Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Ей нравилось чужое внимание. Восхищенные взгляды мужчин, отмечающих красивую, женственную фигуру или смотрящих ей прямо в глаза; завистливые - женщин, оценивающие - фотографов и агентов, которые...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Если наступит завтра.


Если наступит завтра.

Сообщений 1 страница 20 из 36

1

http://sg.uploads.ru/24ZKA.gif

Участники: Jared Gale и Sheyena Montanelli
Место: Москва и ближнее Подмосковье, клуб "Рай"
Время: лето 2006
Время суток: меняется.
Погодные условия: по сезону.
О флештайме: еще вчера она была любимой дочерью, близкой подругой, желанной невестой, а сегодня она - вещь. И у неё есть цена.

Действующие лица

Сергей Бехтерев - студент, возлюбленный Юлии Бородиной
Юлия Бородина - студентка
Виктор Ефремов - бизнесмен, один из клиентов клуба
Денис "Дэн" Северов - охранник в клубе "Рай"
Савелий Звягинцев - криминальный авторитет
Екатерина Ивановна Лазарева, "Мамка" - хозяйка "Рая"
Алик - администратор и помощник Екатерины Ивановны
Каин - начальник службы безопасности "Рая"
Марат, Бумер - охранники в клубе, подручные Каина 
Полкан - администратор в клубе
Семёныч - повар
Стелла, Эфа, Клёпа и другие девушки - сотрудницы "Рая"

Галерея

http://s6.uploads.ru/UBW81.jpg - Сергей Бехтерев
http://s4.uploads.ru/h538t.jpg - Каин
http://sf.uploads.ru/4CpDk.jpg - Геннадий Резников по кличке Резак
http://s0.uploads.ru/8oL34.jpg - Катерина Ивановна, "Мамка"
http://sa.uploads.ru/ykHZu.jpg - Алик
http://sa.uploads.ru/FZTUz.jpg - Паша-олигарх
http://sf.uploads.ru/oJwa8.jpg - Денис "Дэн" Северов
http://s5.uploads.ru/RF8Iw.jpg - Виктор Ефремов, бизнесмен
http://s9.uploads.ru/8Ew9a.jpg - Савелий Павлович Звягинцев по кличке Визирь
http://sa.uploads.ru/FRXjA.jpg - Клёпа
http://sa.uploads.ru/PkQbz.jpg - Стелла
http://s6.uploads.ru/R12Tu.jpg - Эфа
http://s8.uploads.ru/Mr3Rl.jpg - Марина
http://s5.uploads.ru/ezxOC.jpg - Галя

Отредактировано Jared Gale (2017-07-23 18:45:46)

+2

2

[NIC]Сергей Бехтерев[/NIC][AVA]http://sg.uploads.ru/ofdW9.jpg[/AVA]
Все вокруг твердили, что Сергей Бехтерев родился в рубашке и с серебряной ложкой во рту. Ему и правда везло по жизни: в голодные девяностые его отец, заслуженный учитель Украинской ССР, оставил школу и занялся торговлей. Ездил «челноком» в Турцию, привозил оттуда женское белье, капроновые чулки и колготки и толкал это импортное барахло на мариупольском рынке. Он вложил в бизнес все семейные сбережения, и первое время супругам приходилось в буквальном смысле сидеть на хлебе и воде, а в лучшие дни на стол ставили вареные «ножки Буша». Через год-полтора полуголодного существования бизнес наконец начал приносить доход; деньги потекли в карман бывшего учителя украинской словесности сначала тоненьким ручейком, который становился всё шире, и вскоре Бехтеревы перебрались из Мариуполя в Москву, купили за бесценок квартиру в хрущевской пятиэтажке и зажили на широкую ногу. В российской столице старший Бехтерев держал несколько точек на районном рынке и потому мог позволить себе отдать единственного сына в хорошую гимназию. Мать возила Серёжу через весь город на курсы английского и внушала ему мысль о поступлении в один из престижных московских вузов – МГУ или МГИМО.
Воспитательные беседы с сыном супруги Бехтеревы проводили регулярно: Сергей учился спустя рукава, часто приносил двойки, грубил учителям, так что дело едва не закончилось исключением из школы. Вовремя вмешался отец. Он лично поговорил с директором, а вернувшись домой, тихо зашёл в комнату к сыну, взял его за грудки и, приподняв над полом, швырнул на диван. И проговорил, глядя на опешившего Сергея, который съёжился под отцовским взглядом:
- С Дмитрием Никифоровичем я всё уладил. Ты доучишься вместе с остальными ребятами, сдашь выпускные экзамены – но это при условии, что до конца четверти никто не услышит от тебя ни одного грубого слова. Я ему это пообещал. Дал слово, что с завтрашнего дня ты будешь вести себя, как полагается. А попробуешь вякнуть что-то лишнее на уроке – и я с тебя живого кожу сдеру. Встань.
Сергей не пошевелился, и тогда отец схватил его за шкирку, стащил с дивана и выволок в коридор. На гвозде висел дедов солдатский пояс – широкий, из толстой кожи, задубевший от времени, но без единой трещины, с массивной латунной бляхой.
- Видишь это, щенок? – спросил отец и ткнул обмякшего в руке Серёжу лицом в ремень. – Узнаю, что учителя на тебя жалуются - выдеру так, что ходить не сможешь. И мать не спасёт. Понял меня?
Получив на руки аттестат о полном среднем образовании, в котором колосились в ряд тройки и с трудом натянутые четверки,  Бехтерев-младший попробовал было заикнуться о поступлении в техникум, но мать закатила истерику, и пришлось подавать документы в вуз. И снова помог отец: позвонил нужным людям, и Сергей, провалив два экзамена из четырёх, поступил «по блату».
Учился, как и прежде, кое-как, с горем пополам закрывал сессии, но студенческая жизнь пришлась ему по вкусу. Сергей съехал от родителей  (на аренду квартиры деньги давала мать), тусовался с ребятами по клубам, клеил девчонок и вообще старался не париться по пустякам. Родители со своими старозаветными порядками были далеко и в жизни сына принимали исключительно финансовое участие. Его планами на будущее они не интересовались, полагая, что говорить об этом слишком рано, пускай мальчик сначала нагуляется.
И мальчик гулял, отрывался на всю катушку, как будто завтра для него уже не наступит. Так было, пока не появилась она – Юлия, Юлька.
Пацаны ржали, узнав, что он запал на Бородину, говорили, что эта девчонка ему не по зубам – дерзкая, как пуля резкая, что думает, то и говорит. Прямо в глаза правду-матку режет, вообще берегов не видит. Тявкает, что твоя моська – ей что слон, что сам ректор.
Послала его в первую же встречу, они тогда в одной компании зависали на квартире у общего знакомого. Дым коромыслом, окна нараспашку, а дышать всё равно нечем: накурено, хоть топор вешай. Музыка орёт, соседи тоже – три часа ночи, и хрен с ним, что суббота и завтра никому на работу не вставать, но спать-то хочется! Он, понятно, надрался, да они все бухие были, зажал девчонку, думал, ну поотбивается для виду, а потом даст, они ж все такие! И охренел, когда получил в глаз и по яйцам.
Они потом часто это вспоминали, подкалывали друг друга, ржали, а потом целовались так, что у Сергея пар из ушей шёл. Юльку он хотел ужасно, аж яйца звенели, но дальше поцелуев и взаимного петтинга дело долго не доходило. То ли стеснялась она, то ли боялась чего, только как случилось всё, оказалось, что в постели Юлька просто огонь. Зачем ломалась? Они из койки, наверное, с неделю не вылезали, трахались как бешеные кролики, всё насытиться не могли.
Родители у Юльки были при бабле, коренные москвичи, махровая интеллигенция – папа профессор, мама кандидат кухонных наук, всю жизнь при муже, готовит, стирает, убирает. Пятикомнатная квартира в историческом центре города; девчонка с малых лет по кружкам мотается, иностранные языки, фортепьяно, спортивная гимнастика. Школу окончила с золотой медалью, в университет поступила сама – нахрена ей блат, если у неё не голова, а Дом Советов? Училась она на географическом, в лучшем пединституте страны, который имени Ленина. Шла на красный диплом и собиралась стать училкой в обычной московской школе.
- Нахрена? – спросил её Бехтерев как-то раз, когда они лежали голые в постели.
Юлька только что отстрочила ему офигенный минет, и он долго не мог прийти в себя. Лыбился, как дебил, прижимал её к себе и чувствовал, как снова встаёт член.
- Ты лучшая на потоке, можешь пойти в любую турфирму, их сейчас море. – Начал он рассуждать вслух. - Съездишь в загранку, заработаешь бабла нормально. В школе копейки платят, спиногрызы тебе весь мозг высосут вместе с мамашками ебанутыми.
Юлька поморщилась – она терпеть не могла, когда при ней матерились, и сама обсценную лексику не использовала, только в самом крайнем случае. И Сергея за это корила, так что порой он нарочно вставлял в речь бранные словечки, чисто чтоб её позлить. Бесилась Юлька страшно, уходила от него и подолгу не звонила, скрывалась у подруг, но потом они всё равно как-то сталкивались и заканчивали вечер у Бехтерева на квартире.
- Это моё призвание, - ответила она тогда, поворачиваясь к нему лицом, и обняла за шею. – Я всегда, сколько себя помню, хотела стать учительницей, преподавать в школе, общаться с детьми. Мне это нравится, понимаешь? Мы были на практике и, знаешь, я сразу поняла, как только в класс вошла, ребятишек увидела – это моё. Моё место, моя профессия. Дело, которым я хочу заниматься всю жизнь.
Он громко фыркнул, и Юлька, словно что-то поняв, качнула русой головой и приникла к нему горячими сухими губами.
Юленька, Юлька… Она его любила, всё прощала – и вечеринки, и клубы, и девок случайных, ну всякое же бывало, а когда с коксом поймала, орала как резаная, высыпала порошок в унитаз. Он тогда здорово пересрал – боялся, что она и правда уйдёт. Просил её, умолял, на коленях за ней по квартире ползал, дверь запер, а ключ выбросил. Хотела вылезти через окно – он удержал. Баюкал её в объятиях, уговаривал, целовал, пообещал ей тогда, что больше ни-ни. И слово сдержал.
А про карты Юлька не знала. До сегодняшнего дня у него получалось скрывать от неё эту проблему. Ладно, ну да, он парень азартный, чуток поиграл и – продул. Блядь, чёрт, господи Боже, он всё спустил, но карта, сука, не шла! Парни, с которыми он сидел, понимающе переглядывались и один из них великодушно предложил закончить игру. Сергей и так должен был им чуть меньше сотни. Девяносто пять штук. Долларов. Где он возьмёт столько баксов, Бехтерев даже не думал. В голове свербило одно: немедленно отыграться. Взять удачу за глотку и показать этим пидорам, кто тут батя.
В каком-то диком угаре, не иначе как дьявол шепнул, Бехтерев поставил на кон последнее, что у него ещё оставалось. И опять проиграл.
И теперь полз домой, шатаясь, как больной с температурой, натыкаясь на локти и спины. В голове бил набат, перепонки чуть ли не лопались, по рту сушь и горечь, словно он не просыхал месяц.
Юлька, Юленька, Юль-ка-а-а…
Она еще не ложилась. Бегала из коридора к окну, а заметив его внизу, метнулась навстречу, вылетела из распахнутой настежь двери, выпорхнула из темного зева зассанного подъезда, обняла и повисла на шее.
- Юлька
Чего он ей тогда напиздел, Сергей потом не мог вспомнить. Нёс что-то про тёплую ночь, свежий воздух, соскучился, мол, давай с тобой погуляем.
Они направились в парк. Юлька шла медленно, вопросительно поглядывала то на него, то вокруг. Навстречу им никто не попался. А Сергей пёр вперед и тащил за собой девушку, словно кто-то толкал его в спину, приказывая идти.
Остановился, когда услышал скрежет шин по асфальту. Сжимал Юлькину горячую ладонь, а сам испуганно смотрел в темноту.
Трое приближались к ним с того конца пустынной аллеи, один впереди, остальные чуть поодаль. Шли спокойно, взразвалочку, не торопясь.
- Это ты Сергей?
Парень кивнул. Юлькина ладонь жгла руку. Он чувствовал, что она пытается вырваться, но лишь крепче сжимал пальцы.
- А ты, значит, Юля?
Говоривший окинул девушку оценивающим взглядом и одобрительно хмыкнул. Сейчас он стоял в двух шагах от Бехтерева, и было видно, что мужчина на полголовы выше. На вид ему было около сорока, широкоплечий и крепкий, одет неброско, но удобно, и ребята за спиной выглядят точно так же – темные джинсы, футболки, одинаковые лёгкие куртки, под которыми угадывалась наплечная кобура. Лёлек и Болек.
- Пацаны, - хрипло каркнул Сергей. Голос звучал жалко и ломко. – Пацаны, может… может, мы договоримся?
- Мы уже договорились. Раньше. Ты сделал ставку и проиграл. Пришло время  платить.
- Пожалуйста, пацаны… честное слово, я найду деньги. Завтра всё принесу, обещаю.
Его умоляющий взгляд метался по лицам этих троих, а Юлькина потная ладонь внезапно выскользнула из его руки, и он услышал тихий изумленный вскрик.
- Раньше надо было думать. Отчаливай, парень. Привезёшь деньги – хорошо, получишь свою девчонку назад в целости и сохранности. А до тех пор она останется с нами. Марат, Дэн, забирайте её.
Похлопав на прощание Бехтерева по плечу, мужчина отвернулся и махнул своим спутникам. Один из парней выступил вперед, схватил оцепеневшую Юльку и, закрыв ей ладонью рот, потащил к машине.
Оставшись один, Сергей еще пару секунд не мог поверить, что это всё ему сейчас не приснилось. И тут он словно очнулся, сделал шаг, споткнулся и вдруг побежал вперед, крича что есть мочи:
- Юля!!! Юлька!!!
Но его никто не услышал.

Отредактировано Jared Gale (2017-05-03 12:51:11)

+2

3

Юлия Борисовна Бородина, дочь профессора технических наук и кандидата наук филологии, в нынешнем времени домохозяйки. Девочка, которой пророчили большое будущее, блестящее, открытые горизонты в работе. Ей только надо сказать Хочу туда и все было бы исполнено. Юля знала пять языков, которые ей дались легко и непринужденно. Отчасти тяжелее было тренироваться по желанию матери в художественной гимнастике. Девочке не оставили выбора, а потом она привыкла. Как нет тренировки? Да вы с ума сошли. И начиналась ломка. Юлька висела и использовала любую поверхность для того, чтобы ее тело не забыло ничего, не становилось каменным.
Однажды отец принес домой подарок. Книга Жюля Верна на испанском языке, которую ему презентовали на конгрессе физиков. Его друг, испанец Томио Вегес. И едва книга попала в руки дочери, как девочка буквально влюбилась в путешествия. Перестали существовать улицы, другие увлечения. В доме, в те времена по великому блату, провели кабельное, и девочка «глотала» канал Эксплоер с его ответвлениями. Для себя она уже определила, что станет географом, как дядя Коля, ну Дроздов. Вот только ей хотелось донести до детей эту увлекательную науку, а не становиться ученым-теоретиком, какими выходили из МГУ. Хотя она могла и туда поступить, причем вот совсем без проблем. Выбор ее пал на педагогический. Правда, фамилия ее отца гремела пуще грома. На курсе мало кто верил в то, что Юля поступила сама. Но доказывать это девушка никому не собиралась. Все выяснилось буквально в первом семестре, когда Юлия успешно защитила свой проект на международном симпозиуме студентов-географов, отметилась активностью в изучении Арктики (правда тут без денег отца не обошлось бы. Путешествия туда стоили дорого). Но это не мешало Юлии быть лучшей.
В любви как-то она не участвовала. До университета больше сидела дома да по библиотекам. А поступив, не нашла того, с кем бы она могла поговорить. Был у нее один тайный интерес.
Однажды, когда была глубокая ночь, девушка проснулась от громких криков и стонов. Перепугавшись, она вылетела в коридор и остановилась…
- Сука моя, - в ответ на эти слова было томительное мычание матери. А голос принадлежал ее отцу. Девушка подкралась ближе и в приоткрытую дверь увидела сцену, достойную лучших порнофильмов.
Она отползла к комнате и так просидела на полу, пребывая в шоке. Ее отец, степенный и тихого голоса человек, предстал пред ней в виде некоего монстра. А мать безропотно принимала его таковым. На утро родители были нежны друг с другом, только Юля странно на них смотрела, пытаясь понять – они не ругались и папа не бил маму?
Вечером, едва придя домой, она попросила ее не беспокоить и закрывшись в комнате, погрузилась в мир эротики, смотря различные сайты. И тут она для себя открыла мир чего-то невообразимого. В ту ночь вновь все повторилось, только девушка не стала выходить из комнаты, погруженная в свой мир. С тех пор, Юлия стала познавать себя, учиться на примерах сайтов что и как надо делать. Вот только сама она была чиста как лист, и такое вытворить в первую ночь, потеряв девственность, Юлька боялась. Еще перепугает парня. Хотя какого? На нее никто толком не смотрит. Девчонки встречаются, влюбляются, расстаются. А в ее жизни что?
И тут Юля решила поменять все.
- Мам, отведи меня к своему стилисту.
- Что с тобой? Ты не заболела? – мать не на шутку встревожилась. Ее дочь, которая в зеркало то смотрелась раз в сутки и то утром, чтобы хвост не на боку получился, а тут она просится к стилисту.
- Да нет. Ну, мне уже девятнадцать, а я как чучело в сравнении с сокурсницами.
- Ты выросла. Наконец-то, - мать улыбнулась.
На следующий день ее не хотели пускать в университет, ведь фотография на пропуске не соответствовала тому, что охранник видел перед собой. Юлька едва не битый час пыталась прорваться в универ, а ее сокурсники лишь в немом удивлении проходили мимо, едва признавая в ней вчерашнюю Бородину. То что девушка увидела в зеркало, когда ее к нем развернули, весьма понравилось. Оказывается, пару немудреных приемов и ты красавица. И ту началось. Парни наперебой стали подкатывать, клеиться и донимать ее своими приглашениями. Те красавицы, которые ранее совершенно не воспринимали ее за человека, а как энциклопедию ходячую, приняли Юльку в свой клуб. Хотя Бородиной это было не особо надо. Ей нравился тот эффект преображения, который с ней произошел.
Студенческая жизнь заиграла красками неоновых лучей прожекторов баров и подпольных тусовок. Конечно, учиться она не переставала. Даже такой рай души, не мог перебить рая ума. Парней для секса она себе выбирала сама, не из своего универа. Закон Не живи там где живешь и работаешь, она усвоила по истории одной старшекурсницы, про которую ходили такие легенды, что ее насильно таскали в разные углы. И это педагогический. Не спала она и с Бауманскими, где преподавал ее отец.
Знакомство с Бехтеревым произошло спонтанно, как и его отшив. Юля видела в нем лишь потенциального любовника, с которым кроме как о постели и позах поговорить то не о чем было. Не зацепил.
Но как говориться, коль прилипло, то и отдирать больно. Так в Юльке что-то зашевелилось от первого поцелуя с ним, на который сама себе дала согласие, от его наглых ручонок, которые так умело нашли в ней места, куда надо поцеловать, погладить, ущипнуть, что она едва не сдохла в первый раз бурно кончив на его пальцах, в просто туалете универа. И понеслась девочка в далекие дали. В постели они подошли друг другу как никто раньше не вызывал в Бородиной и малой доли того, что творил с ней Сергей. Но и она не оставалась в долгу.
Все было бы ничего. Но пороков в Бехтереве было просто не изгнать. Как-то Юля боролась, грозилась совсем покончить с ним, но едва он оказывался на горизонте, Бородина «пропадала». Он мог манить ее пальцем, просто стоя в скверике, и у нее меж ног бурлил океан. Но и Сергей понимал, что ее такое раболепие не безгранично. Он испытывал ее нервы на прочность много раз, но влюбленность в него в Юльке просто зашкаливала. Ей было больно, что он такой идиот…
- Сергей, мы куда? – она мягко сжимала его ладонь руками, шла рядом по темному скверику, что был недалеко от дома. Он молчал, лишь крепче сжимал ее пальцы, что она морщилась. – Это не прогулка, а выволочка какая-то. Погоди, объясни толком…
Становилось не так весело, как было по началу, едва она увидела его в окно кухни. Послышался хруст сухих веток под ногами, который буквально разрезал тишину. Они остановились. Перед ними появился высокий мужчина, одетый в костюм, взглядом покупателя раба, оценивал ее, стоящую чуть за спиной Сергея.
- Это кто?.... – дрожащим голосом спросила Юля, пытаясь понять, во что же опять вляпался Сергей. И зачем нужно было куда-то идти, если поговорить и дома возможно. – Платить?
Она дернула рукой, но пальцы его руки не отпускали, как мертвый он вцепился в нее. Юлька дернула еще раз, совершенно не понимая, о чем они говорят. И тут Забирайте ее. Девушка подняла взгляд на стоящего перед ней мужчину и в оцепенении сделала шаг назад, как уперлась в чью-то грудь. Крепкие руки, словно лиана оплели ее стан, ладонь зажала рот. Юлька забилась как рыба об лед, пытаясь выскользнуть из тисков. Сергей!!!!! Она кричала, но крик вырывался лишь мычанием. Нащупав пальцами ногу того, то ее нес, девушка ногтями вцепилась в нее, выгибаясь так, что зарычав, несший ее парень невольно ослабил хватку. Но тут же подоспел другой. Ее затолкали с машину, зажав между двумя крепкими телами.
- Не порть такую мордашку, Марат, - сказал тот, кто сел впереди и обернулся. А тот, кого назвали Маратом, собрался отвесить Юльке оплеуху за подранную ногу. – Все брыкаются, а потом смиряются. И ты смиришься.
Смиришься…. Юлька дергалась пока были силы, но они буквально таяли в ней. Слезы потекли на ладонь державшего ее здоровяка. Ее продал Бехтерев за долги? Это она пока осознать не могла, но мысль предательски делала больно.

[NIC]Юлия Бородина[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2t4JN.jpg[/AVA]

Отредактировано Sheyena Montanelli (2017-05-21 20:22:12)

+2

4

[NIC]Мамка[/NIC][AVA]http://s7.uploads.ru/cfKDd.jpg[/AVA]Такая у  Каина была работа: решать чужие проблемы. Хозяин сделал его начальником службы безопасности в «Раю», потому что знал: никто не справится с поставленной задачей лучше. В то время как бывшие сослуживцы радовались чистому и мирному небу над головой, Каин знал – его война никогда не закончится. Здесь, на гражданке, он продолжал делать то, что умел лучше всего и получал за это хорошие деньги.
А еще была она – Катерина Ивановна, Катя. Хозяйка «Рая», красивая, по-настоящему роскошная женщина, безжалостная и циничная. Ошеломительная. Невероятная. Недоступная. Она умело рулила бизнесом, который ей доверил Хозяин, распоряжалась девочками и общалась с клиентами, каждый из которых мог бы стать царьком в какой-нибудь далекой африканской стране. Но они жили здесь, в России, и Каин встречал их каждый день на пороге элитного клуба, куда они приезжали, чтобы отдохнуть в обществе хорошеньких женщин.
- В нашем клубе возможно всё. Мы работаем для вас, - неустанно повторял администратор клуба Алик, школьный приятель Катерины Ивановны, которого она пару лет назад отыскала и взяла в дело.
Каин относился к Алику с нескрываемым презрением, считая человеком-паразитом и кровососом. Человечишка он был жалкий, никчёмный и жадный; деньги зарабатывать не умел, но старался прицепиться к тем, кто стоял поближе к кормушке. Он помогал Кате организовывать работу клуба, иногда сам разговаривал с новенькими, которых собирал по городским вокзалам и улицам милицейский капитан Снегирёв, но реальной пользы от него было, считай, никакой. Зато проблемы Шкалик создавал регулярно, буквально из ничего, добавляя головной боли и Мамке, и Каину. Один Паша-олигарх чего стоил:  конченый урод и извращенец, столько перспективных девочек загубил, но вместо того, чтобы раз и навсегда отказать Паше от дома, Алик по-прежнему встречает его с распростертыми объятиями, как самого желанного гостя.
Никто из девчонок не хотел работать с Пашей, и никакие средства убеждения тут не действовали. Они соглашались неделю просидеть в карцере на хлебе и воде, лишь бы не уезжать с Пашей из клуба. Олигарх принципиально не оставался в стенах «Рая» и готов был платить двойную цену за то, чтобы встречаться с девушками на своей территории. Обычно эти «встречи» заканчивались для проституток из «Рая» синяками и ожогами, а порой и куда более серьёзными травмами. Алик пытался урезонить своего приятеля, но денежный мешок всякий раз отсыпал лично ему, упрашивая замять дело и передать его искренние извинения хозяйке Катерине Ивановне.
Алик знал, что подруга сыта Пашей по горло, поэтому юлил и изворачивался, танцевал перед разъяренной Мамкой на задних лапках и божился, что любитель жёсткого секса обещает взяться за ум и вести себя с путанами по-джентельменски.
Клиенты клуба были все как на подбор – охренительно богатые ребята с ба-альшими и откормленными тараканами. Своих дружков эти весьма состоятельные мужички выгуливали в таких местах, как «Рай», где их всегда ждали и были рады исполнить любой каприз. Алик говорил чистую правду: в стенах клуба было возможно всё, что угодно. Клиенту нужно было только высказать своё пожелание Мамке или Шкалику и ждать ответного звонка, чтобы приехать в клуб и исполнить заветную мечту.
Девочки, которые жили и работали в «Раю», находились в полной кабале у Катерины Ивановны. По сути, это было натуральное рабство с сексуальным уклоном, но для большинства «бабочек» это был далеко не самый плохой способ существования. Эфа, Стелла и Клёпа – три звезды, три грации, жившие здесь со дня открытия, попали в «Рай» с улицы; Стелла сбежала от матери-пьяницы и подрабатывала на панели, Эфу любовник за дозу сдавал в аренду друзьям, а Клёпа выросла в детдоме и привыкла за хорошее отношение расплачиваться телом.
Но далеко не все были так сговорчивы, как они. Большинство новеньких брыкались и с первых минут пребывания в клубе демонстрировали Мамке когти и зубы. С такими борзыми Катерина Ивановна разбиралась лично, Алику доставались девочки поспокойнее. Борзота и нежелание слушать ушами купировались заключением в подвале без еды и воды – после этого даже самые боевитые девицы становились если не шёлковыми, то хотя бы переставали дерзить и огрызаться и внимательнее слушали то, что говорит им новая хозяйка. Те же, кого боженька мозгами обидел, через несколько дней отправлялись в тёплые края: греться на солнышке и ублажать горячих турок. Таких всегда с нетерпением ждал зарубежный партнёр Хозяина – Али-Баба.
Отправиться в турецкий бордель было худшее, что могло случиться с девушкой в «Раю». Мамке стоило только намекнуть на такую перспективу, и весь персонал тут же становился ниже травы, тише воды. Это было крайнее средство, и действовало оно безотказно.
Девица, которую доставили в клуб ночью, явно не понимала, что происходит. Рыдала всю дорогу, порывалась отпихнуть сидящих по бокам парней и дотянуться до ручки, чтобы открыть дверь и выпрыгнуть из салона. В конце концов Марату это надоело – ему и так порядком сегодня досталось: девчонка расцарапала ему ногу и едва не вцепилась в лицо, благо, успел уклониться. Взяв блондинку на плечи, он хорошенько встряхнул её и уложил лицом вниз, зажав коленями голову. И похрен, что скоро ей стало нечем дышать, зато перестала дергаться и бессильно обмякла.
Бехтерев, конечно, гнида и чмо, а подружка у него классная. Каин бы на такую не запал, не его типаж, но среди постоянных клиентов найдется немало ценителей тонких и звонких девочек. Тот же Паша, будь он неладен, любитель белокурых красоток и кукольных лиц. Чем моложе и невинней выглядит Барби, тем щедрее становится Паша. Денег на свои развлечения олигарх не жалеет: отсчитывает купюры, а сам аж трясётся, до того не терпится оприходовать свежее мясо.
Жаль, девчонка не целка; Бехтерев по пьяни так своей бабой хвастался, уши завяли слушать. Пашаня любит нетронутые цветочки рвать, но тут уж ничего не попишешь. Не зашивать же её, в самом деле, хотя Шкалику бы идея понравилась… Пидарас вонючий.
Когда подъехали к клубу, Юля едва  могла дышать; Дэн вытащил её из салона и дальше нёс на руках. Ночевать оставили в подвале, Полкан вызвался охранять: чего, мол, кого-то будить, а у меня и так бессонница, пригляжу за новенькой.
Наутро Каина вызвала к себе хозяйка.
Катерина Ивановна сидела за рабочим столом, а за ней, возле приоткрытого окна, торчал Алик.
- Ну, здравствуй, Каин. Слышала, у нас пополнение. Кого привёз?
- Здравствуй, Катюша. Прекрасно выглядишь, - отозвался тот, напрочь игнорируя присутствие администратора клуба.
- Да пацан один подружку проиграл. Спустил все бабки и поставил на кон девчонку. Ну и продул.
- Значит, отдал любовницу за долги? – усмехнулась женщина без малейшего удивления в голосе. За то время существования клуба она тут всякое повидала и точно знала, что у этой бездны дна нет.
- Молодец. И как девочка, стоящая?
- Брильянт.
- Так прям уж и брильянт! – воскликнул Алик, задетый таким явным пренебрежением к его персоне со стороны начальника службы безопасности, которого он, говоря откровенно, здорово побаивался.
- Ты еще скажи, что она чиста и невинна, как первый снег.
- Не скажу, потому что не целка, -  повернулся к нему Каин и наградил таким взглядом, что Алик вспыхнул и попятился. – Но симпатичная. Клиентам понравится.
- Тёмненькая или светленькая? – поинтересовалась Мамка, находившая особое удовольствие в том, чтобы наблюдать за Каином и Аликом, оказавшимися в одном помещении. – А может, рыженькая? Алик, тебе какие девушки больше нравятся?
- Мне, Катя, нравятся разные женщины, но лично я предпочитаю блондинок.
- А ты, Каин? – спросила Катерина Ивановна, насмешливо приподняв идеальные брови. Ответ она знала, но ей хотелось, чтобы Каин сказал это вслух.
- Мне, Катюша, нравишься ты. Но это к делу не относится.
- Верно.
Дразнить непробиваемого Каина было волнующе и приятно, всё равно что просовывать пальцы между прутьями к тигру в клетку.
Каин неотлучно находился рядом с ней целых пять лет. И преданно любил все эти годы. Это и льстило, и раздражало, ведь сама Катерина Ивановна давным-давно закрыла для себя тему любви и женского счастья. Спасибо двум бывшим мужьям, оставившим её одну с тремя детьми на руках и больной матерью, без гроша в кармане и огромным долгом за квартиру в Выхино. Она-то выжила, справилась со всеми проблемами, хотя бывали моменты, когда не то, что волком выть – хотелось голову в петлю засунуть. И полы в поликлинике мыть доводилось, и за прилавком стоять, и сторожихой в ночную смену поработать. Зато теперь мужики на неё слюной капают, подарки дорогие дарят и луну с неба достать обещают, лишь бы взаимностью ответила. Только ей никто не нужен, ни олигарх российский, ни шейх арабский, и никаким обещаниям она теперь не верит.
И Каин это знает, уж кто ему рассказал о судьбе её горькой – одному Богу ведомо, только по-прежнему не отходит от Катерины Ивановны ни на шаг, тенью за ней следует, от всех бед оберегает, пылинке упасть не даёт. Любит, хочет её, но молчит, а ей нравится, что он такой немногословный и терпеливый. Мучает его, на больные места нарочно давит, а Каин всё равно не уходит, не бросает одну. Катя, говорит, Катюша, дурочка ты…
А она, видать, и правда дурочка, если млеет от одного его голоса, от тона ласкового. Ей и оглядываться не нужно, чтобы знать: тут Каин, рядом, упадешь – и он подхватит. За плечи возьмет, сожмет крепко, и станет сразу хорошо-хорошо.
- Ну, веди сюда свой бриллиант, - сказала Мамка и откинулась на спинку кресла. – Поглядим, что за чудо такое, раз самому Каину понравилась.
Оставшись вдвоём с Аликом, Катерина Ивановна задумчиво прищурилась и не сразу отреагировала, когда школьный друг положил руки ей на плечи и принялся разминать мышцы.
- Хам этот твой Каин, терпеть его не могу, - говорил Алик вполголоса, поглядывая на стеклянную дверь в ожидании возвращения начальника службы безопасности.
- Грубый такой, невоспитанный, просто фу. Вот почему он с тобой вежливо разговаривает, уважительно, а ко мне как к шавке подзаборной относится? Кать, скажи.
- Потому что я баба, Алик… - лениво отозвалась та, отдаваясь расслабляющему массажу и довольно вздыхая. Уголки накрашенных губ приподнялись в улыбке: Алик дулся, как мальчишка, прекрасно знал это, но не мог перестать жаловаться на Каина.
- А я мужик. И он тоже. Это совсем другое, Кать. Мне надоело, честно. Как-нибудь я всё ему выскажу, вот увидишь.
- Осторожнее, Алик, я не хочу после этого ездить к тебе в больницу и носить апельсины. Хотя, боюсь, что в реанимацию меня просто не пустят.
- Кать, ты смеёшься надо мной? Кать!
Поняв, что он злится, Катерина Ивановна ободряюще похлопала его по руке.
- Даже не думала, ты чего? Просто напомнила тебе, что Каин может быть очень опасен, а я не хочу тебя потерять.
- Катенька, Катюша, какая же ты замечательная… добрая такая… - забормотал Алик, крепко обнимая под ругу и норовя обслюнявить ей щеку.
В это время дверь открылась, в комнату вошли Каин и Юля.
Завидев Каина, Алик отпрыгнул в сторону и спрятал за спину руки.
- Та-ак, - проговорил он, откашлявшись, и оглядел бледную девушку с головы до пят. – Вот значит, какой ты, цветочек аленький… я хотел сказать, алмаз негранёный.
Каин отпустил девушку и подтолкнул к столу. Выглядела она неважнецки, видно, совсем не спала, и теперь стояла перед ними бледная, с тёмными кругами вокруг глаз и размазанной по лицу косметикой.
- Хороша, ничего не скажешь, - объявил администратор и снисходительно посмотрел на стоявшего рядом Каина.
- Нет, ну волосы и впрямь шикарные. И мордашка ничего. Но чтоб прямо бриллиант, как тебе тут Каин заливал… - и он выразительно развел руками.
- Уймись, Алик, - процедила Мамка, бросив на приятеля предупреждающий взгляд.
Болтун тут же понял намёк и захлопнул рот.
- Выйдите оба. Нам с девушкой надо о деле поговорить.
Мужчины вышли, и Катя с гостьей остались в кабинете одни.
- Садись, в ногах правды нет, - предложила хозяйка и, когда девушка опустилась на стул, налила ей воды и протянула стакан.
- Я так понимаю, ты в курсе, почему тебя сюда привезли. Но я на всякий случай повторю: твой дружок должен нам деньги. Сто тысяч долларов. А поскольку такой крупной суммы у него не нашлось и вряд ли найдется, он решил расплатиться тобой.
Перегнувшись через стол, Катерина Ивановна веско произнесла:
- Ты должна мне кучу бабок, девочка.
Выдержав недолгую паузу, она продолжила, постукивая наманикюренными пальцами по крышке стола:
- Сама видишь, в какой ситуации мы с тобой оказались. Но любую проблему можно решить, было бы желание. У тебя есть только одна возможность уйти отсюда живой и невредимой – заплатить сто тысяч. Отработаешь долг, и можешь идти на все четыре стороны. Каин тебя подвезёт, если захочешь. И вот еще что… у тебя, кажется, семья есть? Если мы с тобой не сумеем договориться, этот долг автоматически ляжет на них. Подумай об этом, девочка, и прими правильное решение.

