Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Rex
[лс]
Justin
[icq: 28-966-730]
Aili
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
внешностивакансии
хочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 26°C
Когда ты влюблен и нет возможности видеться 24/7, то минуты кажутся вечностью. И кажется, что теперь начинаешь понимать значение фраз: " слепая любовь" и... Читать дальше
Forum-top.ru RPG TOP
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » play as a God : you have no choice


play as a God : you have no choice

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

[NIC]Jude Cunningham[/NIC][STA]no excuses[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2uP7A.jpg[/AVA][SGN]× × × ×[/SGN][LZ1]ДЖУД КАННИНГЕМ, 27 y.o.
I am: актёр, патриот, фанатик
[/LZ1]

http://24.media.tumblr.com/tumblr_m6hiibeU7A1qavb8jo1_r3_500.gif

под развесистым каштаном
продали средь бела дня
я тебя, а ты меня.

под развесистым каштаном
мы лежим средь бела дня —
справа ты, а слева я.

Отредактировано Alfie Graves (2017-06-26 17:55:10)

+2

2

— Ты обещал не влюбляться...

Слова скребут горло угловатыми буквами, можно подумать, ими набивали мне рот насильно и заставляли глотать, не пережёвывая. Сложно сосредоточиться на лице передо мной, когда глаза застилает пелена и неприятно покалывает за солнечным сплетением.

— Мы не сможем быть вместе, ты же знаешь. Они просто этого не позволят, сживут нас со свету, в лучшем случае.

Ладонь касается его руки, и по спине проносится холод, как и во все прежние разы, стоило нам соприкоснуться, даже если только взглядами. Его глаза буквально светятся насмешкой, заложенной в каждой тонкой складке кожи, стоит немного сощуриться, и в углах рта, всегда немного приподнятых, будто постоянно находящиеся наготове.

— Со своим честолюбием и неприятием чего-то отличного от общепринятых стандартов и правил, нас проведут по улицам, а потом подвергнут "чистке".

Скулы сводит слабой судорогой.

— Чёрт бы побрал тебя, Мэтт!

Жёсткая хватка стиснула моё запястье, несколько секунд прошли в замешательстве, позволив заглянуть в тёмные глаза парня. Изнутри меня молотили тысячи маленьких молотков, особенно в черепной коробке, горле и вновь за солнечным сплетением. Мои губы порывисто коснулись его.

— Стоп! Снято!

Ещё крепко жмурясь, я резко отстраняюсь от Каннингема и сдерживаюсь, чтобы не утереть рот тыльной стороной ладони — всё это мне должно нравиться, я должен получать кайф и удовольствие, наслаждаться и упиваться своим призванием.

— Джуд, отлично! Особенно жест, который ты добавил, схватив его, — в меня тычут  пальцем, словно в неодушевлённым предмет, — за руку - повтори в следующий раз. Райан! — меня начинают воспринимать, как живого человека, только в том случае, если необходимо указать на ошибки. — Соберись! Что с тобой сегодня? Добавь больше эмоций — вам жить осталось день! Иди выпей кофе и быстро в строй. Перерыв десять минут!

Мегафон глухо падает на пол за ненадобностью, сверкая своим белоснежным боком в свете софитов, отбрасывая на стены холодные и стеклянные солнечные зайчики. Вся съёмочная группа потеряла интерес к сцене и свей аппаратуре, они уже увлечённо обсуждали нечто, водружённое теперь между ними за их плотно сомкнувшимися в круге спинами. Воспользовавшись мгновением, я всё-таки вытер губы — этот сукин сон намеренно засовывает свой язык мне прямо в глотку, видимо, желая задушить, и ещё его слюна — копит он её специально что ли?

Пустые высокие и длинные коридоры выводят меня на улицу. Не сказал бы, что хотелось курить, но лучше табак и давно остывший кофе, чем вкус Джуда. Руки ещё немного подрагивают, но с первого раза выцепляют сигарету и поджигают её. С глубокой затяжкой рот наполняется густым дымом, даже закрываю глаза, чтобы в полной мере прочувствовать вкус прежде, чем мне снова придётся играть до ужаса влюблённого в этого ублюдка.

Неужели никого не беспокоит, что он сделал?

