Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Rex
[лс]
Justin
[icq: 28-966-730]
Aili
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
внешностивакансии
хочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 26°C
Когда ты влюблен и нет возможности видеться 24/7, то минуты кажутся вечностью. И кажется, что теперь начинаешь понимать значение фраз: " слепая любовь" и... Читать дальше
Forum-top.ru RPG TOP
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » a manuscript of fault


a manuscript of fault

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://i.imgur.com/6e3C3gG.png

+3

2

Тебе кажется, что ты - в эпицентре кошмарного сна, и никак не можешь из него вырваться. Делаешь глубокий вдох, закрываешь глаза, жмуришься. И считаешь до десяти, упорно, настырно, ощущая себя самым последним кретином, потому что, конечно, это никакой не сон. И ты можешь досчитать до десяти, до сотни, до тысячи, миллиона, и ничего ровным счетом не изменится. Ты всё еще реальный Дилан, который сидит в самолете, до побелевших кистей рук сжимающий подлокотники, и считающий про себя. Ты всё еще самый хуевый на свете парень.
Ты в таком ужасе от себя, что даже в мыслях у тебя не хватает храбрости желать машину времени. Отмотать события назад, на три дня, в ту злополучную ночь. Нужно было остаться в номере. Нужно было не ходить. Нужно было меньше пить. Нужно было думать, блядь, головой, ну Дилан, как можно... Она сама ко мне полезла. Не оправдание вовсе. Ни разу. Морщишься, открываешь глаза. Ты сбился, кажется, на 8 или на 9, но какая разница, оно всё равно ничерта не работает. Тебе противно от самого себя.
Кейт в сотый раз за полет спрашивает, всё ли в порядке. А ты в сотый раз отмахиваешься, не в состоянии рассказать, но в то же время, не в состоянии врать, потому что ничего блядь не в порядке, и твоя счастливая жизнь разваливается на кусочки прямо у тебя на глазах. А ты просто смотришь, не пытаешься удержать, скрепить, сделать хоть что-то. Ты заслужил. Смотри. Наслаждайся. Отсчитывай минуты. До приземления. До выдачи багажа. До приезда машины. До момента, когда машина остановится перед вашим домом. До момента, когда дом перестанет быть вашим. Или этот момент уже наступил..?

Последние три дня ты провел в размышлениях. Стоит ли говорить, что отдых оказался бесповоротно испорчен, когда ты проснулся в кровати с этой девушкой? Как её звали, Дилан? Ты хотя бы помнишь..? Кажется, что-то на С? Что паника, ужас, стыд, вина, злость, всё смешалось в тебе в неподъемный коктейль, который ты с трудом переносил, но был благодарен за него, потому что заслужил? Что тебе говорить? Что делать? Признаться? Как? Как вообще можно знать, какими словами признаются в измене? Малодушно утаить? Сделать вид, будто ничего не было, это ничего не значит, это правда, никаких чувств, Господи, да ты даже имя её толком вспомнить не можешь... Ты любишь Оли до безумия, и тебя правда никто кроме него не нужен, но что же тогда..?
Слишком много вопросов. Слишком сложное решение, и на кону в буквальном смысле твоя жизнь, потому что Оли успел стать её неотъемлемой частью. Но он не заслуживает всего этого... Измен, вранья, твоей трусости, этого предательства. Слишком сложное решение, потому что ты либо молчишь и не рассказываешь, либо вы расстаетесь, без единого сомнения это действительно расставание. Потому что он не обязан тебя прощать. Потому что ты сам себя не простишь. Потому что не позволишь ему простить тебя, черт возьми, он правда заслуживает кого-то лучше тебя.
Ты оттягиваешь принятие до последнего. Не можешь решиться, слишком сложно и страшно. Может быть, до момента, когда увидишь его? Поймешь, что на самом деле так чертовски соскучился, и не можешь его потерять? Или до момента, когда вина все-таки сожрет тебя, не пощадит ни миллиметра, и признание вырвется само собой, потому что терпеть и сдерживаться больше нет сил?
Простое фото в инстаграме лишает тебя права выбора. Приносит мимолетное облегчение, а затем трехкратно увеличивает всё, что с тобой происходит. Замечают даже окружающие, но так легко списывают на боязнь самолетов. Ты крутишь телефон в руках и в сотый раз открываешь мессенджер. Твоё: я всё объясню, когда увидимся. И полнейшее непонимание того, что ты собрался что-то объяснять.
А еще чертовски сильное, просто невероятное желание напиться. Так, чтобы ничерта не чувствовать, притупить, заглушить, ты даже не можешь сказать точно, что тебе хочется заглушить больше всего. Страх? Вину? Отчаяние? Всё сразу, потому что каким-то странным образом, одно от другого не отделяется. И когда мимо рядов проходит стюардесса, ты выбираешь воду, к которой за весь полет так и не притрагиваешься. Хватит уже с алкоголем, да? Ты и так облажался по полной программе, не делай еще хуже...

Кейт просит позвонить, когда доберешься домой. Она выглядит не на шутку взволнованной, потому что что-то происходит, а ты молчишь. Тебя ломает, но ты не собираешься делиться этим, не собираешься облегчать свою участь. И дорога от аэропорта до района, где вы вместе снимаете квартиру, никогда не казалась такой короткой. Блядь, ты соскучился, правда соскучился, всё, чего тебе хочется - сгрести его в объятия, и чтобы этого отпуска никогда не случалось в твоем жизни. Но...
Ты ненавидишь себя так сильно за этот страх. Такой пронизывающий, что на секунду даже жалеешь, что вы вообще съехались. У тебя бы было немного больше времени. Потянуть, что-нибудь придумать, спрятаться, в конце концов. Но ты не прячешься, этого нет у тебя в крови, и это тоже причина, по которой ты так злишься на себя. Хватит уже, прекрати, давай! Звонок в дверь. Не раздумывай больше, ты и так тащился от машины до вашей двери целую вечность.
У тебя есть ключи от квартиры, кретин, нужно было просто открыть самостоятельно. И не молчать, когда он открывает дверь, тупо уставившись, замерев в проходе. Как будто ноги приклеились к полу, блядь, это же твой Оли, как ты мог так поступить, Дилан?
Давай, шевелись, переставляй ноги. Зайди в комнату, поставь сумку. А вот теперь уже можно:
— Прости меня, что я такой еблан, — не убедительно, да? Но правда, что еще ты можешь ему сказать..? — И прости меня, что ты узнал об этом... не от меня. Я должен был... — блядь, а... Ты запускаешь руку в волосы, по короткому ежику волос. И тебе больно смотреть на него, а еще... да, виноватым ты выглядеть умеешь.

+2

3

Ты вообще-то чертовски соскучился. По Дилану, реальному, готовящему завтраки на вашей кухне и смеющемуся над какими-то мелочами, так что тебе даже шутку слышать на обязательно, достаточно ухватиться за настроение и такую заразительную улыбку, чтобы день пошёл по правильным рельсам. Ты не просто привык к нему, ты уже отвык, что было ведь как-то иначе, совсем недавно было. А теперь без него пусто, и как-то слишком просторно, хотя это забавное слово для вашей квартиры, но с утра, стоя у плиты, не приходится толкаться ни с кем плечами, а ночью можно никому не мешая просидеть хоть до четырёх утра. Ты засыпаешь в начале первого, думая, что ты можешь быть идиотом, но не настолько упрямым.
На короткое время в твоём распоряжении только лицо на той стороне экрана и периодические помехи из-за традиционно отвратительного интернета в отелях. Хоть что-то в мире незыблемо. Сообщения слишком безлики, да и ты стараешься не слишком сильно доставать его вопросами, ведь вернётся, совсем скоро, расскажет всё лично, в лицах изобразит все лучшие моменты из того миллиона с половиной фотографией, которые Кейт успела загрузить на фейсбук, в инстаграмм, в инстаториз - они, конечно же, исправно удаляются ровно через сутки, но это не мешает тебе сохранить всё самое лучшее. Ты соскучился и не можешь найти ни одного правдоподобного повода попросить Кейт прислать тебе больше фотографий, поймать именно Дилана.