Отредактировано Jared Gale (2017-05-16 12:15:49)

+2

5

- Не трогайте меня» - била по рукам того, кто ее крепко удерживал, пытаясь стреножить, пыталась извернуться и заехать в пах, но в салоне машины такое проделать было практически невозможно. Но ее скручивали сильнее, что Юля едва смогла дышать, повернули лицом к сидевшему впереди мужчине.
Как бы жестко ее не сдерживали, все же в действиях была некоторая аккуратность. Что ими руководило, не причинять ей боли и явных увечий, девушка не знала. И это было к счастью. Какой бы сильной она не была, но буквальный расстрел ее сознания словами о рабстве, смирении поверг Юлю в шок, заставляя внутренне сжиматься при взгляде на сидевшего впереди мужчину. В машине она скорее лежала на ногах одного из парней, Бородину пошатывало от страха и усталости, но силы все это придавало, что она не успокаивалась, пребывая в панике.
- Я прошу вас…. – Юля пыталась воззвать к их сочувствию, но в ответ ее голову зажали меж двух ног одного из охранников, другой же прижал ее ноги к полу.
Она плакала от бессилия. А его слова забивали последние гвозди в гроб ее свободы. Осмотреться у нее не было возможности, так как ей буквально сдавили шею, что перед глазами пошли цветные круги. Она пыталась хватать воздух ртом, но он не проходил дальше ее губ. Юля попыталась пальцами отцарапать от себя ноги, но и руки ее попали в крепкий капкан грубых ладоней, которые тисками сжали ее запястья вместе. Получилась непонятная птичка в ее позе. Но юля уже начинала терять сознание. И уже не чувствовала, как по ее ягодицам уверенно прошлась рука, оценивающе пытаясь сдавить округлые формы, но те не поддались. Снизу пальцы пытались нащупать ее грудь, но лишь смех разнесся по салону.
- Ты лапаешь мою ляжку, отвали, Марат, - прорычал Дэн, пихнув напарника в плечо.
Юля безвольно повисла на руках одного из своих сопровожатых, когда ее в буквальном смысле вытащили.
- Марат, ты перестарался, - держа девушку под мышками, Дэн пытался рассмотреть ее состояние, аккуратно проводя ладонью по бархатистой коже Юли. – Молись, придурок, чтобы она выжила, а не окочурилась прям в подвале.
- Не помрет, вон дышит.
Дэн посмотрел на напарника и легко подхватил обмякшее тело девушки, уверено зашагал к дому. Юля простонала, когда свет ударил ей в глаза, пытаясь прикрыться рукой, как ее тут же поставили на ноги. А те просто отказывались ее держать. Задышав чаще, пытаясь насытиться воздухом, девушка приоткрыла глаза, смотря на подбородок того, кто ее приводил в чувство, встряхивая.
- Ну давая, оклемывайся, а то поползешь под пинками. Слышишь?
Что-то промычав не членоразделительное, девушка кивнула, цепляясь за стену рукой. Спуск по лестнице вовсе оказался ей каруселью. Было ощущение, что она крутится на крутом серпантине, а тому нет ни конца, ни края. Ее ноги заплетались, что Юля то и дело врезалась в стены, отшатываясь и качаясь из стороны в сторону. Впереди скрипнула дверь. Бородина попыталась упереться и не дать себя втолкнуть в проем, но руки резко прижали к телу и через пару шагов, она почувствовала под собой жесткую лавку.
Это немного привело ее в себя.
- Подождите, - просипела в ответ на молчаливое хмыкание, и, потянувшись, упала на пол. – Нет, нет, - она ползла за уходящими ногами, стараясь дотянуться до них. Но мужчина уходил, унося с собой ее смирение, оставляя зерно сумасшествия, которое стало прорастать, вселяя в нее мысли убиться о стену, причинить себе вред, сделать больно, чтобы унять тревогу. – Я прошу вас…. - В глазах опять потемнело от боли во всем теле, будто по ней прошлись катком, - Я умоляю вас, - с трудом, из последних сил, крикнула она в отчаянии, заливаясь слезами.
Юля проплакала долго, пока не затихла, засыпая тревожным сном на холодном полу, свернувшись калачиком.
- Эй, просыпайся, - ее трясли, слегка шлепая оп щекам. – Наревела полные глаза «мешков». Каин, ее бы в порядок привести, а то Маме не понравится.
- Ничего, я видел ее в том виде, котором эта девчонка все равно будет, если не дура. А судя по словам Бехтерева, эта действительно не дура. Поднимай ее. Ген, дай воды, - он взял ее лицо пальцами, покрутил, оценивая. – Все губы пересохли. Очнулась, красавица?
- Где я, - прошептала Юля, обнимая себя руками и дрожа, как осиновый лист на ветру.
Кто-то рассмеялся.
- В раю.
Юлю подтолкнули вперед. И вновь это серпантин. Только сейчас он оказался коротким, что через несколько шагов, девушка оказалась в вестибюле. Невольно озираясь, она шла по коридору. Несколько раз в поле ее зрения попал тот, кто сидел впереди в машине, и он в ответ смотрел на нее. Впереди прошла девушка, почесывая всклокоченные волосы, оценивающе оглядев новенькую. А тем временем, перед Блей открыли дверь.
- Заходи.
Оказавшись внутри кабинета, обставленного в стиле ампир, с некоторыми излишками современности, Юля посмотрела на женщину, которая сидела за столом, перебирая ручку. Ее рассматривали, о ней говорили как о товаре, что Бородина отшатнулась, но тут же ее вернули назад крепкие руки. Дрожащими пальцами, Юля цеплялась за плечи.
- Спасибо, - ответила она на предложение присесть. Заправив выбившиеся волосы из когда-то аккуратно сложенной прически, провела пальчиками по лицу, стараясь смазать подтекшую тушь.
- Не совсем в курсе, - Юля настороженно смотрела на женщину. Красивая, статная. Но опасная и жесткая. Это ощущалось весьма остро. – Но не я же вам их должна. – У Юли округлились глаза. – Сто тысяч?? Погодите. Расплатиться мной?
Слова застряли на языке. Сергей меня проиграл? Стоп! Вчера говорили это, но я думала, что это шутка или хотя бы жесткий розыгрыш. Но в словах сидевшей напротив нее женщины смеха и Смотри вон камера, улыбайся, Юлия не слышала.
- Я должна??? – В Юле убежала усталость, а прибежала злость. Проснулся тот вулкан, которым она была всегда. Пальцы сжались в кулаки. – С какого рожна? Не я сидела за столом и проигрывала. Пусть он сам отвечает.
Нахмурив брови, Юля зло посмотрела на женщину. Семья! Они смеют трогать ее семью! Это было пределом. Она медленно поднялась, оперлась руками о стол.
- Не смей трогать мою семью, - женщина лишь улыбалась, нагло и с превосходством показывала, что Бородина не в той ситуации, чтобы ставить условия. Юля замахнулась также неожиданно, как в другой руке ее оказался ножик для разрезания конвертов. Кулак смазано прошелся по скуле женщине, заставляя ту припасть к столу, а перед ее лицом в ту самую крышку стола впечатался ножик, который уверенно держал пальцы новенькой.


[NIC]Юлия Бородина[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2t4JN.jpg[/AVA]

Отредактировано Sheyena Montanelli (2017-05-23 00:44:46)

+2

6

[NIC]Мамка[/NIC][AVA]http://s7.uploads.ru/cfKDd.jpg[/AVA]Когда Катерина попросила оставить их с новенькой вдвоём, Алик косо посмотрел на Каина, но промолчал и вышел следом за ним из кабинета. Аккуратно прикрыв за собой дверь, Каин прислонился плечом к боковой притолоке, скрестил на груди руки и прикрыл глаза. Алику, напротив, не стоялось на месте, он вообще был по натуре человек деятельный, подвижный, но, к сожалению, непостоянный. Вечно хватался то за одно, то за другое, быстро загорался и рано терял интерес. Катю это раздражало, и она не раз жаловалась, что Шкалику невозможно доверить серьёзное дело, он нахватает по верхам и бросит всё на полпути, а отвечать придётся ей и Каину. Потому-то она и не любила длительные командировки и вообще старалась пореже отлучаться из клуба, чтобы не оставлять Алика за главного.
Круг его обязанностей исчерпывался инструктажем шлюх накануне встречи с клиентами и общением с придурками вроде Паши, от которого воротило всех, включая Каина. Спасибо Кате, что, несмотря на все Пашины выкрутасы, до сих пор не подключила к делу начальника службы безопасности. О том, как именно Каин решает проблемы, Алик знал не понаслышке, уважал его за это и боялся до одури.
И всё равно обижался, что его отовсюду оттирают, а значит, и не доверяют по-настоящему. Он пробовал поговорить об этом с Катей, но ничего конкретного добиться не смог – даром, что они дружили еще со школьной скамьи. Но дружба дружбой, а денежки, как говорится, врозь. Катерина Ивановна ни в коем случае не собиралась рисковать налаженным бизнесом и расположением Хозяина ради удовлетворения чьих-то амбиций. Она хорошо относилась к Алику, прощала ему мелкие слабости и, зная, что он бывает нечист на руку, закрывала на это глаза. Они встретились снова, когда Алик оказался на обочине жизни и буквально перебивался с копейки на копейку, подрабатывал в палатке и находился в шаге о того, чтобы превратиться в обычного забулдыгу.
Она вытащила его из нищеты, дала работу и открыла перед ним двери в мир больших денег и неограниченных возможностей. От него всего-то и требовалось окучивать высокопоставленных клиентов, привыкших всегда получать желаемое, и обставлять всё так, чтобы они возвращались в клуб снова и снова. Язык у Алика был подвешен что надо, трепаться он всегда был мастер и лапшу на уши вешал профессионально, но временами зарывался и болтал лишнее. Язык мой – враг мой: истина, о которой он вспоминал, когда уже становилось слишком поздно сдавать назад и приходилось вдохновенно врать дальше, надеясь, что никому не придёт в голову проверить его слова. Обещал клиентам с три короба, а после бежал к Мамке: винился, целовал руки и умолял понять и простить.
- Бес попутал, Кать… Думаю, ну раз хочет клиент, надо расстараться и сделать всё по высшему разряду. Важная птица, редкая, и яйца несёт золотые. Кать, у него денег куры не клюют, человек он серьёзный, такие люди не знают слова «невозможно». Да не смотри ты так! Я ведь не ради себя, я для дела. Ну не сердись на меня, ну пожалуйста…
- Ну, спасибо тебе, Алик, ничего не скажешь – удружил! – качала головой Катерина Ивановна, выслушав очередную бредовую идею, которую тот взялся воплотить в жизнь.
Отказывать клиентам в их работе и впрямь было не принято, но порой хозяйка испытывала сильнейшее искушение послать очередного урода куда подальше. Вместо этого приходилось мило улыбаться, изображать понимание и живейшую заинтересованность и обещать перезвонить через день-два, когда всё будет готово.
- Откуда они только берутся,  Кунсткамера какая-то, честное слово, - вздыхала Катерина Ивановна, когда за клиентом закрывалась дверь.
- У каждого человека есть тёмная сторона, только некоторые скрывают это, прячут от самих себя, притворяются хорошими и правильными, а другие приходят к нам и платят, чтобы творить всё, что вздумается, - философствовал Алик, развалившись в кресле напротив и смакуя дорогой армянский коньяк. – Знаешь, я тут подумал… мы ведь реально помогаем этим людям, Кать. Они приходят к нам спустить пар, выплеснуть эмоции и реализовать свои тайные желания. Глядишь, дойдет такой психопат до ручки и отправится на улицы насиловать и убивать. А тут всё тихо, мирно и с удобствами, безопасность на уровне и никакого риска.
Подруга на его рассуждения ответила, улыбаясь:
- Тебя послушать, так мы вроде службы психологической помощи для людей с фантазией и неограниченными средствами.
- А это идея, Кать! – воскликнул Алик, и оба рассмеялись.
Прохаживаясь по коридору, администратор искоса посматривал на Каина. С того момента, как оба покинули кабинет, тот не произнес ни слова, сосредоточенно прислушиваясь к тому, что происходило за дверью. Минуты протекали в молчании, и наконец Алик решился. Он несколько раз кашлянул, прочищая горло, прежде чем заговорить.
- Слушай, Каин, я это… давно хотел с тобой тему одну обсудить. Но то времени подходящего не было, то дела какие-то постоянно…
- Ну говори. – Отозвался тот, даже не повернув головы.
Это отчего-то показалось Алику обидным, и он мгновенно вспыхнул, но сдержался, понимая, что может наговорить лишнего и не сказать того, что собирался.
- Мы с тобой друг друга недолюбливаем, уж не знаю почему. Всё-таки не чужие люди, кажется… - начал он, улыбаясь, но понял, что сморозил что-то не то, смутился и торопливо забормотал: - Я хочу сказать, мы ведь давно работаем, можно сказать, прошли вместе огонь и воду, так почему бы не попробовать… не знаю даже… общаться по-человечески? Я, конечно, в друзья не набиваюсь, но мы могли бы относиться друг к другу с уважением. Что скажешь, Каин?
Повисло молчание, во время которого Алик по-мальчишески переминался с ноги на ногу, а Каин, не отрываясь, глядел в одну точку. Наконец он выпрямился и встал лицом к администратору клуба.
- Хочешь, чтобы я тебя уважал?
Алик кивнул.
- Заработай. А пока что, Шкалик, от тебя одни проблемы. Не за что тебя уважать.
- Ну, знаешь! – от возмущения его собеседник покраснел, но услышал какой-то шум в помещении за стенкой и встревожено посмотрел на Каина.
Тот, не говоря ни слова, рванул на себя дверь и влетел в кабинет, на пятки ему наступал Алик.
- Вы опоздали, мальчики. Всё самое интересное уже закончилось, - произнесла Катерина Ивановна, тяжело дыша, одной рукой удерживая растрёпанную гостью за волосы и вжимая её лицом в крышку стола. В другой руке она держала ножик для резки бумаги. Нагнувшись ниже, хозяйка "Рая" прошипела девушке в ухо:
- Здесь я решаю, что можно и чего нельзя, ты поняла? И поосторожнее с острыми предметами, не хочется мне портить такую симпатичную мордашку. Да и твой долг от этого только вырастет. Что касается твоих родителей, то от тебя одной зависит, тронет их кто-то или нет. Так что советую еще раз хорошенько всё обдумать.
Подняв голову, Мамка окинула взглядом обоих мужчин. Скулу саднило, надо бы не теряя времени приложить лёд, но от синяка это вряд ли поможет и придётся обратиться за помощью к Свете-гримёрше: незачем свежим фингалом перед гостями светить. Репутация заведения превыше всего, а хозяйка – его лицо, и глядя на неё, клиенты составляют своё мнение о клубе.
- Кать, она чего, ударила тебя? – вскинулся Алик, выскочив из-за широкой спины Каины, и метнулся к ней.
- Обалдеть можно. Ты чего это, совсем с ума сошла?! – заорал он на девушку и оглушительно треснул кулаком по столешнице. – Идиотка, ты хоть понимаешь, что тебе за это будет?!
- Ничего страшного, посидит в карцере, подумает и успокоится, - вполголоса проговорила Катерина Ивановна, отпустив девицу, и встала возле окна, словно хотела подышать свежим воздухом.
Каин взял ошеломлённую Юлю за шкирку и сдёрнул со стола, поставил на ноги. Рука у хозяйки «Рая» оказалась тяжёлая, и теперь девчонка хлюпала разбитым носом, размазывая по лицу кровь.
Поморщившись, он выволок блондинку из комнаты и потащил вниз, в подвал, где она провела предыдущую ночь. Открыл электронный замок и втолкнул несговорчивую гостью внутрь.
- Дурёха, - процедил мужчина сквозь зубы и захлопнул дверь, сунув карту-ключ в карман.
С некоторых пор никто кроме начальника службы безопасности не мог войти в карцер: за время существования клуба бывали случаи, когда охранники поддавались на чары проституток и соглашались организовать девушкам побег. Чтобы подобное больше не повторялось, Мамка распорядилась оборудовать дверь в подвал электронным замком и отдала ключ Каину,  единственному человеку, который пользовался безусловным доверием – её и Хозяина. Дубликаты были – так, на всякий пожарный - еще у двоих сотрудников, которые за свои действия отвечали лично перед Каином – это Геннадий, его заместитель и правая рука, и Полкан.
А в кабинете Шкалик продолжал уговаривать Катю назначить зарвавшейся новенькой более суровое наказание.
- Да эти девицы совсем охренели, Кать! Так и норовят укусить кормящую их руку. Да если бы не ты, где бы они сейчас были? Сдохли бы в канаве от передоза или от СПИДа загнулись, а тут у них и жильё, и шмотки дизайнерские, и кормят как в ресторане. Скажешь, не так? – разорялся Алик, расхаживая туда-сюда по комнате и размахивая руками от избытка эмоций.
Катерина Ивановна безмолвствовала, выдыхая сигаретный дым в приоткрытое окошко.
- Как Семёныч наш готовит – просто пальчики оближешь, тарелку с вилкой проглотишь, а, Кать? Да в Европе его бы с руками и ногами отхватили, сразу три мишленовские звезды вручили! Вот правду говорят, сколько волка не корми, только он всё равно в лес смотрит. Такой неблагодарный народ… Вот как с такими людьми работать, как, ты мне скажи? Ты к ним со всей душой, а они к тебе, прости за грубость, жопой поворачиваются.
- Не она первая и не она последняя, - обронила Мамка, стряхивая пепел в стеклянную пепельницу в форме морской раковины и вновь поднося тонкую сигарету к губам. – Ты же знаешь, Алик... Поначалу они все огрызаются, зубы скалят, а как посидят денёк-другой на хлебе и воде – сразу по-другому начинают на жизнь смотреть. И куда только гонор девается…
- Добрая ты, Катюша, - вздохнул Алик, подходя к женщине и кладя голову ей на плечо. – К каждому стараешься подход найти, уговорить по-хорошему
- И моё терпение не беспредельно, ты же понимаешь, - улыбнулась Катерина Ивановна, когда приятель, вздохнув, ласково погладил её по спине.
Отношения между ними были почти родственными, даже Каин, случалось, в лицо называл Алика Катиной подружкой, чем несказанно его бесил. Но, что правда, то правда: воспринимать школьного приятеля, с которым вместе удирали с уроков и получали за это ремня от родителей, как мужчину, у Катерины Ивановны не получалось, а любые намёки на этот счёт вызывали смех. С ним можно было говорить о чём угодно, он и впрямь был для неё жилеткой, в которую можно при случае выплакаться, не боясь, что об этом станет кому-то известно. Когда дело касалось Катиных секретов, Алик держал рот на замке и не выдал бы доверенных ему тайн даже под дулом пистолета. А такое уже бывало.
- Чего ты с этой девчонкой цацкаешься, а? – спросил Алик, обнимая подругу за всё еще гибкую талию и  легонько целуя в шею. - Скажи Каину, пусть отдаст её на часок своим архаровцам, они ей живо объяснят, как себя вести. Честное слово, Кать, зря ты так. Ведь на голову сядут и ножки свесят, им только волю дай.
- Не переживай, я с ней разберусь. И не таких обламывали. Ты лучше попроси Айболита сейчас ко мне зайти, хорошо? Не хочется мне с синяком по клубу разгуливать,  не поймут. Всё, иди, мне еще надо пару звонков сделать…
- Хорошо, Катюш, не думай ни о чем, не переживай и работай спокойно, - закивал Алик и, поцеловав собеседнице обе руки, довольный выскочил из кабинета.
Проводив его взглядом, женщина устало опустилась обратно в кресло и раскрыла наугад одну из лежавших перед ней папок. Пробежала глазами текст и подперла рукой подбородок:
- Сумасшедший дом по вам плачет, дорогой товарищ

Юля провела в карцере четыре дня. Всё это время никто не сказал ей ни единого слова; охранник, которого отправлял Каин, приносил пленнице воду в пластиковой бутылке и один-единственный кусок хлеба, который предстояло растянуть на весь день. На пятые сутки Каин распорядился выпустить девушку из подвала и отвести к хозяйке. Но поскольку Катерина Ивановна была в отъезде, и ждали её после обеда, ближе к вечеру, Геннадий, которому было поручено приглядеть за новенькой, так впечатлился, увидев измождённую Юлю, что наплевав на грозящие ему неприятности со стороны начальства, потащил девушку на кухню. Там с раннего утра хлопотал повар Семёныч с помощниками, собираясь накрывать на стол; девушки подтягивались одна за другой и рассаживались вокруг длинного стола, сделанного по типу барной стойки.  При появлении Геннадия и Юли проститутки прекратили разговор и изумленно уставились на вошедших. Юля выглядела ужасно: бледная, с глубокими тенями вокруг глаз; от голода и длительного пребывания под землей практически в полной темноте лицо у неё заострилось, а кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок. Запах человеческих испражнений, пропитавший тесное помещение карцера, намертво въелся в одежду и волосы, и от заключенной несло, как из общественного сортира.
- Боже мой, Гена, где ты её взял? На помойке возле клуба нашёл? – протянула Эфа, демонстративно наморщив нос, и отодвинулась, когда охранник усадил Юлю рядом с ней.
- Язык прикуси, - посоветовал Геннадий и крикнул поварёнку, чтобы тот отвлёкся от кастрюль. – Слышь, пацан, принеси-ка нам тарелку супа и хлеба побольше захвати. Давай-давай, пошевеливайся, видишь, совсем плоха девчонка.
Парень кивнул и исчез, а через минуту приволок огромную тарелку щавелевого супа и горбушку дарницкого.
- Бери ложку, милая, вот так… и начинай есть… потихоньку, не торопись… - приговаривал Геннадий, вкладывая ложку Юле в руку и помогая зачерпнуть ею в тарелке.
Постепенно девушка начала оживать и ей уже не требовалась его помощь, чтобы удержать пальцами ложку. Согнувшись над тарелкой, она быстро ела, ни на кого не глядя и не замечая обращенных на неё сочувствующих взглядов.
- Ужас какой… - прошептала Стелла, наклонившись к небрежно одетой соседке.
Та равнодушно повела худенькими плечами и поправила сползшую бретельку.
- Да не глотай ты так! – прикрикнула она и придвинула свою тарелку поближе. – Подавишься еще, откачивай тебя потом. Оголодала, смотрю? Долго в карцере просидела?
- Четыре дня, - ответил за девушку Геннадий и обвёл враз притихших путан тяжёлым взглядом. – Вот что, дамочки. Оставляю Юлю на вас. Не обижайте её, она тут новенькая, и в наших правилах еще не разобралась. Вы ей объясните, что к чему, помогите освоиться. А я до начальства сгоняю, о`кей?
- Яволь, майн фюрер, - отрапортовала Эфа, поднеся руку к козырьку несуществующей фуражки.
Остальные девчонки тихо прыснули и дружно закивали в ответ на просьбу старшего охранника. Его уход помог разрядить обстановку. Сотрудницы «Рая»  с любопытством разглядывали новенькую и ждали, когда она закончит есть, чтобы засыпать вопросами.
- Так, всё, достаточно, - скомандовала Клёпа, забирая у Юли вылизанную до блеска тарелку, и смахнула крошки со стола. – Если они тебя всё это время не кормили, а ты сейчас наешься от пуза, тебе станет плохо. Заблюешь здесь всё, а нам убирать.
- Да ладно тебе, Клёпа, чего ты такая злая? – вступилась за гостью Стелла – худощавая блондинка с наивным выражением огромных ярко-голубых глаз, придававшим ей сходство с советскими куклами.
Она пересела поближе к Юле и осторожно обняла её за плечи.
- Не обижайся на Клёпу, она на самом деле очень хорошая. Мы все здесь дружим.
- Все, да не все, – вступила в разговор Эфа – высокая, статная шатенка, в чертах её лица проступала дикая смесь нескольких национальностей с обширной территории постсоветского пространства. – К примеру, с Сатаной я бы тебе дружбу водить не советовала – подставит, как нечего делать, а перед Мамкой потом не отмоешься. Дрянь она, прогнила насквозь…
- Устала она, - попыталась вступить за товарку Стелла, своеобразная мать Тереза в этом замкнутом мирке. – Ей самые тяжелые клиенты достаются.
- Надо же, какая бедняжка! – скривилась Эфа, вытаскивая сигарету из открытой пачки и щелкая зажигалкой. У неё были невероятной длины накладные ногти ярко-красного цвета, украшенные узорами из страз.
- Упахалась прям, труженица села, каждую ночь у станка. Или правильнее будет сказать на станке? Или под станком? Ненавидит она здесь всех, вот и пакостит. Потому и прозвище такое заработала – Сатана. Ей лишь бы ближнему нагадить, другого способа получать от жизни кайф она не знает. Короче, если будет к тебе лезть, ты её сразу посылай на хутор. Не слушай и не связывайся, себе дороже. А будет доставать, иди к Каину или Генке, вон, скажи. Они её быстро приструнят. Ох, жаль, Каин в нашу сторону и не смотрит, вот с ним бы я дала стране угля…
- Стахановка, блин… - захохотали девчонки, и Эфа громче всех.
- Ладно, чего мы всё о себе, да о себе, расскажи лучше, как ты здесь очутилась? Родители из хаты выперли или ты детдомовская? – спросила Клёпа, отсмеявшись, перелезла через весь стол и потрясла Юльку за плечо. – Алё, гараж, ты не глухонемая, часом?

