии всех этих людей того же Джерри, на которого федералы надели наручники Альтиери не хотел. Будь они в другом месте и с другими людьми, он бы с удовольствием поддержал эту тему и согласился с перебравшим лишнего Энди, но сейчас это было неуместным. Также неуместным он считал увлекаться здесь алкоголем, они, в конце концов, пришли сюда не развлечься, а отдать дань уважения покойному, выразить соболезнования его родным и близким. Напиться в доме вдовы было каким-то свинством. Впрочем, у Толстого Энди, Фрэнк слышал, давно были проблемы с алкоголем, однако упрекнуть его в этом в лицо никто естественно не решался, и Альтиери исключением не стал. Вытирая руки салфеткой, он неодобрительно глянул в сторону Майка решившего присоединиться к гулу, но промолчал. Ебаным позором Фрэнк считал напиваться на похоронах.
Когда они переместились в кабинет, где могли, наконец, нормально поговорить без оглядки на жен, дочерей и типов типа Энди Риччиери не умевших держать язык за зубами, его лучший друг также заинтересовался старинным мечом.
- Эта катана 17 века, ручной работы, такую сейчас довольно сложно найти, - ответил нью-йоркский босс Майклу. Энтони неплохо разбирался в оружии и военной истории, он сам увлекался коллекционированием, и у него дома было немало экспонатов. Этот меч также принадлежал когда-то ему, потом Берти увидев его, точно также заинтересовался как и Майкл, ну и Тони в итоге подарил катану старику. - В основном продают всякое говно времен второй мировой, - продолжил он тему, о которой мог говорить часами, - их тогда массово на заводах изготавливали, у каждого япошки такой был, мнили себя самураями, пока мы им под сраку не дали.
- Берти воевал? - Удивился Фрэнк, услышав, что Салтимбокка тоже когда-то служил в армии. - Он никогда не рассказывал. А где? - Во время Второй Мировой покойный консильери был еще ребенком. Впрочем, их страна всегда с кем-то воевала. После нацистов была Корея, Вьетнам, Афганистан и ряд разнообразных арабских государств, чьи названия уже даже не откладывались в памяти. Казалось, на Ближнем Востоке они успели повоевать со всеми.
- Блять ты там аккуратнее с этой штукой, - Фрэнк отошел подальше, когда друг, вспомнив детство, решил прямо в кабинете помахать катаной. - Нас смотри не ухайдокай, это тебе не бита бейсбольная, с ней надо уметь обращаться, а не просто в разные стороны махать. - На вопрос о том, смог бы он ухайдокать ей кого-нибудь сам, Альтиери отвечать не стал. При необходимости он мог бы ухайдокать чем угодно, ему и голыми руками приходилось, Майкл это прекрасно знал. Другой вопрос, что если речь шла о чем-то спланированном, тут Фрэнк был за практичность и надежность, а не за зрелищность. Убивал он, в конце концов, не ради удовольствия, а для дела.
Перейдя к делу, Тони заговорил о своем знакомом калабрийце и о наркотиках, которые те планировали покупать в Мексике и продавать в Европе. Тема, безусловно, была очень выгодная и сулила миллионы. Глянув мельком на Майкла, Фрэнк подумал, что его лучший друг уж точно не захочет упустить такой возможности подзаработать. Как и Дэнни, как только узнает. У этих двоих в вопросах касавшихся денег тормоза отсутствовали напрочь, чего нельзя сказать об Альтиери, с наркотиками он старался быть осторожен и до сих пор умудрялся оставаться на относительно безопасном от них расстоянии. Подытоживая, дикого восторга в глазах Фрэнка, Тони не увидел, когда он попросил представить три процента от ВВП Италии, Альтиери разве что пожал плечами. На его взгляд ВВП одной только Калифорнии превышал этот показатель, а уж что организованная преступность на малой родине имела огромную вовлеченность в экономику вот это секретом точно ни для кого не было. – Ну, да, наверно это круто, - произнес он, покачивая носком лакированного ботинка, - вот только здесь у нас не Италия, и замутив эту тему, мы рискуем сесть очень надолго. Если он рассчитывает возить это говно через нас, то я против, это безумие. - Их страна не какой-то сраный Бангладеш, где всех можно купить за банку кока-колы и шлюху. В Америке границы охранялись достаточно хорошо, даже дав взятку нельзя было исключить всех рисков. Поэтому Фрэнк и был столь категоричен.
- Я согласен с тобой, - то ли честно, то ли нет ответил ему Ламберто, - но встретиться и послушать, что предложит этот старикан, нам все-таки не помешает. С этими ребятами из Калабрии лучше оставаться друзьями. Я ведь прав, Майк? – обратился к Ринальди в расчете, что тот может повлиять на своего друга. - В общем, вы задержитесь здесь еще на пару дней, я организую встречу. Вы кстати, в каком отеле остановились?
Нет, встретиться Фрэнк не возражал, однако если калабрийцы не предложат что-то этакое, мнения своего он менять не станет. Быть непосредственным участником этой торговли Альтиери не хотел. Впрочем, они еще наверняка обсудят это с Майком, когда останутся вдвоем.
- Насчет Уэбстера мы разговаривали с Молотком, - также задумчиво закивал ему головой в ответ, - ну да, не простая там ситуация, – почесал кончик носа, что значило решения они так и не нашли. – Хотели и с тобой это обсудить. - Одним из вариантов там было даже замочить советника, и Фрэнк до конца его не отбрасывал, он знал, если соберется комиссия по этому вопросу и начнутся слушания, Уэбстер может начать болтать, и тогда им точно всем конец. Если же свидетельств прямых против них не будет, найти доказательства мошенничества почти нереально. Помимо этой срани с железной дорогой, у них если Тони был в курсе, еще были выборы мэра на носу, и там ситуация обстояла похожим образом. От всей этой политики у Альтиери трещала голова, и вновь она начала трещать вот прямо сейчас, когда одновременно вспомнились и Веласкес, и Мерфи. Подумав о них Фрэнку резко захотелось схватиться за катану, и теперь уже босс Торелли представлял, как сносит им взмахом клинка головы с плеч. – Нужно как-то на эту суку Веласкес повлиять.
Вот почему мафия в Италии процветала, а у них в среднем каждые восемь лет случались какие-то потрясения. На той стороне власть не менялась десятилетиями, здесь же вечно все переворачивалось с ног на голову. Не успеешь наладить отношения с одной администрацией, как ей на смену приходит другая. Фрэнк встал с дивана и, сунув руки в карманы брюк, начал ходить туда-сюда по кабинету. – В крайнем случае, нам придется самим избавиться от Уэбстера, чтобы не запел, если его прижмут. – Это было не такой уж и редкостью, поэтому периодически разного рода коррумпированные деятели просто исчезали. Взять, к примеру, небезызвестного Джимми Хоффу. – Деньги мы потеряем, но хотя бы не сядем. Сэл говорит, знает надежного исполнителя.