А ещё ты злишься. Совсем немного, едва уловимо для себя самого, злишься на то, что тебя нет там, с ними. На правах члена семьи, в конце концов, никому не кажется, что если кто-то и заслужил отпуск за последний год, то это вы двое? Только никому и в голову не приходит вас номинировать, ты даже пожаловаться толком никому не можешь. Зато... Ну, можно сказать, что ты дома не один, с тобой это тихое раздражение, маленьким чёртиком бродящее следом. Почти незаметное, честное слово, оно давно уже ходит за тобой по пятам.

И ты не злишься на фотографию, нет. Ты разглядываешь её, пытаясь объяснить самому себе, что вообще происходит. Это ведь действительно Дилан? Это какая-то девица. Это... Сознание упрямо буксует на месте, прокручиваясь колёсами в мокром песке и не желая формулировать дальше. Это неудачная фотография, пойманная не тот момент? Это шутка? Это какой-нибудь странный конкурс, проводящийся в барах, с весёлыми наградами и неловкими фотографиями, которые не должна были никогда попасть в интернет, это ведь святое - куча выпивших людей, которым хорошо, нельзя их снимать и показывать всему миру. Но это блядский поцелуй и это твой парень, который от тебя в куче километров, который отвечает в сообщении, объяснит всё при встрече. Ему есть что объяснять?.. Ты не звонишь. Смотришь в зеркало, взъерошивая волосы, пару раз вслух повторяешь себе, что ты идиот. Что Дилан не стал ничего ничего говорить, потому что ничего серьёзного не случилось, недоразумение, дурацкая фотография, он просто хочет сказать это тебе в лицо, чтобы не было никаких подпольных сомнений потом. Да, конечно, это просто невероятно логичная версия, в которую хочется верить, потому что ты так чертовски соскучился.

Время, как обычно, издевается, ползёт своими издевательскими секундами длиной по несколько часов, самолёт только взлетел, а ты уже неторопливо прохаживаешься по квартире туда-обратно, пытаясь вслушиваться в голос ведущего на радио. Но вместо него в голове одна груда вопросов и смутных сомнений, упорного нежелания рушить идеальную картину. Всё такое же издевательство, ещё немного, и секундная стрелка на часах, которые ты гипнотизируешь, медленно-медленно поползёт в обратную сторону, отматывая секунды до мгновения, которая ты первый раз открыл фотографию и решил не психовать. Кто знает, в каком направлении время побежит в этот раз?

Ты вздрагиваешь от звонка в дверь, хуже всякого выстрела, замираешь на месте и целых непозволительных четыре секунды пытаешься прийти в себя, сдвинуться с места. С дверном глазке, кто мы мог подумать, Дилан, и ты распахиваешь дверь. Ты, блядь, так соскучился, всё, что ты хотел - хотя бы просто обнять его, но ты делаешь шаг вбок и ещё раз проговариваешь в голове идиотидиотидиот, наивный И-ДИ-ОТ, и всё также молча идёшь за Диланом. Может, на тебя хотя бы посмотрят? Или молча, не глядя, соберёт вещи и уйдёт куда-нибудь ночевать?.. В какой-то момент должен был случиться пиздец, иначе ведь не бывает, но, блядь, почему сейчас, на ровном месте, из пустоты, за что? Иллюстрация, как мало стоит Оливер со всеми его признаниями, со слишком сильной привязанностью, когда всегда есть девочки-дурочки. Сколько угодно, красивых, милых и маме с папой показать не стыдно, да, не то что тебя?

Это, кажется, даже не больно. Просто очередной способ ощутить на мгновение опустошающее ничто, а потом огромный удар совести и сострадания, которые не собираются на это смотреть. А ты смотри, как ему больно, понимай, что как бы тебе не хотелось развернуться и молча уйти, осмыслить, с философским видом выкурить пару сигарет, чтобы потом разбить кулак о ближайшую стену и побыть страдальцем, ты действительно видишь, как хреново ему. Знаешь, что будет дальше, слова, что это ничего не значит, которым ты поверишь, конечно же. Потому что так хочешь поверить, потому что видишь Дилана, знаешь Дилана слишком хорошо, только блядь, это не отменит того, что уже случилось. - Какого хера, Дилан? - Да, чертовски хочется обнять, и ругаться дальше, перемежая фразы обещаниями, что всё будет хорошо, вы поулыбаетесь и забудете, но ведь ты так не можешь! Ты делаешь ещё пол шага назад, символические, для самого себя - не смей двигаться ближе, чёрт возьми. - Ты обещал что-то объяснить... - Почему ты ощущаешь себя виноватым, словно этим вопросом добиваешь лежачего?..

+1

4

Подумать только, а ведь ты представлял этот момент. Нет, конечно, не то, как будешь оправдываться после измены, о таком ты и подумать не мог, и до сих пор, уже четвертый день подряд, пребываешь в легком шоке от себя. Может это какое-то пищевое отравление? Экзотическая еда, слишком непривычная, дала такую странную реакцию на мозг. Нет, конечно, это всё просто смешно...
Ты представлял, что поцелуешь его с порога. Едва забросив сумку в квартиру, прямо у входной двери, в угол, где свалена обувь. Скажешь ему, что ты так чертовски скучал, и отказываешься ездить в какие-либо поездки без него. Особенно в отпуск, где человеку положено чувствовать себя счастливым, а ты постоянно ощущал, что чего-то не хватает. Кого-то не хватает. И звонки, переписки, всего этого решительно не достаточно, не хватает, чтобы заполнить эту раздражающую, зудящую пустоту. В отношениях у людей должно быть личное пространство, они должны уметь отдыхать без друг друга, чувствовать себя полноценно без друг друга, но похоже, ваши отношения еще не дошли до этой отметки? И не дойдут..?
В особо смелых фантазиях ты представлял, что сразу после поцелуя потащишь его в спальню, в очередной раз наслаждаясь фактом того, что он мелкий, а ты - большой и сильный, можно сгрести в охапку и таскать, где захочется. Куда захочется.
Но...
В сравнении с Оли, ты, пожалуй, скучал все-таки немного меньше. Потому что слишком насыщенно, слишком много впечатлений, на самом деле, на то, чтобы скучать, у тебя было не так уж много времени, а ты всё равно умудрялся делать это постоянно и по умолчанию. А потом, видимо, все-таки нашел способ восполнить недостаток близости... Молодец какой.

Ты цепляешься взглядом за стену, за угол дивана, за стул, который вы негласно решили использовать вместо вешалки. Сейчас на нем только его вещи. И черт возьми, ты не подозревал, но ты соскучился даже по дому. Место, которое принадлежало вам, и переехать сюда - огромный шаг. В отношениях, и к вашей окончательно самостоятельной жизни. Решение, о котором ты не пожалел ни разу за всё время. Ну, за исключением того мгновения по пути сюда. И ты столько раз слышал выражение: мой дом - моя крепость, но впервые осознал и почувствовал, что это означает, именно здесь. По правде говоря, даже в родительском доме ты такого не ощущал. Больше. Или вообще никогда. Сложно сказать.
Здесь вам никто не мешал. Можно было ничего не бояться, ничего не стесняться. Абсолютная идиллия. Была...

