Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Rex
[лс]
Justin
[icq: 28-966-730]
Aili
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
внешностивакансии
хочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 26°C
Когда ты влюблен и нет возможности видеться 24/7, то минуты кажутся вечностью. И кажется, что теперь начинаешь понимать значение фраз: " слепая любовь" и... Читать дальше
Forum-top.ru RPG TOP
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » In a blink of an eye


In a blink of an eye

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

БАР САКРАМЕНТО | 3 ДЕКАБРЯ 2016| ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР

Justin Grayson & Lazar Lukić
http://s4.uploads.ru/CIqNr.png

Сила. Ловкость. Смекалка. Интеллект. Всё может измениться, не успеешь и глазом моргнуть. И хорошо, если в этот секундный момент, рядом окажется лишняя пара рук и глаз.

+2

2

внешний вид
Хочу сделать шокирующее признание - я люблю субботы. Субботы буквально созданы для того, чтобы люди чувствовали себя в безопасности, ощущали полную безнаказанность своего безделья и могли в полной мере вкусить последствия пятничной пьянки. Субботы не просто так в отдельных странах мира считаются днем, когда нельзя работать. Субботы, пожалуй, лучшие дни недели, и я могу болтать о них целую вечность, но интересует меня одна довольно конкретная.
В этот довольно ясный день я проснулась дома с четким осознанием того, что вчера так устала на работе, что просто отключилась и не в состоянии была даже снять с себя одежду. В голове лишний раз пронеслась мысль о том, что работу пора в срочном порядке менять, но пока никаких достойных предложений никто мне не делал, а значит, придется торчать в банке и защищать тщедушную спину его вице-президента. Впрочем, даже у телохранителей бывают субботы - во всяком случае, иногда.
Кое-как восстав из кровати, я осознала, что за окном уже день, люди вовсю гуляют и спешат по делам, а я все еще валяюсь, не выпила кофе, не покормила кота и даже не была в спортзале. Волевым решением зал был перенесен на завтра, кот покормлен автоматической кормушкой, а я, наскоро ополоснувшись в душе, вылезла на диван и провела весь остаток светового дня за просмотром каких-то документальных фильмов - сначала по BBC, потом переключилась на Дискавери, а потом и на Нетфликсе что-то завалялось не до конца просмотренное. В общем, стоит ли говорить, что часам к шести я уничтожила все запасы начос в доме, а голова у меня распухла от рандомных фактов, которые кофейной гущей оседали на стенки мозга все эти долгие часы. Теперь я много знаю про дельфинов, моря, загрязнение окружающей среды, теракт 11 сентября и не уверена, что вся эта информация мне когда-нибудь пригодится. С другой стороны, в моих чертогах разума и не такому мусору место находится.
Посмотрев на Бобби, который теплой грелкой возлежал где-то в недрах моего халата, я приняла еще одно волевое решение (хотя для субботы их уже и так было достаточно). Нельзя провести еще один вечер в компании кота, я же не настолько старая и бесперспективная! Нужно собраться, умыться и поехать в бар. А там уж будь, что будет.
Собственно, именно так я и сделала - собралась, смыла с лица соус от начос, вытряхнула из волос какие-то бумажки, которые рвал Бобби, села в такси (смысл гонять тачку или байк куда-то в другой конец города, если обратно я все равно буду добираться не самостоятельно после алкоголя) и отправилась в бар.
Отдельно стоит сказать о том, что каждый раз, когда я иду в бар или клуб, приходится гадать - осознает ли девушка, которой я что-нибудь предложу, что я того же пола, что и она. Я не раз получала сумочкой по морде, когда была молода и глупа, поэтому теперь остепенилась (ага, как же) и веду себя более осторожно и осмотрительно. Хотя, конечно, даже сейчас радар иногда подводит, указывая совсем не на тех девушек. Обычно в баре я пью, иногда помогаю дамам в беде, или пью вместе с ними. В принципе, я уже привыкла к тому, что в большинстве случаев мне ничего не светит, поэтому редко лезу на рожон - только если дама действительно запала мне не только в сердце, но и в почки.
В тот вечер все начиналось довольно банально - несколько стопок алкоголя, мирная беседа с барменом. За стойкой я краем глаза приметила давнего знакомого, которому кивнула в знак приветствия. Не раз уже встречаю его здесь, но по-настоящему обстоятельного разговора у нас не было, да и место не располагает. Так, перекидываемся парой фраз и расходимся - каждый в свою сторону. В моей жизни таких людей много, просто некоторые задерживаются чуть подольше, чем остальные.
К середине вечера я смекнула, что ловить в баре нечего - после того, как потерпела неудачу, и девушка едва ли не выплеснула мне коктейль в лицо, а потом гордо удалилась в противоположный конец зала. Лучший способ пережить неудачу - это выкурить пару сигарет на чистом воздухе, чтобы все встало на свои места. Собственно, именно этим я и занялась, выскользнув через заднюю дверь в узенький переулок между домами.
Небо было чертовски ясным, над городом светили огни, шумели вдалеке сирены, где-то играла музыка, говорили люди - в общем, Сакраменто жил своей жизнью, пока я стояла, прислонившись к стене, курила и размышляла о том, каким будет дальнейший план действий на эту ночь. В тот момент, когда я уже почти смирилась с тем, что стоит вернуться к чипсам, коту и документальным фильмам, я услышала шаги. Они раздались со стороны бара - из той же двери вышло несколько человек, громко разговаривающих между собой о чем-то и стремительно приближающихся ко мне. Значения этой своеобразной толпе из шести-семи индивидов я не придала, пока они не поравнялись со мной и мусорным баком, возле которого я курила и не начали предъявлять мне какие-то претензии, связанные в основном с моей ориентацией. Мол, гей такой-сякой, девочек у них увожу. Я прыснула, потому что если бы за каждый раз, когда меня называют мужиком, мне бы платили по доллару, я бы уже озолотилась, как Скрудж Макдак или как там звали эту утку-скрягу?
- Да уймись ты, - говорю я самому высокому из парней, и тушу сигарету о бок мусорного бака, - Никого я пока у вас не увожу, а вот если бы увела, то это говорило бы о вас, как о редкостных неудачниках.
Английский язык - удивительная вещь. Пока ты не заявишь напрямую о своей половой принадлежности, никто и не поймет, девочка ты или мальчик. Может, вообще трансгендер. Мои собеседники, однако, не собирались задаваться столь философскими размышлениями. Глядя на них, я запоздало понимаю, что они просто пришли набить мне морду - вероятно даже специально поперлись сюда. В свете фонаря видно, что их шесть, а я по-прежнему одна, и помощи ждать неоткуда - только если из мусорного бака вдруг не выскочит какой-нибудь Рэмбо или Мусорный Ниндзя. Никто, однако, оттуда не выскакивает, а вот я уворачиваюсь от довольно прицельного удара под ребра. Знают куда бить, черти.
Любой противник опасен и нельзя недооценивать даже уличную шпану. Тренированные люди обычно бьют в половину силы - знают, куда бить и как, и если их цель - именно избить, а не убить, то они и не убьют. А шпана лупит везде, может даже нож достать - для устрашения, а потом случайно воткнуть его в ногу или в шею - это уж как повезет. У моих оппонентов вроде бы ничего блестящего в руках нет - кроме кастета на руке одного из них, который этим же самым кастетом и замахивается, но я успеваю выставить блок и сломать ему правую руку. Один повержен, пять все еще на ногах. И у них есть количественное преимущество, а у меня сплошные недостатки в виде сумки в руках, алкоголя в голове и нежелания сильно им вредить. Сумка летит на пол, пока я бью первого подошедшего ко мне по старой доброй традиции - между ног. И можно было бы засчитать этого как еще одну победу, если бы в этот момент сбоку не прилетел бы точный удар в челюсть, который едва не сбил меня с ног, заставив немного потерять ориентацию в пространстве. Черт, ну вот так помереть было бы совсем позорно - думаю я, когда мне прилетает еще один удар - на этот раз в ребра, и я думаю только о том, что нельзя падать. Нужно держаться на ногах. И я держусь - когда бью еще одного, ломая ему нос. Сама отплевываюсь от крови и жалею, что не владею кун-фу. Оно бы сейчас очень пришлось к месту.

