знакомые жесты; будто привычные, но такие новые для них. неизведанные, от того слишком притягательные... читать дальше
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
Jack

[telegram: cavalcanti_sun]
Lola

[telegram: kellzyaba]
Mary

[лс]
Tony

[icq: 576-020-471]
Kai

[telegram: silt_strider]
Una

[telegram: dashuuna]
Amelia

[telegram: potos_flavus]
Anton

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy

[telegram: semilunaris]
Matt

[telegram: katrinelist]
Aaron

[telegram: wtf_deer]
Frannie

[telegram: pratoria]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Gods & Monsters


Gods & Monsters

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Gods & Monsters

http://funkyimg.com/i/2pyCR.gif

Melissa Ryder & Sean Westwood
_____________________________
june 17, 2013
Sacramento
apartments Jason Westwood

Сюжет.

Код:
<!--HTML--><center> <b><font size="2" color="#362c12" face=Century Gothic">Lana Del Rey - 
Gods & Monsters</b></font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#362c12">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/86520e78-15e2-4e4a-8650-a6ef95d9e724/Lana%20Del%20Rey_-_Gods%20and%20monsters.mp3"> </object> </center>

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
«In the land of gods and monsters, I was an angel
Looking to get fucked hard
Like a groupie incognito posing as a real singer
Life imitates art»*

* На земле Богов и Чудовищ
Я была ангелом, ищущим жесткого тр*ха.
Как анонимная поклонница, выдающая себя настоящим певцом,
Жизнь имитирует искусство.
(англ.)

[AVA]http://funkyimg.com/i/2pyVr.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2pyVF.gif[/SGN][NIC]Sean Jason Westwood[/NIC][STA]Monster[/STA][LZ1]ДЖЕЙСОН ВЕСТВУД, 37 y.o.
profession: частный психолог.
[/LZ1]

Отредактировано Jason Westwood (2017-03-09 15:25:03)

+1

2

Все девчонки любят выпускной. И все девчонки любят наряжаться. Это, наверное, заложено в их природе и проявляется гораздо раньше способности самостоятельно и здраво рассуждать.
Всё начинается обычно с маминых туфель, в которые маленькие кокетки влезают украдкой, чтобы щеголять в таком виде по дому. И это лишь цветочки. Потому как постепенно дети растут, а вместе с ними увеличиваются и их запросы. Сначала нужен пенал не простой, а чтобы обязательно был красивее, чем у других. Потом в ход идёт косметика и, наконец, модные вещички. Например, крутые брендовые джинсы, привезённые из-за границы, и какие-нибудь шибко оригинальные наряды.
И если в повседневной жизни всё это ещё хоть как-то сглаживается необходимостью носить хоть какое-то подобие школьной формы, то вот к моменту выпуска расцветает во всём своём великолепии. Тут уже все классовые различия буквально на лбу написаны. Сразу становится понятно, чьи родители сколько зарабатывают, и кому из детей повезло больше.
Наверное, поэтому все малообеспеченные семьи стараются лишний раз не подчёркивать своё статус и держаться подальше от подобных мероприятий. Или же, наоборот, собирают своё чадо всем скопом. Что называется "с миру по нитке". Лишь бы только не ударить в грязь лицом.
Что же касается самих девочек, каждая из них, не зависимо от материального положения семьи, мечтает быть самой красивой. Хотя, конечно, ещё со времён школьных будней уже становится ясно, кому суждено стать популярным, а кому - тусить всю жизнь в компании лузеров. Ведь исключения из правил если и встречаются, то довольно редко.
И всё же. Каждая девочка хочет побыть принцессой, пусть даже только один единственный раз. Ведь что такое выпускной? Праздник юности, предвещающий переход в новую, безумно увлекательную жизнь. Временами трудную и не понятную, но такую прекрасную.
Вот только Лисса очень сильно отличалась от других девочек. Светловолосая и нежная, она скорее напоминала ангела. Очень уставшего и измученного ангела. С тонкими запястьями и печальным взглядом. Того, кто отчаянно пытается спрятать внутри все семейные проблемы. А между тем подавленные эмоции всегда имели тенденцию прорываться наружу в самый неподходящий момент. И тогда эта экспрессия словно развязывала девочке язык. В такие минуты Лисса сама себя не узнавала, но остановиться уже не могла. Как будто получала особо извращённое удовольствие, наблюдая за тем, как безуспешно их семейный психолог пытался выудить из её памяти хоть какие-то воспоминания. А вместо этого получал в ответ насмешки и ядовитые фразы. Иногда в голове девочки даже проскальзывали мысли, что на месте мистера Вествуда она бы себя прибила. Ну или как-то ещё заставила замолчать. Прервала бы этот идиотский смех смертельно уставшего от всего человека. Словно бы семейный кошмар давно уже распустил свои щупальца и сумел повлиять на другие сферы социальной жизни тоже.
И на выпускной девочка тоже идти не собиралась. Да и что ей было праздновать? Разве был какой-то повод? Да, она действительно закончила школу, но что осталось за плечами? И что ждало впереди? Никакого светлого будущего с поступлением в колледж или типа того. Надо же быть реалистом и понимать, что плохие оценки и отсутствие кругленькой суммы на счету - плохие проводники во взрослую жизнь.
А потому в движениях крошки Лиссы так и сквозила неуверенность. Она недоверчиво поглядывала на мать, когда та предложила выбрать наряд для выпускного. И ещё больше девочка удивилась, когда наряд её повели выбирать не на распродажу или в секонд. Нет, почти весь образ собирали в неплохом бутике. Правда, откуда привалило такое счастье, женщина не поведала. А Лисса не привыкла пытать кого-то раскалённым утюгом, дабы вытянуть нужную информацию. Она ведь не их психолог.
При одном только упоминании мистера Вествуда, крошку буквально парализовало от страха. Слабо дёрнувшись, девочка чуть не выронила шпильки, которыми безуспешно пыталась заколоть непослушные волосы так, чтобы те плавной волной спадали на плечи.
Следующим шагом было скорректировать несовершенства кожи. Природные и приобретённые. Особенно последние. И в этом плане Лисса не могла понять, зачем ей купили такое лёгкое и практически открытое платье, обнажающее тонкие руки и стройные ножки. И следы побоев, разумеется, тоже. Все маленькие шрамики, все синяки и царапины вплоть до серьёзных кровоподтёков.
Оставалось лишь надеяться, что народ будет пребывать в состоянии эйфории и алкогольного опьянения на грани здравого рассудка. Ну, или чем ещё заканчиваются выпускные, если не пьянкой и первым неумелым сексом?
Разумеется, у других. Нормальных людей. Не таких как Лисса. Они ведь не будут весь вечер сидеть как отмороженные, пристально вглядываясь в содержимое стакана и опасаясь оказаться в чьём-либо круге общения. Им-то без разницы, что будет на уме и на языке. Такие не видят границ и воспринимают всю жизнь как большое приключение. Пожалуй, Лисса им даже завидовала. Ей вот никак не удавалось отрешиться от суровой реальности и тревожного предчувствия. Словно кто-то наблюдал за ней всю последнюю неделю. И от осознания этого хотелось забиться в самый тёмный угол или же просто сбежать. Но подобного финта ушами никто бы не оценил.
В конце концов, Лисса едва ли не впервые за долгое время была частью коллектива. Она даже умудрялась вымученно улыбаться в ответ на чужие нетрезвые шутки. И даже как-то незаметно для себя самой перебралась поближе к бассейну. Правда, купальника у девушки с собой не было. Но разве пьяных подростков может остановить такая мелочь?
И к моменту, когда уже все были либо пьяными, либо накуренными, та часть тусовки, кто ещё не успел разойтись по углам, дабы обжиматься без лишних свидетелей, находилась в опасной близости к водной глади.
Первыми в бассейн сиганули парни. А следом за ними потянулись и девчонки.
У тех, что побогаче, под платьями были либо купальники, либо такое нижнее бельё, что показать его не грех. А Лисса смогла позволить себе лишь стянуть с плеч пиджак, да разуться. После чего девушка опустилась на бортик бассейна и бездумно опустила ноги в воду. Не понимая, что так её будет гораздо проще столкнуть вниз. Что и случилось, когда одна из шибко "трезвых" девиц потянула крошку к себе. В итоге обе навернулись и полетели в воду. На пару секунд светловолосой овладела самая настоящая паника, но Лисса смогла выплыть на поверхность и впиться в виновницу сего безобразия прожигающим взглядом. Правда, должного эффекта это не возымело. И в итоге, побарахтавшись немного в бассейне, девочка вновь выбралась на сушу.
Мокрая ткань прилипла к телу и напоминала больше вторую кожу, подчёркивая особый шарм, присущий лишь подростковой фигуре, когда едва появившаяся женственность ещё сочетается с некой угловатостью.
Отжав край платья, Лисса потянулась к бокалу со спиртным. Ей нужно было что-то согревающее и способное прогнать внезапно нахлынувшую паранойю. Наверное, крошка просто сходила с ума. А как иначе объяснить это ощущение чужого взгляда на своём теле? Пристального и жадного. Прожигающего насквозь и заставляющего трепетать всем телом.
Украдкой обернувшись в сторону ближайших деревьев, даже задержала дыхание. Но ничего не увидела и переключила своё внимание на собственное тело, быстро осматривая места замазанных тоналкой позорных отметин. Кое-где уже пробивалась синева, но никто кроме самой Лиссы этого, к счастью, не заметил.

+1

3

Мы создаем сказки и принимаем их.
Наш разум выдумывает фантазии всех
сортов, когда мы не хотим во что-то верить.
*

Код:
<!--HTML--><center> <b><font size="2" color="#362c12" face=Century Gothic">Unheilig - 
Sieh in mein Gesicht</b></font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#362c12">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/86520e78-15e2-4e4a-8650-a6ef95d9e724/Lana%20Del%20Rey_-_Gods%20and%20monsters.mp3"> </object> </center>

[float=left]http://funkyimg.com/i/2pzrH.gif[/float] В последнее время я не мог понять, что происходило. Кто-то намеренно преследовал меня. На одном из сеансов с юной мисс Райдер, девушка начала закрываться. Хотя до этого мне удалось как-то нащупать связь с выпускницей. Что-то произошло кардинальное, словно кому-то было выгодно испортить жизнь обычного частного психолога. Если раньше я задавал вопросы, и малютка на них еще отвечала, последние несколько встреч натыкался сначала на озадаченный, потом слегка испуганный взгляд. Я правда пытался докопаться до правды. Неужели месть за тот чертов камень теперь перекинулась и на работу? Тогда я сказал ей, что не стоит верить слухам. Думал о себе, а сказал в сторону ее семьи. Возможно девчонка интерпретировала это как-то по-своему. Да только страх периодически не давал спокойно заснуть. Я помогал Денни, но в конечном счете, моему врагу удалось разорвать связь, после чего подросток отказался от услуг своего психолога. Я начал тревожиться, что с Мелиссой будет нечто подобное. Кто-то или что-то лишит меня и ее семьи. Дело было далеко не в финансах. Я помогал Райдерам со стороны государственной защиты. У меня, конечно, могли появиться и новые враги. Тогда они значительно опережали.
Еще была Фелисити - единственная из рода Вествудов. Когда в последний раз я встретился с ней в комнате для отдыха, то думал, что хотел бы увидеть девушку далеко не в больничном халате, а красивом выпускном платье. Шел ее год, а я не мог помочь. Более того, становился беспомощным параноиком.

Мой жалкий и унылый друг, с тобой было скучно существовать. Я не вмешивался в набожную жизнь долгий период со дня смерти говнюка Кевина. Твой мрачный и гадкий мирок состоял из никчемных попыток сложить мозаику жизни, привычную для дрянного рода Вествудов, ибо по-другому не умели. Впитав с молоком матери страх, и выйдя из семени отца-агрессора, тебя расколбасило так, что десять дней подряд мерещилось будто я существую. Я реальный и видимый.
Освенцим, Дахау или Плашов. Сознание способно воспроизводить лишь те картинки, что отложились в подкорке памяти. Значит, тебя реально волновала история в школе, святоша. Мне нравилось, как ты эпично описал себя карателем, а меня главным врагом системы. Советский Союз поступал подобно Третьему Рейху, пытаясь построить коммуну из таких дебилов, как ты. Слабые, жалкие и немощные. Вы принимали абсолютно все, что давалось извне. Скрывали истинные чувства и желания. Знаешь за что я любил подрастающее поколение? Протест против всего мира. Индивидуальность вместо серой и безликой массы. Жизнь против унылого существования.
Но ты противился, привыкнув к плети дяди. Мне даже пришлось потратить часть денег, чтобы перекрыть уродство, оставленное на теле твоей рукой. Твоя паранойя создала злобного и черного брата-близнеца. Ложь! Я прекрасен! Ты смотрел на себя, стоя в ванной комнате, а видел меня. Впервые столкнулся с инородной душой и перевернул стаканчик с зубной щеткой, уставившись на зеркальное отражение. Надо же, даже бакенбарды дорисовал. Мы смотрели друг на друга. Ты не брился дней пять, а у меня была проколота правая ноздря. У тебя тусклые и темные глаза, но мне подарил легкий желтый оттенок. Ты наградил меня прямой осанкой и ехидным оскалом, в то время как сам ссутулился и редко улыбался. Не более десяти секунд длилась галлюцинация. Это означало, что ты начал падать все ниже, набожный ублюдок.
Теперь я стал твоим личным карателем. Я спросил тебя всего лишь:
- Где Нэнси, мистер Шон? - и как поживает малютка Денни?
В ответ ты нервно дернулся. Словно загнанная крыса, испуганно вскрикнул. Тогда я показал шрамы на запястьях и тонким голоском пропищал, как ты в детстве:
- Почему Морган не любит меня? Чем я хуже Кевина? - уже в двенадцать лет ты называл отца по имени.
Ты дернулся опять, как эпилептик. Обернулся назад, вцепившись пальцами в прохладный умывальник. О! Я ощущал гладкую поверхность эмали и слышал, как журчала вода в кране. Чувствовал твой озноб, смешанный со страхом. Ты до сих пор не мог понять, что произошло в мотеле. Наивно думал, что тебя подставили. Да, святоша, это был ты сам, придумав себе alter ego.
Что ты там нес о своей работе? Я что-то припоминаю, уловив нуарные оттенки из сеансов, разговоров с матерью и отрицания маленькой пигалицы.
Пока ты таращился на меня, как на персонального Бога, я отыгрывался за несколько лет. Трахал твое сознание, ибо ты имел неосторожность несколько раз вмешиваться в МОЕ личное пространство без спроса. О, оно у меня появилось с того самого момента, как ты дал слабину и сломался, как шлюха под напором купюр клиента. Знаешь, после малютки Нэнси всё встало на свои места. Ты наконец меня узрел. И ты бежал, сломив голову, из дома.
Агнст. Он знаком мне еще с времен вечности, проведенной в Аду. Ты себе представить не можешь какого это гореть заживо и не превращаться в пепел. Я видел тысячи безликих душ, прошедших все круги и лишенных напрочь надежды. Ты решил, что сможешь потягаться силами со мной? С тем, кто тебя же и породил.

Я стоял, прислонившись к кроне дуба. Пытался отдышаться. Легкие раздирал кашель. Это была не усталость, хотя и она тоже. Помнил, как выбежал из собственного склада, а меня преследовал страх. Он стучал молоточками по нервам, натягивал их, как струны, и давил на мозжечок. Прохлада вместе с калифорнийским ветром отрезвила на какое-то время. А я по-прежнему слышал в шелесте листьев и пении цикад: verleugne mich, nur sieh in mein Gesicht!**
Я понятия не имел, что означают эти слова. Мой сталкер исчезал и объявлялся вновь. Он отобрал практически все, посягнув на то немногое, что таилось в душе. Мои привязанности, привычки и чувства к людям. Теряя один за другим всех, кто мне дорог, я был слеп и не замечал присутствия чужака. Господь праведный, меня распирало от злобы и отчаяния. Еще недавно Сьюзен спросила, почему мисс Райдер отказалась ходить на мои приемы. Нахмурившись и прикусив шарик штанги, я вспомнил, как пил кофе с матерью Мелиссы и пытался утешить женщину. Она доверяла мне гораздо больше и приняла подарок для малютки, в честь выпуска.
Уткнувшись затылком в ствол дерева и поправив кепку, словил себя на мысли, что начал злоупотреблять табаком и пристрастился к алкоголю. Сейчас дело было далеко не в нем. Он назвал себя Шоном, и сегодня я увидел его в зеркале. Очевидно, пластика. Но двойник существовал. Отойдя медленно от дуба, увидел свою припаркованную машину. Я не помнил, как не то что ехал, даже заводил мотор. Сцепив руки в замок на затылке и скривившись, стоял посреди узкой дороги в спальном районе. Аккурат до того момента, пока недалеко не заскрипели шины, а клаксон другого авто не предложил убраться с проезжей части.
- Иди на хер! - я никогда не ругался.
Смотри мне в глаза.
Презирай и предавай, но только смотри на меня!

Резко обернувшись и расправив плечи, смотрел на восходящую луну. Она завораживала. Не было никакой дороги. По крайней мере, я убрался с нее и попутно показывал средний палец тому, кто смел разрушить нашу идиллию. Давай расставим точки над "і". Ты следил за пациенткой, а я за тобой. За мной же увязался мудак на ауди. Недолго, до первого светофора. Он затормозил резко, а я пренебрег правилами движения, проскочив на красный цвет, показывая ему фак. Играл штангой во рту, а ты сидел на заднем сидении этого дряхлого куска железа. Ты массировал виски и бормотал какую-то хрень. Перешел на иврит, святоша? А потом ты открыл глаза на несколько секунд и пытался понять, как оказался между участками в презентабельном спальном районе. Среди кустов, подстриженных садовником-педантом, редкостных магнолий и идеальной лужайки. Лаял за спиной чей-то бульдог, которому цепь не позволяла впиться в мой зад. Ты моргнул, а я встал на твое место и вдохнул аромат июньской ночи с нотками роз, сочной травы и присутствия неподалеку водоема. Лай пса перекрывали биты громкой музыки и десятки звонких голосов.
Ты смотрел в одну точку. Тогда я слился с тобой, впитав все самые потаенные мысли и желания. Мы оба смотрели, не отрываясь, на яркое синее пятно, длинные и стройные ножки. Ты в курсе, что у крошки отличный вкус? Хотя, куда тебе имбицилу до вкуса и стиля! Чем дольше мы стояли, оттененные мраком веток цветущих кустов и сверлили затылок твоей пациентки, тем стремительнее росла злость, смешанная с возбуждением. Падре, да ты охренел совсем. Но нет, ты не будешь дрочить в моем присутствии.
Выпускники старшей школы плескались в бассейне. Доктор Вествуд, я начал им завидовать. У них был идеальный праздник. Проводя подушечками пальцев по нежным цветам и сузив глаза, я наслаждался зрелищем до тех пор, пока мисс Райдер не полетела в воду. Ты охнул, а я присвистнул и вдвойне жалел, что жил в теле мазохиста-переростка.
Зажав в пальцах стебель декоративной розы, нажал на бутон и оторвал его. Именно в этот момент твоя маленькая пациентка спаслась от похотливых и пьяных друзей, выбравшись из воды. Укрываясь в тени дерева и кроша пальцами цветок, я смотрел из-за кроны, как к ней уже пристраивался один из юных Дон Жуанов. Святоша, этот сопляк оказался более сообразительным, чем ты! Потратив столько времени на сеансы с девушкой, ты даже не заметил, что у нее красивые ноги, пухлые губки. Такие чудесные, белоснежные локоны. И если ты еще раз заноешь о том, где делась Нэнси Риттер, клянусь будет с десяток таких же пропавших дурнушек!
Малютка Райдер мне нравилась больше. Она тебя возбуждала и злила. О-о-о! Девочка бесила тебя не меньше, чем Райден. Обойдя дерево и вышвырнув в сторону оборванный стебель, я прижал руку к кроне. Ее уже куда-то пытались увести. Нет, не в дом. Задний двор был слишком велик и мал одновременно. Здесь сложно уединиться от постороннего любопытства, если конечно, не укрыться где-нибудь в углу. Проведя пальцем по губам, и резко обернувшись, прижался спиной к дереву. Пара оказалась слишком близко. Она сказала, что ей это не интересно. Выглянув, наш взгляд с малюткой встретился лишь на мгновение, ибо тебя сам дьявол дернул убраться прочь. Ты возвращался к машине, а когда оказался в салоне, то сразу сорвал кепку и закурил. Злоба - не подходящее слово, но первое, что приходило на ум.
Ты не сможешь терпеть и ждать. Нет, не сможешь. Ведь, есть я, сидящий на заднем сидении и кричащий тебе:
- Sieh in mein Gesicht!
* сер. Ганнибал / Hannibal
** Отрекайся от меня,
Только смотри мне в глаза!
(нем.)