Буксование мозга - это у вас уже семейное. Или просто стандартная реакция организма на вещи, которые слишком больно принять. Потому что ты смотришь на Оли, и видишь, как теряешь его. Смотришь на вашу квартиру, и чувствуешь, как теряешь её тоже. Всё это... и в тысячный раз: как тебя угораздило?
Находясь в вашей квартире, еще сложнее поверить в то, что ты действительно это сделал. Что отпуск действительно был, не приснился, не правдоподобная фантазия. Разве ото сна, пусть даже он кошмарный, остается загар и куча грязных вещей в сумке? И всё же, так отчаянно сложно в это поверить, как ты умудрился, Дилан? Словно защитная реакция мозга: это не я, мне привиделось, это сделал не я. Последствия слишком страшные, и да, ты действительно трусливо отводишь взгляд, не смотришь какое-то время, понимая, что начало этих самых последствий прочитаешь на его лице, и всё, назад пути нет. Никаких уловок, не спрятаться, не оттянуть. Вот оно.

Ты решаешься. Посмотреть на него, взглянуть в глаза, выглядеть достойно - выше твоих сил, и ты выглядишь жалко, и смотришь жалостливо. Особенно после шага назад, ты замечаешь его, даже здесь видишь чертов символизм. Особенно после вопроса. Господи, почему всё не понятно без слов? Что тебе говорить? У тебя было несколько долгих часов полета, чтобы подготовиться и придумать, но... похоже, в такому подготовиться просто нельзя.
— Прости меня, я не знаю, что на меня нашло... Я не буду говорить, что это не то, что ты подумал. Потому что скорее всего, именно то, что ты подумал. Или даже хуже... Хуже, чем на фото, — тебе не хватает решимости, храбрости, смелости, чего угодно, чтобы произнести это вслух прямо. — Я скучал по тебе так сильно, и видимо... — нет, черт, не стоило этого говорить. Ты морщишься, зачем ты начал? Это не оправдание, даже близко не оно. Хотя ты и не ищешь оправданий, правда не ищешь. Разве они могут быть? И мозг так услужливо подсовывает тебе фразу про "это ничего не значит", самое очевидное и распространенное, а ты отмахиваешься. Конечно, это ничего не значит. Точнее... Эта девочка ничего для тебя не значит, измена - совсем другое. Ты не должен был так поступать с Оливером, он этого не заслуживает, и это значит сейчас для тебя больше всего на свете. Как можно простить и принять измену? А главное, зачем?
— Я не ожидаю, что ты меня простишь. Ты можешь этого не делать, я пойму... Но это не помешает мне извиняться снова и снова, потому что это всё, что я теперь могу.
Ты обводишь комнату взглядом, что тебе теперь делать? Ты действительно готов с этим попрощаться? Смотришь на Оливера, и надо же, всё еще не так больно, как ты представлял. Как будто всё еще та самая защитная реакция организма, накрыла всё пеленой непонимания, непринятия. Вы расстаетесь. Всё было изумительно, и тем не менее, вы расстаетесь. Ты не приемлешь измены, особенно когда любишь, особенно, когда повинен в ней только сам.
— Я не знаю, как всё... Я, наверное, начну собирать вещи? Бля, нет, правда, прости меня, что я так облажался. Я знаю, как тебе нравилась эта квартира... Я могу какое-то время вносить свою долю всё равно, знаешь... — большой молодец, ты как всегда уже всё за всех решил. Только находишь в себе какие-то запасные резервы, ну давай, блин, Дилан! — Прости, что изменил тебе, и в очередной раз делаю больно... Всё испортил. — ты мажешь по его лицу взглядом, но на этом всё, ты не можешь и дальше вглядываться в лицо. Отворачиваешься и оглядываешь комнату, словно бы решаешь, с чего начать.

+1

5

Ты стискиваешь губы, пытаясь молчать. Он заслужил хотя бы попытку высказаться, конечно, объяснить ситуацию, найти сотню успокаивающих слов, которым ты должен поверить, и поверишь, конечно же, давай, Дилан, прояви фантазию, так мало нужно. Но нет, у него невообразимый талант делать всё только хуже, когда уже некуда, тупик. Так теперь скучают порядочные люди, новая мода? Наверное, тебе следовало вызвал целый бордель, мальчиков, девочек, без разбора - кто приедет и на кого хватит небольшой отложенной суммы денег, зато было бы сразу видно, как сильно ты скучал. Наглядная демонстрация, раз уж теперь так принято, и групповая фотография в качестве привета Дилану, так получается?!

И тяжело злиться так, как ты должен, стоять с суровым непроницаемым взглядом, скрестив на груди руки, потому что предательские пальцы снова пытаются дрожать. А ведь ты уже почти забыл, как это. И конечно, прячешь их, хотя бы от самого себя - держись, Оливер, спокойно, всё... Да, ладно, всё пиздецки далеко от хорошо, но ты ведь правда не злишься, не из-за измены. Из-за вранья и предательства, из-за того, что тебе снова приходится ощущать себя лишним и неправильным, портящим Дилану жизнь вместо того, чтобы делать его счастливым. А ведь это ему полагается быть виноватым, но твоя чёртова самооценка, старательно спрятанная за позитивом и хорошими результатами, за месяцами без терапии, ведь ты в порядке. В порядке. И снова виноват во всём вокруг, центр вселенских трагедий. Ты ненавидишь это ощущение, что угодно, лишь бы снова от него избавиться. А поцелуи, секс с кем-то другим - душ там, и пожалуйста, пусть Дилан скажет, что не был настолько пьян, чтобы забыть о всякой безопасности. Плевать тебе на всё остальное, ты знаешь, что она - никто в этом деле. Он не говорит, что любит тебя, что это всё было ошибкой, он продолжает произносить всё совершенно лишнее, отбой, прекрати!

И он смотрит тебе в глаза всего на мгновение таким побитым взглядом, после которого только пожалеть и приласкать положено. И больше не смотрит, это раздражает, потому что ты-то ловишь каждое его движение и выражение лица, любую мелочь, а он лишь продолжает говорить чушь, осматривая комнату. Тряхнуть бы его за плечи, заставить замолчать, зачем ты только спросил, что хотел услышать, если сам уже всё увидел, сам сделал выводы и сам решил для себя, как жить с этим дальше, ну вот что? Замолчи, Дилан, пожалуйста, не надо, ты делаешь только хуже.

Для него всё вот так просто - собрать вещи, уехать, платить за квартиру. Легко и непринужденно, сноска в романе о судьбе двух второстепенных героев, которой не нашлось места в основном тексте, но упомянуть зачем-то всё равно надо. "Расстались мирно, несмотря на измену, он просто собрал вещи и ушёл. И жили они долго и счастливо, просто с кем-то другим. Не друг с другом". В квартире, которую вы сняли вдвоём. В месте, где каждый угол пропитан твоими воспоминаниями о том, что на самом деле значит слово вдвоём. Хорошие и плохие дни, субботние завтраки и вы, едва наскребающие на оплату следующего месяца, твои таблетки и обессиленный Дилан после тяжелой смены, так что тебе каждый раз кажется, что ты сломаешь спину в попытках дотащить его до кровати и несметная гора поцелуев - он уместил всё в короткий вопрос, можно ли ему начать собирать вещи. Вот теперь ты действительно злишься, шагаешь так, чтобы встать между ним и дверью, и не сводишь с Дилана тяжелого взгляда. - Какого хера, я спрашиваю тебя ещё раз? Ты молодец, отличная стратегия, когда всё действительно сложно - решать за нас двоих и убегать. А меня ты спросить не забыл, придурка кусок? - Это мало похоже на "я люблю тебя, не уходи, мы что-нибудь придумаем", но уж простите. - Или у меня нет права голоса, кроме как выставить тебя из нашей квартиры? И куда ты пойдёшь? - Ты пинаешь с размаху сумку, ощущая себя невероятным идиотом - она тяжелая и отдаёт тупой болью в ногу, но хотя бы исправно отъезжает подальше, и ты чувствуешь себя хоть немного морально отомщённым. Проклятая сумка из проклятой поездки. В которой не было тебя. - Считается, что здесь теперь твой дом, сообщи мне, если я не прав. - Пусть сообщит, если хочет вернуться к отцу и найти себе прелестную невесту, завести с ней не менее прелестных деток и приторно-идеально выглядеть на ежегодных фотографиях, тогда конечно, ты отпустишь его без вопросов.

