Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » причини мне счастье - это просто


причини мне счастье - это просто

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

сакраменто | 2017-04-26 | первый день от рождества Дени

Виктория, Роксана, Генри и Дени

- - - - - - - - - - - - - -
где наш малыш? вот он!

+1

2

25 апреля, вечер
Роксана осторожно опускается на колени и поднимает с пола упавшего плюшевого зайчонка. Поправив длинные ушки, она осторожно и бережно отправляет его к товарищам, расположившимся на подоконнике.
Маленькое светловолосое чудо, выкупанное и переодетое в пижаму, восторженно прыгает на своей кровати, рассказывая маме о событиях уходящего дня.
- И там была такая стука, не помню, как называется, и мы плыгали! – сообщает малышка, показывая, как именно прыгали дети.
- Батут? – уточняет Роксана и поднимается, тяжело опираясь на ручку стоящего рядом кресла.
- Тоцно! Батут! И он такой, ну когда мозесь плыгать высако-высако, а не как на кловати. – И маленькие ножки вновь отрываются от постели, Генри взмывает ввысь и тут же приземляется. Ещё влажные после ванны светлые волосы разметались по плечам, на щеках горит румянец, а сама девочка полна такого воодушевления, что Роксана невольно улыбается, глядя на свою малышку.
- Прыгать, - поправляет Кроуфорд. С недавних пор они учатся произносить букву «р».
- Плыгать! Прлыгать! Прлыгать! – повторяет девочка и грустно замирает на месте. – Не полутяется, - насупившись, замечает ребенок.
- Неправда! – горячо возражает Роксана. - Ещё как получается! Сегодня гораздо лучше, чем вчера, у тебя почти получилось. Ещё немножко потренируемся, и будешь рычать как настоящий львенок! – заверяет дочку Кроуфорд и обнимает неугомонное создание. Мамин живот, в котором сейчас живёт младший братик Генриетты, мешает обниматься так, как прежде. Но за время беременности Роксаны Генри наловчилась нырять подмышку и обнимать маму сбоку.
- Нашла! – победоносно возвещает Тори, входя в комнату дочери. В руках она держит уже потрепанную книгу диснеевских сказок, которая после долгих и упорных поисков по всему дому, обнаружилась в кабинете Роксаны. – Кажется, кто-то помогал сегодня маме работать? – с улыбкой вглядывается в зеленые глазки дочери.
- Ой, тоцно! Мама делала много-много звонков, а мы с Эни цитали.
Виктория бросает недовольный взгляд на жену. Будь её воля, она бы запретила Кроуфорд работать ещё в тот день, когда они узнали, что беременны. Но разве эту упрямицу переспоришь? Даже сейчас, когда срок рождения их малыша стремительно приближается, Роксана не желает полностью расставаться с работой, постоянно стараясь контролировать ход ведущихся в фирме дел.
Кроуфорд привычно выдерживает взгляд супруги и пожимает плечами. В конце концов Виктория и любит её такой, даже если порой ей очень хочется в жене что-то чуточку переделать.
- Раз уж мама нашла книгу, то она нам сегодня и почитает, - нагло заявляет брюнетка, за что получает легкий шлепок по попе от жены.
- Так уж и быть, - соглашается рыжая, отвечая коварной улыбкой на многообещающий взгляд  супруги. – Лучик, ну-ка залезай под одеяло.
Пожелав дочери доброй ночи и поцеловав малышку, Роксана устраивается в кресле неподалеку, слушая голос жены и наблюдая за своей семьей. Её рука в заботливом, оберегающем жесте лежит на животе, делясь теплом с ещё не рожденным младенцем. Невероятное ощущение умиротворения медленной волной растекается в душе и с легкой улыбкой на губах Роксана думает о том, что именно так выглядит счастье.

26 апреля, ночь
Она просыпается от неясного ощущения то ли тревоги, то ли дискомфорта. Долго лежит с открытыми глазами, изучая потолок в неверном свете фонарей, пробивающемся сквозь плотные шторы, и прислушивается к себе. Её обнаженного плеча касается ровное, сонное дыхание любимой женщины, а рука Виктории покоится на её груди. Наконец, так и не сумев понять, что же её разбудило, Роксана решает спуститься вниз за стаканом воды. Осторожно, стараясь не разбудить жену, брюнетка поднимается с постели, накидывает на плечи халат, небрежно оставленный с вечера на спинке кресла, и туже затягивает пояс. По дороге заглядывает в комнату дочери и привычно поправляет скинутое малышкой во сне одеяло. Спускаясь вниз, не включает свет, прекрасно ориентируюсь в полумраке. Долго стоит у открытого холодильника, выбирая между персиковым соком, лимонадом и газированной водой. Делает выбор в пользу домашнего лимонада.
Она едва успевает поставить кувшин на стол, как боль пронзает низ живота и отдает в поясницу. Боль не сильная и вполне терпима, проходит также внезапно, как и пришла, оставляя после себя тянущее чувство. Роксана тяжело дышит, вглядываясь в темноту широко распахнутыми глазами, и пытается справиться с паникой, вмиг захлестнувшей её.
Это неправильно. Так не должно быть. Ребенку может грозить опасность. Нужно срочно позвонить доктору.
Множество мыслей роится в голове, они путаются, наталкиваются друг на друга, переплетаются. Кроуфорд удается взять себя в руки. Она всё же делает глоток лимонада, за которым спустилась сюда, затем ещё один и ещё. Паника отступает, и Роксана теперь может более ясно слышать своё тело.
Проходит время, она не знает мгновение или двадцать минут. Утихшая было боль вновь возвращается. Среди множества мыслей мелькает догадка, но Кроуфорд гонит её прочь. Ещё рано, её срок подойдет лишь через две недели. Нужно срочно звонить доктору.
Быстро, насколько возможно в нынешнем состоянии, она поднимается наверх, в их с Викторией комнату. Присаживается на постель и касается ладонью плеча жены.
- Тори, Тори проснись. Что-то не так. Нужно позвонить доктору.

+3

3

Даже себе Тори не могла признаться откровенно, чего она хочет добиться, рассматривая поверхность стола Роксаны в кабинете. Эта комната стала кабинетом жены еще до того, как здесь появилась мебель и даже отделка стен - она просто безапелляционно заявила, что это будет её кабинетом, как только перешагнула порог при их первом осмотре будущего дома. Сперва Виктории очень даже хотелось поспорить. Просто для того, чтобы посопротивляться, потому что быть согласной паинькой не приучена. Но как оказалось после недолгих раздумий, рыжая не смогла придумать ни одной причины, зачем ей вообще нужен кабинет, а почему он должен быть в этой комнате - и подавно. "Хорошо. Но только никаких запретов и частных территорий, - прищуривая глаза и улыбаясь, выдвинула тогда условия Тори. - А то будет сложно заниматься сексом у тебя на столе, если мне нельзя будет появляться в кабинете". Роксана тут же возмущенно распахнула глаза и наиграно-театрально пнула коленом Тори под попу: "Выйди вон! Это мой кабинет!", и еще минуты две обижено дулась на рыжую за то, что та заставила её краснеть перед риелтором. Месяцем позже, вечером в постели Роксана листала страницы интернет магазинов подыскивая себе рабочий стол, Виктория усердно делала вид, что в этом заинтересована, но напряженно сопела в плечо, доставая вопросами, почему она делают это так, а не пойдут в магазин мебели, чтобы выбирать не только по картинке, а на ощупь и с примеркой. "Потому что минуте на пятой ты увлечешься и расскажешь консультантам, что ты собираешься вытворять на этом столе", - не отвлекаясь от процесса ровно и конкретно обозначила причину, причем бесспорно логичную, Роксана. "Я собираюсь вытворять?! Я?!", - очень эмоционально и на высоких тонах возмутилась Тори, явственно давая понять возлюбленной, что именно она сейчас станет причиной ссоры. "Мы, - тут же сообразила Роксана и честно отвлеклась, чтобы нейтрализовать возмущение поцелуем. - Мы собираемся вытворять". Как вовремя принятое лекарство от простуды - предотвращение лучше лечения. "То-то же, - победно улыбнулась Тори, снова прислоняясь ближе. - Так что, в магазин?". Но брюнетка только посмотрела с улыбкой на свое рыжее счастье, вот так как будто на все ради нее готова, и коротко, очень нежно ответила: "Нет". "Зануда!" - снова надула щеки Тори и возмущенно засопела в плечо. "А-ха", - признала Роксана, снова не отвлекаясь от просмотра каталога мебели. Тори помнит как сейчас, что потом весь вечер не могла отделаться от навязчивости песни "Take on me" группы A-ha в своей голове. Такое ощущение, что это было только вчера, но рыжая ведет кончиками пальцев по краю стола, успевшего обрасти кипой бумаг, семейными фотографиями в рамках, и думает, что если бы дерево могло краснеть от всего увиденного, то это был бы самый красный стол в мире!
Здесь есть их старая фотография - они тогда были курсе на третьем и без проблем ночевали в спальниках в открытом кузове мини-фургона на пикнике у реки после окончания учебы или вместо этого. Тогда самой расхожей среди хейтеров были две сплетни: что долго они вместе не продержаться, и что ничего путевого из них не выйдет. Но на сон в спальниках, прогулки под луной и вечеринки это вообще никак не влияло. Следом, словно в подтверждение неправоты завистников - их свадебное фото. В вероятность этого события тоже мало кто верил, но в этом вопросе мало чьего мнения-то и спрашивали. Они выглядят до жути счастливыми на этом фото. И вот есть совсем новое, много где смазанное и вообще не понятное, если не понимать одну важную вещь - в спокойном состоянии Генри не находится в принципе никогда! Рыжая тепло улыбается и вспоминает, что вообще-то зашла сюда поискать ее любимую книжку сказок.

Дерматологи утверждают в один голос, что не существует средства от растяжек на коже, и чему быть, того не миновать, если уж есть к этому предрасположенность. Косметологи и производители кремов с ними категорически не согласны, и выпускают ежегодно кучу баночек по результатам самых новых исследований, которые вот честно-честно предотвратят эту беду. Тори набирает густое вещество на пальцы и аккуратно размазывает по ладоням прежде, чем наносить на животик Роксане. Может он и правда не помогает, и даже без него не было бы растяжек, но проверять это - глупый риск. Тем более, Роксане и самой нравится эта процедура, ставшая традицией на ночь.
- Я сегодня видела у тебя на столе бумаги по новому делу, - глядя на свои движения рук по животику, словно между прочим проговаривает Тори. - Ты снова взялась за развод. Я думала, дело Денивел станет исключением, а не...
- Это только консультация, - и чуть слышно: - пока.
- Они геи?
- Нет, - с короткой заминкой недоумения протянула Роксана. - Но он крупный финансист в Нью-Йорке.
- Хорошо, - коротко кивнула Тори, прекращая массажные движения и опуская руки свободно себе на колени. - Хорошо. А то адвокат-гей, специализирующийся на расторжении гомосексуальных браков... Ну еще лет десять назад я бы может восхищенно назвала это офигенным трешем, но сейчас, боюсь, наши дети этого не поймут.
- Милая, они современные дети. Они понимают, что значит офигенный треш, - мило сжимая в своей ладонь жены, улыбается Роксана.
- И то верно, - смеется в ответ Тори.
- Ну все, хватит отлынивать. Я хочу мои ласковые поглаживания!
Это еще одна из новообразованных, вместе с животиком, традиций - раз уж во имя спокойствия и безопасности страстные ночи пришлось сократить в количестве и силе, каждый вечер перед сном брюнетка получала свою порцию нежности. Рыжая гладила её плечи, руки, грудь и шейку, животик и бедра. Все сказанное в такой обстановке имело особый оттенок интимности, что не редко приводил к более глубоким... поглаживаниям. И сладким снам.