+1

9

То, что Берти был в армии, и для Майка стало новостью. Впрочем, этот старик принадлежал к настолько давним временам и перевидал столько, что знать всех фактов его жизни было просто нельзя. Именно из-за подобной опытности и сопряженной с ним мудрости Салтимбокку так ценили в мафиозных кругах, прислушиваясь к каждому его слову.  – Нет, не воевал. В гарнизоне был, какого-то капитана на тачке возил. Тот потом на суде в его пользу свидетельствовал. Мол, хороший солдат. – ответил на вопрос Фрэнка Тони-Кулак.  Ринальди едва заметно усмехнулся. "Хороший солдат". Так, наверное, охарактеризовали бы старого консильери и все боссы, под началом которых он работал, начиная с Карло Гамбино и кончая, собственно, присутствующим здесь Энтони Ламберто. Хотя имели в виду они другое -  а может, в чем-то и то же самое?
Когда речь перешла к делам, Майк поначалу предпочел больше слушать чем говорить. Ситуация до конца так и не прояснилась – зачем именно Лупо хочет встретиться с ними, а не вести дальше дела только с Кулаком? Когда же Альтиери помянул, что им чересчур опасно помогать калабрийцу возить наркоту в Европу,  андербосс покосился на Ламберто. Он подозревал, что тот не просто передает Лупо товар, но и помогает ему с доставкой, по крайней мере, отчасти. У Семьи Иль Мелаграно ведь были огромные связи в доках Нью-Йорка – и, возможно, некий незапланированный багаж шел морем в Старый Свет именно при ее помощи. Хотя хрен его знает как он все организовал, этот ндрангетисти. – Я думаю, просто выслушать его можно бы было.  Но тогда нужно встретиться в надежном месте. Тихом и нелюдном. – осторожно сказал гангстер, когда Энтони cпросил его мнения. Перевел взгляд на Фрэнка, ожидая его реакции.  – Где остановились? В Фарфилдс-Сьютс мариоттовском, на 3 Авеню, знаешь ведь? Еще бы Тони не знал, на самом деле – он в Бруклине ведь наверняка ориентировался лучше приезжих калифорнийцев.
Затем  мафиози затеяли беседу о непонятке с Уэбстером – и Майкл почему-то сразу заподозрил, что Кулак не просто по доброте душевной или только из-за собственных опасений всей этой ситуацией заинтересовался. Вполне возможно, у него мог быть какой-то туз в рукаве. – В любом случае проблем наживем дохуя и больше, получается. – пробормотал Майкл, когда Франческо сказал, что в случае чего, им придется завалить Рональда. Это было разумно – если единственной альтернативой было то, что парнишка запоет в суде. Однако если так поступить, то скандал все равно будет вселенского масштаба -  губернаторских советников и сенаторских сыночков не каждый день мочат. Расследование начнется мощное – а если Уэбстер что-то об их отношениях рассказывал своему папаше, то тот вполне может спустить на них самых разных ищеек, вплоть до спецслужб. Пришить что-то типа терроризма или какую-то подобную херню.  Другим выходом было – "повлиять на сучку Веласкес", но до сих пор мафиози это сделать оказались не в состоянии. По крайней мере – те, кто сидел в Сакраменто. – Да, задачка. Вот в чем проблема с ебаными политиками – на них никогда нельзя положиться, потому что не знаешь, кто на замену им придет.  – прокомментировал Кулак, затем сложил  свои широкие ладони на животе, немного помолчал. Он явно хотел что-то предложить – но выгадывал, когда это сделать и в какой форме. - Помните Луи Мейсона? Того коротышку, в чьем квартире… Здесь Ламберто не договорил, только сложил руку пистолетом – напоминая, как они завалили там Анджело Сальвиатти и нескольких других людей из боргаты Лос-Анджелеса. Майкл кивнул – крупный наркоторговец, к которому, в том числе, шел поставляемый ими кокаин.  – Вы не в курсах, что он в Йеле учился? Правда скоро вышибли, но кое-какие знакомства успел завязать. Начинал с того, что поставлял кислоту и травку своим однокурсничкам из семей богатых. И до сих пор у него дохера клиентов из шишек – типа личный дилер. Так вот, он одного парнишку знает… Тот якобы чуть ли не в Белый Дом с ноги заходит, если его послушать.. У того такая профессия  - сводить людей с людьми и решать вопросы.  Официально он политолог – или как это, блять, там называется? Тут Ринальди с сомнением воззрился на нью-йоркского дона. На какую-то сказку этот рассказ был похож или на разводку.  – Политологи – это же такие чуваки, которые рисуют на компьютере всякие схемки и плакатики, а потом пытаются их кандидатам на выборах втюхать? И потом еще по телику всякую лабуду рассказывают? Тони-Кулак покачал головой.  – Да нет, парни, это не такой политолог. Это прикрытие, сapisce? Он типа мешочника*, как я понял… но на высоком уровне.  Майкла до конца это не убедило. - При всем уважении, Тони, как бы мы в какой блудняк тут не попали. А ты сам что-то знаешь, о том, как он проблемы решает? Рассказывать о своих делах какому-то постороннему херу, который может оказаться ФБРовской прокладкой – дело было опасное. У Ринальди даже промелькнула безумная мысль – не провокация ли это? Представлять Энтони стукачом, намеренно ведущим их в лапы федералов, не хотелось – но в это прогнившее время все могло быть.  – Он работает в основном с разными корпорациями и прочими толстосумами, которым нужно на правильных людей выйти. Но одно знаю точно – когда моему знакомому… В общем,  он чуть под монастырь не попал, расследование хотели служебное затеять. А этот кент смог помочь. Здесь Энтони пожал плечами.  – Cами подумайте. Нам надо как-то разруливать.  И лучше без крови.  Этого малого Джеффри Лайон кличут, контора его "Futuristic Developments" называется.
Вскоре  Тони попрощался с Фрэнком и Майком, еще раз предложив поразмыслить насчет дел с Ндрангетой и встречи с лоббистом-политологом.  Пока немногословный водитель вез их на предоставленной Кулаком машине обратно в гостиницу, Ринальди предусмотрительно молчал. Когда же они оказались в отделанном стеклом фойе, андербосс спросил у Франческо.
– Что думаешь обо всем этом? Одновременно он достал телефон и загуглил название фирмы и имя этого Лайона, стараясь найти какую-то информацию. Ее было на удивление немного. Нет, нашелся довольно лаконичный  сайт компании "Футуристик Девелопментс"– сине-стальные тона,  фирменный знак (какой-то золотистый прямоугольник), перечень услуг (занималась эта богадельня, как оказалось, не только политическим консультированием, но и рекламой,  оптимизацией управления персоналом, и тому подобной херней).  Затем  разоблачительная статейка в каком-то левацком веб-журнале – писал, видимо, отставной госслужащий. Там обличался факт, что  Лайон непрозрачными путями получил контракт на  "разработку лейбла и продвижение деятельности" какой-то связанной с обеспечением продовольствием армии США в Ираке фирмы.  Причиной называли тесные  связи политолога с некими чинами в Министерстве обороны. Затем – уже  во времена Обамы, какой-то оппозиционный сенатор из Аризоны  заявил, что  ушедший в отставку судья Верховного суда смог устроиться в правление довольно крупного банка при помощи "Джеффа Лайона, известного проходимца". Плюс – краткие упоминания об участии политолога в разных конференциях. И все. Майк показал эти материалы Фрэнку. Им предстояло решить – готовы ли они пересечься с этим незнакомцем и посвятить его в свои проблемы.

* Мешочник, bagman - посредник между коррумпированными политиками и их взяткодателями, партнерами по нелегальным операциям