Да черта с два, он твой, смотри на него, смотри на это лицо, как ты можешь так думать, Оливер? Ты ведь знаешь, что это не правда, понимаешь, как никто другой, потому что больше никто не знает Дилана так, как ты. Просто боишься, до сих пор где-то подсознательно боишься, что ты - антипод всего, что Дилан когда-либо искал, гора проблем в одном человеческом теле. И всё же, он идиот, но ты знаешь, что он любит тебя, что его чёртова идеальная совесть убивает его сейчас гораздо хуже, чем мог бы сделать ты. Ты ведь правда всё это знаешь. Но не можешь взять и простить ни предательства, ни ту видимую лёгкость, с которой Дилан говорит. Почему всё должно быть так сложно, почему ты должен быть сильным за вас двоих? Это не твоя работа, чёрт возьми.

Но и ты любишь его.

Говорить тяжело, словно в горле застрял огромный ком. - Я знаю, что ты можешь сделать...

+1

6

Ты не хочешь делать этого. Не хочешь признаваться в любви, не хочешь извиняться "с фантазией", придумывать красивые слова, изворачиваться, добираться до глубин души и сокрушаться о своей ошибке. Что ты не хотел, ни за что бы не поступил так еще раз, не знаешь что нашло, ничего, абсолютно ничего не значит, безвкусно, обыденно, еще сильнее почувствовать разницу: так, как с Оливером, никогда не было. И не будет, ты уверен, что не будет, но стараешься не думать об этом, как вообще можно жить с такими мыслями? Подниматься по утрам с кровати, что-то делать, есть, говорить? Зачем? Смысл?
Ты не хочешь делать всего это, потому что чертовски больно. Каждое слово, как удар острым предметом по телу. По твоему, по его. По открытым, чувствительным местам, по человеку, который доверяет тебе, и поэтому не закрывается, не пытается защитить себя. Глядя в глаза всего лишь говорить, но на самом деле наносить удары, и чувствовать, как внутри всё крошится, ломается. Так, что не собрать больше...
Ты не хочешь этого делать. В первую очередь, не хочешь делать с ним, ты и так напортачил, всё и так плохо, и будет теперь только хуже. В очередной раз: он не заслужил этого всего. И ты не хочешь делать ему еще больнее красивыми признаниями, о которых, ты уверен, он и так знает. Черт с ним, с тобой, какая разница, что чувствуешь ты?

Ни секунды, ни мгновения это не было для тебя просто. Как вообще можно так думать? Ты всего лишь хочешь сделать всё правильно, максимально быстро, безболезненно, хотя это наверное совсем не подходящее слово. Не злить лишний раз, не мозолить глаза, не быть ходячим напоминанием об ошибочном выборе, и о том, что всё было замечательно, и должно было быть тоже замечательно. Но не станет, уже не станет.

Ты делаешь судорожный вздох и снова разворачиваешься, смотришь на него, внутренне разваливаясь на куски. Как хорошо, что у тела есть материальная оболочка, кожный покров, который продолжает сохранять форму человека, когда внутри всё разворочено. И совершенно неожиданной реакцией: ты злишься на него. За то, что усложняет. За то, что хочет от тебя чего-то, ну что ты можешь сделать? Поджимаешь губы и хмуришься, смотришь на него и искренне не понимаешь, чего он добивается. Наказать лишний раз? Проучить?
В твоём мире действительно всё просто. Логично, рационально, никакой гибкости. Разложено по полочкам в порядке, который ты стараешься поддерживать идеальным. Изменять любимому человеку - плохо. Изменщик должен быть наказан, ему должно быть плохо и больно. Прощать изменщика нельзя, столь глупая ошибка не может быть оправдана или забыта. И пока у тебя всё еще в голове не укладывается, как ты умудрился, как повелся, что за помутнение рассудка случилось, какого хуя, рациональная часть тебя рубит с плеча и безжалостно выносит приговор: изменил, сделал ошибку, не достоин. Этого человека, этих отношений. Уйти, попытаться начать всё сначала. Жить дальше. Попытаться учиться на своих ошибках, в следующих отношениях такого не повторять. Звучит легко, но это - рациональная часть тебя, логичный, расписанный по пунктам план, и его не касаются эмоции или переживания. Если переход от одного пункта к другому займет целую вечность, к тому, в котором ты живешь дальше, не ощущая болезненную ломку пустоты в груди, так тому и быть.
И вот так - правильно. Так - логично. Как бы больно ни было, плевать ты хотел на себя, ты хочешь сделать всё это максимально безболезненно для Оливера, на сколько вообще это возможно. А он... зачем-то всё усложняет. В своей голове, ты даже на секунду не допустил возможности, что тебя можно простить настолько, чтобы отношения продолжались.

— Что ты от меня хочешь? Зачем нужно всё усложнять? Я не пытаюсь убегать, я хочу сделать это максимально просто, я и так уже облажался по полной программе, не хочу делать хуже, понимаешь?
Он пинает сумку, ты наблюдаешь, краем сознания уже серьезно недоумевая: кто из вас больший идиот? Ты, потому что вообще допустил эту ситуацию? Он, потому что так чертовски усложняет, делать всё происходящее таким невероятно болезненным? Ты делаешь несколько шагов ему навстречу, мучительно желая обнять его, спрятаться от всего, ничего этого не было, плохой, дурацкий сон. Нет всей этой дурацкой ситуации, когда ты должен поступать правильно, даже если это рвёт тебя на части.
Тебе хочется кричать и пинать сумки, но это плохая идея, как раз куда-то в сторону "делать еще хуже". Лучше попытаться сделать так, что он понял тебя. Почему ты так себя ведешь, так поступаешь.
— Я не могу называть это нашей квартирой, не могу быть причастным к этому "мы", потому что больше этого не заслуживаю, — ты понижаешь голос, говоришь теперь намного ниже и тише, как будто только излишек расстояния между вами заставлял говорить с нормальной громкостью. — Ты должен не желать видеть меня здесь, а я не хочу, чтобы тебе приходилось выгонять меня из квартиры, это же слишком... поэтому ухожу сам. Понимаешь? — получается почти ласково, как будто объясняешь что-то ребенку, который не желает слушать. — Я разберусь. Придумаю что-нибудь, где жить. Это последнее, о чем тебе стоит переживать... — в конце концов, да, ты можешь вернуться домой. Ты понимаешь, что это совершенно не то, чего тебе хочется. И что жизнь уже не будет такой, как прежде. Но разве есть у тебя выбор?
Хмуришься сильнее, какое еще "знаю, что можешь сделать?". О чем он блин вообще?

+1

7

Ты безжалостно кусаешь губы. Может быть, во фразе "кричать изнутри" не так уж много эмоционального преувеличения. В твоей голове чёртов хаос, мешанина из вопросов "какого хуя?" и "ты, блядь, серьёзно?!" и ещё чего-то такого же невразумительного и нецензурного, другие слова ты сейчас вспомнить просто не в состоянии. Впрочем, нет, можешь ещё и на французском, весь тот же самый набор, и это не слишком-то помогает. Тебе нужна чёртова инструкция к тому блядскому роботу, которого тебе подсунули под видом живого настоящего человека и ты вот уже больше года успешно позволял себя дурачить и не подозревал даже. К роботу, которого ты любишь, который тоже умеет переживать и любить, нейросети, какие там ещё чёртовы технологии для оживления эмоций, но какая-то ленивая тварь не прописала ему нормальных реакций на такие случаи, один лишь простейший алгоритм "Анализ - Решение - Исчезновение", какой-то идиот-недоучка всё это придумал.
Ты не понимаешь, как Дилан может быть настоящим. Всерьёз такое говорить, полагать, что он делает всё это для тебя. Серьёзно, для тебя, так должно стать легче что ли, если он развернётся и исчезнет из твоей жизни, вот так, за один чёртов день перевернув всё с ног на голову и оставив тебя в одиночестве - так теперь понимается слово "легче", да?