Она и не вспомнит, что ей снилось, и снилось ли вообще, но когда она впервые почувствовала на плече руку и движение - подумала, что это мерещится.
- Тори, Тори проснись. - Но перед глазами темнота. Да и годами установлен порядок, в котором Тори обычно просыпается раньше, и это она всех будит.
Рыжая тянет перед собой руку, чтобы притянуть жену ближе, уткнуться носом в затылок и продолжить спать. Но постель рядом пуста. Тогда, почти резкими, но неловкими со сна движениями, Виктория переворачивается на спину и опирается на локти. Роксана сидит на краю постели и смотрит на нее весьма встревоженно.
- Что? Что-то с Генри?! - Хрипло и взволнованно тараторит Тори, протирая рукой глаза. Голова все еще не хочет просыпаться и работать в полную силу.
Брюнетка отрицательно качает головой, но не сильно - так, будто боится лишний раз пошевелиться. И тогда рыжая соображает, что речь идет о другом их ребенке.
- Милая, - она прикладывает ладони к щечкам жены и смотрит в глаза, - все будет хорошо! Ты только не волнуйся, и вернись в постель.
Так уж устроены женщины - они сколько угодно могут быть или притворяться слабыми, хрупкими, глупыми, но в стрессовой ситуации, когда на кон поставлено здоровье или жизнь дорогих людей, они действуют спокойно и решительно, уверенно и идеально сразу на чистовик. Хотя, положа руку на сердце, Виктория не стала бы лгать, что не чувствует в эти моменты страха. Быть может, он и есть движущей силой ее бравой отваги и уверенности.
Рыжая соскакивает с кровати, уступая жене место, тут же подкладывая под спину все подушки с постели.
- Так удобно?
Не так давно, в гардеробной содержимое одного из ящиков с сомнительным барахлом сменилось одеждой на случай непредвиденных ситуаций с малышом и его мамой. Так быстро Виктория Блекмор не одевалась еще никогда! Серый спортивный костюм, майка и удобный топ с шортиками, кроссовки. Как будто после рождения малышка она собиралась выиграть ежегодный марафон впридачу. Непонятным, возможно чисто случайным образом, она даже умудрилась натянуть через голову спортивную кофту так, будто и не отрывала от уха телефонную трубку, в которой все еще шли гудки на личный телефон их лечащего доктора.
- Хей, док! Чудесная ночь, не правда ли? - А на том конце едва ли связное бормотание. Она включает громкую связь и присаживается рядом с Роксаной на кровать, в одной руке удерживая трубку, а другой сжимая руку жены. - Это Виктория. И Роксана. И...
- И спазмы внизу живота. Простреливают в спину. - Вмешивается Роксана, почти виновата глядя на жену. - Но еще две недели. Нам сказали, что еще две недели!
Как оказалось, сколько к такому не готовься, а когда наступает момент - чувствуешь себя совершенно беспомощным и беззащитным перед неконтролируемыми силами. У Тори бешено колотилось сердце и путались мысли, но она все равно выглядела гораздо собранней и уверенней, чем Роксана, что было для нее совершенно не характерно. Последние месяцы беременности и так её не слабо встряхнули гормональными всплесками, а теперь они работали без остановки на полную мощность.
- Тише, тише, солнышко! Все хорошо! - Она сорвалась с места и стала у кровати на колени, обнимая жену.
- Как часто? Сильные? - Раздался уже не такой сонный голос в трубке.
- Милая? - Вопросительно посмотрела Тори. которая не знала, что ответить, но прикинула, что она не спит уже больше пяти минут, а за это время еще не было новых сокращений, значит ситуация еще не слишком критичная.
- Раз в пятнадцать минут... Я не знаю! Я не смотрела на эти чертовы... - Но нежный короткий поцелуй в краешек губ останавливает её.
- Послушайте. Это может еще ничего не значить - просто малыш вертится сильнее. Но лучше вызывайте скорую. Посмотрим в больнице. Я приеду.
- Спасибо!
Подбирая с кровати телефон, она набирает 911 и объясняет ситуацию, все так же продолжая поглаживать Роксану по руке. Как на зло в их отдаленном районе нет дежурных машин, и едва ли кто-то приедет быстрее, чем Тори сама довезет жену в больницу. Черт!
- Давай-ка тебя переоденем для начала. - Улыбается рыжая, стараясь показывать полное самообладание и контроль над ситуацией. - Если за это время никто не приедет, я сама тебя отвезу, хорошо? Ты только не переживай!
И склоняясь к брюнетке, чтобы поцеловать, чувствует, как под её опорной рукой мокреет постель.
- Мы же всегда были немножко мятежниками и шли против систе-е-емы? - Не придумав сразу, как сказать так, чтобы не напугать сильнее.
- Не-е-ет... - Протягивает в ответ Кроуфорд и настороженно сводит брови.
- Да-а-а! - Стоит на своем рыжая. - И кто вообще придумал эти девять месяцев? - Вспрыскивает, закатывая глаза театрально. - Солнышко! Ты родишь мне сына сегодня!
Кажется, на какое-то время спазмы и вовсе прекратились, но отошедшие воды уже явно предсказали будущее этого дня. Рыжая помогала жене переодеться, пересказывая заново все то, что они читали о родах, как себя надо вести на каком этапе, убеждала, что все будет замечательно, и боялась остаться наедине со своими мыслями и страхами по этому поводу. С этим ребенком все будет хорошо! Он родится! Он родится здоровым! Он будет драться в школе, гулять с девочками и пойдет в колледж! С ним все будет хорошо! Ей уже долго удавалось не вспоминать о первой потере. хотя она думала, что такой период не настанет никогда. Ей уже долго удавалось не сравнивать, не воспринимать это как второй шанс, не взваливать на этого ребенка ношу жить за двоих - за себя, и за того первого, который не смог. Но сейчас, когда восторг и волнение переполняют через край, когда чувство победы идет об руку со страхом потери, вспоминается все, одним сонмом, одним полчищем проходится по мыслям и разуму, оголяя нервные окончания, как будто лишая обмотки электрические провода под напряжением!
- Здесь твои вещи, - она достала из гардеробной одну спортивную сумку. - А это Генри, - еще одна сумка небольших размеров. - Да, родная, знаю, ты в шоке, но это правда - я ко всему подготовилась! Ты сможешь спуститься по лестнице?
Помогая поддержкой физической и моральной, Тори сошла вместе с женой вниз и усадила на переднее сидение автомобиля, отрегулировав заново его наклон и отдаленность, почти превращая в шезлонг. На заднем сидении помимо детского кресла валялись еще кое какие игрушки, фантики и части чего-то, что некогда было целым, но любопытство Генриетты оказалось сильнее.
- Не волнуйся, - вернувшись через пять минут из дому с ребенком в пижамке, закутанным еще и в одеяло, в руках, Тори распахнула дверцу заднего сидения. - Генри уже большая девочка. И как все большие девочки, она мечтает выспаться. - Шепотом успокаивает взволнованную маму малышки. - А утром мы позвоним твоим родителям, или Марку, или Шерон, чтобы присмотрели за ней в больнице. - Виктория сама себя не узнавала. Конечно, потом она отойдет от волнения и стресса, прокрутит все события в голове, наорет на себя за то, что не дождалась скорой, ведь могло же что-то случиться по дороге, за то, что позволила Роксане самой сходить вниз - ведь вдруг бы что-то случилось, и даже за то, что вообще вздумала по ночам спать, а не следить внимательно. Но пока, Виктория Блекмор-Кроуфорд - сама уверенность в девственно чистом виде. - Конечно, если бы ты согласилась рожать в воде, нам бы вообще не пришлось никуда ехать, - плюхаясь на водительское сидение, не могла не вспомнить рыжая. - Но молчу, молчу, да. Скоро приедем в больницу, и квалифицированные врачи тебя заверят, что с малышом все хорошо. - Выжимая сцепление и сдавая назад, она не на долго сжимает ладонь жены, прежде чем снова сдвинуть руку на рычаг переключения передач.

Отредактировано Victoria Blackmore (2017-05-27 23:42:39)

+5

4

Тори поцелуем касается её губ, и на мгновение Роксане кажется, что всё обойдется, что она перенервничала, зря потревожила жену и подняла среди ночи доктора. Сейчас поцелуй закончится, и они наберут заученный наизусть на случай непредвиденных ситуаций номер, извиняться, успокоятся и лягут спать. И у них будет ещё две недели, чтобы посмеяться над разгулявшимися  гормонами Роксаны, заставляющими её паниковать по любому поводу, будет две недели, чтобы подготовиться к рождению малыша. Но резкая боль вновь пронизывает низ живота, и Виктория рядом настороженно застывает, будто неведомым образом сумев почувствовать то же, что и Роксана.
- Не-е-ет..., - протягивает Кроуфорд, чувствуя, как простынь под ней становится мокрой. Отошедшие воды - верный признак того, что пути назад нет, малыш выбрал этот день, чтобы появиться на свет, и отступать не намерен.
- Вот именно, что твоего сына, - бурчит под нос Роксана, не мешая при этом Виктории помогать с переодеванием. - Всего две недели подождать, но нет, зачем следовать плану, гораздо веселее его нарушить, да?
Виктория в ответ вновь целует жену и, полагая вопрос риторическим, вытаскивает из гардеробной две сумки. Повесив их на плечо, помогает Роксане спуститься и устроиться удобнее на переднем сидении автомобиля. Кроуфорд обеспокоенно поворачивается, глядя, как жена усаживает в кресло клюющую носом дочку. Волновать Генриетту сейчас, когда обе мамы сами едва справляются с эмоциями, не лучший вариант. Но Виктория оказывается права, и малышка засыпает, едва машина трогается с места. Можно перевести дух и вздохнуть спокойно. Что Роксана и делает, но новая схватка напоминает о том, что семья отнюдь не на отдых на природе отправляется.
- Где телефон?
- Что? Кому ты собираешься...
- Тори, мне нужен телефон. Где он? - не давая жене закончить, настойчиво требует Роксана. Понимая, что для споров сейчас не самый лучший момент, Блекмор протягивает жене свой мобильный. Но по звенящей тишине, внезапно повисшей в машине, Роксана понимает, что объясниться всё же придется.
- До утра ещё далеко и неизвестно, что может случиться, - поясняет Кроуфорд, листая список контактов в телефоне жены. Найдя нужный, она нажимает кнопку вызова. - Ты не сможешь разорваться между мной и Генри, а на присутствие дочери на родах я согласия не давала. У Шерон дома маленький ребенок, а ещё одна паникующая Кроуфорд для тебя перебор.
- Марк, привет. Разумеется я знаю, который час. Время оправдать звание лучшего друга моей жены, поднять зад с постели и присмотреть за Генри, пока я рожаю Тори сына. И даже не вздумай возражать мне сейчас. Ты и не думал? Хорошо. Нет, это частная клиника на... аа, ты знаешь адрес?
Удивленно в сторону Тори, прикрыв трубку ладонью: - Откуда он знает адрес?
- Хорошо, встретимся там. И, Марк, спасибо!