[NIC]Ryan Walters[/NIC]
[STA]trully live or just be alive[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2p279.gif[/AVA]
[SGN]I'll blow away if I breathe out [/SGN]
[LZ1]Райан Уолтерс, 29 y.o.
I am: актёр, диссидент, безбожник
[/LZ1]

Отредактировано Shane MacNamara (2017-02-21 19:44:14)

+3

3

[NIC]Jude Cunningham[/NIC][STA]no excuses[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2uP7A.jpg[/AVA][SGN]× × × ×[/SGN][LZ1]ДЖУД КАННИНГЕМ, 27 y.o.
I am: актёр, патриот, фанатик
[/LZ1]

В свои двадцать девять он выглядит на, как минимум, тридцать семь. Тяжёлые плечи, свинцовый взгляд, неотёсанность во всём – начиная с причёски и заканчивая неухоженной обувью. Его одежда не обозначена лейблами известных фирм, от него не пахнет одеколоном, куда чаще можно почувствовать мерзотный запах горелого табака или человеческого пота. Он ведёт себя, как неандерталец, словно правила, писанные для всех и каждого, великие и нерушимые Правила Вечного Патриотизма, не читабельны и не воспринимаемы в конкретно его случае. Это раздражает. Нарушает спокойную моторику, вносит ненужную рябь поверх безупречной, ежедневной глади на налёте общества, которую каждый добросовестный гражданин день за днём выстраивает в генетический код целого государства. Как же иначе? Иначе не может быть. Здесь нет почвы для рассуждений, альтернативы, какого-либо другого зерна истины. Категорично даже смехотворно, что подобные темы всплывают в нашем цивилизованном, современном, урбанистическом мире. Это настолько же абсурдно и глупо, как если бы мужчина строил семью с женщиной и растил несколько детей, рождённых в процессе совокупления и дальнейшего развития плода в самом человеке. Настоящее варварство. Такое показывают только в кино, в научных и образовательных целях — в назидание будущим поколениям, во избежание повторения ошибок, которые были свойственны нашим наивным, хронологически далёким и недалёким интеллектуально. Такое играют актёры, это наш хлеб, наш священный долг и единственная правильная занятость, во благо который каждый мужчина и каждая женщина считают за честь отдать годы своей жизни — как худшие, так и лучшие; все, какие только потребуются. Это каждый знает с первым глотком биологически вычищенного молока, с первым вздохом комнатного воздуха в инкубаторском цеху. Это прописано в Правилах Вечного Патриотизма.

И всё же.

В свои двадцать девять он выглядит на, как минимум, тридцать семь. Хотя в ПВП печатными буквами по белоснежной бумаге напечатано — каждый гражданин должен следить за своим внешним видом, чтобы сохранять постоянную привлекательность для лиц своего пола. Вы стараетесь не для себя — вы сохраняете здоровое желание у других людей, вы поддерживаете дееспособность их тела в тонусе, заботясь о своей коже, волосах, зубах, полости рта, состоянии волосатости всего тела, длине ногтей и прочее. Райану Уолтерсу всё равно, какое впечатление о нём создаётся у коллег, как именно о нём отзываются другие мужчины и что за его спиной говорит начальство, если оно и замечает этого грубого мужлана. Но почему должен страдать я? Трогать его щетину, хотя дураку известно, что 91%, то бишь подавляющее большинство, любят гладко выбритых особей мужского пола. Чувствовать запах пота из его, наверняка, волосатых подмышек, в то время как от меня самого пахнет одеколоном, стоящим, как жизнь среднестатистического рабочего на производстве. Стараться не касаться языком его зубов, не допускать большого количества его слюны в собственном рту.

И всё же.

Как иначе мне довести его до белого каления?

Синяк останется, — широко улыбнувшись, закуриваю вишнёвую сигарету, облокотившись плечом о ствол дерева, под густой листвой которого [судя по листьям, каштан] приютился на лавке, сутулясь, Райан. — Помажь увлажняющим кремом с каким-нибудь растительным экстрактом. Советую с мелиссой или можжевельником, если, конечно, такие доступны для широкой продажи, — лёгкая затяжка: курить крепко и основательно — не модно. От густого, сухого сигаретного дыма Райана не получается так просто отмахнуться, остаётся поморщиться. — Ты ведь, конечно, пользуешься косметикой? В конце концов, можно взять у кого-то из членов семьи. Тех, кто помоложе.