Отредактировано Jared Gale (2017-06-15 07:29:25)

+2

7

Злость не соратник в борьбе за место в этом мире. Она застилает глаза и разум, что человек становится слепым, может пропускать не только явные удары, но и видимые движения противника, оставаясь в пелене этого чувства. Если злость не направить правильно, то крах планам обеспечен. А был ли у Юлии план, когда она втыкала нож в стол, когда тяжело дышала в лицо женщине, которая посмела угрожать ее семье? Нет. Внутри словно что-то взорвалось, заставило кинуться и вцепиться в глотку, сделать все, чтобы эта баба забыла о своих целях. Юля задыхалась в адреналиновом поту, слизывая катящиеся капли пота со лба, перемешанные с горьковатой тушью. Ну, кошка, что сметаны наелась, только она прогорклая чуток, но на голодный желудок и такое сливками покажется. Как ободранный котенок, который царапает любую руку, что тянется его погладить. А он противится, боится, защищается коготочками, шипит.
- Сука, - Катерина Иванова метнула взглядом на Юлию и через мгновение перехватывает медленное моргание девчонки, перехватив руку той, сильно вдавливая хрупкие пальцы в рукоять ножа, другой рукой, приложив на затылок, ударом впечатывает в свой стол Юлию, пальца впарываясь в белокурые волосы, - ерепениться будешь, когда прокисший суп дадут, и то вряд ли, что дадут.
Бородина лишь вскрикнула, как тут же захрипела, цепляясь за край столешницы. Боль возможно сломанного носа, напрочь выбила дух из ее уставшего тела, заставляя расползтись на поверхности дубового стола, покрытого богатым сукном. Позади о стену стукнула дверь, впуская двух мужчин. Ничего не поняв с первой минуты, они пребывали немного в растерянности от картины, производившей собой несгладимое впечатление. Распластанная Юлия, с широко расставленными ногами, как стойка для книг, звериный взгляд Мамки со слегка подергивающим веком. Новенькая была на краю помешательства от того, куда ее закинул Бехтерев. Если до этого момента, Юля думала, что все можно как то разрулить, угрозами или диалогом, который впрочем, был последним словом не за ней, то сейчас, царапая ноготками стол, понимала – да, Бородина, в такое болото ты еще не плюхалась.
От сильного удара по столешнице, голова Юлии слегка подпрыгнула, от того, что она испуганно вздрогнула, и кончик носа коснулся стола. Было адски больно. Казалось, переносица разлетелась в крошки, и собрать ее уже никто не сможет. Даже гипс. Хотя какой? Если только всю голову залить и оставить дырку для рта. Носом дышать было невозможно. Юле думалось, что хуже уже некуда. Почувствовав, что голова свободна, Бородина руками сжала затылок, пытаясь подняться на локтях, но ее тут же подняли за воротник джинсовой рубашки, что едва расстегнутые пуговицы впились в горло. Она ахнула и царапала царапать горло, пытаясь дать хоть глоток воздуха. Но на губы упали капли крови, потом еще и еще. Потоком алая жидкость стекала в ладошку Юли, которая пыталась задрать голову кверху, сжимая нос пальцами. Но от этого стало во рту пахнуть железом, в гортань потекла густая масса. Слюни смешанные с кровью не помещались во рту, что струйкой стекали по подбородку. Юля буквально захлебывалась собственной первой отрицательной.
Новенькая едва успевала перебирать ногами, чтобы поспеть за высоким мужчиной, что волок ее, как мешок картошки, совершенно не заботясь о том, что картошка может просыпаться сквозь порванную ткань. Юля пыталась притормозить, цепляясь за углы, что попадались ей на пути, но тут же сильная рука ее сдергивала «со стен», отправляя дальше вниз. Снова этот серпантин, вновь тусклая лампа, но вот ощущение, что тут что-то поменялось. Как оказалось, скамья, которая стояла подле стены, теперь была поднята и привязана к ней, оставляя заключенной в стены камеры девушке, «прекрасные» перспективы царского ложа в виде жесткого пола, выложенного мощеным камнем. Юлю бросили как щенка, только что не пнули. Растянувшись на полу, она заплакала, не услышав, как осталась одна в комнате три на три, с прохудившимся ведром для естественных нужд. Это было время ее пребывания в зоне карантина ее собственного мозга. Он проверял на прочность Юлю, то позволяя выползать в реальность, то решал, что хватит с нее впечатлений и отрезал частичку девушки от происходящего, блокируя чувства. Оттого она порой не понимала, как засыпала, как просыпалась. Счет в днях в камере она потеряла быстро. Ни окошка, ни щелочки, чтобы понять взошло ли солнце.
Охранник, который принес ей воду и хлеб, смотрел на потерянную заключенную и на другую бутылку воды, что стояла не тронутой.
- Совсем не пьет, - сокрушался Геннадий, но подойти и проверить ее не смел, помня «закон».
Юля очнулась от жажды. Очнулась возле стены, уткнувшись в нее носом, свернувшись в калачик, пытаясь согреться. Поведя головой, девушка пару раз моргнула. На одном из камней ей увиделись зазубрины. Дрожащим пальцем она провела по полоскам. Их было пять. Вспомнился отчего-то Робинзон Крузо, который так отсчитывал свои дни на острове. Девушка перевернулась на спину. Яркость мыслей нравилась больше чем полузабытое существование в эти дни. Губы не хотели разлипаться, плотно ссохлись и юля мыча пыталась растянуть их, проталкивая сухой язык. Стало больно, будто она приложилась мокрыми губами к заледеневшей железяке.
- Боже мой…. – прижала ладонь ко рту, но тут, же поморщилась. От ладони воняло мочой. Девушка слегка напрягла ягодицы, чтобы понять насколько она нечувствтельна. Но ноги сразу же отозвались разгоняемой немотой. Юля повернула голову на другой бок. У двери стояли две бутылки, а на полу лежали два куска хлеба. – Вода…
Кое-как перевалившись на живот, она попыталась встать на колени, но тут же рухнула обратно. Все тело задеревенело, что пришлось в буквальном смысле ползти по булыжникам пола, то и дело, локтями проваливаясь в стыки камней. Дотащив себя до вожделенной влаги, Юля пыталась раскрыть бутылку но та лишь упала и куда-то покатилась.
- Нет… нет… - попытка проследить, куда же все таки «утекла вода», Юля легла на пол, прижимаясь щекой к холодным камням. Вспомнив, что тут есть хлеб, она пошарила за головой руками и нашла спасительные кусочки. Запихнув в рот то, что смогла оторвать дрожащими пальцами, стала жевать, едва не давясь. Горло, как пересохшее русло реки. Сухие крошки карябали во рту все. Распухший язык, казалось, едва помещался там, и готов был вывалиться. Юля задрала голову. Еще одна бутылка. Но на ее счастье крышка была уже свернута. Первые капли вылились на лицо, когда трясущиеся руки не слушались и пронесли горлышко мимо рта. Девушка все же смогла приставить емкость к губам, и по камере раздались зычные, похожие на схватки глотки. Щелчок пустой тары, когда Бородина жадно пыталась выудить еще воды оттуда, больно ударили по перепонкам, заставляя ее зажмуриться. Сколько она уже тут? Мне сломали нос. Вспомнились события последних дней. Аккуратно прикоснувшись к переносице, Юля поморщилась. Припухлость делала нос толстым. Юля свела глаза «в кучу». Резкая боль буквально распорола глаза, заставляя Юлю выгнуться.
- Черт!
Аккуратно, маленькими движениями, Юля пыталась понять, что с ее ногами, отчего они совершенно не слушаются. Пятки в пол, ладони в пол, затылком упираясь, девушка перекатилась на живот, но не удержалась и вновь, как черепаха, оказалась на спине. Опустив ноги, почувствовала, как они что-то пнули, то покатилось и стукнулось о стену, издавая звук мнущейся пластмассы.
- Вода….
Сколько ей стоило усилий, чтобы добраться до заветной бутылки. Но как на зло, прямо носом уткнулась в собственную лужу. Рвотные позывы грозили обезвожить ее окончательно, и, зажав рот ладонью, Юля стала двигаться в другую сторону, чувствуя как под спиной, из куртки, образуются грубые «кочки». Сминающаяся ткань резала кожу, но иначе перемещаться у нее не было сил. Руки не держали, колени тут же разъезжались. Бутылку ей так и не удалось открыть, а слез не было, и, вздрагивая от всхлипов больным носом, юля утолкалась в уголок, обнимая бутылку, заснула….
- Ну и что ты скажешь? Так никто еще тут не подыхал в прямом смысле.
- Ты ей пить сколько раз приносил?
- Три.
- Где третья бутылка? Черт! Она что могла вскрыть вены??
- Не говори чуши. Она едва передвигалась, ползала. Странно, что на ноги не становится, - Гена потер подбородок, задумавшись. – Она сопротивляется всему.
- Вижу, - ответил ему другой голос, и кто-то рядом с уснувшей, полубесчувственной девушкой присел. – Бехтерев говорил, что она сильная. Но что-то я не вижу того. Вот, бутылка. Она не смогла ее открыть просто. Получается, выпила за трое суток тут всего полтора литра воды.
- Я же открывал бутылки все. Погоди, - Гена подошел и с силой вырвал из сильных рук Юлии бутылку. – Не открыта. И она не смогла.
Бородина простонала, поворачиваясь на спину. Но девушка не слышала разговора, окутанная спасительным сном усталости, голода и холода. Так проще, не просыпаться, чтобы не обнаружить себя в таком плачевном состоянии.
- Ее надо вытаскивать отсюда, или ее ждет канава. Поверь, еще чуть и она сойдет с ума, просто не приходя в себя, помрет.
- Не нам решать. Пошли. Только оставь ей побольше воды. Ведро. Чтобы она смогла напиться. Мда, не думал я, что продеться колоть такой орешек. Главное, чтобы потом в нем рубин оказался.
Наверное было утро. Юля вздрогнула, чувствуя как под нее что-то потекло. Внутри стало приятно и тепло. Но через минуту все заледенело. Потерев глаза, постанывая, как реагировал на все ее больной нос, девушка все же смогла привстать. Ничего в комнате не изменилось, кроме стоящего по средине ведра. На четвереньках, она подползла к нему и окунула голову, жадно глотая воду. Гена, что стоял за дверью, наблюдал за пленницей, готов был открыть дверь, а то еще утопится. Но Юля резко подняла голову.
- Живая.
Напившись, Бородина попыталась умыться, водя пальцами по лицу. Ссадин как таковых она не нашла, но вот нос не давал ей покоя. Дверь открылась, и появился высокий мужчина. Юля зашептала:
- Нет…. Нет,  - стала отползать прочь, пока не забилась в угол.
- Я врач. Мне надо тебя осмотреть. Успокойся.
Задавленная, забитая она не могла подпустить к себе кого-либо. Сейчас Юля боялась всех, кто каким-то образом связан с этим местом. Но ее никто не слушал. В глаз засветил фонарик.
- Больно…
- Ничего, это с не привычки. Нос посмотрю.
- Больно…
- Знаю. У Мамы удар что надо, - усмехнулся Айболит и повел челюстью. Ему один раз представился случай словить кулачок. Ну перебрал малость, ну с кем не бывает, что бес путает. Вот и положил ладонь на задницу Мамки. Юмора его не оценили, с каким он хотел отвертеться. – Потерпи. Я проверю, сломан ли был вообще.
- Нет… Больно.
- Ген, помоги.
Юля готова была просочиться сквозь стену, лишь бы больше никто к ней не подходил. Но ту на ее ноги резко сел доктор, а за спиной, отодвинув чуть от стены ее, оказался тот самый, кого звали Геной.
- Терпи.
Ее руки заломили за спину, а твердой рукой сжали лицо так, что она не смогла шевельнуться. Страх совсем ее парализовал, но едва боль пронзила голову, как Юля стала кричать, плакать, визжать от боли, когда врач начал вправлять хрящи на переносице, мять пазухи, чтобы освободить ее нос от скопившейся крови, которую сейчас девушка размочила водой, буквально нырнув в ведро.
- Ну, все, все, - в ухо полился успокаивающий голос, пока доктор ломастер обрабатывал ее лицо. – Пройдет.
Ее аккуратно положили на скамью, которая вновь стояла возле стены. Ночь прошла для уставшей от всего Юлии спокойно. Нос и правда стал дышать, что она провалилась в глубоки сон, сначала осторожно, но потом смелее начинала втягивать в себя воздух. К приходу Геннадия, пленница сидела на лавочке, вытянув вперед ноги и смотрела в одну точку. То, что тут пахло, девушке было все равно. То что она грязная и «ароматная», ей было все равно. ВСЕ РАВНО! Положив руку Юли себе на плечо, Гена аккуратно вытащил ее из подвала, прижав за талию сбоку, буквально понес ее наверх, как сумку. Клатч, такой блинный, но узкий.
Ее усадили на стул. В нос ворвались ароматы приготавливаемой пищи. Юля пыталась не сойти от безумного голода с ума, но получалась слабо. Свалиться под стол и кричать, просить, чтобы ей дали поесть – вот что ей хотелось больше всего. Вздрогнув, когда со спины вновь подошел Гена, пытаясь ее как маленькую накормить. Но инстинкты они такие. Долго уговаривать жаждущего и голодного не надо. И вот уже через пару минут, Юля ела сама, осторожно поглядывая на собравшихся вокруг нее девушек, ела да слушала. Получается, я попала в публичный дом, размышляла Юля, поднося к рту ложку ароматного супа. Ладно, допустим, я не прочь потрахаться, но если это сулит мне надежду на свободу. Мне надо поговорить с Мамой. Как Юля поняла, то с Мамой можно вести весьма конструктивный диалог, а это лучше, чем соглашаться на все, не зная на что. Пусть объяснит. А уже Юля будет делать выводы.
- Нет, - отозвалась Бородина, когда ее затрясли за плечи. – Меня продал за долги любимый человек.
Все разом замолчали. Таких историй здесь не так много, а точнее две. И Юлина вторая.
- Это насколько надо себя любить, чтобы вот, как собаку продать, - подала голос Эфа. – А вообще, ты откуда?
- Я москвичка. Студентка 3 курса МГПИ, будущий учитель географии.
- МЫГЫ…. ПЫИ это что такое? МГУ знаю, Бауманку знаю, - отозвалась Клепа, смотрящая во все газа на новенькую.
- Московский педагогический.
- У тебя все лицо синее. Это тебя наши ребята приложили? – поинтересовалась Клепа, убирая волосы с лица Юли, которая уже не еле, а просто смотрела в одну точку.
- Нет, об угол ударилась.
- Да ладно тебе, у нас секретов нет.
- И это не секрет. Не вписалась в поворот, когда привезли меня.
- Ты в карцере была, за что?
Юля усмехнулась, но тут же простонала, когда нос опять начал шевелиться.
- Одному козлу ног расцарапала через штаны.
- Это кому?
- Я с ним не заводила знакомств. Оно мне не надо.
- Надо, ой как надо. Когда освоишься, все поймешь. Но ты запомни, отсюда два выхода – кладбище или Турция. В гарем к Смертушке или в гарем какого-нибудь исламиста или турецкого шизика.
Юля ничего не могла думать в перспективу. Пока надо оглядеться, что и как.

[NIC]Юлия Бородина[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2t4JN.jpg[/AVA]

Отредактировано Sheyena Montanelli (2017-05-23 23:23:16)

+2

8

[NIC]Сатана[/NIC][AVA]http://sg.uploads.ru/SD9fb.jpg[/AVA]Для Сатаны день начинался  с того момента, когда она, выбравшись из тяжёлого неспокойного сна, с трудом открывала глаза. Обычно это случалось ближе к полудню, а то и к обеду, когда остальные обитательницы «Рая» собирались на кухне почирикать и пострелять глазками в поварят. Бойцам Каина строго-настрого, еще на первичном инструктаже, запрещалось заводить шуры-муры со шлюхами. Объяснялось это просто:
- Допустим, вам понравилась одна из Барби, - говорил Каин, прохаживаясь перед выстроившимися в шеренгу парнями. – Девчонки красивые, горячие, так что понять я вас могу. Но. Один час любой из них стоит денег. Две. Тысячи. Долларов. Трахаете шлюху бесплатно – по дружбе или там по любви – лишаете клуб прибыли. А это залёт. Со всеми вытекающими. Всё понятно?
И хотя в первый раз вопросов ни у кого не возникало, рано или поздно кто-то из ребят поддавался на заигрывания путан. Непонятливых и рисковых увольняли сразу, второго шанса Каин не давал никому, поэтому охранники в клубе менялись часто.
У этой медали имелась и другая сторона: проститутки соблазняли охранников в надежде, что с их помощью смогут вырваться из сексуального рабства и сбежать. Парням было невдомёк, что их откровенно используют, вешают лапшу на уши и разыгрывают перед ним спектакль с большой и светлой любовью и душевными страданиями. И не объяснишь ведь дуракам, что девицы эти в большинстве своём циничные, ленивые и недалёкие, мечтающие срубить кучу бабок по легкоте и  чурающиеся всякой работы кроме той, которую сами для себя выбрали. Мало среди них тех, кого, как Юльку, насильно привезли в «Рай», почти все они добровольно согласились поменять панель на комфортабельные апартаменты в загородном борделе, замаскированном под элитный мужской клуб. Выпусти их на улицу, и они тут же попросятся обратно, в привычные условия, где их накормят, оденут и накрасят, превратив бледную моль в экзотическую «ночную бабочку», за ночь с которой состоятельные мужчины платят не рублями, а долларами.
Но Сатана в такие игры не играла. Попав в клуб, она сразу усекла правила, подмяла под себя остальных девчонок и очень скоро стала настоящей звездой. Мужикам импонировали её роскошная, почти голливудская, внешность и раскованность в постели: Сатана могла выжать досуха и самого выносливого самца и, бывало, обслуживала за ночь до трёх-четырёх человек.
И это при том, что в действительности она была абсолютно фригидна, ненавидела секс и мастерски изображала удовольствие, заставляя мужчин поверить в свои исключительные способности. Она одной из первых научилась имитировать сквирт и вовсю этим пользовалась, превратив в свою фишку.
Сатану бронировали на месяцы вперед, и Катерина Ивановна, обрадованная таким ажиотажем, регулярно поднимала цену на её услуги. А потом настал период затишья, и спрос на знойных брюнеток заметно упал, в моду вошли кукольные блондинки а-ля Стелла. В числе постоянных клиентов клуба теперь значился и Паша-олигарх, большой любитель молоденьких нимфеток. Он регулярно заказывал Стеллу, пока та однажды не заявилась к Мамке в кабинет и не выложила ей всё про Пашу. От услышанного у Катерины Ивановны волосы на голове зашевелились и, успокоив разволновавшуюся девушку, она велела ей возвращаться к себе в комнату, а сама вызвала на ковер Алика. Старый друг попробовал было уйти в несознанку, но получил пару увесистых оплеух от разъяренной Мамки и во всём признался.
В первую минуту Катерина Ивановна приказала Алику оборвать все контакты с Пашей и впредь никаких дел с ним не иметь, но со временем остыла и согласилась, что приняла решение сгоряча, на эмоциях.
Паша еще не раз пытался заказать Стеллу, но получал жёсткий, хотя и вежливый отказ. Однако терять такого выгодного клиента Мамке не хотелось, и она решила подсунуть ему Сатану. Узнав об этом, Алик только руками всплеснул:
- Катюша, ты с ума сошла? Да ты глянь на неё – она же ведьма вылитая, а Паше ангелочка невинного подавай! Чтобы крылышки, губки розовые нецелованные и бабочки в голове. Да он её с порога развернет и к нам больше ни ногой! Это провал, Кать!  Катастрофа!
- Да не ори ты… - прикрикнула на него Мамка и сжала губы. – Попросим Свету с ней поработать и поглядим, что она сможет сделать. В крайнем случае, позвонишь Паше и скажешь, что девочка заболела, извинишься. А за неделю нам Снегирёв найдет нужный типаж. Не паникуй, Алик.
Света, штатный гримёр в клубе, работавшая когда-то на государственной киностудии и подавшаяся после кризиса девяносто восьмого года на вольные хлеба, громко фыркнула, узнав, что от неё требуется.
- Шутите? – поинтересовалась она, сложив на груди руки и окатив устроившуюся в кресле Сатану презрительно-брезгливым взглядом.
- Хотите, чтобы я из этой… коровы цыплёнка сделала? Воля ваша, Катерина Ивановна, только я не волшебница. Тут хирург пластический нужен и то не факт, что справится.
В следующий момент Мамка жала тревожную кнопку, спрятанную под столешницей, и прибежавшая на сигнал охрана кинулась разнимать покатившихся по полу визжащих девиц. Оскорблённая Сатана расцарапала обидчице физиономию и вырвала внушительный клок белокурых волос, но и сама порядком пострадала: пытаясь защититься от беспорядочных ударов и острых ногтей, Света колотила товарку куда придётся и подбила брюнетке глаз.
- И что мне теперь с вами делать? – спрашивала Мамка, не зная, то ли смеяться, то ли плакать, глядя на сидящих в метре друг от друга девушек.
Те молчали, хмуро зыркали из-под насупленных бровей и вжимали голову в плечи. Сатана должна была отправиться на встречу с клиентом сегодня вечером, но её теперешний вид исключал такую возможность.
- Послал же Господь идиоток на мою голову, - в сердцах воскликнула хозяйка и отвернулась, кусая губы.
Выход всё же нашёлся и подсказал его Алик. Увидев обеих участниц драки, он сначала прыснул в кулак, но быстро сообразил, что поводов для веселья вообще-то маловато, а поволноваться, напротив, есть о чём.
- Не переживай, Кать, не надо. Мы что-нибудь придумаем, только дай минутку. Да уж… - проговорил администратор, взяв Сатану за подбородок и рассматривая проступивший под глазом синяк. – Красотка, ничего не скажешь. Только что из обезьянника… Слу-ушай, а это мысль!
Оглянувшись на Катерину Ивановну, он победно улыбнулся и в ответ на её непонимающий взгляд пояснил:
- Катюш, ну на черта Паше очередной божий одуванчик? Давай мы ему сироту казанскую подгоним, а? Такую девочку с улицы, бродяжку, ночующую по вокзалам, которую папа с мамой из дому на мороз выставили, а  нехорошие дяди милиционеры поймали и закрыли на ночь в отделении. А он её спас, привёз домой, поляну для неё накрыл и кровать расстелил.
Окинув притихшую Сатану оценивающим взглядом, Мамка с сомнением протянула: «Даже не знаю, Алик… Думаешь, это сработает
Услышав предложение администратора клуба, Сатана испугалась. Со слов Стеллы она уже знала, что Пашу возбуждает насилие – и совсем не игровое, а настоящее. А ей придётся изобразить совсем юную девочку, для которой всё произойдет в первый раз. Она боялась, что у неё ничего не получится.
Увидев молоденькую бродяжку в лохмотьях и с подбитым глазом, олигарх сначала испытал некоторый шок, а затем, поняв что к чему, расплылся в довольной улыбке, при виде которой у Сатаны кишки завязались узлом.
Наутро её доставили в клуб и с порога отправили в кабинет к Айболиту. Еще неделю Сатана банально приходила в себя, ни с кем не общалась и в кухонных посиделках участие не принимала. Впервые в жизни ей по-настоящему хотелось сдохнуть. Воспоминания о времени, проведенном с Пашей, подробности изнасилования и унижений, которые ей довелось испытать за эти несколько часов, намертво впечатались в память. Она закрывала глаза и переживала всё заново, видела себя со стороны, словно в каком-то фильме ужасов, и давилась слезами. Ей хотелось отмыться от Пашиных рук, содрать лоскутами пропахшую мужским парфюмом кожу, вывернуться наизнанку и спрятаться от себя самой в самом тёмном углу.
Её никто не трогал, не расспрашивал, только Айболит заходил каждый день и приносил какие-то таблетки. Постепенно ей стало лучше, она успокоилась, но еще больше замкнулась в себе. Меньше смеялась, реже приходила поболтать с другими девчонками. И нарушила собственное железное правило – не спать с охранниками.
За полгода Сатана перебрала всех бойцов из команды Каина, и всякий новенький проходил через неё.
Ребята знали, что Сатане достаточно свистнуть, и жаркая ночь тебе обеспечена. Чаще других её услугами пользовался Марат. В благодарность за сговорчивость он приносил ей кокс «с воли». Приняв очередную дозу, Сатана полностью отрешалась от действительности, уплывая в собственный мир, где ей было хорошо и спокойно.
О её зависимости догадывались многие, но выяснять наверняка, а тем более сочувствовать никто не рвался: за годы жизни в «Раю» Сатана успела испортить отношения почти со всеми, и девушки её откровенно ненавидели за лживость, грубость и ненадёжность. Сатана кайфовала, подводя других под наказания, и многие пострадали, доверившись ей.
Вот и сегодня, кое-как разлепив веки и оторвав всклокоченную голову от подушки, девушка обвела знакомое помещение мутным, бессмысленным взглядом покрасневших глаз, медленно моргнула, вспоминая, где она, и упала обратно. Просыпаться не хотелось, но перспектива проваляться целый день в постели, а потом бродить до утра по пустым коридорам, мучаясь от бессонницы, тоже не слишком прельщала.
Ей понадобилось чуть меньше часа, чтобы отскрести себя от кровати, добраться до ванной и встать под контрастный душ. Оклемавшись, она натянула короткий топ, юбку и сунула ноги в любимые пушистые тапки с заячьими мордами.
Выйдя из комнаты, Сатана первым делом направилась в комнату охраны. Сегодня дежурил Марат. Приоткрыв дверь и встретившись с парнем глазами, путана немедленно шмыгнула внутрь и без лишних слов нырнула под стол. Перед Маратом находилось несколько больших мониторов, подключенных к камерам наблюдения. Дом и близлежащая территория были буквально напичканы техникой, и кто-то из команды Каина, а порой и он сам, постоянно наблюдал за передвижениями сотрудников и гостей клуба.
- Ты реально чокнутая… - просипел Марат, крепко сжимая в руке «мышку».   
Сатана кивнула, аккуратно застегнула ему ширинку и вылезла обратно.
- Принёс? – спросила она нетерпеливо, протянув раскрытую ладонь.
Охранник хмыкнул, вытащил из кармана маленький прозрачный пакетик с белым порошком и кинул ей.
- Не пались, слышишь? – предупредил он, поглядывая одним глазом на монитор. По садовой дорожке к дому стремительно приближался Каин.
- Начальник идёт, вали отсюда. И вечером зайди, не забудь!
Помахав на прощание рукой, Сатана бесшумно выскользнула в коридор и побежала к себе. Ей и в голову не приходило, что комнаты проституток точно так же просматриваются через камеру, и прямо сейчас Марат видит, как она втягивает носом рассыпанную по столу дорожку. Почувствовав эффект от долгожданной дозы, Сатана блаженно улыбнулась, взглянула на себя в зеркало и слегка взбила поредевшие волосы. Она не замечала, что её кожа, от природы тонкая и бледная, становится почти мертвенной, делая её похожей на живой труп. Ей самой казалось, что она замечательно выглядит, и Паша не уставал повторять, какая она тоненькая и лёгкая. Сатана и впрямь заметно исхудала, кости отовсюду выпирали, и девчонки, те, что посмелей, дразнили её суповым набором.
В коридоре она столкнулась с Геннадием и кокетливо ему улыбнулась. Тот молча прошёл мимо, будто ничего не заметил. Равнодушно пожав плечами, Сатана завернула за угол, спустилась по лестнице и толкнула дверь на кухню.
- Вы только гляньте, какие люди… - протянула Эфа и выпустила струю вонючего дыма изо рта. - А вот и наша королева, знакомься, Юля. Сатана Люциферовна собственной персоной.
Холодно усмехаясь, вновь прибывшая оглядывала собравшихся вокруг стола товарок, и взгляд её остановился на незнакомом лице. Несмотря на потрёпанный вид и исходившую от неё несносную вонь, было ясно, что новенькая хороша собой. Сатана на дух не переносила блондинок, это был её личный загон, на котором основывалась многолетняя неприязнь к Стелле.
А Эфа продолжала юродствовать, не обращая внимания на общее напряжённое молчание:
- Ты уж прости, что мы сидим, сама понимаешь – поели, задницы к стулу прилипли.
- Семёныч, - хриплым голосом позвала Сатана, не сводя глаз с Юлиного лица. – Есть чего пожевать или эти вороны всё склевали?
- Обижаешь! Собачий корм еще остался, - бросила Эфа и едва успела перехватить в сантиметре от своего лица занесённую для удара руку.
Сатана прожигала её чёрными глазами – зрачок был таким огромным, что полностью затопил радужку, - и тяжело дышала сквозь стиснутые зубы.
- А ну успокоились все! – сердито крикнул шеф-повар Семёныч, выходя на середину кухни, и подбоченился по-хозяйски. - Что за рестлерские бои на подвластной мне территории? Ну-ка, пшли отсюда! В спортзал идите и там выясняйте, кто круче. А здесь храм яств, понятно? «Горца» все смотрели? Там в церкви нельзя было отношения выяснять, а у нас такое же правило действует на кухне. Кто наелся, того прошу на выход.
Девушки высыпали в коридор, перешептываясь и косясь на мрачных, как грозовая туча, Эфу и Сатану, которые вышли последними. На прощание Семёныч хлестнул Эфу мокрым полотенцем по заднице и с шумом захлопнул за девушками дверь.
Каин, явившийся сменить Марата на посту, усмехнулся и покачал головой.
- Это не бабы, а бойцы ММА.
Геннадий наклонился и постучал указательным пальцем по экрану монитора.
- Сатана опять под кайфом.
- Кто ей дозу передает, ты узнал?
- Марат. Она к нему по ночам в дежурку бегает и остальных парней обслуживает.
- Вот дебилы, - проговорил Каин устало и щелкнул «мышкой», увеличив изображение на экране.
Камера показала коридор, по которому шли Эфа и Сатана. Было видно, что девушки о чём-то шумно спорят, размахивают руками, и дело вот-вот закончится потасовкой.
- Отправь туда кого-нибудь, пусть разведут девиц по комнатам. Не Марата. С ним я позже поговорю.
Убедившись, что драку удалось пресечь на корню, Каин повернулся к своему заместителю и задал следующий вопрос:
- Как там новенькая?
- Поломали её сильно, - ответил Геннадий после короткой паузы.
Каин потёр чисто выбритый подбородок и выжидающе посмотрел на собеседника. Ему нужны были подробности, но тот молчал, что-то обдумывая.
- Но жить будет. И хочет. Я её с девчонками на кухне оставил, пускай побалакают между собой.
- Считаешь, она всё уяснила?
- Не знаю. Но я бы её с хозяйкой одну не оставлял. Чёрт его знает, что она может выкинуть. Девка упёртая.
- Понравилась?
Насмешка в голосе начальника заставила Геннадия вскинуть голову и выдавить из себя ответную кривую ухмылку.
Наушник в ухе у Каина ожил, сообщая о прибытии хозяйки.
- Ладно, бери её и веди к Катерине Ивановне в кабинет. И глаз с неё не спускай, головой отвечаешь. Надоели мне  эти бои без правил, вроде женщины, а месятся как медведи бешеные. Свободен.
Когда за Геннадием закрылась дверь, Каин развернулся к столу и нашёл камеру, установленную в кабинете Лазаревой. Он увидел, как она вошла внутрь, бросила на стул сумку и сразу же направилась к окну.
- Надоело тебе здесь, Катенька… Устала ты…  - произнес Каин вполголоса, любуясь профилем любимой женщины, которая и не подозревала, что за ней наблюдают. – Махнуть бы нам с тобой куда-нибудь подальше, напиться водки… и забыть про этот грёбаный «Рай»…
Уединение владелицы клуба длилось недолго; Геннадий привёл Юлю и, усадив её на стул, сам встал возле дверей. Катерина Ивановна что-то у него спросила, кивнула в ответ и опустилась в кресло.
- Давно не виделись, - произнесла она с лёгкой улыбкой, обращаясь к Юле, как будто не замечая её ужасающего вида, и лишь на мгновение наморщила нос, уловив неприятный запах, поплывший по кабинету. – Ну что, отдохнула? Подумала? Будем работать или тебе еще время на раздумья нужно?