+2

10

Пока они ехали, Фрэнк также старался о делах разговоров не вести. С водителем, одним из людей Тони, он перебрасывался малозначительными фразами о погоде, политике и еде, тот рекомендовал один из новых китайских ресторанов на Манхеттене не далеко от места, где находился их отель. Утвердительно кивнув, дескать, непременно сходит, Фрэнк, тем не менее, даже не попытался сохранить эту информацию у себя в голове. Место в ней сейчас было занято другим.
Уже в фойе, пройдя мимо приветливо улыбающихся администраторов, он ответил Майку:
- Думаю вариантов у нас не много. - Нажал на кнопку вызова лифта в то время, когда Ринальди, достав мобильник, принялся что-то в нем искать. На электронном табло цифры начали свой обратный отсчет и после негромкого мелодичного "дзынь" двери открылись. Гангстеры шагнули внутрь зеркальной кабины, и Фрэнк, прислонившись спиной к одной из ее стенок, продолжил, - либо платим «политологу», либо заставляем Ронни исчезнуть. Он дохуя нервничает, тебе не кажется? – Конечно, любой начнет нервничать на его месте, но беда в том, что особым пониманием Фрэнк не отличался, и зачастую даже не пытался ставить себя на чье-либо место, сейчас его в первую очередь волновало то, чтобы Уэбстер не наделал в штаны и не заложил их всех. Во время последней их встречи Альтиери заверил того, что они все уладят, сам он внешнего беспокойства в тот вечер не выражал, напротив, старался подбадривать Рона, угощая выпивкой и дружески похлопывая по плечу, мол, волноваться им не о чем. Этим он рассчитывал уберечь Рональда от возможных нехорошего рода помыслов, покаяться, которые могли возникнуть у него в голове. И, разумеется, раздражался, когда Уэбстер вновь начинал жаловаться. Чем чаще тот это делал, тем охотнее Фрэнк готов был завалить его. 
К слову же об убийстве. Убить человека можно было по-разному, и делось это для разных целей. Иногда убийство было посланием как в случае с Рябым Питом, решившим пойти против нового босса – его убийство и труп с отрезанным языком и засунутым в задницу послужили наглядным примером для остальных. Иногда же наоборот выгодно было делать так, чтобы тело никогда не нашли. Спрятать секрет в могилу не всегда бывает достаточным, бывают в их деле секреты и такие, что приходится прятать сами могилы. И они вполне могли бы сделать так что могилу Уэбстера никогда не нашли, как и не выяснили бы наверняка, мертв он или сбежал с наворованными у государства деньгами заграницу.
- Блять ты меня слушаешь вообще? – Устав наблюдать за тем как его друг, уткнувшись в мобильник, тычет в нем пальцем, Фрэнк не выдержал и оторвал его от этого занятия. – Заебали эти телефоны, сейчас даже посрать не ходят без них. – Высказал о так сказать  наболевшем. Мало того что сын этим бесил, так еще и у себя в «502» Альтиери очень часто наблюдал подобную картину. - Что ты там ищешь?
Они вышли из лифта и по длинному хорошо освещенному коридору, направились в сторону номера. Это были просторные апартаменты на несколько спален, в классическом сдержанном стиле. Интерьер был оформлен для состоятельных и деловых людей: в гостиной стояла дорогая мебель из натуральной кожи и ценных пород дерева, на стенах картины с морскими пейзажами, также тут были различные скульптуры, украшающие интерьер, и за каким-то чертом рояль, сидя за которым был виден город через панорамные во всю стену окна. Открыв номер ключ-картой и зайдя внутрь, Фрэнк на ходу ослабил галстук, снял пиджак и аккуратно, чтобы не помять повесил его на спинку стула.
- Надо встретиться с этим типом, а там ясно будет. – Подойдя к роялю, на крышке которого стояла бутылка с водой Perrier, мобстер плеснул ее содержимое в стакан и смочил горло. – Если он действительно, как Тони говорит, в Белый Дом с ноги заходит, я, знаешь ли, не против такого знакомства. – Конечно, оно будет дорогим, Фрэнк отдавал себе в этом отчет, но и лямку эту тянуть они с Майком не вдвоем будут. Лишь бы Лайон сам не соскочил, как Альтиери понял, их друг Энтони в детали дела «политолога» еще не посвящал, а ведь у сучки Долорес тоже могли быть влиятельные в Белом Доме друзья, так что в итоге тот просто мог оказаться беспомощным. – Меня больше калабрийцы волнуют и вся эта поебень с коксом, - продолжил он, - я не хочу, чтобы это дерьмо проходило через нас, если Тони планирует возить порошок транзитом через Штаты – это плохая идея. Ты представляешь, какие там объемы будут? Ну да, денег мы срубим много, но через год или два все сядем. И что тогда дальше? – Походив по гостиной, Фрэнк сел на мягкий диван и закинул ноги на журнальный столик.

+1

11

- Слышу я тебя. Что Ронни нервничает – неудивительно. Чувствует что жареным запахло, вот очко и играет. - наконец убирая в карман телефон, Майк посмотрел на лучшего друга – тот, вроде, вообще был парнем рукастым, но пользы высоких технологий, походу, не понимал. Сам Ринальди при всем своем консерватизме не мог не считать мобильники нового поколения вещью полезной. В них теперь только холодильник запихнут не был – функций дохерища, всякие навигаторы-шмавигаторы, калькуляторы и тому подобное. А ведь Майкл отчетливо помнил времена, когда цветной дисплей сотового или (о Боже!) камера считались у сакраментских пижонов большим понтом.  –Я по сети информацию ищу, о хере этом, Лайоне. Видимо, парень он со связями. С судьями контачит, генералами всякими. Затем, выходя из лифта,  улыбнулся, на мгновение оскалив белые зубы. – Хочешь и о тебе найдем что-нибудь? Ты поди теперь тоже знаменитость, прямо как Гвидо. Может, и фан-клуб свой имеешь, э? В свое время напечатанная в одной из газет Сакраменто статья с вопросительным заглавием "Гвидо Монтанелли – новый босс мафии?" наделала немало шуму и в городе вообще, и в мафиозных кругах, в частности. Читали ее и в пристанище южной команды - баре "502" - пачкая свежий номер сигаретным пеплом и сетуя на то, что старые времена прошли и теперь пройдошистые репортеры узнают о гангстерских делах даже быстрее, чем федералы. Но – что характерно – при таком вот ворчании мобстеры поглощали  появляющиеся в прессе заметки о себе любимых с жадностью набросившегося на донатсы патрульного, отчасти ощущая себя в такие минуты кинозвездами.  - Ну давай пересечемся с этим...  "политологом", по сравнению с Лупо это вообще цветочки, блять. – оказавшись в роскошном номере, Майк скинул пиджак и также повесил его – но но не спинку стула, а на плечи одной из статуй - кудрявой нимфе в хитоне. Выпитое вино сказалось – настроение его приобрело в меру легкомысленный характер, а теперь, когда не надо было тщательно следить за словами в присутствии Тони, можно было и расслабиться. Пройдя по пушистому ковру к минибару, андербосс достал оттуда бутылку "Капитана Моргана". Налил сам себе полный стакан рома, щедро сыпанул туда кубиков льда из морозилки. – Будешь? – спросил мафиозо у лучшего друга, затем основательно, неинтеллигентно, глотнул, наслаждаясь тем, как по жилам растекается тепло. Уселся на кожаное кресло, напротив дивана, где устроился Фрэнк. Развязал узел галстука, расстегнул тугую верхнюю пуговицу  на белоснежной рубашке, закинул ногу за ногу. Как Майк и ожидал – Альтиери хотел поговорить с ним о Лупо. Когда дон выразился в духе, что "денег они срубят много, но через пару лет сядут", Майк вновь усмехнулся. – Зато дети у тебя станут самыми богатыми на Западном побережье. Пока мы жопы в Алькатрасе отсиживаем, Джуниор с телками конкурсы мокрых маек на пляжах Флориды мутить будет! Пошутив на столь рискованную тему, Ринальди подобрался. Его лицо приняло серьезно-расчетливое выражение. – Знаешь, вот что я думаю. Часть дерьма того, что идет от нас Кулаку, он и так калабрийцам сливает. Мы же запретить не можем ему? Сказать – "нет, хуюшки, продавай только у себя под боком?" То есть, если они продолжат вести дела с Ламберто, то их порошок так и так вполне может попасть на европейские рынки, пусть даже объем будет не такой большой, как предположил Фрэнк. Ведь Кулаком поставщики Ндрангеты из США, возможно,  и не исчерпываются.  - Потом – если идущий через нас кокс будут толкать, как сейчас, в НЙ или вовсе в Калифорнии, риски, как по мне,  куда больше. В какой-нибудь Чихо… Чехо…  словении их полицию ебучую будет интересовать, прежде всего, кто у них там банчит и крышует,  а не кто звеном был промежуточным где-то за океаном там. Тут, как нередко бывало, когда его охватывали размышления, андербосс вскочил и зашагал по комнате. Он сам не заметил, как выхлебал почти три четверти своего напитка.  – Перевозка – это, блять, риск, да. Если товар схватят, всем мало не покажется. Но мы-то ведь и не транспортируем? Дело наше – проследить, чтобы в Калифорнии порошок людям  Кулака передали, а дальше пусть с  Лупо сами ебутся? Затем пожал плечами. – Можно, конечно, и тупо свести их с ребятами Давида, пусть сами там все решают, а нам дают долю. Но тогда нам надо готовыми быть, что они нас обчистят как лохов последних. Тут Майк выжидательно глянул на  Фрэнка. В конечном счете –  итоговое слово предстояло сказать ему. Вести дела с калабрийцами или вовсе не вести. Торговать кокаином или не торговать. Встречаться с Лупо или не встречаться.  Предпринимать какие-то меры предосторожности или нет. Он был боссом организации и нес финальную ответственность за ее дела.