Теперь он так близко, протяни руку и коснись, но ты не можешь заставить себя это сделать, только смотришь упрямо снизу вверху, почти не моргая. Тебе нужна пауза, сигарета, время, чтобы понять - ничего этого у тебя нет, один лишь Дилан. Который тебе изменил, но чёрт, почему-то ты уже почти уговариваешь его остаться, в этом есть если не доля сумасшествия, то просто окончательно сошедший с ума мир, в котором всё наоборот. - Ты правда считаешь, что я так могу? - Ты бы хотел говорить так же тихо и ласково, как говорил с тобой Дилан, но у тебя не получается, чёрт возьми. Этот ком в горле и звенящие нервы - голос тоже звенит, подчиняясь эмоциям, выше обычного. - Что могу не переживать, где ты собираешься ночевать и жить? Могу не переживать за тебя? Могу перестать хотеть тебя видеть вот так резко, взять и выключить? Я так не умею, Дилан! - Ты не выдерживаешь этого взгляда, смотришь вбок, на окно, на лежащие на полу вещи. Ваша квартира, что ты будешь в ней делать, если Дилан куда-то уйдёт, как ты должен спокойно продолжать жить в ней, словно ничего не случилось? Ты - не чёртов робот. Наверное. Или тебе уже успели прописать человеческие реакции, так что теперь ты стоишь, заламывая пальцы. Есть что-то вечное и неискоренимое в этой привычке, ты примерный пациент, ты больше не строишь из себя долбанного романтика по поводу боли, и всё же это ощущение, которое приводит в сознание - такие вещи остаются неизменными. - Так что не рассказывай мне, что я должен и не должен. - Ты пытаешься сам себе объяснить в голове, что хочешь сказать, как-то сформулировать. Слов слишком много и слишком мало одновременно, тебе надо передать всё это ощущение, но этого ты тоже не умеешь. Наверное, есть свою плюсы в том, чтобы быть роботом. - Что вообще должны чувствовать люди, которым изменили, мистер эксперт? Впрочем нет, не смей отвечать. Потому что я точно знаю, что нет инструкции, иначе бы я знал, - ты поднимаешь глаза назад, так действительно гораздо сложнее продолжать говорить, и гораздо проще. Это ведь всё ещё твой Дилан, просто не думай обо всём, что случилось сегодня. Были сотни дней до, думай о них, глядя ему в глаза. - И я расскажу тебе, даже если ты хочешь, даже если тебе так сложнее.  Знаешь, что я чувствую? Чувствую себя идиотом, потому что хочу тебя обнять и успокоить, я тебя, понимаешь? Преданным. Не из-за этой чёртовой бабы, я, блядь, не настолько идиот. Конечно, она ничего не значит, это случайность, плевать мне на неё! - Ты, в противоположность Дилану, почти кричишь, - Но нет. У всех бывают трудности, и нам, конечно, есть что решать, раз уж такое случилось, но ты стоишь и спокойно собираешься уходить. Навсегда, я так понимаю? Так вот, если ты правда думаешь, что так легче, что я так могу - забирай вещи и вали нахер, как ты и хотел. Потому что я не умею по твоим инструкциям.

Ты стоишь между ним и дверью, ты, чёрт возьми, не собираешься дать ему выйти из этой комнаты, не объяснившись с тобой, но часть тебя протестует. Он не может говорить серьёзно, он вообще знаком с тобой - с горой эмоций, которой ты обычно реагируешь на вещи, с тем, что ты действительно так сильно к нему привязан? Даже со всей извращённой логикой мира это не могло превратиться в "так будет лучше", идиотская фраза, слезшая в твою голову где-то между матерных строк. Кажется, теперь ты ненавидишь эти слова. Нет, ты не дашь ему уйти просто так, ты всего лишь хочешь, чтобы он действительно понял.

Это чертовски долгие мгновения тишины, пока ты смотришь в глаза, ожидая реакции.

+1

8

Каким-то чудом ты находишь в себе силы, чтобы продолжать смотреть ему в лицо. Прямо в глаза, не опустить голову, и не стать в три раза меньше, незаметнее, жальче, под гнетом его взгляда, от звенящего голоса, который с каждым словом становится только громче. Ты делаешь судорожный вдох, затем медленный выдох, снова вдох, в тщетных попытках продолжать существовать цельным, нормальным человеком, а не бестолковой развалиной, которая только прячется, боится, разваливается на глазах, потому что всё вокруг - слишком хуево. Но тебе хочется. Правда, так отчаянно хочется быть этой развалиной, потому что, конечно, Оливер прав, а ты ничего не можешь сделать, чтобы исправить ситуацию, чтобы хоть кому-то блядь из вас двоих полегчало. Ничего не можешь, и в конце концов ты опускаешь взгляд, смотришь в пол, плечи опущены, ты как будто стал ниже, и для полной картины виноватого ребенка не хватает только комкать в руках край футболки. Тебе хочется. Ты держишь себя в руках.
Каждое его слово попадает в цель, и ты не знаешь, на что реагировать болезненнее, не можешь отделить одно от другого, и его слова превращаются в какой-то болезненный поток. Часть тебя отчаянно хочет спрятаться от него, увернуться. Часть тебя толкает вперед, ты заслужил, всё правильно, всё так и должно быть.
— Это то, что сделал бы я... — ты поднимаешь на него глаза и смотришь серьезно. "Могу перестать хотеть тебя видеть" звучит так чертовски болезненно, но правдиво. Разве не так люди поступают, когда им изменяют? Не рвут отношения? Не хотят никакого продолжения? Не хотят видеть. Ты хмуришься, и чувство вины каким-то невероятным образом умудряется разрастаться. Как будто ты виноват еще и в то, что чего-то упорно не понимаешь, и продолжаешь делать всё абсолютно не так, хотя стараешься изо всех сил. Ты сжимаешь кулаки, все-таки стискиваешь между пальцами край футболки, но уже это получается бессознательно: кажется, ты в полнейшем, беспробудном отчаянии. Всё очень плохо, и ты понятия не имеешь, что должен делать.
Тебе хочется сказать, что ты понимаешь. Конечно понимаешь, что он будет переживать, но разве ты заслужил его переживаний? Если человек не дорожит отношениями настолько, что может изменить, не стоит растрачивать на него переживания. Нет? Хмуришься сильнее, и злишься от того, что не получается понять. Ты не вписываешься в эту картину, ты бы никогда больше так с ним не поступил, и ваши отношения - прямо сейчас нечто настолько важное, что все вокруг меркнет, становится бесцветным и почти невидимым. Только клочок комнаты, и вы двое. Но что же тогда? Как ты можешь себя оправдать?