[AVA]http://funkyimg.com/i/2pyVr.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2pyVF.gif[/SGN][NIC]Sean Jason Westwood[/NIC][STA]Monster[/STA][LZ1]ДЖЕЙСОН ВЕСТВУД, 37 y.o.
profession: частный психолог.
[/LZ1]

Отредактировано Jason Westwood (2017-03-09 15:23:45)

+1

4

Лисса была не из числа тех девочек, которых обычно приглашают на вечеринки и девичники, чтобы впервые в жизни украдкой намазаться маминой дорогущей маской или же поцеловать симпатичного мальчика. Она не нуждалась в социальности, но принимала ту как данное. Ведь ещё с ранних лет девочке было проще переживать всё внутри себя, а не разрываться между необходимостью выглядеть прилично и как-то при этом взаимодействовать с окружающим миром.
Её совершенно не интересовали пьяные подростки, беззаботно плещущиеся в бассейне и под шумок умудряющиеся полапать друг-друга за все мало-мальски выпуклые места. Честно говоря, после недавнего полёта до водной глади, от былого хмеля в мыслях не осталось и следа. Вместо этого Лисса наоборот, как будто бы приобрела ясность рассуждений. Она видела всё в истинном свете, не размениваясь на бесполезную эйфорию и наивные фантазии относительно самой лучшей ночи в году, когда бунтующие подростки готовятся вступить во взрослую жизнь. И соблюсти при этом особый ритуал крутости - переспать с кем-нибудь из радиуса доступности. Лучше всего - с королевой бала. Ох уж этот юношеский максимализм. На утро, как минимум, половине из всех присутствующих здесь будет мучительно стыдно. В то время, как другая половина банально не сможет вспомнить о произошедшем. И, наверное, даже к лучшему. Некоторым лучше жить без лишних потрясений и ненужных воспоминаний.
Например, ей самой. Хватит и того бедлама, что происходил практически каждый день в их "чудесном" доме. Не хватало только оказаться в руках малолетнего извращенца, так удачно пристроившегося рядом.
Лисса никогда не считала себя красивой девушкой, даже если на самом деле могла дать фору многим. Особенно в нынешнем своём состоянии и воплощении. Белокурая и нежная, она больше напоминала маленького ангелочка. Точнее, это было бы так, не прилипай намокшее платье к её телу столь интимно, словно вторая кожа.
Раздосадованно хмыкнув, жестом дала парню понять, что подобные развлечения её не интересуют. Но экземпляр попался слишком уж настырный, так что девушке пришлось произнести это вслух. И спустя ещё пару мгновений лицезреть недоумение на лице главного бунтаря их школы. Ещё бы, ему обычно всё доставалось без особого труда. И Лисса не могла понять, что её бесит сильнее: чужая наглость или поощряемая родителями вседозволенность. Возможно, девочка даже дошла бы до кондиции, не начни отступать в сторону ближайших кустов. Ещё немножко, ещё чуть-чуть. Рыжая даже успела вспомнить неплохой манёвр, дабы легче было проскользнуть мимо озабоченного типчика. Как вдруг увидела перед собой тяжёлый взгляд тёмных как мрак глаз их семейного психолога. Резко дёрнувшись, Лисса едва не врезалась в незадачливого героя-любовника.
В какой-то момент ей даже показалось, что это всё безумие. Просто стрессовая ситуация спровоцировала нездоровую реакцию, вот и выплыл наружу один из самых страшных ночных кошмаров.
Хотя, если бы кто спросил, девочка не смогла бы объяснить, чем именно её так ужасал доктор Вествуд. Своим ли тяжёлым взглядом или же способностью спокойно и без лишних сантиментов протоптаться по самым болезненным и травмирующим воспоминаниям.
Нет, так жить нельзя. Решительно тряхнув головой, рыжая вцепилась в руку парня и потащила того в сторону бассейна. Тем самым убивая двух зайцев сразу. Во-первых, избавлялась от стремительного развития событий, а во-вторых - заполняла пространство другими людьми. И если за ней действительно кто-то следил, ни за что бы не полез в кучу расторможенных подростков.
В попытке снять внутреннее напряжение, потянулась к стоящему на столике бокалу с ярким коктейлем и осушила его практически залпом. После чего сделала глубокий вдох и, закрыв глаза, отдалась на волю импульсов.
Когда Лисса вновь подняла ресницы, в её голове уже чётко созрел план дальнейших действий. Юное тело, опьянённое ночной прохладой и ощущением безграничной свободы, хотело танцевать. Двигаться в ритме звучащих из дома громких битов.
И девушка подчинилась этому желанию, растворяясь в многообразии звуков. Соблазнительно выгибаясь и очерчивая ладонью плавные изгибы тела. Превращая танец в подобие некого искусства на грани дозволенного. Двигаясь легко и демонстрируя удивительную пластику. Притягивая взгляд и обольщая. Наслаждаясь этой маленькой властью, чтобы чуть позже со звонким смехом столкнуть нетрезвого Дон Жуана обратно в бассейн. Под воодушевлённый гогот толпы, разумеется. И спасаясь от возможной, пусть даже и шутливой мести, перекинула босоножки через плечо, лёгкими и едва слышными шагами ступая по идеально ровному газону в сторону более уединённого места. Легкомысленно забывая обо всех монстрах и кошмарах. Словно не было ничего, кроме низко нависающей луны и аромата цветущих роз.
Наклонившись, подняла с земли оторванный кем-то бутон и ласково провела пальчиками по нежным лепесткам, едва скрывая внутренний трепет и шумный вздох, полный сожаления о загубленной судьбе цветка. Не понимая ещё, что проецирует на него свою собственную жизнь, слишком жестокую в моментах и такую прекрасную в сущности.

+1

5

Код:
<!--HTML--><center> <b><font size="2" color="#362c12" face=Century Gothic">Unheilig - 
Schenk mir ein Wunder</b></font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#362c12">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/2bb4ecd3-a000-4d1e-91fd-993cdf07a462/Unheilig_-_Schenk_Mir_Ein_Wunder_muzofon.tv.mp3"> </object> </center>

Ich wünsch es mir
Und ohne Furcht ganz blind vertrauen
*
Ты был совсем маленький, когда впервые Морган почувствовал угрозу. Предок знал, что его младший сын не такой. Ощущал пустоту и зияющую дыру в юном, вечно-больном теле. Когда-то прародители человеческих существ практиковали то, что сейчас относят к принципам биоэтики. В далекой Спарте хилых и немощных мальчиков сбрасывали со скалы или приносили в жертву Богам. Мир недалеко ушел нынче, сменив одну паранойю на более пристойную, но не менее кощунственную. Спарта вымерла быстрее остальных цивилизаций. Сечешь, неудачник?
Жаль, что Морган не нашел в себе силы добить тебя еще в детском возрасте, когда отрывались крылышки у мотыльков и поджаривались жуки. О нет! Ты не занимался ерундой. Соседская кошка не сдохла от твоей руки, и ни один малец не пострадал. Да только в хрупком Джейсоне было слишком много вопросов. Холодных и не по возрасту циничных. Ты мариновался в собственном мирке, отказавшись от общества, к слову, совсем. Слишком рано мы поняли, что семья несет в себе больше проблем, чем радости. Чуть позже начали спрашивать о смысле жизни и сели в большую, сточную лужу. Ты завидовал Кевину еще с малых лет. С открытым ртом восхищался своим старшим братом, но так и не смог понять его.
Я пришел не потому, что ты позвал. Нет. Ты не нуждался, просто после падения в реку, в нашем теле образовалось лишнее пустое пространство, которое следовало заполнить кем-то более стоящим, более живым. Кем-то, кто не был безликой и серой массой, потерянной в большом мире. Без меня бы ты кончил слишком рано, удавившись в петле. Без меня ты был никем. Я создал целую вселенную с мириадами звезд, стремительными кометами и яркими планетами. Вдохнул жизнь в камень и подарил миру еще одно эксцентричное звено. Я - гений, твой персональный секс-символ!
Ты подчинился мне впервые в исповедальной кабинке, неумело прижимая голову очаровательной француженки к своим гениталиям. Долго потом ныл о грехопадении и скрывал, что дрочишь, вспоминая о божественном наслаждении, подаренном устами женщины. Впервые украл, ибо желал того более всего. Я просто дал то, чего ты хотел. Бойтесь своих желаний, ибо они всегда спрашивают в ответ.
Я - неистовая человеческая жажда, раздразненная пороками цивилизации.
Я - панацея анархизма и гибель коммунизма.
Я - новый лидер! Так, кто тогда ты? Кто ты такой, чтоб спорить с самым древним стимулятором общества?

Мир твоими глазами напоминал унылое, мрачное полотно с тысячей мерзких деталей на холсте. Ты запомнил, какое было вечернее платье на своей пациентке, но не мог спустя десять минут описать, в каком настроении перебывала девушка. Обладал эмоциональностью равной чувствительности деревянных истуканов. Стоило мне ворваться в гниющий и затхлый мирок социопата, как ты резко завопил. Начал ощущать, ...например, страх. Благоговейный трепет перед истинной властью и силой.

Ich wünsch es mir
Und der Furcht ins Auge schauen
**
Маленький и забитый отцом-садистом, Джейсон вернулся за Мелиссой Райдер, ибо не мог иначе. В хронической тени ты испытывал чувственную эрекцию, фантазируя и создавая иллюзорный мир превратной страсти. Маркиз де Сад мог позавидовать нашим фантазиями. Я был за твоей спиной, в тебе и каждом юном создании на лужайке или в бассейне. Так или иначе вы все хотели одного: испытывать хоть что-нибудь кроме боли и страха.
В отличии от детишек, мы шагнули значительно дальше. Облокотившись о дерево и всунув руки в карманы брюк, не просто раздевали глазами танцующую, среди флуоресцентных огней, девушку. В своих самых потаенных желаниях ты ее давно убил и насиловал раз за разом, называя это любовью. Юное и сочное тело манило. Мы смотрели на нее до тех пор, пока соседский бульдог не объявился вновь на горизонте, пытаясь сорваться с цепи. Шумно поведя носом, оба обернулись к псу и оскалились. Я имитировал твои повадки, жесты и мимику. Вытеснил страх, заполнив оболочку наслаждением. Заставил тебя поверить в реальное существование охотника, жертвы и необходимости сталкерства за девушкой. На самом деле, все было гораздо проще: ты сам этого хотел, но боялся.
Малютка кружилась, демонстрируя всем, как соблазнительно прилипла ткань к телу, идеально описывая фигуру и разжигая воображение у любого, кто мог испытывать состояние эрекции и обладал, как минимум, здоровой сексуальной ориентацией. Со стороны мы напоминали собой обычного родителя, решившего проследить за благопристойным поведением детишек. Да только дали слабину в самом зародыше, желая трахнуть юность и осквернить жизнь. Символ последней, в виде розы, был в твоей руке. Вертя в разные стороны оторванный бутон, и прищурив уставшие, воспаленные глаза, я запоминал лицо маленького полудурка возле крошки Лиссы. Я был мстителен, а ты - жесток. Идеальный дуэт! Разжав пальцы и бросив цветок на землю, наступил на стебель. Уходил в тень, ибо этого жаждал ты. Один из нас нуждался в перезагрузке центральной системы, другой хотел вырваться из пресловутой клетки, которую первый создал, спасаясь от второго.
Я был совсем рядом с малюткой, только в этот раз не планировал уходить. Сегодня в планах было заставить маленького сопляка Джейсона присутствовать в сознании все время, пока его желания будут бить фонтаном. Однажды, нам предстоит встретится в другом месте, падре! Ты примешь меня, как равного. Перестанешь отрицать. Полюбишь себя самого.
Я любил острое лезвие ножей, а тебе нравилось смотреть на прилипшую ткань к телу Мелиссы Райдер. Ты спрашивал себя, можно ли заставить мгновение экстаза длится вечно, и я ответил, блеснув сталью на расстоянии вытянутой руки от соблазнительной жертвы. Спустя мгновение, резко прижал ладонь ко рту блондинки. Одновременно придавливал лезвие ножа к глотке. Очаровательный момент. Спусти с тормозов и позволь крови литься рекой с открытой раны. Но нет, ты придавил девчонку к себе. Шумно сопел, впитывая аромат юного тела, наслаждаясь никчемными попытками освободиться. Прижимаясь щекой к ее влажным волосам и поведя лезвием по бархатной коже, оставил едва заметный след. Я тихо шипел, убаюкивая смерть до нужного момента, а ты смотрел в пустоту, раздавливая подошвой ботинка едва-распустившийся бутон розы.
Тихо-тихо. Едва слышно проговорил ей, что все будет хорошо. Придавливая лезвие, отпустил на мгновение и лишь для того, чтобы обхватить под грудью и оторвать от земли. Бульдог скулил, срывался и наконец завыл. Вместе со сладкой жертвой я отступал назад, сдавливая девичьи ребра, и не давая возможности закричать. Она могла лягаться, как юная кобылица, но любая попытка завопить заставила бы тебя полоснуть ножом по горлу. Мы хотели этого не меньше, ...нет. Не сейчас. Потом, чуть позже. Ты перережешь ее глотку, когда будешь спускать сперму в маленькое и окровавленное лоно.* Я желаю себе:
без страха слепо доверять.

** Я желаю себе:
страху в глаза посмотреть.
(нем.)

[AVA]http://funkyimg.com/i/2pyVr.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2pyVF.gif[/SGN][NIC]Sean Jason Westwood[/NIC][STA]Monster[/STA][LZ1]ДЖЕЙСОН ВЕСТВУД, 37 y.o.
profession: частный психолог.
[/LZ1]

Отредактировано Jason Westwood (2017-03-09 17:32:12)

+1

6

Резвясь подобно лесной нимфе, легко и беззаботно, малышка никак не ожидала попасть в беду. Не думала, что окажется в плену сатира. Её порывы и мысли были невинны в то время, как тело выглядело слишком сексуально. Но сама девочка об этом даже не догадывалась. Ей ведь никто не говорил каждое утро, что она самая красивая и самая талантливая в мире. Или что там родители обычно говорят своим детям? А потому Лисса и чувствовала себя соответствующим образом: несчастной и забитой. И лишь приличная доза алкоголя позволила крошке, наконец-то, расслабиться. Слиться с толпой и стать единым целым с компанией резвящихся вокруг бассейна подростков.
До тех пор, пока девочке это всё не надоело.
Она смеялась и дурачилась, отправляя незадачливого ухажёра в свободный полёт до водной глади. Знала, что он не устоит на ногах хотя бы потому, что был в разы менее трезвым чем сама Мелисса.
И всё же, испытывать судьбу не хотелось. Потому белокурая нимфа поспешила скрыться с места своеобразного преступления. Такое поспешное отступление вызвало лишь прилив адреналина, и это в какой-то степени возбуждало. Разжигало интерес. Догонит или нет? Поймает или же позволит убежать?
Пребывая в своих каких-то воздушных замках, Лисса не сразу спустилась на землю. За что и поплатилась.
Она так стремилась задвинуть тревогу подальше не задний план, что не заметила очевидного. Всё, что ранее казалось лишь плодом разыгравшейся фантазии, на самом деле было реальностью. Жестокой и пугающей.
Как в какой-нибудь сказке, когда детишки уходят слишком далеко в лес и, в конце концов, теряются. А вместо родительской хижины встречают на пути пряничный домик. Слишком красивый и приторно неправдоподобный, чтобы поверить в добрых волшебников. И финал бывает обычно до безобразия предсказуемым. В таких вот симпатичных домиках живут, как правило, старые и злобные ведьмы, что только и ждут заплутавших дураков, дабы усадить тех на лопату и засунуть в печь. Приготовить блюдо дня аккурат к ужину.
Чуть позже Лисса будет ругать себя за беспечность и проклинать своего преследователя. Но сейчас она была слишком ошарашена происходящим. Настолько, что дёрнувшись, едва сама не напоролась на нож. Шумно выдохнув, силилась что-то промычать в прижатую к губам ладонь. Совершенно напрасно. И каким бы сильным не было желание укусить нахала, возможности осуществить это не предвиделось.
Холодное лезвие ножа отрезвило. Заставило все панические мысли отступить, освобождая место для холодного анализа событий, разворачивающихся рядом. Подступающие к горлу рыдания так и замерли, не имея возможности вырваться и заполнить собой окружающее пространство.
Мужской голос успокаивал, искусно создавая иллюзию безопасности. Обещал, что всё будет хорошо. И Лисса очень хотела в это верить. Вот только не могла. Мешало ощущение лёгкой боли от свежей, недавно появившейся царапины. И понимание того, что их семейных психолог действительно следил за ней всё это время. Не только в вечер выпускного, но и гораздо раньше. Этот тяжёлый, слишком внимательный взгляд девочка чувствовала на себе постоянно.
Доктор Вествуд пугал её, и малышка не могла даже сказать, с каких именно пор это началось. Изначально их сеансы не клеились чисто из-за её упрямства и не желания пускать кого-то в личное пространство. Но со временем девочка всё же раскрылась. Ей, в принципе, начало даже нравиться проводить время с Джейсоном. Хотя бы потому, что это становилось некой гарантией безопасности. Не нужно было выслушивать оскорбления и терпеть рукоприкладство со стороны пьяницы-отца. Кто бы только знал, что однажды всё кардинально изменится.
И судорожно пытаясь вздохнуть, девчонка будет отчаянно пинаться, не имея даже возможности подать голос. Позвать на помощь хоть кого-нибудь. Вместо этого Лисса позволяла уносить себя прочь, подальше от звуков шумной вечеринки и лая соседского бульдога, коему эти ночные гости не внушали никакой радости.
Болезненно сморщилась, когда доктор Вествуд швырнул её на переднее сидение аки тряпичную куклу. Девчонка тут же предприняла бесполезную и жалкую попытку открыть дверцу машины. Никакого толка. Мужчина предусмотрел и это, вовремя заблокировав двери. Теряя от страха не только дар речи, но и здравый рассудок, Лисса скользила взглядом по фигуре маньяка. До тех пор, пока не задержалась на выпирающей части его брюк. И тут же отвернулась в противоположную сторону. Краем глаза отмечая, как мужчина вальяжно развалившись в кресле, так же неспешно расстёгивал сначала ремень, а затем и ширинку.
Нет. Нет-нет-нет! Он же не собирался заниматься рукоблудием прямо здесь и при ней?
Девочка как могла отводила взгляд и вжималась в спинку сидения, надеясь слиться с ним и стать совсем незаметной.
Не получилось. А пощёчина, отпущенная тяжёлой ладонью, заставила вспомнить, кто здесь диктует правила их извращённой игры. И почему нельзя отворачиваться.

+1

7

До рая подать рукой,
вот только утерян ключ.
До рая один только шаг,
но плата за вход велика...
*

Код:
<!--HTML--><center> <b><font size="2" color="#362c12" face=Century Gothic">In Extremo - Vollmond</b></font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#362c12">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/b35803c7-c818-490d-afc3-da8834641c53/In%20Extremo_-_Vollmond.mp3"> </object> </center>

До рая было рукой подать, и ты упорно хватался за одну лишь попытку прочувствовать его, вонзить свои грязные щупальца в самую сердцевину и опробовать на вкус именитую амброзию.
Маленькая, удивительная Мелисса Райдер. 
Ты сам не понял в какой момент нож предательски соскользнул с шейки и полоснул острым лезвием по мокрой ткани в районе груди крошки. Я смотрел на испуганную девочку, лежащую в нашей машине. Более не было твоего или моего! Ах, прости! Я забыл, что ты был собственником, мой дрянной и гнилой кусок личности!
- Ich liebe dich!** - ты заговорил на языке предков, но не признавал древних и священных постулатов.
Я чувствовал твое возбуждение. Оно росло вместе со страхом школьницы. В унисон или разнобой, но вы оба испытывали те чувства, которые правили миром.
Власть и страх!
Вожделение и полнейшее подчинение!
Импульс твоей жажды исковеркал напрочь отношение юной девицы. Мы видели в ней объект страсти - прототип Райден. Мелисса стала нашей девой Марией. Нашим личным Богом. А мы? Мы были дьявольским воплощением всех юродивых мира сего. Самим Люцифером. А впрочем, всего лишь твоя очередная больная фантазия! Ты фанатично ее воплощал в реальность, сжав возбужденно нашу промежность.
- Тише, mein Kind, - отвесил ей пощечину, ибо я есть сила и власть!
Я научил тебя брать от мира лучшее, а не давиться дешевыми полуфабрикатами. А ты предпочел дрочить!
Один из нас всегда хотел большего, второй не умел останавливаться и срывался с цепи. Беда была в том, что оба мы являли собой одного, целостного человека. Это хуже шизофрении.
Я вспоминал, как смеялась девочка совсем недавно, катаясь на белоснежной лошади. Она впервые тебе открылась и поверила, но не любила как мужчину, хренов мастурбатор! Ты расценил ее дружбу, как интимность и близость любви. Да только было это всё чистым насилием с нашей стороны. Обмякший орган обретал жизненную силу, благодаря твоему желанию, моей страсти и движениям руки, что обхватывала ствол, теребила кожицу на головке. Оттягивала ее и сдавливала в кулаке. Ты онанировал и смотрел на девчонку затуманенным взглядом. Возбуждение росло и увеличивалось вместе с членом.
Я шептал ей ласковые слова и все невпопад. Убаюкивал, говорил, что скоро все закончится.
Ты оттягивал крайнюю плоть, несколькими пальцами ласкал чувствительный орган и начал шумно сопеть. Первая капля нашей смазки затерялась на пальцах. Но нам всегда и всего было мало! Полоснув ножом по платью, мы оголили девичьи бедра. Признайся, ты хотел укусить ее!?
- Glaube mir!***
Нависая над девчонкой, на заднем сидении авто, моя рука остервенело дрочила, в то время как другая грубо сжимала упругую грудь, разрывала синюю ткань и лапала Мелиссу, оставляя слабые следы на теле. Более всего ты хотел попасть сейчас в свой собственный грязный Рай. И я помог тебе вновь.
Пододвинувшись вплотную к ней и силой разведя стройные ножки, я предчувствовал эякуляцию. Смотрел на тонкую полоску трусиков, представляя нетронутую плоть. Затем ножом полоснул по треугольнику. Резкими движениями верх - вниз доставлял себе удовольствие, пялясь на нежные половые губки. Сипло шептал ей:
- Открой ротик, милая! - коснувшись ее личика, продолжил, - это совсем несложно.
Наша речь оборвалась, мысль затерялась во вспышке экстаза. Резкая струя спермы вырвалась из плоти с твоим хрипом:
- ... в шаге от рая!
Я кончал на ее славное и прекрасное личико. Семенная жидкость попала на подбородок и шейку малютки. И лишь капля угодила в раскрытый рот. Она попыталась закричать. Сжимая коленями ее бедра, вдавливая в кожаное сидение авто, ты давно пресек черту, святоша. Она трепыхалась и пыталась отвертеться. А я совал пальцы со спермой в ее рот. Ты хотел этого. Девчонка сопротивлялась, что мне быстро надоело. Тогда я ее вырубил. Ударил головой о дверцу машины и прохрипел:
- В шаге от рая я наконец увидел свет!
Только это был обман возбужденного и больного рассудка. Остаточное явление оргазма, сладкая нега кощунственной любви, изнасилованной нежности и брошенной детской надежды. Какова цена ее, Джейсон? Сколько стоит твоя жалкая и убогая любовь? Она равносильна ставке жизни еще одной невинной души, о которой ты так грезил, ибо всегда хотел быть любим кем-то.
Когда девчонка отрубилась, я вдыхал запах ее волос, терся телом. Втирал в ее кожу собственное семя. Ты улыбался, считая ее своей возлюбленной, забыв напрочь, что выпускница была очередной жертвой доктора Вествуда. Только теперь у тебя был я - мистер Шон. И я жаждал свою долю. Ты отключился сам, едва коснулся рукой ее нежной плоти. А дальше пришел самый страшный кошмар. Я кусал ее шею, слизывал собственное семя и сдавливал ранимые половые губки. Но мне и этого было мало.
Тогда мы завели мотор машины и увозили мисс Райдер туда, где ни единая душа не помешала бы нам с ней воссоединится. Воспеть о больной любви и, возможно, получить драгоценное "да" в ответ.
Во всяком случае, мы всегда могли ее убить. Кажется, это была одна из твоих самых потаенных сексуальных фантазий...
* Дин Кунц - Книга сосчитанных печалей;
** Я тебя люблю!
*** Доверься мне!
(нем.)