+1

12

Какой там цветной дисплей, они с Майком отчетливо помнили времена, когда мобильный телефон сам по себе считался понтом и стоил он дороже автомобиля. Помнится в начале девяностых они неплохо на них подняли, обчистили один довольно крупный магазин, договорившись с охранником. Джо Нери купил себе тогда новый Кадиллак, да и Фрэнк с Майком не один день отмечали. Представить в те дни, что телефоны будут снащены фотокамерами и - не все даже такое слово знали - интернетом они, конечно же, не могли. – Ну, это Тони нам итак сказал, - что Лайон был со связями, так что хваленый интернет Америки им не открыл. Не то что бы Фрэнк был человеком доверчивым, но конкретно Кулаку оснований не доверять у него не было. В "блудняк" как говорил Майк, этот здоровяк если их и втянет, то уж скорее по части наркоторговли, в которой сам, судя по всему, увяз уже по уши и теперь тянул их за собой следом. - В смысле? У Гвидо есть фан-клуб? - Фрэнк никогда об этом не думал, но зная их бывшего босса, не удивился бы, окажись это правдой, а не шуткой. - А официального сайта своего у него нет? - Усмехнулся. Монтанелли, как многие знали, не избегал общения с журналистами и как бы ни пытался этого замаскировать, любил внимание к своей персоне, не скромно полагая, что его имя должно войти в историю. Среди людей их круга в принципе хватало таковых, но опыт говорил о том, что долго на свободе они не оставались. И ладно бы еще садились в тюрьму сами, так нет, они, как правило, тянули за собой (пускай и не всегда намеренно) остальных. Чем больше мафиози привлекали внимания общественности, тем больше бесили этим правительство, и, в конечном счете, приносили вред общему делу, которое к нынешнему времени уже и не тайным обществом было, как задумывалось изначально, а неким подобием франшизы. Фрэнк конечно ко всему этому относился отрицательно, они не политики и не кинозвезды, они не должны мелькать на страницах газет и экранах телевидения. По крайней мере, специально. И чем старше он становился, тем отчетливее это понимал. - Ну так что там о нас пишут? - Уже находясь в номере, все же поинтересовался у Майкла, он вспомнил как однажды они с другом едва не стали героями книги за авторством одной вонючей крысы. К счастью дописать ее тот так и не успел. Прокручивая в памяти как душил Алессандро телефонным проводом, а Майкл раз за разом вонзал ему под ребра нож, Альтиери утвердительно кивнул головой и взял протянутый ему стакан с ромом. Фрэнк в принципе итак догадывался, в каких контекстах могла содержаться о нем информация в интернете, скорее всего это статьи, сопровождавшие те или иные судебные процессы и вряд ли что-то большее.
Вальяжно развалившись на мягком диване, гангстер покачивал ногой и внимательно слушал Майка. То, что его друг был заинтересован в наращивании объемов наркоторговли, секретом для него не было, Ринальди любил деньги больше чем женщин, и даже перспектива получить парочку пожизненных сроков пугала его не сильно, что он только что и подтвердил, сострив про Алькатрас и Джуниора. – Мокрых маек, конечно, - усмехнувшись, одним глотком влил себя содержимое стакана и поставил пустой на столик рядом с собой. На самом деле Фрэнк хотел для своих детей несколько иного, чтобы те не транжирили его деньги на дорогие спортивные тачки, украшения, шмотки и секс, а чтобы разумно ими управляли и приумножали. Того же Джуниора этому еще только предстояло научить, не на примере наркоторговли разумеется, а чего-то легального. И кто это сделает, если не он? – Нет, я еще планирую на свадьбе у детей погулять и внуков на руках подержать, так, что Алькатрас это как-нибудь попозже. – А у него, между прочим, еще и Марк был, которому всего лишь два года от роду. Впрочем, дело касалось не только детей, Фрэнк и для себя пожить был не прочь, тот же конкурс мокрых маек он и сам не отказался бы организовать, как и Майкл, вряд ли тот бы стал это отрицать, свободу, роскошь и жизнь он любил, как ни один из его друзей. – Мне интересно, а за каким в таком случае хуем он нас так норовит с этим Лупо познакомить? Ну и продавал бы ему наш кокс дальше, - просто увеличив при этом объемы закупок, отчего ни Торелли, ни тем более мексиканцы возражать бы не стали. – Может они как раз того и хотят, чтобы мы свели их с Давидом? - Посмотрел на ходившего по комнате андербосса. Друг его предположил о том, что Кулак и Лупо могли их кинуть. Отрицать это конечно было трудно. - К этому всегда нужно быть готовым. Обчистить нас может кто угодно, не только они. Почему скажем не Мартин? - Он имел в виду не своего водителя разумеется, а того татуированного хера с труднопроизносимой фамилией, через которого они не только наркоту на улицах толкали, но и ездили с ним в Мексику. Майкл ездил. Тот был скользким типом и мало чем с ними связанным, за исключением женитьбы на племяннице Ринальди, что впрочем гарантий им никаких также не давало. Кажется они и поженились то по пьяне. И тем не менее знакомить его с мексиканцами Майкл не побоялся. - Мы точно также могли бы обчистить и Тони, кстати. Что нам помешает вести дела с Лупо без него? - Разве что риск окончить свои дни с пулей в башке лежа где-нибудь в багажнике. Но этим рисковали и парни из Нью-Йорка тоже. По большому счету только так порядок внутри их организации и поддерживался. - Да. И я что-то не уверен, что парни перестанут толкать наркоту у нас, в Калифорнии. Считаешь нужным им запретить? - Спросил его мнения. Это было бы конечно хорошо, но они оба знали, что соблюдаться правило не будет, они лишь только сами лишат себя львиной доли доходов с улиц, это будет походить на то как если бы государство запретило торговлю алкоголем и лишило себя всех идущих с него налогов, а население же меж тем меньше потреблять его не стало и нашлись бы те, кто в нарушение законов продолжил бы торговлю. Все это они уже проходили. - Наверное нет смысла гадать, надо встретиться и послушать, что они хотят. - Если готовы как и раньше забирать товар из Сан-Диего и дальше возиться с ним сами, то препятствий никаких Фрэнк не видел. - Пусть Тони нам завтра встречу организует, - кивнул Майку, чтобы тот не убирал далеко свой мобильник и смснул их общему другу, а сам, плеснув себе еще рома, направился в одну из спален, где планировал повтыкать еще с полчаса в телевизор и затем уснуть.

Отредактировано Frank Altieri (2017-04-11 16:31:42)