+3

3

В тесной комнате на окраине Сакраменто, в одном из трехэтажных многоквартирок, коих тут натыкано, как грибов на поляне после дождя, было душно и смрадно. Запах табака, травы, немытых потных тел и ещё чёрт знает чего пропитал эти стены, запустив необратимый процесс, именуемый сущим клоповником. В четырех стенах площадью не больше четырнадцати квадратов, ютились трое крепких мужиков, каждый из которых предпочитал пахать до потери пульса, бухать до беспамятства и трахаться до полной потери сил. В четвертом часу дня, когда солнце, провисев высоко в небе целый чертов день, начало постепенно опускаться к горизонту, в этой самой комнате было практически пусто. На койке со смятыми простынями и отсутствием постельных принадлежностей вроде подушки или одеяла, лежало тело. Иначе описать увиденное никак нельзя. Албанец, широко раскинув руки и свесив их с узкой «одноместной» койки, лежал на животе и, кажется, едва дышал. Только слегка приподнимались гладкие лопатки, излизанные живописными синяками. Нет, Лазарь не встревал вчера в заварушку, не пил в баре до упаду, не накуривался и не убивал. Он работал. А работа, в понимании Лукича, содержала в себе абсолютно всё вышеперечисленное. В пятом часу утра «работа» закончилась, и албанец с трудом донёс ноги до дома, обрушившись на горизонтальную поверхность всем весом даже не снимая ботинок. Сегодня ему повезло отсыпаться в одиночестве, без вечно шаркающего ногами по полу, Раду. И без умопомрачительного храпа Дитмара. Такое везение случалось редко, а когда всё же случалось, албанец им всецело пользовался. Как сейчас. Иными словами, спал без задних ног. И этот сон, вероятнее всего, продлился бы до глубокой ночи или до тех пор, пока мочевой пузырь трудяги не напомнил бы ему о том, что неплохо бы опорожниться. Но сегодня звезды сложились так, что выспать из себя всю эту чертову работу, усталость и тяжелое похмелье не удастся от слова «никак». Телефон, предусмотрительно поставленный на беззвучный режим, зажужжал в половине шестого. Вспыхнула в сумерках ярко-голубая подсветка. Противное жужжание продолжалось не меньше полутора минут, подвигая телефон к краю прикроватной тумбы. Всё стихло, а через пять минут вновь продолжилось, заставив албанца вымученно открыть опухшие глаза с исчерканным кровавой сеткой сосудов белком. Телефон свесился с края тумбы и с громким хрустящим стуком приложился о пол между тумбой и кроватью. Лазарь вздохнул и закрыл глаза снова, а неугомонная трубка активизировалась ещё через пять минут уже третьим звонком.
Мало кто беспокоил Лазаря по телефону. Свои не названивали албанцу, если он не брал трубку с первого раза. Все прекрасно знали: либо работает, либо спит, либо кому-нибудь вставляет. Иных причин для игнорирования телефонного звонка у седоволосого не было. Но существовало «начальство», которому всегда была до фонаря занятость подчиненного. Да и работа у Лазаря была такая, с исключительно ненормированным графиком. Третий и, слава Богу, последний звонок был всё-таки принят. Албанец сбросил с кровати руку, нащупал пальцами телефонную трубку под койкой, выцарапал её из глубокой расщелины в полу и не глядя нажал на кнопку вызова, приложив телефон к красному уху.
Да. — Иными словами «какого чёрта».
Голос по ту сторону телефонного провода был тверд и, кажется, его обладателю было глубоко насрать на недвусмысленные интонационные намёки Лазаря.
Дело есть.
М? — Албанец тяжело поднялся на локте, прижал ладонь к лицу, справляясь с тошнотворной резью в глазах. Пришлось скоро подняться на ноги, шатаясь пройти через комнату и резким, рвущим жестом, задёрнуть проклятую штору, погружая комнату в приятный полумрак.
У нас тут залётный объявился дурачок, который ливнул из Сакраменто, задолжав деньжат боссу. Не знаю, чем этот мудак думал, но он вернулся обратно. Решил, что про него забыли за шесть то месяцев, — голос с явным итальянским акцентом смягчился. Его обладатель расплылся в довольной улыбке. — Ёбни мерзавца, будь добр, пока он снова не свалил. Пусть его дружки, сукины дети, знают, что за дурь надо платить.
Рокки, — Лазарь обрушил себя на скрипучий матрац, нашарил в промокшей от пота рубашке пачку сигарет, вытащил одну, но не нашёл зажигалки, — я правильно понял, что это не может подождать? — с надеждой полюбопытствовал Лазарь, шаря по карманам.
Правильно.
И никто кроме меня с сосунком не справится?
Так, как это делаешь ты – нет.
Диктуй адрес.
Албанец стиснул в зубах сигарету, протёр от пота глаза, нашёл ручку и на ладони записал адрес питейного заведения, где в последний раз видели недобросовестного торчка. Когда, - подумалось Лазарю, - его прекратят засылать на мокруху малолетних бессовестных ублюдков?