Отредактировано Jared Gale (2017-05-23 13:55:48)

+2

9

Остаться в живых, когда тебя заваливает ком проблем это оказалось ерундой. Когда-то Юля переживала за экзамены, болячку на коленке, что может стать шрамом, из-за не доставшейся ей котлете в столовой и придется до конца пар, ходить голодной. Господи! Это такая чушь! Воскликнула она в душе, смотря на девочек. Вот где засада, задница! Пока что она уловила, что Рай это бордель. Что и как тут надо будет осваивать самой, рассказывать свои впечатления тут, вероятно, было чревато. Клепа откровенно рассматривала новенькую. Уже никто не морщился от «аромата», что исходил от Юлии, кто-то молча подталкивал печенье, кто-то откровенно охал, рассматривая лицо новенькой. А Юля просто сидела, смотря, что же ее окружало в этой комнате, а точнее кухне.
- А это кто? – тихо спросила девушка, показывая в спину Геннадию, суетившемуся возле кофеварки. Он как локатор ловил каждое слово, поглядывая как себя ведет новенькая. Но пока ничего подозрительного у него не возникало.
- Это Гена. Он правая рука Каина.
- А Каин кто это?
- А тебя кто привез? Да не, наверняка, просто в машину села. Да? Ага просто. Если ее за ногу в карцер кинули. И все же? Девочки, если… Как тебя зовут?
- Юля я. Сама села в машину? Ну, извини, мне нет нужды сюда попадать. – Увидев, что ляпнула обидное, Юлия тут же поспешила извиниться. – Прости, не хотела обидеть. Меня втаскивали в машину. Водителя не рассмотрела, а вот на переднем сидении сидел такой высокий, в костюме, красивый, - открыто высказала свои мысли, что Геннадий улыбнулся ее наивности. Но лучше уж так, чем она бы сейчас огрызалась и начала терять и без того отсутствующее положение здесь.
- О! за тобой сам Каин ездил! Круто!
Юля помотала головой, не понимая такой экспрессии в речи Стеллы, вроде так ее зовут.
- Оооо, Каин. Это что? Крутой человек, птица высокого полета? Что за восторг? – у девушек полезли глаза на лоб. Но потом Клепа опомнилась, махнув рукой. – Ты новенькая, не знаешь, кто есть кто. Вот Гена, - понизила голос, - он с виду такой добрый, на самом деле кремень мужик. Но справедливый. Никогда не бьет не выяснив. Марат…
- Точно! – Юля застыла с печеньем в руке, - Марат был. Кажется, ему я заковыряла ногу.
- Ты с ним аккуратнее. Он к Сатане захаживает. Себе дороже будет, если Марат на тебя переключится. Конечно, у нас закон – мы не спим с охраной. Но кто ж не любит нарушать закон. Так что, держись подальше.
Гена взяв кофе, еще раз посмотрел на новенькую, понял – ее можно оставить тут. Девичий разговор был в самом разгаре, и, кажется, они нашли общий язык. Тем более что новенькая ему казалась весьма разумной.
- А вот Каин это стон, а не мужик, - девушки закивали, вспомнив, как Эфа мечтательно тут описывала все позы мира, что она сотворила бы в руках этого крепыша. – Но, увы, он совсем на нас не смотрит, чтобы можно как-то попытаться его очаровать. Весьма умный мужик, но опаснее всех тут. Начальник охраны. И все же, Юль, странно, что именно таким составом они ездили за тобой. Каин обычно подбором кадров не промышляет.
- Не знаю. Лучше бы совсем не приезжали, - уронив голову на ладони, Бородина всхлипнула. Как там ее родители?
- Не переживай. Все утрясется. У нас весело бывает. Если откинуть саму суть борделя. Привыкнешь. Чай будешь? Тебе надо горяченького и сладенького. Семеныч, сделаешь Юле немного шоколада и чайку?
- Конечно. Тебе какой?

Юля немного оторопела от такого приветливого обращения. За четыре дня, что она тут, успела испробовать лично на себе только плохое обращение и равнодушие. Но девочки и Семеныч правда располагали к себе. Отчего Бородиной стало легче. Немного.
- Черный,  если можно.
Семеныч привыкший к более наглой речи некоторых девочек, усмехнулся, молча стал заваривать чай. Его не удивило лицо новенькой. Такое синее и распухшее возле носа. Не впервой из карцера приводили.
- Держи. Вот тебе хлебец. Много тебе сейчас нельзя.
- Благодарю.
На Юлю уставились как некое залетное чудо, и пока оно не испарилось, надо разглядеть. А Бородина знай себе отхлебывает. Губы немного жгло, но терпимо. Она так соскучилась по нормальной пище, что просто чашка чая казалась райским угощением. Дверь распахнулась, являя всем жгучую брюнетку. Юля тоже поняла на нее взгляд. Повеяло недобрым, что она поежилась. Перепалка началась внезапно, после брошенных пары фраз. Сатана. Эта девушка вокруг себя создала такой образ, за которым сиделось весьма хорошо. Но ее глаза блестели, и вспомнилось, что также Бехтерев смотрел на нее, когда принимал наркотики. То что они друг другу не понравились, это стало определенно ясно, когда Сатана сцепившись с Эфой, оказалась рядом с Юлей и старалась приблизиться к ней, чтобы показать, кто тут хозяин. Хоть и была уставшей, Бородина не опустила взгляда. Нечего склонять спину, когда еще не стояли в одном ряду на «грядке». Когда же их прогнали с кухни, Юля тоже пошла со всеми, пошатываясь. Сейчас все были заняты перепалкой Эфы и Сатаны, что новенькая как-то ускользнула от всех. Остановившись в коридоре, пропуская вперед последних шедших, Бородина растерялась. А ей куда? Наверное, в карцер. И потихоньку направилась к лестнице.
- Ты куда? – Геннадий нагнал Юлю, когда та стала спускаться вниз, аккуратно ступая на каждую ступеньку, держась за стену. – К Мамке пошли. Поговорите. Надеюсь, ты все уяснила?
- Более чем.
И она поплелась за охранником, придерживаясь за стену. Сил не было, хватало пары вздохов перед каждым шагом. И вот заветная дверь, за которой должно решиться ее будущее. Опустившись на стул, Юля обняла себя руками.
- Давно, - отозвалась новенькая, кивая. Как оказалось, в карцере она пробыла четыре дня и ночи. Катерина Ивановна протянула ей зеркало в тяжелой оправе, что руки Юли едва не выронили его.
- Что с ней? – поставила на стол зеркало, мамка посмотрела на Геннадия, ожидая краткого рассказа.
- Потом, Катерина Ивановна, - медленно моргая, кивнув, что мол не при ней. И мамка согласилась. Каин не окружал себя дебилами, и ответственные посты у него занимали давно проверенные люди, вышколенные правилами. Хотя Гена, сам по себе был закон. Упрекнуть того в несправедливости к девочкам никто не мог. Он как армеец, все по уставу. Если пункт А вам не подходит, берем пункт Б. но и он не нравится, возвращаемся к А. и так, пока человек не соглашается на все условия Рая.
- Подумала…. – отрешенно произнесла Юля, поднимая потухший взгляд на мамку. -  о чем? Вы мне лишь угрожали, не объяснив ничего. Понимаю, - торопливо ответила, чтобы Мамка не перебивала. Говорить было трудно. Губы то и дело слипались из-за недостатка жидкости в организме Юлии. – Я поняла про долг. Объясните, что с меня требуется. Вы сказали работать, кем? Шлюхой?
- А ты сообразительная. Говорят, что ты умная. А значит опасная.
- Не опаснее беззубой собаки.
Катерина Ивановна улыбнулась. Она любила не дешевый треп тупых девиц, которые только и могли раздвигать ноги и затыкать свой рот членом клиента. Тут такое не прокатит. И тем интереснее экземпляр.
- Ты правильно все поняла. У тебя будет своя комната. В ней ты будешь жить. Там все сделаешь под себя, но сильно не выдумывай. Также у нас есть спортивный зал, чтобы не жирели как индюшата, бильярдная. Хороший бар.
- А библиотека?
- Чего? – Катерина Ивановна рассмеялась. Еще никто про это не спрашивал. Все говорили о еде, цвете белья на постели и выходных. Эта же про книги. – А ты читать любишь? Хорошо. Напиши список книг, которые тебе нужны, тебе привезут их. Но ты понимаешь, что все надо отработать?
- Понимаю. Можно просьбу?
- Конечно.
- Я напишу письмо родителям, его могут передать. Просто кинуть в ящик почтовый?
- Текст на «цензуру» дашь проверить. Никому не надо афиширования того места, где ты теперь будешь жить, - последнее слово было сказано так, чтобы у новенькой не возникло и мысли о том, что отсюда есть выход. – Айболит тобой займется. Надо привести в порядок «товар».
- Бодяга есть? Чеснок?
- Это еще зачем?
- Синяки свести. Товар то подпорчен, - Юля подняла взгляд на Мамку.
- Будет тебе все. А теперь о главном. Так как мы не знаем, что ты умеешь, то первый клиент будет для тебя «благотворительным». Экспертов среди персонала у нас нет, поэтому мы будем смотреть за реакцией того, кто выйдет из твоей комнаты. Какой цвет ты предпочитаешь?
- Мне все равно.
- Нет, так дело не пойдет. Ладно, мы вернемся к этому разговору. Я подумаю. Гена, отведи ее в джакузи. Пусть искупается и к Айболиту. Комнату сам выдашь ей. Только подальше от Сатаны. Не огорчи меня.
Кивнув, Юля поднялась с трудом, будто на ее ногах были бетонные башмаки. В ванной находилась большая чаша. На полах стояли шампуни, пены, гели и прочие атрибуты, чтобы девушка могла ароматом привлечь своего клиента.
- Сейчас Яна тебе принесет белье, спортивный костюм. Так проще тебе будет на первых парах. Не торопись. Если тебе нужны эти шмотки, то их выстирают.
- Спасибо.
Если бы ты знала, за что говоришь спасибо. Геннадий посмотрел в спину Юлии, когда та стала стягивать с себя куртку и вышел. Надо посоветоваться с Каином по поводу комнаты. Ох и темная же лошадка, ты Юлия.
[NIC]Юлия Бородина[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2t4JN.jpg[/AVA]

Отредактировано Sheyena Montanelli (2017-05-27 22:10:03)

+2

10

[NIC]Мамка[/NIC][AVA]http://s7.uploads.ru/cfKDd.jpg[/AVA]Оставив Юлю в одиночестве приводить себя в порядок, Геннадий вернулся в кабинет к поджидавшей его хозяйке. Катерина Ивановна по привычке курила стоя возле окна и оглянулась на звук открывшейся двери.
- Ну рассказывай, Гена, что с ней в карцере приключилось. На неё же теперь без слёз не взглянешь. Не заболела, часом?
- Промашка вышла, Катерина Ивановна, - проговорил охранник, подходя ближе, и повел широкими плечами, отгоняя неприятное чувство неловкости. – Чёрт его знает, как так получилось. Каин велел воду ей приносить в пластиковых бутылках и открывать каждую. Я открывал, да, похоже, одну пропустил, а девчонка ослабла, не смогла сама крышку отвинтить, вот и просидела сутки без воды. Ничего, оклемается.
- Понятно. Как у неё с носом, что Айболит говорит?
- Нос он ей вправил, здесь проблем никаких. До свадьбы заживёт.
Мамка усмехнулась и поднесла руку к лицу, где под слоем тоналки скрывался оставленный Юлей синяк.
- Надеюсь. Комнату для неё подготовь, не забудь. Нечего ей без дела рассиживаться, мне тут дармоеды не нужны. Через неделю-другую, как синяки сойдут, пускай к работе приступает.
- Как скажете, Катерина Ивановна.
- Не задерживаю тебя больше, ступай.
Охранник ушёл, а она присела на край широкого подоконника, прислонилась плечом к оконной раме и взглянула вниз, на палисадник перед домом. Время перевалило далеко за полдень, пекло, и от солнечных лучей накалилась крыша. Садовник Улугбек, одышливый неразговорчивый старик, лет сорок назад приехавший в Москву из Узбекистана и с тех пор ни разу не навестивший родные места, включил систему орошения, и повсюду  - около усыпанных гравием дорожек, под деревьями и между цветущими клумбами – одновременно заработали миниатюрные фонтанчики, распыляя влагу на несколько метров вокруг. В воздухе повеяло долгожданной прохладой; Катерина Ивановна затушила сигарету о дно пепельницы и перегнулась через подоконник, наполовину высунувшись из окна.
- Улугбек Нодирович! Спасибо вам за труды… Каждый день смотрю на наш сад и налюбоваться не могу: такая красота везде!  Как гортензия, ожила? - прокричала женщина, улыбаясь, и когда садовник поднял голову и прищурился, разглядывая фасад, помахала ему рукой.
Старик снял с головы выцветшую кепку и чуть не до земли поклонился хозяйке.
- Благодарствую, Катерина Ивановна, вашими молитвами всё… Отошла гортензия, сегодня утром проверял – листочки дала, глядишь, и в рост пойдет. Подмерзла она за зиму, да еще в мае морозы ударили. В этом-то году я её получше укрою, чтоб уж наверняка. Жаль её, больно хорошо цветёт, глаз не оторвать… Да вы сами увидите, Катерина Ивановна!
- Надеюсь, надеюсь, - вздохнула та, возвращаясь в комнату.
А там её уже ждал Каин. Он стоял около двери и дальше порога не заходил.
- Ты зачем пришёл? – спросила Мамка с холодным недоумением, положив руки на спинку кресла, и склонила голову набок.
- Соскучился, - хрипловато откликнулся тот и осторожно притворил за собой дверь.
Женщина понимающе улыбнулась, глядя, как он подходит ближе, огибает широкий письменный стол и останавливается у неё за спиной.
- Ну чего тебе надо от меня, Каин? – прошептала Катерина Ивановна так тихо и неуверенно, что сама себя с трудом расслышала и поняла.
Каин молчал, и от его дыхания у неё волосы на затылке шевелились. Наконец он подался вплотную к ней, сжал широкими ладонями плечи, заключая в объятия, от которых у неё ноги подкосились, и пришлось покрепче ухватиться за кресло.
- А ты не знаешь? Люблю я тебя, Катенька, - пробормотал Каин и прильнул горячими губами к шее, обжёг поцелуями кожу.
У неё мурашки побежали, до того сладко было чувствовать его так близко и плавиться от удивительной нежности, таившейся в этом большом и страшном человеке.
- Пусти меня, слышишь? Каин, пусти…
Вывернулась, как змея, из сильных ласковых рук, обняла ладонями лицо, поглаживая лоб и скулы, колючие щеки, жёсткие губы, целовавшие ей пальцы, привстала на цыпочки и шепнула: «Не хочу я тебя…»
- Врёшь. Себе, мне. - Прохрипел тот, нагибаясь к Катерине Ивановне, беспорядочно целуя лицо, шею, и сжимая в кулаке тонкую ткань полупрозрачной блузки, сквозь которую просвечивала приподнятая бюстгальтером грудь. Рванул её, посрывав к чёртовой матери пуговицы, грубо вклинился между мягких женских бёдер коленом - и шарахнулся назад, уходя от мелькнувшего перед глазами узкого лезвия.
- Я же сказала тебе: отпусти. Ты что, не расслышал? – сухо  повторила женщина, направив острие Каину в лицо. – Руки убери.
Хмыкнув, он разжал руки и медленно отступил на шаг в сторону; на широком рубленом лице играла улыбка.
- Ай да Катя-Катерина… - протянул Каин восхищенно и тряхнул головой. – Опасная ты женщина
- А ты не знал? – ответила та, запахивая безнадежно испорченную блузку, и нахмурилась. – Мне, между прочим, до вечера работать, людей принимать, ты об этом не подумал?
- Ты ж лицо заведения, Катюша, а у нас тут не приходской приют, а публичный дом. Никто и не удивится, что ты в неглиже разгуливаешь.
- А ну-ка пошёл вон отсюда! – крикнула Мамка, окончательно выйдя из себя, и замахнулась на сияющего, как медный пятак, начальника службы безопасности.
Увернувшись от грозившей ему пощечины и продолжая довольно скалиться, Каин вывалился из кабинета и, столкнувшись в коридоре с Полканом, который нёс хозяйке связку писем на тарелке, весело ему подмигнул, оставив последнего в сильнейшем недоумении.

Через две недели, точь в точь в оговоренный срок, Катерина Ивановна со своим заместителем Аликом решали, с кого Юля начнёт свою карьеру в «Раю». Алик настаивал на самом выгодном, по его мнению, варианте.
- Ты с ума сошёл? Какой Паша, Алик? Он же угробит девочку, ты разве не понимаешь? – спрашивала Мамка, отвлекшись от чтения заявок, которые принёс Полкан. – Я не для этого столько с ней мучилась, чтобы преподнести на блюдечке этому психопату. Твой Паша – больной человек. По нему сумасшедший дом плачет или тюрьма. Нет, нет, и нет, такой вариант мы даже рассматривать не будем, уж прости.
- Ладно, - сказал Алик и продолжил наматывать круги вокруг Катиного стола, кидая на подругу сердитые взгляды.
Он был недоволен категоричностью, с какой Катерина Ивановна отмела его предложение. В глубине души Алик знал, что она права и новенькую ни в коем случае нельзя знакомить с олигархом. Недавний случай с Динарой показал, что Паша явно не в себе, и это может грозить серьёзными неприятностями клубу и привлечь внимание Хозяина. Подобных эксцессов Катерина Ивановна всегда старалась избегать, проявляя заботу не только о репутации заведения, но и о самих девушках.
Но у Алика были личные причины подсунуть Юлю, получившую от остальных девчонок прозвище Снежинка, в постель к Паше-олигарху. Во-первых, он так и не простил этой блондинке синяк на Катином лице; во-вторых, ему не понравилось назначенное ей наказание – по его мнению, оно было чересчур лёгким по сравнению с проступком; ну а в-третьих, девчонку в «Рай» приволок Каин, относившийся к Алику как к пустому месту. Уже одного этого было достаточно, чтобы устроить бывшей студентке весёлую жизнь. В коллективе у него имелся свой информатор, и от него Алик узнал, что новенькая вполне освоилась, подолгу сидит в своей комнате, читает книги, слушает музыку, телевизор, напротив, совсем не смотрит и каждый день по нескольку часов проводит на тренажёрах. Выяснилось, что за плечами у неё спортивное прошлое, курсы иностранных языков и прекрасное домашнее воспитание. Другими словами, Каин был прав, назвав Юлю бриллиантом и посчитав её ценным приобретением для клуба. И это обстоятельство только сильнее разозлило Алика.
- Ладно, Катюш, как скажешь. Тебе, конечно, виднее. Только у нас все клиенты странные, понимаешь? Все. Кого ни возьми – хоть сейчас пакуй и в дурку. Слушай, Кать, мы тут делом занимаемся или в дочки-матери играем?
Прозвучало не слишком вежливо, да еще и на повышенных тонах и, наткнувшись на укоризненный взгляд Мамки, Алик понял, что перегнул палку. Обижать Катю или, тем паче, портить с ней отношения ему совсем не хотелось, и надо было, не теряя времени, извиниться за допущенную бестактность.
- Ну, прости, Кать. Ляпнул, не подумав. Просто нервы ни к чёрту, хочется же, как лучше, и чтобы Хозяин был нами доволен. Тобой, в первую очередь.
- Ладно уж, проехали, товарищ начальник, - проронила подруга, вновь склоняясь над разбросанными по столу листками. И тяжело вздохнула, потирая висок:  – Но ты прав, выбирать-то нам и не из кого. Один дурней другого. А мне не хочется девочку сходу в грязь лицом макать.
- Жизнь, Катюша, вообще не мармелад, сама знаешь, - заметил Алик, забежав за спинку кресла, и заглянул собеседнице через плечо. – А с ней тут никто цацкаться не будет, так что пускай сразу привыкает. Ох, ты только посмотри на это…  - он взял один лист и прочёл вслух: - Красная шапочка несёт бабушке корзинку с пирожками, встречает по дороге лесничего, который сообщает ей, что в лесу полно волков. Шапочка пугается и просит проводить её к бабушке. Лесничий соглашается, в благодарность за помощь девушка приводит его в дом, и они занимаются сексом в соседней комнате, пока бабушка спит. Наверное, пирожков с клофелином обожралась бабуля. Сказочник, твою мать… Братья Гримм отдыхают.
- Шарль Перро, - поправила Катерина Ивановна и положила перед собой следующую заявку. – Так, а здесь у нас что? Белокурая красавица из высшего общества попадает в плен к индейцам.
- Групповуха? – заинтересовался Алик и выхватил у неё из рук бумажку. – Нет, индеец всего один. Вот, чем тебе не вариант? Тут как раз блондинка и нужна. Чего ты плечами пожимаешь, Кать? Бери телефон, звони клиенту - обрадуй нашего Чингачгука. Давай-давай.
Отталкивая одной рукой Алика, который мягко, но настойчиво тыкал её пальцем в бок и играл бровями, Катерина Ивановна сняла телефонную трубку с базы и уже начала набирать номер, когда дверь в кабинет приоткрылась, и появился администратор клуба Полкан.
- Катерина Ивановна, вы уж извините, что беспокою… Здравствуйте, Александр Иваныч.
- Здравствуй, Полкаша, здравствуй, - приветливо покивал Алик и положил голову Мамке на плечо. – Ты чего у почек мнёшься, прямо как не родной? Заходи, не стесняйся. Ну, рассказывай, с чем пожаловал? Всё ли в порядке в нашем царстве-государстве, не случилось ли чего?
Полкан, облачённый в намозоливший глаза всем обитателям «Рая» серый костюм в «ёлочку», степенно прошествовал на середину комнаты и сложил на животе руки.
- Слава тебе, Господи, Александр Иваныч, всё у нас благополучно. Девушки аки бабочки беззаботные порхают, а коли ссорятся, так я их живо по разным углам развожу.
- Прекрасно, просто прекрасно. Молодец, Полкан. Вот что бы мы без тебя делали?
Администратор с достоинством принял заслуженную похвалу и добавил, обращаясь к Катерине Ивановне:
- Я вот о чём сообщить хотел, матушка. Гость прибыл, очень просит его принять.
- И ты молчишь? – воскликнул Алик и выпрямился. – Скорее зови, не стой, Полкан!
- Так нельзя ж без доклада, Александр Иваныч, нехорошо,  - возразил тот и распахнул перед гостем дверь, а сам остался ждать в коридоре.
Вошедший был хорошо известен хозяевам, да и не только им – мало кто не знал этого человека в лицо, не был знаком с его программой реконструкции городских парков и зон общественного отдыха или не слышал о созданных им благотворительных программах помощи детям с тяжёлыми врождёнными и приобретенными заболеваниями. Николай Васильевич Терехов – известный политик, меценат, счастливый муж и отец двоих детей. И один из постоянных членов клуба, владелец платиновой карты.
Едва гость переступил порог кабинета, обрадованный Алик шагнул к нему навстречу и энергично потряс протянутую руку.
- Николай Васильевич, дорогой вы наш… Давненько вы к нам не заглядывали. Рады, очень рады снова видеть вас в стенах нашего клуба.
- Эх, Александр Иванович, - заулыбался Терехов, похлопав Алика по плечу. – Будь моя воля, я бы у вас дневал и ночевал. Райское местечко! Катерина Ивановна…
Сияя радушной улыбкой, хозяйка «Рая» вышла из-за стола и дружески облобызалась с политиком.
- А вы всё хорошеете… Сколько красивых женщин я повидал, но настоящая красота – вот она.
Зардевшись от удовольствия, Катерина Ивановна предложила гостю кресло и попросила приятеля принести любимый напиток Терехова – джин, смешанный с грейпфрутовым соком. Сделав пару глотков и зажмурив от наслаждения левый глаз, Николай Васильевич откинулся на спинку кресла и лишь тогда взглянул на улыбающуюся хозяйку.
- Правду сказал Александр Иванович – давненько я у вас не был. Соскучился. Всю Европу объездил, а такого сервиса, как здесь нигде не встречал.
- Спасибо за комплимент, - ответила Катерина Ивановна, ожидая, когда гость перейдет непосредственно к делу. – Мы работаем для вас.
Помолчав, Терехов обвёл комнату рассеянным взглядом, как будто собирался с мыслями.
- Катерина Ивановна, я знаю, вы можете многое, - начал он после паузы, сжимая стакан в огромной лапище, и такое многообещающее вступление вселило в Мамку тревогу. Обычно после таких слов клиенты требовали нечто запредельное.
- А ваш коллега утверждает, что практически всё.
- Только скажите, чего бы вам хотелось, и мы приложим все усилия, чтобы выполнить любое ваше пожелание, - доброжелательно произнесла Катерина Ивановна – от прилипшей намертво улыбки сводило скулы.
- На это я и рассчитываю, когда приезжаю сюда, - кивнул Терехов. – Катерина Ивановна, помните, была в нашем с вами детстве такая телепередача, ленинградская, мне кажется – называлась «В гостях у сказки»? Вроде телевизионного спектакля, не припоминаете?
- Конечно, я даже жалею, что её закрыли, а то бы и своим детям с удовольствием показала.
- Вот-вот. Знаете, чего бы мне хотелось? Очутиться в одной из таких сказок.
Запахло дежа вю, но она решила не обращать на это внимание и осторожно спросила:
- А поподробнее? В какой именно сказке вы бы хотели оказаться? Русской народной или зарубежной?
- Спящая красавица.
- Хорошо… Позвольте еще вопрос, дабы избежать возможных недоразумений в процессе подготовки: девушка должна спать или…
- Я хочу, чтобы она крепко спала, но при этом реагировала на происходящее.
- Хорошо, - задумчиво повторила Катерина Ивановна, но тут же спохватилась и растянула уголки рта в приятной улыбке. – Я вас поняла, Николай Васильевич и, как только всё будет готово, я вам позвоню.
- Замечательно, - сказал Терехов, поднимаясь и пожимая собеседнице руку. – Как долго мне придётся ждать?
- Пару дней, не больше. Мы ценим время наших клиентов.
- Тогда до встречи. С нетерпением жду от вас звонка.
Простившись с посетителем, Катерина Ивановна упала назад в кресло и прижала ладони к вискам.
- Сказочники, твою мать

Вечером в комнату к Юле заглянула Стелла. Остальные девушки после ужина разбрелись кто куда, а ей не терпелось сообщить новой знакомой кое-что важное: гуляя по клубу, она застала суету в одной из гостевых комнат. Местный декоратор Михаил Иннокентьевич вместе с Александром Ивановичем обсуждали, каким образом превратить помещение в волшебный грот. Всю мебель из комнаты вынесли, оставив пустое пространство, которое предполагалось задрапировать кусками тёмной ткани, чтобы создать эффект каменных стен в пещере, расставить повсюду «хрустальные» глыбы и  развесить плетистые розы.
- А кровать-то будет? – спрашивал Михаил Иннокентьевич, пощипывая лихо закрученный ус. – Где он её будет… того?
- Да я вообще не знаю, будет ли он её того! Она, видишь ли, спать должна. И что он с ней делать собирается – любоваться или стихи читать – я понятия не имею. Но нам надо предусмотреть любую неожиданность, понимаешь?
- Понимаю. Так что, кровать ставить или в гроб стеклянный её положим?
- Ты, блин, обалдел, что ли, Иннокентич?! Какой еще гроб, он что, по-твоему, некрофил?
- Ну так она же спать будет, почти как мёртвая... Как там у Пушкина? Перед ним, во мгле печальной, гроб качается хрустальный, и в хрустальном гробе том спит царевна вечным сном.
- Да в нём живого веса за сотню килограмм, ты как себе это представляешь, Копперфильд хренов? – заорал Алик и выразительно постучал себя кулаком по лбу. - Он же весь потолок нам обрушит, если в гроб к ней полезет! Думать же надо, чего предлагаешь! Койку ставь, только узкую!
- Ну, извините, - пожал плечами оформитель, обиженный, что его оригинальную идею, как обычно, не оценили.