Их встретила дежурная медсестра, судя по всему новенькая, Роксана видела её впервые.
- Миссис Кроуфорд, прошу сюда, Вам нужно переодеться. Миссис Блекмор, прошу, подождите здесь. Доктор Монтгомери уже подъезжает. Вы сможете войти вместе с ней.
Роксана как раз располагалась в специальном кресле, когда в кабинет стремительно вошла доктор, Виктория решительно шагнула вслед за ней. Генриетта, пригревшись на руках у матери, по-прежнему спала. Подготовив аппаратуру, доктор устроилась на стуле рядом с Роксаной.
- Что ж, давайте посмотрим. Виктория, уверены, что не хотите с девочкой подождать снаружи? Нет? Ну тогда приступим.
Тонкая полоска геля казалась ледяной и вызывала неприятные ощущения при соприкосновении с кожей. Но в следующую секунду живота коснулся ультразвуковой датчик, и на экране монитора Роксана и Виктория смогли увидеть своего малыша.
- Так, ребенок перевернулся, идёт правильно, сердцебиение хорошее, патологий я не вижу, - комментировала доктор картинку на экране. - Похоже, вашему малышу просто не терпится появиться на свет. Так порою бывает. Не волнуйтесь, Роксана, пока всё идёт хорошо. Давайте теперь проведем внешний осмотр.
- Простите, доктор, - в дверь тихонько постучали и тут же в кабинет проскользнула дежурная медсестра. Бросив смущенный взгляд на Викторию и Роксану, женщина замявшись, произнесла: - Там мужчина, говорит, что отец. - И вновь сконфуженный взгляд скользит по чете Блекмор-Кроуфорд.
- Отец? Чей отец? - удивленно переглядываются меж собой присутствующие. Ответить медсестра не успевает. Дверь распахивается и на пороге появляется красивый мужчина средних лет.
- Марк!!! - хором восклицают Виктория и Роксана.

+3

5

Боже, ну зачем я это сказала?! Тут же подумала Виктория, как только слова о родах в воде слетели с её губ. Она по прежнему, несмотря на все прошедшие месяцы, которые они это не обсуждали после категоричного отказа жены, считала, что это идеальный способ для ребенка появится в этом мире. С минимальным стрессом, потрясением, дискомфортом. Может этот способ и не признан самым безопасным, но ведь от врачей они и не отказывались... Но Роксана настояла на родах в больнице. Чтобы наверняка быть уверенной в том, что с ребенком все будет хорошо. Тори как сейчас помнит этот разговор, почти спор, почти ссору. Как сейчас она помнит, что еле сдержалась, чтобы не выкрикнуть в порыве обиды, что хоть о рождении ребенка хочет узнать от нее и во время родов, а не после от врача с младенцем на руках.
В горле застрял ком недосказанности, а по краю нижнего века скользнула влага. Тут же она встряхнула головой и наспех потерла глаза, чтобы ничего не мешало следить за серым полотном дороги впереди. В ту же секунду ей стало стыдно вспоминать такие пустые и мелочные обиды на пороге чуда!
- Все хорошо, - произнесла она одними губами, видя свое слабое отражение в лобовом стекле автомобиля, и улыбнулась спокойно и тепло, как будто для внутренней себя.
Ведь на самом деле все почти всегда случается не так, как запланировано. Иногда лучше, иногда хуже, а иногда случайность - это самое прекрасное, что могло произойти! И вот теперь, пусть зачатие этого малыша и не было случайностью, а процессом долгим и продуманным, его рождение раньше срока стало полнейшим сюрпризом. Именно потому чудеса и называются чудесами! И, как говорится в одном небезызвестном романе, они случаются...
Но, Боже, почему ты меня не заткнул, когда я это сказала?! Хватило даже мимолетного взгляда на жену, чтобы в полной мере понять и ощутить её тревогу. Роксана смотрела вперед, гораздо дальше, чем лобовое стекло, чем серое полотно дороги, прошитое пунктиром, и даже, казалось, дальше, чем горизонт. Рыжая слегка поежилась от ощущения холода и обернулась посмотреть на дочку, плотно ли она укутана в одеяло. Рука потянулась к руке жены, но почему-то застыла над переключателем передач и, немного погодя, легла на рычаг.
Полцарства за твои мысли, - грустно произнесла в сердцах Виктория. Неведомо как, вероятно, это и называют судьбой, эти двое с совершенно разным складом ума, чередой мыслей и логикой умозаключений почти всегда приходили к одному результату в итоге. И чаще всего, он не просто компромиссно устраивал обеих, а именно нравился - может это еще одно составляющая общего счастья. Но иногда бывали темы, случаи, случайности, где сложно было понять, являются ли одним целым в этот момент, идут ли в одинаковом направлении, знают ли, что придут и окажутся там вместе. Сейчас все было странно, совсем не так - Виктория знала, что в итоге они окажутся вместе в родильной комнате, что у них родится малыш и они будут самыми счастливыми родителями двух чудесных детей. Но то, что сейчас мысли её жены были бесконечно от нее далеки, пускало тонкую стайку мурашек по коже вдоль позвоночника. Она снова рефлекторно взглянула на спящего сзади ребенка, чтобы убедиться, не стянула ли малышка одеяло. Руки, плотно сжатые на руле, скрипнули кожей обшивки от напряжения. Ей хотелось закричать: "О чем бы ты не думала - перестань!". И она сидела молча и смотрела вперед перед собой на полотно дороги в свете фар, пытаясь угадать, волнение ли это перед предстоящим появлением этого малыша, или там за горизонтом её жена который раз возвращается мыслями к тому мальчику или девочке без имени, о котором они когда-нибудь все же научатся вспоминать без этой щемящей в сердце боли. Это была не правильно, это было жестоко, но это подарило нам Генри, и уже за это она была благодарна и чувствовала не только горе, но и тепло, вспоминая о нерожденном малыше.
Но они почти не говорили об этом. Да и как это можно выразить словами.
- Где телефон? - Вдыхая и выдыхая глубоко, удерживая руку внизу живота, напряженно спрашивает Роксана, оглядывая окружающие поверхности.
Тори наполовину снимает давление с педали газа, уже больше глядя на жену, чем на дорогу, хоть и не должна этого делать. Она волнуется не меньше, хоть и старается это скрывать за напускной бравадой всезнайки, прошедшей на отлично курсы молодых отцов и прочитавшей около полусотни книг о беременности, родах и первых месяцах жизни ребенка.
- Что?.. - Заикаясь, переспрашивает рыжая, пытаясь сообразить, что происходит. Ведь если это из-за боли, то наверняка брюнетка попросила бы быстрее довезти её в руки докторов, а не устраивала бы консультации по телефону. - Кому ты собираешься... - Но Роксана даже не дает договорить, практически в приказном тоне требуя телефон, который... Виктория почти уверена, что так и лежит на прикроватном столике с её стороны кровати. Широко распахнув глаза, Тори испугалась даже идеи о скандале, который устроит возбужденная гормонами Роксана, когда об этом узнает, и после рождения новой жизни, наверняка заберет её. Но пока этого не произошло, Блекмор достала из кармана свой телефон и передала жене, снова вжимая педаль газа.
Еще одна паникующая Кроуфорд?, - повторила про себя Тори последние слова объяснения Роксаны, пока та выискивала в списке контактов нужный номер. Это паника, - еще раз, чтобы уяснить. В панике люди могут вести себя совершенно по-разному, это не предугадать, не проконтролировать, и что хорошо - мысли тоже не стоят на месте, а мечутся как ветераны броуновского движения. Она думает обо всем сразу и ни о чем конкретно, наверняка, и злиться от этого еще больше, не умея контролировать. Как же хорошо, что это паника, Господи!!! То есть... паника - это плохо, но... как же хо-ро-шо, что это паника!
- Hushh, потише, разбудишь, - шикнула на жену Виктория, как только отошла от шока, что Кроуфорд самолично позвонила Марку, чтобы назначить его ответственным за старшего ребенка во время родов. Блекмор была почти уверена, что этой чести удостоятся только старшие Кроуфорды, но никак не ее любимый бабник, которого только она из всего женского рода и не проклинает в полнолуния.
Я рожаю Тори сына. Кто бы мог подумать, что эти слова будут звучать так особенно приятно?! Теперь даже странно подумать, что еще несколько лет назад Тори даже не собиралась хотеть их услышать, даже подумать не могла, что в ее машине поселится детское кресло, появится куча хлопот, забот и тревог, которые теперь еще в два раза вырастут, кстати, но вместе с этим вырастет и счастье.
- Наверно, кто-то ему сказал, - очень логично отвечает на вопрос жены Тори и не может оторвать глаз, а внутри так тепло и приятно.
Она съезжает на обочину и останавливается, ничего не собираясь объяснять теперь недоумевающей Роксане. Отстегивает свой ремень и дотягивается к жене, чтобы поцеловать крепко и вкусно, поглаживая по щеке и запуская пальцы в волосы.
- Я люблю тебя, - шепчет, глядя в глаза и сдерживая желание запрыгать от радости как ребенок. - И тебя люблю, - поглаживая большой животик и целуя его, проговаривает Тори, снова вытирая рукой влажные дорожки по контуру нижнего века.

Медсестру с инвалидной коляской они заметили еще подъезжая на парковку. Рыжая смотрела на неё недоверчиво и отстраненно, помогая жене выбраться из машины и опуститься в кресло. Так было удобнее и безопаснее, конечно, но сам вид и то, какие мысли он навевает, ей не нравился, как и невозможность покатить коляску. Рыжая накинула на плечо обе сумки и аккуратно взяла малышку. Не просыпаясь, Генри причмокнула и обвила ручками мамину шею, прислонившись щекой к плечу.
Еще больше раздосадованная тем, что её не впустили в палату вместе с Роксаной, Тори уже готова была отчитать весь медперсонал этой клиники и излиться ядовитым многословием в жалобы для администрации, но ребенок, сопящий в плечо, поумерил её пыл, и, сцепив зубы, она коротко кивнула, оставаясь по ту сторону двери.
- Блекмор-Кроуфорд. Миссис... - Глубокий вдох. Выдох.
Доктор Монтгомери выглядела изможденной и бодрой одновременно. Она не наносила макияж и видно, что примчалась стремглав на зов рождающегося ребенка. ори вошла в комнату следом и тут же уцепилась взглядом за медсестру. Нужно ли уточнять, что она невзлюбила эту несчастную девушку бесповоротно и безжалостно? Но для этого у нее еще будет время, а пока она бросает сумки на ближайший стул и подходит к жене. Рука уже немного начинает неметь под весом ребенка, хоть и не большим, но постоянным, но Тори все равно перехватывает ее поудобнее, чтобы освободить вторую руку и держать ладонь Роксаны в своей.
Сердце ребенка билось ровно, уверенно, громко. На мониторе виднелся силуэт его личика, ножек, и в какой-то момент, как будто чувствуя мамин дискомфорт из-за прохладного геля, малыш толкнул ручкой датчик. виктория, конечно, сразу этого не поняла и ужасно испугалось - что это произошло на картинке, но Роксана только улыбалась довольно и счастливо, как каждый раз, когда Дени пинался внутри. Поняв это, Тори тоже будто засветилась от счастья, утыкаясь носом в детские кудряшки дочки и прижимая ее еще крепче.
- Это чудо.
И тут идиллию момента снова прерывает та же медсестра, сообщая, что пришел какой-то мужчина и назвался отцом. Теперь очередь Роксаны удивляться. У их ребенка нет отца, а ближайший из известных - Генри Кроуфорд, но... Тори отричательно машет головой и пожимает плечами: - Я не звонила.
Но все становится понятным, когда в дверях появляется взлохмаченный, с ночной щетиной и еще даже немного сонный, но старающийся держатся бодро и уверенно, Марк.
- Марк! - Вскрикивают они в один голос.
- Мама, - ворочаясь в руках, во сне скулит Генри.
И все замирают, как по команде: море волнуется три. Дитя снова мирно сопит в плечо и пускает слюни. Слава Богу!
Тори в один миг приближается к Марку и обнимает крепко свободной рукой. Независимо от национальности, веры и ориентации, у каждой женщины должен быть особенный мужчина. Для Тори, странным образом, таким особенным и стал Марк. Трудно сказать, что их связывало, что послужило причиной столь крепкой дружбы - видимо, это просто судьба была благосклонна к взбалмошной рыжей, ниспослав самую большую любовь и самого верного друга.
- Смотри! - Указывая на Роксану и её животик. - Это мой сын!
Марк делает шаг вперед.
- Ну ты совсем дурак?! На экран, а не туда, куда ты подумал. - Пинает его локтем под ребра и смеется тихо.
- Когда это началось?
- Около часа назад.
Марк подходит к Роксане как ранее Тори и на несколько секунд сжимает ее ладонь.
- Не волнуйся. Я присмотрю за ней, сколько будет нужно. - Он улыбается как мудрый взрослый мужчина, несмотря на то, что все еще больше известен как безумный подросток. - Сегодня отличный день для дня рождения.
- Вот её вещи, - протягивая сумку другу. - Она может проспать еще несколько часов, потому лучше будет, если вы пойдете в комнату отдыха. Это не далеко. Я буду заглядывать. - Целуя малышку в золотистые локоны, передает Марку.
- Он о ней позаботится, - глядя на закрывающуюся за ним дверь, сообщает Тори и возвращается к жене, подтягивая к её кушетке еще один стул. - А я - позабочусь о тебе. Хочешь чего-нибудь?