+1

13

Был ли у Гвидо свой фан-клуб – Майкл не знал, хотя предполагал, что все-таки такого нет. Потому в ответ на вопрос лучшего друга об этом, как и на его ироничное замечание об официальном сайте, он лишь усмехнулся и пожал плечами. Когда же тот спросил, что пишут о них в Сети, Ринальди попытался припомнить – на какое последнее упоминание натыкался. В интернете было целое сообщество фанатов гангстерской темы – и порой у них, особенно принадлежавших к журналистской братии, оказывались сведения, которых, казалось бы, не должно быть даже у федералов. Многие впрочем, оказывались и утками  - и случалось, что "славные парни" даже обращались на крупные сайты с гневными опровержениями. Пусть Коза Ностра и была консервативной организацией – но информационный век, как-никак, давно наступил, и вместе с ним в него входило и их тайное общество. – Да пургу всякую в основном. Случай с Рябым Питом до сих обсасывают. Живописная, словно взятая из фильмов ужасов, гибель пошедшего против боссов солдата одно время заставила писак немало колонок накарябать, а тематические форумы – аж кипеть от  возбуждения. Правда, их участники в основном тыкали пальцем в небо, то предполагая, что Пит был крысой, то что он не поделил с кем-то доходы с азартных игр. Некоторые же псевдознатоки мафиозных обычаев и вовсе заходили в своих смелых предположениях весьма далеко. Вспомнив об них, Майкл оживился и защелкал пальцами по кнопкам, решив повеселить Франческо. – Вот погляди, что они напридумывали там… Сайт mobwatch. "Эксперт по организованной преступности Джерри Мафатти говорит, что, согласно его источникам, тот факт, что в задний проход Питера был засунут его собственный язык, наполнен глубоким символизмом. По-видимому, он был связан с некими недругами Семьи Торелли и "лизал задницу не тому, кому следует"… Хохотнув,  андербосс немного порыскал по Сети и нашел еще одну заметку, некогда прямо его убившую, причем наповал. Писал какой-то маститый нью-йоркский криминальный репортер, cпециализирующийся на "славных парнях".  – Или вот, пиздец просто. "Я считаю, что эта кровожадная и отвратительная казнь одного из членов мафии стала наказанием за его нетрадиционную ориентацию. В сексистских и мачистских мафиозных кругах инаковость не допускается и мы можем смело предположить, что Питер пострадал за то, что, фигурально выражаясь, любил целовать мужские анусы…" Здесь Майкл уже прямо заходился от смеха. Ведь на самом-то деле они, когда приказали оттяпать Рябому язык и запихнуть в очко, совсем не то подразумевали. Покойный бандюган позволил себе на публичном собрании поносить босса Семьи, Фрэнка  - и потому тот орган, которым он и совершил смертный, по их понятиям, грех был отрублен и унижен. Своим все было понятно – но вот борзописцы все извратили. – Ну а что, ведь прав этот мужик-то. Рябой тем еще пидорасом был! Успокоившись, Ринальди от души налил Франческо рому и со звоном чокнулся с ним  - роксом о рокс. – Salute!
Вскоре они перешли к серьезным темам  - и Альтиери затронул вопрос, который и раньше заботил его ближайшего помощника. Зачем  Тони–Кулаку сводить их с Лупо, если тот может и дальше попросту продавать тому получаемый от них кокаин? Не пилит ли он тем самым сук, на котором сидит? Возможно, калабриец чего-то за это насулил нью-йоркскому дону – а возможно… Здесь мысли Майкла приняли иное, весьма тревожное направление. Если  шанс того, что они могут спалиться в грядущем, его не так пугал, то вероятность ловушки здесь и сейчас казалась куда более грозной. – Думаешь, тут может какая-нибудь подстава быть? – внезапно замерев на месте, Майк сжал стакан в руке – и посмотрел на Фрэнка разом протрезвевшими глазами. Италоамериканец нахмурился. –   Думаешь – это провокация, прокладка фбровская? Задавая эти вопросы, вроде как адресованные Франческо,  Майк на самом деле выражал свои собственные затаенные мысли. В самом деле, если проявить подозрительность, без которой в мафии не выжить – что стоит предположить, что Лупо никакой не Лупо, а агент под прикрытием, желающий вызвать первых лиц боргаты Сакраменто на разговоры о наркотиках? Или даже не агент – а информатор, обвешанный жучками и микрофонами? Какая-нибудь многоходовка Бюро, все как раз в их подлом духе.  Единственное – какая тут может быть роль у Энтони Ламберто, босса одной из пяти Семей Нью-Йорка, их друга и старого союзника? Он ведь ручался за Лупо и организовывал всю эту встречу. Представить его крысой было очень трудно, прямо невозможно – но ведь в реальности в нынешнем сучьем мире невозможного не было. Один нью-йоркский дон, Джоуи Массино, уже давал показания против своих – а чего стоит пресловутый Бычок Гравано? К тому же, его самого мог водить за нос этот Лупо.  - Нет, я, блять, доверяю Тони  и все такое, но… и он может в людях ошибаться, нет? - таким образом выразив свои сомнения, Майк серьезно глянул на Фрэнка. Повода отказываться от встречи, тем более ее устраивал один из влиятельнейших в стране крестных отцов, у них не было. Но вот принять меры предосторожности не помешало бы -  а то могут оказаться не в полумифическом, уже закрывшемся,  Алькатрасе, а например, во вполне реальной тюрьме Сан-Квентин куда раньше, чем думают.
– Я бы на этой встрече бы ухо востро держал. И не говорил бы лишнего… ну, обтекаемо бы выражался, что ли, пока мы этого Лупо не прощупаем хорошенько. Последует ли Фрэнк его совету и сможет ли его более порывистый и прямолинейный друг "выражаться обтекаемо" - Майкл не знал, но сам он решил, как говорили олдтаймеры, держать антенну вверх и преимущественно молчать, пока ситуация не прояснится. И уж точно не употреблять выражений, позволяющих его  обвинить в транснациональной торговле кокаином.  – Знаешь, есть такая поговорка старая – рыбу губит открытый рот.  – проиллюстрировав этой поучительной присказкой свою мысль, Майкл затем пояснил.  – Это сицилийская поговорка. Ведь его лучший друг был по отцу неаполитанцем и мог не  знать тех прибауток, которыми самого Ринальди с детства пичкали и дед, и дядя.
По поводу же того, что кинуть их может кто угодно, не только Тони или Лупо, андербоссу тоже было что сказать. Разумеется, попытаться обмануть преступных авторитетов может и последний лох – но тогда, скорее всего, все для него закончится очень быстро. А дела вернутся во круги своя. Но вот когда начинают рамситься хищники одного размера – то расклады становятся крутыми. Вспомнить хотя бы их конфликт с Сальвиатти.  -  Разница в том, что, если Мартин нас расстроит, мы его просто завалим. А если мы завалим Тони – то начнется ебаная война. Впрочем, друг был прав что они и сами могли бы кинуть Ламберто и как-то сговориться с Лупо – но это бы ударило бы по другим их интересам, возможно, даже более глобальным, чем кокаин. Один раз конфликт с Иль Мелаграно уже им изрядно повредил – а ведь такое может и повториться.  – Короче, ты прав, да. Встретимся с ними, послушаем. А потом подумаем, что и как. Ведь никто их не обязывал сразу же давать ответ или принимать решение – человек со старомодной "той стороны" , такой как Лупо, должен был это понять. Найдя контакт Энтони,  андербосс скинул ему краткую смску – мол, готовы увидеться с твоим приятелем.  Ответ пришел довольно скоро. -  Вот пишет, уже завтра можем забиться, за нами в 12 часов заедут.