Отредактировано Alfie Graves (2017-06-26 17:55:21)

+3

4

Всё, что было общего у меня и Каннингема, это принадлежность к одному полу, впрочем, в нашем современном обществе данный критерий и является определяющим. По всем правилам этого должно быть достаточно для совместной ночи или создания ячейки общества, скорее всего временной, потому что любой мужчина обязан содержать себя в порядке и максимально заботиться от том, чтобы привлекать большинство других в своём окружении. Подобное поведение мне напоминало проституток — специально созданная профессия для особей с дефектом, оказавшиеся по каким-то причинам неинтересными для своего пола, обязывающая предлагать себя всем, пока кто-то не согласиться и не посочувствует уродцу; люди, ставшие кастой отверженных, и лишь потому не стёртые, что стали дополнительной мотивацией следить за собой для остальных, отражением тех, кем бы ты никогда не хотел бы стать. По моим меркам разница незначительна между ними всеми. Общество и ПВП обязывали следовать печатному слову и общепринятым постулатам, необходимый минимум я выполнял, а плоскость дальше была вне моих интересов — арсенал парней в личной копилке.

Я помню времена, когда ещё в рамках образования существовали книги о половом размножении и взаимоотношениях между мужчинами и женщинами, у кого-то ещё оставались художественные произведения об их чувствах, сложных и отличных от тех, что заведены у нас. К моменту выхода закона о запрете хранения, распространения и ознакомления с подобной литературой я прочёл единственную, у которой отсутствовала обложка и часть первой главы. Уже тогда закрались мысли, возможно, не так это и противоестественно? Но шанса удостовериться не было — все близкие к подобной теме книги были сожжены на центральной площади, позднее были проведены проверки с обыском "в целях обезопасить население и детей от ненужных и пугающих мыслей". Честно говоря, в том романе было больше естественности и живого, чем в ком-либо, кто ежедневно работал со мной.

Гораздо больше, чем в лоснящемся и источающем приторные ароматы Джуде.

— Переживу, — недовольно разглядываю парня, оказавшегося здесь первым, вообще-то я рассчитывал хотя бы перерыв провести без его нахальной улыбки. Запрокинув голову вверх, смотря на стальное небо сквозь паутину листьев — интересно, какие на ощупь были настоящие? — и стараясь не замечать чужого присутствия, ещё глубже затягиваюсь. Конечно же, чтобы потом густым облаком окутать непрошеного гостя. Но его последние слова едва не заставили поперхнуться и меня самого.

Мой дядя со своим мужем, кажется, бесконечно копили деньги, чтобы обзавестись ребёнком, так радовались, когда в их дом доставили Хайдена, растили его по всем положенным канонам, демонстрируя при сыне проявления любви и показывая необходимые видео. И в итоге Хайден неизвестным образом встретил девушку, влюбился в неё и привёл (!) домой. Только при мысли, что в городе увидят женщину, охватывает ужас, что говорить о последствиях для виновников и покрывающих их, если всплывёт правда.

Я знаю, что, будь он трижды проклят, Каннингем видел мальчишку с его возлюбленной, но с точностью он не сможет утверждать, кто это был. И всё-таки это обстоятельство вызывает ещё больше неприязни к парню

— Можешь своей поделиться, у тебя её слишком много на одном только лице, — ядовито улыбаюсь, предпочитая изображать идиота и игнорировать недвусмысленные намеки на моего двоюродного брата. — Тебе не пора готовиться к следующей сцене?

Только безопасность родственника не даёт сказать вместо прозвучавшего — "тебе не пора сходить нахуй?"

[NIC]Ryan Walters[/NIC]
[STA]trully live or just be alive[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2p279.gif[/AVA]
[SGN]I'll blow away if I breathe out [/SGN]
[LZ1]Райан Уолтерс, 29 y.o.
I am: актёр, диссидент, безбожник
[/LZ1]

+3

5

[NIC]Jude Cunningham[/NIC][STA]no excuses[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2uP7A.jpg[/AVA][SGN]× × × ×[/SGN][LZ1]ДЖУД КАННИНГЕМ, 27 y.o.
I am: актёр, патриот, фанатик
[/LZ1]