+3

6

- Да вы хоть знаете, как тяжело до вас добраться? Забаррикадировались покруче, чем в высокой башне, да ещё и армию из мед персонала поставили! - вместо приветствия заявил Марк. Он старался говорить тише, чтобы не разбудить Генри, но его речь от этого не выглядела менее эмоционально. - Я, конечно, мог бы штурмовать замок и всячески геройствовать, чтобы прорваться к принцессе, - на последнем слове мужчина понижает голос до шепота, обнимая в ответ подошедшую Викторию и бросая на девочку в её руках настороженный взгляд. Убедившись, что малышка по-прежнему спит, он продолжил: - Но предпочел воспользоваться волшебным словом.
Он - мужчина, которого обожают женщины, хотя им стоило бы держаться от него подальше. Он красив, умен, обходителен, он воплощение девичьих грез о прекрасном принце, но там, где ступает его нога, слышится нескончаемый звон разбитых сердец. Женщины знают: в таких мужчин влюбляться нельзя, но будто бабочки, летящие на огонь, всё равно отдают ему своё сердце.
Роксана невзлюбила его с первой минуты знакомства, полагая единственной причиной его интереса к её возлюбленной желание затащить Викторию в постель. Покорить вершину, совершить невозможное, доказать всем, что ему под силу то, что не удалось другим. Кроуфорд каждый раз одаривала его взглядом снисходительного презрения, зная наверняка, что коварным замыслам злодея не суждено осуществиться. Он отвечал ей тем же, неведомым образом разглядев за красивой внешностью и женской привлекательностью Виктории друга, с которым и в огонь, и в воду. Он снисходительно позволял Роксане отпускать едкие замечания, зная, что ни одна женщина не сможет разрушить его дружбу с Блекмор.
Шло время, и постепенно, Марк и Роксана смогли лучше узнать друг друга, разглядеть тех, кто прятался за масками. Они до сих пор не упускали момента обменяться колкими фразами, но отношения их стали гораздо теплее. И сейчас, когда Марк держал Роксану за руку и, глядя в глаза, обещал позаботиться о её дочери, она ему верила и знала наверняка, что он сдержит слово.
- И, Марк, я же просила. Ну какая из Генри принцесса, когда она по непоседливости переплюнет любого мальчишку.
- Мерида, - пожав плечами, ответил мужчина, осторожно забирая из рук Виктории малышку, и широко улыбнувшись, вышел из комнаты.
Когда за Марком закрылась дверь, доктор Монтгомери, тактично сдерживающаяся до этого момента, засмеялась в голос. Тори и Роксана, переглянувшись, последовали её примеру, но очередная схватка тут же напомнила всем, где они и по какой причине собрались.
- Хочу, чтобы малыш родился здоровым, а из нас получились самые лучшие родители, - ответила жене Кроуфорд и протянула руку, ловя ладонь Виктории. - Мы ведь будем хорошими родителями им обоим? Мы... Я... - Роксана пыталась подобрать слова. - А что, если к этому малышу мы будем относиться как-то особенно, и Генри будет это чувствовать? А она, она такое чудо, она этого не заслуживает! Она ведь тоже наша, хоть ни одна из нас её и не рожала.
Предательские слезы срываются с ресниц, и Роксана зло смахивает их. Слезы стали её постоянными спутниками в последние несколько месяцев. Любое, даже незначительное волнение тут же отзывалось слезами, и невозможность контролировать этот процесс жутко злил брюнетку.
- Кхм... - стараясь нанести как можно меньший урон семейной идилии, доктор Монтгомери тактично вмешалась в разговор женщин. - Роксана, Виктория, пока всё идет хорошо, показатели у мамы и малыша хорошие, но роды - процесс не быстрый. Нам всем нужно набраться терпения. Я покину вас ненадолго, распоряжусь о подготовке родильного зала и всего необходимого для малыша. Медсестра будет заходить к вам каждые пятнадцать минут. В случае, если покажется, что что-то идёт не так, Виктория, кнопка экстренного вызова расположена на стене рядом с вами. Я скоро вернусь, а пока... при схватках очень помогает массаж поясничного отдела, - и подмигнув Роксане, доктор вышла, оставив женщин наедине.

Отредактировано Roxana Crawford (2017-06-20 00:36:06)

+3

7

Давно уже Блекмор перестала воспринимать словесные перепалки Марка и Роксаны, как некую битву за свое внимание и привязанность. Это уже было больше их привычкой, нежели серьезной проблемой взаимодействия, а если кто из них все еще и пытался тянуть канат на себя, так это из общего, но категоричного нежелания проигрывать. Тори знала, что интерес здесь чисто спортивный, чтобы не терять форму, потому давно перестала беспокоиться об итогах и просто наслаждалась.
- Марк, какая Мерида? Тебе сколько лет и чему ты учишь моего ребенка?
Мужчина закатывает глаза и устало мотает головой.
- Как вы вообще уживаетесь, вы точно женаты? - Язвит, глядя с прищуром на будущих мама вдвойне. - Роксана, закрой уши - ответ для Тор: Зена - принцесса воинов!
- Умничка! - Заключает рыжая и улыбается, как Гринч, укравший Рождество. - Теперь свободен.
Мужчина с маленькой девчонкой на руках неспешно удаляется дальше по холлу к комнатам для отдыха. Из-за широких плеч едва показываются детские кудряшки, а вниз к ногам свисает неровно теплое голубое одеяльце в белое облачко. Виктория смотрит ему вслед, пока он не скрывается за угол, и думает, что Марк был бы отличным отцом. Она поняла это еще давно, когда видела его с племянниками, детьми их друзей и знакомых, и когда он пришел с ней в тот детский приют, где они нашли Генри. Он тоже часть её истории. Кто знает, быть может, если бы он тогда не согласился сопровождать, Виктория никогда бы не доехала до этого приюта, не решилась зайти, не смогла бы открыть глаза и увидеть, что мир полон детей и в том числе тех, кто нуждается в родителях так же отчаянно, как они с женой хотели ребенка. И теперь у них есть Генриетта. И в какой-то мере у Марка она тоже есть, как и у малышки есть Марк. Да, определенно, если бы у него были свои дети, он был бы чудесным отцом. Мужем, конечно, ужасным, но отцом - что надо!

Умостившись возле кушетки на стуле для персонала и посетителей, Тори погладила ладонью животик и коснулась губами, чувствуя через ткань больничной рубашки, как маленькое существо шевелится внутри, готовясь скоро появиться на свет. Такое странное и удивительное ощущение долгожданного чуда, и в то же время ей было трудно представить, что в течение нескольких часов тщательно лелеемый почти девять месяцев животик её жены сдуется, и малыша придется носить на руках - настоящую новую маленькую жизнь. С Генри все было иначе, хотя и к тому их жизнь тоже не готовила. Но они справились. Они со всем справляются!
- Хочу, чтобы малыш родился здоровым, а из нас получились самые лучшие родители, - с волнением в голосе произносит Роксана и почти на ощупь, хаотично хватает ладонью воздух в поисках руки Виктории.
Рыжая подлавливает её почти сразу, крепко сжимая в своей. Целует тыльную сторону ладони и у запястья, прижимаясь щекой и с улыбкой глядя на красавицу жену. Ой сколько раз брюнетка еще будет возмущаться, что стала толстой, что стала некрасивой, что Тори вот-вот, буквально завтра, разлюбит её и бросит, но правда в том, что рыжей в жизни не подобрать слов, чтобы описать, насколько её любимая прекрасна!
И насколько предательские у нее слезы.
Наспех вытирает лицо, снова утыкаясь носом в запястье жены, и... вдох! Уже веселее и увереннее, без волнения:
- Слава богу! Я боялась, что ты что-то сложное попросишь, ну типа апельсиново-лимоновый сок или подборку фильмов про Скуби-Ду, - улыбается рыжая, которая перенесла за эту беременность столько неожиданных просьб, сколько даже сама бы выдумать не смогла. Чего стоил, например, тот лосось запеченный в духовке в сметанном соусе и со специями по вкусу [Роксаны], приготовление которого никак нельзя было отложить до утра, а обязательно вставать в три семнадцать ночи. По официальной версии [Роксаны], они готовили его, конечно, вместе, а кто все это время сидел и играл в детские игры на своем планшете, обещая засудить их разработчиков каждый раз, когда не мог пройти уровень с первого раза, история, как полагается, умалчивает. А сколько раз рыжая срывалась с работы в любое время суток, когда её брюнетка настолько не хотела сама смотреть фильм, что даже по телефону было слышно, как дрожит голос и накатывают слезы. А вот эти регулярные: "Тори, Тори, проснись, ты все пропустишь! Смотри, как красиво звезда падет, ну как ты можешь спать?!"...
И сейчас рыжая видела по алеющим щечкам жены, что она тоже это вспомнила. Улыбается. Но стоит повернуть ей голову к ночным темным окнам, как вновь делается серьезной.
- Милая, посмотри на меня, - рыжая сжимает ладонь жены в обеих своих, держа перед собой и сидя ровно. - Мы хорошие родители. Ты - замечательная мама для обоих наших детей! И так будет всегда! Если бы я рассказывала тебе все истории Генри о том, какая крутая у неё мама, твое самолюбие прорвалось бы даже через нынешние широчайшие границы!
И мы будем относиться к Дени как-то особенно, потому что он особенный! И Генри - особенная! Они наши чертовски восхитительно особенные дети, и мы будем этому соответствовать! Ну же, солнышко, ты же сама это уже чувствуешь! Ты всегда это знала!
- И рыжая поднимается со стула, склоняясь к лицу Роксаны. - Иди сюда, моя хорошая, - целует её слезки, вытирает потеки на висках, гладит по волосам и плечам. - Все будет хорошо. Ты все сделаешь правильно - я в тебя верю и всегда буду рядом. - На её губах соленый вкус слез, но они все такие же мягкие и родные, нежные, доверчивые.
Тори глубоко вдыхает, услышав голос доктора и выпрямляется, снова беря Роксану за руку. Показатели у мамы и малыша хорошие, - повторила про себя рыжая, стараясь не делать акцента на слове "мама". Она стояла и держала жену за руку, жену, которая немыслимо переживала и думала лишь о ребенке, и потому Виктории было ужасно стыдно уже за тень мысли о том, что главное - Роксана. Как бы она не хотела забыть о том дне, но вот находясь снова в больнице и видя Роксану на больничной койке, она обливалась холодным потом и едва могла контролировать дрожь во всем теле, когда воспоминания о том дне вспышками пробивали её память, которую так и не удалось окружить надежным панцирем, саркофагом. Ведь правда в том, что Виктория Блекмор, Виктория Блекмор-Кроуфорд не из тех классных и сильных киношных, которые все выдержат, против всего выстоят, все вынесут, переживут и смогут снова стать счастливыми. Ведь правда в том, что эта жизнь нужна ей только для того, чтобы любить в ней одного. самого главного человека, без которого ничто и никто не имеет значения. Ком подкатывает к горлу. Роксана бы разочаровалась в ней, умей она сейчас прочесть её мысли. Но...
- Виктория, кнопка экстренного вызова... - Передразнивая доктора Монтгомери, покинувшую палату, возмущается Роксана, пробуждая Тори от своих мыслей. - Виктория?
- А? Что, родная? - Она опирается бедрами на край кушетки и смеется, прикрывая ладонью губы. - Ты же понимаешь, что у этих людей здесь уже большой опыт работы, и они с его высоты уже не считают отсутствие у тебя клубничного пирожного фактором из списка "что-то идет не так". И вообще, не отвлекайся - ты же хочешь массаж?
Как только Роксана опустила ноги с подставок и села на кушетке, рыжая забралась, свесив ноги с обеих сторон, и развязала узелочек на больничной сорочке жены. Её руки были теплыми и уже весьма умелыми к этому виду массажа, хотя при длительном воздействии она так и не смогла побороть боль и усталость в предплечьях. Роксана напряженно сопела, окружая руками животик, но очень старалась дышать глубоко и спокойно, как учат в книжках и на курсах будущих мам.
- Иди сюда, - наконец не выдержала Тори и притянула за плечи к себе жену, позволяя на себя опереться спиной и уложить голову на плечо. - Не волнуйся, - целует в щеку, продолжая поглаживать спинку в районе поясницы. Из данного положения это делать еще сложнее, но, кажется, общее состояние в нем легче. - Все будет хорошо. Он родится здоровым и сильным. У него будут твои темные глаза и длинные ресницы, и ты замучишься слушать, как все будут говорить, что он разобьет миллион женских сердец. Генри будет проводить с ним больше всех времени, научит озорничать и выпрашивать конфеты, а Эни наконец снова сможет отдыхать, уложив голову к тебе на колени, а не гонять весь день по двору. Стирать, правда, придется в два раза чаще. И очень надеюсь, что он не будет веганом, а то это все растительное питание - жуть. - Не смогла не свести к веселой нотке все Тори. Её ладошки уже лежали на животике жены, нежно поглаживая, возможно в последний раз, пока в нем есть ребенок. - Так странно и чудно. Интересно, что он сейчас чувствует? - Роксана резко дернулась снова и уткнулась носом в шею жены. - Больно? Хочешь лечь?