Ты дергаешься, как от пощечины, простое слово "знал" пронимает тебя до глубины души, и ты снова опускаешь голову. Все-таки не выдерживаешь, отступаешь на шаг назад, почти испуганный громким голосом. Это так не похоже на Оливера, и кажется, вот прямо сейчас ты действительно его достал..? Затем поднимаешь глаза, не решаешься возразить в ответ на его слова. Но это еще обиднее слышать, какая разница, что сложнее для тебя, ну правда, это даже близко не приоритет, зачем он...
Титаническим усилием воли заставляешь себя распрямиться, расправить плечи хоть чуть-чуть, слова про то, что тебя хочется утешить, тоже очень сильно задевают. Ты не хочешь делать всего этого с Оливером. Не хочешь давить на жалость, вот оно, именно поэтому ты думал о том, чтобы покинуть квартиру как можно скорее. Чтобы сложнее было думать о друг друге, чтобы ему в первую очередь было сложнее думать, и видеть, и ощущать эти переживания. Ты не хочешь, блин, выглядеть в этой ситуации человеком, которого нужно утешать.
Все-таки не выдерживаешь. Отвечаешь, и получается несколько громче ты ожидал, но тебя задели за живое, как он может всё это говорить?
— Но всё совсем не так. Если это выглядит так, будто я ухожу спокойно, то это совсем не так. Я... — черт, нет, не получается у тебя выяснять отношения на повышенных тонах. Ты осекаешься, на мгновение опускаешь взгляд, подбирая слова, и затем снова смотришь на Оливера, говоришь уже намного тише: — Уйти от тебя - последнее, чего мне хочется. И я понятия не имею, как у меня может это получиться, или как я вообще смогу без тебя жить, какое нахер спокойно. Я просто... я понятия не имею, что мне делать. Как что-то исправить и... — осекаешься, подвисаешь на несколько секунд, затем хмуришься совсем сильно. До тебя всё вечно как до жирафа.
— В смысле тебе плевать на бабу..? Это же измена. Мне очень жаль, и я очень сожалению, это так, но ты можешь жить с этим..? Смириться? Не знаю, простить? — смотришь недоверчиво, и выглядишь немного обескураженным. За всё время, начиная с того треклятого утра, тебе подобная мысль не пришла в голову ни разу. Нет, ты слышал, конечно, что так бывает, но весьма смутно представлял... И да, ты снова хмуришься, потому что что-то внутри тебя бунтует против этого. Как можно?
Ты настолько удивлен, что умудряешься напрочь забыть о том, что тебе указали на дверь, и что ты всерьез собирался уходить. Вообще-то, всё еще всерьез рассматриваешь этот вариант, как возможный. Надо только как-то уложить происходящее в голове. На всякий случай, ты делаешь шаг в сторону и аккуратно садишься на кровать, видимо, собираясь разговаривать. — Я правда понятия не имею, что делать, и как всё исправить. А главное - возможно ли...

+1

9

Кажется, между вами такое действительно происходит впервые. Ты видел Дилана любым злым, обиженным, расстроенным, разбитым, Диланом, которого нужно просто не трогать, дать немного побыть наедине с самим собой и всё будет нормально, Диланом, которого надо отвлечь, словно ничего не случилось, забыть и стереть момент из памяти, сотню разных настроений, которые невозможно запомнить, но можно научиться чувствовать. А теперь вы почти кричите друг на друга, и это так чертовски неправильно, зачем это делает Дилан, зачем это делаешь ты? Ты ничем не лучше него, ты не пытаешься помочь, делаешь только хуже своими вопросами. Робот, да. Твой любимый робот, ты его знаешь, не эту странную сторону, упертую в непробиваемую идиотскую бесчувственную логику, но ты знаешь Дилана. Вы умеете ладить, сглаживать острые углы, уживаться, так почему теперь всё идёт не так? Думай, Оливер, успокойся. Глубоко вдохни, медленно выдохни. Дилан, помнишь? Тебе нужны слова, нужно объяснить нормально, чтобы понял он, чтобы понял даже ты сам, почему среди всего произошедшего ты меньше всего переживаешь за эту дурацкую девчонку. Тебе нужно совсем не устроить сцену ревности, тебе нужно другое. Если ты сам для себя пока не понимаешь, чего же ты тогда хочешь от Дилана, чтения мыслей, идеальности? Серьёзно, ты, лучший парень на планете, не считая полного пиздеца, да?

Потому что он слишком потерян и разбит, тебе всё ещё его жалко. - А я просто так пытаюсь с тобой поговорить, да? Неужели... - Он садится на кровать, ты делаешь пару шагов назад и тихо опускаешься у стены, упёршись затылком в её поверхность. Тебе нужна чёртова сигарета, но... Но Дилан этого не любит. И никаких сигарет в кровати, ты знаешь, сколько пожаров случается каждый год по их вине? Не кури лучше в квартире. Так что вместо реального никотина, один только фантомный привкус выкуренной ещё час назад в запретной окно этой самой комнаты сигареты. Чёртова привычка. Возможно, тебе правда следует бросить, в какой-нибудь другой, более лёгкий день. А пока вместо сигарет просто сиди в тишине, ищи слова, которые действительно помогут тебе объяснить, так чтобы вы оба поняли. Вы смотрите друг другу в глаза, и ты не знаешь ничерта о мыслях в голове Дилана, а у тебя там чертовски пусто после этой вспышки, так что последние крошки собирается с трудом, ты взъерошиваешь волосы, да так и остаёшься сидеть с запутанной в отросших прядях пальцами. - Раз уж я так говорю, значит, могу... Дилан, это сложно! - Будто он не знает этого, конечно же.

- Знаешь это собственническое чувство, когда хочется с гордостью говорить всем "это мой парень"? Чтобы ни у кого не оставалось вопросов и поводов для посягательства, чтобы вошло в привычку до автоматизма - вы в отношениях? Да, с ним. Я так не могу. Я не могу даже Кейт написать, спросить, как ты, я должен придумывать что-то, врать, смотреть на её улыбки. Я уверен, что она в курсе, и что не смотря на всё это, я всё ещё не могу. Могу похвастаться своему отцу, вот это уровень, - ты даже выдавливаешь из себя кривую улыбку, и тут же прячешь лицо за ладонями. Это всё ещё не те слова. Вернее, те, ты сам прекрасно понимаешь, что хочешь сказать, для тебя просто. А для Дилана? - Я просто... Чёрт, я попытаюсь тебе объяснить, но не знаю, насколько смогу это сделать, - убери руки, смотри ему в глаза, идиота кусок. Конечно, ты такого не ожидал, сказать "ты не слишком меня удивил" было бы блядским предательством, за которое уже ты сам не достоин был бы прощения. Ты не ожидал. Только сотню раз думал о всех тех рассказах - не влюбляйтесь, дорогие, в натуралов. В тех, кто себя такими мнит. У них есть комплексы и бывшие девушки, и сотня других проблем того же толка. Но разве у тебя был хоть какой-то выбор? - Но я могу... Не понять, но всё-таки понять, не знаю, как это можно объяснить. Забыть, сделать вид, что этого никогда не было? Но я не хочу, чтобы так продолжалось. И не хочу, чтобы ты уходил, - ты всё ещё смотришь на него и ощущаешь всей кожей, всем своим существом, что в этот раз твоя речь плоха как никогда. Ты должен был сказать всё иначе, но чёрт, это все слова, какие ты можешь ему предложить. - Но так не может продолжаться, Дилан. Ты должен сказать хоть кому-то. Не отцу, я тут стараюсь, чтобы ты остался, и живым ты устраиваешь меня гораздо больше, - вот это гораздо больше похоже на настоящую усмешку, чем предыдущие попытки. - Но хоть кому-то. Кейт. Маме. Я хочу иметь возможность говорить мой парень не только тебе в лицо. Хочу иметь возможность поехать со своим парнем в отпуск, не придумывая тонну оправданий тому, почему мы вечно всё делаем вдвоём, "такие хорошие друзья, представляете, как мне повезло его встретить?", ага. Мы полгода живём вместе, представляешь? А если с тобой что-то случится на работе, то мне сообщат только потому, что я знаком кое с кем из твоих ребят, и потому, что Кейт - умница. Так не может продолжаться.