- Ты не спишь? – спросила Стелла, просунув голову в дверь.
Увидев хозяйку комнаты на кровати с книгой в руках, она заулыбалась и быстренько юркнула внутрь, подхватила по пути вазочку с печеньем и плюхнулась Юльке на ноги.
- Что читаешь? – поглядев на обложку, гостья чуть сдвинула светлые брови. – Блеск и нищета куртизанок. Интересная книга?
С хрустом сжевав сухое печенье, она протянула вазочку Юле, подобрала под себя ноги и наклонилась к ней, заговорщицки понизив голос:
- У меня для тебя новости.  Алик с Иннокентичем готовят гостевую комнату. Я спрашивала у девчонок – у них все дни до конца недели под клиентов расписаны. Ты одна свободна. Поняла, к чему я?

[SGN]

Терехов

http://sd.uploads.ru/t/oJTzK.jpg

[/SGN]

Отредактировано Jared Gale (2017-05-24 18:21:18)

+2

11

Едва за ее спиной захлопнулась дверь, как Юля упала на пол, больно ударяясь коленями о кроваво-черный кафель, что устилал ковром. По щекам потекли слезы отчаяния. Сейчас девушка начинала понимать куда она попала. Мысли одна страшнее другой мелькали как вспышки – кому отдадут, что делать, куда бежать. БЕЖАТЬ! Обернувшись, она посмотрела на дверь. Белая, словно зовет – открой меня, и ты попадешь в Рай! Ну же, смелее. Юля заметила пару камер, висевших в углах коридора, но везде ли они? Погоди. Успокаивала сама себя. Что из того, что тут надо делать ты не умеешь? Пока нос будет заживать, ты сможешь оглядеться. Пару правил нарушить по незнанию в карцер не загремишь. Ну и что? Карцер это ад. Не страшно. Ну, подумай сама, - Юлия стала стягивать куртку дальше, морщась от боли в руках, будто их до этого выворачивали наизнанку, пытаясь перетянуть кожу наоборот, - неделю точно тебя не тронут. А что это значит?Увеличение долга! Нет, ну подумаешь за книжки с тебя сдерут, да и то я сомневаюсь. Тут вон одна ванная комната стоит кучу бабла. Я думаю, что книжки твои семечки. Которые мне костью в горле встанут.
Под диалог с внутренним голосом, Юля потихоньку разделась, оставаясь в белье. Посмотрев на себя в зеркало, ужаснулась. Когда Мамка дала ей посмотреться в маленький кусочек, такого «эффекта» не было. Колени подранные, что из ранки сочилась кровь, неровно стекая вниз. На теле уже начинали проходить синяки, желтея. Живот ее был усеян следами от пальцев, что остались, когда ее держали в машине. На запястье оказались крупные царапины. Ногти сломаны едва не под корень. Про лицо и говорить нечего. Синее, с распухшим носом. Юля аккуратно приблизилась к зеркалу, тихо трогая один большой синяк, шикая от боли.
В дверь постучали. Бородина метнулась к брошенной куртке, прикрываясь.
- Да.
- Привет, - в ванную комнату вошла девушка, неся стопку полотенец и белье. – Я - Яна. Вот тут тебе все, что нужно. Ты носишь трусики?
Юля округлила, как могла глаза, закивала.
- Ты не удивляйся. У нас некоторые девочки предпочитают их вовсе не надевать, чтобы не оставлять рубчиком от резиночек. Но ты сама решай. Вот тебе стопка, разберешься. Выйдешь когда, в дверь направо, я буду тебя там ждать. У Айболита не была?
- Нет.
- Хорошо. Обернешься полотенцем, и пойдем к нему. А потом платье, просто платье на первый раз. И еще костюм?
- Как это обернуться в полотенце? – Ну, уж точно расхаживать нагишом по дому Юля не собиралась. – Мне не трудно раздеться.
- Ты не переживай. У нас закон – охрана девушек не трогает, хоть ты тысячу раз перед ними пройди голая. Так что не бойся, никто не тронет. Ты купайся, я подожду в соседней комнате.
Открыв воду, Юля разделась, вставая под струи воды. И снова ее тело сотрясалось от рыданий. Себя она ощущала «сосиской», которую выложат на прилавок, чтобы нашелся покупатель. А чтобы все же обратили внимания, придется выглядеть розовенькой и свеженькой. Стянув резинку, пустила волосы вниз, которые тут же прилипли к спине…
- Смотри, - Марат толкнул сидевшего рядом напарника, - вот это тело, - потер ногу, на которой был прилеплен пластырь, - а задница. Бог мой! Где таких делают???
- Марат, ты аккуратней в восхищениях, а то Сатана узнает и девочке станет сразу худо.
- Нет, что она делает! – Марат прильнул к экрану, на который было выведено изображение того, что творилось в ванной комнате. – Второй у нее размер, - приподнял ладонь, посжимал виртуальную грудь новенькой, - Нет, троечка. Конфетка.
- Да у нее лицо синее, тут уж скорее баклажан.
- Дурак, я видел ее в нормальном виде. Красавица. Вот так, веди ниже ладошкой.
- Да ну тебя, извращенец. Штаны лопнут.
… Юля вымыла волосы ромашковым шампунем и прошлась бальзамом с ароматом лаванды. На тело нанесла немного геля и стала разводить ладонью. Аккуратно, не спеша. Слегка согнувшись, открывая себя со спины тем, кто сидел в аппаратной, стала отмывать коленки. Щипало. Поставив ножку на край ванны, провела ладонью по внутренней стороне бедра, массируя мышцы. Ванна наполнилась туманом и запахом смешанных ароматов. И вот из этой завесы, приоткрыв дверь, вышла Юля. Белье пришлось по размеру. Волосы закутаны в полотенце, как и все ее тело.
- Ну, готова? Молодец. Пойдем, - Яна пошла рядом с Бородиной в сторону другого крыла, где они спустились вниз. – Айболита не бойся. У него руки нежные.
- Знаю. Нос чуть не сломал.
- Я слышала. Но зато теперь ты будешь дышать свободно. Легче же стало?
- Да. А что сейчас надо от меня?
- Осмотр. Айболит посмотрит тебя везде. Не переживай. Это обычная процедура. Иди, я подожду тебя тут.
Юлия остановилась в нерешительности, но увидев спокойствие на лице Яны, постучала. Мужчина откликнулся сразу.
- Ну вот, ты и ожила. И пахнешь человеком, - смеясь, Айболит взял Юлю за руку, на что она дернулась. – Все будет хорошо. Пойдем к лампе, я нос гляну. Да не буду я трогать его как в прошлый раз. Не вырывайся.
Когда же дело дошло до кресла, Бородина помотала головой.
- Надо.
- Я чистая.
- Ну я то откуда знаю. Не девочка уж. Ничего нового ты не почувствуешь.
Юля в нерешительности остановилась возле ножки, стянула с себя полотенце, в которое укуталась, когда Айболит перестал ее «лапать», рассматривая. Стянув трусики, легла, сжавшись.
- Так, тут все хорошо. Кожа гладкая. А вот это, - слегка дернул за волоски, что девушка пискнула, - надо привести в порядок. Сделаем прическу. Так, расслабься.
Осмотр был долгим. Ей казалось, что Айболит кайф ловил, рассматривая промежность, что-то туда все тыкал и на стеклышко намазывал. Потом мял пальцами. Юля все пыталась уворачиваться, но ему надоело ее зажимистость, и доктор Ломастер грубо вернул ее обратно, чтобы лежала ровно.
- Анализы будут готовы дня через три. А так все чудесно. Яне скажи про прическу.
- Я сама могу.
- Можешь, но лучше профессионал. Так, вот тебе капли для носа, чтобы сосуды расширить и дать быстрее крови циркулировать. Еще таблетки. Аллергия есть? – Юля покачала головой, - хорошо. Тогда вот, на три дня. Профилактика. Будешь ходить на примочки и массаж носа ко мне каждый день.
- Я просила чеснок и бодягу.
- Чеснок для этой области слишком. Сгорит кожа, потом начнет облазить. А нам надо тебя максимум за две недели привести в прекрасный образ. А вот бодяга… - он покопался в своем шкафчике и вытащил пакетики. – Знаешь, как пользоваться?
- Да.
- Ну все, можешь идти. и отсыпаться, Юля. Поняла? Завтра жду в десять.
Яна, как обещала, дождалась ее у двери кабинета Айболита, и они пошли по лестницам в сторону комнаты, которая будет теперь личной Юлиной. На кровати лежал костюм, пижама, в виде коротких шорт и майки, комплект белья и полотенец.
- Тебе что-то нужно?
- Я тут долго буду сидеть?
- Ну тебе сказали две недели? Значит так и будет. Утром покажу спортзал и бассейн. Гена сказал про книги. Это тебе завтра привезут. Кухня ты знаешь где. Не стесняйся, если захочешь есть. Даже ночью. Приходи, там обязательно кто-то дежурит. Отдыхай.
Хоть и было время около пяти вечера примерно, но ей жутко хотелось спать. Едва она переоделась, как в дверях появилась Яна, протягивая книгу. Юля ухватилась за нее, как за спасительную соломинку. Сон тут же пропал, и девушка села на кровать, вздыхая. Ну вот и приплыла ты. Бехтерев, чтоб у тебя больше не встал!
Через две недели, к вечеру одного из дней, к ней заглянула Стелла. Юля на нее обратила внимание сразу. Куколка. Столько наивности на лице, такой нежный голосок, что только читать взрослые сказки на ночь импотентам, и у тех встанет.
- Нет, заходи. А тут что можно в гости ходить? – за все дни, с девушками Юля встречалась в бассейне или кухне. В зале как-то их заметить не удавалось. А вот она для себя нашла весьма хороший способ не сойти с ума, ну и поддержать себя в форме. Иногда заглядывал Геннадий, все гневался, что она слишком сильно трудится на тренажерах. И удивился, когда хрупкая Юля, стоя вверх ногами, смогла отжаться на руках больше десяти раз.
- Конечно. Главное на улицу не выходить. Нельзя. Хотя, если попросить Гену или Марата, может и разрешат на балконе постоять.
- Интересная. Будто кто-то знал, что мне подсунуть, - взяв печенье, аккуратно открыла рот, чтобы не сильно тревожить больной нос. Он все же давал знать о себе, хотя лицо стало человеческим, а не попой макаки. – Все время надо сидеть в доме?
- Ну, ты попробуй попросить.
Новость, что Стелла принесла, заставила Юлю всю сжаться. Пришло и ее время. Что захочет «клиент»? Бородина пыталась настроить себя, что мужчины они везде одинаковые, и не нужно предавать значение, что они разные по именам. Принимать как порцию печенья. Съела и кончилось. На другой раз принесут другое. Юля посмотрела на Стеллу.
- Отсюда убежать можно? - прошептала на ухо блондинке. На что та лишь покачала головой.
- Нет. Все попытки заканчивались карцером или девочка вовсе исчезала. Пойдем поедим.
Юля сжала руку Стелы, останавливая.
- Не говори никому о нашем разговоре. Я тебя прошу.
- О чем? – она удивленно похлопала глазами, и они пошли в столовую, где уже собирались девушки.

Белье

http://funkyimg.com/i/2tEe4.jpg

[NIC]Юлия Бородина[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2t4JN.jpg[/AVA]

Отредактировано Sheyena Montanelli (2017-06-01 00:20:11)

+2

12

[NIC]Дэн[/NIC][AVA]http://s7.uploads.ru/kTrQa.jpg[/AVA]О том, что лох – это судьба, Денис Северов знал не понаслышке. Бывало, мать, накатив вечером рюмочку после работы, приходила посмотреть, как он делает уроки, гладила по вихрастой голове и, подперев по-бабьи щеку, лила беззвучно слёзы.
Отца не было. На вопрос сына, а где же папа, мать ответила, что тот  уехал далеко-далеко, на Северный полюс наблюдать за жизнью белых медведей. Дениска обрадовался: значит, папа увидит Умку и его маму и расскажет ему о них, когда вернётся. Мультфильм о приключениях белого медвежонка был его любимым, Денис постоял рисовал Умку и просил маму отправить рисунки отцу. Письма от него приходили регулярно, в них он рассказывал о своей сложной и интересной работе, описывал бескрайнюю снежную пустыню, где находилась полярная станция, просил сына хорошо учиться и помогать маме.
Годы спустя Дэн заставил мать сказать ему правду. Она долго отпиралась, уговаривала не ворошить прошлое, а под конец расплакалась и призналась в обмане. Рассказала, как приехала в Москву молоденькой девчонкой, поступила в пищевой техникум, и  весёлая столичная жизнь захватила доверчивую наивную провинциалку. Подружки вовсю гуляли с парнями и звали с собой Надю – не всё же над учебниками корпеть, надо и отдыхать! 
С мужчиной, который стал отцом Дениса, она познакомилась в парке Горького и не сразу поверила, когда на неё обратил внимание высокий плечистый парень, на которого  заглядывались все знакомые девчонки. Василий работал на ЗИЛе, числился ударником труда, и его фотография висела на доске почета в красном уголке. Надя влюбилась сразу и безоглядно, подружки хихикали, глядя на неё, а через три месяца какая-то добрая душа шепнула ей, что  у Василия жена беременная, вот-вот второго родит.
Надя сначала не поверила, решила, что от зависти всё, от злобы людской к чужому тихому счастью, а когда убедилась, что всё сказанное – правда, прорыдала всю ночь в подушку. Наутро она пошла в поликлинику за направлением на аборт, но по дороге передумала и вернулась к себе в общежитие.
С Василием она больше не виделась, ребёнка записала на свою фамилию, дав ему отчество деда – Григорьевич. Родителям в Тамбов написала, что вышла замуж, но муж умер, и она осталась одна с маленьким ребёнком на руках. Ответного письма так и не получила, и новых попыток связаться с родней с тех пор не предпринимала. На нет, как говорится, и суда нет. Так и жили: Надежда работала поварихой в заводской столовой, получала пособие от государства и воспитывала сына. Замуж она так и не вышла.
А когда Дениска подрос и начал спрашивать об отце, испугалась и придумала историю с полярником. Письма писала сама, опускала их в почтовый ящик и просила знакомого почтальона приносить их на дом, чтобы мальчик видел.
Выложила ему всё и съежилась на стуле, стыдясь поднять глаза на взрослого сына.
- Спасибо, мам, - сказал Денис и обнял мать. -  Что родила, вырастила и так меня любила. И за папку спасибо. Он у меня самый лучший был благодаря тебе.
Выполняя поручение отца, Северов хорошо учился, но мать вызывали в школу чуть не каждую неделю. Не сиделось Денису на месте, шило в заднице свербило, так и тянуло пацана на подвиги. Куролесили они с ребятами знатно, чудом только в детскую комнату милиции не загремели, хотя дело к тому и шло. Он,  Сёвка рыжий и Марат – три брата-акробата, гроза школы и страшный сон её директора, Анфисы Макаровны Гримальди, которая во всеуслышание объявила, что костьми ляжет на пороге школы, но не пустит никого из них в десятый класс.
Имея на руках аттестат о неполном среднем образовании, Денис сунулся было в техникум, проскучал там год и решил искать работу и помогать матери. С деньгами в семье всегда было туго, на заводе платили гроши, а после девяностого года стало совсем худо. Разразился экономический кризис и повсюду в стране прошли массовые сокращения служащих, оставив людей буквально без средств к существованию. Как они выживали в эти годы, оставалось только гадать; мать пропадала где-то с утра до ночи, приползала домой поздно вечером, выкладывала на стол синюшные куриные лапы, от которых за версту несло тухлятиной, отмывала и подолгу варила, несколько раз сливая бульон. Есть эту дрянь было почти невозможно, но другой еды в доме не было. Дениска давился, после ужина втихаря блевал в унитаз, а на следующий день мчался встречать мать с улицы и с надеждой заглядывал в замызганный полиэтиленовый пакет.
Потом стало получше: матери удалось устроиться продавщицей в рыночный ларёк, а Денис отправился отдавать долг родине. Отслужив на дальних рубежах, он вернулся в Москву, лелея мечту стать боксёром и пробиться в большой спорт. Мать к его желанию отнеслась скептически, но отговаривать не стала, только попросила найти хоть какую-нибудь работу.
С работой долгое время не клеилось: никто не соглашался брать к себе парня без образования, а особой тяги к наукам он не испытывал. Наконец ему повезло устроиться мойщиком в автосервис. Работёнка, понятно, так себе, но зарплата приличная и ребята нормальные, еще и на тренировки в зале время оставалось. Но через месяц кто-то из клиентов заявил, что оставил в салоне барсетку, а когда пришел забирать машину, обнаружил пропажу крупной суммы. Хозяин пообещал во всём разобраться и, выяснив, кто работал в тот день, вызвал к себе Дэна и поставил ему ультиматум: до конца недели он должен вернуть деньги или его закатают в бетон. Охреневшего от такого расклада Северова никто даже слушать не стал: раз смена была его, то и косяк на нём.
Выйдя на улицу, Денис не пошёл домой, а взял в ларьке бутылку «Столичной»,  завернул в парк и, выбрав место подальше от дорожек, по которым прохаживались отдыхающие, устроился на лавочке и принялся глушить водку из горла.
Что делать и где взять такие деньжищи, он понятия не имел. Башка раскалывалась, от сорокоградусной на пустой желудок его развезло уже через десять минут и надо было двигать домой, но пошевелиться, а тем более встать у него не было ни сил, ни желания. Хотелось прилечь здесь же на лавочке, закрыться курткой от навязчивого солнца и отрубиться, пока менты во время вечернего обхода не заметят и не потащат в обезьянник.
Так и случилось. Поздним вечером его растолкали милиционеры, проверявшие парк перед закрытием, и отвели в ближайшее отделение. Кроме него в камере скучал какой-то пацан с подбитым глазом, а дежурный – молодой безусый парнишка - втихаря разглядывал эротический журнал.
Через полчаса в отделение ввалилась шумная компания и направилась прямиком в дежурку. В небольшое помещение набился народ, и от громких голосов, мата и окутавшего прибывших облака перегара у Северова еще сильнее разболелась голова.
- Здарова, начальник, - обратился к дежурному высокий худощавый парень азиатской наружности и в дорогом кашемировом пальто, опёрся обеими руками на крышку стола и весело подмигнул. – Говорят, Лёха наш у вас скучает. Чё, замуровали пацана, шайтаны? Давай, брат, открывай ворота, и мы дальше поедем… Праздник у меня, братуха, сын родился!
- Я па-апрошу… - заикаясь, начал милиционер, приподнявшись на стуле, но упал обратно и изумлённо воззрился на нависшего над ним мужчину.
- Не проси, брат, не надо. Сами предложат и сами дадут. А ты возьми и не забудь сказать спасибо. Давай, брат, бери, - сказал азер и засунул парню в нагрудный карман скрученные трубочкой купюры. – Челюсть подбери. Говорю же, праздник у меня, а ты брата закрыл. Я с твоим начальником уже поговорил, он добро дал. Извинился передо мной, и я его простил. И на тебя зла не держу. Давай-давай, долго ждём, водка стынет, девки сохнут!
Дэн круглыми глазами смотрел на происходящее, сидя на другом конце скамьи и позабыв на  время о головной боли и тошноте. Его сокамерник заливисто ржал, вцепившись в прутья решетки, и радостно тараторил на непонятном языке. Слова вылетали из его рта пулемётной очередью, и азиат, который уговаривал милиционера открыть камеру, со смехом отвечал, мешая русскую речь с родным говором.
Замешкавшись, чтобы позвонить начальству, дежурный всё же сделал то, что от него требовали, и выпустил арестованного. Но прежде чем он опять запер дверь, один из гостей шагнул вперед и, продолжая недоверчиво щуриться, громко спросил:
- Дэн? Северов?
Услышав своё имя, Денис резко вскинул голову и тотчас пожалел об этом: перед глазами вспыхнули круги, виски заломило, и он затравленно огляделся в поисках тазика или ведра. Его вырвало, потом еще раз, и наконец-то стало легче. Кто-то похлопал его плечу и хмыкнул в ухо: «Надрался ты, брат… вставай-ка, хорош рассиживаться».
Потом была улица, кортеж из машин, незнакомые лица мелькали вокруг, люди ему улыбались, смеялись и предлагали выпить на брудершафт и, в конце концов, Дэна затянуло в эту шальную  круговерть, стерев без следа недавние тревоги и страхи.
На следующий день, очнувшись в незнакомой квартире, Денис выполз на кухню и обнаружил там вчерашнего парня, который назвал его по имени. Пригляделся внимательнее – и узнал в нём Марата, которого не видел ни разу со дня окончания школы. Слухи ходили разные, но как бы там ни было, выглядел старый друг куда лучше него.
- Что, брат, неважно идут дела? – посочувствовал Марат, вытащил зубами сигарету из пачки и предложил Дэну. Но тот отрицательно мотнул головой.
- Бывало и лучше.
Слово за слово, он выложил Марату свою жизнь, а тот внимательно слушал и изредка вставлял реплику, попыхивая сигаретой. Денис и сам не знал, для чего рассказывает ему о свалившихся на него проблемах и чудовищном долге, и недоверчиво усмехнулся, когда Марат посоветовал не бздеть и позвонить матери, которая наверняка места себе не находит от беспокойства.
Они еще посидели, вспоминая школьные годы, а через пару дней Марат позвонил ему и предложил подъехать в одно место. Он назвал адрес – какой-то клуб за городом, в живописной подмосковной глуши, куда не всякий дорогу найдет. Северов прибыл к назначенному времени; у ворот его встретил  Марат. Тогда он и узнал, что старый друг одним махом решил обе его проблемы – с работой и долгом хозяину автосервиса.
Так Денис попал в команду Каина и стал охранником в «Раю».
Матери он сказал, что встретил бывшего сослуживца, и тот посоветовал его своим знакомым  на должность охранника в одном из столичных банков. Пришлось соврать, чтобы не тревожить маму: ей никогда не нравился Марат, и учителя в один голос твердили, что это Вартасян является заводилой в их компании и толкает остальных – Дениса и Сёву – на необдуманные и опасные поступки. Так-то оно так, но если бы не он, что бы сейчас было с Дэном? Поэтому он был искренне благодарен приятелю за помощь и, хотя сам давным-давно заработал доверие и уважение Каина и хозяйки Катерины Ивановны, они с Маратом продолжали держаться вместе и, как в детстве, прикрывали друг друга.
В отличие от него, Дэн не нарушал неписанные правила клуба и обходил проституток стороной. Он дорожил работой, к тому же в городе его ждала девушка, с который Северов встречался уже полгода. Девчонка она была хорошая, но, как и многие её сверстницы, мечтала о красивой, обеспеченной жизни. Денис старался изо всех сил, буквально из кожи лез, чтобы удовлетворять её желания, но денег всё равно не хватало: тяжело заболела мать, и пришлось положить её в больницу. Ей требовался круглосуточный уход и дорогие лекарства, и почти вся зарплата Дэна уходила на это. Кира злилась, что он, работая неделями, пять из семи выходных проводит у матери, а оставшееся время отсыпается. Ей не хватало его внимания и секса, а он упрашивал её набраться терпения и подождать, когда матери станет лучше и можно будет забрать её домой.
- И что изменится? – спрашивала Кира, сидя напротив него в кафе и раздраженно наматывая локон на палец. В другое время он бы непременно подумал о том, что она похожа на Мальвину, но не сейчас.
Денис видел, что она расстроена и с трудом удерживается от слёз и хотел взять её за руку, но Кира его оттолкнула.
Что изменится? – повторила она сердито, комкая носовой платок. – Ты сам говорил, что эта болезнь не лечится. Она так и будет лежать, а ты – сидеть рядом. А мне что прикажешь делать? Помогать варить бульон или менять ей памперсы? Я понимаю, что это твоя мама, но я просто не могу… Пойми меня, пожалуйста, я ТАК не смогу.
Она расплакалась и убежала, а он еще долго сидел, оглушенный её словами. Со временем они смогли помириться, и Кира даже ездили с ним в больницу, но потом они опять ссорились, и тогда на Дэна сыпались знакомые обвинения: не обращаешь внимания, жмот, всегда занят, надоел, лошара.
От этого на душе становилось погано и муторно, и Дэн невольно задавался вопросом: а может, Кира права? Она молодая, красивая, учится в институте, а он что? У него за плечами девять классов и коридор, служба в армии и работа, о которой лучше не распространяться. Встречаясь с ним, она только время теряет, когда кругом полно нормальных парней – с амбициями и перспективами. Обидное словечко «лох» Кира употребляла регулярно, не упуская случая напомнить бойфренду, какое он ничтожество.
Денис невольно сравнивал подругу с девочками из «Рая», которых Марат вслед за Каином презрительно называл Барби. Вот уж кого жизнь потрепала и в бараний рог согнула, а ведь редко кто из них вслух пожалуется или нагрубит охране. Всё хиханьки да хаханьки, бегают перед ребятами чуть ли не нагишом, прелестями сверкают, шутят, подкалывают – но  без злости, по-доброму. Нормальные девчонки, кроме, может, одной Сатаны. Но и эту можно понять и пожалеть. Несчастная она, а есть тут счастливые? У каждого своя история, своя беда, о которой сколько ни рассказывай – легче не становится. Дэн разок послушал и узнал, как это бывает, когда волосы на голове от ужаса шевелятся.  А девки душу изольют, а потом улыбаются и целоваться лезут, как ни в чём не бывало.
Когда Марат позвал его в дежурку, чтобы показать ванную и девушку, которая раздевалась, собираясь принять душ, Дэн не сразу узнал в ней Юлю. Последний раз он видел её, когда нёс на руках, вытащив из машины. С тех пор они не пересекались, и он успел о ней забыть. А тут увидел и вспомнил. Марат нередко подглядывал в камеру за путанами и комментировал увиденное вслух, и порой к нему присоединялись остальные ребята. Проститутки, разумеется, знали, что каждое помещение в доме оборудовано системой видеонаблюдения и привыкли, что за ними постоянно кто-то наблюдает.
Для бойцов Каина девушки из «Рая» были тем самым запретным плодом – око видит, да зуб неймет. А надкусишь яблочко – и лететь будешь дальше, чем видишь. Глядя на Юлю, которая стояла, наклонившись, и втирала гель для душа в кожу, Денис почувствовал, что в штанах становится тесновато и сбежал, послав приятеля с его порнухой куда подальше.
Через две недели его вызвал к себе Каин и предупредил, что завтра в клубе ожидается гость, и задача Дэна обеспечить безопасность девушки, которую выбрал клиент. Случалось, что гости начинали вести себя неадекватно и выходили за рамки дозволенного, нанося физический вред проституткам. Для подобных случаев существовала жёсткая система штрафов, но любителей нарушать правила это не останавливало. Одним из таких клиентов был печально известный Паша-олигарх, готовый тратить на свои удовольствия любые деньги.
- Всё как обычно, - говорил Каин, глядя на стоящего перед ним парня. – Встретил, проводил и встал у дверей. Кто завтра в камеры смотрит?
- Бумер.
- Отлично. Значит, Бумер будет следить за тем, что происходит в гостевой, и если что-то пойдет не так – сразу сообщит тебе. Ты заходишь и аккуратно выводишь клиента на воздух. Постарайся его не бить. В суд он на нас вряд ли подаст, но вонять будет сильно. А этого нам не надо. Вопросы есть?
- Нет.
Вообще-то, Каин не зря предупреждал его насчёт мордобоя: Дэн и так старался руки не распускать, знал ведь, что клиенты – люди серьёзные, у каждого с собой взвод охраны, только в клуб их никто не пустит, они в машине хозяина ждут. Но был момент, когда Денис едва не сорвался – в тот день он за камерами следил и увидел, как Паша избивает Динару. Все инструкции у него из башки вылетели, одна мысль осталась: убью суку! Благо, Марат его у дверей поймал и мордой в пол уложил, пока ребята Пашу выводили, жизнь олигарху спас. А когда девушку из гостевой вынесли, Алик позеленел и заорал, что надо «скорую» вызывать, а Катерина Ивановна всю ночь с Динарой у Айболита просидела, за руку держала и уговаривала потерпеть. Её той же ночью в Первоградскую увезли, у Айболита там знакомые имеются, ну и сделали всё по высшему разряду, выходили девчонку. Так Паша, падла, еще цветы хозяйке припёр, извинялся и уговаривал не лишать его членства в клубе.
На следующий день Дэн, как было велено, зашел за Юлей, чтобы отвести её к Айболиту. Она открыла сразу и замялась на пороге, уцепившись рукой за дверной косяк. Северов заставил себя улыбнуться, надеясь этим успокоить её немного, ну и там подбодрить, но получил в ответ взгляд, полный ненависти и презрения, и стиснул челюсти. «Ну и хрен с тобой, золотая рыбка», - зло подумал Денис, беря Юлю под локоть, и повёл в медицинский кабинет. Внутрь  он заходить не стал, только распахнул перед ней дверь, а сам остался ждать снаружи.
Айболит сидел за столом и записывал данные в медицинскую карту. Увидев Юлю, он улыбнулся и показал рукой на соседний стул.
Накануне его вызвала к себе Катерина Ивановна и объяснила ситуацию. Требование клиента было однозначным, и Айболиту пришлось порядком помучиться, чтобы подобрать препарат, который погрузит его подопечную в глубокий сон. Основная трудность состояла в том, чтобы девушка не проснулась в самый неподходящий момент и не испортила клиенту всю малину. Это было сложно, но в итоге ему удалось отыскать подходящий наркотик. Оставалось только убедить Юлю его принять.
- У тебя сегодня важный день, Катерина Ивановна меня предупредила. В осмотре, я думаю, никакой необходимости нет, но так, на всякий случай… Будь умницей и скажи «а-а-а».
Юля удивленно моргнула, но послушно раскрыла рот. Доктор зачем-то приподнял ей верхнюю губу, затем оттянул нижнюю и скептически осмотрел дёсны.
- Не нравится мне это. Ну ладно, сейчас нет времени анализы брать, сделаем это в другой раз. Вытяни руку. Ладонью вверх. Да не бойся ты, дурочка, - засмеялся Айболит и, достав из выдвижного ящика маленький  тюбик, выдавил из него несколько капель ей на пальцы.
- А теперь быстренько вотри это в десны, давай. Чего глазами хлопаешь? Делай, что говорю, а то скажу Катерине Ивановне, что ты мои рекомендации не выполняешь и от процедур отказываешься.
Через несколько минут врач  позвал Дэна. Когда тот вошел, Юля лежала на кушетке и не подавала признаков жизни.
- Что с ней? – встревожено спросил парень.
- Спит. И будет спать еще примерно… - Айболит задумался. – … часов шесть. Давай, бери её и неси в гостевую, скоро клиент подъедет.
Денис не стал спорить, подхватил спящую девушку на руки и вышел с ней из кабинета. Рядом с гостевой прохаживался Александр Иванович и нетерпеливо поглядывал на часы. Завидев Дэна и Юлю, он замахал руками и буквально втолкнул охранника с его ношей в комнату.
Внутри царил пугающий полумрак, невидимый ветерок шевелил драпировку на стенах и раскачивал розы в кашпо. От неожиданности Денис чуть не налетел на гипсовый сталагмит, выросший прямо у порога. Осторожно обойдя белую глыбу, он подошел к каменному ложу, украшенному свежесрезанными розовыми цветами и полураскрытыми бутонами, и бережно опустил на него Юлю.
Стоя в сторонке, он смотрел, как суетятся вокруг неё Яна и Светка, а потом кто-то дернул его за руку, намекая, что пора уходить.
Терехов приехал через сорок минут, дружески поздоровался с встречавшим его на террасе Аликом и ушел в костюмерную переодеваться. Света и Михаил Иннокентьевич подобрали для клиента такой наряд, чтобы он мог максимально вжиться в роль Прекрасного Принца. Несмотря на внушительные габариты, Николай Васильевич чувствовал себя в новом костюме превосходно. С гитарой в руках он прошествовал мимо безучастного охранника и шагнул сквозь тяжёлые занавески в манящий сумрак зачарованного грота.
Через какое-то время оттуда донеслись звуки музыки и приглушенный баритон. Заинтересованный, Дэн невольно прислушался, пытаясь разобрать слова. Губы его безмолвно шевелились, повторяя вслед за певцом:
- *Накинув плащ, с гитарой под полою,
К ее окну приник в тиши ночной.
Не разбужу я песней удалою
Роскошный сон красавицы младой.