+3

8

- Больно? Хочешь лечь?
Роксана мотает головой и считает до десяти. Схватки становятся чаще. Ей больно, и она знает, что будет больнее, но сейчас ей уютно в объятиях жены и чуть спокойнее. Её прикосновения, её слова поддерживают Роксану, придают уверенность, а с ней и силу отогнать прочь сомнения. Тори права, всё будет хорошо!
Время растянулось в бесконечность, наполненную ожиданием. Роксана усмехается про себя, вспоминая голливудские фильмы.
- Почему они не пишут в строке "жанр" - фантастика?
Виктория бросает на жену вопросительный взгляд.
- В фильмах, - поясняет Роксана. - Почему фильмы, где есть сцены родов, называются драмой, мелодрамой, даже комедией? Почему никто не называет фантастикой супер скоростные роды? Дорогой, кажется у меня отошли воды, - передразнивает Кроуфорд героиню. - Спокойно, дорогая! Я сейчас же отвезу тебя в больницу!
- И десять минут спустя врач встречает на пороге клиники гордого папашу, который одной рукой вел машину, а второй принимал у жены роды, с младенцем на руках, и измученную, но счастливую мамашу. Самая настоящая фантастика! - возмущается Роксана, а затем все вопросы разом вылетают из головы, а силы уходят на то, чтобы справиться с болью и правильно дышать.
А время будто замерло и никак не хочет двигаться с места. Кроуфорд пыталась ходить, стоять, сидеть и лежать. Раздражалась из-за того, что не может найти комфортное положение. Виктория терпеливо сносила её капризы, была рядом и по первому зову повторяла массаж спины.
Доктор Монтгомери заходила к ним несколько раз, справлялась о самочувствии Роксаны, внимательно изучала показания приборов и, удовлетворенно кивнув самой себе, вновь уходила. Кроуфорд пару раз отправляла жену проведать дочку. Марку она доверяла, но оставлять на самотек то, что можно проконтролировать, не в привычках Роксаны.
Она стискивает зубы, встречая очередной приступ боли, а затем заставляет себя расслабиться и дышать часто и не глубоко. Когда схватка прекращается, Роксана кладет ладонь на живот, ласково его поглаживая. - Ну же, малыш, ты ведь не заставишь меня провести так весь день? Давай, выходи, мы с мамой тебя очень ждем.
На последних словах в палату входит Виктория, держа в руках бутылку воды. Перелив воду в стакан, подает его жене. Кроуфорд улыбается ей усталой, благодарной улыбкой.
- Ну, как они там? - Виктория закатывает глаза. - Судя по твоему виду, развлекаются вовсю, - смеется Роксана. Тори смеется вместе с ней.
Виктория таким знакомым и привычным движением заправляет за ухо рыжую прядь и смотрит на Роксану таким пронзительным взглядом, от которого у брюнетки щемит в груди. Она рядом и готова помочь в любую минуту, чем угодно. Такая надежная, такая родная. Ты ведь даже не представляешь, как сильно я люблю тебя! - ещё успевает подумать Роксана, прежде чем новая схватка застает её врасплох.
Вновь приходит доктор Монтгомери. Медсестра следует за ней тенью. Роксана смотрит на них с надеждой. Ну же, доктор, обрадуйте меня! Доктор Монтгомери проводит осмотр и вновь сверяет показания приборов. Бросает взгляд на свою медсестру. Та кивает в ответ и уходит.
- Пора, - обращается доктор к Роксане. - Время вашего малыша пришло. Будем перебираться в родильный зал. Виктория, вам тоже нужно будет подготовиться.

+3

9

Если бы кто-то сейчас спросил Викторию Блекмор… Нет, не так. Если бы кто-то сейчас с удивленным, но больше все же – восхищенным, видом спросил Викторию Блекмор, как ей удается держаться в лучшем стиле героических стоиков, так что ни коленочки от усталости и страха не подрагивают, ни взгляд не блуждает по комнате в поисках путей отхода или побега, и в голосе нет ни одной нотки, выдающей нервную усталость, напряжение или раздражение; если бы кто-то только подумал это все у нее спросить, она бы рассмеялась как истеричка. Потому что на самом деле под всей этой неведомо откуда взявшейся показной уверенностью и смелостью перед лицом трудностей, под всей этой смелостью и силой до конца выстоять и быть надежнее вечных льдов и горных цепей таился совсем обычный маленький человек, который так же как и все мерзнет на ветру, пугается скрипа ветки об оконное стекло, боится боли и замирает от ужаса одной мысли потерять – нет, не жизнь – а её смысл. Секрет лишь в том, что к счастью или нет, Виктория оказалась уже довольно взрослым обычным маленьким человеком, который не ищет чужих спин, за которые спрятаться и переждать, не требует чужих рук, чтобы выполнили за неё её работу, чтобы сбывались ее желания – и пусть во многих вещах она все еще предпочитает принцип невмешательства и делегирования обязанностей, есть в её жизни линия судьбы и любви переплетенная и прошитая красной нитью, в которой нет места ни для кого, кроме неё и её любимой. И вот тогда уже правит принцип: если не я, то кто?
Да, она бы рассмеялась как истеричка, спроси у нее кто-либо, как она держится таким молодцом, но разумом все равно понимала бы и всегда помнила бы одну простую истину: никто, кроме меня.
Фантастика? Это слово прорывается сквозь хаос мыслей и зависает в самом центре, хоть, как выясняется, оно могло и не стоить такого уж пристального внимания. Дыхание жены все такое же переменно сбивчивое и иногда сходит на сопение. Они стоят друг друга. Рыжая здесь вся готовая быть всем чем и кем нужно в любой момент, чтобы поддержать, успокоить, помочь, а брюнетка в свою очередь стискивает зубы и терпит боль, чтобы не вынуждать жену так уж сильно вживаться в эту роль. Тори чувствует, как ей больно, но молчит и только нежнее поглаживает руками пинающийся изредка животик. Роксана хочет быть сильной не просто так – ей это нужно. Блекмор совершенно уверена, что её жена прекрасно знает, что в любую долю секунды ей позволено бросить всякое сопротивление, расплакаться и требовать всего, что заблагорассудится – просто потому, что можно, но она борется. Роксана Кроуфорд не из тех, кто выбрасывает белый флаг, пока у нее есть силы, она будет бороться, и даже когда их не станет – она будет бороться – просто потому, что иначе это была бы не она. Самое сложное в жизни спутника сильного человека, пожалуй, это незримая поддержка, нечто естественное и ненавязчивое, но и необходимое, что будет лишь подтверждением его жизненной ловкости и силы, а не немым укором в том, что он не справится в одиночку.
Роксана уверенно и ловко съехала вниз с кушетки и принялась расхаживать по палате, развивая весьма эмоционально свою теорию об отображении процесса родов в кино, пока Тори все так и продолжала сидеть там же, свесив ноги в разные стороны и прикрывая пальцами рот, чтобы не так явно смеяться над забавным поведением жены. Она так меняется, и при этом остается прежней. Она растет и развивается, но остается в её руках все тем же нежным счастьем с пушистыми темными ресницами, подрагивающими во сне.
- Ну-ка, присядь, - подкатывая стул к самой стене у окна перед женой, ласково командует Виктория, прикусывая нижнюю губу. На оконном стекле остается четкий отпечаток теплой ладони Роксаны, когда она отнимает оттуда руку, сама недовольная тем, что схватки настигли так внезапно и этот её жест снова выдал их силу. Не позволяя жене успеть бросить в её сторону беспокойный взгляд а-ля «ничего не случилось», рыжая обнимает со спины брюнетку, целуя в висок, - ты сейчас такая красивая! – и это чистая правда. Слабое отражение в стекле улыбается теплой расслабленной улыбкой. Тори поворачивает стул спинкой к стене, и немного неловко из-за габаритов, но Роксана все же забирается на него, облокачиваясь локтями на спинку стула и упираясь коленями в стену. Теплые ладони Тори снова ложатся ей на спину и поясницу, совершая массажные движения. - Я буду чертовски по этому скучать! – Упоенно сообщает рыжая, оставляя несколько поцелуев вдоль натруженного позвоночника любимой.
Несколько раз Виктория удалялась из палаты, чтобы проверить Генри. Они с Роксаной ни капли не сомневались, что Марк позаботится о малышке. Сомневались только в том, что они с Марком одинаково понимают понятие «позаботиться».
По дороге туда, рыжая выторговала у автомата пачку мармеладных мишек, по дороге обратно – бутылку минеральной воды без газа, едва удержавшись от покупки сникерса. Все, что нельзя есть Роксане, демонстративно отвергала и Виктория. «- Ты же знаешь, что можешь это съесть? Все нормально. Правда. – Ага. Мне просто не хочется», - и так всегда. Обе знали, что рыжая обманывает, но когда на губах Роксаны появлялась улыбка и по силуэту Тори скользил этот ласковый взгляд с утайкой, - это было вкуснее всего, от чего она отказалась, вместе!
- Наш ребенок – второй пилот этого мачо! – Сквозь смех проговаривала Виктория, подавая жене стакан с водой. – Помнишь ту темноволосую медсестру с явными индийскими генами? А ту блондинку, что забирала кровь на анализ? Кто красивее?.. Вот и я за нее проголосовала. Вместе с Генри нас уже трое. Марк проголосовал за обеих. Как всегда.
- Кобель, - устало и саркастично улыбнулась Роксана.
- Кобель, - на выдохе подтвердила Виктория.
- Тссс, малыш! – С испугом в глазах вдруг очнулись обе и тут же вновь вспрыснули со смеху.
Когда в следующий раз в палате появилась доктор, они обе снова обнимались, умостившись на кушетке. Роксана все чаще постанывала от схваток, на лбу проступил пот, а во взгляде все заметнее становилась тревога. Кто скажет, что это не страшно – самый большой лжец. Это страшно. Это больно. Это ответственно. И снова больно!
И вот доктор подтверждает, что время неотвратимо указывает на то, что ждать остается не долго и нужно быть в полной готовности. Обе женщины согласно кивают и не двигаются с места до тех самых пор, пока малыш снова не толкается внутри и мышцы мамы не начинают болезненно сокращаться. Рыжей совсем не хочется отпускать ее из рук. Нет, нет, нет, она не прокручивает снова в голове тот миг возможной потери, который так взбудоражил ее разум однажды и навсегда, но почему-то пальцы будто деревенеют, застывают мертвой хваткой вокруг ее талии, одновременно прикрывая и малыша.
-  Виктория? - Доктор повторяет ее имя, кажется, несколько раз и глядит встревоженно. Роксана накрывает ее ладони теплой рукой - все нормально. Такая смелая и такая трусиха - сейчас это можно сказать о каждой из них.
- Виктория? - И снова этот голос как сквозь туман. Рыжая ведь лишь на секунду прислонилась лбом к стене, как к опоре, когда все вышли из палаты и только на миг позволила себе устало опустить плечи. Она все еще считает, что совместные роды - отличный вариант для них, и она будет там как и на зачатии. Но как же она устала. Нет, вовсе не от этих мелких и часто милых капризов или новых обязанностей. Она устала каждую секунду быть готовой ко всему - к тому, что не должно никогда ни с кем случаться, но... Это чертово "но"!
- Еще есть возможность отказаться, - тихо и вкрадчиво говорит доктор Монтгомери, опуская ладонь ей на плечо.
Через секунду Тори уже клянет себя за то, что сразу же не сбросила ее ладонь, а позволила этому секундному жесту сочувствия произойти.
- Мне уже можно к ней? - Единственное срывается с ее губ.
Да, ей самой трудно отрицать и внешние признаки волнения, и усталости, но это все не так уж важно, когда внутри в душе любовь к Роксане - настоящий вечный двигатель, и ее жена должна это не просто знать, а чувствовать. Всегда.
- Ты представляешь, милая, они хотели надеть на меня этот жуткий... Кокошник! - Возмущается рыдая, появляясь в родильной палате. - Который вам очень идет, - тут же запнулась и слегка покраснела, увидев санитаров и медсестру в клеенчатых чепцах. Сама же она под тихий смех жены завязывала тряпчаную шапочку, не забывая укладывать волосы покрасивее. В этом всегда была вся Виктория. Хотя в последнее время Роксана тратила не мало времени на капризы по поводу возможных будущих изменений в своей внешности и "ты перестанешь меня любить!". Если бы она только знала, какой красивой видит ей Тори!
Пальцы уверенно сжали ладонь Тори, впиваясь ноготками. Во взгляде брюнетки было что-то от "прости", "помоги" и просто крика боли и тогда Тори наклонилась ближе к ушку.
- Ты все делаешь правильно! Никто не чувствует его сейчас лучше, чем ты. Ты справишься! Делай все, что надо, все, что захочешь! - И добавляет уже громче, поглаживая свободной рукой по лицу: - И не забывай дышать!
- Ты тоже, - улыбается Роксана и уже в следующую секунду разрывается сдавленным криком.
Следует череда указаний, криков, новых указаний.
- Я люблю тебя. Дыши, милая. Я люблю тебя! - Шепчет на ухо, сжимая руку в ответ. - Ты умница! Ты все делаешь правильно!
Все правильно!