[AVA]http://funkyimg.com/i/2pyVr.png[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2pyVF.gif[/SGN][NIC]Sean Jason Westwood[/NIC][STA]Monster[/STA][LZ1]ДЖЕЙСОН ВЕСТВУД, 37 y.o.
profession: частный психолог.
[/LZ1]

Отредактировано Jason Westwood (2017-03-22 02:57:43)

+1

8

Мелисса смотрела на мужчину большими испуганными глазами. Пребывала в полнейшем шоке и не могла издать ни звука. Всё это оказалось для неё слишком. Слишком внезапно, слишком грязно и слишком отвратительно.
Возможно, начни Джейсон с чего-то другого вроде нанесения ударов по белоснежному, дрожащему и слишком хрупкому тельцу, Лисса бы это выдержала. Смогла бы заставить себя терпеть, как это уже бывало не один раз.
Всё-таки домашнее насилие накладывает определённый отпечаток, меняя психику в целом и переделывая адекватные защитные реакции в их жалкую пародию, когда пойти на поводу у своего мучителя гораздо проще, чем пытаться бороться.
Но вместо этого её личный монстр продолжал возбуждать себя самостоятельно, скользя ладонью по заметно напрягшемуся органу и шепча какие-то фразы на немецком.  Заставлял смотреть на это, не отводя взгляда. Словно всё это доставляло ему особо извращённое удовольствие. И тем самым напоминал пресловутого эксгибициониста, который возбуждается не столько от демонстрации собственного члена, сколько от стыда, испытываемого жертвой.
И прямо здесь и сейчас чужая слабость и унижение лишь подстёгивали мужчину, заставляя делать шаг вперёд, приближая себя к закономерному финалу.
Холодный металл вновь коснулся девичьей груди, прижимаясь остриём и заставляя задержать дыхание. Напрячься, до боли впиваясь пальчиками в обивку сидения. Сжиматься и морщиться от каждого чувствительного прикосновения, когда грубые мужские пальцы по-хозяйски оставляли после себя красноватые отметины.
Соскользнув, лезвие прошлось по всё ещё влажной ткани, обнажая очередной участок тела и делая его доступным чужому взгляду, преисполненному похоти. Но и этого Вествуду оказалось мало. Он силой развёл стройные ножки в стороны, выставляя напоказ то, что должно было оставаться сокрытым. В очередной раз полоснул ножом, перерезая маленькие трусики и тем самым вынуждая девочку сидеть практически обнажённой.
Невозможно было спрятаться или же отвертеться. И всё, что Лисса могла, лишь плакать от унижения. Она дрожала и пыталась прижать ладони к лицу, когда мужчина кончал и спускал сперму аккурат на её личико. Хотела закричать и вырваться. Упорно отказывалась обхватывать его пальцы губами и, как в каком-нибудь порно фильме, облизывать их, сладко причмокивая, делая вид, будто всё это ей нравится. Будто происходит по обоюдному желанию, а не из-за власти воспалённых фантазий одного больного ублюдка.
А потом всё закончилось. Резкий удар, и весь её маленький дрожащий мир поглотила непроглядная тьма. Пребывая в которой, девочка всё падала и падала вниз, растворяясь в ласковых объятиях пустоты. Не было ни боли, ни унижения. Никто не заставлял Лиссу идти супротив своих желаний. В этом и было её спасение.
И пока Джейсон увозил девочку прочь от шумного сборища подростков, чтобы сполна насладиться своей властью, его маленькая жертва не подавала никаких признаков жизни. Пожалуй, так было даже лучше, иначе после всего пережитого можно было и свихнуться.
Но, как известно, всё хорошее рано или поздно заканчивается. И тогда нам приходится вновь вернуться в шокирующую реальность, не зависимо от собственного желания.
Очнулась Лисса от того, что ей было холодно. Широко распахнув глаза, увидела перед собой лишь мрачные стены, до тошнотворного страха напоминающие декорацию из какого-нибудь фильма ужасов. Дёрнулась и попыталась сесть. Зря, конечно, ибо перед глазами тут же всё поплыло, а тупая боль будто бы невзначай напомнила обо всём, что предшествовало попаданию в это место.
Сжавшись в комочек, девочка обнаружила, что была абсолютно обнажённой. Не осталось даже той тряпки, в которую мужчина превратил её платье.
Вздрагивая от рыданий, Лисса смогла прошептать лишь - Мне страшно, я хочу домой. - туда, где не будет так холодно и мрачно. Назад к пьянице-отцу, слабовольной матери и домашнему насилию.
Всё это казалось сейчас таким привычным. И, кажется, в эту самую минуту девочка всё осознала. Её жизнь не была такой уж плохой. И вполне можно было устроиться официанткой в какое-нибудь кафе. Или же пойти мыть полы. Приносить домой жалкие копейки и надеяться, что не проснёшься однажды утром, ибо в приступе алкогольной горячки тебе размозжат череп.
Лишь бы не это всё.
И самым страшным было понимать, что человек, знавший наверняка все её слабости и страхи, мог использовать это всё в собственных интересах. Что мужчина, якобы опекавший Лиссу до этого и подаривший девочке немного нормальной жизни, на деле оказался самым обыкновенным маньяком. Следил всё это время, иначе как ещё объяснить, что он явился забирать малышку после выпускного?
О таком его точно не просили. Да и можно ли было представить, что день, который Эвелин хотела превратить в праздник для своей милой дочурки, в итоге станет худшим кошмаром в их жизни? Той самой точкой не возврата, после которой люди ломаются. Что уж тогда говорить о маленькой и хрупкой девочке, с замиранием души ожидающей появления своего личного мучителя?
[NIC]Melissa Westwood[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/x0osP26.gif[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2Q7up.gif[/SGN]
[LZ1]МЕЛИССА ВЕСТВУД, 21 y.o.
profession: безработная, в прошлом проститутка;
stalker: Jason Westwood.
[/LZ1]

Отредактировано Charlotte Fain (2020-02-20 16:50:09)

+2

9

Когда еврей в Сион придет...
И небеса пошлют планету...
И Рим познает свой восход...
Мы больше не увидим света.
*

Код:
<!--HTML--><center><font size="2" color="#1C1C1C" face=Century Gothic">Diorama - Synthesize Me [Extended Version]</font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="350" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/c93ce4b3-4ec8-4ca4-bd1d-2d1646b35359/Diorama%20-%20Synthesize%20Me%20(Extended%20Version).mp3"> </object> </center>

Райден никогда бы не смогла нас полюбить.
Она была не достаточно хороша. Не достаточно умна и прилежна в учении. Плохая мышка противилась старшим и не уважала их. А предки всегда правы! Он говорил, ...почти, как Саймон, только Морган. Гадкий - гадкий Джейсон никогда не слушал отца, и вот чем папочка наградил плохого сынка. Оставил след на спине и плечах. Сказал, что надо было удавить в колыбели. А наутро Морган не помнил ни черта. Слышь, ублюдок, на кой хер ты не свалил еще подростком из дома? Какого черта сидел и слушал нытье помешенной мамаши, у которой мнение менялось день через день? И вот здесь твои предки были правы: сам виноват, что позволил им столько лет вдалбливать в черепушку всякую ересь. Ты был болен из-за них отчасти, больше из-за собственной слабости. И только поэтому у тебя появился я. Обычная защитная реакция у нормальных людей. В нашей ситуации, отдельная ячейка в сознании, пробужденная глубоким одиночеством на фоне морального насилия, наследственности и отсутствия должного лечения.
Но я расскажу, как все было. В действительности.

Тик и так. Тик и так.
Не шумите громко так.

Пока ты вез девчонку в машине, руководствуясь абсолютным помешательством и, чистейшей воды, эскапизмом. Ты даже не соображал, что делаешь. Поверни направо, мой набожный друг! И надо же. Ты подчинился, сам того не ведая. Я изучил доктора Вествуда за период жизни вместе с Райден. Знал все твои привычки, страхи и привязанности. Я даже начал оставлять тебе сообщения на холодильнике, едва мы переехали в это захолустье. По правде говоря, это был мой выбор. Жить подальше от центрального района, ближе к пригородной черте города. Вокруг нашего склада были заброшенные участки, пустырь, да несколько гаражей. Потрясающее место для деградации, не находишь? У нас было сейчас все, чтобы встретится и наконец решить ма-а-аленькую личную проблему. Я устал существовать в тени старшего брата. Ничего не напоминает, святоша? Ты не хотел быть лузером в глазах Кевина, а я хотел переплюнуть тебя - набожного братца с галимыми взглядами на жизнь, да отсутствием самоуважения.
Но когда мы были с Лиссой в зоопарке, ты видел меня. А я махал тебе в ответ рукой. Я хотел быть принятым твоей частью. Но нет. Гадкий доктор Вествуд сделал вид, что ему показалось. А потом посетил племянницу. В очередной раз она смотрела на нас, как на предателя, а ты был равнодушен. Я не встречал более отвратительного вида людей, чем те, кому абсолютно плевать на семью. Чувствовал в твоей душе огромную черную дыру, отсутствие любых эмоций. Это гораздо хуже всех эмоций мира. Ты пытался воспроизвести что-то, что мне было не дано. И я не понимал, чем руководствовался тогда Джейсон в гребаном парке! Отчего-то столкнувшись со мной, спроецировал именно злобного клоуна. Что это было, ублюдок? Что произошло такого, чего не мог пережить говнюк Вествуд? Почему мистер Шон не догоняет твоего поступка?!
Но ты молчал в ответ. И тогда я объявился на заднем сидении авто. Обнимал девчонку и смотрел в твою сторону. Ты ощущал меня, постоянно оборачивался назад и гнал все быстрее, словно детки уже заметили пропажу и позвонили фараонам. Брось, набожный опоссум, этот ребенок не нужен даже мамаше, иначе та бы носилась с ней, а не приставляла к девочке психолога. И ты не мог понять, откуда я взялся. Впервые, ты заговорил со мной.
- Не трогай ее, - да-да, она моя и тебе не принадлежит!
Резко выкрутив руль, мы уже вместе врезались и снесли мусорный бак. Потом был я, или ты. Никакой разницы. Один всегда испытывает и ловит острые ощущения, а другой - обладает безразличием ко всему. Тебе всегда будет передаваться моя агония, а я буду бояться пустоты. Ты давишь на меня, падре! И потому я шелестел в твоей головешке до того момента, пока мы не протаранили сетчатый забор, затем пронеслись по заброшенному участку и подняли вокруг мусор и щебень.

start the true
emotion scheme
till i'm no longer forced
to keep my vital functions
**

- Кто ты? - мистер Шон, - доктор Вествуд не любит чужих, он любит порядок, - мистер Шон, - я забрал девочку домой, она будет жить хорошо, - хорошо, мистер Шон, - я смогу ей помочь, - как скажешь, доктор Вествуд!
В зеркале заднего вида отражался водитель и хрупкое тельце на сидении для пассажиров. Первый, ссутулившись, крепко сжимал руль и смотрел вперед. Его стеклянный взгляд пугал похлеще стаи местных бездомных и голодных псов. Челюсть ходила ходуном, и дрожали пальцы. Он качался, утверждая и доказывая себе самому. Мне. Или тебе. Вторил пресловутое - мистер Шон. Выкрикивал следом - доктор Вествуд! Он был в стельку пьян и, хлопнув яростно по рулю, потянулся за бутылкой.
- Все будет хорошо, - мистер Шон, - я не позволю, - доктор Вествуд!
Мистер Шон. Доктор Вествуд. Доктор Вествуд. Мистер Шон.
Привыкай. Принимай. Приручай.
И я уносил ее в дом. В ее новый дом. Ты нуждался в ком-то, и я дал тебе возможность научится любить. Залатать зияющую дыру, поверить после падчерицы еще кому-то. Ведь Мелисса была невыносимо-чиста и притягательна. Она смотрела на тебя с неприкрытым чувством, и не лгала. Она были искренняя. Стоило ее лишь приручить и привязать к себе. Тебе не хватило выдержки с мышкой Райден. Но я мог помочь с новой крошкой. Как мы назовем ее, падре? Быть может, лисичка или львенок?
Но ты не слушал. Что-то бормотал себе под нос, раздевая малютку. Напевал и считал.
- Тик и так, - мистер Шон, - тик и так, - доктор Вествуд!
Уложив на кушетку в твоей мрачном кабинете, убрали прядь волос с лица. У нее были самые шелковистые белокурые локоны. Как у Госпожи Метелицы. Золотые и мягкие. Я не мог от нее оторваться, а ты давился желанием. Я остро его чувствовал. Хотел отрезать ее локон, чтоб он всегда был рядом с алой ленточкой, в твоем ежедневнике. И доктор Вествуд сделал это. Обрезал локон волос, поцеловал в висок и оставил одну...

[float=left]http://funkyimg.com/i/2v8LA.gif[/float] Центральная нервная система дала сбой. Процессоры отказали. И я больше не помнил, откуда взялись стикеры на холодильнике!? Отчего кофе в чайнике был крепче, чем обычно, и где делись новые очки. Я помнил, что привез домой Мелиссу Райдер. Когда она очнется, я объясню, что переживал за нее. Что ее мог изнасиловать тот придурок - одноклассник. Я слишком к ней привязался. Моя прелесть. Моя собственность.
Я смутно помню, как принимал душ, смывал грязь и чернь. Аккуратно намыливал рубцы на спине. Появились новые после пожара. Вода лилась сверху, и подставляя голову, я все равно чувствовал запах гари, слышал треск огня и видел в доме Кевина мистера Шона. Он дирижировал руками, махнул в одну сторону и взорвалось стекло на втором этаже. Меня держало несколько пожарников, а я выкрикивал ее имя:
- Фелисити, - и водой омывались новые раны.
Однажды я спросил у Эвелин, не хотела бы она отдохнуть от Мелиссы и дать возможность последней тоже отдохнуть. Она была не против, но не знала, как это сделать. Я подарил им двоим уникальную возможность. А себе дал нового ребенка. Она будет просыпаться и есть на завтрак сандвичи с нутеллой или гренки с апельсиновым джемом. Пить вместе со мной кофе, заниматься домашними делами. Возможно, захочет поступить в университет. Но я хотел, чтоб Мелисса была всегда рядом. Мне остро не хватало ее, ...новой Райден.
Я привык ходить нагишом в новом доме. Но не помнил, откуда взялась эта привычка. На холодильнике красовался желтый стикер со словами: "купи шоколадного печенья, сигарет и не забудь пива, как в прошлый раз. Мистер Шон" Срывая послание, выкинул его в урну. А затем, напевая под нос, начал готовить завтрак. Наш первый общий завтрак. На кухонном столе стояла бутылка. А я был в принудительном отпуске и доживал на остатки грошей, выплаченных за страховку. Пил с горла бутылки, и уже более не ощущал так яро спирт. Научился разливать привкусы, различные нотки напитка. Если, конечно, дело касалось элитного алкоголя. Водку я обычно смешивал с содовой и лимоном.

i'm half-alive
my skin is intact
i'm only staring at the blade
***

Потом я нес в комнату на разносе завтрак, состоящий из сандвичей, ароматного кофе, круасанов и шоколада.
Мистер Шон. Доктор Вествуд. Доктор Вествуд. Мистер Шон.
Привыкай. Принимай. Приручай.
Она встретила меня совершенно не как воспитанная девочка. Нет, не брыкалась, как Райден. Просто скулила. Когда я разрезал круасан, указал на нее ножом и спокойно проговорил:
- Ты уже дома, моя лисичка, - мистер Шон, - ты не должна бояться. Этот скелет всего лишь муляж, а все мензурки на столе, ...я забываю их постоянно выкинуть, - доктор Вествуд.
Она с опаской посмотрела вверх, пока я разливал кофе в чашки. Не отрываясь от важной обязанности, абсолютно равнодушно ответил на ее безмолвный вопрос:
- Этот крюк не опасен, если тебя это так волнует, - пожал плечами и добавил, - и ты скоро привыкнешь ходить нагишом, - мистер Шон!
Когда я закончил, то весело развел руками в разные стороны и звонко проговорил, что пора завтракать, ибо завтрак самая важная часть жизни и не только для девочек. Я был предельно откровенен с малышкой, и уже чувствовал, как мы привязываемся друг к другу. Мистер Шон. Доктор Вествуд.
Надпив кофе из чашки, откусил кусок сандвича. А она в ступоре смотрела на меня. Затем дернулась вперед и попыталась вскочить с дивана. Закричала, опрокинула чашку с кофе, благо не на мистера Шона. Медленно отложив в сторону свой бутерброд и отставив кофе на старую и потрепанную тумбу, я цокнул языком:
- Хорошо. Начнем чуть иначе, - мистер Шон, - я хотел не так, - доктор Вествуд.
Вставая с места, наотмашь и со всей силы ударил по лицу. Пальцы обвили глотку, и я жестко проговорил, что чем больше будет бунта, тем хуже я буду к ней относится. Что неповиновение будет караться плетью, а хорошее поведение поощряться приятными и счастливыми моментами. И в доказательство ударил опять. Только потому, что она завизжала. Когда девочка притихла, мне пришлось ее приковать. Точнее, приковать ноги длинной цепью. Тяжелое бремя. Возвращаясь обратно к завтраку, я повел рукой:
- Они очень тяжелые. Не советую слишком дергаться или пытаться вытащить щиколотки, - прожевав кусок, более воодушевленно добавил, - попробуй сандвич, тебе понадобятся силы, мой Ангел.
Я был полон надежд, фантазий. Меня переполняли различные чувства, вместе с алкогольным опьянением. Часть доктора Вествуда не понимала, отчего девчонка делает в нашем доме. Но я узрел истину: это сделал мистер Шон. Он сейчас сидел перед Лиссой голый и жевал сандвич. Рассказывал ей о событиях минувшего дня, словно она была Райден и спрашивал, чем бы хотела Лисичка заняться сегодня? А я стоял в углу. Меня поставили, как непослушного мальчишку в угол. Я бился головой о стену и шептал: "мистер Шон очень зол! Мистер Шон не любит гадкого Джейсона!" Я долбил лбом до тех пор, пока не начала капать кровь и не закружилась голова. Слышал его голос за спиной и думал, когда он обратит внимание на меня. Но мистер Шон сидел напротив Мелиссы и периодически грозился заковать ее в более надежную цепь, если лисичка продолжит протестовать.
* Дэвид Зельцер "Омен. Знамение"
** Начний с настоящих
Эмоциональных схем
Пока я не буду вынужден
Сохранять мою жизнедеятельность
*** Я полуживой
Моя кожа цела
Я только вглядываюсь в лезвие
(англ.)