Не сомневаюсь, — мягко улыбаясь, киваю в такт словам. Уж он-то точно переживёт. Живучий сукин сын, самый настоящий таракан, которому не страшны ни природные катаклизмы, ни биологические болезни. Я прекрасно помню случай, когда в город проник вирус — сверху называли его инородным, непривычным для ушей словом «чума», которая паразитировала на организме; ударила по лёгким, забив их противной донельзя мокротой, заложила напрочь ноздри и нос вцелом; одним словом, творилось что-то ужасное. Так мне говорили. Мне повезло оказаться в другом, соседнем городе, где мы с командой были задействованы в разработке новых сюжетов на ближайшие три года. Новости о вирусной болезни разлетелись даже быстрее, чем сама зараза. По крайней мере, так я слышал. И этому верил. Как могут утверждения низших слоёв о том, что чума скосила их собратьев задолго, примерно за полгода, до донесения информации до масс быть правдой? Глупость. Наше правительство прекрасно знает, и всегда, впрочем, знало, как защищать свой народ, а проблема всех погибших и изуродованных изнутри граждан была в простой, элементарной истине — они наплевательски относились к своему состоянию. Конечно, каждый грамотный человек в нашем государстве знает, что внешне гораздо важнее всего того, что внутри. Больше внимания должно априори уделяться красоте, состоянию кожу и опрятности одежды, нежели дробному питанию, профилактике и подобной устаревшей практике. Я был уверен на 99% в том, что Райан оказался одним из тех жертв, что пали под натиском прокатившейся волной болезни. Ну вот как он оказался здоров и невредим? Он отделался россыпью почти незаметных прыщей и цветом кожи, чуть бледнее среднестатистического оттенка, но на этом всё, в то время как наши косвенные коллеги, те люди, с которыми он мог контактировать 24/7 за время обострения чумы, слегли с осложнениями и в последствии скончались в домашних условиях. Не сомневаюсь, что он переживёт. Это-то меня и напрягает.
Ой какой ты остряк, Уолтерс, какой остряк, — усмехаюсь, делая очередную затяжку и косо поглядывая на коллегу, точнее, на его затылок. Даже такого ракурса мне достаточно, чтобы представить, в какой гримасе он скорчил свою невежественную рожу. — Что-то я не чувствую остроты твоего языка у себя во рту, когда ты лажаешь в каждой сцене. Может быть, я тебя плохо мотивирую? У тебя проблемы со стояком? В таком случае, тут одними кремами не отделаешься, тебе нужно показаться доктору, — моя ладонь ложится на его сухое плечо, поверх грубой ткани, что ярко контрастирует с моим мягким кашемировым свитером. — Я ведь переживаю, ты, как-никак, мой напарник. Я чувствую ответственность за всё, с чем ты связан. Пускай даже косвенно, — тонкие, паучьи пальцы сжимаются; наверное, он даже не чувствует. Я хочу, чтобы он почувствовал неприятное раздражение в плече, граничащее с болью.

Отредактировано Alfie Graves (2017-06-26 17:55:35)

+3

6

Любое фанатичное отношение несёт в себе нездоровый оттенок, пахнет помутнением рассудка или нарушением посерьёзнее. А когда подобное государство даже не навязывает, а делает обязательны, вбивает увесистыми догматами в головы каждого гражданина, уничтожая любой противовес или источник других знаний, стоит задуматься — а здорово ли государство? Наблюдая за особенными патриотами и приверженцами политического устройства, принимающих любое решение правления за истину и верное решение; следуя в своих решениях исключительно по руководству становления благородным и настоящим гражданином своей страны; ни на дюйм не отклоняющихся от приведённых схем, ни малейшего самовыражения — жёстко и в рамках требований; особенно за такими, как Каннингем, становилось очевидно, что хворь давно потекла по урбанистическим венам, болезнь вовсе не в ежегодной эпидемии, становящейся больше похожей на зачистку неугодных, а в его кровяном потоке, кишмя кишащем инфекцией в лице слепо верующей толпы.

— Не напорись, — без особого усердия пользуюсь избитым шаблоном, наверняка способным исказить рот Джуда в ещё более отвратительной гримасе. Чем больше растёт желание остаться с самим собой наедине и хотя бы пару минут не слышать назидательные поучения о том, как важно, чтобы член коллеги, как минимум, напрягался в твоём присутствии. Прикрыв глаза, медленно наслаждаюсь грубым дымом, беспардонно забирающимся в лёгкие с глубоким вдохом. Мне даже удаётся представить своё одиночество. Пока Каннингем вновь не раскрывает свой патриотичный рот. И ещё больше мне не нравится его сухопарая ладонь на моём плече.

— А может быть, — я резко и с усилием сбрасываю его руку своей и поднимаюсь с места, оказавшись лицом к лицу с доносчиком, чья жизнь строилась на облизывании ануса государства, я уверен, выпади ему шанс, он бы стал политической шлюхой, подставляющей зад каждому из высокопоставленных чином, лишь бы услышать похвалу или заполучить почётную награду о заслугах на поприще соблазнения, — тебе показаться своим стилистам и пройти государственную проверку, если ты не способен возбудить каждого, Джуд? — с натянутой улыбкой и наигранным дружелюбием хлопаю его по плечу, выпускаю дым почти ему в лицо и выкидываю окурок. — Как напарник, я переживаю, что ты можешь акцентировать внимание вовсе не на том.