Собираться надо было быстро, сделать всё – четко и без лишнего шума. Рокки по-свойски посоветовал Лазарю прихватить с собой пару ребят, чтобы при необходимости отходить всю компашку долбозвонов. Этот кокаиновый мальчишка не любил ходить по барам в одиночестве, как и устраивать заварушки. Но у Лукича на сей счёт были совсем другие взгляды. Албанец не бросался на группу агрессивно настроенных людей, а вылавливал каждого по одному. И, как показывает практика, топил в основном в сортире. Так что от решения взять с собой людей, сняв их с более важной работы, он отказался. Справится сам. Потную рубашку и грязные джинсы, от которых смердело чужой рвотой, пришлось сменить и забраться в ржавую, душевую кабинку. По пути к остаткам чистых вещей в исключительном неглиже, албанец закинул в себя две таблетки аспирина, запил их вчерашней слащавой кока-колой и закурил сигарету. Оделся, нашёл под кроватью ключи от машины и выехал на место.
Бар, в котором тёрся беглец, был ему знаком. В это место Лазарь сам приходил в качестве посетителя и частенько оставался допоздна, гоняя в бильярд с мужиками и попивая пиво. Заведение это принадлежало человеку Торелли, весьма обстоятельному и обязательному господину. Другу семьи, если хотите. Так что Лукич и его сотоварищи часто совмещали здесь отдых и работу, обеспечивая хозяину заведения отсутствие драк и прочих заварушек местного масштаба. Услуги вневедомственной охраны предоставлялись бескорыстно, но хозяин честно платил пивом и вкусной закуской. Так что сегодня Лукич убил двух зайцев одним выстрелом. Ну, или трёх. Сейчас узнаете почему.
В баре было шумно и людно, как это обычно и происходит в вечера выходных. Здесь собирались все, кому не лень, часто было много новых лиц и народ преимущественно всегда спокойно выпивал, смотрел футбол или гонял шары. Ничего особенного, очень мирное заведение. На подъезде к бару Лазарь отзвонился хозяину и предупредил, что среди посетителей есть компания шустрых ребят, которые могут доставить проблем. С усмешкой порекомендовал хозяину лить им кислое пиво. Пусть уроды обдрищутся. 
— Здорово албанец! — Бодрый гудящий голос здоровяка Рона отвлёк Лазаря от применения навыков ищейки. Вынюхивал он, ясное дело, своего клиента. Рон – бородатый мужичок, прошедший весь Афганистан от «А» до «Я». Сажень в плечах, руки-лопаты, но виртуозно владел кием, лишая Лазаря порой неслабых денежных сумм, когда дружественный поединок перерастал в спор. Рон был снайпером и глаз у него был намётан как следует. Лукич отвлёкся, пожал тому руку крепко, по-настоящему, чтоб пальцы хрустели.
Здорово дружище.
Подзарядиться пришёл? Давай к нам. — Он похлопал седого по плечу, разворачивая того в сторону стола. Албанец охотно согласился, но попросился отлучиться на минутку другую. Он пробрался к барной стойке, заказал одно светлое пиво, - для опохмела само собой, - закурил сигарету и попросил бармена позвать хозяина. Тот появился через минуту с полотенцем через плечо и весьма озабоченным взглядом. Морган никогда не любил чужих в своём заведении, и уж тем более не терпел разборок.
Тут они? — Лукич коротко пожал хозяину руку, отпил пива, стирая пальцами пену с губ. Морган коротко кивнул в зал, — Третий столик, семеро идиотов. Уже заблевали мне сортир.
Плохо себя ведут?
Пока терпимо. — Обиженно добавил Морган, выразительно поиграв желваками на лице. Судя по тяжести его взгляда, пьяные торчки с дурью в голове сильно его волновали. Лазарь коротко кивнул, в ответ получил обеспокоенный взгляд хозяина и сдержанную просьбу не крушить ему зал сегодня.
Я только столы новые заказал, Лазарь, я тебя прошу.
Не переживай. — Албанец оставил денег за пиво, забрал стакан и сигареты и направился к мужикам за бильярдным столом.
Прежде, чем всё закрутилось, они успели сыграть две партии. Закурив сигарету, Лукич отчалил к высокому стулу у питейного столика. С ним на перекур отбыл и Рон, пряча в карман две пятидолларовые купюры, - уже нагрел кого-то в пул.
С каких пор ты, албанец, на пацанят женоподобных заглядываешься?
Проследив взгляд Лазаря, бородатый Рон поморщился, словно отхапал зубами добрую половину сочного кислого лимона. Седой действительно не сводил взгляда с одного из посетителей бара, но вот с принадлежностью к мужскому полу «Борода» явно промахнулся. Лукич отпил пива из стакана, по-доброму ухмыльнулся, но остался сосредоточенным.
Это девушка, — поспешил он разочаровать товарища. Рон издал непонятный звук, огладил ладонью усы и подслеповато прищурившись, посмотрел в её сторону. Барышня, к слову, сидела за стойкой и вела весьма недвусмысленную беседу с другой девицей.
Да ну гонишь, — искренне удивился Рон, — сисек нет, тощий, костлявый, смазливый пацан обхаживает бабёнку.
Лазарь отмахнулся. Девушка действительно была ему знакома. А если быть точным, Лукич несколько раз пересекался с ней в одном месте и в одно и тоже время. В том числе в этом баре. Она была, прямо скажем, постоянным посетителем этого места и не всегда всё складывалось гладко. Виделись и в тренажёрном зале, и на заправке, и в какой-то занюханной закусочной, где подают отвратительные пончики. Но предметом внимания албанца сейчас была не она. А точнее, не совсем она. Компания, сидящая в стороне от барной стойки, где происходило очередной не слишком успешное соблазнение, вела себя агрессивно. До слуха Лазаря то и дело доносились нелицеприятные высказывания в адрес парочки, но они, кажется, на нервы Грейсон нисколько не действовали. В конце концов, всё закончилось. Девушка, полная возмущения, красная от стыда покинула барную стойку, а компания всё тех же ребят, активизировалась, повысив голоса на пару тонов.