[NIC]Jason Westwood[/NIC] [STA]rumpelstilzchen[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2ucMe.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2ucMd.gif[/SGN]
[LZ1]ДЖЕЙСОН ШОН ВЕСТВУД, 42 y.o.
profession: антиквар, в прошлом психолог, привлекался к уголовной ответственности, бежал из Штатов, психически нестабилен, был обнаружен в Штутгарте, нынешнее местоположение неизвестно;
family: Melissa & Ami (2 y.o).
[/LZ1]

Отредактировано Felix Blare (2020-02-20 18:29:04)

+2

10

Всё это напоминало девочке какой-то дурацкий розыгрыш. Похищение, онанизм и, наконец, удерживание в чужом доме жертвы, вовсе не дававшей своего согласия. Да и кто в здравом уме пойдёт на такое?
Ничего удивительного не было в том, что происходящее пугало Мелиссу. Мрачное помещение, отсутствие каких-либо людей рядом, лишь только её мучителя, да в придачу ещё и разнообразная бутафория, вселяющая тайный ужас и заставляющая все мелкие волоски на теле встать дыбом.
Как будто в этой тёмной лачуге проживал взбесившийся учёный. Ну, или просто человек с нестабильной психикой. Тот, кому угроза мерещится за каждым углом. От того и стоит в углу странного вида скелет, а со стола не убраны мензурки. И всего одного неосторожного слова окажется достаточно, чтобы взлететь на воздух вместе с комнатой и всеми её составляющими.
Когда мужчина указал ножом в её сторону, девочка вздрогнула. Слишком свежи ещё были болезненные воспоминания о произошедшем в машине. Так что единственным желанием было посильнее вжаться в спинку кресла и превратиться в невидимку. Не интересовало Лиссу даже, почему вдруг психолог называл её лисичкой. Для чего вообще придумал дурацкую кличку и какую преследовал цель.
Но чем больше времени проходило, тем очевиднее становился один простой факт. Тот, кого приставили к девочке, чтобы улучшить её моральное состояние и психическое здоровье, сам ничем подобным похвастаться не мог. Он явно был безумен, если надеялся, будто его маленькая жертва примет чужое жилище за собственный дом и перестанет испуганно вздрагивать от любого резкого движения.
Не за чем было даже и уговаривать, пытаясь навязать свои какие-то мысли и планы на будущее. Всё это выглядело так же неправдоподобно, как если бы палача вдруг заставили гладить жертву по голове и спрашивать, не сильно ли натирает плаха.
Так что единственным вариантом было перестать глазеть на то, что итак пугало до дрожи. И самое главное, не гонять по кругу параноидальные мысли, кои так и навевала нездоровая атмосфера помещения.
Но как только Лисса об этом подумала, какой-то чёрт дёрнул её задрать голову. Все мы изучаем потолок, когда просто жизненно необходимо отвлечь себя от нудного разговора или же, как в нашем случае, от пугающей реальности. Вот только помимо облезлой побелки и сети маленьких трещинок девочка смогла увидеть и кое-что ещё. А именно, какой-то крюк. Такие обычно используют в фильмах ужасов, дабы подвешивать туда свиные туши. Ну, или вовсе не свиные.
Лучше, наверное, не представлять, для каких личных целей мистер Вествуд мог использовать сие приспособление. И как много таких же невинных жертв он успел отправить на тот свет. Словно в каком-то дурацком ужастике, где профессор психологии ест человечину, но слишком умён для того, чтобы загреметь за решётку. И не потому ли такие фильмы пугают, что имеют полное право быть историей из чьей-то настоящей жизни?
Не известно даже, что хуже. Не иметь фантазии вообще или же обладать слишком развитым воображением. В любом случае убедить девочку в безопасности её положения мужчине не удалось. Лисса не хотела, да и не могла верить во что-то лучшее, поданное под таким соусом.
Она ещё какое-то время сидела, будто парализованная, не в силах отвести свой взгляд от обнажённой мужской фигуры. Раз за разом соскальзывала взглядом ниже, натыкаясь на неприличную подробность, но упорно не отворачивалась. Как будто ей нужен был достаточный заряд паники, смешанной с отвращением, чтобы решиться, наконец, хоть на какое-нибудь действие.
И оно последовало, когда девочка соскочила со своего места и закричала, попутно перевернув кружку с обжигающе горячим кофе. Благо, её содержимое никого не ошпарило. Но всё же это маленькое происшествие смогло разозлить мужчину. И если раньше он никак не выказывал своего неудовольствия, то на этот раз замахнулся и ударил наотмашь.
Всего пара секунд, и Лисса полетела на пол вслед за несчастной кружкой. Мужские пальцы впились в её горло, лишая возможности даже пикнуть. Волей-неволей приходилось слушать всё, что говорил семейный психолог. Но как только он выпустил девочку, освобождая тонкую шею от стальной хватки, его маленькая жертва вновь подала голос. На этот раз закричав более пронзительно и срываясь на визг. Выражая тем самым свой протест. Но на каждое действие, как известно, есть своё противодействие, и его Лисса ощутила жгучей болью, но теперь уже на другой щеке. И в этот момент внутри маленькой девочки что-то сломалось.
Она больше не пыталась сопротивляться, пока мужчина сковывал её ноги цепью. И послушно опустилась обратно на диван, как будто одной выходки оказалось достаточно, чтобы расставить все точки, и теперь они оба знали, кто здесь главный.
При всём при этом, даже бунтуя Лисса не была похожа на племянницу Вествуда. Её метания напоминали больше загнанного в угол зверька. Не нападающего, а просто не понимающего, что сделать ещё ради своего спасения. И эта короткая истерика была свидетельством не помешательства, а скорее безнадёги.
А ограничение личной свободы действовало на девочку получше кнута, усмиряя весь ураган бушующих глубоко внутри страстей.
Прижимая ладони к лицу, Лисса продолжала судорожно хватать воздух губами словно выброшенная на берег рыба. Она уже плохо соображала и не могла разделить реальность с вымыслом. Только вздрагивала, выдыхая тихое - Не надо, папочка. - не понимая, что этой фразой лишь подстёгивает шизофрению своего мучителя, позволяя убедиться и принять на веру то, что не являлось на самом деле правдой.
Они не были семьёй или же любовниками, и заставлять другого играть чужую роль, было в высшей мере бесчеловечно. Но прямо здесь и сейчас ситуацией правила далеко не логика, а чужой воспалённый рассудок.
Продолжая сидеть напротив, Лисса упорно давилась слезами и ненавистным круассаном, пытаясь впихнуть в себя хоть кусочек. Она не издала ни звука, пока не ощутила, как съеденное ранее встало комом в горле. Тогда девочка смогла прохрипеть лишь - Можно ещё кофе? - в её глазах промелькнул животных страх, но уже вскоре это сменилось смирением. Хоть и напоминало всё происходящее завтрак перед казнью больше, нежели семейное застолье.
[NIC]Melissa Westwood[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/x0osP26.gif[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2Q7up.gif[/SGN]
[LZ1]МЕЛИССА ВЕСТВУД, 21 y.o.
profession: безработная, в прошлом проститутка;
stalker: Jason Westwood.
[/LZ1]

+2

11

Они были так прекрасны в своих страданиях,
а после смерти напоминали ангелов. *

Код:
<!--HTML--><center><font size="2" color="#1C1C1C" face=Century Gothic">Terminal Choise - Der schwarze Mann</font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="450" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/0b9b60a2-2867-4400-82cb-b23c6c23da8e/Terminal%20Choice_-_Der%20schwarze%20Mann.mp3"> </object> </center>

Ты бился головой, монотонно долбил, а я все думал, когда же сдохнешь. Но нет. Бам – бам – бам. Это отвлекало меня. Мистер Шон не любит, когда доктор Вествуд играет на публику. Бесишь. Гниль. Падаль. Сукин сын!
Я замер с чашкой в руке. Прищурившись смотрел на то, как ты уже удачно размозжил себе голову и оставил на стене кровавый след. Отпив кофе, как ни в чем не бывало, злобно выдохнул:
- Дохляк Джейсон, где твой Бог? - и лишь ее голос привел в чувство, …мистер Шон, - что? Кофе? Да, детка, как скажешь, - доктор Вествуд, - я постараюсь выполнить любой твой каприз, - мистер Шон.
Наши руки безбожно дрожали от перевозбуждения, я остро чувствовал боль в голове, словно сам бился, пока не стер кожу, да не пробил черепушку о камень, пока мои мозги не начали вываливаться наружу, и я ими не вытер стену. Боль вывихнула руку, ты просто начал молотить кулаками по каменной кладке. Я чуть не разлил кофе и скривился:
- Мистер Шон, - говнюк Джейсон смотрел на девушку взглядом маньяка, я ему не мешал рассказывать ей непринужденно, как когда-то отец заставил меня смотреть на то, как он насилует мать, - я долго не мог привыкнуть к наготе. Знаешь, даже неприятно было поначалу. Мне все время казалось, что мой член кто-то обязательно откусит, пока я буду спать, - теперь дрожали ее руки, а я закурил и повел сигаретой в воздухе.
Выдохнув дым, наконец начал рассматривать свое сокровище, сравнивал ее с племянницей. Многозначительно выдохнул, что мы проколем ей пупок и клитор. Мистер Шон посчитал, что так острее она будет ощущать удовольствие. Доктор Вествуд считал.

Раз. Раз.

Он требовал, чтоб я не прятал глаза, пока душил ее. Два. Пять. Двадцать три.
А когда у меня проявилась первая и слабая эрекция, Морган ударил между ног.

Бам – бам. Тик – так.

Стена была слишком близко. Я увернулся от нее. Слышал искаженные голоса. Один был мужским. Он заедал и постоянно щелкал. Запись на пленке перематывалась. Она все время спрашивала: зачем? А он замолкал. Сильный зум перебивал записанный диалог, и я слышал лишь звон. Остановились часы, замерли руки, держа в руках чашки. Даже сигаретный дым завис в воздухе. Я смотрел на монстра в конце комнаты. Пытался разобрать черты его лица. Затем на нее. Она оказалась обычной куклой, настолько достоверной, что блеск в глазах был реальным. А потом щелкнула пленка и знакомый, глубоко – нелюбимый мною, голос позвал меня. Они по-прежнему сидели возле интерпретированного столика, когда раздалась воздушная военная тревога. Бам – бам. Морган сказал, что все пройдет и изменится. Что только трусы и слабаки сетуют на жизнь.

Мистер Шон.
Доктор Вествуд.

Нас было трое внутри бетонной коробки. Та самая пресловутая клетка, в которую ты попадаешь за каждую оплошность и ошибку. Словно в детстве – ты ребенок и наказан, только родитель тоже ты. Полнейшая вседозволенность хуже агрессии и зависти. Когда человек позволяет себе больше, чем все остальные, попахивает, точнее подванивает, смердит и разлагается чей-то культ личности с замашками тирана. Мой узурпатор создал новый мир. Серый, грязный и потасканный, как дешевая шлюха с перебитой носоглоткой и прокуренным голосом. Они сидели, и девочка пыталась вжаться в диван. Я ненавидел ее, она не должна была здесь находится! Это не ее место. Никто не заменит Райден, а он предал нашу мышку. Как плешивый кобель лез на каждую суку, что текла. Неблагодарная мразь. Сирена завыла громче, когда я прикрыл уши и, раскачиваясь в разные стороны, кричал, чтоб мистер Шон остановил пленку. Кровь текла по моему лицу, и боль пульсировала. Он смеялся и говорил девушке, что она очень красивая и принадлежит теперь ему одному. А я бил кулаками по ушам, завывал. Бам. Бам. Треснули бетонные стены, и посыпались ошмётки на пол. Мистер Шон встал и накинул на плечи блондинки плед. Пульсировала клетка. Ее прутья звенели. Он сел рядом со своей жертвой, насильно привлек к себе. Обнял. Трещины пошли по полу, смыкаясь у моих ног и образовывая отвратительные узоры, вывернутые наизнанку.

Мистер Шон. Доктор Вествуд.
Шон. Джейсон.

Посчитай до ста и представь, как обломок металлической трубы вонзается в глотку безбожника. Разрывает ткани и трахею. Булькает вместе с кровью и хрипит его голосом, дергаясь вместе с телом. Когда ты будешь спать, я покажу ей, как красиво убивать. Расскажу все, чему научился сам за короткое время, когда мы успели столкнутся с антихристом. Он потратит много сил, пытаясь с ней бороться, и тогда мне удастся вышвырнуть его из своей жизни. Да. Да. Джейсон раззадорит девчонку и доведет до отчаяния. Он знает ее минусы и страхи, а мистер Шон слишком ослеплен похотью и паранойей.

Раз. Два. Три. Два. Раз.

Пусть она начнет сопротивляться, и он убьет ее сам.
Я тихо шептал ей, что если она будет хорошо себя вести, мы поедем за покупками, сходим в кино или еще куда-нибудь, что у нас будет хорошая жизнь. Гладил ее волосы, а второй рукой щупал грудь и тело. Мистер Шон умел мечтать в отличии от тупого куска дерьма, ноющего на полу. Он раздражал своим присутствием, и когда стенания стали невыносимыми, я обернулся в его сторону и прорычал, попутно сдавив грудь девушки:
- Заткнись! Хватит ныть, затрахал уже, – указав рукой на пол, добавил уже ей, – этот говнюк вечно ноет. Он говорит, что я жесток к тебе и должен отпустить, – я нахмурился и с непониманием, жалостью, спросил, - я должен отпустить тебя, милая?
В отличии от тебя, набожного дегенерата, я не мог причинить ей вред. Конечно, если Лисса сама об этом не попросит. Она была так хороша, и страх предавал ей специфическую красоту. Скованность и сдержанность очень идут девочкам, у моей мышки был этот дар. Сейчас Мелисса напоминала мою огненную девочку, когда та не сопротивлялась и вела себя покорно. Только одна смотрела со страстью на меня, а другая боялась. Склонив голову набок, я сказал ей, что если она захочет может уйти, и я не обижу Мелиссу.

Мистер Шон. Доктор Вествуд.
Шон. Джейсон.

Сквозь гул бомбардировщиков и вой побитых, изувеченных стен, я слышал как со звоном свалилась цепь. Мистер Шон ее отбросил в сторону, освободив мисс Райдер. Я расчесывал нервно виски и бормотал, что это не правильно. Девочка должна стоять на коленях. Принять нашу власть. Что она сама виновата. Потом стены рассыпались в прах. Я завыл во всю глотку и попытался дотянуться до ее ноги. Бормотал, и он вместе со мной. Мы называли ее по имени, но в полном мраке я не видел ни черта. Слышал голоса. Мистер Шон хрипел и пыхтел. Я зазвенел громче и отчетливее. Сказал, что зона неблагодарная сука. Доктор Вествуд. Она вскрикнула. Мистер Шон. Она попыталась сбежать, и мы рассмеялись в ответ. Позволили сделать несколько шагов, а затем перехватили. Обхватили за талию рукой и насильно оторвали от пола. Перекрыли рот другой рукой. Я. Он. Мы. Она. Смех отталкивался от стен и возвращался назад. Носился по комнате. Швы на полу затянулись. Песок поднимался вверх, превращаясь обратно в стену. Опять мигал плафон. По-прежнему звенел воздух. Это лампочка барахлила, и скакало напряжение.

Раз. Раз. Ноль.

Я прижимал девчонку к себе, а затем швырнул ее обратно на диван животом вниз. Со смехом прохрипел, что теперь чувствую нашу связь, и что мне нравится ее запал. А потом, сукин сын ударил по темечку металлической трубой и последнее, что услышал мистер Шон, напоминало отчаянный и истерический стон в дуэте с саркастичной насмешкой доктора Вествуда. Я больше не чувствовал ее напряженное тело под собой, но видел, как набожный ублюдок навалился на нее и терся вялым членом между белоснежных и упругих ягодиц. Придавливал ее голову, да рассказывал правила этого дома. Номер раз. Рука сдавила ее нижнюю челюсть. Никогда не плачь!
Номер два. Пальцы схватили волосы и потянули на себя. Смейся, когда я хочу!
Номер три. Оживший ствол члена терся об анус. Не спорь, если видишь, что я не в себе!
Номер четыре. Пальцы с силой разжали челюсти девочки, и два вошли в глотку. Никогда не жалей ни себя, ни меня.
Номер пять. Раздвинув ноги девчонки и смочив слюной головку члена, резко вошел в ее лоно. Неповиновение карается, а преданность поощряется.
Она истерически царапала обивку дивана, твою руку и пыталась увернуться. И я слышал эхо - поощряется, ...щряется, ...а-а-ается. Влажная и мокрая, блондинка нравилась тебе такой больше. Словно принимала твои правила и текла от грубой силы и насилия. Но это бывает очередь редко, мой гнилой кусок личности. Она была девственницей, и вся влага оказалась кровью. Много красного цвета среди серых и пустых стен. Мистер Шон. Доктор Вествуд. Шон. Джейсон. Мы сменяли друг друга, под тусклым и отвратным светом, в углу, где тени ложились на нас сверху, скрывали кощунственный акт принуждения и власти. По нашей руке текли чудные слезы, а член методично долбил израненную вагину, не расширяя ее, а надрывая. Завтра у нее поднимется температура, если надрыв будет сильным, и выйдет много крови. Но сейчас на твоей половине было подозрительно пусто и тихо. Лишь пленка щелкала и перезаписывала звуки борьбы да сопение с хрипами. Раз. Раз.

Мистер Шон.
Доктор Вествуд.
Тик и так.
Не шумите громко так. * Дин Кунц. Тёмные реки сердца

[NIC]Jason Westwood[/NIC] [STA]rumpelstilzchen[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2ucMe.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2ucMd.gif[/SGN]
[LZ1]ДЖЕЙСОН ШОН ВЕСТВУД, 42 y.o.
profession: антиквар, в прошлом психолог, привлекался к уголовной ответственности, бежал из Штатов, психически нестабилен, был обнаружен в Штутгарте, нынешнее местоположение неизвестно;
family: Melissa & Ami (2 y.o).
[/LZ1]

+2

12

Как мухам дети в шутку,
Нам любят Боги крылья обрывать.

Страх, пожалуй, самое худшее чувство. Он сковывает по рукам и ногам, лишает способности хотя бы пошевелиться, путает мысли, превращая былую ясность сознания в некое подобие мутного и грязного болота. И ты вязнешь в нём всё сильнее, проваливаясь сначала по колено, а затем - и по грудь. Отчаянно гребёшь, пытаясь выплыть. И так до тех пор, пока нахлынувшая паника не затмит собой все, заставляя истерически биться на одном месте, бесполезно теряя силы и самостоятельно приближая самый неблагоприятный исход.
И этот самый страх разный для каждого человека. Он может быть большим или маленьким. Уродливым или же просто мрачным. Но именно он сидит где-то на загривке и протягивает свои противные щупальца, запускает их под кожу, вынуждая болезненно морщиться и сжиматься в комок.
Мы ненавидим его, хоть и взращиваем практически с самого своего рождения. Носимся как с любимым ребёнком и не можем бросить, постоянно высасывая из него какую-то энергетику. Не понимаем, что так удобно. Прикрываться страхом и избегать каких-то вещей, что нам неприятны.
Но бывает и так, что в какой-то момент все старые страхи рассыпаются в пыль. В ничто. И на смену им приходят другие, более извращённые и задевающие более тонкие струны нашей души. Выворачивающие наизнанку и оставляющие задыхаться, захлёбываться ядовитой кровью, разносящей по жилам озноб.
Нечто подобное испытывала и Лисса, когда на её глазах мужчина вдруг резко менялся. Начинал разговаривать сам с собой, но потом приходил в норму и говорил с ней уже более спокойным голосом. Хотя, даже его обещание потакать всем её капризам не смогло бы превратить девочку из заложницы в долгожданного гостя.
И она была шокирована тем, о каких кощунственных вещах рассказывал ей Вествуд. Просто потому, что не могла этого принять. Не понимала, как можно оставаться таким спокойным и практически безучастным к тому, что воспринималось современным обществом как вопиющая жестокость и откровенное извращение.
Конечно же, он съехал после этого с катушек. Странно только, что весьма длительное время мужчина успешно маскировался под среднестатистического обывателя. Например, когда они гуляли вдвоём по парку. Ведь помимо непрекращающегося ворчания и редких вспышек агрессии Вествуд ничем не отличался от прочих посетителей. Правда, тогда Лисса списала всё на его дрянной характер. Она даже представить не могла, что всё окажется гораздо хуже.
Чужое безумие пугало девочку. Оно словно опутывало окружающее пространство искусно сотканной сетью и тянулось непосредственно к маленькой жертве, чтобы захватить ту в свой плен. Накрыть с головой и окунуть в самую глубокую бездну, полную бесконечных кошмарных видений. И девочка уже не могла унять дрожь в руках, когда вальяжно развалившись напротив, мужчина заявил, что нужно проколоть ей пупок и клитор.
Да Лисса вообще никогда не мечтала ни о чём таком. И тем более не хотела, чтобы Вествуд изучал её столь пристально, легко и словно бы невзначай размышляя о том, что сделает со своей пленницей в целом, и с её интимными местами - в частности. Даже болезненно сморщилась, словно кто-то уже взял в руки толстую и длинную иглу, которой собирался ковыряться в хрупком теле.
И Мелисса Райдер никогда никому не принадлежала. Она не была вещью, которую можно присвоить, не спрашивая разрешения. И не воспринимала происходящее никак иначе, кроме как бесконечное насилие над личностью. Самый страшный и беспробудный кошмар, когда ты кричишь, бьёшься в постели и зубами цепляешься за угол подушки. Молишься, чтобы это поскорее закончилось. Лишь бы только успеть проснуться прежде, чем увидишь то, о чём человеку со здоровой психикой и знать не полагается.
Вот только бороться и дальше девочка уже не могла. У неё просто не осталось на это сил. Именно поэтому Лисса позволяла мужчине вытворять всё, что ему только заблагорассудится. Обречённо выдыхала, находясь в его объятиях и напоминала больше неподвижную куклу чем живую девочку. Почти смирилась со своей участью и даже не надеялась, что однажды сможет покинуть границы этого обиталища.
Ей никогда уже не отмыться после всего произошедшего. Не избавиться от жадных прикосновений, оставляющих свои отпечатки на белоснежной коже груди, живота и всего остального тела - тоже. Нет больше маленькой девочки Мелиссы, каждое утро просыпающейся в своей кровати и мечтающей когда-нибудь всё же не открыть глаза. И если раньше это был только слабый позыв, то сейчас подобное желание усиливалось с каждой последующей секундой. Казалось, что грязь появившаяся на теле, отпечатается и на душе в том числе.
Настоящее зверство - не насилие и не моральное унижение. Гораздо хуже дарить человеку надежду, а затем вырывать её из рук в самый последний момент, когда несчастная жертва уже поверит в вероятность более счастливого окончания истории.
Нечто подобное сделал сейчас и мужчина. Он ласково разговаривал с Лиссой, спрашивая, должен ли её отпустить. В ответ на что девочка, разумеется, молчала. Только смотрела на своего мучителя большими испуганными глазами как зажатый в углу мышонок. Дрожала и не верила своим глазам, когда Вествуд избавлял её от проклятой и очень тяжёлой цепи. Но едва только мужчина переменился, не выдержала и вскрикнула. Попыталась уйти, но смогла сделать лишь пару шагов, пока со смехом её не перехватили, отрывая от пола. И это была худшая насмешка за последние несколько часов.
Лисса кричала и рыдала в голос, билась в истерическом припадке, иногда сменяя слёзы на вымученный и обречённый смех человека, утратившего последнюю надежду. Но и это продлилось недолго. Всё стихло, едва только мужская ладонь оказалось плотно прижатой к её искусанным губам.
А потом Вествуд грубо швырнул девочку обратно на диван и навалился сверху. Диктовал свои правила, но самое первое из них было нарушено практически сразу. От резкого проникновения Лисса дёрнулась, пытаясь увернуться. Истерически цеплялась пальцами за всё подряд, но каждый раз безнадёжно соскальзывала, проводя ногтями по обивке дивана, а затем расцарапывая мужскую руку. Давилась рвущимся из груди криком и захлёбывалась слезами.
Весь её мир был насквозь пронизан болью. Девочка задыхалась, чувствуя, как между бёдер всё горит огнём. Как кровь медленно стекает по их внутренней поверхности. Искала выход, но не могла его найти. Дёрнулась вперёд, стараясь избавиться от воздействия, но следующим рывком мужчина уже заполнил её всю без остатка, чем только усилил боль. Тогда Лисса попыталась сделать наоборот. Не вырывалась, а двигала бёдрами навстречу. Прижималась к паху мужчины и тихо скулила, уткнувшись лбом в обивку. Хотела, чтобы Вествуд побыстрее кончил, ведь тогда и этот кошмар тоже прекратится. Нужно лишь потерпеть ещё немножко, а там она сама попросит её убить. Он не сможет отказаться. Не устоит в момент очередной вспышки и в самый последний раз выключит в её маленьком мире свет, отправляя измученную и осквернённую девочку в мир покоя и безмятежности.
Тьма больше не казалась пугающей. А по сравнению с серыми, уродливыми стенами и громкими хлюпающими звуками, она выглядела и вовсе спасением.
Стоит лишь дождаться, и это испорченное тело не будет больше приносить столько боли и мучений.
Ещё немного. Совсем чуть-чуть.
Тик и так. Не шумите громко так.
[NIC]Melissa Westwood[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/x0osP26.gif[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2Q7up.gif[/SGN]
[LZ1]МЕЛИССА ВЕСТВУД, 21 y.o.
profession: безработная, в прошлом проститутка;
stalker: Jason Westwood.
[/LZ1]