Что же касается вопроса о том, запрещать ли их подопечным торговать наркотиками на улицах или нет – здесь Майк на минуту задумался. Вопрос был непростой -  с одной стороны, ведь и Пол Кастеланно, и даже Анджело Бруно лично наживались на этой теме (косвенно, конечно), при этом своим солдатам они торговать дурью не давали. И на это, кроме эгоизма, были и иные резоны.  - Я думаю,  если мы позволим всем без ограничения что хотят мутить – то точно сядем. Сам знаешь как оно бывает -  какой-нибудь мудак пытается продать или купить шмаль у стукача или шпика, его за жопу берут. И все,  он начинает как канарейка петь. Мы-то можем все грамотно сделать, Дэнни тоже не новичок в этой теме, Мартин вообще спец.  А если какой-нибудь Недобайкер или Шуруп с Гвоздем решат из своей хаты герычем барыжить, например? Многие ведь из их людей интеллектом не отличались, и если их пустить в самый опасный из бизнесов -  то точно наломают дров.  Наткнуться на притворяющегося драгдилером агента DEA, прошляпят крупную партию товара и тому подобное. Затем сядут – и паровозиком потянут за собой других. Братство братством, но даже если такой авторитетный человек, как Кулак, не мог в нынешние времена быть свободным от подозрений, то что можно сказать о шестидесяти с лишним солдатах организации, многие из которых были приняты в смутные времена по протекции и без особых видимых заслуг? Тот же Полтарашка ведь тоже "славным парнем" числился. – Может, стоит вопрос иначе поставить? Трясти пушеров этих, лавандосы им под процент давать, грабить их - это пожалуйста. Но чтобы c товаром непосредственно никто без нашего разрешения дел не имел. Чтобы тут все централизовано было. Впрочем, время подумать об этом у них еще было – а сейчас надо было ложиться спать. После того, как Фрэнк ушел,  Ринальди еще некоторое время просидел в кресле, потягивая новую порцию рома и куря сигары. Его не покидали беспокойные мысли о завтрашней встрече – она могла как привести к взаимовыгодной и прибыльной сделке, так и оказаться катастрофичной. К  сожалению, в их мире нельзя было предусмотреть все – а если бы они с Альтиери не шли на риски, то не оказались бы там, где оказались. До сих пор бы сшибали по мелочи.  Решив, что утро вечера мудренее, Майк прикончил остатки "Капитана Моргана" и отправился в свою спальню.
Утром, после  завтрака в кафетерии внизу,  Фрэнк с Майком сидели на небольшой лоджии и, попивая эспрессо, ожидали водителя,  который должен был их отвезти на встречу. Майкл, всегда серьезно относившийся к мафиозному деловому этикету, был все в том же костюме, но надел другую рубашку (светло-синюю оксфордскую вместо белоснежной классической) и новый шелковый галстук. Теперь, едва пригубив черный кофе, он поправил тугие воротнички и, сверяясь со своими ролексами, взглянул на их сапфирового стекла, в обрамлении белого золота, циферблат. – Уже должны быть здесь. Когда Тони звонил, сказал, что это такси будет. В этот момент телефон Ринальди загудел – и он увидел,  как к отелю (кафе выглядывало прямо на въезд) подъехал типичный для Нью-Йорка желтый, с шашечками, кэб. Когда Майк с Фрэнком неторопливо вышли на улицу и сели в него, то андербосс сразу обратил внимание на водителя – тот был эдаким итальянской внешности качком, лет двадцати с чем-то, чернявым, мускулистым, с золотой серьгой в мясистом ухе и покрытой татуировками шеей. Типок явно из своих,  соучастник какой-нибудь - обычного таксера  Тони бы не послал. Когда машина тронулась с места, Ринальди заметил, что бомбила постоянно искоса, многозначительно, на них поглядывает. На его лице была смесь почтения и любопытства –  он явно очень хотел вступить в разговор с неизвестными шишками, но не решался. Обычно любые знаки уважения к его статусу вызывали у Майка исключительно позитивные эмоции, но сейчас, будучи на нервяке, он испытал раздражение. Ну везет он их и везет, нахуй делать таинственную мину?  - Я тебе не телевизор, на дорогу cмотри, ебаный в рот. И сделай лицо попроще.  – наконец проворчал он.  Шофер немедленно отвел глаза и сосредоточился на баранке  - хотя по виду был из тех парней,  что боятся мало чего в этом мире. Обычно это таких быков все остальные боятся. – Извините. Остаток дороги они провели в молчании. Майк жевал краешек  незажженной манилы, лениво поглядывая на проносящиеся мимо тачки и каменно-стеклянные массивы офисов Нижнего Манхэттена. Их должны были, cогласно плану, высадить на Малберри-стрит. Там предстояло пересесть в другую машину – Тони явно серьезно шифровался.
Наконец такси остановилось и высадило их около входа в парк Колумба. Оказавшись на свежем воздухе, Майк убрал свою сигару, так ее и не раскурив.  Огляделся по сторонам – с тех пор, как улицу окружали тутовые деревья, за что ее и назвали "Шелковичной", этот район немало изменился. Однако парк как был территорией Чайнатауна, так и оставался -  сейчас, в обеденное время,  италоамериканцы узрели тут многочисленных узкоглазых, которые, зажимая подмышками коробки с ланчем, спешили на лоно природы. Очевидно, решили, сделав перерыв на работе, пообедать на свежем воздухе. Неподалеку ведь находилось множество бизнесов, которые держали азиаты – например, китайские похоронные бюро. Не успели сакраментяне постоять вот так и шестидесяти секунд, как из-за угла резко выехал ярко-красный джип "чероки" и притормозил около них. Дверь открылась – и из салона выскочил худощавый носатый мужчина в белых слаксах и синей футболке. Его редкие черные волосы были смазаны гелем и тщательно зачесаны, чтобы замаскировать  разрастающуюся плешь. Подбежав к Майку с Фрэнком, мужчина приветствовал их согласно гангстерским обычаям – объятия, похлопывание по спине,  поцелуй в щеку. – Майк, Фрэнк, рад вас видеть!  Как вы? Садитесь скорее. Извините что подождать пришлось – чертовы федералы вчера Тона после похорон весь вечер пасли. Решили проверить, не привязались ли к вам тоже.
- Не кашляю,  Ленни. –  улыбнувшись, Майк проследовал в машину. Этого человека он знал – пусть и не очень близко.  Леопольдо "Ленни-с-Бронкса" Маротта был посвященным членом Семьи Иль Мелаграно и родным братом жены Кулака, Карен. Говорили, что через него новый босс теперь решает многие уличные дела и передает приказы, которые не хочет отдавать лично. Сам по себе Ленни имел репутацию человека вздорного, скандального, вечно недовольного жизнью, часто мелочного  и суетливого– но при этом  в сложных ситуациях выказывавшего железные яйца. Маротта прославился тем, что, когда его посадили за распространение фальшивых стодолларовых купюр и агент ФБР предложил ему настучать на своих, гангстер поднялся,  расстегнул ширинку – и обильно оросил как строгий костюм остолбеневшего поборника порядка,  так и документы на его столе.  Это не только вызвало на улицах уважительные  смешки, но и дало Ленни второе прозвище – "Ленни-Струя".  В глаза, впрочем,  его никто так не называл.  – Вот обратите внимание, парк именем Колумба называется, а теперь тут одни чинки! Ебаный позор, по-моему. -  буркнул Ленни, заводя мотор внедорожника и нажимая на педаль газа.  Когда он говорил или вообще что-то делал, все его тело и лицо будто бы приходили в движение. Он вертелся на сидение, подмигивал, дергал ртом, словно его переполняла какая-то нервная энергия. – Ты бы,  Ленни, на Фриско поглядел.  Одни узкопленочные, мать их так. Приезжают сюда,  идут во все эти "Майкрософты", миллионы тут зарабатывают. Плодятся как кролики. Будто нам черножопых не хватало! – поддержал разговор Майк, смотря на то, как несколько упитанных китайцев уплетают лапшу вок из украшенных иероглифами бумажных коробочек прямо у входа в парк. Нет, он был весьма доволен тем, что Соединенные Штаты Америки в свое время пустили к себе итальянцев – но на этом такую вот щедрость к иммигрантам можно было и прекратить. – С гуталинами вообще жопа. Фрэнк, вот представь… - ухватившись за возможность излить свое вечное раздражение еще на одну малоприятную групп сограждан, Ленни развернулся к Альтиери. Одной рукой он придерживал руль, другой же бурно жестикулировал. Майк обратил внимание на тяжелый перстень из красного золота, с изображением скорпиона, украшавший мизинец Маротты. И вспомнил рассказ, что в юности тот очень хотел себе заработать прозвище, связанное с этим опасным насекомым. Даже набил себе такую татуировку на предплечии. А в итоге его прозвали не "Скорпионом", а "Струей" - было от чего накопить желчность.  - … Вот представь, мои дети ходят в католическую школу. Я за это ПЛАЧУ, блять! Чтобы моей дочери в школе не рассказывали, что люди появились не по Божьей воле, а потому что одна обезьяна в джунглях другую трахнула! И что ты думаешь? И там класс полный угольков! Ниггеры-католики, ты где слышал о таком? Я думал, эти людоеды блядские крокодилам поклоняются или чему еще… Пока  Ленни вещал, они оставили позади Малберри-стрит, проползли через пробку на мосте Куинсборро, проехали мимо массива аэропорта Джона Кеннедди и углубились в Квинс. Движение было весьма оживленное – кроме снующих туда-сюда автомобилей, мимо катили автобусы, носились мотоциклисты и крутили  велосипедные педали любители здорового образа жизни. Ленни, казалось, едва сдерживал желание вступить с кем-то из них в свару – вернее, его сдерживало присутствие иногородних боссов. Он ограничивался убийственными взглядами – не прекращая говорить. -  Раньше была приличная школа, а сейчас? Мобилы отжимают, забор какой-то мазней расписали. У священника нашего приходского, когда он туда на проповедь приехал, магнитолу из тачки отработали! А кто виноват? Я своему сыну так и говорю – если к тебе кто из этих ублюдков подойдет, ты сразу ему по шарам давай! А в потом в ебло, без разговоров! Тут Ленни вошел в азарт  - на его худой шее набух кадык, он ткнул куда-то в сторону жилистым кулаком. – А у вас как со школами? Бездетного Майка этот вопрос волновал мало – и он в основном молчал. Наконец они проехали через каменную арку и оказались во внутреннем дворике, прилегавшем к небольшому зданию из коричневого кирпича.  