Ты пришёл за этими сопляками? Да на кой хер они тебе сдались, они ж безобидные. Убогие. — Снова вклинился Роланд, кивнув в сторону шумной братии. Лазарь скупо кивнул. Рон любезно предложил свою помощь, потирая ладонью кулак левой руки, но Лукич отказался. Он уже пообещал хозяину заведения, что никто и ничто в стенах этой забегаловки сегодня не пострадает. Если можно так выразиться, всё сложилось весьма удачно. Грейсон сорвалась из-за стойки на улицу, хлопнув хорошенько дверью бара, а ребята за столом неподалёку не унимались. Стоило девчонке прошмыгнуть к выходу, как комментарии в её адрес резко обострились. Сначала её превратили в «сопляка, клеящего наших девок», следом обвенчали «пидорасом» и распалившись в конец, двинулись следом, задевая столы и стаканы нетвердой походкой. Лазарь проводил их до выхода, жадно всосал остаток сигареты крепкой крутой тягой и затоптав окурок в пепельнице, поднялся следом.
Ронни, просьба. — Албанец обернулся к товарищу. Тот задорно вздернул плечами. — Постоишь на стрёме? Кинется кто из переулка, ломай ноги.
Да какие дела, старик. — Он поднялся со стула, подозвав себе в помощь товарища аналогичной комплекции.
Ко мне не суйтесь. Нечего Вам светиться и чужое дерьмо на себя цеплять. Давай. — Албанец кивнул, запихал в карман пачку сигарет и пошёл к выходу. Покинув бар через главный вход, Лазарь завернул за угол, как это принято, в зассанный переулок, где действительно несло мочой и гнилыми овощами, которые стояли здесь в коробках и ожидали мусорщиков, крыс, или бомжей. Лукич вынул из кобуры на поясе пистолет с навинченным на ствол глушителем. Из этого оружия только одна пуля принадлежала одному человеку. Остальные Лазаря нисколько не волновали. Сунувшись в переулок, седой и трёх шагов не сделал, как наткнулся на завораживающую картину под названием «семеро на одного». Албанец остановился и прислонился плечом к сырой стене бара, наблюдая за тем, как Грейсон разбрасывает мужиков. До поры до времени. Девица эта дралась грамотно. Закрывалась руками, ныряла под крепкие кулаки накаченных парней и била туда, куда следует бить в первую очередь. Но отбиться от семерых, даже с армейскими навыками рукопашного боя, гиблое дело. Рано или поздно тебе прилетит тычок, который собьёт весь дух и испортит план по самообороне. Лазарь встревать не торопился. И не делал этого до тех пор, пока Грейсон не ударили в лицо, едва не повалив на землю. Его подопечный, сверкая пёстрой футболкой с двумя буквами LA выступил назад, готовя ногу для замаха. И как только голова его оказалась не на линии с другими, Лукич вскинул пистолет и глухим, бесшумным «пок» застрелил ублюдка. Пуля просвистела над головой его товарища, который сложившись пополам мял ушибленную мошонку ладонью и с глухим шлепком прошила голову торчка, навылет выйдя с другой стороны. Мешком с дерьмом тот повалился на бок в лужу чьей-то мочи. Но, по злой иронии, остальные ребята не заметили подвоха и продолжали месить Джастин по чём свет. Только тот, чьи яйца оказались всмятку после меткого удара девичей ноги, засёк дырку в виске кореша и завыл не своим голосом. Его рёв списали на боль в яйцах, несмотря на то, что молодчик резво отползал назад. Довольно скоро он встретился с ботинками Лазаря и тот футбольным ударом вырубил товарища на долго.
Албанец не стал больше тянуть время. Дело было сделано, но остальным ребятам не помешало бы преподать вежливый урок этикета. Одного, самого резвого и остервенело машущего кулаками, Лазарь выдернул из толпы за шиворот и на противоходе ударил ему в ухо, напрочь лишив ориентации в пространстве. После следующего тычка в печень, тот сложился в болевом приступе и больше не вставал. Ещё один переключился на албанца сразу же, как только руки Лазаря оказались в заварушке явно чужими. Лукич пропустил смазанный удар под челюстью. Взамен, тычком согнутого локтя выбил нос, добавив команде «Грейсон-Лукич» или «лесбиянки-албанцы» ещё одно очко в счёт сломанных носов. Итого, в противоположной команде осталось двое. Одного Лазарь отдал на растерзание побитой Джастин, а второго забрал себе. Но расправляться с пьяным ублюдком седоволосый не торопился. Тот и так едва стоял на ногах от количества выпитого и многим больше подливал масла в огонь громко матерясь и обзывая Грейсон «пидорасом», так что в драке проку от этого товарища было меньше всего. Лукич перехватил его руку. Она была некрепко в кулак, который по мнению обидчика должен был обязательно достать седого. Заломив её почти до лопатки, албанец ударил под колено, повалив с ног подвыпившего дебошира. В этой согнутой в вынужденной покорности позе, он подволок товарища ближе и свободной ладонью надавил на затылок, вынуждая того голову склонить.
Друг мой, — с явным сарказмом обратился к нему Лазарь, тряхнул за загривок и больнее закрутил руку, тот обиженно взвыл, стиснув зубы, — что нужно сказать… — очередной рывок руки и в локтевом сгибе послышался задушевный хруст, — …даме? — делая соответствующий акцент, продолжил Лукич. — Я подскажу. Надо попросить прощения за сказанное, приятель.