+2

13

Большой Брат поет и пляшет.
Насильно кормит тебя с большой ложки,
чтобы твой разум не изголодался по мысли,
чтобы не дать тебе задуматься.
*

Код:
<!--HTML--><center><font size="2" color="#1C1C1C" face=Century Gothic">Oomph! – The first time always hurts</font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="450" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/1de9cf6f-55a3-4956-9894-b4b8c7e31b3b/Oomph%20-%20The%20First%20Time%20Always%20Hurts%20(Truth%20or%20Dare).mp3"> </object> </center>

[float=left]http://funkyimg.com/i/2vYAw.gif[/float]
Он не любил отвечать на вопросы. Увиливал от них, а я тайком копался в памяти. Когда не выключался свет или мигали лампочки над головой, и Большой Брат был слишком разнежен, я считал до ста, заговаривая зубы ему –  бесстрашному и жестокому гремлину, пришедшему из старых страшных городских легенд. Он говорил загадками, насвистывал пошлые песни. Следил. Юлил. Мистер Шон. Приходил, когда хотел. Исчезал, когда был нужен. Контролировал нашу жизнь, подсматривал, записывал и оставлял послания в разбитых зеркалах, на мини – холодильнике и в ежедневнике. Тратил деньги, воровал и продавал, запугивал, запутывал, заговаривал зубы. А потом засыпал, и я знал, что его не следует будить. Если ходить, то аккуратно и тихо. Не выделяться из толпы, говорить обдуманно и мало; не раскрываться наизнанку, молчать, курить и не пить. Контролировать, по возможности, ситуацию. Держать себя в руках. Не смотреть на женщин. Не питаться фаст-фудом, не включать ящик и не провоцировать.
Под покровом серой, вязкой тьмы, у избитого старого дома, среди развесистых яблонь и груш, да в самом сердце семейного склепа, я очнулся от дурмана. С подбитой челюстью и ноющими коленными чашечками. С перевернутым наизнанку желудком, притаился у холодной мраморной плиты, скрывающей останки и прах своих предков. Любимые, старые вещи покойных. Раз. Огарки потухших свечей возле табличек с именами. Два. Затхлый воздух, отсутствие света. Три. Осипший от крика голос. До невозможного грязная одежда. Клочки грязи в волосах. Тот кто хоть раз страдал ликантропией поймет меня наверняка. В старой конюшне или маленьком охотничьем домике без крыши. В темном пруду и в обветшавших стенах. Везде, где бы не прятался или бродил, меня находил Большой Брат. Пытал. Ломал суставы рук и ног. Смеялся. Клокотал. Плевался и кричал. Он приходил под утро в предрассветный час, когда действие прегабалина меняло свое направление, и после бодрствования накрывала усталость. Садился в кресло напротив, рассматривал свои ногти и говорил. Говорил, говорил, говорил. Голос скрипел, дрожал, двоился и стихал. Он пропадал и появлялся вновь. А я маленький в детской спальне, накрывался одеялом, будил Кевина и спрашивал, зачем пришел. Мистер Шон.

Ходит – бродит и молчит.
Знает, терпит и свистит.
Тает ночь и шелестит,
Надо мной луна кричит.

Я купался в тусклом свете, барахтался сонный на диване. Слушал скрип ножек и стук мебели. Один – болезненная эрекция сдавила спазмом глотку. Два – ветки царапали крышу, пытаясь пробраться внутрь дома. Три – толчок, удар. На двадцатый жжение сменилось сладостью да накрыло с головой. Этот сон был вязким и липким. Большой Брат двигался со мной. Его руки, непохожие на мои, вцепились в подлокотник. Он не хотел отпускать меня, давил и подпирал сзади. Имел меня, а я эфемерную фантазию. Кто кого копировал не ясно. Твердил, рассказывал мне, как трахает сейчас школьницу. Голос сбился. Мистер Шон вдруг резко замолчал. Должно быть придумывал новый сюжетный поворот. Я знаю, так не поступают, но дергался, повторяя движения, заученные наизусть. Ты представишь племянницу или ту девчонку, школьную подружку Райден. И потом приснится наркотический сон, в котором лишение невинности настолько томительно, что поллюции возвращаются, не смотря на возраст и зрелость. Я спал и двигал тазом. Входил в разорванную плоть. Долбил ее и видел раздвоенную спину, две головы и две стены. Тугость нераздолбанной вагины тесно обхватывала, натирала до боли головку и уздечку, давила на ствол и сжимала. Исчезала. Пульсировала. Кровоточила и горела. Я, кажется, стонал во сне. Скрипел зубами и сжимал в руках подушку. Она была твердой, пушистой и яйце подобной. Издавала синхронные звуки, едва входил опять, участив амплитуду проникновений.
Мы могли вечно барахтаться в состоянии бреда, под давлением таблеток и алкоголя. Так НЕ поступают здравомыслящие люди. Но у страха глаза с размером в большие тарелки. У боли нет стопов и тормозов. У распущенности эффект прилипалы. А у меня есть Большой Брат. Мистер Шон. Мы кричим, кусаем, бьем. Давимся собственной слюной, заглатывая желчь назад. Двигаемся в знаке сомнамбулы. Уничтожаем. Принимаем. Развращаем. Он сверху. Я под ним. А в центре маленькой вселенной все те, кого сконструировала память, словно LEGO. Тельце Райден с белоснежной кожей Сьюзен. Удивительные, шелковистые пряди волос от Мелиссы. Улыбка Моны Лизы. Бездонные, слепые глаза. Идеальная женщина больше не кричит. Она покорна и мила. Она отвечает на удар дружелюбно, поддаваясь и тая, как воск. Течет и молчит. Целую вечность. От ее покорности сводит скулы, парализует от перевозбуждения пах, давит на нервы. Большой Брат долбит быстрее, загоняет свой член в мою задницу до конца. Раскачивается маятником в стороны, причиняя невыносимую боль. Он держит за волосы, не давая права вырваться, и шипит, шипит, шипит. Стихает. Он спускает в меня, а я в идеальную любовницу. Дрожим от похоти. Я счастлив, он доволен. Мне больно. Больно и ему. Мы барахтаемся в крови, плывем по течению и замираем.
Отмираем.
Забываем.
Засыпаем.
[float=left]http://funkyimg.com/i/2vYAx.gif[/float]
Если бы ты знал, как надоел! И ноет, ноет. Даже на женщине умудрялся выть без умолку. Мне казалось, что копировал стенания ветра, но обошел его в десятки раз. Я привел тебе сладкого поросенка, надеялся, что заткнешься и будешь себе мирно существовать. Без таблеток и алкоголя. Без ворчания, злости и истерии, припадков или фанатичного бреда. Но, блядь, нет! Доктор Вествуд выбрал путь большего сопротивления. Чего тебе еще надо, набожный спиногрыз? Ну хочешь, я опять сброшу нас с моста головой вниз и не буду вытаскивать? Будешь себе плескаться и убеждать, что жертва ты, а весь мир обязан сосунку Джейсону.
Просто существует категория людей, подобных крошке. Они сопротивляются где могут, а затем смиряются и принимают силу, которой не могут противостоять. Не скажу, что восхищаюсь ими. Но у них есть определенная прелесть. Следы на коже ярче, чем у бунтарей. Голос звенит громче, движения более плавные. Их кровь насыщеннее. Мне нравится их молчаливый протест, а не раскрепощение. Нет - нет. Когда они ломаются и принимают судьбу, то сразу начинают напоминать тебя. Вроде как ноют, что жертвы, но на самом деле, кончают об одной мысли стать загнанной мышкой. Нет, она не должна скатиться в эту бездну. Еще одной такой я не вынесу. Должен же кто-то как-то соображать, если уж ты не справился!
Итак. А теперь все опять и по порядку. Когда тебе было совсем невмоготу, я обратил внимание на Мелиссу Райдер. А почему бы и не она, падре? У нее меньше амбиций, чем у Сьюзен. Она не зажралась, как большинство девочек. Не умела флиртовать, была предельно честна на сеансах и обладала очаровательными нотками социопата. Она тебе идеально подходила. Но ты умудрился засрать все, что мог. Сеансы с девочкой. Потерял доверие. Не справился с ее тяжкой ношей. Ты даже после зоопарка влез в краску, блядь! Сел на окрашенную лавочку в МОИХ, слышишь! В моих новых штанах! Облажался по всем фронтам и не догонял, откуда те зеленые полоски на заднице. Я съехал на жару. Наверное, котелок перегрелся. Да, бес его возьми, я выгораживал все твои детские поступки! Замял вину, выслав чек перед выпуском мисс Райдер. Это был маленький подарок за ее откровенность, не смотря на протесты Эвелин. А потом все пошло под откос. Райден перевели на интенсивную госпитализацию, ...после твоего визита. Нас отправили в принудительный отпуск и знаешь, кто виноват? Наконец, под тобой сейчас валялось, именно валялось, бессознательное тело. А вокруг области паха у обоих были мазки крови, как в фильмах Тарантино. Насчет последнего, конечно, я утрировал. Но надо же было тебя как-то растормошить. Например, сломать ногу. Но сейчас мне было лень.
Я сполз с девчонки и шумно дышал. Не знаю, чего хотелось больше: курить, пить, в душ, уснуть или поговорить с ней? Каюсь, в такие моменты был слишком сентиментален. Особенно, когда чесал задницу и искал пачку сигарет. Наткнулся на графин с водой. Услышал твой вой и обреченно выдохнул. Когда меня спросят, почему сиганул с моста, поведаю им твою жалкую историю, авось поведутся.

Воет ночью и скребется.
Стонет, резко рассмеется.
На стене часы молчат,
Это все – мой старший брат.

Закуривал сигарету, рассматривая кровь между ее ягодиц. Отпил воды из емкости и вылил остатки на чудную головку со спутанными волосами.
- Просыпайся, солнышко! - не смей отключаться, потом станет значительно хуже, - давай, милая. Если отключишься, будет гораздо хуже и больнее, - мне придется откачивать тебя, а потом и себя заодно.
Она вяло повела головой. Я склонился к ней и прищурился. Потекшая тушь, красные пятна на белой коже от изобилия истерики и стресса. Она дрожала и вжималась в обивку нашего любовного гнездышка. Впервые я задумался над тем, что, кажется, облажался. Девчонка сломалась раньше, чем я ожидал. Сначала она отключится, потом придет в себя, впадет в истерию и окончательно добьет тельце. Рехнется или будет лихорадить. А возможно, все вместе. И если от второго были средства, то первое значительно усугубляло процесс ТВОЕГО воспитания. Оставив недокуренную сигарету в тарелке, закинул ее на плечо. А ты заткнись и не вой! Она висела на мне, как тряпка. Ты долбил уже половиной головы о стену в углу. Судя по увечьям, долбил все время, пока я трахал девицу. Я унес поросенка в уборную комнату, открыл душ. Она медленно сползала вниз. Я начинал злиться. Ты - желая иметь единственного зрителя, переместился следом за нами и продолжил акцию протеста, пытаясь разбить теперь сливной бачок унитаза. Фу, падре! Это же не эстетично и пошло!
Мы полулежали в ванной. На нас текла прохладная вода, и я отмывал ее от крови, сцепив зубы. Ты начал блевать. Теперь понятно, почему унитаз. Сквозь булькающие звуки и шум воды, мистер Шон попытался отрешиться и начал напевать старую колыбельную своей девочке. О невинной златовласой Мари, о сильной любви, печальной смерти и рождении нового ребенка. Мы плескались, этот дебил в углу завывал и харкал кровью. Я укутывал махровым полотенцем тело девушки и переносил ее в спальню. Мой собственный Горбун - доктор Вествуд плелся следом, как покорный пес. Мистер Шон укладывал ее в постель, насильно заставлял выпить успокоительные таблетки, а он - Большой Брат - следил за нами. Смотрел на нас одичавшим взглядом, грыз ногти, обкусывая их до мяса. Шептал молитвы. Одним словом, постоянно нудил. А потом я уснул рядом с ней и голос начать стихать. Тише, тише. Шелестел. Свистел. Шипел. Мы плыли по мутной реке. Нас уносило вперед по течению. Убаюкивало. Гнев и ярость медленно опускались на дно, окрашивали его в мутный и темный цвет. А мы плыли дальше, ...лыли, ...альше - альше.
Зашипела и застучала пленка.
Остановилась.
Щелкала в холостую.
Раз. Раз - раз.
* Чак Паланик. Колыбельная

[NIC]Jason Westwood[/NIC] [STA]rumpelstilzchen[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2ucMe.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2ucMd.gif[/SGN]
[LZ1]ДЖЕЙСОН ШОН ВЕСТВУД, 42 y.o.
profession: антиквар, в прошлом психолог, привлекался к уголовной ответственности, бежал из Штатов, психически нестабилен, был обнаружен в Штутгарте, нынешнее местоположение неизвестно;
family: Melissa & Ami (2 y.o).
[/LZ1]

+3

14

Лисса так сильно хотела умереть, что испытала дикое разочарование, едва только её личика коснулись первые капли прохладной воды, выплеснутой из графина.
Вяло повела головой, надеясь, что всё это лишь бред умирающего сознания. Только вместо ослепляющего белого света приглушённый и неясный мужской голос. Ощущение полнейшего вакуума, словно весь воздух откачали и оставили одну пустоту. Но мужчина был настойчив, и постепенно наваждение сходило. Нормальное восприятие реальности возвращалось медленно и рывками. И вместе с тем неумолимо врывалось в память, забивая её болезненными и травмирующими картинами недавнего прошлого.
Лисса дрожала и вжималась в диван. Не могла пережить этого унижения и грязи, от которой уже никогда не отмыться. Не вывернуть душу наизнанку и не вытряхнуть из неё всё лишнее. Чужое и постыдное.
Давилась молча своим протестом и истерикой. Не могла даже закричать или завыть в полный голос. Спросить, куда ещё хуже? Куда, блин, хуже, если выпускной вечер превратился в сущий ад. Не осталось ничего от лёгкого и чудесного платья или же тщательно накладываемого ранее макияжа. Вся косметика растеклась по щекам, а белоснежная кожа не просто просвечивала, демонстрируя синюшные, отвратительные отметины, но ещё и была покрыта яркими пятнами нездорового румянца.
Познав насилие в полной мере, такие девочки всега ломаются слишком быстро. Падают и разбиваются вдребезги. Разлетаются на можество осколков, собрать которые в прежнем порядке бывает слишком трудно. Практически невозможно.
Теряют последние силы в бесполезной попытке пережить случившееся. Прожевать его и переварить, чтобы затем убрать в самый дальний и пыльный ящик с маркировкой "жуткие кошмары".
И, наконец, скатываются в полнейшую апатию. Опасное безразличие ко всему происходящему и своей судьбе в частности. Не сопротивляются, если вдруг мучитель так отвратительно по-хозяйски закидывает их хрупкое тельце к себе на плечо и куда-то там тащит.
Медленно сползают вниз, не желая держаться на ногах. Закрывают глаза и вслушиваются в обманчиво-успокаивающее бормотание или же мотивные напевы. Позволяют делать с собой всё, что угодно. Отмывать от крови, как будто внешняя оболочка вообще кого-то волнует. Прикасаться ко всем трепетным местам, надругательство над которыми надолго запомнится своей жестокостью и эгоистичной, почти звериной жаждой насытить изголодавшееся либидо.
Лисса больше не верила в мнимую заботу. Скорее воспринимала это как заблуждение человека, который носится с испорченной вещью ещё не понимая, что та сломалась окончательно и бесповоротно. У послушной и такой забавной куклы закончился заряд, и теперь она уже не сделает хорошо заученные шаги. Не рассмеётся и не скажет детским голосом "мама". Лишь будет валяться в пыльной коробке, уставившись пустым стеклянным взглядом тех глаз, что некогда были удивительно прекрасными и выразительными.
И она упорно отворачивалась, не желая принимать какие-то таблетки. До тех пор, пока Вествуд не заставил её это сделать весьма прозаичным способом. Просто зажал девочке нос, тем самым вынуждается открыть рот. А там уже было дело техники. Так что в конечном счёте Лисса успокоительное проглотила и провалилась в мучительный, болезненный и выматывающий сон.
Очнулась она значительно позже мужчины. Ну, по-крайней мере, рядом его не было, а потому Лисса ещё некоторое время провела в постели. Просто лежала, сжавшись в комочек и чувствовала, как всё тело сотрясает озноб, который затем сменился ощущением жара. Было невыносимо, словно у чёрта на сковороде. Хотелось содрать всю кожу, и девочка немилосердно расцарапывала себе спину, оставляя глубокие и красные следы. Металась под тонкой простынёй и плакала от отвращения. К себе самой, своему бессилию и несправедливости жизни.
К горлу подкатывала тошнота и откровенно хотелось блевать, выворачивая нутро наизнанку. Голова разламывалась, и встать на ноги оказалось невыносимо трудно. Колени дрожали и подгибались, не давая сделать нормального шага. Приходилось цепляться за серые стены и все подворачивающиеся под руку предметы.
Со стороны кухни доносилось какое-то бренчание, но Лисса направилась в совершенно другую сторону. Искала уборную и когда, наконец, нашла, медленно прикрыла за собой дверь.
Не сдержалась и всё-таки опустилась на колени перед унитазом, прочищая желудок и отплёвываясь своей болью, смешанной с желчью. До тех пор, пока болезненным спазмом не свело уже низ живота. И едва только девочка поднялась с пола, как ощутила до ужаса знакомое ощущение стекающей по внутренней поверхности бёдер крови. Только на этот раз её оказалось значительно больше, и выходила она с какими-то сгустками.
С той стороны мужской голос спросил, всё ли нормально, и Лисса едва совладав с истерикой промычала нечто невразумительное.
Стук повторился, а за ним последовала просьба открыть дверь.
- Я не... не могу. - запнулась, от ужаса впиваясь пальчиками в ободок унитаза и сжимая колени вместе. - У меня... у меня...там - не договорила, ибо в следующую секунду просьба превратилась уже в требование, а потом и в угрозу. Мужчина клялся, что выломает чёртову дверь, если Лисса не выйдет сама. И тогда она на негнущихся ногах подошла к порогу комнаты, оставляя за собой след из алых пятен. Резким движением распахнула дверь и сделала шаг назад. Согнулась пополам от болезненного спазма и тихо заскулила. Медленно осела вниз и, когда мужчина склонился ближе, вскинула голову и задала вопрос, заставивший его вздрогнуть - Я этого правда заслуживаю? - помнится, когда-то он рассказывал ей совсем другое. Хвалил за проявление собственных желаний, но разве этого Лисса хотела? Почему она оказалась чертовски права ещё тогда, когда рассказывала о неравных условиях, что одни получают всё на блюдечке с голубой каёмочкой, а другие вынуждены барахтаться в грязи и при этом умудряться не терять человеческий облик?
- Не надо. - отползла, уворачиваясь от возможного прикосновения и не даваясь мужчине в руки - Лучше убей меня. - произнесла это спокойно и тихо. Слишком уверенно. Слишком страшно.
- Ты же получил желаемое! - неужели одного раза было не достаточно? - Так что тебе мешает? - просто убить. Уничтожить, разбить и забыть. Чтобы никогда больше не думать и не вспоминать. Равнодушно пройти мимо и отвести взгляд в сторону.
Комната медленно поплыла, превращаясь в забавную карусель. Стены плавились и медленно стекали вниз, тяжёлыми каплями опускаясь к Лиссе прямо на грудь. Придавливая её к земле, оставляя на щеках болезненный румянец, а само лицо выделяя белым и подрисовывая вокруг глаз тёмные круги. Вынуждая растянуться на прохладном кафеле и прижать колени к груди.
Послушная кукла пришла в негодность и не хочет больше играть. Она устала и жутко больна. Почти как загнанная дичь, в глазах которой нет больше ничего, только обречённость и желание отдаться в руки немилосердной судьбе. Путсь делает, что хочет. Разрывает на куски, вспарывает горло, вытягивает жилы по одной. Плевать на всё.
[NIC]Melissa Westwood[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/x0osP26.gif[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2Q7up.gif[/SGN]
[LZ1]МЕЛИССА ВЕСТВУД, 21 y.o.
profession: безработная, в прошлом проститутка;
stalker: Jason Westwood.
[/LZ1]