Вывеска c надписью "Long Island Grills",  пустующая веранда со столиками и пластиковыми стульями.  Две машины на парковке – черный "шевроле тахо" и  синий "форд маверик", в котором кто-то сидел за рулем. Видимо,  на этих тачках сюда привезли Кулака и Лупо. - Они  там, внутри ждут. Тут ночное кафе,  одному из наших принадлежат. Сейчас не работает, ясен пень. – сказал Ленни, вылезая из внедорожника и все таким же дерганым движением вытаскивая пачку сигарет. Сам он идти дальше не собирался – почему Майк, попрощавшись с ним, вместе с лучшим другом пошел в сторону ресторана.  Тронув узел галстука,  он наклонился к лучшему другу и негромко сказал. – Ленни ведь к Мелаграно благодаря Тону попал, ты знал? На самом деле все семейство Маротта считалось исторически связанным с кланом Баскиано.  Дед Леопольдо,  Пит-Сабля,  был весьма влиятельным капо во времена Кармайна "Сигары" Галанте  - влиятельным, пока того самого Кармайна не завалили, а  захватившие власть в боргате соперники "Сигары" не понизили его близкого кореша Питера  до солдата. В мафии долгая память – и даже сын Питера (и отец Ленни), Арчи, так и не был "выпрямлен", хотя не раз сидел за букмекерство и ростовщичество. Лени-с-Бронкса тоже крутился с парнями Баскиано, пока не сблизился с Тоном и не перешел, с разрешения руководства Семьи, под флаг Иль Мелаграно. Там-то у него фишка и поперла.
Пройдя через вертящиеся двери, Майк с Фрэнком оказались в небольшом зале.  Черно-белые фотографии старых кинозвезд, вроде Дина Мартина и Энтони Куина,  высокая барная стойка,  такие же столики как снаружи. Все столики были пустыми, за исключением одного, за которым сидел Кулак, в стальных оттенков пиджаке и  белоснежной рубашке, а также двое незнакомцев. При виде Альтиери с Ринальди их нью-йоркский партнер приветственно помахал им рукой. - Садитесь, ребята! Когда они приблизились, то и Ламберто, и двое других людей приподнялись – чтобы поздороваться с новоприбывшими. – Это мои очень хорошие друзья, Фрэнк и Майк. Люди весьма серьезные. А это Лупо и его внук, Агостино… Гус Ромео. 
Пожимая обоим калабрийцам руки, Майк окинул их внимательным взглядом. Лупо на первый взгляд больше всего напоминал черепаху, старую и лукавую. Невысокого роста и коренастый,  в довольно затертом костюме, он сильно горбился и его голова, казалось, прямо-таки тонула в плечах. У него было покрытое россыпью морщин круглое лицо,  какая-то шершавая на вид лысина,  маленькие хитрые глаза. Из больших хрящеватых ушей и бугристого носа торчали неаппетитные пучки седых волос – увидев такого человека на улице, Майк бы скорее принял бы его за уборщика, а не ворочающего миллионами долларов наркобарона из Ндрангеты. – Buon giorno. – сказал низким хрипловатым голосом старик, и улыбнулся, показывая розовые, в основном беззубые, десна. Затем наклонился к уху внука и что-то забубнил. Тот выслушал и заговорил – надтреснутым тенорком. – Мой дедушка, к сожалению, почти не говорит по-английски, но для него честь познакомиться с почтенными людьми. Он предлагает поднять за знакомство бокал! – в отличии от своего старшего родственника,  Гус Ромео был прикинут вполне себе модно – дорогой пиджак из серого твида, красная шелковая рубашка, в тон ей галстук и платок в кармане. На правой руке – сияющие "патек филипп". Ростом калабриец был на голову выше дедушки. Впалые щеки, эспаньолка, нос c горбинкой, подкрученные усы. Глаза умные, но какие-то трусоватые.
- Нам также весьма приятно. – кивнул головой Майк, устраиваясь за столом. На нем стояли всяческие легкие закуски. Рикотта на большом блюде. Ваза с зеленым виноградом, крупными грушами и румяными персиками. Тонкие ломти розовой семги и болонской ветчины, креветки на шпажках, мидии в открытых раковинах. И в отдельном ведерке, среди кубиков льда – две бутылки шампанского "Вдова Клико", которое Тон, на правах хозяина, разлил по хрустальным бокалам.  – За новых и старых друзей! – cказал он, чокаясь с остальными.  Майкл присоединился к тосту и пригубил шампанское, затем  спросил – обращаясь к Гусу, как к переводчику. – Как вашему деду нравится в США?  Младший калабриец  наклонился к своему патрону и быстро что-то протараторил по-итальянски. Тот ответил рокочущей речью, в которой Майк отследил только слово "maginifico", затем как-то каркающе рассмеялся. Гус также оскалил не слишком ровные зубы. – Дед говорит – плохие моральные ценности, но отличные сиськобары! Здесь Лупо, ухмыляясь, поднял вверх два больших пальца, а Ромео, видимо, опасаясь, что мафиози американского разлива не так это поймут, быстро пояснил. – Это шутка! Un piccolo scherzo, si? Когда все немного пошутили и обменялись дежурными любезностями, а заодно опять нацедили в бокалы шипучки, то Лупо решил перейти к делу. Он опять придвинулся к внуку и начал ему что-то бормотать в ухо. Тот кивал, старательно запоминая, словно ученик – рассказ учителя на уроке. Затем, деликатно отщипнув несколько ягод винограда и отправив в рот, Гус сказал. – Лупо хочет, чтобы, начиная, probabilmente…  возможно, начиная деловые контакты, все понимали, какова его роль. Он  - полномочный торговый представитель большого италотурецкого предприятия. Мы занимаемся распространением восточных сладостей по всей Европе. Знаете – рахат-лукум, щербет, si? Теперь мы ведем дела и на американском рынке, но нам не хватает некоторых ингредиентов. Перец чили и тому подобное. Здесь Гус прыснул – будто ему собственные слова были смешны. Лицо же Лупо оставалось невозмутимым, он лишь степенно кивал головой и прямо руками брал с тарелки куски окорока, сворачивал трубочкой и жевал. - Мы слышали, что у вас и мистера Тони... есть хорошие друзья среди мексиканских бизнесменов, и мы очень хотели бы с ними работать. И надеемся, что вы поможете нам на них выйти – разумеется, на взаимовыгодных условиях. Где-то минуту Майкл пытался вникнуть в слова Агостино, одновременно поливая мидию лимонным соком. Лишь когда он насадил ее на вилку, то осознал – вот оно, о чем говорил Тони! Метафоры и тому подобное – по сути же, ндрангетисти попросили у них то, чего они ожидали. Cвести их с картелем. Перец чили, как же. – Что вы подразумеваете под "взаимной выгодой?"-  наконец  очень тихо спросил Майкл, вытирая губы салфеткой. Гус передал его вопрос  - и Агостино, произнес очередную трескучую тираду. Которую затем озвучил внук. -  Например, права на некоторые эксклюзивные контракты от нашей фирмы. Мы продаем в основном турецкую халву и тому подобное – но сейчас у нас есть большая партия сладостей из Сирии. Из-за местных проблем удалось купить ее дешево – и мы готовы отдать почти по себестоимости. Если вы также пойдете нам навстречу. Когда он заговорил о сладостях, то подмигнул Майку с Фрэнком. Лупо же сохранял нейтральное выражение лица, а Тони недовольно нахмурился – его видимо подбешивали все эти коды. Он взял бутылку и стал опять разливать вино. Ринальди, тем временем, переглянулся с Фрэнком. Андербосс сильно подозревал, что речь идет о героине – им предлагали серьезную партию  за умеренную цену, в обмен на помощь с налаживанием контактов с мексами.  Ромео, тем временем, опять заговорил. - В знак уважения мой дед хочет поднести вам маленькие… regali… гостинцы, нет? Наш лучший лукум. Он вытащил откуда-то снизу две упаковки и протянул Майклу с Фрэнком.  Ринальди принял одну из них так, глянул на этикетку – арабские буквы, изображение верблюда. Подозрительно тряхнул – ведь не героин же там на самом деле? Но нет – внутри громыхнуло нечто металлическое.