Я здесь пою, так тихо, так смиренно.
Все для того, чтоб услыхала ты,
И песнь моя - то песнь любви священной,
Все для тебя, богиня красоты.

О, не страшись меня, младая дева,
Я не смущу твоих прекрасных грез
Неистовством разгульного напева.
Чиста и песнь, когда чиста любовь.

И, может быть, услышав серенаду,
Ты из нее хоть что-нибудь поймешь.
И, может быть, певцу любви в награду
«Тебя люблю», - сквозь сон произнесешь.

Прозвучал финальный аккорд, и наступила тишина. Денис не отрывал взгляда от больших настенных часов, висевших над аркой. Ему казалось, что минутная стрелка еле ползет, а из гостевой по-прежнему не доносилось ни звука. Наконец Дэн расслышал негромкий стон и затаил дыхание. Звук повторился – голос был мужской. Значит, не только петь приехал.
Терехов стонал всё громче, и в какой-то момент Дэн различил второй голос. Его будто обожгло: «Проснулась
Помедлив, он прижал наушник пальцем и тихо спросил в микрофон:
- Чё там как? Порядок?
- Трахает он её, - отозвался Бумер через секунду, хрустя любимыми сухариками. – Сначала цветочки нюхал и на гитаре лабал. Походу, мужик шансон любит. Ты слыхал, чего он ей пел?
- Ага. Дальше что?
- Ну вот, он гитарку отложил и давай вокруг неё круги наворачивать. Блин, Дэн, я, когда первый раз в монитор глянул, чуть не обосрался от страха: девчонка лежит, точно мёртвая. Наши её как покойницу обрядили, если не знаешь, что она живая и спит, то… жутковато, короче, становится. А кому-то такое нравится, прикинь?
- Ладно. Будут проблемы – свисти.
- Не переживай. Смотрю в оба. Такое, блин, кино!
Но Дэн отчего-то никак не мог заставить себя успокоиться и отойти от дверей подальше. Он не знал, что внушает ему большую тревогу – тишина в гостевой комнате или доносящиеся оттуда голоса.
Терехов вывалился в коридор минут через десять – камзол распахнут, страусиное перо на шляпе сломалось пополам и обвисло, а сама шляпа съехала на затылок. Гитара болталась у него за спиной, по лицу и шее струйками тёк пот, оставляя на рубашке тёмные следы. Пошатываясь, Николай Васильевич дошагал до конца коридора и скрылся в комнате отдыха. Выждав немного, Денис влетел в гостевую и метнулся к каменному ложу.
Юлька и впрямь издалека походила на покойницу; по замыслу Иннокентича её раздели догола, положили на грудь несколько ниток крупного белого жемчуга, а бедра задрапировали куском белого шёлка. Терехов сорвал с неё ожерелье, рассыпав жемчужины по полу, и превратил набедренную повязку в замызганную тряпку. Стараясь не смотреть на проступающие отметины на коже, Денис снял пиджак и закутал в него девушку. А потом, как и раньше, поднял на руки и помчался к Айболиту. Если он всё посчитал правильно, то Юля еще нескоро очнётся. Но просыпаться ей лучше под присмотром врача.
- Всё, закончили? – спросил Айболит, впуская Дениса с его ношей в кабинет и помогая уложить девушку на кушетку.
Охранник кивнул и отступил на шаг, но уходить не спешил. Взяв Юлю за руку, Айболит умолк, подсчитывая пульс.
- Нормально. Да не нервничай ты так, парень, - он засмеялся, заметив, с каким напряженным вниманием Денис следит за его манипуляциями с девушкой. – Лекарство сильное и эффект от него убойный, но тут главное точно рассчитать дозу в зависимости от массы тела пациента. Она проснётся, я её осмотрю и отпущу отдыхать. Иди-иди, нечего тут маячить.
Помедлив, Дэн молча кивнул и вышел, бесшумно притворив за собой дверь. Посмотрев ему вслед, Айболит тряхнул головой и понимающе ухмыльнулся, а потом укрыл Юлю простыней и вернулся за стол.

- Ну что, как всё прошло? – спросила Катерина Ивановна, когда к ней в кабинет ввалился запыхавшийся Алик.
- Отлично всё, Кать. Клиент уехал довольный, едва на ногах держался. Обещал завтра позвонить.
- Ну, вот и славно, - улыбнулась та и потянулась, зажмурившись от удовольствия. – Теперь можно и отдохнуть. Поеду-ка я домой, Алик. Устала, хочу как можно скорее оказаться в своей постели. Вызови мне машину, хорошо?
- Конечно, Катюша, сейчас всё будет сделано. Королева ты наша… - поймав подругу за руку, Алик пылко прижал  ладонь к губам и не успокоился, пока не получил от смеющейся Катерины Ивановны дружеский подзатыльник.
- Всё, Алик, хватит, пусти меня. Домой хочу, спать.
Отпихнув  приятеля, который так и норовил заключить её в объятия и уронить на диван, она вытолкала его из кабинета и заперла дверь на ключ.  В саду горели фонари, и в воздухе ощущался аромат фиалок: Улугбек Нодирович постарался и нашёл растения, которые цветут исключительно по ночам. И теперь, идя по дорожке от дома к воротам, Катерина Ивановна вдыхала невероятный запах цветов, слушала стрекот сверчков в траве и ёжилась от прохладного ветра, как вдруг ей на плечи лёг пиджак, а знакомый голос хрипло произнес: «Садись в машину, я поведу».
«А почему бы и нет?» - размышляла она, сидя справа от водителя и откинувшись затылком на подголовник кресла. Каин вёл машину молча - в этот час на дороге было пустынно, а впереди уже виднелась Москва. Изредка она ловила его взгляд в зеркале заднего вида, и тогда её сердце пропускало удар и томительно сладко сжималось что-то внизу живота.
Когда они въехали на МКАД, Катерина Ивановна зевнула и положила голову Каину на плечо.

[SGN]

*

Слова Владимира Сологгуба

[/SGN]

Отредактировано Jared Gale (2017-06-15 21:26:13)

+2

13

[NIC]Мамка[/NIC][AVA]http://s7.uploads.ru/cfKDd.jpg[/AVA]Выспаться в эту ночь Катерине Ивановне так и не удалось: легла поздно, а встала рано – дети разбудили. Сквозь сон она слышала тихий голос матери, которая уговаривала внуков не шуметь и дать матери отдохнуть.  Но толку-то? Старшие – Виктор и Алина, – понизив голос, яростно спорили из-за того, кому первому идти в ванную, а младшая, Варенька, настойчиво требовала у бабули любимые сырники на завтрак. Тут уж хочешь не хочешь, а придётся вставать. Зарывшись лицом в подушку, женщина с удовольствием вспоминала минувший вечер, и как молчавший всю дорогу Каин проводил её до квартиры, а когда она уже решила прощаться, обнял и поцеловал, не дав и слова сказать.
Мама распахнула дверь за минуту до того, как Каин зашел в лифт, окинула смущенную дочь внимательным взглядом, но спрашивать ни о чём не стала. Только сказала, что Варенька и Алина спят, а Витя недавно звонил и предупредил, что будет поздно – они с ребятами поехали в клуб.
Детей своих Катерина Ивановна видела реже, чем хотелось бы, но поделать с этим, увы, ничего не могла. После тяжёлого развода ей в одиночку пришлось заботиться о матери и троих детях, и хотя прошли те времена, когда приходилось крутиться с утра до ночи, как в белка в колесе, пытаясь заработать очередные копейки, чтобы прокормить семью и погасить долги за коммуналку, она по-прежнему проводила большую часть времени на работе. Дела клуба требовали постоянного присутствия хозяйки, к тому же, рядом с ней не было никого, кому Мамка со спокойной душой могла бы доверить управление сложным и опасным бизнесом. Вот Каин бы, пожалуй, справился, но у него была своя должность, которая его полностью устраивала. Передавая по необходимости бразды правления Алику, она испытывала сомнения и беспокойство и старалась поскорее решить все вопросы и вернуться к привычным обязанностям.
В прежние дни Катя и подумать не могла, что когда-нибудь станет «выходной мамой», а дети будут расти под присмотром бабушки. Чтобы справиться со свалившимися на её голову проблемами и вылезти из нищеты, пришлось пожертвовать принципами, которые раньше казались незыблемыми, отказаться от прежних идеалов и спрятать поглубже чувства, стать жёстче, злее, циничнее. Она ожесточилась, окаменела, стала расчётливой, безжалостной и холодной, равнодушной к чужим слезам и несчастьям. Своим главным приоритетом Катерина Ивановна сделала финансовое благополучие и успех. Ни за что на свете она не обменяла бы свою нынешнюю жизнь – красивую, сытую, обеспеченную – на нищенское существование в однокомнатной халупе на окраине Выхино. Её не беспокоили чужая ненависть и зависть, ведь рядом постоянно находился человек, способный защитить от чего угодно. Присутствие Каина излечивало от любых страхов, прогоняло тревогу и заставляло поверить в то, что несмотря ни на что, всё будет в порядке. Она знала: Каин способен решить любую проблему и позаботиться о женщине, без которой, как он сам однажды признался, не может ни жить, ни дышать полной грудью.
А дети её поймут. Сейчас им кажется, что мама слишком любит работу и тратит уйму времени, чтобы обеспечить семье всевозможные блага, но откуда им знать, что деньги часто в прямом смысле зарабатывают потом и кровью, своим и чужим? Для них всё так просто: мама отсчитывает рубли по первому требованию, и у неё всегда можно попросить еще. Этот источник никогда не иссякает, и Виктор с Алиной не привыкли считать деньги и ограничивать себя в тратах. Наверное, стоило бы немного их приструнить, но Катерина Ивановна слишком хорошо помнила то ощущение безысходности, когда возвращаешься вечером домой и не знаешь, чем накормить маленьких детей, потому что  мышь, повесившуюся от голода в холодильнике, доели еще вчера.
Мама пыталась поговорить с ней на эту тему, но Катя от разговора отмахнулась: пускай тратят, сколько хотят, подрастут, отучатся и начнут работать – вот тогда и узнают цену деньгам. А пока есть возможность пусть наслаждаются жизнью и развлекаются.
Отдых отдыхом, а бока належивать незачем, решила женщина, прислушиваясь к перепалке в коридоре, выбралась из тёплой уютной постели и распахнула дверь.
Что за шум, а драки нет? – спросила она, выходя из спальни, и улыбнулась, увидев старших детей вместе.
Виктор выглядел помятым после вчерашней гулянки с друзьями и, пытаясь прорваться в ванную, шёпотом кричал на сестру. Алина собиралась в балетное училище – по словам педагогов, девочка подавала большие надежды и имела всё шансы стать превосходной танцовщицей. Она страстно мечтала дебютировать в партии Жизели подобно своему кумиру, гению русского балета, великой Галине Улановой, и всю себя посвящала учёбе. Видя старания дочери, Катерина Ивановна пообещала себе, что сделает всё возможное и невозможное, чтобы исполнить мечту Алины. Её дочь будет танцевать Жизель – и точка.
Виктор учился в МГИМО, собирался стать журналистом. В последнее время он несколько запустил учёбу, пропускал занятия и кочевал по московским клубам и барам. То, что сын прогуливает университет, много времени проводит с друзьями, возвращается поздно ночью и пьяный, Катерину Ивановну не беспокоило, но она зорко следила за тем, чтобы Виктор держался подальше от наркотиков. Она надеялась, что у сына хватит мозгов не прикасаться к этой дряни, но на всякий случай провела с ним воспитательную беседу.
- Витя, я всё понимаю - ты молод и только начинаешь жить. Но я тебя прошу: прежде, чем что-то сделать, подумай о последствиях. Ты в нашей семье единственный мужчина. И если, не дай Бог, что-то с тобой случится – мы с бабушкой этого не переживем.
- Да ладно тебе, мам, - попробовал отшутиться Виктор. – Я ж не маленький, сама говоришь… Голова на плечах имеется, и я в неё не только ем. Нормально всё будет, мамуль, не переживай.
- Очень на это надеюсь, - вздохнула Катерина Ивановна, глядя на сына.
- Мам, я на занятия опаздываю, а он лезет! – пожаловалась Алина и взялась за дверную ручку, собираясь прошмыгнуть в ванную, но брат успел придержать дверь рукой и закрыл собой весь проём.
- Да я вообще только вернулся, а ты даже умыться не даешь!
- А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее, -  чуть громче произнесла Катерина Ивановна и вопросительно взглянула на сына. – Что значит: только вернулся? У тебя, насколько я помню, сегодня занятия в университете. Ты вообще туда собираешь, милый друг? Четвёртый курс, пора о дипломе задуматься, нет? Не слышу ответа.
Выслушав мать, Виктор, у которого и без того голова гудела, насупился и буркнул в ответ: «Собираюсь. К первой паре не успею уже, поеду ко второй».
- И на том спасибо, вот только одолжений мне делать не надо. Погуляли, вижу, хорошо, тебе сейчас кусок в горло не полезет, так что быстро в ванную и бегом на занятия.
Прикусив от обиды губу, Алина повернулась к матери.
- Мам, я же опоздаю!
Но та была непреклонна:
- Раньше надо было вставать, знаешь ведь, что брат домой приходит под утро. Поставь будильник на полчаса раньше и наводи спокойно красоту. А теперь жди, раз проспала. Завтракать будешь?
Всплеснув руками, Алина ничего не ответила и умчалась в свою комнату. Пожав плечами, Катерина Ивановна пошла на кухню, где её младшая дочь Варя сидела за столом и наблюдала, как бабушка хлопочет около плиты, собираясь попотчевать обожаемую внучку сырниками. Помня о том, что и дочка очень их любит, Зинаида Степановна взяла сковороду побольше. На столе красовались вазочки с вареньем и сгущенным молоком, пахло яблоками и весело скворчало масло.
- Мамочка! – закричала Варя, увидев мать, слезла со стула и бросила ей на шею.
Засмеявшись, Катерина Ивановна крепко обняла девочку, уткнулась лицом в светло-каштановые, как у отца, мягкие волосы и, замерев от счастья, вдохнула родной запах.
- Девочка моя, - шепнула она, целуя дочь и лаская её по-детски пухлые щечки. – Какая же ты красивая… И такая большая стала, правда, мам?
- И не говори, Катюша, - откликнулась мать, ловко перекладывая горячие сырники на блюдо. – Растёт не по дням, а по часам, вся одежда через месяц мала становится. Скоро Алинку догонит.
Вырвавшись из материнских объятий, Варя вернулась обратно за стол и, пододвинув поближе тарелку, нанизала сырник на вилку, но не донесла и уронила в вазочку с вареньем. Охнув, Зинаида Степановна начала искать тряпку и кинулась вытирать варенье со стола. Когда все успокоились и принялись за еду, Катерина Ивановна спросила у матери, часто ли Виктор возвращается домой под утро.
- Да, считай, через день. Хорошо хоть звонит, предупреждает, а то б я извелась вся. Выпивает он, Катя, - добавила она, наклонившись к дочери, и зашептала ей на ухо: - Пьяный приходит и сразу спать ложится, а на утро мается. Уж я ему таблетки от похмелья стала на тумбочке оставлять, смотрю иногда – пользуется. А еще… - тут она умолкла и посмотрела на внучку, которая болтала ногами и с интересом прислушивалась к беседе взрослых. – Ты доела, Варечка? Тогда иди к себе, включи мультфильмы. А баба с мамой поговорит.
Оставшись вдвоём с матерью, Катерина Ивановна встревожено спросила: «Что еще случилось, мам? Говори, не пугай меня так».
- Да чего пугать-то, Катя? Кобель наш Витя. Вроде такой хороший мальчик был, скромный, даже стеснительный, на девочек глаза боялся поднять. А теперь… - махнув рукой, Зинаида Степановна отвернулась от дочери и уставилась в окошко. – Девчонки ему телефон обрывают, названивают с утра до ночи, я сначала думала, сокурсницы из института, а потом он одну домой привел, другую... Я как глянула на них: святые угодники, да разве это студентки? Шалавы это размалёванные, смотреть страшно. Виснут на нём, а он стоит и улыбается, как дурачок какой. Окрутят его, помяни моё слово, - решительно закончила мать и строго посмотрела на Катерину Ивановну. – Глазом моргнуть не успеешь, как свекровью станешь для какой-нибудь ушлой девицы. Витя что? Он парень симпатичный, сразу видно, что при деньгах, а в голове ветер свищет. Я уж сама в аптеку бегаю, презервативы покупаю и ему подкладываю. Да ведь мало ли что случиться может, Катя...
- Ладно, мама, я тебя поняла, - медленно проговорила та и приобняла взволнованную женщину за плечи. – Спасибо, что рассказала, что тут без меня делается. Ты уж прости, что я и дом, и детей на тебя повесила…
- Да ну! Чем мне еще заниматься-то? Ты день-деньской на работе, а мне всё веселей. Старшие разбегутся кто куда, так я Варю в школу отведу, обед приготовлю, приберусь, сериал посмотрю, а там и за Варечкой идти пора. Придём мы с ней – и за уроки. Она учит, а я рядом сижу, слушаю, чего они там проходят.
- Спасибо, мам, - повторила Катерина Ивановна и еще крепче обняла мать.
Поговорив с матерью и оставив её на кухне, она постучалась к старшей дочери. Виктор уехал минут десять назад, но Алина по-прежнему оставалась у себя в комнате. Помедлив, Катерина Ивановна нажала на дверную ручку и вошла в спальню. Дочь лежала на кровати ничком и не подняла головы, даже когда мать присела рядом.
- Доченька… - ласково позвала Катерина Ивановна и погладила ту по спине. – Ну, прости меня, пожалуйста. Я была неправа.
Алина не пошевелилась, и тогда, тихонько вздохнув, Катя улеглась рядом и принялась ёрзать по покрывалу, отвоевывая себе больше места на кровати. И если поначалу дочь крепилась и упрямо не желала смотреть на мать, то через несколько минут начала отпихивать её в сторону. Скоро  молчаливая возня превратилась в ожесточённое сражение, и недавняя ссора была забыта. Хохоча и ругаясь, они в конце концов оказались на полу. Прижав к себе растрёпанную дочь, Катерина Ивановна велела ей сесть ровно и принялась расчесывать колтун, в который превратились её  волосы. Алина очень гордилась своими волосами и тщательно за ними ухаживала; её личная полочка в ванной комнате была заставлена специальными шампунями, бальзамами и масками для волос, и она страшно сердилась, если кто-то без разрешения к ним прикасался.
Некоторое время обе молчали, а потом Алина, заметно смущаясь и робея, сообщила матери, что у одного хорошего знакомого через месяц день рождения, и её пригласили.
- Я его знаю? – спросила Катерина Ивановна, бережно проводя расчёской по длинным густым прядям. Это занятие всегда её успокаивало, и перед сном она частенько расчёсывала маленькой Алинке волосы, а утром плела ей замысловатые косы.
- Это Глеб. Я тебе о нём рассказывала, мы в кафе с Маринкой сидели, а он подошёл.
- Да, помню, ты говорила. И сколько ему исполняется?
- Девятнадцать.
- Взрослый мальчик. И куда же вы пойдете?
- Он предложил в клубе отметить. Там еще ребята будут
Помолчав, Алина порывисто оглянулась на мать и сжала её руку: «Мам, я очень хочу пойти. Я и подарок уже купила… Хочешь, покажу?»
- Не нужно, - качнула головой Катерина Ивановна, улыбнулась и погладила тонкие пальцы своей повзрослевшей дочери. – Раз тебе так хочется, то иди. Я запрещать не стану. Но всё-таки, будь поосторожнее, хорошо? И не засиживайся допоздна, бабушка будет волноваться. И я стану переживать.
- Спасибо, мам! – засияв, Алина повисла на шее у матери и принялась, как в детстве, тереться об неё макушкой.
Проводив дочь, Катя еще какое-то время бесцельно слонялась по дому, не зная, чем себя занять и в итоге решила принять ванну. Но в процессе подготовки ей позвонил Алик и нервно спросил, не могла бы она приехать сегодня на работу.
- А что, у нас какие-то проблемы? – спросила Катерина Ивановна, уловив тревожные интонации в голосе приятеля.
- Да всё в порядке. Я знаю, что ты хотела сегодня отдохнуть, с детьми побыть, но тут без тебя никак. Ты нам очень нужна, Катюш, приезжай, пожалуйста.
- Ну хорошо, через два часа буду. И постарайтесь за это время дров не наломать, труженики, - попросила Мамка и положила трубку. – Вот и отдохнула…   

Утром Дэн с трудом смог дождаться окончания смены и, сунув Марату ключи, рванул прямиком к Айболиту. Но опоздал: заглянув в кабинет, он никого там не обнаружил. Ни хозяина, ни вчерашней пациентки на месте не оказалось. Растерянный и озадаченный, Денис отправился на поиски здешнего эскулапа. По дороге ему встретилась Стелла, возвращавшаяся из бассейна. Завидев парня, она заулыбалась и попросила проводить её на кухню. Денис стал отнекиваться, ссылаясь на важное дело, но девушка оказалась настойчивой и, взяв его под локоть, потащила за собой.
Час был ранний, и кроме них на кухне священнодействовал один Семёныч, который разогнал помощников по углам и запретил под страхом смерти приближаться к плите. Нынче утром шеф-повар «Рая» решил подать девушкам традиционный французский завтрак:  чёрный кофе и круассаны с абрикосовым и клубничным джемом. Увидев Стеллу, он сначала нахмурился, а после милостиво кивнул, разрешая гостям остаться.
- Слушай, мне правда надо идти, - проговорил Денис, делая попытку встать из-за стола и сбежать, но Стелла тут же схватила его за рукав, вынуждая вернуться на место.
Продолжая мило улыбаться Семёнычу, она чуть слышно спросила:
- Расскажи мне, что было вчера?
- В смысле? – не понял тот.
- К Снежинке приходил клиент. Мы все за неё переживаем.
- Да нормально всё, - пробормотал Денис и уткнул взгляд в столешницу. – Приехал, сделал дело и свалил.
- Он её не бил?
- Бумер в камеру смотрел. Если бы что-то пошло не так, я бы вмешался, – объяснил Северов, по-прежнему не глядя на собеседницу. – В доме повсюду камеры стоят, ты же знаешь. Мимо даже муха не пролетит.
- Знаю, - ответила Стелла дрогнувшим голосом.
- Ну.
- Тогда почему она так странно выглядела утром?
- А чего? – встрепенулся Дэн, поднял голову и в упор посмотрел на девушку.
- Я видела, как её в комнату принесли. Она бледная такая была, прямо белая. Я даже испугалась. Сунулась к Айболиту, а он меня выгнал и сказал, чтобы не лезла не в своё дело. Пригрозил хозяйке на меня пожаловаться. Я и ушла.
- Нормально всё, - повторил Денис и поднялся, показывая, что разговор окончен.
История, рассказанная Стеллой, ему категорически не понравилась, но что делать и к кому обратиться за помощью, он пока не знал. Действовать нужно по обстоятельствам: в первую очередь разыскать Айболита и вытрясти из него правду о состоянии Юли, а дальше как карта ляжет. Денис не задумывался, чем его так зацепила эта девчонка, с которой он и двух слов не сказал, но его не оставляло чувство тревоги за Юлю.
Тем временем Семёныч поставил тарелку с круассанами и кофейник на поднос, вытащил из вазы розу и положил рядом с тарелкой.
- Так, - начал он, оглядывая по сторонам. – Кто возьмёт это произведение кулинарного искусства и отнесёт новенькой? Александр Иваныч вчера меня предупредил, что она пару дней полежит у себя в комнате, соответственно, и пищу будет принимать там же. Ну, добровольцы есть? Лёнька, может, ты?
- Давайте я отнесу, - вмешался Денис, забирая поднос и направляясь с ним к выходу. – А вы тут… своими делами занимайтесь.
- Вы только посмотрите на него… - протянул шеф-повар и громко хлопнул в ладоши, подзывая поварят. – Хватит рассиживаться, как у кумы на именинах, накрывайте на стол, скоро звёздочки наши соберутся.
Стоя перед Юлькиной комнатой, Дэн не сразу решился постучать. Ударил несколько раз легонько в тонкую дверь и прислушался. Изнутри не донеслось ни звука. Потоптавшись еще немного, он собрался с духом и открыл дверь.
Юля спала или притворялась, что спит, с порога было не разобрать. Рядом, на тумбочке в изголовье кровати стояли пластиковая бутылка с водой и пустой стакан. Несколько верхних полок в шкафу были сплошь заставлены книгами и, оставив поднос на тумбочке, Денис пробежался глазами по названиям на корешках. Кое-что он читал еще в школе – Толстого, Достоевского, Куприна, но большинство имён и названий видел впервые. В комнате было чисто и по-своему уютно, насколько это вообще возможно в таком месте. Почесав щеку, Денис наугад взял одну из книг, раскрыл посередине и начал читать.