+2

15

В голове моей ребенок.
Он собрал в себя, чудак, человечность
и жестокость, дар небес и дар времен.
*

Код:
<!--HTML--><center><font size="2" color="#1C1C1C" face=Century Gothic">Dracul - Wahle Die Freiheit [Apologie-remix by Painbastard]</font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="450" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/0b9b60a2-2867-4400-82cb-b23c6c23da8e/Terminal%20Choice_-_Der%20schwarze%20Mann.mp3"> </object> </center>

Дахау. **
Кричали военные сирены, загоняя будущих мертвецов в бараки. Я оглядывался в страхе, но видел лишь изувеченные, ходячие трупы в мешковине с грязными лицами. Они все были одинаковы - страшные дубликаты. Один и тот же взгляд на сто, тысячу людей, давящих в страхе и агонии друг друга. Меня нес живой поток, а за нашими спинами раздавалась несмолкающая канонада выстрелов, смешанная с человеческими воплями и приказами карателей зондеркоманд. Мрачное небо прорезали вспышки на алом, кровавом полотне. Пикетирующие бомбардировщики несли сакральный смысл скорого окончания войны. Они падали, словно дымящиеся кресты. Впервые я ощутил неописуемый страх перед распятием Христа и лишь потому, что в любое мгновение в мой затылок могла быть выпущена свинцовая пуля. В бреду да агонии, не соображая, что дальше большая братская могила, где не будет распределения на нации или веру, как и все остальные подчинился приказу.
Да только другие попали в большое помещение. Я видел собственными глазами, ибо был там. Газ сдавливал, потрошил легкие и парализовал, но я ощущал, как за нами следил один-единственный человек. Моя собственная пыточная камера деформировалась с болью во всем теле. Стены рассасывались, выветрился газ. Исчезли трупы узников Дахау. Их жгли в печах, а я лежал в позе эмбриона на окровавленном полу, подтянув колени к животу. Сквозь треск, военную сигнализацию слышал, как реальность разрывалась снарядами. Вокруг меня больше не было стен. Толстые прутья до самых огненных небес заключили сущность. Это хуже Ада. Это и есть Преисподняя. Лежа на боку, я бился в предэпелиптическом припадке и видел начищенные до блеска сапоги.
Ты стоял в офицерском мундире с нашивками, символизирующими карательную структуру SS, сцепив руки в замок за спиной и смотря на меня безразличным взглядом. На тебе не было пирсинга, на носу маленькие очки. Мне даже показалось, что ты сутулишься, если бы не величие немецкого, офицерского мундира. Сдохни, мразь!

Ты - это я. Я - это ты.
Мистер Шон. Доктор Вествуд.
Джейсон. Шон.

Твое лицо было восковым, пепельным без единой эмоции. Оно казалось мертвым, ...но все же ты был живым. Мы смотрели друг другу в глаза. Ненавидели. Презирали. Уничтожали. Оба вспомнили наше детство, но твой каблук растоптал меня, как муравья, и дверца нашей клетки захлопнулась за спиной.

Тик и так. Не шумите громко так.
Бег, бег, бег.

Ты должен бежать, чтобы выжить. Ты должен выжить, чтобы бежать. Замкнутый круг, равнозначный планете - символизм существования хаоса вокруг тебя и в тебе. Порывы ветра разносили по округе пепел и едкий запах гари. Поднимая голову к серому небу, я ловил хлопья, летящие сверху вниз и наоборот. Кружась, на китель опускались сотни сожженных жизней. Я спросил его тогда в камере: кто ты и зачем пришел? Он хохотал в ответ и харкал кровью. Тогда я задал вновь вопрос пугающему двойнику. Сквозь хриплый смех услышал одно слово: реальность. Он пугал излишней агрессивной откровенностью и бесстрашием.
Стоя под гниющими небесами, испытывал не проходящее ощущение, что он и есть самый страшный враг системы. Неизвестный брат-близнец не боялся сдохнуть, только я не понимал ради чего. Моя голова раскалывалась, и когда я снял фуражку, с ужасом сделал открытие: часть черепа отсутствовала. Я щупал собственные мозги, медленно осел среди пепла. Задыхался. Терялся. Не понимал ни черта. Видел фрагменты предыдущей ночи.

Раз – раз. Два. Ноль.
Мистер Шон не боится доктора Вествуда. Шпион. Предатель. Убийца.

Голоса в моей пробитой голове выли сиреной, отдавали канонадой выстрелов и кричали сотнями голосов. Я убил собственного брата, но не испытывал ни горечи, ни боли. Большое и великое ничто. Оно здесь. Вокруг. Во мне. В тебе. Так выйди на свет. Появись чертов янки! Вернись и поговори со мной. http://funkyimg.com/i/2wtFC.gif http://funkyimg.com/i/2wtFB.gif Однажды я уже пришел к тебе, гребанный каратель! И между прочим, даже оставлял послания. Долгий период держал себя в руках и подчинялся твоим прихотям. Ты, видите ли, глазел на этот мир. Созерцал. И я вместе с тобой. Тик – так. Тики – так. Говнюк Джейсон спрятался в самодельном коконе, ибо до жути боялся Моргана. Доктор Вествуд пытался помочь другим, и я право слово, тоже старался! Падре, той девчонке гораздо легче сейчас живется. Правда, в психушке, но она больше не мечтает убить свою мать. А наша мышка? Мышка моя спелая, сочная и нежная. Моя забитая религиозная фанатка превратилась в огненную фурию. А та семейка остолопов? Да черт с их увлечениями, живут ведь вместе по сей день! Какая разница, какие они оргии устраивают у себя дома? Пока ты мирно храпел неделю назад в кинотеатре на какой-то сопливой кино премьере непонятного французского производства, причем храпел так, что тебя будил охранник несколько раз, а потом и жалкие людишки – зрители подключились. Одним словом, было жутко весело. Мелодрама превратилась в увлекательный экшн: разбуди того придурка в кепке с кризисом среднего возраста. Ты спал, а я воссоздал целый мир в твоей голове. Мои большие и гениальные планы. А фильм и правда был дерьмовым.
Я спас Эвелин от угрызений совести перед дочерью, а вторую научу жить со всем этим дерьмом и не бояться скелетов в шкафу. Ты можешь биться и дальше головой о стену, но даже не пытайся опять проникнуть в мой сон. Слышишь, мудак? Я не хочу больше мнимых встреч, мне нужно призвание. Собственная жизнь. Срывая стикер с холодильника с идеальным, ровным почерком, скривился. Это писал не я. «Диктофон за твоей спиной, начни им пользоваться». Мы оба знали, что я выкину и его. Ты подписал коробки в темной комнате. Отпивая молоко из пакета, я спрашивал тебя – зачем? На кой черт тебе оно сдалось? Чего ты добиваешься, параноик? Что нужно говнюку Джейсону, чего не может понять мистер Шон? Цепляешься за жалкое существование? Понимаю. Я сам цеплялся так же. Но времена сменились, этот мир нуждался во встряске.
Мистер Шон готовил завтрак. Он был отличным поваром. Чего греха таить, любовником тоже прослыл отменным. Я любил ходить голышом. Спасибо изменению климата и той жаре, что нависла над твоим городом. Когда говорят, что в Аду стоит пекло, ложь все это! Гнусная ложь человеческой расы. Поверь мне, гнилой кусок личности, в Аду запаслись кондиционерами еще очень давно. И только потому, что в свое время было принято сжигать гениев на костре. Так вот все они обустроили новое гнездо. Сечешь какое?
Сначала я избавился от твоей рубашки. Вернее, спросонья открыл шкаф и тут же его закрыл. Я потерялся в твоих онотипных вещах. А в скором времени, начали натирать трусы. Ты мог купить не десять бабских, а две нормальные пары? Благо не стринги, но жали твои плавки хорошо. Одним словом, я опять сверкал потрясающим задом на кухне. Ровно до тех пор пока не услышал возню за спиной. Настроение мистера Шона варьировало между отметками: «хорошо» и «хочется сдохнуть». Я объясню этот феномен несколько позднее. На очереди стоит сладкий поросенок, булькающий за дверью. Так словно, сучка хотела удавиться. Или вполне удачно это делала. Что ты сделал не так? Почему все они, в конечном счете, пытаются удавиться после тебя, или, что еще более отвратительно, удавить нас?! Право слово, я был вежлив поначалу. Лебезил и аккуратно спрашивал девчонку, что случилось. Я умолял ее отпереть дверь и выйти. Ныл. Выл. Просил.
Пусть все идет к твоей гнусной матери, лживой Марии.
- Открой, мать твою, эту чертову дверь! - или я сам, а Большой Брат поможет.
Наше гребанное вертиго. Остаточная эрекция мозга на окружающую среду. Печальный восторг в лице хрупкой блондинки. Ее личико болезненно - бледное. Тоненькие ручки и щуплые плечики. Сочные, окровавленные губки и отметины на теле. Любой другой гурман подобный нам отметит насколько девочка хороша, даже когда медленно отмирает. Она восхитительна в своем падении. Доброе утро, детка! Мир таков, увы! Он грязный, как сточная канава Венеции и смердит от него, как от русской помойки! 
- Ты же получил желаемое! Так что тебе мешает? - поросенок смело визжал, протестуя.
А впрочем, она просто по-своему пыталась выжить. Обычная истерика захудалой девственницы, лишенной единственной драгоценности. Ни чести. Ни денег. Великое ничто. Протянув к ней резко руку, я уже в который раз попытался словить Мелиссу. Сплюнул от злости. Рванул вперед и вцепился мертвой хваткой в бедро. Другой наотмашь зарядил по лицу и прошипел:
- Идиотка, не ори так! Хуже будет.
Ты представить себе не можешь, как сложно усмирить девчонку с вагинальным кровотечением. Она оказалась более слабой, чем я предполагал. Но гораздо более сильной, чем думала сама. Я подскользнулся на крови, пытаясь ее словить. Чертыхнулся несколько раз. А потом мы осели на кафельный пол. Ударился плечом. Мы растеклись унылой лужей отчаяния среди белоснежного холода и маленьких алых островков. Замерли. Бились в конвульсиях. Рыдали. Она в моих руках, а я в объятиях страха и злости. Голову отпустило после душной кухни, но мозг медленно отмирал. Мы оба уже давно были мертвы. Мелисса умерла этой ночью. А если она откинется в наших безбожных руках, мы оба утратим еще один шанс. Маленькую и жалкую попытку. Давай, набожный дегенерат, думай! Это твоя прерогатива спасать людей. Но мы уже давно менялись местами. Ты начал забывать то, чему учили вовремя медицинского курса.
- Да что же ты немощная и ущербная такая!? - хотя бы попробуй бороться, мать твою!
Нам было страшно. Так страшно, что внутренности скрутило. Сначала я давился желчью стыда. Кровь блондинки уже была и на мне. Я не мог поверить, что наш член для нее был настолько гигантским, что она не выдержала. Но сквозь едкую пелену и зум в ушах, слышал собственный скрипящий голос:
- Ты что попыталась себя убить? - жалкая сучка.
Но и это было выше ее сил. Нет. Она бы не смогла. Кровотечение было внутренним. Где-то на задворках страшного аморального сознания ты визжал, ныл и вопил. Кричал, что ее нужно доставить в клинику. Но мы оба знали, что не сделаем этого. О нет! Ты рискнешь собственной шкуркой? А что ты скажешь им, когда спросят как девчонка получила такие травмы? Ты серьезно позволишь ей сдать нас властям? Ты был слишком слаб, а она сделала нас на этот раз.
С закатанными глазками она плавно спускалась и больше не сопротивлялась. Потеряла сознание, в то время, как наш мозг стремительно быстро пытался выбраться из тумана помешательства и агрессии. Мать твою, давай думай, сукин сын! И я бил ее по щекам. Тормошил и кричал:
- Не смей отключаться, блядь! Не ломайся так быстро! - хотя бы попробуй.
И если сдохнет она в наших руках, то во имя твоей жалкой любви. Мы обтирали ее бедра и промежность от крови, плескали воду на лицо. Ее пульс был слабым. Тогда я бережно переносил на диван выпускницу, оставляя смазанные следы крови на кафеле и отчасти на паркете. Они исчезали по мере приближения к цели. В холле царила духота, а я рылся в твоей коробке с медикаментами. Ты как истинный медицинский наркоман запасся всем, чем только мог. От запора, от вируса, когда хер зудит или не стоит. От нервов, кстати, последнего дерьма было в десятки раз больше, чем от геморроя, изжоги и запора. Жгуты. Шприцы. Иглы. Доктор Вествуд так боялся сдохнуть, что лечился по поводу и без. Принимал сильнодействующие препараты и запивал их алкоголем. Но среди всего этого дерьма нашлась моя отчаянная попытка спасти нашего нового ребенка. Этамзилатом ты не пользовался ни разу, но до усирачки боялся внутреннего кровоизлияния. Опасался, что нос сломают или травмы какой серьезной? Да мсье знал толк в извращенной медицине! Пока я утрировал и безбожно пользовался твоими познаниями, примеряя белый халат на себя, ...ты. О! Мое alter ego материализовалось в зеркальном отражении рядом со спинкой дивана, где среди подушек покоилась голова Мелиссы Райдер.
Она начала приходить в себя. Я набирал раствор в шприц. Твое отражение присосалось к паху моего сладкого поросенка. Ты лобызал ее и одновременно стонал. Раз. Доктор Вествуд твердил со мной в унисон, что не даст ей умереть, что любит девочку и не позволит уйти так рано. Два. Мистер Шон смотрел в зеркало со шприцом в руке. Она умрет, падре! Не справится. Нет, не сможет.
- Дура набитая! Какая ты жалкая и ничтожная. Почему именно у тебя началось кровотечение! - жгут затянулся на коже, - не дергайся, блядь!
Наша больная любовь входила иглой под кожу. Молись, чтоб я попал в вену. А в этом мистер Шон не был экспертом. Наш страх тонкими и витиеватыми трещинами лег на зеркальной поверхности после удара кулаком. А на костяшках проступила кровь. Наша. Собственная.

Мистер Шон. Доктор Вествуд.
Джейсон. Шон.

Я пытался спасти то, что в подметки не годилось Райден. Но было что-то в Мелиссе, чего не мог догнать мистер Шон. Что-то чего боялся доктор Вествуд. Я хотел узнать у нее тот секретный ингредиент пугающий до дрожи говнюка Джейсона. Хотел понять, отчего она не пыталась убить нас, а была готова расстаться со своей жизнью. Почему не жгла ненавистный дом, в котором ее держали. И отчего не выкрикивала проклятья. Что в ней было такого? И если бы мне позволили проникнуть глубоко под белоснежную кожу крошки, я с удовольствием просочусь в каждую ее клеточку, в каждую вену и капилляр. В нашем сером и безликом мирке наступит прохладный день без жары и существования еще одной единицы, что опухолью сидела в черепной коробке. Прочь из моей головы. Прочь из нашей вселенной. Убирайся, или я начну тебя травить, как бездомного, больного чумкой, пса. Пошел вон! Мистер Шон не хочет больше обычного призвания, он требует жизнь без доктора Вествуда, ...но сочную и яркую. Которой у него никогда не было. * Аль Квотион. Словоточие
** Дахау - знаменитый концентрационный
лагерь неподалеку от Мюнхена.

[NIC]Jason Westwood[/NIC] [STA]rumpelstilzchen[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2ucMe.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2ucMd.gif[/SGN]
[LZ1]ДЖЕЙСОН ШОН ВЕСТВУД, 42 y.o.
profession: антиквар, в прошлом психолог, привлекался к уголовной ответственности, бежал из Штатов, психически нестабилен, был обнаружен в Штутгарте, нынешнее местоположение неизвестно;
family: Melissa & Ami (2 y.o).
[/LZ1]

+2

16

Как удивительно подло и низко выглядят те, кто пытается получить что-то при помощи грубой силы. Самоутвердиться за счёт другого, более слабого существа. Ещё хуже, если после этого первые остаются не довольны. Мнят себя богами, право имеющими. Но так ли они сильны на самом деле, как пытаются показать? И если да, то отчего же тогда психуют и дёргаются словно девочка подросток в свои самые первые критические дни?
Настоящая опасность подстерегала сейчас только Лиссу, ибо с лихорадкой и открывшимся кровотечением она теряла всякую ценность. Переставала быть привлекательной в плане сексуальных утех и превращалась из послушной игрушки в ту, кем и была на самом деле, - в маленькую и хрупкую девочку, что вот-вот могла потерять сознание. Она кричала и пыталась достучаться до трезвого рассудка стоящего напротив мужчины, но не смогла вызвать никакой иной реакции, кроме злости. Звонкая оплеуха заставила дёрнуться и замереть. Зайтись в беззвучной истерике и словно на зло Вествуду растянуться на холодном кафеле.
Даже если бы Лисса не умерла на самом деле, в глубине души ей нравилось представлять, как медленно и плавно дневной свет потухнет. Мир не перестанет существовать, нет. Солнце всё так же будет всходить по утрам. Исчезнет лишь одна маленькая песчинка, коих в океане сотни и тысячи. В целом не так уж и заметно, но для кого-то конкретного - совсем иначе.
Как, например, для Вествуда. Он так трясся за сохранность собственной шкуры, что не скупился на оскорбления. Обвинял девочку в том, что она не хотела бороться. Обзывал ущербной и в открытую заявлял, что кроме потерянной девственности, ничего хорошего в ней нет. Пусть даже не выдумывает, а то возомнит себе ещё. Говорил, что не собирается ползать вокруг неё на коленях и дожидаться, когда же мисс Райдер соизволит принять его член ещё раз. А если нет, то нахрена она вообще здесь нужна? Потом затягивал жгут на тоненькой ручке и вводил иглу аккурат в вену. Не обращая даже внимание на побледневшее личико блондинки, продолжал сыпать проклятиями. Убирал шприц и пустые ампулы подальше, дабы девчонка не дай Бог не воспользовалась острыми предметами и не вскрылась к чертям собачьим.
Этой короткой передышки хватило, чтобы Лисса смогла сесть на диване и окинуть расплывающимся взглядом мрачное помещение. Унять внутреннюю дрожь и понять, что без успокоительных таблеток ещё одну ночь ей не пережить. И если мужчина давно уже не походил на нормального со своими перепадами настроения, то вот девочка не хотела проследовать в места не столь отдалённые.
И она терпеливо ждала, когда Вествуд снова завалится сверху, всей своей массой придавливая к дивану. Ёрзала под ним и отчаянно пыталась упереться пятками в диван, но каждый раз соскальзывала, чем невероятно мужчину бесила. В итоге он встряхнул её и буквально швырнул обратно на диван. Ещё какое-то время тыкал вялым членом, но Лисса лишь дрожала в ответ и упорно отворачивалась в другую сторону. Кривила губы, боясь, что её в конечном итоге вывернет от отвращения. За что, разумеется, получила очередную оплеуху. И когда в конец озверевший мужчина столкнул её на пол, ещё долго сидела на четвереньках и снизу вверх смотрела, как он самостоятельно пытается себя возбудить. Получалось плохо, так что Лиссе пришлось помочь. Если, конечно, это можно было так назвать, потому как девочка давилась, плакала и истерики было больше, чем дела.
- Блядь. - выругавшись сквозь зубы, Вествуд оставил свои попытки добиться от блондинки чего-то ещё - Какая же ты ущербная! - и он бы её правда убил, если бы несколько минут назад не пытался вытащить обратно - Маленькая дрянь. - накрутив чудесные шелковистые локоны на руку, сжал пальцы в кулак и потащил девочку за собой, вынуждая ползти по холодному полу. В ответ Лисса тихо скулила, но подчинялась.
Потом мужчина сообщил, что в таком случае вызовет себе проститутку и хорошенько её отымеет. Да так, что они все запомнят этот вечер. Добавил ещё, что если это Лиссу ничему не научит, тогда он придушит её собственными руками. После чего ушёл звонить, бросив девочку совсем одну справляться с очередным кошмаром.
[NIC]Melissa Westwood[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/x0osP26.gif[/AVA] [SGN]http://funkyimg.com/i/2Q7up.gif[/SGN]
[LZ1]МЕЛИССА ВЕСТВУД, 21 y.o.
profession: безработная, в прошлом проститутка;
stalker: Jason Westwood.
[/LZ1]