+3

4

- What do we say to the God of Death?
- Not today.

Иногда человеческая жизнь до ужаса коротка. Люди ходят по улицам города и даже не задумываются о том, что в любой момент они могут - пуф, и умереть. Бесславно, нелепо - в луже чьей-нибудь блевотины или на задворках неблагополучных кварталов. Нет, всегда есть шанс сдохнуть более "геройской" смертью - попав под поезд, машину или защищая незнакомую девушку от напавшего на нее вора, который вполне может оказаться ее парнем. В мои же планы не входило умирать ни сегодня, ни завтра, ни в ближайшие пару десятков лет; и уж точно было бы нелепо помереть в этом переулке из-за глупых, тупоголовых уродов. Такую смерть потом назовут нелепой и позорной, а мне как-то не хочется, чтобы меня ассоциировали с этими прилагательными - даже после моей смерти.
- Твою мать, - вырывается у меня, когда я смотрю вбок и боковым зрением вижу лежащее на земле тело. А ошибки быть не может - там действительно лежит мертвый человек, вокруг головы которого плавно начинает расплываться красная жижа. У меня нет времени думать - моя ли это вина, я ли это сейчас укокошила простого торчка, и грозит ли мне за это тюремный срок, потому что если я буду концентрировать свое внимание на разных трупах, валяющихся то тут, то там - сама стану таким же. Может, не с пробитой головой, конечно, но факт останется фактом. Я подумаю об этом чуть позже - когда разберусь с теми, кому так не терпится свернуть мне шею.
Сплевываю кровь, потому что из-за разбитой губы у меня ее целая половина рта, и замечаю, что к нашему скромному междусобойчику добавился еще один, довольно интересный индивид. Я уже видела его сегодня - в баре, но по какой-то причине мне не хочется задаваться вопросом о том, что он забыл в переулке. Доли минуты мне хватает, чтобы понять, что хоть в чем-то сегодня мне везет - мужчина на моей стороне, и это дает нашей команде несколько очков форы. Дерется он профессионально, не бросается с кулаками, грамотно закрывается от ударов, и я пытаюсь воскресить в памяти - он не упоминал ничего про армию или что-то в таком духе? Впрочем, у меня нет времени на то, чтобы предаваться воспоминаниям о наших совместных вечерах в баре - один из ублюдков повержен, но парочка все еще на ногах, и одному из них определенно хочется переломать все кости - меня вконец доконало то, что и эти уроды спутали меня с мужиком. Твою-то мать, хоть ходи голой, чтобы грудь было видно и не возникало дополнительных вопросов. Впрочем, все равно вопросы возникнут - считал же какой-то идиот меня трансвеститом. Ничего не имею против этих ребят, но все равно обидно - половая принадлежность-то у меня вполне определенная, это с гендерной некоторые проблемы.
Честно признаться, вся эта крысиная возня меня жутко утомила - хочется умыться и выпить чего-нибудь покрепче, но приходится снова замахиваться и бить прямо по морде - уже из последних сил, не особенно думая о том, убью я уродца или просто покалечу. Выбитая челюсть смачно хрустит, а потом уродцу прилетает еще один удар - под подбородок, чтобы окончательно выбить ее и уже закрыть вопрос с возможностью говорить что-то для этого неудачника. Добиваю ударом в коленную чашечку - хруст отдается просто музыкой в ушах, а парень складывается, шлепается на подкосившихся коленках и воет, держась за челюсть.
- В следующий раз, если ты или кто-то из твоих друзей попытается выяснить мою половую принадлежность, я оторву тебе язык, - говорю я и снова сплевываю чертову кровь - откуда ее столько берется во рту?
Как раз в этот момент поворачиваюсь к Лазарю (так ведь его зовут, кажется) и наблюдаю очаровательную воспитательно-просветительскую работу с одним из оставшихся парней. Перед глазами всплывает похожий эпизод из армии - тогда на мне, еще молодой и неопытной, висело трое, а потом пришел еще один, который их и построил. И объяснил доступным языком, что совсем не обязательно иметь член в штанах для того, чтобы тебя уважали. Помню, как он заставил их извиниться передо мной, помню, как я эти скомканные извинения приняла, но долго потом тряслась по углам, что кто-нибудь из них зарежет меня ночью. Это потом мне сказали, что того человека со шрамом на половину лица боялись все, и никто бы мне ничего не сделал.
Я смотрю на этого жалкого парня, пьяного в хлам, который сначала матерится и отказывается вообще сотрудничать, но стоит заломать ему руку, как начинает верещать раненной свиноматкой и извиняться. Все-таки современный мир недалеко ушел от каменного века - здесь все еще правит балом сила, и те, у кого она есть, всегда будут выше на ступеньку, чем те, кто предпочитает нападать стаями на одного шакала.
- Пошел ты, - говорю я почти беззлобно этому парню, надеясь, что вся их невеселая группа усвоила урок, и теперь сбежит, стыдливо поджимая хвосты. В общем-то, как-то так и происходит, а у меня нет ни сил, ни желания угрожать этому последнему герою или унижать его, - Отпусти его, хрен с ним.
Не приказ даже, совет скорее. Меня мало волнует судьба этого укурка - куда страшнее выглядит один из его друзей - безжизненно лежащий на грязном асфальте. Не могу сказать, что трупы меня пугают - скорее, сейчас размышляю о том, не я ли стала причиной его смерти? Меньше всего мне хотелось бы узнать, что он проломил голову потому, что я толкнула его - это была бы нелепая смерть, которую я бы точно не хотела вешать на себя. Впрочем, поскольку интерес к пьяному неудачнику я уже потеряла, я делаю несколько шагов по направлению к трупу и присаживаюсь рядом с ним на корточки. Увиденное заставляет меня вздрогнуть - в виске у него отчетливо видно входное отверстие. Я пытаюсь воскресить в памяти нашу потасовку, и где-то на задворках сознания мелькает мысль - не слышала ли я хлопок - типичный такой, приглушенный, или выстрел? Выстрелов не было совершенно точно - на них я реагирую быстро и на проблемы со слухом никогда не жаловалась. А вот хлопок.. Может, что-то такое и было, но я явно была слишком увлечена мордобоем, чтобы обращать внимание на посторонние, незначительные звуки.
- Спасибо, - говорю я запоздало и вытираю рукавом кровь из носа. Теперь до меня доходит, почему ее было так много - она текла из носа, а я уже было подумала, что мне выбили половину зубов, но из-за нахлынувшего адреналина я этого даже не почувствовала. Внеплановый визит к стоматологу откладывается до лучших времен, и это не может не радовать.
- Надо избавиться от этого, - киваю я на труп. Не хочется, чтобы потом его повесили на кого-то из нас. Нет, я не спорю, может, это и правда дело рук Лазаря, но не думаю, что он сделал это для того, чтобы засветиться. Кинуть бы труп в мусорный ящик и свалить отсюда - в бар какой-нибудь, выпить там и привести себя в порядок. Умыться для начала - большего мне сейчас и не нужно, наверное. Про себя я усмехаюсь и думаю, что стоит перестать смотреть шпионские фильмы, и пора думать мозгами, потому что не всегда мусорный контейнер - хорошее место для свежего трупа. С другой стороны, не пилой же его на кусочки пилить, и по частям разбрасывать по всему городу. Сыграй в паззл - найди руку в одном районе, а за ногой уже придется в соседний штат пилить.