Может взгляд быть ещё более жалким и испуганным? Ты ненавидишь видеть Дилана таким. Ненавидишь всё, из-за чего этот разговор вообще имеет место, ненавидишь его придурка-отца, с которым почти даже не знаком. Он, вроде, неплохой мужик, он любит свою семью, и он испортил своему сыну жизнь - вот и всё, что ты можешь про него сказать. Насколько вы могли бы быть счастливее, не будь у Дилана такого примера, такого отца? Будь вы в действительно идеальном мире? Ты ненавидишь, что тебе приходиться быть мудаком и требовать, ненавидишь, что для Дилана это так непросто. Но, кажется, имеешь право на всё это? Ведь имеешь, правда?

+1

10

Напряженная тишина, в которой ты ждешь, пока Оливер начнет говорить, и не сводишь с него взгляда, будто боишься пропустить хоть одно слово, хотя бы одно движение. Хмуришься, молчишь, и за всё время этого монолога твоего лица не касается даже тени улыбки. Ты не воспринимаешь улыбку Оливера, не воспринимаешь и его ухмылку. Совсем не так, как происходит обычно. Не хочется растягивать губы в улыбке просто потому, что это делает он. Ты просто смотришь, и напряженно размышляешь обо всем, ощущая, как виски стискивает головной болью. Это всё... просто слишком. Отчаяние, желание всё исправить, стыд, злость, где-то там даже примешана обида за это едкое "спокойно уйти". Теперь еще растерянность, удивление, недоверие. Тебе кажется, будто голова трещит по швам от того количества эмоций, которое прямо сейчас там умещается. И ощущения соответствующие.
— Господи Боже, блядь... — ты выдыхаешь еле слышно, и в ответном жесте, правда уже намного позже Оливера, зарываешься ладонями в волосы, и опускаешь голову, закрываешь глаза, локти упираются в колени. Странно, но это похоже на выдох облегчения. А еще тебе кажется, будто тебя только что достали из одной жесткой, болезненной мясорубки. С единственной целью: швырнуть в следующую.

Ты поднимаешь голову, снова смотришь на Оливера. Дышишь, уговариваешь себя дышать, приходить в себя, успокаиваться хоть немного. Чертово облегчение, словно камень с души. Вы не расстаетесь? Ты не потерял его? Что-то правда можно спасти? Медленно, но уверенно тебя вытягивает из этой пучины беспросветной хуевости, где у тебя больше нет Оливера, где ты разрушил отношения, остался совершенно один, потому что не заслуживаешь ни отношений, ни Оливера. Ты всё еще уверен, что не заслуживаешь, это так. Всё еще не понимаешь, но каким мазохистом нужно быть... нет, не так. Каким кретином нужно быть сейчас, чтобы продолжать уговаривать себя и Оливера, рассказывать о том, что правильно или неправильно. Поступать, как должен. Ты не хочешь, не можешь, делал над собой усилие, даже заставлял, пока собирался уходить, пока правда верил, что сможешь, и хватит сил. Нет, ты не будешь делать этого с собой и с ним снова. И не хочу, чтобы ты уходил, — звенит у тебя в голове, и ты сосредотачиваешься на той мысли, чтобы хоть немного успокоиться и придти в себя. Больше всего тебе хочется обнять его, сесть рядом, прижать к себе. Вы не в порядке, но это всё еще вы, не Дилан и Оливер по отдельности. Ты не решаешься. Всё еще в глубине души ощущаешь странный испуг от его громкого, звенящего голоса. Как ты вообще можешь подступиться к нему после этого?

Ты можешь всё исправить. Правда можешь, вот он, вариант, тебе даже подсказывают. Пару минут назад ты бы всё отдал, чтобы у тебя появился шанс. И вот он, действительно появился, а лучше не становится, не ощущаешь ничего даже близко похожего на облегчение. Тебе страшно. Сковывающим внутренности льдом страшно. И даже нет, хуже. Тебе стыдно. То, в чем ты бы никогда не посмел признаться Оливеру, потому что это подло. Мерзкий, отравляющий кровь стыд, за который ты сам себя ненавидишь. Как может быть стыдно за то, что ощущается так? Как может быть стыдно за любовь, которой ты прежде никогда не ощущал, и которая изменила тебя, сделала жизнь по-настоящему счастливой? Каждый раз, когда тебе стыдно, ты ощущаешь, что придаешь себя и Оливера. И всё же...
Всю свою жизнь ты старался угодить отцу. Трудился не покладая рук, старался изо всех сил. Словно прокаженный, этим вечным, нескончаемым ощущением "не достаточно". Не достаточно хорош, не достаточно стараешься. Есть успехи, да, но можно лучше, от отца не дождешься лишней похвалы, а тебе так хочется, чтобы он хвалил тебя. Чтобы гордился. Почему это должно было быть так сложно? Почему Кейт достаточно просто быть, чтобы её любили, чтобы она была умницей, а тебе то же самое нужно было заслуживать?
Ты знаешь, что одним коротким признанием похеришь всё, над чем так упорно работал всю жизнь. Величайшее разочарование в жизни отца, сынок не оправдал надежд - очень мягко сказано. Оливер не предлагает признаваться отцу, но это признание, Кейт или маме, запустит механизм, который уже не остановишь. Когда-нибудь, возможно даже очень скоро, эти отношения перестанут быть секретом и для отца тоже. А что, если они проговорятся? Нет, ладно, Кейт бы не стала. Но что, если проговорится мама? И почему ты вообще решил, что она поймет? Отнесется если не с пониманием, то хотя бы с терпением?
Это так чертовски сложно. Ты, кажется, молчишь уже целую вечность, и только теперь в своих размышлениях дошел до Оливера. Конечно, он прав. Конечно, этого стоило ожидать. Ты и сам задавался этим вопросом сотню раз: когда ему надоест прятаться? Когда это "мы вместе" перестанет быть достаточным?
Когда ты смотришь на Оливера, запускаются уже какие-то совсем придурочные механизмы: тебе стыдно за то, что стыдно за эти отношения. Когда ты смотришь на Оливера, ты знаешь, что тебе нечего стесняться. Что ваши отношения - правильные, и иначе быть попросту не может. Что тебе не должно быть стыдно, что тебе должно быть плевать на то, что думают окружающие. Плевать даже на то, что думает отец, потому что это не его дело. И не твоя вина, что он не в состоянии понять, запер сам себя в этой узкой, ограниченной коробке из неприязни и ненависти.
Это всё есть в тебе, две стороны, и ты с ужасом понимаешь, что не можешь балансировать между ними вечно, рано или поздно придется сделать выбор. Чего ты хочешь больше: чтобы отец был счастлив, или ты?

Тебе становится сложно усидеть на месте, ты не знаешь, что тебе говорить. Разве есть у тебя выбор? Кажется, ты у той черты, когда согласиться на такой ультиматум - единственный способ вернуть ваши отношения в нормальное русло. Хотя вообще-то, это единственный способ сделать ваши отношения действительно отношениями. Не игра в прятки, не ныканье по углам. Ты поднимаешься с кровати, чтобы сесть рядом с ним на пол, хоть немного ближе, а главное, на одном уровне. Всё еще сохраняешь дистанцию в пару шагов. Всё еще не знаешь, что говорить.
— Я знаю, что это должно было произойти. И удивительно, что ты так долго об этом не заговаривал... Я... — какая-то часть тебя мечется в панике, умоляет, уговаривает одуматься. Как ты можешь согласиться? Как можешь всё потерять? Неужели нельзя что-то придумать, как-то выпутаться из этой ситуации? Ты не можешь рассказать семье, черт возьми. Прекрати, Дилан. Ты морщишься, и почти разговариваешь сам с собой в своей голове. Глубокий вдох, судорожный выдох, ну же, давай, don't be a pussy. — Я расскажу маме и Кейт. Давно пора было это сделать, — ты пожимаешь плечами, и изо всех сил храбришься, делаешь вид, что ничего такого не происходит. Ничего же страшного, да? Ты просто выбираешь ваши отношения, и своё счастье, ваше счастье. Так уж случилось, что тебе приходится делать этот выбор, и это не легко.