+2

17

Сколько людей по-настоящему красивы? А сколько из них понимают, что красота - опасный дар, и умеют использовать её в своих целях? Пожалуй, чертовски мало. Но признаюсь, я была как раз из таких людей.
Не знаю, с чем это связано. По-крайней мере, в школе я была обычной, ничем неприметной девчушкой. Всего добивалась собственными силами, да и могло ли быть иначе? Когда живёшь в большой семье, с кучей старших братьев, учишься не щёлкать клювом. Так что со временем у меня было практически всё, о чём мечтают хорошие девочки. Любящая семья, учёба в престижном университете и даже парочка поклонников. Вот только всё это меня не интересовало. Слишком постно, слишком пресно. Практически безвкусно. И если положить руку на сердце, этого казалось чертовски мало.
Меня никогда не привлекали простые отношения вроде тех, в которых предмет воздыхания бегает за тобой по пятам. А если и не бегает, всё одно. Нет чего-то острого, опасного словно острое лезвие бритвы. Пока ведёшь его ровно, всё хорошо, всё в порядке. Но стоит только руке дрогнуть, и последствия могут быть непоправимыми.
Нуждалась ли я в деньгах? Если и да, то едва ли в большей степени, нежели остальные люди. Меня никто не выгонял из квартиры, не отключал воду или электроэнергию за неуплату, я не доедала последний кусок хлеба. Одним словом, какого лешего понесло меня в проститутки, не знал никто. Это не было жизненной необходимостью, если хотите. Скорее уж прихотью избалованной мужским вниманием девчонки.
Похоже на правду? Ну, оно отчасти ей и было. Я не раскрыла лишь самый главный, но немаловажный секрет. Всё дело в том, что я - самая настоящая наркоманка. Нет-нет, не такая отбитая, как вы подумали. Я не глотаю кислотные таблетки, не вкалываю себе всякую дрянь, а если и курила траву, то лишь по глупости. Но моя наркомания гораздо страшнее и опаснее. Она не разрушает в плане физическом, но психологически колбасит не хуже чем от героина. И за новой дозой я готова отправиться куда угодно, хоть к чёрту на рога. Меня привлекают ночные улицы, запрещённые законом гонки и большие мальчики. Настоящие извращенцы по сути своей. Это сложная клиентура, но за подобный вызов платят гораздо больше. И доза адреналина в крови растёт в прямой пропорции с пережитым стрессом. Каждый раз как увлекательное приключение. Игра в русскую рулетку. Не известно только, выстрелит ли единственный патрон. Нервы натягиваются до состояния звенящей струны. Только тронь, и она оборвётся.
Уйти целой и невредимой невероятно сложно. Ещё труднее не вляпаться в криминал. Но уличная проституция - не мой уровень. Как и быстрый перепихон на заднем сидении такси. Гораздо интереснее отправиться в логово к зверю, испытать свою удачу на прочность. Такие как я не доживают обычно и до тридцати, если вдруг не решат одуматься и бросить свои игры.
Но пока что я не готова на такой шаг. Именно поэтому я стою в неблагополучном районе и ногой стучу в дверь чьего-то жилища. Уж простите, звонка я не обнаружила. Дверь мне открывает какой-то фриканутый и совершенно голый мужик. Что же, не проблема. И не с такими справлялись.
Вхожу в помещение уверенно, словно это я хозяйка, а клиент у меня в гостях. Небрежным движением развязываю пояс на плаще и скидываю последний с плеч. Легко и непринуждённо. Знаю, что мужчина его подхватит. Потом, конечно, отбросит в сторону, но всё же.
На мне самый минимум одежды, если это можно так назвать. Всего лишь пояс для чулок и сами чулки. Мужчин это сводит с ума.
Я подхожу ближе и неторопливо опускаюсь на колени. Работа есть работа, и я прижимаю округлые ягодицы к пяткам. Покорно склоняю голову, показывая, что принимаю правила игры. После чего принимаюсь губами и проворным язычком возбуждать мужской член. Всего лишь несколько рваных вздохов, и вот уже мужчина сам двигает пахом навстречу. Мне остаётся лишь правильно заглотнуть член и кончиками пальцев приласкать яйца. В повисшей тишине я буквально затылком чувствую, как кто-то наблюдает. Если присоединится, цена возрастёт.
Мужские пальцы грубо хватают меня за волосы и прижимают ещё теснее. Осталось немного, совсем чуть-чуть. Не успеваю отстраниться из-за жгучей боли в затылке и глотаю сперму. Это не противно, но часть её стекает по подбородку и ниже.
С вожделением заглядываю мужчине в глаза и жду дальнейших указаний. Основного действа, но получаю совсем не то. Он почему-то просит заняться девчонкой. Проверить, не померла ли она окончательно, а то совсем притихла.
Впервые перевожу взгляд на ещё одно лицо. Бледное, как от обильной кровопотери. Девочка дрожит и вжимается в диван. Но я не могу дать слабину, ибо за нами двоими наблюдают. Одно неверное движение, и прилетит обеим. Только я это переживу, а вот сидящая напротив блондинка - вряд ли.
Тихо шепчу, что всё будет хорошо.  Я не обижу. Прижимаюсь всем телом и вынуждаю девочку сдаться, опуститься спиной на горизонтальную поверхность, подчинившись моему напору. Чувствую, как от неё веет жаром, но связано это скорее с болезнью. Веду ладонью по нежному и юному телу, осторожно прикасаюсь к трепетным местам и легко проникаю двумя пальцами во влажное лоно. Вижу, как моя маленькая любовница морщится и тут же спешу успокоить, целуя аккуратную грудь. На ласку девочка реагирует охотнее, чем на боль. Не упрямится больше и сама льнёт ко мне. Я не знаю, сколько нам отведено. Видимо, ничтожные минуты, ибо спустя некоторое время меня грубо оттаскивают.
Мужчину так и передёргивает от жгучей ревности, и первый удар прилетает по мне. Пошатнувшись, падаю на колени. Но расслабиться мне не дают и вздёргивают обратно. Толкают в спину, и я едва не впечатываюсь носом в угол дивана. Маленькая девочка успевает как мышонок ускользнуть прочь, но не далеко. Мужской голос сообщает ей, чтобы смотрела и запоминала каждое движение. На третий раз не отвертится.
Ненавижу позу догги-стайл, но мужики почему-то любят. Так им кажется, будто контролируют процесс. На деле же просто загоняют до предела возбуждённый член и прижимают бёдра проститутки к своему паху. Я не получаю удовольствия, но стараюсь двигаться навстречу. С надрывным хрипом глотаю воздух, когда пальцы перекрывают носоглотку и сжимают горло. Если это урок с демонстрацией силы, то решивший преподать его - просто грязное животное.
[NIC]Eva Claire[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/zluOOFO.gif[/AVA]
[LZ1]Ева Клер, 20 y.o.
profession: проститутка; адреналиновая наркоманка
[/LZ1]

+2

18

Damit ihr wisst, wie es ist
In der Hölle zu sein
Damit ihr wisst, wie es ist
Nach Erlösung zu schrein
*

Код:
<!--HTML--><center><font size="2" color="#1C1C1C" face=Century Gothic">Oomph! – Das Letzte Streicholz [SITD Remix]</font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="400" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/4389580b-92cf-4dcb-9c2f-f3736e0cdb80/Oomph_-_Das_Letzte_Streichholz_SITD_Remix_muzofon.com.mp3"> </object> </center>

Никому нет дела в этой стране до того, что в действительности происходит на улицах после полуночи. Всем давно наплевать на распущенность детей. В цирке уродов освободилось место для одного клоуна, терзающего себя плетью. Большой Брат создал иллюзию голливудского мира с белоснежными оскалами, вместо полуулыбок. С немецким качеством под боком, да китайской техникой. Курорты в Ницце и на Сардинах. Проблемы ближнего Востока. Игра в русскую рулетку. Наш переменчивый век с осипшими глотками, булимией и половым бессилием. С большим силиконом да подтянутыми скулами. Мой огромный Вавилон. Содома и Гоморра. Зачем, спрашивается, спасать тех, кому хочется и дальше гнить? Нам нравится дрочить на публику и захлебываться слюной от осознания собственной значимости. Мы выставляем напоказ детей, раздевая их до наготы и приучая к продажности. Старик Фрейд уже не в моде. Они тащатся по Карнеги и Опре. Суют носы в чужое грязное белье и держат по топорику за спиной. Большая скотобойня сносит головы с плеч, а мы идем на казнь, как на праздник. Поем хором гимны свободы, марсельезы, и восхваляем Победу перед собственной кончиной. Мы рассказали на пару поколений вперед что им делать и как с..ать. Наш сексуальный возбудитель – доллар. И мы с охотой пойдем на войну ради самой войны. Так не спрашивай меня каково в Аду! Не задавай тупых вопросов. Дрочи себе в кустах и растлевай детишек из праведных семей. Ори громче всех пресловутый гимн и становись на колени, твой палач давно ждет. Он снесет голову с плеч, переработает отходы на заводе в популярный полуфабрикат. А на досуге новая семья сожрет в два счета чизбургеры и картофель фри, прожаренные на твоём жиру. Чуешь хрустят на зубах твои останки?! Помолись на том свете, падре, ведь ничего у тебя не осталось больше.
Я с прогнившей сердцевиной наизнанку справлялся методом любви. Оттачивал и вырезал сердца на белоснежных бедрах, чтоб отправить твоему Богу привет. Под звон колоколов раздевал монахинь католических аббатств. Они предавались лесбийской любви, а братья твои во Христе распространяли, …сифилисную чуму. Да заражали проституток под прикрытием исповеди. Мы дружно читали де Сада, скрываясь от цензуры, но продолжали иметь этот мир. Так помолись за нас, святоша, в воскресный день. Помолись, ибо мы только начали!
Мне не жаль твоей оболочки, хоть и подошла она лучше всего. Мне плевать на тебя самого, ты не заслужил ничего, кроме презрения. Я испытывал жалость к новой игрушке – пародии Райден. И не мог понять, почему эта нимфетка не возбуждала так, как племянница. Что было такого в девчонке, что отвращало мистера Шона? Я обхватил пальцами, с черным лаком на ногтях, ее ангельскую мордашку и долго смотрел в печальные глазки. В ее зрачках не отражалось пламя, в них танцевал пепел.

На колени упади. Твой удел.
Мистер Шон. Доктор Вествуд!
За жизнью ползи. Твой предел.

Она пресмыкалась, пробуждая вялую жажду. И я ударил ее, теряясь в отвращении с жалостью и тоской. Маленькая сучка не была полезна более. Мы любили ее лишь однажды. Наивно полагали, что она способна нас понять. Девчонка зарыдала. Я ненавидел ваши слёзы. Они пропитаны солью чрезмерных чувств. Напоминали мне крики Моргана и нытье мамаши Джейсона.
По эту сторону жаркого, душного лета я прекратил попытки возбудится. Толкнул ее ногой и потащил за собой. Нас пробило до дрожи, разорвав мозг на тысячу частиц. Здесь были кадры похорон брата. Попытки суицида мальчишки Джея. Чужие праздники и улыбки. Я наорал на Лиссу, и она присмирела. Мне не нужна твоя жалость!
- … маленькая дрянь, – почти что ангел, только невежественная мразь.
Я так давился разочарованием, что не видел в зеркальных отражениях тебя. Следовал за мной по пятам, да и за ней тоже.

Тик и так.
Так – так – так.

Ты избивал выпускницу и приказывал ей встать. Наносил удары ногой по лицу, только видел Моргана и Кевина. Ты сломал носоглотку ненавистной Сьюзен и смотрел в глаза изнасилованной девушки Мелиссы. Рассмеялся ей в лицо и добавил, что никому, ровным счетом, она не нужна, кроме мистера Шона. Врешь, она и мне не была нужна такая.
Часики остановились. Тик. Мы душили. Так.
Спи, милая девочка. Спи и никогда не возвращайся в этот гнусный мир. Так – так.
Наотмашь по лицу. Да с силой в живот. Ударь ее по груди со всей дури, чтоб сердечко дёрнулось сильнее. Возможно, она не выдержит. Треснут кости, и разорвется легкое. Укуси до кровавого месива сосок. Пусть отойдет наша боль на задний план. Я не хочу чувствовать ничего! Слышишь, говнюк? Останови эту боль и вырви из грудной клетки червивое сердце. В нем слишком много предательства, стяжательства и гнева. Так – так – так.
Тронулось время опять. Ты исчез из моей головы. Я стоял в темной и душной комнате у кухонного стола с телефонной трубкой в руке. Смотрел на нее. Затем на холодильник. На белых клочках бумаги детский и корявый почерк с ошибками оставил след:

«Почему он меня не любит?
Почему мистер Шон всегда одинок?»

Упал телефон на пол. Мелисса Райдер была жива. Ей осталось немного и не мало. Ровно столько, сколько запланировал Большой и Холодный Брат. Доктор Вествуд. Я чисто случайно за тобой подсмотрел. Мистер Шон. Ты слишком был разнежен, собирая слёзы блондинки и слизывая их жадно с лица. Трясясь в экстазе, не заметил, как гадкий безбожник проник в твои жалкие мысли. Я не стремился к тому, но видел всё, что придумал Джейсон. Искаженные краски. Деформированная мебель. Вместо девушки ненавистные ему образы.

«Открой дверь.
К тебе пришли, мистер Шон.»

Nur   deshalb   komm   ich   zurück
Mit   flammendem   Blick
Ich   nehme   das   letzte   Streichholz
Und   verbrenne   eure   schöne   heile   Welt
**
Ева. Я позволил себе кончить слишком быстро. Ее умелый рот в дуэте с проворными пальчиками. Она заглатывала член. Бери глубже крошка. Твоя натренированная глотка. Глотай сперму и давись. Ты покажешь ей, как правильно и хорошо. Научишь дурнушку ублажать, иначе зачем ей жить? Скажи, антихрист, какого это наблюдать за падением мира? Ты не понял ничего. А мне приходится выдумывать и изощряться. По крайней мере так было ровно до того момента, пока Ева не начала ласкать больное тельце Лиссы. Мы сладострастно онанировали, наблюдая за игрой. Постукивали изредка по члену пальцами, облизывались и терли головку, теребили мошонку. Жадно глотали каждое наигранное движение. Нам было этого мало. Еще и еще. Рассматривай в подробностях чужую страсть. Она никогда не будет так откровенна с тобой. 
Медленно останавливаясь, я нервно сглотнул и прищурился. Мисс Райдер подстроилась под ритм проститутки. Я вызвал ее для тебя, а наслаждалась она. Лживая Мелисса. Под тобой она не стонала так откровенно. Давясь завистью, ревностью и злобой, я выместил на той, кому повезло ощутить любовь школьницы на себе.  Ударил ее ногой. Мы платим им за все. Так пусть отрабатывают свои часы.
Пусть встанет она раком, получит толчок в бок ради лишней купюры. А ты смотри! Смотри маленькая сучка!
Я засунул пальцы в глотку проститутки, и одним толчком вошел в нее. Сдавил горло, дергаясь от злости. От нее судорогой сводило лицо. Наш утрированный  и дешевый мирок. Толчок за толчком. Загони по самые яйца и укуси ее плечо. Если сдохнет проститутка, в мире станет чище на одну душу. И я трахал ее, заменяя экстазом внутреннюю пустоту и головную боль. Не от похмелья далеко. Агрессия была нашим спутником из-за хронических мигреней. Наши паршивые сосуды. А как известно, хроническая боль способна свести с ума. И мы рехнулись уже давно.
Я мечтал не чувствовать агонию и страх. Потому загонял пальцы в горло Евы, давил на затылок и разрывал изнутри. Смотрел в ее глазки. Перевел взгляд на Мелиссу. В позе эмбриона она лежала, старалась не смотреть на нас. Тогда я ударил Еву и упал на нее. Тик и так. Он смеется над нами и плачет одновременно. Жалеет, ненавидит.
Капля за каплей в нас медленно отмирала доброта. Мы ожесточилось в холодном мире. А Большой Брат научил нас ненавидеть весь мир.
Мысли в моей голове исчезли вместе с болью на какие-то мгновения. Неважно сколько судорожных попыток сделала Ева, прежде чем зарядить мне по виску увесистым будильником. Сучья свиноматка. Я кончал в ее лоно и душил. Перевернул перед эякуляцией и лишь для того, чтобы увидеть, как угаснет жизнь в глазах. Ты хотел представить всех тех, кто нам отказал. Мистер Шон жаждал убить Лиссу. Нет. Не так. Он бы ее убил. А я свернул нашу шею в иную сторону. Конвульсивные толчки и громкое рычание. Похоть в паре с ненавистью.  Больной оргазм. Одна рука давила на трахею, а другая прикрывала лицо. Закатанные глаза. Звериный оскал. Нечеловечьи души.
Резкая и тупая боль. Я прикусил язык и мгновенно спустил в нее. Упал на бок, цепляясь за висок. Достаточно, мистер Шон. Хватит. Останови безбожную пленку. И нас подкосило знатно. Вытирая кровь с виска и глотая судорожно воздух с диким сердцебиением, пятнами в глазах и зумом в ушах. Давись теперь своей злостью и ощути сполна боль. Упейся ею, покуда не откажет сердце или не рехнётся окончательно мозг. Я булькнул и тихо рассмеялся. Сдавил собственную глотку и прикрыл глаза. Хохотал и знал, что проститутка выворачивает мои карманы, требуя компенсацию за ущерб. И не было больше сил. Мы выдохлись, а ты визжал внутри. Тик и так. Не шумите громко так.
Все было давно спланировано, безбожник. Я знал, что ты не отпустишь Лиссу. Захочешь мне отомстить. Убьешь ее или покалечишь. Пришлось пожертвовать немного ею и частично проституткой. Ты выдохся и булькал глубоко внутри. Я сдавливал и дальше глотку. Сквозь эфемерную дымку видел две тени. Прохрипел едва слышно:
- … прочь, – убирайся, Ева, и девчонку забери с собой.
Нам осталось сцепиться сейчас где-то очень далеко. Я уже оставил Сьюзен сообщение, что нуждаюсь в ее помощи. Возможно, она приедет чуть позже, когда один из нас уйдет бесследно. Или возможно, отомрет все. Совсем недолго и еще прегабалина к пару стаканам виски. Тогда не будут так страшны судороги и замедлят движение нервные импульсы в мозгу. От силы пары часов нам хватит с лихвой. Давай, ударь меня, палач! Возьми свой самый мощный топор и опусти на мою шею. А я попробую утянуть тебя следом за собой. В холод, пустоту и мрак. Самое время набросить петлю тебе на шею.
Последние шорохи стихают. Они бегут, мои старлеточки прямиком с корабля. Уносят с собой немного боли и одиночества Вествуда. И если спросят их, кто сделал с ними такое, что ответят они? А впрочем, нам уже давно плевать. Еще снотворных пару капсул. Я хочу чтобы ты смотрел мне в глаза, когда придет то самое «после»! Смотри на меня, адский пёс – мистер Шон! Весь этот фарс был придуман для тебя специально, чтоб уложить на лопатки и заставить говорить со мной. Даже если ты против, у меня хватит духу прибавить еще пару капсул и отправить нас на тот свет. Я давно этого хочу. Мне не хватает покоя...* Так вы узнаете, каково
находиться в аду;
так вы узнаете, каково
взывать об избавлении.
** Лишь потому я вернусь
с пылающим взглядом,
возьму последнюю спичку
и сожгу ваш прекрасный невредимый мир. (нем.)