[NIC]Ryan Walters[/NIC]
[STA]trully live or just be alive[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2p279.gif[/AVA]
[SGN]I'll blow away if I breathe out [/SGN]
[LZ1]Райан Уолтерс, 29 y.o.
I am: актёр, диссидент, безбожник
[/LZ1]

+3

7

[NIC]Jude Cunningham[/NIC][STA]no excuses[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2uP7A.jpg[/AVA][SGN]× × × ×[/SGN][LZ1]ДЖУД КАННИНГЕМ, 27 y.o.
I am: актёр, патриот, фанатик
[/LZ1]

У тебя не получается быть актёром в реальной жизни, — язва в ответ на язву, естественный обмен, закон природы, царствующей вот уже не первое столетие нашего идеального мира. Наши старцы говорят, что подобный закон, который гласит «Око за око, зуб за зуб» царствовал ещё во время предков, родоначальников всех поколений. Неизвестно только, почему он заметно сгладил свои острые углы для наших отцов и дедов, для которых важнее было пойти на компромисс и подставить левую щёку, если первоначально был получен удар по правой. Уверен, что подобная глупость является свидетельством цикличности — за успехом неизменно идёт провал, за крахом последует триумф, и так по кругу, до конца веков. Иногда подобные различия видны даже на примере одного поколения. Взять в качестве примера нас с Райаном. Мы ходим по одной и той же земле, мы дышим одним и тем же воздухом, наша кожа по своему биологическому составу и генетическому коду не должна существенно отличаться друг от друга [за исключением каких-то действительно уникальных биометрических данных, хотя подобные дефекты будут устранены если не в памяти моего поколения, то в памяти будущего так точно], и всё же — пропасть между нами устрашает своей глубиной, высотой и шириной. В ней тонет эхо, умирает крик, не слышно падение. Говоря с Уолтерсом, я не могу избавиться от ощущения, что веду диалог с рептилией, хотя наши возрастные показатели различны мизерным показателем. Визуально сравнив своего напарника с этой мерзкой тварью — грубая, чешуйчатая кожа, острый, хлёсткий язык, бесстрастный взгляд и холодная кровь, циркулирующая по венам — и наложив сей образ на реально существующее лицо Райана, я улыбаюсь и балую себя новой затяжкой. Привкус вишни может развеять любую неприязнь, пускай даже и долгосрочную, как в случае с Уолтерсом. — Возможно, вся эта жизнь — вообще не твоя история, а, Рай? — неполноценное имя для неполноценного в моём понимании мужчины, чем не честный обмен? Однако, он застаёт меня врасплох, резко вставая со скамьи и попутно отбрасывая мою руку, словно липкий сгусток паутины, послуживший захоронением не одному десятку трупов мух и прочих насекомых. Посмотрев в его сузившиеся зрачки, интуитивно облизываю губы и стараюсь беззаветно улыбнуться, не выдавая в своём поведении испуг. Мне некомфортно, когда он стоит во весь рост рядом, при этом не включена камера. — Я уверен, что мы решим это недоразумение, — усмешка, затяжка, отмахиваюсь свободной ладонью от горького дыма его сигареты, который не успевает осесть на мою одежду и пропитать её своим второсортным запахом, — вместе. Ведь в моих интересах не менять партнёра по фильму. Ты и сам знаешь, что подобная практика в нашей работе не поощряется, — на этот раз моя улыбка даже похожа на естественную. — Тебе просто нужно общаться с нужными людьми, Райан. И стоять у тебя должен на парней, а не баб. Это ведь так естественно, правда? Ну вот ты можешь припомнить случай, чтобы, какой абсурд, у мужчины было влечение к женщине? — я облокачиваюсь о другое плечо, преграждая путь Уолтерсу, если вдруг он задумает сбежать обратно в павильон. Мы не договорили, мне нужно прощупать почву, а своенравный мужлан, как и ожидалось, будет делать вид, будто не понимает моих намёков. И сейчас я не столько про «химию» между нами, сколько про опасные связи, что змеиным клубком вьются где-то в радиусе его жизни.

Отредактировано Alfie Graves (2017-06-26 17:55:58)

+2

8

— И не стараюсь, — скорее самому себе, чем в ответ на реплику, по всей видимости, должную меня задеть.