+3

10

Её отвезли в родильный зал и подготовили к родам. Всё это время схватки продолжались и боль не отпускала, лишь нарастая. Роксана перестала сдерживать стоны и уже не заботилась о том, услышит ли её вся больница. И за прошедшие минуты обнаружила, что вполне может пройти через всё это одна. И почему Тори так настаивала на своём присутствии? Зрелище ведь не то чтобы из приятных. Осталась бы в коридоре с Генри, а потом увидела бы уставшую, но прекрасную в своём счастье Роксану и сына. Но когда Виктория вошла в зал, вокруг будто стало светлее и теплее на душе, а боль уже не казалась совсем уж невыносимой. Да, Роксана могла бы пройти через всё одна, но ведь для того и существует любовь, чтобы однажды и навсегда вместе.
Поверх своей одежды Тори надела голубой больничный халат, а рыжие локоны были аккуратно заправлены в такого же цвета шапочку.
- Ты прекрасна всегда и везде, ты же знаешь, - улыбается жене Роксана, наблюдая, как рыжая поправляет шапочку. Кроуфорд чувствует родную ладонь в своей и слышит любимый голос, а потом в миг весь мир сужается до одной комнаты, одного тела, и всё, что вне, перестает существовать. Она впивается пальцами в ладонь Виктории и рант её острыми ноготками даже не задумываясь о том, что жене может быть больно, поскольку думать сейчас совершенно не способна. Всё, что существует сейчас, это её боль и её желание, чтобы всё поскорее закончилось. Она слышит голос Виктории, слышит собственный крик и указания врачей, но уже совсем не уверена, что всё делает правильно.
- Хорошо, Роксана, хорошо. Отдохни, - спокойный и уверенный голос доктора Монтгомери пробивается сквозь все чувства и ощущения. - Осталось совсем чуть-чуть, уже появилась головка. А теперь ещё раз, тужся!
Роксана слышит, Роксана слушается. Роксана кричит и вдруг чувствует невероятное облегчение, сравнить которое не может ни с чем. Её последний крик осыпается со звоном на пол и его сменяет плачь малыша. Он возвращает ей мир, вновь расширяет его до необъятной вселенной. Роксана, ещё не до конца веря в случившееся, смотрит на жену. Та же, всё также крепко сжимая её ладонь в своей руке, смотрит куда-то в сторону, смотрит так, будто на её глазах только что произошло чудо, в которое невозможно поверить, но вот оно здесь. Роксана переводит взгляд в ту же сторону и приподнимает голову, пытаясь разглядеть.
- Ну вот, - ласково произносит доктор Монтгомери и подходит к Роксане с маленьким свертком, - все реакции в норме, малыш здоров и готов познакомиться с мамами.
Маленький теплый комочек в больничных пеленках опускается на грудь Роксаны.
- Вы ведь уже придумали имя для своего сына? - улыбаясь, спрашивает доктор у Роксаны и Виктории.
Роксана бережно придерживает маленькое живое существо. Сморщенный, пищащий, с темными волосами, наспех протертый от смазки, он всё равно был самым прекрасным младенцем для своих матерей.
- Ты только посмотри, какой красавец! - не сдерживая слёз радости, произносит Роксана, наблюдая за тем, как малыш цепко хватается за поднесенный палец Виктории. - И да, у него уже есть имя, - отвечает брюнетка на вопрос доктора. - Его зовут Дениел. Дениел Эйдан Блекмор-Кроуфорд.