Отредактировано Jared Gale (2017-05-31 20:39:32)

+2

14

Юлия молча, сидела рядом со Стеллой, накручивая на вилку пасту, что сегодня приготовил Семеныч. Как-то сразу у них сложилось с этой простоватой девчонкой. Юля хотела находить в этом месте некие прелести. Чтобы быть как Стелла беззаботной. Хотя обманчивы облики обителей этого «замка». Или сама блондинка была забредшим сюда ангелом, видевшая других насквозь. Юле хотелось пощупать ее спину, нет ли крыльев. Вошла красиво одетая рыженькая девушка, что Бородина уставилась на нее, не узнавая утреннюю сарказмом бросающуюся Клепу.
- О, новенькая. Ну, тебе тут как?
- Ты чего тут забыла! Где должна быть! Сейчас макияж испортишь, майонезная ты душа! – Семеныч пыхтел, отгоняя Клепу от тарелки с бутербродами. – Кому велено ждать в коридоре?
- Умру с голоду, ты себе не простишь, - подмигнув Юле и Стелле, Клепа оперлась о стол руками, открыв накрашенные губы, обнажая зубки. За спиной присвистнул кто-то, и тут же раздался шлепок полотенца и громкое Ай. – Кусочек ветчины киньте, чтобы я не воняла колбасой.
Юля подцепила небольшую дольку от кругляша и аккуратно положила на вытянутый язык. Клепа посмаковав, провела языком по зубам. Стелла быстро набрала в трубочку немного швепса и «сцедила» той за нижнюю губу.
- Готова. Ну, где там Марат, - поправив платье, в котором места фантазии практически не оставалось, модельной походкой двинулась через другие двери, что вели в коридор.
- А что, перед работой есть нельзя? – Юля проводила взглядом Клепу, повернулась к Стелле. – И ты сегодня не работаешь?
- Ну понимаешь. Некоторые клиенты предпочитают ужин перед тем как. И если ты наешься тут, то не сможешь порадовать приятной компанией клиента.
- А если он ест то, что я не перевариваю? Ему так понравится смотреть на пятно на ковре виде содержимого моего желудка? – Юля скривилась, представив эту картину.
- А тебя еще не расспрашивали про аллергию?
- На лекарства Айболит спрашивал. Я терпеть не могу капусту и лук в его любом виде. Пенку с молока и вообще его кипяченое. А от коньяка вся чешусь.
- Это надо сказать организаторам. Обязательно. Чтобы потом не было проколов. Никому не выгодно такое.
- Хорошо, - Юля цепляет губами длинную макаронину и затягивает ту в ротик, что получился ууууп и масляный хвостик бьет девушку по носу. – Так значит ты сегодня не работаешь, раз ешь сидишь.
- Неа, свободна. А что ты хотела?
- Не хочу быть одна. Хоть на стену лезь. Погуляем чуть?
- Нет, сейчас уже вечер. Во дворе собаки. Каин их спускает, злющие. Слушают только его и еще пары ребят. Разбираться псы не будут – убегаешь ты или просто гуляешь. А можно я тебе прически поделаю. Хотела быть парикмахером, да вот не сложилось. Хотя у нас есть гример, девушка, не разрешает мне волос касаться перед работой девочек.  Думаю, она ревнует, что у меня хорошо получается.
- Я могу уснуть, - Юля улыбнулась, но тут, же помрачнела, когда в дверях появилась Сатана, тоже остановившаяся на пороге. Сейчас юля была уже в порядке. Лицо и нос зажили, сама она отмыта и представляла собой весьма не дурнушку, какой показалась на первой встрече с девушками. Стелла подобралась. Положив вилку Юля перевела взгляд на нее. Воевать с этим солнышком? Но тоже насторожилась. При своей тонкой фигуре, Юля была весьма прыткой, сказывалось спортивное прошлое и неустанные тренировки для поддержания своего тела в тонусе.
- Семеныч, стопочку, - проговорила девушка, не сводя глаз с сидевшей парочки. – Что уставились? Давно глазки не болели?
- Отстань, - Стелла было начала отпираться, но Юля положила на плечо той свою ладонь. Зачем трогать то, что лежит и не воняет.
- А ты, - Сатана в ожидании «заказа», подошла к их столику. – Много внимания на себя взвалила, как бы не сдохнуть под таким грузом.
- Завидовать плохо. От зависти плесенью покрываются, - спокойно ответила Бородина, будто Сатана надоела не больше чем муха, назойливая, старающаяся «облапать» весь кусок мяса и яблока. – Куда-то шла, вот и не меняй направления. А то забыть можно.
- Эй, а ну разошлись, - Семеныч оказался рядом с ними, оттесняя Сатану, - а ты, - тыкнул в Юлю пальцем, - не умничай. Лопайте и уматывайте. Нечего тут околачиваться.
- Спасибо, все было вкусно, - Бородина подтолкнула в плечо Стеллу. Та как будто окопалась в пол кухни, что пришлось еще разок, увесисто толкнуть. – У нас дела есть, забыла?
- А? Чего? Ах да, Семеныч мы пирожное стащим. Будем аккуратно! Обещаю.
Этот вечер был для новенькой самым приятным из всех, что она здесь провела. Стелла оказалась весьма интересным человеком, но совершенно не знающая каких-то элементарных вещей. Как оказалось, учеба ей не давалась, ну вот совсем. Кое-как докарабкавшись до девятого класса, девушка переспала с директором, тем самым получив гарантию всех троек на экзамены. О своем попадании сюда, Стелла старалась молчать. И Юля, видя, что той неприятно, не настаивала. На голове Снежинки (так Бородина и не поняла, почему именно это прозвище так приклеилось к ней, но отпираться не стала – красиво и даже нежно, не смотря на «холодное» происхождение) появлялись новые вычурные прически, что Стелла под рассказ Юли о той или иной стране, сооружала. Уснули они под утро, устроившись валетом на кровати.
- Смотри. Эта новенькая уникальная что ли? – дежуривший охранник, спросил у своего напарника, просмотрев камеры.
- Чего? Надо Каину сказать или Алику. Такое тут не приветствуется. Хотя лесби шоу это круто.
- Идиоты, - ответил третий, сидевший в углу с прикрытыми глазами, - Поцелуи мужиков в щеку в знак уважения, тоже примете за гейские причуды? Ну тогда у нас все генсеки были «шахтами» или «кочегарами». Ну спят девчонки и ладо. Да и то, вальтом. Вам бы на пустом месте сплетни сочинить, хуже баб, ей богу. Окажется не так, Каин вас вразумит. Эту новенькую ее парень проиграл в карты. Не думаю, что если бы она была и по девочкам ходок, так долго жила с мужиком. Тем более, Марат говорил, что этот ее чмо так хвалил постельную эквилибристику новенькой, то сами все понимаете.
- Я бы ей вставил, - произнес первый, смотря, как Юля поворачивается во сне, с ног сползает плед, открывая ягодицы, обтянутые простыми трусиками. – Даже в «бабских» трусах, сука возбуждает.
- Пойди, спусти. Тем более, что Сатана сегодня занята.
Парень зыркнул на напарников и переключил камеру на холл, где Клепа обворожительно, флиртовала с клиентом.
На утро их разбудил Александр Иванович, стукнув раз, вошел в спальню. Конечно сама ситуация его не волновало, а вот мнение Катерины Ивановны он мог предположить.
- Что за полежанки совместные?
Юля подскочила, озираясь. Ее просто вырубило под приятный голос Стеллы, и как оказалось – они обе спали на ее кровати.
- Мы просто спали.
- А не надо. У каждой красавицы своя кроватка. Просыпайся Стелла. Пора и к себе. Давай, - он  поднял девушку, что-то мычавшую, сонно прикладываясь к его плечу, но потом, враз проснувшись, стала пихать от себя мужчину.
- Ну и напугал ты меня, Александр Иванович. А где доброе утро?
- Ступай к себе. А ты приводи себя в порядок. Сегодня тебя ждет клиент.
Вот так их со Стеллой просто развели в разные стороны. Как оказалось, Юля завтракала одна. На ее счет было у Семеныча строгое указание – не кормить жирным. Выдержать легкую диету. Юля так и не смогла допроситься сосиски с горчицей. Повар все только фыркал и махал руками. Ничего не понимая, Юля пола в спорт зал. Приятно быть тут одной. Никто не пристает с расспросами, почему она делает это упражнение так, а не иначе. Девочки хоть и посещали зал, но больше любили поболтать. Юля же нагружала тело до приятного гудения в мышцах. Чувствовать каждую клеточку для нее было поддержанием контроля над собой. Но чем ближе было время Икс, тем угрюмее становилась Юля. Что ее ждет? При таком непостоянном партнере, как Бехтерев, Бородина могла со спокойной совестью гулять направо и налево, но была преданной сучкой, как ее часто называл в порывах страсти Сергей.
Не зная, что ей надеть, так как там какие-то капризы клиента будут выполняться, девушка просто накинула на белье, халат. Она померила комнату вдоль и поперек шагами, посчитала каждую черточку на обоях, ожидая заветного стука. И вот он раздался. В дверях стоял парень, смутно знакомый Юле.  Решительность начинала красться задком задком, почти оставив Юлю в растерянности и страхе. Но на улыбку охранника, она смотрела лишь зло и затравленно ответить, смерив его взором.
Айболит все пытался в ней отыскать невидимое. Откуда-то взялась болезнь десен. Юля была поражена. Они даже не кровили. Но спорить у нее не было ни сил ни желания. Ее мысли были там, где она будет ждать клиента.
Голова стала тяжелеть, после втирания странного лекарства.
- Мне плохо, - она пошатнулась, хватаясь за стол. Потрясав головой, Юля сделала лишь только хуже. И ее глаза стали закатываться, ноги подкашиваться. Айболит был тут как тут. Подхватил бесчувственное тело и уложил на кушетку.
- Ну вот, - приговаривал он, щупая пульс, и посматривая на часы. – Поспишь и будешь в норме. Многие девочки бы тебе позавидовали….
…. Юля белка. Она крутит колесо, а лампочка на столе то загорается, то тухнет. И хозяин лишь тыкает в ее брюшко карандашом. Она устала. Лежавшая на столе девушка застонала под грубой лаской тяжелой мужской руки. Вздохнув глубоко, когда на шее сомкнулись пальцы, она охнула, едва ее тела коснулись эти самые пальцы. Что-то непонятное творилось вокруг. Юля словно витала рядом, слепая, но все чувствующая. Вот ее лона касается язык, отчего из груди вылетает тихий стон. Тело начинает дрожать, когда проворный язык пускается «в пляс» по ее клитору. Ей бы и выгнуться, да только и получается, что лежать и стонать. Но вот ее дернуло, как по телу полилась приятная нега. А потом началась настоящая агония. Внутри все горело, заставляя ее стонать чаще и чуть громче. Она слышала себя, но будто со стороны. Тело вновь задрожало и выгнулось. Странно, будто живет своей жизнью, подумала Бородина, стоявшая подле своих голых и разведенных в стороны ног. Между ними завалился на ее тело, кряхтел и едва не орал мужик, пуская в нее свои  струи. Как ему круто, наверное. А я то кончила или как? А потом провал, будто ее усыпили еще сильнее.
Юля приоткрыла глаза и тут же увидела стоящую на тумбочке бутылку. Во рту было сухо и пресно. Она провела шершавым языком по губам. Ничего не помню… попытавшись дотянуться до спасительной воды, так и уронила руку на кровать, снова проваливаясь в сон.
Но спустя время, Бородина пошевелилась от того, что почуяла запах еды. Позывы рвоты не заставили себя ждать. Она скатилась с кровати и как могла, на четвереньках, поползла к унитазу. Ее полоскало желчью. Желудок выворачивало, а кто-то рядом держал ее волосы. А то она вся искалась бы.
- Воды.
Девушка не в состоянии была даже открыть глаза, чтобы посмотреть, кто за ней так ухаживает, как делает пару глотков и вновь ныряет в пучину унитаза. Как можно проснуться, ничего не помнить и блевать так, словно ты бухала неделю, не ела, а лишь заливалась спиртным.
- Врача.
- Сейчас.
Когда в комнату ворвался Айболит, то Юля лежала на кафельном полу, а с уголка губ стекала слюна.



[NIC]Юлия Бородина[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2t4JN.jpg[/AVA]

+2

15

[NIC]Мамка[/NIC][AVA]http://s7.uploads.ru/cfKDd.jpg[/AVA]Денис читал медленно, вдумчиво, наморщив от усилий лоб, и шевелил губами, по нескольку раз повторяя незнакомые сложные слова. С литературой у него всегда было не очень: в начальной школе, когда приходилось читать отрывки из художественных произведений на время, у него был самый низкий результат. Отчаявшись, мать заставляла сына читать ей вслух по вечерам, и Дениска старался изо всех сил, читал громко и нараспев, как дьячок в деревенской церкви, доводя родительницу до слёз. Правда, плакала она больше от смеха, потому что слушать этот заунывный речитатив без улыбки было совершенно невозможно.
На уроках литературы Северов откровенно зевал, а сочинения скатывал у Люськи Никифоровой, круглой отличницы, которую ставили в пример всей параллели и пихали на районные олимпиады. Но Люська не зазнавалась и спокойно давала списывать всем желающим. За это её не обижали мальчишки и даже, случалось, провожали до дому – дорога шла через парк, который облюбовали любители потрясти причиндалами перед малышней и подростками. Эксгибиционистов ловили, а с детьми проводили профилактические беседы, но проходило время, и по школе вновь разносился слух о больном на голову дядечке, выпрыгивающем из кустов перед старшеклассницами.
Но эта книжка оказалась неожиданно интересной, и Денис сам не заметил, как поддался обаянию ироничной Элизабет Беннет и одобрительно хмыкнул, когда она так ловко отбрила мистера Дарси. Оглядевшись вокруг, он заметил в углу стул и поставил его около Юлькиной кровати. Читать сидя было гораздо удобнее, торопиться ему было некуда, а хозяйка комнаты спала, свесив левую руку и уткнувшись лицом в подушку. Время от времени Денис поднимал глаза от страниц и вопросительно поглядывал на Юлю; разок у него промелькнула мысль попробовать её разбудить и спросить, как она себя чувствует, но тревожить просто так уставшую девчонку тоже не хотелось.
Посмотрев на часы, Дэн удивился: оказывается, он сидит здесь всего пятнадцать минут, а ему казалось, что прошло не меньше часа. В ту же минуту тело на кровати подало признаки жизни: Юля застонала и сморщилась, будто от боли. С трудом оторвав голову от подушки, она обвела помещение невидящим взглядом, поднесла дрожащую руку к лицу и со стоном перевалилась через край кровати. Дэн вскочил и, бросив книгу, метнулся за ней. До уборной Юля добиралась в буквальном смысле на четвереньках, и он едва успел подхватить её волосы, когда девушка перегнулась через ободок унитаза. Её мучительно рвало, желчь  мешалась со слезами и соплями, Юлька надрывно кашляла, а Денис стоял рядом и вполголоса успокаивал, уговаривая потерпеть. Спустя время её вроде бы отпустило и, прилипнув щекой к холодному фаянсу, Юля хрипло попросила воды. Дэн выскочил в комнату, принёс воду и, присев рядом на корточки, помог ей сделать несколько крошечных глотков. Горло пару раз судорожно сжалось, а через секунду опять началась жестокая рвота. Юлю выворачивало наизнанку, она громко, со всхлипами, дышала, пытаясь исторгнуть себя желчь. Денис оторвал кусок туалетной бумаги от рулона и вытер девушке покрытый испариной лоб. Её трясло, нижняя челюсть неудержимо ходила ходуном, и он не сразу расслышал, что она хочет сказать. Врач, ей нужен врач.
Кивнув, Денис помчался на поиски Айболита. На его счастье, врач завтракал у себя. Выслушав сбивчивый рассказ охранника, он схватил медицинский чемоданчик и выскочил из кабинета вслед за Денисом.
Увидев скорчившуюся на полу Снежинку, Айболит по-настоящему испугался. Если девчонка двинет кони, хозяйка с него шкуру спустит, а остальное доделает Каин со своими ребятами. Он слышал краем уха, что Мамка считает эту девушку выгодным приобретением и начальник службы безопасности её мнение полностью разделяет. Случись что – и ошибка Айболита обойдётся клубу в немалую сумму. Выругавшись, эскулап кинулся к теряющей сознание девчонке.
- Ты чего это, милая? Далеко собралась? Ты это брось и даже не думай… - продолжая бормотать, Айболит проверил у пациентки пульс, приподнял веки и насильно разжал челюсти, бегло осмотрев язык и дёсна. – Открой чемодан! Дай мне тонометр.
- Чего?
- Аппарат для измерения давления. Шевелись, парень, теряем время!
Вдвоём они затянули манжетку тонометра на Юлькином предплечье, и Денис впился глазами в стрелку на циферблате. Та сначала неумолимо ползла вверх, достигнув отметки сто, а затем стремительно рванула вниз.
- Хреново. Отъезжает девочка, - констатировал Айболит и заглянул в недра своего чемоданчика. По совокупности симптомов, картина вырисовывалась неважная: давление сильно упало, слизистые изменили цвет, и началось обильное слюноотделение.
- «Скорую» вызывать? – отрывисто спросил Денис, не сводя с медика глаз.
Тот нерешительно качнул головой.
- Начальство нашу инициативу не одобрит. Им тут лишний шум не нужен.
- И что теперь, ей из-за этого умирать?
Спокойный голос и ровный тон, каким был задан вопрос, никак не вязался с тяжёлым взглядом, которым парень сверлил Айболита. Кулаки у него сжались, нижняя челюсть угрожающе выдвинулась вперед, по лицу прокатились желваки.
- Ладно, не заводись, - поняв, что сейчас его будут бить, врач примирительно поднял руки. - Я, между прочим, клятву давал беречь здоровье клиента, то есть, пациента. Хватай её и неси в больничку, у меня там всё оборудование и лекарства. Ничего, вытащим девчонку.
Ничего не сказав, Денис бережно поднял бесчувственную девушку на руки и вышел с ней в коридор. Соседняя дверь на мгновение приоткрылась и тут же захлопнулась обратно. Но Дэну было плевать, видел ли их кто-то и в каком виде эта информация дойдет до ушей начальства. Всё, что его на данный момент интересовало – это Юля. Не дожидаясь, когда появится Айболит, он быстро зашагал в больничное крыло.

Катерина Ивановна прибыла в клуб на час позже, чем рассчитывала и обещала Алику, и виной тому многокилометровые московские пробки. Прежде чем выехать со МКАДа, машина ползла по запруженным транспортом улицам со скоростью раненой черепахи. Изрядно намаявшись от царившей в салоне духоты из-за некстати сломавшегося кондиционера, наглотавшись выхлопных газов и сухой едкой пыли, от которой чесались глаза и першило в горле, она вздохнула с облегчением, когда автомобиль выехал на загородную трассу. За рулём сидел Геннадий, которого на сегодня освободили от обязанностей охранника и отправили за хозяйкой вместо Водилы – тот еще позавчера отпросился у Каина по каким-то личным делам.
Разговаривать Катерине Ивановне не хотелось, и она коротала время, листая глянцевый журнал, купленный возле остановки в ожидании машины. Пришлось объяснять матери срочный вызов на работу неожиданным приездом важных клиентов и извиняться перед расстроенной дочерью. Варя надеялась сходить сегодня в аквапарк, а узнав, что мама опять уезжает, расплакалась и отказалась с ней прощаться. Это расстроило Катерину Ивановну и подпортило настроение на весь день.
Приехав на место, она не сразу пошла в дом и минут десять прогуливалась вдоль стены, любуясь подступающим со всех сторон лесом и вдыхая чистый, напоенный ароматом цветов и травы воздух. Где-то неподалеку куковала кукушка, ей вторил дятел, сосредоточенно долбивший ствол дерева, деловито жужжали пчелы, перелетая с цветка на цветок, настойчиво звенели комары. В полукилометре отсюда протекала неглубокая речушка, и женщине казалось, что она чувствует приносимый ветром запах воды.
У ворот дежурил охранник, который сообщил всем, находящимся на территории особняка, о приезде хозяйки.  Катя догадывалась, какой переполох произвело это известие, и давала людям время подготовиться. Она не сомневалась, что Полкан самолично проверит работу горничных, и ей незачем беспокоиться о подобных мелочах, из которых, впрочем, складывается общее впечатление о работе заведения. Взглянув на часы, Катерина Ивановна с сожалением вздохнула и направилась к калитке, которую распахнул для неё услужливый охранник.
Рядом с кабинетом слонялся взъерошенный Алик. Увидев его, Мамка улыбнулась, но улыбка вышла скупой и неприветливой: утренняя ссора с младшей дочерью не давала ей покоя и мешала сосредоточиться на делах.
- Ну, что стряслось, рассказывай, - сказала Катя, заходя в кабинет и вынимая ежедневник из сумки.
Догадавшись, что подруга не в настроении, Александр Иванович попытался исправить ситуацию и сообщил об утреннем звонке Терехова.
- Он в восторге, Кать. Говорит, что ни разу в жизни не испытывал ничего подобного.
- Еще бы, - ответила та, села за стол и раскрыла ежедневник. – Передай мою благодарность Иннокентичу за идею с комнатой. И премию ему выпиши, заслужил.
- Сделаю, Кать. А ты чего такая грустная? Это я виноват, да? Из дома тебя выдернул, лишил детей матери. Ну, прости меня, Катюша, дело важное, так бы я тебя и трогать не стал, сам разобрался.
Не ограничившись одними извинениями, Алик подбежал к Катерине Ивановне, бухнулся на колени и состроил такое лицо, что взглянув на него, женщина не выдержала и рассмеялась.
- Господи, Алик, сейчас же перестань!
- Не встану, вот что хочешь делай, а не встану, пока не скажешь, что больше не сердишься и прощаешь.
- Ну всё, всё, так уж и быть – простила. Заканчивай дурака валять и вставай.
Чмокнув подруге руку, Александр Иванович резво вскочил на ноги и крякнул, почувствовав, как схватило поясницу.
- Что, вступило? – заботливо осведомилась Мамка, покачала, улыбаясь, головой и помогла приятелю доковылять до стула. – Айболита позвать?
- Не надо, - отмахнулся Алик, болезненно прищуриваясь. – Сейчас отпустит… Ты не беспокойся обо мне, Катюша, со мной бывает. То тут кольнёт, то там. Я ведь не мальчик…
- Не мальчик, но муж, - подтвердила Катя с лукавыми искорками в глазах. – Да, Алик, хоть и грустно это признавать, но мы с тобой не молодеем.
- Ну, я-то, конечно, уже не первой свежести, вот и девушки меня не любят, а ты с каждым годом только краше становишься. Да-да, Катерина Ивановна, зря вы так скептически головой качаете и плечиками пожимаете. Года идут, а ты всё хорошеешь. Вон, как расцвела… Кому спасибо сказать, признавайся. Уж не Каину ли мне благодарность объявлять и премию выписывать?
- Скажешь тоже, - фыркнула Катя и прикусила губу, чтобы не рассмеяться. – Ладно, поболтали и будет. О деле давай.
- Давай о деле, - согласился Алик и закряхтел, пытаясь осторожно разогнуться. – Али-Баба звонил. Сказал, через две недели прилетит в Москву за новой партией товара и спросил, сколько человек мы сможем ему предоставить.
Слушая приятеля, Мамка задумчиво вертела в пальцах тонкую металлическую ручку.
- Сколько девушек нам обещал Снегирёв?
- Как обычно, человек восемь-десять. Но реально подойдут из них от силы пять.
- Мало.
Алик кивнул и сосредоточенно поскреб колючий подбородок.
- Слушай, Кать, я вот чего подумал… Может, отправим кого-нибудь из наших? Тех, на кого спрос упал. Есть же у нас такие экземпляры? Нерентабельные. Сатана, например.
Он ждал, испытующе глядя на собеседницу, но та всё медлила с ответом. Последние месяца четыре Сатану действительно заказывали редко. У неё еще оставалось несколько постоянных клиентов, но расходы на содержание – еду, одежду, косметику и медицинское обслуживание, - значительно превышали прибыль. Если оперировать сухими цифрами, то благодаря Сатане «Рай» терпел определенные убытки. И следовало как можно быстрее решить этот вопрос.
- Полкан говорит, она на дурь подсела.
- Знаю.
- Знаешь, но молчишь, - укорил Алик. - Понимаю, тебе её, наверное, жаль. Но ты о клубе подумай, о том, что Хозяин скажет, когда узнает, что мы тут благотворительностью занимаемся. Открыли, понимаешь, богадельню для стареющих проституток.
Катя поморщилась, но Алика было не остановить. Он завелся с пол-оборота и несся вперед, закусив удила.
- Клиентам она нафиг не сдалась старой и больной кошелкой. Ты её видела, Кать? Жертва Освенцима, по коридору идет и костями гремит. Да у неё половина волос повылезла, скоро парик надевать придётся! Страшная, как моя жизнь! – Алик в запальчивости загибал пальцы. - Мы её кормим, поим, одеваем, но даже этих денег отбить не можем. А это убытки, Кать, это минус тебе, как управляющей, как человеку, которому Хозяин доверил серьёзный бизнес. Думаешь, мало найдется желающих занять твоё место? Только свистни – тут очередь до Москвы выстроится! Нечего о чужих проблемах думать, ты себя пожалей. У тебя трое детей, Катя, а Сатану мы Али-Бабе сплавим, уж билет в один конец она ему отработает.
Ручка выскользнула у женщины из рук и покатилась по столу. Катерина Ивановна прижала холодные пальцы ко лбу, медленно, круговыми движениями растирая кожу. Ей и впрямь было жаль Сатану, с которой начался тот «Рай», каким его знают и ценят клиенты, но и в словах Алика имелась доля истины. Объяснить Хозяину, почему она продолжает держать не приносящую доход проститутку в клубе, Катя не могла. Это эмоции, женская солидарность, если хотите, но в бизнесе нет места для подобных вещей. Дело всегда стояло и должно стоять на первом месте, а ей не следует давать волю чувствам – это небезопасно.
- Ладно, Алик, я тебя поняла. Но ответить прямо сейчас не могу. Надо подумать. Через неделю мы вернемся к этому вопросу, а пока…
Договорить она не успела: дверь распахнулась, едва не слетев с петель от мощного удара, и оба – Мамка и Алик – испуганно привстали со своих мест. Первым очухался Алик и спросил, запинаясь:
- Т-ты ч-чего так врываешься? Чуть дверь не снёс. Так и инфаркт случиться может…
- Да погоди ты, - вмешалась Катерина Ивановна, глядя на бледного и напряженного Дениса. – Видишь, на нём лица нет. Что стряслось, говори скорей.
Переводя взгляд с Алика на хозяйку, Дэн с трудом выговорил:
- Там… Снежинка умирает.
- Чего?! – вскинулся Александр Иванович и растерянно оглянулся на Мамку. – Кать, что с тобой? Кать!
У Катерины Ивановны после этих слов кровь отлила от лица, она покачнулась и, чтобы удержать равновесие и не упасть, схватилась за край стола.
- Что случилось? – прошептала она еле слышно.
- Не знаю. Я завтрак принёс, а она в кровати лежит и вроде спит. А потом ей плохо стало.
- Где она сейчас?
- У Айболита.
- Идемте туда, давайте-давайте! – закричала Мамка, выталкивая Алика и Дэна из кабинета, и побежала вместе с ними в больничный стационар.
Заслышав шаги и голоса в коридоре, Айболит отошёл от кровати, на которой лежала Юля, и шагнул навстречу хозяйке.
- Катерина Ивановна
- Как она? – спросила Мамка, подходя ближе и всматриваясь в бледное, как бумага лицо новенькой. Девушка лежала под лёгким больничным одеялом, не шевелясь, вытянув  вдоль тела руки. Глаза у неё были закрыты, уголки губ скорбно опущены, а выражение лица было одновременно строгое и беззащитное. От одной руки тянулась трубочка капельницы.
- Неожиданная реакция на препарат, - вполголоса объяснил Айболит, поглядывая на больную. – Я ей желудок промыл и антидот ввёл. Организм молодой, крепкий. Выкарабкается. Отлежится и будет как новенькая, вы не сомневайтесь.
Катерина Ивановна наклонилась и коснулась безвольно лежащей поверх одеяла тонкой руки, а затем повернулась к Айболиту и, взяв его за грудки, притянула к себе почти вплотную.
- Ты уж постарайся, Айболит, и на ноги её поставь. Угробишь мне девочку – я тебя собаками затравлю.
- Понял, Катерина Ивановна, - закивал тот, пряча глаза.
- Я тебе за что такие бабки плачу: чтобы ты моих девочек на тот свет отправлял? - зашипела взбешенная Мамка. - Забыл, кто тебя на работу взял, когда тебя отовсюду поперли и дело уголовное завели?
- Виноват, Катерина Ивановна, всё исправлю. Я дозу точно рассчитал, тут дело в индивидуальной реакции на препарат. Такие вещи нельзя предугадать, вы поймите…
- Вот и ты пойми, Айболит: умрёт она – ты с ней в один гроб ляжешь. Если будет, что хоронить.
Оттолкнув от себя побледневшего эскулапа, Мамка бросила последний взгляд на Юлю и вышла, громко стуча каблуками. Погрозив Айболиту кулаком, следом за дверь выскочил Алик. Денис остался стоять на месте и, похоже, уходить не собирался.
- Да, брат, - вздохнул врач и смущенно потёр шею. – Влипли мы с тобой по самое не балуйся.
- Она правда умирает? – подал голос охранник, делая шаг вперед и вставая у Айболита за плечом.
- Уже нет, слава Богу. Самое плохое позади. Прокапаем её чуток и будем ждать, когда в себя придёт. Я же говорю, девчонка здоровая, сильная, иммунитет хороший… От такой реакции никто не застрахован, понимаешь? Тут куча анализов нужна, исследования всякие. И условия соответствующие. Ладно, ты с ней посиди пока, а я в аптеку сгоняю. Это недолго.
- А если ей хуже станет?
- Не станет. Через двадцать минут вот это колесико подкрути и всё.
- Хорошо.
Айболит переоделся и ушёл, оставив охранника с Юлей. Опустившись рядом на табурет, Денис осторожно взял её за руку и сжал пальцы, медленно поглаживая ладонь.