Впервые я готов согласиться с оппонентом, вслух выразить мысль, подтверждающую его едкие сомнения. Чем дольше длилось существование в этой среде в компании людей с прогосударственными мозгами (почему бы не внедрить программу установки искусственного разума в инкубаторские тела с возможностью корректировать под нужды правления без влияния брошюрами, телевизионными программами, радиопередачами о пользе секса между мужчинами, особенно при частой смене партнёров?), тем яснее осознавал, что родился на несколько десятилетий или даже столетий позже, чем следовало. Впрочем, "рождение" — слишком громкое и запрещённое слово для того, кого заказывали по брошюрам и в кого закладывали определённые характеристики. Недопустимая мысль, и всё же: мог произойти сбой, недосмотр, генетический сбой, несостыковка? Почему моё поведение и мысли отличаются от прочей толпы таких же выращенных эмбрионов? Присутствие книг в моей жизни и большая осведомлённость о прошлой жизни и свободе слова, больше похожую на реальность, чем нынешняя регламентированная и прописанная в рамках обучения и дальнейшего развития, ориентированного на беспорядочные связи?

Взгляд задерживается на Каннингеме — его примерная семейка всегда была образом идеального гражданина, готового выдать собственного родственника на суд и казнь, если вдруг заметит малейшее отклонение от общепризнанных норм. Не удивлюсь, если кто-то из них придёт с повинной или жалобой на самого себя. Но в его роду не может быть отклонений. Они — порядочные граждане своей страны.

Морщусь.

Вместе. Он хочет быть вхож в мой круг доверия, чтобы получить доступ ко всему, сокрытому от его глаз, и наложить лапы на изощрённое и запрещённое в республике свободной однополой связи.

— В прошлый раз это тебе не помешало, — саркастически хмыкаю и с прищуром смотрю на парня, явно не давая ему соскочить с темы его стукачества. — Не говори глупостей: здесь физически невозможно иметь влечение к женщине, когда мы их даже не видим и отгорожены от их общения несколькими стенами, — в голосе сквозит раздражение. — Так было раньше, но наше замечательное правительство, — чудом удаётся избежать издевательских интонаций, — искоренило это варварство. Ты не хуже меня это знаешь.

Ладони сжались в кулаки. Едва получается сдержать эмоции, но пульс учащённо бьёт в виски и заставляет чаще дышать. Я не позволю этому проныре с лёгкостью влезать в дела, не касающиеся его.

— Если тебе есть что сказать, Джуд — говори!

[NIC]Ryan Walters[/NIC]
[STA]trully live or just be alive[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2p279.gif[/AVA]
[SGN]I'll blow away if I breathe out [/SGN]
[LZ1]Райан Уолтерс, 29 y.o.
I am: актёр, диссидент, безбожник
[/LZ1]

+2

9

[NIC]Jude Cunningham[/NIC][STA]no excuses[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2uP7A.jpg[/AVA][SGN]× × × ×[/SGN][LZ1]ДЖУД КАННИНГЕМ, 27 y.o.
I am: актёр, патриот, фанатик
[/LZ1]

Его ответ заставляет меня на несколько секунд задуматься. Сделать пометку на полях, заложить страницу — вернуться к этому моменту позже, тщательно его обдумать, просмаковать каждое слово, сказанное и полученное в ответ, чтобы собрать картину по кусочкам, один за другим. Словно всё необходимое лежит у меня перед глазами, витает в воздухе, насмешливо кружит над головой полупрозрачной дымкой, но стоит сделать резкое движение — и мираж рассеивается, его невесомые нити таят в руках, не успев завязаться в узлы.

Странный ты, Уолтерс, — на этот раз без издёвки. Вкрадчиво, желая разузнать причину такого поведения. Самый настоящий сбой? Или собственная прихоть, чтобы выделяться на фоне других? Если последнее, то Райан в этом преуспел как никто. Наверное, отчасти во мне звучит зависть. Ужасно бредово, чтобы такой востребованный и видный актёр, как Джуд Каннингем, завидовал подобной падали. Но факт остаётся фактом. Чтобы быть уникальным среди похожих, я трачу 24 часа в сутки. Уолтерс же не делает ровным счётом ничего сверх прожиточного минимума, и умудряется иметь схожие со мной показатели, правда, в немного другом контексте. И всё же. Почему меня это так раздражает на клеточном уровне? — Тебе ведь совсем не страшно, не так ли?