+3

11

Сердце в груди билось так бешено быстро, что, казалось, оставит отпечаток на ребрах. От стука пульса немного пекло в висках, и Виктория разрывалась между Роксаной и всем тем, что происходит в комнате, чтобы ничего не упустить. Зная критически мало о родах, только из книжек и видео, и даже осознавая это в трезвом уме, сейчас она все равно считала, что никому нельзя доверять, кроме себя, хоть они и отважились довериться этой женщине - доктору Монтгомери. Она не соврала, все и правда прошло хорошо в весь период беременности, и даже все эти гормональные капризы и выкрутасы - классика, как у всех. И даже когда Торино буйное воображение не справлялось с логикой мыслей беременной Роксаны, она успокаивала себя одним - так делают все беременные, это нормально - значит, все хорошо.
Сейчас же её даже немножко раздражало и тревожило, что все вокруг так спокойны и уверенны, когда её жена кричит от боли. Неужели к
этому вообще когда-либо можно привыкнуть и спокойно готовить полотенца в то время, когда комната заполнена криком боли. Это нормально? Для обычно эмоциональной и живой Блекмор, такое спокойствие было по меньшей мере странным! И потому, когда она чувствовала, как под ноготками жены прокалывается и рвется на ранки её кожа, наоборот находила успокоение и равновесие в соответствии реакции жены на боль и муку.
- Все хорошо, - придерживая второй рукой плечо, чтобы Роксана не вырывалась и не пыталась сместиться, успокаивала рыжая, - ты умница!
- Как больно! - Навзрыд кричала Роксана, и снова била их сжатыми руками в кушетку. Тори чувствовала себя катастрофически беспомощной и бессильной, но впервые, ощущая это, не хотела убежать. Она убирала со лба жены налипшие темные промокшие потом пряди и внимательно следила за происходящим, ей было от этого настолько страшно, насколько нужно было это видеть, быть здесь, и пусть не чувствовать всего того же, что и Роксана, но хотя бы проживать с ней нечто подобное.
Она никогда не говорила об этом Роксане, потому что никогда не хотела, чтобы та хоть на секунду задумалась о том, что у Тори могут быть такие чувства. Она знала, какую тревогу, совсем ненужную тревогу это может вызвать. Она знала, что и для нее это позже пройдет, станет в общем-то неважным и давним, но кто знает, как бы это могло испортить настоящее... Блекмор в лучших своих традициях выставила все, как банальный, но очень упертый и уверенный каприз - совместные роды. Она понимала, как переживает по этому поводу Роксана, как она боится стать после этого очень наглядно просто матерью ребенка, а не загадочной и любимой женщиной, она понимала, что это на самом деле просто медицинская процедура, а не невероятное чудо. Но еще она понимала и то, о чем молчала - что у неё самой этого никогда не будет, что она сама этого никогда не испытает, и что если не сейчас, то никогда - она станет матерью двух детей, у которой четкий провал в памяти в том месте, где больница, родовой зал, яркие лампы и крохотный сверток в околоплодных водах. Если у нее был шанс, она тоже хотела всего настоящего. Так эгоистично, но так по-человечески.
- Ты потрясающе справляешься, - подрагивающим от волнения голосом, поддерживая слова доктора, повторяла Тори, поглаживая жену по щеке свободной рукой и чувствуя, как немного ослабевает её хватка. - Я уже вижу головку, - снова голос дрожит, и на самом деле дрожит все внутри. Да, она читала о кровообращении, о первых минутах, и даже смотрела видео настоящих родов, но те все были абстрактными, чужими, она ничего к ним не чувствовала, а тут - сове, живое, маленькое... синее от выступающих венок и в крови. Она жадно всматривается в лица акушеров, чтобы понять, что так и должно быть. Так и должно быть, но все равно дико тревожно.
А Роксана обреченно стонет, понимая, что еще не все позади, и сейчас плечики ребенка снова будут на выходе показывать ей невыносимую боль. Она сжимает ладонь сильнее и судорожно вдыхает воздух, будто пытаясь надышаться и боится каждое мгновение этого "тужься", что вот вот прозвучит, и она сама должна будет запустить это колесо снова. Доктор коротко кивает Тори, и та снова крепче держит за плечи и сжимает руку.
- Тужься! Еще!
И рыжая почти глохнет от этого крика. Как самое темное время перед рассветом, так самая сильная боль приходит перед облегчением.
- Вот и все. - уверенно проговаривает доктор, вытаскивая малыша, еще привязанного к матери пуповиной, и перекидывая на животик, чтобы прочистить легкие. Тонкий и звонкий плач младенца заполняет комнату, ассистенты улыбаются и поздравляют друг друга с еще одной новой жизнью сегодня. Чудесный день для того, чтобы родиться.
Кроуфорд все еще тяжело дышит и выглядит катастрофически измученной, но тянется посмотреть туда, куда сосредоточены все взгляды - на её маленького сына. Тори поддерживает её голову рукой почти неосознанно, как будто это ее собственный организм послал ей такой сигнал.
- Виктория, вы можете обрезать пуповину, если хотите? - Предлагает доктор Монтгомери, и тори замирает. Они этого не обсуждали, и даже не думали. Мало того, что все написанное в книжках и рассказанное на курсах - детский лепет по сравнению с реальностью, к которой никогда не подготовишься, так еще и эта пуповина...
- Да я хо... - Как во сне, трепеща всем телом, улыбается Тори, но тут же переводит взгляд на жену: - Ты не против?
Для того, кто делает это по несколько раз на дню, наверняка это что-то обыденное и непримечательное, но сейчас, когда ей в руки дали ножницы, Виктория была совершенно уверена, что даже Нил Армстронг, ступая на Луну, не чувствовал себя так восторженно ответственно, как она. Роксана, глядя на это, улыбалась тепло и устало, уже предвещая, что ближайшие несколько месяцев, главной темой всех разговоров так или иначе окажется, как Тори героично резала пуповину целых две секунды - Брюс Уиллис так героично мир не спала, как это делала Тори!
А после, она, конечно, вернулась к жене. Уже спокойнее взяв её за руку на несколько мгновений и заглянув в уставшие родные глаза, светящиеся счастьем. Уже отступили все тревоги и страхи, ушли в даль те опасения и ноющие переживания. Их собственный мир только что стал ощутимо больше - на целую потрясающую вселенную!
- Ты это сделала! - Не стыдясь и не вытирая слез, одновременно смеялась и плакала рыжая.
- Мы это сделали! - Вторила ей брюнетка, тоже не зная, плакать ей или смеяться. Но что от радости - это наверняка.
- Ну вот, все реакции в норме, малыш здоров и готов познакомиться с мамами. - Доктор стала по другую сторону - напротив Тори с маленьким сверточком в руках, который уже во всю шевелился и тянул ручки к свету, еще даже не открыв глазок. Она мельком посмотрела на них обеих в некотором сомнении, и Тори растерянно кивнула и, улыбнувшись, перевела взгляд на Роксану. Их маленький сынишка прилег маме на грудь.
- Он просто чудо! - Обнимая одной рукой за плечи жену, а второй прикрывая сына, повторяла Тори. - Самый красивый в мире ребенок! - Восхищаясь тем, как он совершенно неосознанно и случайно сжал в маленьком кулачке её пальчик. Целует Роксану в висок и прижимается щекой, шепча только ей на ухо: - Спасибо!
И кого там называли бесчувственной и жесткой как скала? Чья эмоциональность и чувствительность всегда ставилась под сомнение в зале суда? Да, так с ней не раз бывало. Но здесь, в родильном зале Роксана не сдерживала чувств, по её щечкам текли слезы, и она не могла насмотреться на волшебное существо у неё в руках.
- И да, у него уже есть имя, - всегда обязательная, она наконец ответила на вопрос доктора.
- Сладенький пирожочек! - Тут же заявила Виктория, продолжая сюсюкать малыша, который уже открыл расфокусированные, темные как угольки глазки и забавно шлепал губками, пробуя воздух на вкус.
- Его зовут Дениел. Дениел Эйдан Блекмор-Кроуфорд.
- А, да, и так тоже. - Рассмеялась Виктория, но в глубине души что-то вовсе не смешливое, а совсем серьезное её согрело, когда она услышала из уст любимой женщины полное имя их сына. Их общего родного сына! Ей едва хватало терпения, чтобы не сорваться и не кричать на весь мир, как она счастлива! Не писать на заборах, что её семья самая лучшая! Что её дети - маленькие ангелочки! И что она безумно сильно до потери сознания и пульса любит свою жену!
Красавицу жену! На неё насмотреться Тори не могла ровно так же ненасытно, как и на сынишку. И потому ей еще сложнее было следовать после словам доктора и покинуть зал вместе с акушерками, которые забрали Дени, чтобы выкупать и привести в порядок, в то время, когда доктор завершает с Роксаной. До последнего она не отпускала её руку, словно та хранила все волшебство момента, которое вот-вот ускользнет. Но должна была признать, она и так многое уже у этой судьбы выпросила, пора хоть в чем-то подчиняться.
- Мы очень скоро вернемся, родная! - Сочно поцеловав любимые губы, Виктория попятилась назад к двери, которую захлопнули сразу же перед её носом. Захотелось расплакаться, как ребенку в первый день в детском саду - вот только что у него было все, а тут его взяли и оставили. Но взрослая маленькая девочка взяла себя в руки, стянула ненавистную шапочку с сильных рыжих локонов и голубой халат, натянутый поверх своей одежды.
- Когда я снова смогу увидеть её? - Останавливая последнюю акушерку, что еще не отошла далеко, поинтересовалась рыжая.
- Это может занять от двадцати минут до часа, - расплывчато ответила та. - Вы можете подождать прямо в палате или...
- Куда унесли моего сына? - Тогда с нетерпением спросила Виктория.
- Прямо по коридору, направо, и еще раз направо. Как только его выкупают, он появится в зале для младенцев.
Сколько раз Тори видела подобное в кино, но никогда не представляла себя по внешнюю сторону этого большого стекла, с обратной стороны которого такие похожие маленькие люди, но каждый родитель точно знает - вот это мой ребенок.
- Смотри, лучик, вот это твой братик! - На ножке маленького существа уже висит небольшой браслетик "мальчик Блекмор-Кроуфорд".
- А когда узе мозна с ним поиглать? - С нетерпением вертясь на руках, Генри припала ладошками к стеклу, наблюдая за своей новой живой куколкой.
- Я же говорил: сегодня отличный день для дня рождения! - Немного сонно поддерживает Марк, приобнимая подругу за плечи.

Отредактировано Victoria Blackmore (2017-09-09 22:49:10)

+3

12

Тяжелой, беспощадной волной, рожденной в глубинах океана, её накрыла паника. Схватила за горло могучими руками, мешая сделать вдох, и грозила утянуть на самое дно, в бездну безумия и отчаяния. Роксана закрыла глаза и постаралась досчитать до десяти. Это гормоны, это просто гормоны и усталость. Всё будет хорошо, - повторяла она как мантру.
Из родильного отделения медсестра отвезла её к сыну, в отделение для новорожденных. То самое, где за стеклянной стеной укутанные в одинаковые пеленки в одинаковых кроватках лежали малыши. Лишенные индивидуальности они казались абсолютно похожими, как однояйцевые близнецы, и лишь бирки, прикрепленные к запястьям, говорили о том, что дети эти - не результат грандиозного эксперимента по клонированию. Именно таким было первое впечатление Роксаны Кроуфорд. В этом царстве холодного больничного света, стерильной чистоты и двух цветов, не имеющих здесь оттенков, она не смогла отыскать своего сына и испугалась.
Она вынашивала его девять месяцев, чутко прислушивалась к его потребностям и капризам, она родила его и держала на руках. Он был особенным, не похожим на остальных, он был её! Но стоило ненадолго упустить его из виду и она не может узнать собственного сына! А как же материнское сердце, которое знает всё?
Это гормоны, нервы, усталость. Успокойся, - уговаривала себя Роксана, и это работало. Почувствовав внутреннюю силу, паника ослабила хватку и позволила сделать вдох, за ним ещё один и ещё. Возращающийся контроль придал уверенности. Роксана открыла глаза и вновь взглянула туда, где среди чужих малышей лежал её сын.
Она узнала его сразу и удивилась, почему не могла сделать этого раньше. Он хмурил брови точно как она, и волосы его были так же темны. Он был особенным, самым чудесным ребенком на свете, он был её сыном! Он был недоволен и недовольство своё выражал громким плачем. Его голос был столь силен и убедителен, что другие дети, невольно, следовали его примеру. Роксана улыбалась, глядя на сына, не придавая значения его поведению. Медицинский персонал, напротив, не мог разделить восторгов брюнетки. Медсестра поспешила забрать ребенка из общей палаты и вручить кричащий  голубой конверт маме.
Тёплый, живой свёрток снова лёг ей в руки и буря совершенно непередаваемых эмоций пронеслась по телу. Улыбка Роксаны стала шире и принадлежала в этот момент лишь одному человеку. Малыш, почувствовав мамину заботу, успокоился и затих.

- Готовы? - спросила медсестра, останавливая больничную коляску рядом с палатой миссис Блекмор-Кроуфорд.
- Подождите минуту, - ответила женщина и, чуть наклонившись вперед, приникла к двери прислушиваясь.
- Марк, ну кто так завязывает?! - возмущалась из палаты Виктория.
- Да брось, Тор, она же не будет мерить расстояние между ними по линейке. Твоя женка, конечно, фанат контроля и перфекционистка, но всё же не в такой тяжелой форме, - донеслось в ответ. - Или я чего-то не знаю?
- Ничего ты не знаешь, Джон Сноу, - смеясь, ответила рыжая.
- Мама, а мне мозно будет с ним поиглрать? - встряла в разговор взрослых Генри.
- Вообще-то это подарок Дэни, но да, только потом, дома.
Роксана вновь поймала себя на том, что улыбается. Похоже, сегодня улыбке не суждено сойти с её лица. Обрывки разговора, что слышала она через дверь, говорили о многом. По ту сторону их с Дэни ждала семья, возбужденно и радостно готовясь к их появлению. Кроуфорд покрепче прижала к себе сына и склонилась, оставляя поцелуй на его щеке.
- Идёмте! - решительно кивнула она, и медсестра открыла дверь палаты. Комната утопала в цветах и воздушных шарах и меньше всего походила на больничную палату. Марк и Виктория стояли в углу, застигнутые на месте преступления. Один держал в руках скотч, другая  - ножницы. А маленький лучик Генри выглядывала из-за широкой спины огромного, едва ли не с неё ростом плюшевого медведя.
Счастьем было пропитано это мгновение, счастьем дышало всё вокруг, счастье разливалось по венам. И оно было столь огромным, что не было сил удержать, и оно вырывалось наружу блеском счастливых глаз и счастливым смехом.
- И где же ты взяла этого здоровяка? - поинтересовалась брюнетка у дочери.
- Ево завут Малкус! - представила медведя девочка. Роксана удивлённо вскинула бровь и бросила многозначительный взгляд на друга семьи. Мужчина лишь пожал плечами. - Дядя Малк подалил Дэни, но он есё тааакой маленький, - заключила непоседа, подходя к маме и любопытно заглядывая в свёрток в её руках. - Он не смозет есё иглрать, так что пока я поиглаю за него! Мама лазлешила!
- Ну раз мама разрешила... -  протянула Роксана. - Хорошо. А теперь давай представим тебя братику. Дэни, смотри, это Генри - твоя старшая сестра.
Девочка прижалась к маме и осторожно протянула руку к малышу, и как прежде с Викторией, сейчас Дениел крепко схватил сестру за протянутую руку. На лице девочки отразилась растерянность, которая затем сменилась радостной улыбкой. Роксана смотрела на своих детей и счастливее в тот момент не было на Земле человека.