+2

5

Лазарь был тем еще засранцем, если так обобща взглянуть на всю его бурную историю. И убивал и даже грабил и чего только не делал того, о чем вспоминать хочется меньше всего. Но вот на женщину руку никогда не поднимал. И даже если таковые числились в должниках, - что, к слову, было очень большой редкостью, - позволял себе разве что припугнуть без синяков и отметин. Дамы, по большей части, всегда были боевыми и были готовы давать отпор, но очень удивлялись, от чего им не перепадало. Словом, Лукич был из тех, кто понятие «мужик» в себе еще сохранил. Да и воспитали его с детства слабый пол защищать и относиться со сдержанным уважением. Поэтому, когда перед глазами седого расступались все прелести человеческого долбоебизма, проявляемого исключительно сильной половиной, остаться безучастным не получалось. Сильная половина страдала от такой же половины, а дамы благодарили «рыцаря» кто как. Разное случалось. Но вот ирония, седой благодарностей и не требовал. Как-то для него само собой разумеющееся было устойчивое моральное поведение мужиков. Вот и сегодня на долю албанца нашлось очередное приключение. Оно подвернулось случайно, но невероятным образом совпало с его прямыми обязанностями. А хлопнуть двух зайцев – отменная перспектива. Одного – хлопнул, второго – защитил по мере возможности.
Переулок, узкий, сырой и пропахший человеческой мочой, напоминал куликовское поле после битвы. Крепкие, но пьяные и в хлам укуренные ребята, лежали то тут, то там, как говно после таяния снега. Кто-то не мог шевелиться, а кто-то, кому перепало меньше, ворочался на грязной земле и тихо постанывал. Нашлись и те, кто сумел унести ноги вовремя, теряя кровавые сопли. Один такой был изловлен Лазарем, поставлен в коленно-локтевую позу и агрессивно прижат коленом албанца к земле. Под ним выразительно хлюпала грязь, а парень пускал красные пузыри из носа и рта, корчась от боли. Седой же, в свою очередь, наслаждался чужими мучениями и только пуще заламывал руку и давил коленкой в шею. Кажется, албанцу уже и не важно было, извинится этот чёрт за случившееся или нет. В прочем, ему и его дружкам точно также не было дела и до пули в виске одного из своих. И вообще, едва ли он был своим. Парни напоминали шаткую компашку собравшихся единомышленников, которые ожидали тут общую кормушку с коксом. Не более того. Никто не заступался друг за друга, всем было насрать, кого пырнут ножом или застрелят, а вот постебать неповинную девку в ожидании своей тонизирующей подпитки на халяву, это за милую душу.
Соколик, я не услышал? — После хлипкого «извини» седоволосый склонился над ним ниже, подтянул наверх правую руку и услышал долгожданный щелчок в плече. Мыщелок послала пацана на хер и выскочил. Мальчишка заскрипел сдавленным фальцетом, и Лазарь отвернул его мордой в лужу, пускать пузыри в ответ на скромную просьбу Джастин отпустить козла. Отпустил, в общем. — Скажешь своим друзьям, что товара вам тут больше не светит. Это ясно? — Когда обиженный и униженный, одуревший от происходящего и забористой травы на полдник, товарищ перевернулся на спину, подволакивая обездвиженную руку, Лазарь наклонился над ним, устанавливая шаткий зрительный контакт. Взгляд лежащего на земле индивида едва ли был полон ясности. Но парень отчаянно пытался сфокусировать его на скуластом лице албанца. Выходило скверно, он презабавно косел, но слова Лукича, кажется, всё-таки достигли его помятого рассудка, и он закивал, купая затылок в скисшем молоке, разлитом под ногами. — Решишь, что это шутка и вернёшься, получишь свинца. Семья Торелли не спонсирует ублюдков и молокососов. Ты понял? Район закрыт, паситесь в Сан-Диего. — А это вообще-то далеко. Не просто от района, а от города в целом. И, может быть, этот залётный и не имел никакого отношения к Дидарио, бросившему свои мозги на землю в трёх метрах отсюда, но лишний раз намекнуть о серьезности своих намерений Лазарь всё-таки решил.