[NIC]Jason Westwood[/NIC] [STA]rumpelstilzchen[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2ucMe.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2ucMd.gif[/SGN]
[LZ1]ДЖЕЙСОН ШОН ВЕСТВУД, 42 y.o.
profession: антиквар, в прошлом психолог, привлекался к уголовной ответственности, бежал из Штатов, психически нестабилен, был обнаружен в Штутгарте, нынешнее местоположение неизвестно;
family: Melissa & Ami (2 y.o).
[/LZ1]

+2

19

Ева. Так звали первую женщину, поддавшуюся сладкому греху. Соблазнённую коварный змеем. Ту, что обрекла на вечные страдания весь род человеческий.
Ева. Очень мелодично. Теперь это почти символ. Основа всей жизни. А её чрево воистину священно.
Прижми ладонь к животу и почувствуй это желание. Лёгкое влечение. Сексуальную жажду. Закрой глаза и просто отдайся. Не думая о последствиях и вынужденном дискомфорте.
Это всегда работало. Нужно лишь потерпеть, ведь терпение всегда вознаграждается.
Моё чрево ещё никому не подарило жизнь, однако я так же точно греховна, как и моя прародительница. И нет, совершенно не сожалею ни о чём. Ни о сделанном выборе, ни об опасности, с которой играю каждый раз так беззаботно, будто на самом деле совсем не человек. Кошка. Ловкая, умелая, хожу по самому краю, держусь на тоненькой грани. Всего одно неосторожное движение, и полетишь вниз. Разобьёшься на тысячу осколков. Если только не прячешь в запасе девять жизней, в каждой из которых невозможно отказаться от искушения. Оно слишком сильно, чтобы закрыть глаза и просто отвернуться. Даже если однажды эти игры загоняют в угол. Как, например, сейчас.
Я судорожно глотала воздух и чувствовала, как сжимается стальная хватка. Грубые мужские пальцы сдавливают горло извне и лезут в глотку. Заставляют рассеивать внимание и теряться. Двигать бёдрами невпопад, но каждый раз насаживаться на член, проникающий практически до конца. Это не искусный акт прелюбодеяния, всего лишь животный секс. И в такие моменты я обычно не испытываю ничего, кроме бесконечного терпения. Никакого удовольствия. Ни капли возбуждения. Только отвращение, что увеличивалось с каждой секундой. И вовсе не из-за бесцеремонного обращения. Я ведь не дурочка, как большинство нынешних девчонок, насмотревшихся на пресловутые пятьдесят оттенков. Для меня грубая сила должна ею же и быть, а не жалким подобием, когда тебя аккуратно шлёпнули по бедру и назвали это доминированием. Но какими бы извращенцами не были мои клиенты, они не позволяли себе самоутверждаться за чужой счёт. Выместить агрессию? Пожалуйста. Оставить отметины? За определённую плату тоже можно. Но пытаться убить на самом деле, это уже слишком. Та черта, преодолев которую, среднестатистический извращенец способен превратиться в чудовище.
Хочешь жить, умей вертеться? Знали бы вы, как порой приходится выгибаться, чтобы урвать свою выгоду. Жизнь так или иначе поимеет нас всех. Только кого-то просто так, а кому-то повезёт больше. А потому надо научиться изворачиваться словно уж на сковороде. Особенно, если тебя пытаются убить. С усилием переворачивают на спину и с интересом конченого садиста заглядывают в глаза. Пытаются уловить последний вздох и поймать мгновение, когда сердце перестанет биться. Испуганно дрогнет и замрёт навсегда. В такие минуты будешь ёрзать ногами по полу и отчаянно искать взглядом любой тяжёлый предмет. Такой, чтобы можно было им припечатать своего палача и отправить того в небытие. Не убить, конечно, но хотя бы обезоружить. Пусть и на краткое время.
К счастью, мне не пришлось этим заниматься. На помощь подоспела маленькая девочка, чьё хрупкое тельце я ласкала не так давно. Её губы дрожали и кривились, а хорошенькое личико портила гримаса ненависти.
Мужчина неловко завалился на бок, и по его виску побежала кровь. Горячая и липкая. Слабо прохрипев "спасибо", я с силой оттолкнула от себя тяжёлое тело и деловито принялась выворачивать чужие карманы. Спиной чувствовала, как блондинка пристально наблюдает за этим безобразием. Но мне не было стыдно. Да и смешно было бы это, ведь совсем недавно я трахалась с вызвавшим меня говнюком и не парилась вопросами нравственности. И даже если девчонка всё видела, то что же? Мне абсолютно нечего скрывать и возможно, однажды я снимусь в каком-нибудь порно-фильме. Благо, опыт имеется. А отсутствие чувства стыда как такового дополняет этот ансамбль словно вишенка на торте.
- Нужно платить по счетам. - изначально я не злилась. Мой голос звучал ровно и уверенно. Так правильно, и я уверена в своих поступках. Но чем дольше вглядывалась в побелевшее лицо девочки, тем сложнее было справиться с собственными эмоциями. В памяти всплывали краткие мгновения соприкосновения наших начал, и факты складывались в стройную картину. Жар чужого тела, но вовсе не от возбуждения. Лихорадочный блеск в глазах и мелкая дрожь. Болезненный стон от совсем не глубоко и осторожного проникновения. И страх. Почти животный страх, перекрываемый отчаянной решимостью. Всё выглядело так, словно блондинка сама стала жертвой этого монстра. И я знаю, что это не моё дело. Знаю, но всё равно задаю вполне закономерный вопрос - Кто он тебе? Отец? - девочка дрожит и силится сказать хоть что-то. Ладно, попробуем иначе - Просто кивни. Да или нет. - отрицательно мотает головой. Что же, ладно. Я ведь просто предположила. - Тебе плохо? - конечно, не кайфово. Дурацкий вопрос, но я хочу, чтобы она сама подтвердила мои опасения. - Он изнасиловал тебя? - да, это жестоко. Так, будто я режу по живому, но это тоже правильно. И я удосуживаюсь осторожного кивка. А потом девочка делает то, чего я никак не могла предсказать. Она делает шаг вперёд и прижимается к моему телу. Дрожит и просит забрать её отсюда. И я впервые в жизни не могу отказать.
Времени у нас совсем немного. А лучше сказать, чертовски мало. И я устремляюсь в чужую спальню, дабы перевернуть всё вверх дном на полке с одеждой. Выцепить оттуда мужскую рубашку и напялить на себя. Дополнить ансамбль кожаным ремешком и махнуть рукой. Пойдёт. Местные таксисты давно уже привыкли к моему нестандартному виду. Благо, им хватало ума держать язык за зубами и не задавать ненужных вопросов.
Лиссу я прячу в свой плащ и тащу к выходу. Ни о чём больше не спрашиваю. Знаю, что ей нужна квалифицированная медицинская помощь, а остальное уже неважно. И всю дорогу до клиники, пока девочка лежит на моих коленях и морщится каждый раз, стоит нам подпрыгнуть на очередной кочке, я подгоняю таксиста. Ведь сейчас самое главное не опоздать.
Я чётко понимаю, что ничего не могу дать Лиссе. Мне нечему её обучить, а подсаживать на ту же иглу - почти бесчеловечно. Но и бросить её я тоже не могу. Уйдёт сама, если захочет. Но случится это гораздо позже, а пока я упрашиваю доктора разрешить мне забрать малышку домой. Ей нельзя оставаться здесь ещё и из соображений безопасности. Я ведь не хочу, чтобы тот монстр вернулся за ней и закончил начатое. Нет, он никогда больше не увидит эту девочку. Как, впрочем, и меня. Так будет лучше для всех. Так правильно.
[NIC]Eva Claire[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/zluOOFO.gif[/AVA]
[LZ1]Ева Клер, 20 y.o.
profession: проститутка; адреналиновая наркоманка
[/LZ1]

+2

20

I thread the needle through
You beat the devil's tattoo
1

Код:
<!--HTML--><center><font size="2" color="#1C1C1C" face=Century Gothic">Black Rebel Motorcycle Club – Beat the Devil's Tattoo</font><br><object type="application/x-shockwave-flash" data="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf" width="400" height="10">     <param name="movie" value="http://flash-mp3-player.net/medias/player_mp3_mini.swf">     <param name="bgcolor" value="#000000">     <param name="FlashVars" value="mp3=https://content.screencast.com/users/Der_Wind/folders/Default/media/3204010d-bafc-40d0-8c08-abe51fb7a580/Black%20Rebel%20Motorcycle%20Club%20-%20Beat%20The%20Devil%27s%20Tattoo%20.mp3"> </object> </center>

В 1850-е года на первой сессии Законодательное собрание штата Калифорнии приняло «Закон об управлении и защите индейцев» который обозначил принципы будущих взаимоотношений между белыми и индейцами. Предоставляя индейцам некоторую юридическую защиту, Акт тем не менее зафиксировал неравенство белых и индейцев перед законом и положил начало широкому злоупотреблению в отношении использования индейцев в качестве рабочей силы,

http://funkyimg.com/i/2wSSZ.gifхотя и разрешая им проживать на частных землях. В течение 1851 и 1852 годов Законодательное

собрание Калифорнии одобрило выделение 1,1 миллиона долларов на вооружение и содержание отрядов милиции для «подавления враждебно настроенных индейцев» и в 1857 году выпустило бонды на сумму 410 тыс. долларов для тех же целей. Хотя, теоретически имея цель разрешить конфликты между белыми и индейцами, эти выплаты только стимулировали формирование новых отрядов добровольцев и попытку уничтожить всех индейцев в Калифорнии.2


[float=left]http://funkyimg.com/i/2wSSY.gif[/float] 1863. Салун «малыша Джо».
Здесь играли в кости и карты. Выигрывали, проигрывали и покупали. Узнавали новости и устраивали драки. Снимали проституток, недоверчиво косились взглядами и обсуждали дела золотых приисков, в надежде узнать, где находятся злачные места скопления того, зачем все кинулись в Новый Свет. Золото. Новая жизнь. Новые берега и теплый климат. Ирландцы, французы, немцы  и мексиканцы.
Рио-де-лос-Сакраментос3. Приток переселенцев во владения коренных жителей потеснил последних. А если быть более точным, уничтожил большую часть индейцев. Люди сходили с ума. Люди не хотели делиться. Белолицые умели убивать. Шел тысяча восемьсот шестьдесят третий год. В салуне «малыша Джо» обсуждали массовые переселения, курили, и кто-то из банды «Хромого Дуайта» спросил, где шляется Берта. Ее не видели несколько дней. Музыка лилась. Отбивали дьявольский ритм. Кого-то выкинули на улицу, обобрав до нитки. Кто-то в углу рассказывал, что в Хани-Лейк дают по двадцать пять центов за каждый скальпель краснокожего. Не стихали и сплетни о свободных землях на которые летели все, как мухи, стараясь урвать кусок побольше.
В углу шла игра. Кто-то громко смеялся и кричал, что Вествуд в сговоре с самим Дьяволом. Последний скалился, тасуя замусоленные карты. Играли на землю и лошадей. Под потолком стоял плотный туман табачного едкого дыма. Столы были грязными и затертыми. Из бутылок наливали «ядовитое пойло», а входные двери - летучие мыши никогда не стояли на месте. Здесь убивали время, и Мартин Вествуд был одним из постояльцев. Еще год назад его отца линчевали, по мнению самого Мартина, конечно же, несправедливо. Вокруг семьи ходили сплетни, каждая новая страшнее предыдущей. Поговаривали, что сестра Вествуда кончила с собой. А отчего? Да бес его знает. Сколько скальпелей снял Джейкоб? Да уж не меньше сына. Ходили толки, что Дьявол поставил свою метку на всем семействе.
Заскрипели створки. В салун наведался шериф. Застучали пальцы с картами по грязной деревянной столешнице. Спустя десять минут подопечный Дьявола проиграл жеребца ирландцу. Того самого породистого скакуна, которого Отто Рихтер - покойный отец Мартина гордо назвал Энгельсом. Родитель был мертв, а благочестивая матушка отошла на задний план. Она воспитывала еще один лишний рот, и вот уж год ходила в трауре. Мартин не разговаривал с матерью, но лошадь, на зло ей, поставил на кон.
Он больше не играл. Не захотел сегодня проститутку. Мартин Вествуд нервно отбивал пальцами ритм по столу. А когда в салуне заговорили об убийстве Берты, тихо исчез. В шумихе не особо заметили пропажи. Только за углом Вествуда приставили к стене. У него спросили о мисс Тёрнер. Он назвал ее грязной сифилисной шлюхой. Шериф не успел зачитать обвинения, как раздался крик о том, что краснолицые опять устроили погром. Толпа сорвалась и с ревом вывалила в душную ночь, выстреливая в воздух и заскакивая на лошадей. Поднялась пыль, а проходимец Вествуд исчез опять.
Мартин Вествуд обвинялся в хищении частного имущества, а так же нападении на несколько честных граждан. Но главным образом, его обвиняли в насилии и убийстве Берты Тёрнер, бывшей танцовщицы и проститутки. Скандал поднялся, словно дорожная пыль до небес. Миссис Вествуд попыталась спасти сына и упрятать того подальше. После его исчезновения, она бросила берег реки Рио-де-лос-Сакраментос и вместе с ребенком на руках бежала к дальним родственникам, что жили на реке Дэлавер в противоположной части материка. Спустя год, знойным летом Вествуд умер в одиночестве, презираемый обществом и брошенный матерью. Он рехнулся, но как поговаривали и был таким раньше, ...как и его отец. В припадке безумия Мартин запихивал простынь в глотку, пока не удавился. Все земли принадлежавшие Вествудам на Диком Западе были поделены между людьми. Элизабет Вествуд вывезла лишь то немногое золото, что было найдено ее покойным мужем при жизни. Дикий Запад, проклятый не одним индейским вождем. Эти земли, как и золото несли в себе гибель многих, падение морали и бездну.

But now. Она привела меня в чувство громкой бранью. Моя личная Мать Тереза. Крикливая Сестра Милосердия. Я хотел бы сдохнуть, но от чего-то в последний момент сломался. Осознание пустоты после смерти способно загнать в ужас кого угодно. И я был тем, у кого не хватило сил. Тем, кто жалко валялся на кафельном полу и блевал, пока Сьюзен звонила в службу спасения. Ощущение холода на побитом и дешевом кафеле. Болезненные спазмы и слезоточивость. Тремор дряхлых рук да спутанное сознание. Мир в раздвоенных зрачках. Сколько пальцев она показала? Шесть или пять?
Я не помнил ничего с предыдущей ночи. Ничего, что могло бы позволить попытаться объяснить ей и себе, что произошло. Сьюзен сказала, что нашла меня в кухне. Рядом валялся разбитый графин, а неподалеку телефонная трубка. Вкратце озвучила мое ущербное состояние, хотя я и так ощущал все на себе. Разбитый висок. Прикушенный язык и остатки пены у рта. Я обмочился или это была вода из побитого графина? Не помню. По ее словам меня обокрали. И спросила не накачал ли кто таблетками. Что это может быть покушение. Тогда попытался связно ответить что-либо. Мне дали затрещину, а я, мягко говоря, не понял. Я хотел спать. Впервые в жизни настолько сильно мне не хватало кровати и длительного покоя, желательно на сутки или двое. Вместо того на протяжении часа меня прессовали врачи, а копы пытались выяснить хоть что-то. После найденных бутылок с остатками алкоголя на дне Сьюзен поменялась в лице, а фараоны списали на обычную попытку суицида. Меня уже заочно отправили на скамью запасных преподавателей. Никто не хочет видеть алкоголика в рядах учителей Прельманской медицинской школы. Да, и мне плевать. Отстаньте все! Заткнитесь, чертовы крысы. Не шуршите так громко.
Тик и так. Тик и так. Не шумите громко так.
Прошла неделя. А может и больше. Я не вспомнил причину послужившую попытке покончить с собой. Только с ужасом выгребал пустые бутылки, упаковки из-под успокоительных. Наткнулся на разбитый диктофон. И выкинул гору скомканных стикеров. Обычные листы. Причем пустые. Опять ничего не понял. Но стоило добраться до кассеты, которая к счастью не особо пострадала, как страх вернулся. Это произошло за несколько дней до того, как я приехал домой к миссис Райдер. Ее дочь исчезла. Меня уже допрашивали, но я смутно помнил, что видел выпускницу в день вечеринки. Затем напился дома. Больше меня не трогали, но та кассета…
Ее я уничтожил. А после отправился к Эвелин. Отбивал в автобусе пальцами по спинке сидения и смотрел в окно. Те шорохи. Скрипы и жуткий плач. Щелкающая тишина.
Я сидел в гостиной Райдеров. Эвелин дрожащими руками пыталась налить чай в чашку, и я помог ей. Она разрыдалась и сказала, что бывшего мужа выпустили и боится, что это его рук дело. Несколько раз моргнув, открыл рот и замер. Она искренне обвиняла бывшего в хищении ребенка.
- Прости, Эвелин. Это не он, – какое-то скомканное и хриплое получилось откровение.
Повторив еще раз более разборчиво, отставил чайник на стол и сложил руки на коленях. Предательский нервный тремор. Он отбивал вместе с пальцами по коленям дьявольский ритм. Зум на пленке. Тишина. Щелчки. Приглушенный жалобный плач. И чужой голос, но такой знакомый шепчет имя Мелиссы Райдер. Щелчок. Конец записи. Тик – так. Тик – так. Так – так – так.
Я признался Эвелин, что испытывал к ее дочери противоречивые чувства. Точнее она влекла меня, как женщина. Что наблюдал за ее вечеринкой в ночь выпуска. Был тогда чертовски пьян. Все время сам сбивался с мысли и чувствовал себя не в своей тарелке. Омерзение, возможно, или стыд. Не знаю. Я говорил ей, что возил ее дочь незадолго до пропажи в зоопарк, где и понял, что влюблен в нее.
Получил пощечину. Далекую и обжигающую. Мы начали ругаться. Точнее, она кричала и обвиняла уже меня в хищении ее дочери. Я попытался достучаться до страдающей женщины, объяснить ей, что не помню, как провел несколько дней! Что не знаю, где Мелисса. Что на почве  чувств к ней чуть не покончил с собой. Иначе зачем мне было глотать таблетки и запивать их ирландским виски?! Она не слушала меня. А я правда не помнил ни черта. Эвелин держала телефонную трубку в руке и сказала, что если я не уйду, она вызовет копов.
- Прости, я найду ее.
- Убирайся прочь из моего дома. И молись Богу, чтоб она была жива! – она опустилась в кресло, накрыла ладонями лицо и разрыдалась.
У меня даже не хватило духу к ней прикоснутся и пообещать вновь, что все будет хорошо. Все было хреново настолько, что слова раздирали изнутри, но вырывалось лишь шумное и хриплое дыхание. Так словно тебя дерут заживо изнутри паразиты и пытаются сожрать, а ты не можешь позвать на помощь. Как будто боль нынешняя гораздо сильнее, чем все то плохое, что было за всю жизнь. Подобно голосу с пленки. Он хрипит и пропадает. Дышит похотливо в динамик и срывается на свист. Шепчет постоянно одно имя. А кто-то плачет на заднем фоне. Приглушенно просит оставить в покое. Мой голос говорит в ответ, что она наша прелесть. Наша собственность.
Я трус. Самый обычный и жалкий трус. Мне не хватило духу дослушать до конца ту чертову запись. Не хотел я и думать, что был способен нанести вред девушке к которой испытывал влечение и интерес. Единственное на что хватило Джейсона Вествуда, это прийти точно вовремя по расписанию в детскую школу. Пресечь медленно длинный коридор, не снимая кепку. Осматривать бегло надписи на дверях. Что-то вроде: рак простаты или груди, бессонницы, булимия, стрессы после попытки насилия, страхи и фобии. И наконец, моя табличка: алкоголизм.
- Давайте все поприветствуем Джейсона. Он сегодня впервые, – и все дружно следом за размеренным и спокойным голосом начали аплодировать мне, так словно я спас от вымирания редких пятнистых черепах или уссурийских тигров, - расскажите о своей проблеме. Вы здесь не одни.
Теперь я жалел, что не добил себя до конца. Нервно сглатывал слюну и смотрел на других алкоголиков, как на монстров. Они же по-разному реагировали на меня. Кто смотрел безразлично, кто с сочувствием. А один американский толстомордый свин сложил свои лапищи на груди и хрюкнул. Я не расслышал, что он хотел сказать. Поднялся с места и, обведя ошалелым взглядом круг, проскрипел:
- Я – Джейсон, – это было самое короткое признание в длительной попойке, которое слышали в группе.
На большее меня и здесь не хватило. А впрочем уже в следующее мгновение Хряк озвучил, что я наверное поди, какой фрик. Вон какие татуировки. И баки. А пирсинг. Стервятники налетели на меня. Признаться, это и правда помогает в борьбе с алкоголизмом. За пять минут мне приписали рокерскую жизнь, затяжную депрессию, беспорядочные половые связи и, возможно, триппер или гонорею. Кто-то промычал, что может вообще маньяк какой. Я сидел в кругу таких же дебилов. Смотрел на них и слышал, как щелкала пленка. Голоса менялись. Запись была новой. Повторялись вопросы и имена. По кругу аплодисменты. И кто-то опять позвал Мелиссу. А меня подпирали со всех сторон больные люди. Пытались по максимуму выжать из моей проблемы зрелища. Они говорили много. Ныли. Нудили. Обнимались. А я оставался на месте. Практически не двигался. Только разве, что отбивал страшный ритм по коленям. Смотрел безразлично вперед себя. В бездну. В самую ее сердцевину.
Beat The Devil's Tattoo...4to be continued1. Я продеваю нитку,
Ты отбиваешь дьявольский ритм; (англ.)
2. Сведения о геноциде выше, были собраны из различных источников;
вымышленными остаются лишь герои и ситуация возле салона;
3. Старое название реки Сакраменто в штате Калифорния;
4. Beat The Devil's Tattoo - устаревшая идиома, означающая состояние,
когда человек нервничает и постукивает пальцами по чему-либо, отбивая ритм.

[NIC]Jason Westwood[/NIC] [STA]rumpelstilzchen[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2ucMe.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2ucMd.gif[/SGN]
[LZ1]ДЖЕЙСОН ШОН ВЕСТВУД, 42 y.o.
profession: антиквар, в прошлом психолог, привлекался к уголовной ответственности, бежал из Штатов, психически нестабилен, был обнаружен в Штутгарте, нынешнее местоположение неизвестно;
family: Melissa & Ami (2 y.o).
[/LZ1]

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Gods & Monsters