Тебе кажется, что ты наконец можешь говорить нормально. Не то, что должен, не то, что подсказывает тебе отчаяние, страх, гордость, или еще черт знает какая чертовщина. Кажется, с этого стоило начать с самого начала. Смотреть в глаза, быть близко, не выглядеть жалким или виноватым, выглядеть искренним. — Извини меня, Оливер. Что это всё так получилось... Я не знаю, что на меня нашло, правда. И если бы не фото, я бы всё равно тебе рассказал. Просто, может, потребовалось бы немного времени, чтобы решиться, — вот теперь ты слабо улыбаешься. Еще не чувствуешь, что всё кончено, знаешь, что самое страшное впереди, но можно хотя бы на сегодняшний день всё плохое закончится? — Если хочешь, можешь ебнуть меня чем-нибудь, раз ты не хочешь меня бросать, — это всё еще слишком странно. И взгляд, на мгновение мажущий по его лицу недоверием, тебя выдает. Ты бы не смог простить измену, не понимаешь, почему простил он. — Наверное, не хочу с этим затягивать. Завтра съезжу домой и расскажу, попрошу не говорить отцу, может всё пройдет не слишком ужасно. Я могу еще рассказать кому-то из друзей, знаешь, — так, бля, а вот это уже откуда? Кто тебя тянет за язык, Дилан??

Отредактировано Dylan Darling (2017-06-08 03:25:52)

+1

11

Ты не признавался сам, тебе просто не пришлось. Если тебе с чем-то и повезло, то с семьей, как бы странно не звучало это слово в отношении одного единственного человека. У тебя не было мучительных разговоров и попыток подобрать слова, ты просто не знаешь, как вообще это происходит, что сейчас должен чувствовать Дилан. То есть знаешь, конечно - по чужим историям из интернета, по словам того парня, который когда-то написал именно тебе после недвусмысленного рисунка в тамблере, ты не знаешь имени, но знаешь историю - пугающую, тяжёлую, не твою, так просто представить, что это лишь чей-то злой вымысел, такого просто не бывает, зато есть море любителей попугать других. Наверняка, тот парень в порядке, он нашёл, у кого попросить помощь, он выкрутился, ты уверен. Такого никогда не было с тобой, но это происходит со множеством людей ежедневно, на самом деле, как бы не хотелось закрыть глаза на правду. Ты помнишь Орландо? Конечно, помнишь. Тебя запоздало накрывает волной испуга, чужих тяжелых эмоций, волной заливающих лёгкие - случится может что угодно, буквально. Это тебе легко спокойно шутить "не говори отцу", он ведь всё равно узнает, это неизбежно. Что если ты действительно рушишь что-то, хрупкие семейные связи, привязанность? Что если только что ты лишил Дилана отца? Думаешь, действительно имеешь право решать за него такие вещи, спустя месяцы ли или годы отношений - кто-то действительно имеет право решать за других такие вещи, требовать, говорить, что ты заслуживаешь большего, чем просто быть рядом - когда тебе перестало этого хватать, что, где-то уже маячит конец красивой истории? Всё не так, чёрт-чёрт-чёрт, всё совсем иначе, но теперь тебе страшно за Дилана, страшно настолько, что хочется забрать назад свои слова, нелепо выкрутиться, что ты пошутил и ничего такого никогда не имел в виду, пусть всё и дальше будет также.

И это - достаточное признание в любви, глупо было предполагать, что ты можешь расстаться, просто взять и отпустить его. Измена. Ты уже почти забыл, и это странное ощущение, будто вся эта история из какой-то другой жизни, не имеющей к вам никакого отношения. Вы - это Дилан, который, видимо, успел уже сотню раз всё обдумать, который постоянно живёт с этим страхом и вбитым с воспитанием неприятием в голове, и ты, который умудряется об этом забывать, жить легко и шутя, смеясь над признанием отцу, когда на самом деле это может быть самым страшным событием в жизни. Тебе в придуманном мире, где любовь и равенство, жить гораздо спокойнее, правда? Идиота кусок. Самоуверенного идиота, что самое страшное. Так удобно прятать взгляд, когда рука в очередной раз взъерошивает волосы, от приличного вида, должно быть, не осталось больше ничего.

Но ты ведь знаешь, что признаться будет правильно. Что так должно было случится, сколько можно тянуть? Вот даже Дилан говорит почти спокойно, если бы не дыхание, которое не спрячешь на расстоянии пары шагов друг от друга. Всё будет хорошо, всё просто обязано быть хорошо. У Дилана есть ты, у него есть место, где жить, но это всё не заменит ему семьи, и тебе страшно вместе с ним. Ты не простишь себе, если всё пойдёт по-настоящему плохо, это не было твоим правом - решать за него.

Ты недовольно морщишься, потому что он снова говорит о глупостях. Забудь, Дилан, не упоминай никогда больше, не было такого эпизода. Сон, пересечение альтернативных реальностей, где во втором мире тот Дилан никогда не встретил Оливера и ничем ему не обязан. В настоящих красивых историях не бывает измен, так что просто забудь, сотри. - Забудь, - ты говоришь вслух и знаешь, что не не поймёт, он с самого начала ничерта не понял, а теперь ты и себе самому объяснить не можешь, почему не злишься на него так, как должен бы был. - Не играй в героя, ладно? Давай понемногу, - правильно, правильно, правильно. Так будет лучше. Если бы Дилан действительно мог быть тем, кого хотел видеть отец, он был бы им. Сидел бы сейчас с каком-нибудь правильной девушкой, распланированной свадьбой и парой детей всё в тех же планах. У вас ничего такого нет, есть здесь и сейчас, в котором вы относительно счастливы. Может, не прямо сейчас, но в среднем именно это и можно назвать счастьем. И ты знаешь, что ничего не испортил, именно потому что вы счастливы. Это нормально - просто бояться за любимого человека, ты для того и есть, чтобы быть рядом, поддержать, когда это понадобится. Ну как, работает самовнушение? И так ясно, что не слишком, всё это правильные слова, очень вовремя сказанные, но когда ты упускал шанс почувствовать себя виноватым?

- Ага, так и вижу, как я кидаюсь в тебя попавшими под руку тяжёлыми предметами, мы вызываем полицию по поводу бытового насилия - сплошная романтика! - Впрочем, ты честно пользуешься выданным тебе разрешением, надо лишь немного продвинуться вперёд, чтобы можно было пихнуть Дилана в бок, почти серьёзно, почти прикладывая силу, что ему будет с его-то габаритами? И сколько можно быть упёртыми идиотами и продолжать сверлить друг друга перепуганными взглядами, не решаясь приблизиться? Ничего ведь не было. Ну, почти, ты всё ещё не настолько забыл, чтобы как ни в чём не бывало спросить об ужине и обсудить отпуск. Ты не хочешь даже слышать об этом блядском отпуске, никаких сувениров и фотографий, ни слова больше. Но ничто не мешает тебе молча оказаться под боком у Дилана. В конце концов, это ты и хотел сделать с самого начала - просто обнять его, и приятным бонусом - услышать бьющееся в груди сердце, грохочущее тебе прямо в ухо. Живой, надо же. Ты замираешь на сколько мгновений под звук этого грохота, и он, надо же, успокаивает тебя почти мгновенно. Так и нужно было с самого начала, не зря так смертельно хотелось обнять, и тяжёлая рука, удерживающая тебя на месте - вам точно надо куда-то шевелиться, а не остаться просто посреди комнаты единой молчаливо замершей фигурой? - Я могу поехать с тобой? Заявиться вдвоём будет нагло, пожалуй, но я просто где-нибудь рядом. Я хочу, - ты шепчешь, словно шёпот не нарушит эту магическую тишину. Ты должен быть рядом, потому что так правильно.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » a manuscript of fault