[float=left]http://sh.uploads.ru/dyhzX.gif[/float]Албанец выпрямился, брезгливо перешагнул через ворочавшегося торчка, переступил также через лужу и оказался рядом с Грейсон. В полумраке переулка, он не сразу разглядел разбитый нос и губы, а когда всё же разглядел, сурово свел брови и оценивающе присвистнул. Девице прилетело недурственно, но любая другая на её месте отправилась бы в глубокий обморок от такого удара. Джастин же стояла на ногах довольно твёрдо, плевалась и стискивала зубы от негодования. Боевой характер и такая же выдержка были оценены по достоинству. Седой запустил руку во внутренний карман пальто, вытащил оттуда стерильный чистый платок, протянул его девушке. — Не слабо тебя отделали, — посочувствовал албанец, но поспешил поправиться, — и ты их – тоже.
Один уползал из переулка, где ждал «борода», второй стонал с выбитой челюстью и сучил ногами по грязи, третий, потеряв оба яйца после мощного удара ноги, пытался разогнуться у самой тёмной стенки этого переулка. Парню было откровенно хреново. Остальные расползлись кто куда. Албанец не сильно усердствовал. — Не припомню, когда последний раз видел, чтобы девчонки так дрались. И рвали груши… — а это уже добрая отсылка к тренажёрному залу, где Лазарь частенько тягал штангу проформы ради, а Джастин недурно боксировала, демонстрируя надутым синтолом латиносам, что одним ударом кулака можно порвать тренажёрный снаряд, как не хрен делать. И для этого совсем не обязательно закачивать в бицепс долбаную химию. 
А, пустяки. — Лазарь отмахнулся от обеспокоенного взгляда Грейсон, присел на корточки рядом с бездыханным телом, приподнял того за капюшон толстовки, обнаружив размашистое выходное отверстие. На счастье, пуля и гильза оказались рядом. Первая – в кирпичной кладке стены, застряв на дешевом цементном стыке. Вторая, гильза то бишь, у Лазаря под ногами. Храни, господи, чахлые черепа наркоманов. Чистое везение, без которого албанец и так смог бы обойтись, но за собой он всё же прибрал, заткнув неприметную дырку в стене жевательной резинкой из пасти усопшего. Если и будут тут колупаться балистики и криминалисты, то едва ли разглядят этот шедевр. И вообще, положа руку на сердце, вряд ли кто-то из департамента вообще осмелится брать на себя эту мокруху. Плюнут, махнут рукой и похоронят ублюдка за счёт государства. У него всё равно никого нет.
Этого говнюка давно ищет полиция. Употребление и торговля наркотиками, изнасилование, разбои. Парни со значками будут рады, найдя этого ублюдка с дыркой в башке. Не переживай. Пойдём. — Албанец утер пот со лба, аккуратно похлопал девушку по плечу, чтоб без лишнего, — Надо бы тебе губу зашить, свистит, как из крана. И выпьем чего-нибудь.
На выходе из переулка их встретил Роланд. Суровый, надутый бородач потирал кулак, на котором сверкал свежий след от зубов. Нетвердой походкой обиженное тело пересекало улицу в ста метрах от бара, спотыкаясь и виляя прямо по проезжей части. Бородатый довольно гоготнул и кивнул Лазарю, дескать, как просили. Седой коротко поблагодарил старину, а тот едва удержался, чтоб не гаркнуть «и правда, баба!» когда встретился с большими глазами Джастин. Мужики такими глазами не располагают, как пить дать, не по гендерному типу. В баре всё успокоилось. Гомонящая компания, поставившая на уши отдыхающих и персонал, теперь отсутствовала на месте и народ вздохнул с облегчением. Хозяин вышел тут же, стоило Лукичу и его спутнице переступить порог.
Ой бля, да какого чёрта? — Он выразительно скривился, углядев разбитое лицо Грейсон. Рядом с ним нарисовался бармен и две официантки, разносящие тут пиво и закуски. Одна с нескрываемым сочувствием посматривала на Джастин. Смуглая, стройная, симпатичная девочка. Гляди в оба, Грейсон, может обломится?
У тебя на порожке скользко, как соплями смазано, чуть не убилась, гляди. — Лазарь кивнул на стоящую рядом Грейсон. — Принесите аптечку и чего по крепче нам вон туда за столик. — Седой кивнул за плечо. Девочки кивнули и испарились. Под тяжелым взглядом хозяина испарился и бармен. Его попросили к стойке налить пивка. Албанец задержался, прислонился локтями к столу, чтобы поближе быть к управляющему. — Там у тебя торчки чего-то не поделили между собой, — С явным подтекстом и нажимом заговорил в полголоса Лазарь, хозяин понимающе кивнул. — Приберись у себя на заднем дворе и выкинь на хрен эти сраные ящики из-под яблок.