Я имею ввиду, — облизывая губы, поясняя свои двусмысленные слова, — совсем не страшно говорить такое. Ты называешь довольно-таки странные, — второй раз за несколько минут, — аргументы. Если бы ты увидел женщину, пускай нескольких, чтобы выбирать, и к ним был бы открыт свободный доступ для общения, — от одной только мысли бросает в мелкую дрожь и тянет блевать, — ты бы не побрезговал связью? — подобные темы всегда выводили меня из равновесия, и желание узнать истину, добиться от человека принятия единственно верного мнения доводило до состояния, близкое к нервной истерии или трясучке. Я забыл про почти сгоревшую сигарету, про то, как пахнет Уолтерс, мне было плевать, почему он такой странный — третий — и чем это вызвано. Меня начинало трясти от мысли к возвращению к отсталому времени, когда у мужиков стояли члены на баб, а те, вульгарные и дешёвые, тёрлись влажными пёздами о брюки, о стены, о землю — обо всё, лишь бы привлечь к себе внимание и напроситься на еблю. Это ненормально. Мужчина должен быть с мужчиной, женщина ласкать женщину! — Правительство заботится о нас! Ты прав, варварство! Мерзость, — не выдержав, сплёвываю на землю куда-то в сторону, выкинув попутно и ненужную сигарету. Я даже не замечаю, как резко и кардинально изменилось настроение Уолтерса — перед глазами пелена патриотизма. И, не подумав, говорю: — Я видел недавно кого-то. С женщиной. Возле твоего дома. Они обнимались, держались за руки. Ты знаешь, кто это? Соседи? Работники кафе на цокольном этаже?

Отредактировано Alfie Graves (2017-06-26 17:56:08)

+1

10

Пока в республике не введён тотальный контроль над каждым произнесённым словом, до тех пор, как на теле каждого гражданина будет стоять датчик ограничения использования определённых слов и камеры не способны читать по губам, хотя вакансия сурдопереводчика в последнее время стала донельзя востребованной и высокооплачиваемой, — пока всё это находится в разработке, на утверждении и подписании, мне не страшно. Свои настроения ещё дозволено выражать публично, в присутствии максимум двух человек, и не слишком громко, но при чрезмерном углублении в политические вопросы, а в современном обществе общаться об этом, в принципе, некогда — необходимо мужеложствовать во благо страны — и не за чем, могут направить на лечение или в тюрьму, откуда, как известно, редко кто возвращается. Кроме того, я на хорошем счету, и просто чьё-то замечание потребует разбирательства и длительных проверок. В этом плане для меня одной большой угрозой оставался Каннингем.

Именно по этой причине я воздерживаюсь от комментариев, копившиеся в голове при одном только настораживающем и серьёзном виде парня. Приходится достаточно многое взвесить, чтобы вычистить речь до возможного минимума.

— Как ты можешь знать, каково это — НЕ хотеть женщину? Если ты никогда их не видел, не общался, не касался? — я пожимаю плечами и бросаю недобрый взгляд на камеру за спиной, сейчас отвернувшую свой стеклянный глаз на тропинку, уходящую за киностудию. — Свободный доступ для тебя имеет только одно значение, да? В стране секса нет необходимости в общении, — последнее риторическое изречение я адресую себе и понижаю голос, качая головой.

Пока Джуд распаляется на тошнотворно однообразные, выученные по брошюрам, слова и даже выражает отвращение почти с идентичным выражением лица из учебного пособия, я пристально на него смотрю. Неужели в свободное время он ни разу не задумывался об устройстве государства, о нелогичности и взаимоисключающих указах, элементарно — не пробовал занять свою голову хоть чем-то отличным от членов, внешнего вида, повторения однообразного сценария и патриотизма?

Моргнул.

— Что? — моё искреннее удивление вызвано запоздалым вовлечением обратно в своеобразное подобие диалога, а не шокирующей, по мнению рассказчика, новостью. — Ты, наверное, принял слишком много средств для импотенции, — и к моему счастью, не так давно в этих капсулах обнаружили сочетание элементов, вызывающих побочное действие — слабые галлюцинации. — Кафе на цокольном давно закрыто, оно пустует, — и там находят себе ночлег и пристанище особо смелые изгои, — но помещение уже арендовал один парень под продажу секс-атрибутики, — вовремя добавляю, чтобы Каннингем не вздумал туда направить отряд проверки. — Откуда бы в городе взяться женщине? Как она, по-твоему, прошла бы через кордон и главные ворота? — Я нахожу зацепку для отвлечения внимания: — Или у тебя есть какие-то сомнения насчёт безопасности, которое нам предоставляет государство?

Со студии звучит громкий гудок и следом недовольный голос гримёра, извещающие о предстоящих постельных сценах — на мгновение искренняя реакция проступила на лице.