+1

14

То, чем они с Майком занимались так или иначе было связано с риском, они могли влиять на него, стараться его уменьшить, но совсем исключить не могли. Единственный (более или менее) вариант - это отойти отдел совсем. Оборвать все старые связи, уехать на другой конец света, словом начать новую Жизнь. Жизнь, в которой не будет места наркотикам, Тони, калабрийцам и всем тем, кто бы мог свидетельствовать против них в суде. Впрочем, вряд ли они это предпочтут. Фрэнк уж точно не собирался бросать все, что у него было - свой бизнес, друзей, семью, любовницу - ради того, чтобы поселиться в каких-то богом забытых ебенях, где до конца своих дней выращивать цветочки и смотреть телевизор. И он полагал у Майкла список причин остаться был ничуть не меньше. Говоря о рисках, в силу своего положения они вполне могли выбирать, с кем им вести дела лично, а с кем не встречаться никогда. Тех же Шурупа, Гвоздя и им подобных Альтиери к себе не подпускал, ибо попросту не доверял им. И с Лупо, признаться, он бы также предпочел отправить на встречу кого-то другого, к примеру, Даниеля, однако же личное присутствие Тони, являвшегося, как и Фрэнк, боссом, обязывало Альтиери явиться самому. Его отказ и появление вместо себя человека на пару рангов ниже запросто могли оскорбить их нью-йоркского друга, чего Фрэнк делать естественно не хотел.
В конце концов, обсудив предстоявшую встречу и прикинув возможные исходы, друзья пришли к мнению, что необходимо быть начеку и следить за каждым произнесенным словом. Пытаясь заснуть, Фрэнк еще долго прокручивал в голове все, о чем они сегодня говорили. Вопрос организации наркоторговли в Сакраменто оставался все также не решенным. С одной стороны (по большей части денежной) идея так называемой централизации казалась привлекательной, однако с другой стороны они сами же все нити сводили к себе, что было уже не так хорошо, как хотелось. Что же касалось запретов, тут тоже ясности полной пока что не было. Позволять торговать одним членам организации, и запрещать то же самое другим было не только трудновыполнимо, но и, по мнению Фрэнка, элементарно не справедливо. Правила должны быть едины для всех. Хотя бы на словах. И если запрещать, то всем.
Спустя час снотворное и ром сделали, наконец, свое дело. А на следующий день Фрэнк и Майк уже готовились к встрече с Лупо. Как Тони и сказал, за ними приехало такси, затем гангстеры пересели в другую тачку и продолжили свой путь проезжая, в том числе и мимо Малберри-стрит, что в Маленькой Италии. Сейчас от Италии помимо названия там оставалось совсем не много. Некогда населявшийся потомками Колумба и Микеланджело клочок земли в Нижнем Ист-Сайде был почти полностью поглощен Чайна-тауном, а сами итальянцы жили в совершенно других районах города. О прошлом здесь напоминали разве что рестораны, оставленные по большей части для туристов, где те могли поесть пиццы и пасты, якобы побывав в исторической части Манхеттена. Об этом же, по сути, рассуждал сейчас и Ленни-Струя, сидевший за рулем джипа. Они проехали мимо Парка Колумба, который в скором времени, возможно, будет называться парком Джеки Чана или как-то еще на китайский манер и взяли курс на Квинс, где вчера хоронили Берти. Об узкоглазых Фрэнк, конечно же, был не лучшего мнения, чем его соратники, но вот раздражали его больше не те, что работали в Майкрософте, а те, что уже не первый год портили жизнь Торелли. Они как кролики не только размножались, но и в огород чужой норовили залезть. Знал бы Ленни сколько эти ебаные китайцы им крови попортили. Впрочем, Маротта мог и в самом деле знать, а точнее слышать. Торелли никогда не отличались умением вести бизнес тихо, как скажем Лучиани. Они то и дело ввязывались в войны, только последний год был относительно спокойным, и то это не значило, что гангстеры с Дикого Запада сидели, сложа руки, за это время их усилиями и стараниями на территорию Соединенных Штатов стало в значительной степени больше попадать наркотиков. Продолжая излюбленную тему расовой нетерпимости, Ленни далее пожаловался на католическую школу, в которой учились его дети. Когда он поделился своими мыслями о том, что черные поклоняются крокодилам, Фрэнк (по большей части находившийся сейчас мыслями вокруг предстоявшей встречи с Лупо) усмехнулся. – Да, блять, они и в бейсбол играют, кто бы мог подумать, и президентами избираются, - не без сарказма продолжил этот сакральный для любого американца перечень. Тот напомнил сейчас Фрэнку его деда почавшего еще в начале девяностых. Выросший во времена расовой сегрегации он до конца своих дней не мог принять того, что черные это тоже люди, и на встрече ветеранов второй мировой отказался пожимать руку вручавшему ему памятную награду чернокожему члену городского совета. – Угольки своих детей в платные школы отправляют? – А вот тут уже Альтиери сам удивился, обычно таких нигеров было не много, подавляющее большинство жили в нищете, предпочитая лишний доллар потратить на героин, а не на обучение детей. – Может, стоит в другом районе поискать? И более дорогую, как вариант. Отправь их в нормальную частную школу. – Посоветовал их приятелю. Далее Ленни поинтересовался, как обстояли дела с учебными заведениями у них. Фрэнк глянул в окно – они проезжали мимо международного аэропорта имени Кеннеди. Затем вернулся к ожидавшему его ответа нью-йоркцу. – У нас как везде, Ленни. Есть много разных школ, и все зависит от того, сколько ты готов платить. – Ему бы на эту тему лучше с Джулс разговаривать, конечно. Фрэнк не так уж и часто появлялся в школе у своих детей, единственное в курсе чего он был, это стоимости их обучения. Словом не сказать, что отец из него был уж очень хороший.
Тем временем они добрались до места назначения, это была какая-то малоприметная с виду кафешка на Лонг Айленде. Оставив Ленни снаружи, они с Майком пошли внутрь, где их должны были ждать Тони и тот самый Лупо. Когда его андербосс спросил, не в курсе ли Фрэнк о некоторых фактах биографии Ленни, тот тронул его плечо и ответил:
- Потом расскажешь. - Иногда казалось, что Ринальди знает все и обо всех. Откуда он только собирал все эти сплетни, оставалось только гадать, но сейчас времени на очередную историю о том, как кто-то кого-то обоссал у них не было. Поэтому Альтиери и не стал задерживать свое внимание, они еще успеют все и всех обсудить.
Внутри заведение показалось Фрэнку весьма симпатичным, старые фильмы он любил, и актеры на фотографиях были естественно ему известны. Впрочем, долго задерживаться напротив них он не стал. Увидев ждавших их за одним из столиков мужчин, Альтиери подошел и пожал им руки. Сам он, как и все остальные был в костюме и галстуке. Расстегнув пуговицу пиджака, Фрэнк сел на свободный стул напротив. – Рад знакомству. – Поддержал царивший великосветский тон и, кивнув головой, согласился выпить шампанского за знакомство. Как Тони и предупреждал, по-английски этот Лупо не разговаривал, вместо него переговорами руководил его более молодой родственник. Агостино. Внешне он был воплощением того какими Фрэнк представлял себе европейцев – худощавый, нафуфыренный, словно только что побывавший на неделе высокой моды в Милане. Что и говорить, итальянцы с той стороны разительно отличались от итальянцев несколько поколений назад осевших здесь, в Америке. И что касалось моральных ценностей, тут Фрэнк едва ли мог согласиться. В сравнении с Европой последние несколько десятилетий помешанной на всяких либеральных ценностях, США оставались достаточно консервативным государством, во всяком случае, у них не было выступающих на сцене трансвеститов в платьях и с бородой и вряд ли в обозримом будущем появится. – Стало быть, Тони уже показал вам самые основные нью-йоркские достопримечательности? – Возвращая на стол пустой бокал, пошутил в ответ на лестный отзыв о местных сиськобарах, в которых успел побывать Лупо. Несмотря на возраст, старик похоже был не промах и в отсутствие рядом своей синьоры не прочь был поразвлечься с более молоденькой сеньоритой.
Когда калабрийцы перешли к делу и начали говорить о сладостях, Фрэнк не сразу сообразил, о чем речь. Переглянувшись с Тони, он взглядом как бы спрашивал его, - это, мать твою, шутка? Что за идиотов ты тут привел? Впрочем, сам же сообразил, что это не погрешности перевода, а своеобразные (под стать слащавому зипу) метафоры, и под ингредиентами поставляемыми мексиканцами Агостино подразумевал кокс. Что же касалось сладостей из Сирии, ими насколько Фрэнк мог судить был героин. Вообще наркоторговля как можно было видеть, неплохо укладывалась в концепцию моральных ценностей Ндрагетты. Насколько Фрэнк был в курсе, они являлись одними из основных поставщиков наркотиков на европейском континенте, как и у их сицилийских «коллег», а также неапольских этот бизнес был основной статьей доходов. Об американской Коза Ностра такого было сказать нельзя. Здесь связываясь с белой смертью, они рисковали гораздо сильнее.
Он принял презент в виде коробочки и не став ее трясти как киндер сюрприз, просто открыл. Внутри оказались дорогие наручные часы… По крайней мере, выглядели они дорогими. – Хм. Настоящие? – Достав, принялся разглядывать. Не понимая, подарок это или же демонстрация товара, Фрэнк покрутил их в руке. Красивая вещь, но его таким давно не удивишь. Убрав часы обратно, он вернулся к разговору о сладостях:
- Интересное предложение. – Фрэнк закинул в рот несколько виноградинок и прожевал, после этого обратился к Агостино, - передай, пожалуйста, своему дедушке, что наших поставщиков мы хотим оставить себе, а вы, если хотите, можете покупать ингредиенты у нас. Если многоуважаемого Лупо такой расклад устроит, мы пришлем к вам своего торгового представителя, и с ним вы сможете более детально все обсудить.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальное время » Si vis pacem, para bellum