+2

6

You can run on for a long time
Run on for a long time
Run on for a long time
Sooner or later God'll cut you down

Johnny Cash – Gods Gonna Cut You Down

Лазарь говорит - мол, неслабо тебе досталось, да и им тоже, а мне хочется сказать, что я хотя бы осталась в живых - в отличие от того паренька, который лежит теперь мордой в луже. Не знаю даже, жалко мне ублюдка или нет, стараюсь снова абстрагироваться и не вслушиваться в то, о чем говорят мой знакомый и тот недомерок, что какое-то время скулит, стоя на коленях. Мне совершенно нет дела до того, что на самом деле эта шпана здесь забыла - пусть свалят из поля моего зрения, а то слишком уж бесит тот факт, что я тут вся в кровавых соплях стою.
- Ну, каждый получает по заслугам, - говорю я, потому что в глазах этих уродцев я тоже была недостойным пидарасом и сражались-то они вроде как за хорошее дело - чтобы всякие подозрительные личности не уводили их девочек. Обидно, но больше в этот бар я какое-то время не сунусь. Не хочу запомниться посетителям с такой разукрашенной мордой; в особенности, не хочу пугать милых симпатичных девочек.
- Армия многому учит, - коротко говорю я, не вдаваясь в подробности. И хотя в этом сложно признаться, мне все еще приятно, когда мужики видят во мне не просто женщину с мужскими какими-то чертами, а чуть ли не на одну доску ставят и по себе мерить пытаются. Я ничуть не хуже их, и моему самолюбию только приятно, когда это замечают. В долгие дискуссии о том, что я не считаю себя женщиной, я углубляться тоже не собираюсь - мы тут не об этом беседуем, и некоторые подробности личной жизни лучше держать при себе. Во избежание, так сказать.
- Ну, раз так, - пожимаю плечами, потому что на говнюка мне действительно по большому счету наплевать, а раз и моему знакомому дела нет, то значит гнить мальцу здесь в гордом одиночестве. Впрочем, не думаю, что его после смерти это сильно волнует - лежать ли на асфальте или в уютной компании вместе со стухшими овощами и мешками с каким-нибудь бытовым мусором. Замечание про губу я пропускаю мимо ушей - ну кровь и кровь, хрен с ней. Впрочем, в бар я возвращаться все равно собиралась - умыться и выпить чего-нибудь покрепче, так что предложение пришлось как нельзя кстати.
- Не буду спорить, - бросаю коротко и иду следом за мужчиной на выход из переулка, где мы натыкаемся на сурового мужика, который подозрительно на меня смотрит, но по какой-то одному китайскому богу причине, не говорит ни слова. Так, проходящая фигура явно не простого добродетеля заставляет меня задуматься о том, чем же на досуге занимается мой случайный знакомый. И такой ли он вообще случайный?
Как только мы переступаем порог, хозяин бара выдает фразу, от которой я едва не бросаюсь на него, но мой пыл здорово остужают слова Лазаря - мол, порог скользкий. Симпатичная официантка мило и сочувственно на меня смотрит, пока я прикидываю - стоит ли улыбаться, или зубы тоже в крови, и вместо улыбки получится кровавый шакалий оскал? Решив судьбу не испытывать, я коротко киваю небольшой процессии и исчезаю в туалете, потому что желание умыться и смыть с себя кровищу пока сильнее желания подцепить себе девочку на ночь.
- Скоро вернусь, - это и обещание, и в какой-то степени угроза. Стоит мне оказаться у зеркала, я смотрю на свое кровавое отражение и прикидываю ущерб. Все зубы на месте, никаких страшных шрамов на лице не останется, а значит - жить буду дольше, чем я подозревала.
Какое-то время уходит на то, чтобы тщательно умыться и прополоскать рот от противного металлического привкуса. Не очень люблю воду из-под крана, но в этой ситуации она куда лучше, чем кровь. Губа все еще немного кровоточит, на ребрах расплывается синяк, но когда я покидаю туалет и оказываюсь в зале, то чувствую себя уже более уверенно. Подмигиваю официантке и улыбаюсь - на этот раз я точно знаю, что отмыла рот от крови и не похожа на человека, который только что отобедал кем-то. Хотя улыбка вызывает неприятные ощущения, я все равно надеваю ее на себя - как маску, и снимаю только оказавшись за столиком, где нет ни красивых официанток, ни кого-либо еще, на кого мне нужно было бы произвести впечатление. Не Лазаря же в конце-то концов соблазнять вопросами о том, что у него за планы на вечер.
- Вода творит чудеса, и я уже больше не похожа на мертвого монстра из зомби-шутера, - усмехаюсь я, смотря на аптечку, которая стоит рядом. Не люблю всякие медицинские штуки, в особенности, острые иглы. И все еще не думаю, что так уж нужно шить губу - зарастет как на собаке, я свой организм знаю.
- Виски бы сейчас, - мрачно говорю я официантке, которая крутится неподалеку. Вот уж не знаю, стоит ли пытаться узнать у нее телефон и планы на вечер или просто сидеть тут и не влипать ни во что? Как бы я суеверна не была, знаков никаких дурных не было, а значит, не так уж все и плохо сегодня складывается.
- Еще раз спасибо, - говорю я Лазарю, потому что понимаю, что если бы его там не было, мне пришлось бы очень хреново. Убить бы не убили, но помяли бы куда серьезнее, чем сейчас.

+1

7

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » In a blink of an eye