[NIC]Ryan Walters[/NIC]
[STA]trully live or just be alive[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2p279.gif[/AVA]
[SGN]I'll blow away if I breathe out [/SGN]
[LZ1]Райан Уолтерс, 29 y.o.
I am: актёр, диссидент, безбожник
[/LZ1]

+1

11

[NIC]Jude Cunningham[/NIC][STA]no excuses[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2uP7A.jpg[/AVA][SGN]× × × ×[/SGN][LZ1]ДЖУД КАННИНГЕМ, 27 y.o.
I am: актёр, патриот, фанатик
[/LZ1]

И вот — две чашки весов: на одной — грамм, на другой — тонна, на одной — «я», на другой — «Мы», Единое Государство. Не ясно ли: допускать, что у «я» могут быть какие-то «права» по отношению к Государству, и допускать, что грамм может уравновесить тонну, — это совершенно одно и то же. Отсюда — распределение: тонне — права, грамму — обязанности; и естественный путь от ничтожества к величию: забыть, что ты — грамм и почувствовать себя миллионной долей тонны…
[q] Евгений Замятин «Мы»

Во мне было знание. И я был безоговорочно уверен в том, что знание это безошибочно. Великие когда-то говорили, что подобное знание приравнивается к вере и возводится в абсолют. Что ж, кто я такой, чтобы спорить с этим утверждением? Я верую. Верую, и только по этой причине я безгрешен перед собой и, что важнее, перед государством и его правителем. Большое количество свободы неизбежно приводит к преступлением. Они плодятся во влажной, дородной до разгула почве, и порождают многочисленные семена — грешники, вот кто эти побочные эффекты мнимого ощущения безмятежности и расправленных крыльев. Правда же никогда не отдаёт вольным ветром. Правда, любое проявление истины, жестоко. Болезненно, оставляющее шрамы и ожоги. Нас всегда тянуло к огню — будь то самый настоящий огонь, согревающий нас самих, нашу еду или же отпугивающий хищного зверя. И мы не боялись боли, которую спаситель таил за своей обманчивой на первый взгляд теплотой. Мы заново строили свои жилища, возводили стены, взращивали сожжённые до углей деревья. Чтобы внутри них, в самой сердцевине, заново дать волю языкам пламени. Покажите мне не жгучий огонь? Не бывает иначе.

Наше государство — огонь. Оно светит и освещает, но оно же может оставить на твоём теле ожог, который будет сопровождать тебя всю оставшуюся жизнь. Для кого-то — клеймо, кому-то — украшение.

Это противоестественно. Тебя ведь не тянет к животному — к свинье, к собаке, например? — право же, как Уолтерс может даже представить себе мужскую особь в одном ряду с женщиной, на одной социальной и физиологической цепочке? Низменно хотеть женщину! От одной мысли о подобном совокуплении меня бросает в неприятную дрожь, двумя поспешными глотками слюны прогоняю подальше подступившую тошноту. Не хватало только сбить себе что-то в организме, например, аппетит! — Ну почему же. Вот мы с тобой, — любезно улыбаюсь коллеге — при виде его кислых щей моё собственное мнимое недомогание улетучивается, как по волшебству. — Не только трахаемся на камеру. Ты мне кажешься очень даже интересным, — пауза, подбираю верное слово, — субъектом для общения. Да, ты странный, дикий и неотёсанный, но, положа руку на сердце, — хитрый взгляд, — этим ты как раз и интересен. Будь ты, как тот же самый Джонс или Клири — ничего бы не представлял из себя, как личность, — сам не знаю, почему с такой лёгкостью унижаю своих же приятелей. Но ведь в моих словах ни капли вранья. Джек и Патти скучны, как постная еда, такие же однообразные в общении и предсказуемые. Не сравнить с Уолтерсом, выводить из равновесия которого мне всегда в удовольствие.

Странно это всё, — неоднозначно пожимаю плечами, поспешно озираясь по сторонам и попутно закуривая новую сигарету. — Я знаю, какой бывает побочка, Уолтерс, — чиркаю колёсиком зажигалки, поднося благодатный огонь — ближе, ещё ближе, — тут что-то другое. Я докопаюсь до истины, можешь мне поверить, — глубокая затяжка, облизываю губы, чувствуя приятный сладкий привкус во рту. Слова мужчины вынуждают меня повернуться к нему корпусом, прищуриться и задержать на его глазах несколько секунд прежде, чем первым отвести взгляд. — Чувство юмора у тебя, как и твоё лицо, оставляет желать большего, — усмехнувшись, встаю со скамьи, услышав громогласный звонок — прелюдия к половому акту. — На твоём месте я бы всё-таки старался играть лучше. Для собственной безопасности.

Я — огонь, Уолтерс. Я могу светить и освещать, но я же могу оставить на твоём теле ожог, который будет сопровождать тебя всю оставшуюся жизнь.

Отредактировано Alfie Graves (2017-07-03 00:44:46)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » play as a God : you have no choice