Отредактировано Roxana Crawford (2017-09-21 01:15:18)

+2

13

- Хей! Ты тут случайно не вздумал расслабиться?! - Переводя почти грозный взгляд на друга, возмутилась Тори  по поводу его сонной ленивой неряшливости.
Вот так настроение рыжей изменчиво, как вода - еще секунду назад она недвижимо стояла памятником восхищения маленькому, но огромному чуду, и буквально забывала дышать, как будто стараясь продлить этот миг, растянуть мгновения, в которых так неторопливо, неповоротливо, хаотично машет ручками только что появившийся на свет маленький человечек. Было бы неосторожностью зарекаться сейчас, что его жизнь будет безоблачной и счастливой - нет, в ней будет всякое, в ней будут подъемы и падения, в ней будут солнце и тучи, в ней все будет совершенно переменчиво, кроме одного - у этого мальчишки с первых секунд его жизни и до самого конца будут две безумно любящие его мамы, которые не пожалеют ничего для того, чтобы его жизнь была безоблачной и счастливой. Однако, всему этому еще предстоит случиться, а пока у Виктории в груди бешено бьется сердце и кровь приливает к вискам, хотя уже и прошел тот первый страх. Сейчас она, конечно, убеждает себя, что сама его выдумала и очень напрасно, но еще несколько часов назад она до боли сжимала пальцы в кулаки, оказываясь в одиночестве, будто прижимая таким образом натянутые нервы, как струны на гитаре или даже скрипке. В общей сложности у нее было около года для того, чтобы принять мысль о втором ребенке и принять то состояние будущей перемены, которую либо пресечь на корню, либо смириться с её неконтролируемостью и неотвратимостью, вероятностью уймы серьезных случайностей. Она поддерживала и держала за руку Роксану во время подготовки к беременности, она без памяти обожала все девять месяцев её день ото дня растущий животик, несмотря на все капризы и заморочки жены, она всегда вела себя так, будто ничто не способно изменить её отношения к их будущему ребенку и её любовь лишь набирает скорость и силы! Но в те ночи, когда она не могла заснуть и сверлила взглядом потолок, Тори ужасно боялась, что не пройдет краш тест. Она прекрасно помнит и, наверное, никогда не забудет тот день, когда впервые увидела Генри - она увидела, и поняла, что этот чужой ребенок вовсе не чужой, он её, он родной не по крови, а в душе, и в лучистой улыбке, и в озорном взгляде, и в неспособности удержаться на месте, успокоиться, остановиться. Она прекрасно помнит тот день, когда она нашла в чужом ребенке - своего. Это просто случилось вопреки всему. Она ужасно боялась дня рождения Дениела, потому что боялась сценария с точностью наоборот. Конечно, потом она встряхивала головой, крепче обнимала, целуя, спящую и не подозревающую о терзаниях Виктории, Роксану и называла все это бредом! Ребенок её единственной бесконечно любимой женщины не может быть чужим! Это их общий, априори самый любимый сын!
И вот сейчас, стоя у большого стекла, немного затуманенного жаром её дыхания, она больше не хотела называть свой страх несерьезным, надуманным, ненастоящим - он был именно таким большим и сильным, с которым тяжело сражаться, но пал. Маленький кричащий комочек жизни его уничтожил. Именно потому Блекмор не хотела уничижать его мощь - чтобы почувствовать и знать, что она ушла, а не оставить его отголоски где-то в лицемерно названных ненастоящими задворках памяти и сознания. Ей еще не раз будет страшно, не раз её одолеет ужас, но сейчас до безумия хочется скорее обнять своего сына и не отпускать, сколько хватит сил. Ей ведь так и не дали еще подержать его в руках...
- Ты вдумал лассабиться?! - Коверкая и тон и слова, но при этом очень серьезно повторяет с поучением и возмущением за мамой маленькая дочурка, грозя дяде Марку маленьким пальчиком.
Виктория возвращается в мир реальных людей. Где её обнимает за плечи друг, а прямо перед носом - гладкая пухленькая розовая щечка Генри, в которую так сладко уткнуться и жалеть лишь о том, что ребенок так мал и хрупок, и те не можешь стиснуть его в объятиях так сильно, как сильна к нему твоя любовь. Генри! Дени! Даже уже будучи в сознательном возрасте и вполне самодостаточной, она и помыслить не могла, что станет мамой, что не сможет представить жизнь уже без двоих требующих безотлагательного и тотального внимания детей. Лучик! Сладенький пирожочек!.. Сладенький пирожочек, - улыбается своим же мыслям, одергивая на спинке дочки кофточку и снова приглаживая открытой ладонью.
- Да-да, у нас есть дела! Срочные! И я рассчитываю на твою на твою грубую силу, раз уж мне, в отсутствие жены, придется быть мозгом операции.
- Я тозе хочу быть мозгом опелации! - Тут же запротестовала Генри, которая уже удачно совмещала период почему-зачем-как с жаждой власти и господства над миром.
- Хорошо, лучик. В следующей операции мозгом будешь ты, договорились?
- Да, - по мнению девчонки, предложение было вполне резонным.
- А я? - Начал подыгрывать Марк.
- А ты - нет, - без колебаний слетело с уст маленького маминого ангела, как истина, не подлежащая оспариванию. - Да, мам?
И как бы рыжей не хотелось провести еще одну небольшую вечность просто стоя у этого окошка и глядя на сыночка, задуманное требовало срочного воплощения.
Генриетта встала на ножки и тут же запрыгала вокруг, лишь на секунду повиснув на краю оконной рамы, прислонившись носиком к стеклу:
- Пока, Дени! Мы есе плидем. Не плаць, халасо? - И тут же забыв обо всем помчалась догонять маму и дядю Марка. - Мама-мама-мааам, а сто такое мозг опелации? - Вот так - главное место забить первее всех, а потом уже видно будет - этому она научилась сразу от обеих неудержимых мам.

- Марк, ну кто так завязывает?! - Чуть не психовала Тори, глядя на незадачливого декоратора, потребность в грубой силе которого заключалась в том, чтобы превратить палату Роксаны и малыша в цветник и обитель воздушных шариков, на каждом из которых снежно-белым маркером рыжая написала, как любит свою единственную.
- Генри, оставь медведя, ты сейчас упадешь с ним, - из-за плеча присматривая за дочкой, успевала комментировать и здесь.
- Нет. Малкус хочет стобы я с ним поиглала!
- Ну раз Малкус хочет... - Разве можно было тут Виктории спорить?
- Не Малкус, а Малкус - ты не умеесь плавино говолить, только я умею плавино говолить, - поднимаясь с пола, потому что Тори была права, и девчонка таки не устояла под массой габаритной плюшевой игрушки, продолжала гнуть свою линию упрямица непоседа Генри.
- А когда их привезут? - Вполголоса, чтобы не привлекать в диалог доставучку-почемучку, улучив момент спросил Марк, корпя над узелком на шарике, к которому нужно привязать белую розу и пустить под потолок.
Виктория подняла глаза и посмотрела немного растерянно и грустно. Иногда она говорила "не знаю", на самом деле зная, просто чтобы что-то скрыть, но когда дело касалось её семьи, и единственным честным ответом оказывался: "не знаю", она чувствовала, как чужие руки касаются нот её отчаяния.
- Скоро, - небрежно бросила она и снова занялась своим делом. - Совсем скоро, - добавила увереннее, - так что давай не отвлекайся! - И он прощал ей неосознанную грубость, списывая это на стресс и чертову кучу лет тесной дружбы, за которые все бывало, а потому - многое разрешено.
Дверь отворилась с едва слышим скрипом, который в пылу последних приготовлений Тори распознала не сразу. Ой! И тут же спрятала за спину оставшиеся в руках кусочки скотча. В принципе, она уже почти придумала, как сумеет доделать все почти незаметно, потому декорирование комнаты в один миг стало наименьшей из её забот.
Больничная медсестра, сама прослезившаяся на секунду от развернувшейся картины, вывезла на середину палаты кресло-коляску с самой красивой из женщин и её младенцем на руках. И снова сердце рыжей замерло на полутоне священного трепета, под веками защекотала влага, но она все равно так и не смогла отвести глаз. Роксана была уставшей, измученной, и абсолютно счастливой! Кажется, она даже сама не ожидала, что счастье бывает настолько огромным и всеобъемлющим. Пыталась держаться стойко, как будто сейчас идет мимо обычный день. Да, самый обычный день, только у неё в руках чудо! А еще одно - все никак не хочет отпустить здоровенного плюшевого медведя - тут же подскакивает такое сладкое и изворотливое, улыбается так чудно, игриво и все никак не хочет отучиваться называть вслед за мамой вторую маму солнышком!
Едва заметно Марк толкнул Тори локтем, мол, эй, смотри, что происходит, не хочешь поучаствовать? И даже по этому непоколебимому кобелю было видно, что он и сам едва сдерживается, чтобы не налететь тяжелой тучкой внезапной нежности на этот дружный магнит счастья. Но рыжая сглотнула ком в горле, вытерла одну щеку от влаги и осталась стоять на месте, лишь легко кивнув головой другу в ответ: нет, это её момент! Сколько бы не говорить о том, что они неразлучны, что они идут по этой жизни только вместе, как одно целое, есть моменты, когда целый мир просто посвящен одному человеку. И это был её момент! Прямо сейчас! Одному богу известно, как больно и тяжело она к нему шла, слишком буквально по битым стеклам. Как никто другой она заслужила сейчас почувствовать в себе это определение абсолютного счастья! А Тори... Тори еще задолго до того, как в горе и в радости было зафиксировано на бумаге, поклялась сделать все, что от неё зависит, и даже то, что не, чтобы любовь её жизни была согрета светом и теплом счастья. И никто не обратил внимания на приглушенный скрип белого маркера - на последнем воздушном шарике нежно-голубого цвета рыжая написала белым маркером большими размашистыми буквами: "Я Люблю Тебя!", и подкрутив наспех серпантиновую тесьму, свисающую мягкими крупными кольцами, отпустила шар в сторону жены, пока он не успел взлететь к потолку.
Так странно, все то, что она считала вполне материальным, вдруг обрело какие-то туманные очертания, наполовину растворилось. Как будто существует лишь душа всего и она укутывает её теплым пледом, не называя имен, не давая определений, не строя маршрутов на карте и не отмечая дат в календаре. Она чувствовала, что все идет правильно, все идет так, как нужно, даже несмотря на то, что её собственное место вдруг показалось ей зыбким.
Растерянность.
Датчик кардио... как в тот самый момент, когда...
И Роксана вдруг, улыбаясь так красиво и счастливо, поднимает на неё глаза, отрывая взгляд от воздушного шарика в своей руке. В её глазах стоит та же влага, с искорками солнца. Одними губами она произносит: "Я люблю тебя!". И Тори делает вдох!
Мир снова обретает форму, звук, запах, сгоняя дымку эфемерности и бессознательности. Даже на расстоянии она чувствует тепло в ладонях и в сердце жар. Голова в облаках...
Сама не помня как, рыжая оказывается на коленях возле коляски, крепко целуя жену и чувствуя, как маленькая нежная розовая пяточка упирается ей прямо в грудь. Она больше не контролирует перемены, она принимает неотвратимость событий, и она счастлива! Она плачет, как сумасшедшая, но она счастлива!

Отредактировано Victoria Blackmore (2017-09-22 00:05:29)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » причини мне счастье - это просто