Отредактировано Jared Gale (2017-06-03 07:43:00)

+2

16

Что с ней? Юля будто канатоходец. Шатает. Тело то и дело переваливалось на другую сторону, руки едва успевали поймать равновесие, а пальцы больно впиваются в сталь каната. Она карабкалась выше и выше по стенкам гладкого фарфора, ныряя в глубину своих мучений. Кто-то был рядом, но ее зрение словно отказывало самой девушке, и все что она видела сейчас это белая пелена, от которой было очень больно. Едва ее дрожащих губ коснулось горлышко бутылки, а в рот стекли первые и последние капли прохладной воды, как ее вновь согнуло пополам. Даже мысли не могли сейчас остановиться и дать понять Юле происходящее. Существовал позыв и дрожь.
Дрожащие пальцы судорожно цеплялись за край унитаза, пытаясь удержать тонкое тело хозяйки, но она лишь издав звук облегчения, упала на пол, теряя сознание.
А тут и ничего. Девушка брела по чему-то мягкому, пальцами подгребая воздушную траву? И почему я раньше не знала об этом месте? Вдали показались белые деревья. Но когда Юля подошла поближе, то оказалось, что на деревьях просто распустились белые листья. Их было так много, что деревья скидывали лишние под их тяжестью. Каждый упавший листочек превращался в пыль, а потом взмывали вверх. Юля протянула руку, чтобы схватить вихрь, но пальцы больно обожглись, заставив ее вскрикнуть. Тут ветви начали шевелиться и тянуться к ней. Кончик одной коснулся ее плеча, оставляя ожег. Что это? Девушка отступает на шаг, но оказалось, она просто потопталась на месте. Беги! Крикнул ей чей-то голос. Падай! Вторил второй. Юля стала разворачиваться, но ее ноги уже оплетали ползущие по земле ветви деревьев. Она стала вырываться, но от этого лишь сильнее ее затягивало в кокон. Нет!...
Открыв глаза, Бородина вернулась в реальность. Кто-то склонился над ней, пытаясь разжать рот. Она что-то промычала, стараясь отвернуться. Что-то сильно проскрипело и руку стало сжимать тисками нечто. По щеке текла слюна, и тут Юля начинает захлебываться. Тело судорожно начало подниматься, опираясь на лопатки. Ее выкручивало. А потом поглотила спасительная тьма.
- Ты кто? – она смотрела на склонившегося к ее кровати молодого человека. Ее голос был схож с тихим дуновением ветерка, который никто не слышит и не чувствует. Парень сидел с закрытыми глазами. Она попыталась сжать свою ладонь, и он встрепенулся. – Ты кто?
- Живая, - он выдохнул, отпуская ее руку, но только для того, чтобы смокнуть пересохшие губы Юли мокрым бинтом. Она тут же приоткрыла рот, обхватив тряпку, испивая то, что в ней было напитано. – Погоди, может тебе нельзя.
Девушка тут же отпустила кусок ткани. Обвела помещение взглядом, насколько хватало, не поворачивая головы, поняла – это кабинет Айболита. Она попыталась пошевелиться, чувствуя, как болит спина и затекли ягодицы, но парень прижал ее плечи к жесткой кушетке.
- Не двигайся. Полежи, сейчас Айболит придет.
- Откуда придет? – прошептала Юля, смотря на охранника. – Ты не ответил, - сглотнула, - ты кто?
- Дэн я. Не помнишь? – она медленно повела головой, что ничего не помнит. – Ну, я тебя с Маратом и Каином привез сюда. Хотя ты и тогда была едва живая. Странное у тебя хобби, ходить на грани.
- Что со мной?
- А вот этого я не знаю, - Дэн посмотрел на нее. Симпатичная, только пойди это пойми под такой маской. – Катерина Ивановна приходила, беспокоилась. А Айболит сказал, что ты выкарабкаешься, только я не знаю из чего ты карабкаешься.
- Он мне что-то… дал выпить. Сказал, что у меня десна плохие, - Юле было необходимо узнать, что с ней. – Расскажи, что было там, в комнате.
- Ну ты лежала, спала. Принес тебе завтрак.
- Нет, - облизала губы, - раньше. С клиентом.
Дэн задумался. Сейчас она ему предлагает пересказать порно фильм. А это вообще возможно? Он замолчал, а Юля, прикрыв глаза, ждала.
Дверь щелкнула замком.
- Ну что? Очнулась, спящая красавица, - Айболит подошел к ней, но вспомнив, что у него грязные руки, тут же отошел к умывальнику. – Ну и напугала ты нас всех. Даже хозяйку побеспокоили, - он с укором посмотрел на профиль охранника. – А оказалось всего на всего отравление.
Айболит долго думал, пока ездил в аптеку, что же за версию выдвинуть. Даже успел смотаться к своему другу в больницу, чтобы наверняка сляпать правдоподобную версию. Ведь Снежинка не догадалась о том, что он ей наркотик дал, а значит надо ее убедить в том, что это отравление. Мало ли какой девчонка может шум поднять, а Катерина Ивановна этого не любит. Так и до смуты не далеко. А виноват то он, и отвечать будет вместе со всеми. А Айболиту очень уж нравилась его работа. Смотри на голых девиц да получай бабки, которые за год заведующим отделением Кремлевки не заработаешь. А он тут за месяц мог понять. Хотя Алик жал для него денег.
- Ну все, ты свободен. Дальше мы со Снежинкой сами справимся.
- Ее надо в комнату проводить, - Дэн явно не хотел уходить. Айболит ему никогда не нравился, а после такой халатности и подавно стал неприятен и опасен. Но не для Дэна, для этой Снежинки.
- Без тебя разберемся. Лучше пойди и скажи, что она очнулась и все у нас хорошо. Правда, Юленька?
- Нет, - прошептала она, смотря, как ее руку покидает иголка. – Что со мной произошло? Не врите про отравление.
- Отравление. Ты просто выпила, наверное, лишнее с клиентом, вот и память тебя подвела. Иди ты уже отсюда! – выпихнул Айболит едва начавшего рот открывать Дэна, и закрыл дверь на ключ. – А теперь послушай меня. Ты не в том положении, чтобы устраивать мне разносы и допросы. Так надо было для клиента, и мы так сделали. Ты не помнишь просто ничего.
- Я хочу видеть Каина, - Юля приподнялась на локте, промаргиваясь от заплясавших перед глазами кругов и квадратиков.
- Прыткая какая. Каин просто так не приходит, тем более к таким как ты. У него дел полно. Лежи, сейчас будем пить микстуру.
- Я из ваших рук не возьму ни грамма.
- Возьмешь, никуда не денешься. Тебе надо восстанавливаться, - Айболит стал смешивать какие-то порошки, поливать капельками чего-то прозрачного, Юля же шевелилась, стараясь сползти с кушетки. Глазами зацепилась за камеру, что висела в углу. Подняв голову, она постаралась четко произнести ПОЗОВИТЕ КАИНА, как обзор перекрыл возникший с ложкой и стаканом Айболит. – Не подставляй меня, а то плохо будет, - прошипел человек в халате, озлобленно смотря на сидевшую Юлю. Поднеся ложку к ее губам, Зажал нос, понимая, что Снежинка слаба и не сможет дать отпор ему. А о ее брыкании Марат успел поведать, что опасна как кошка. Юля только и успела вскинуться, открыв рот для глотка воздуха, как в рот затекла горькая гадость. Губы тут же сомкнули, и по горлу стал Айболит водить пальцем, чтобы вызвать глотательный рефлекс.
- Вот так. Сейчас станет немного туманно, но потом полегчает.
В дверь постучали. Айболит быстро уложил противную пациентку на кушетку, пошел открывать двери. На пороге стоял Каин, засунув руки в карманы джинс.
- Здорово, Айболит, - проговорил хриплым голосом, начальник охраны прошел в кабинет, посматривая на лежавшую Снежинку. – Катерина Ивановна беспокоится за нее. Клиент оказался очень довольный. Хотела тебе премию за участие выписать, но ты сплоховал. Что девочка чуть не отошла в мир иной?
Юля пыталась сосредоточиться на сути разговора, слушая приятный голос Каина, но лишь странно улыбалась. В голове приятно шумел прибой, на стенах появились пальмы, а рядом с Каином стояла, корча рожицы, какая-то макака. Она издала смешок, сладко зевая.
- Каин, ну я не знал, что она так среагирует. Все будет хорошо, пусть Катенька, - он осекся под тяжелым взглядом начальника охраны, и поспешил исправить свою оплошность, - Катерина Ивановна не беспокоится.
- А чего она такая блаженная. Только что было ей плохо. Меня звала. А теперь лежит и улыбку по всему лицу расправляет?
- Это я ей против аллергии лекарство дал.
- Слушай, я только что видел, как она вполне себе была очуханная, а теперь она опять засыпает. Что тут происходит?
- Каин, - Айболит мучительно быстро пытался сообразить, а правильно ли он опять дозы смешал, пытаясь не попадаться на линию прямого удара Каина, - это всего лишь эффект…
- Что у тебя все с эффектами. В фокусники заделался? Публику пытаешься удивить?
- Ты не понял. Она голодная, вот отсюда так быстро в сон ее потянуло. Сейчас желудок успокоится, проснется и можно покушать будет. Сам есть захотел.
- Знаешь, мои доберманы тоже голодные, - Каин подошел ближе в сопящей Юлии, откидывая белокурый локон с ее лба.
- Ну, причем тут собаки и мой аппетит. Все будет хорошо. Я сам ее отведу в комнату.
- Дэн зайди. Сейчас можем ее забрать? – Айболит посмотрел на пациентку и не очень уверено кивнул. – Забирай. Так чего говоришь ей можно?
- Бульон куриный и сухарики. Каин, заверяю, все обойдется.
- Посмотрим.
Юля проснулась ближе к ночи. Как ни странно отдохнувшая, но все равно тремор в пальцах пока уняться не мог окончательно. В комнате никого не было. Она полежала, почувствовав все свои конечности, потихоньку, но уверено села на кровати. Память смутно выдавала прошедшие события. Разобраться бы стоило, но тут Юля увидела перед глазами мужчину, стоящего между е ног и раскачивающегося вперед и назад. Мало того, что чем-то опоили, так и таблеток противозачаточных не дали. Бородина накинула на себя кофту, которая лежала на спинке стоящего рядом с кроватью стулом, и вышла в коридор. Шаги давались тяжело, но вероятность беременности ее пугала сильнее. По стеночке, она шла по коридору. Никто не попадался на пути. Может девочки заняты? Как бы не наткнуться на дверь в комнату, где принимают клиентов.
- Ты куда? – позади раздался голос Геннадия. Его сегодня не было весь день. Получив отгул, мужчина провел день со своей семьей. И как оказалось вовремя вернулся.

[NIC]Снежинка[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2t4JN.jpg[/AVA]

+2

17

[NIC]Геннадий Резников[/NIC][AVA]http://s9.uploads.ru/8ph0S.jpg[/AVA]Оглядываясь назад, Геннадий Резников приходил к мысли, что в какой-то момент крепко ошибся, но где и когда – вспомнить не мог. Одно знал точно: прямой дорогой он с тех пор не ходил, всё задами да окольными тропками по жизни шарился. Бог или чёрт знают, чем всё могло закончиться, если бы не Каин. Знакомы они были давно – лет десять, если не больше, вместе прошли Карабах и Приднестровье. По контракту Резникову оставалось служить еще полгода, но из-за тяжёлого ранения пришлось уволиться раньше срока.
Первые месяцы на гражданке прошли на тесной кухне  в хмельном угаре под непрерывную ругань тёщи за стенкой - та потихоньку впадала в маразм, доводя окружающих до белого каления. Жена Анюта разрывалась между больной матерью и пятилетней Ксюшей, которую домашние и знакомые звали Кисой. От мужа помощи никакой не было, и ей приходилось выкручиваться самой. В один из дней они крепко поссорились, а ночью Резников проснулся на залитой кровью кухне. На полу лежали два обезглавленных тела – жены и дочки, теща Маргарита Львовна нашлась в соседней комнате, тоже мёртвая. Экспертиза установила, что её ударили кухонным ножом минимум пятнадцать раз, но ни один удар не был смертельным, и пожилая женщина умерла от потери крови.
Геннадия посадили, а через семь лет выпустили по амнистии. Вернулся в Москву и тогда узнал, что двушку его продали чёрные риэлторы семейству с Кавказа, и идти ему некуда. Несколько раз Резников ночевал на вокзале и в скверах, оттуда его гоняли менты, а потом прибился к компании бомжей, живших возле Покровского рынка. Помогал местным Азаматам таскать тяжёлые коробки с товаром и убирал мусор с улицы и торговых рядов; платили едой – просроченными консервами и хлебом, которые приходилось с боем отбирать у прикормленной торгашами рыночной стаи. Бывало и так, что  хозяева точек ради потехи бросали куски протухшего мяса и колбасу собакам и надрывали от хохота животы, глядя, как люди и животные остервенело дерутся за подачку.
Таким его и нашёл Каин. Он приехал на Покровку к одному из постоянных поставщиков клуба – Вадику, который торговал на рынке зеленью и нанимал в свою палатку молоденьких провинциалок. Платил им копейки, зато давал крышу над головой и первое время не напоминал об оплате. А месяца через три-четыре сообщал работницам о накопившихся долгах за жилье и требовал денег, которых, естественно, у девчонок попросту не было. На следующий день должницу забирали в клуб, и Катерина Ивановна решала, оставить девушку в «Раю» или же продать в Турцию.
Отпихнув в сторону гогочущих азеров, Каин вытащил пистолет и трижды выстрелил в самую гущу собачьих тел. Раздался пронзительный визг, и псы кинулись врассыпную, оставив искусанных окровавленных людей лежать в пыли. Примолкшие ларечники поторопились разойтись, подталкивая друг друга в спину и опасливо косясь на стоявшего неподвижно Каина.
Геннадий лежал, скорчившись, на земле, обхватив руками седую от пыли голову и пряча под животом кусок чёрствой булки. Услышав голос Каина, он не сразу узнал его, а вспомнив, зажмурился и крепче вцепился пальцами в волосы.
- Поднимайся, - повторил тот и поддел его ботинком под локоть. – Слышишь? Пойдем выпьем и пожрём нормально. С утра не ел.
Каин отвел его к Вадику, накормил, а потом затолкал в машину и отвез в клуб. Неделю Резак провел в тамошней больничке под присмотром Айболита, лежал под капельницами, таращился в ослепительно белый потолок и постепенно пришел в себя.
В «Раю» ему нравилось. За стенами клуба Резникова никто не ждал, и он сам не хотел возвращаться в ту жизнь, где ему не нашлось места. Каин дал ему новую жизнь и работу, а Катерина Ивановна позволила постоянно жить в клубе. Денег, которые ему платили, хватило бы на уютную однушку в новостройке, но Геннадия подташнивало при мысли о собственном доме. Временами он, правда, брал выходной и уезжал в город, но уже к вечеру возвращался обратно мрачный, какой-то серый и чаще всего пьяный.
Выпивал он теперь нечасто, разве только по выходным, которых у него за весь год выдавалось два или три. Под настроение мог и с Каином пропустить стопочку, чего почти никогда не случалось.
Для ребят из команды Резак ездил навещать семью, да так оно, собственно, и было. Резниковы были похоронены на Даниловском кладбище, и он проводил там целый день – сидел на могиле, курил и глушил водку, глядя на фотографии всех троих.
В череде событий последних месяцев Геннадий вспомнил о своих и затосковал – страшно, отчаянно, по-звериному. Ждать не стал и с утра пораньше метнулся к начальнику, прося отпустить его в город на денёк, хоть и знал, что вчера Каин дал выходной Водиле.
- Ладно. Но сначала съезди за Катериной Ивановной.
- Что-то случилось? – осторожно поинтересовался Резак, видя, что начальник на взводе и катает по щекам тугие желваки. Он видел Мамку накануне в клубе; у этой новенькой, Снежинки, которая доставила столько хлопот всему персоналу, появился первый клиент, и все ждали окончания вечера, скрестив на удачу пальцы. Но вроде всё прошло гладко, клиент укатил довольный, а девушку отправили в комнату отдыхать. Катерина Ивановна уехала поздно, почти ночью, и Каин сам взялся её отвезти. Вчера была суббота, значит, раньше понедельника хозяйка возвращаться не планировала, её привычки Геннадий успел хорошо узнать и запомнить.
- Мне только что Алик звонил, - пояснил Каин, ломая шариковую ручку, и бросил обе половинки на стол. – Сказал, дело важное, и без Кати он ничего решить не может. Помощник, блядь. Толку от него никакого, один геморрой.
- Съезжу, не вопрос, - Резников кивнул и повернулся лицом к двери.
- Валяй. Одна нога тут, другая там. За Катю мне головой отвечаешь, понял? И можешь быть свободен до вечера.
- Понял.
В этот раз он не стал задерживаться, купил на кладбище цветов, поставил свечку за упокой души невинно убиенных Анны, Ксении и Маргариты и поехал обратно. Едва переступив порог клуба, Резак моментально почуял неладное: на первый взгляд всё было как обычно, но в воздухе витала тревога. Этот запах он знал хорошо и поэтому не мог обмануться. Перекинувшись парой слов с охранниками и регистратором на входе, Геннадий направился в дежурку, где, по его расчетам, должен был сейчас находиться Каин. И не ошибся: начальник задумчиво глядел в монитор, развалившись в насиженном, местами продавленном кресле и щёлкал «мышкой», переключая камеры.
- Вовремя вернулся, - произнес Каин, не поднимая глаз на вошедшего. -  У нас проблемы.
Резников подошел ближе и опустился на стул.
- Опять Марат?
- Нет. Семёныч отправил Дэна к новенькой, завтрак ей отнести, а та в отключке лежит. Он занервничал, кипиш поднял. Говорят, Айболит с лекарствами чего-то напутал.
Выслушав начальника, Резак недоверчиво качнул головой.
- Он, вроде, мужик аккуратный, знающий. И косяков таких за ним прежде не водилось.
- Не водилось. Но и на старуху, как говорится, бывает проруха, – помолчав, Каин веско добавил: - Лоханулся доктор, едва стоящую девчонку не угробил.
- Хозяйка знает?
- А как же. Парень из лазарета сразу к ней побежал. Говорю же, всех на уши поднял.
- От нас-то что требуется?
- От нас? – повторил Каин, пристально всматриваясь в изображение на мониторе. Камера показала Юлю, которая слабо отталкивала склонившегося над ней врача и умоляюще глядела куда-то поверх его головы. Губы её беззвучно шевелились, но Каин без труда разобрал слова. – От нас сейчас требуется одно: выяснить, случайно ошибся Айболит или намеренно. А дальше будем действовать по обстоятельствам. Но что-то мне подсказывает… что наш доктор… малость расслабился…
Договорив, Каин вскочил на ноги и быстро вышел из комнаты, оставив помощника размышлять над сказанным.
Вернувшись минут через двадцать, он застал Резникова у монитора. Встав у него за спиной и скрестив на груди руки, Каин проговорил: «Поговорил я с Айболитом – мутит он чего-то. Надо бы за ним посмотреть».
Геннадий молча кивнул. В своих ребятах он был полностью уверен, но за остальных сотрудников поручиться не мог. Если Каин считает нужным кого-то из них проверить, значит, у него есть для этого веская причина. Геннадий не привык обсуждать приказы старших по званию и всегда чётко выполнял то, что от него требовалось. За это Каин его и ценил. Его и Полкана, больше он никого друзьями не называл и не доверил бы прикрыть ему спину.
- Дэн перенес Снежинку обратно в комнату, завтра поглядим, как будет себя чувствовать. Ты камеру в спальне включи на всякий пожарный.
- Сделаю, - отозвался Резак, прислушиваясь к тому, что творилось у него внутри. Тревожное чувство, возникшее сразу после приезда в «Рай», не отпускало, хотя беспокоиться, вроде бы, не о чем. Ему показалось, что и Каин испытывает похожие чувства, потому и велел включить камеру, которой в обычное время не пользуются. За путанами наблюдают в комнатах отдыха, бильярдной, тренажерном зале, на кухне и в бассейне. Собственные комнаты по умолчанию – личная территория, где девушки могут остаться наедине с собой и отдохнуть от постоянного контроля со стороны хозяев.  Но ситуацию с новенькой можно было расценивать как внештатную и  действовать соответствующе.
Похлопав его по плечу, Каин ушёл, и до позднего вечера Резников смотрел в камеры за путанами. Сегодня все девушки были свободны и, собравшись в стайки, праздно слонялись по особняку.  Устав бить баклуши, компания под предводительством Эфы отправилась штурмовать кухню, и вскоре там начался настоящий бедлам: воспользовавшись отсутствием Семёныча, который обсуждал с хозяйкой, чем удивить гостя из Турции, дамы выгнали из помещения поварят, опустошили холодильник и бар и устроили шумную вечеринку. Через час за перепившимися красотками явились бойцы охраны, которых послал Геннадий, чтобы развести разбуянившихся девиц по комнатам.
Поискав по камерам, он обнаружил Сатану в джакузи с бутылкой шампанского и тарелкой клубники. Дверь приоткрылась, и в помещение заглянул Марат. Улыбаясь, он не спеша подошел к бортику, сбросил на пол пиджак и ослабил галстук.
- И правда, дебил, - проговорил Резак, глядя, как тот лезет в ванну и, забрав у девушки бутылку, начинает жадно из неё пить.
Потихоньку все разбредались по комнатам, повсюду гас свет, и охрана проверяла окна и двери, собираясь спускать на ночь собак. Откинувшись на спинку кресла, дежурный методично щелкал «мышкой», открывая изображения поочередно с каждой камеры, и не видя ничего необычного, переходил к следующему. И тут его внимание привлекло движение на третьем этаже, где располагались спальни девушек. Кто-то вышел из комнаты и двигался по коридору, держась рукой за стенку. Подавшись вперед, он с минуту вглядывался в картинку, стараясь понять, кто это бродит среди ночи. Узнав в бледной как смерть сомнамбуле Юлю, Геннадий коротко, зло выругался, вскочил и бросился вон из комнаты.
Он успел проклясть всё на свете прежде, чем нашёл Юлю, которая остановилась передохнуть, и тяжело дышала, закрыв глаза и привалившись плечом к стене.
- Да куда ж тебя понесло-то ночью, глупая? – пробормотал мужчина, вовремя подхватив покачнувшуюся девушку, и растерянно замер, когда та уронила светловолосую голову ему на плечо.
Девчонка, казалось, и не весила ничего: лёгкая, как былинка, тоненькая, хрупкая. И не скажешь, что за плечами у неё спортивное прошлое и отжимается она не хуже любого мужика - что на пальцах, что на кулаках. Еле на ногах держится, бледненькая, почти прозрачная, голова на тонкой шее безвольно мотается, губы сухие, бескровные, хоть глаза не закатывает, и на том спасибо.
- Ты только в обморок не падай, хорошо? – попросил он вполголоса и, обняв её покрепче, сделал еще несколько шагов и остановился напротив первой же двери. Убедился, что она заперта и постучал.
Внутри зашуршали, щелкнул замок, после чего дверь приоткрылась буквально на пару сантиметров. Тихий женский голос спросил «кто?», и Геннадий без раздумий дернул дверь на себя.
- Свои.
Увидев Резникова, Стелла беззвучно ойкнула и попятилась, запахивая на груди халатик. Свет она не включила и выглядела донельзя испуганной.
- Я… я… - начала она, запинаясь, и примолкла, когда мужчина практически внёс в комнату Юлю и направился в сторону кровати. – Там
- Кто? – спросил Резак, не оборачиваясь.
- Лёля, - пролепетала девушка, густо краснея, и, забежав вперед, сдернула с кровати тонкое одеяло. Под ним пряталась другая – невысокая пухленькая шатенка, тоже не так давно появившаяся в клубе.
- Брысь отсюда, - скомандовал Геннадий, и полуголая девица, подхватив брошенное на стуле бельишко, торопливо выскользнула в коридор.
Уложив на её место Юлю, он повернулся к молчавшей Стелле.
- Ты опять за старое? Если кто узнает, вам обеим не поздоровится. Тебя-то еще хозяйка, может, и простит, а её… - он кивнул на дверь, - … её первым же рейсом к муслимам отправят.
- Геночка, родненький, я тебя очень прошу – не говори Мамке, пожалуйста! – зашептала та, хватая охранника за руки и умоляюще заглядывая ему в лицо. Полы тонкого кружевного халата вновь разошлись, обнажив грудь-нулёвку, которая так нравилась Паше. – Гена, я что хочешь для тебя сделаю. Честное слово, ты только скажи. Хочешь, я перед тобой на колени встану, хочешь? Ноги тебе буду целовать, только не говори Мамке ничего… Она Лёлю со свету сживет, а мне без неё никак. Вот совсем, веришь? Веришь, Гена?
- Верю, - нехотя ответил Резак, мягко отстраняя от себя мельтешащие в полумраке девичьи руки, но Стелла всё не унималась и в истерике цеплялась за его пиджак.
- Тогда не говори. Ну, кому от этого плохо, Гена? Я ведь от клиентов не отказываюсь, делаю, что говорят, и дальше буду. Мне всё равно, я их не вижу, не слышу, не помню, я только хочу немножечко счастья, вот такусенький кусочек, Геночка. Неужели нельзя? Мне только попробовать самую малость, я ведь тоже человек, я живая, я любить хочу, и чтоб меня любили. Не трахали, не мучили меня, а любили!
- Всё, всё, хватит… - охранник поморщился. - Развела тут трагедию на пустом месте, сопли вон, слёзы потекли… Перестань. От меня ни Каин, ни хозяйка ничего не узнают. Но и ты головой думай, а не другим местом. Не маленькая.
- Спасибо, Гена, - благодарно захлюпала Стелла и, обхватив мужчину за шею, расцеловала в обе щеки. – Ты человек. Я для тебя всё что угодно, слышишь? В любое время, только скажи.
- Смени пластинку, - оборвал Резак и подвел девушку к кровати. – Посиди с ней; если что, скажешь, она сама к тебе ночью пришла. Мол, пить захотела, воду в комнате не нашла и к тебе постучалась. Каин собирался утром к ней зайти и проверить.
- Хорошо. А ты куда?
- В дежурку. Сегодня моя смена.
Он уже собирался уходить, как хозяйка комнаты вдруг сорвалась с места и, подбежав к нему, коснулась плеча:
- А что с ней случилось? Понимаешь, девочки ведь волнуются...
- Отравилась, - последовал короткий ответ. – Если станут еще спрашивать, так и скажи.
- Л-ладно.
Когда за Геннадием закрылась дверь, Стелла вернулась обратно, примостилась на краешке и, посмотрев на Юлю, увидела, что та, не отрываясь, глядит на неё. От этого пристального напряжённого взгляда блондинке стало ощутимо не по себе.
- Ты чего, Юль? – спросила он севшим голосом и на всякий случай отодвинулась подальше.

Отредактировано Jared Gale (2017-06-12 18:56:20)

+2

18

Что в нее опять влил этот эскулап, Юля не могла понять ни до того как опять провалилась в забытье, ни сейчас, перебирая ногами по ковру, что устилал пол коридора. Если они так хотят, чтобы работала той, кем «приняли» сюда, то и следить должны за здоровьем. Холодный пот струился по ее спине от напряжения, с каким Юля пыталась тащить себя в сторону лестницы. Ей срочно надо переговорить с Катериной Ивановной. Этот голос, как ласковая рука, прошелся по ее сознанию. Геннадий для Юли был каким-то островком разумности и справедливости. Она сразу потянулась к нему, понимая, что он не пихнет как котенка под зад, не отмахнется. Чем-то он напомнил ей ее отца, который всегда был понятливый и умеющим слушать.
- Мне… надо… - она шептала, расслабляясь, чувствуя облегчение, что не надо больше тратить силы. – Геннадий, я прошу, отведите меня…
Но перед глазами все полетело вниз, что она склонилась к плечу Резака, буквально повисая на его руке. Юля не проронила ни слова, пока ее куда-то понес Гена. Лишь болтала головой, рукой перебирая по стене, все же стараясь идти, не касаясь ногами пола.
Юля буквально стекла в кровать Стеллы, смотря как убегает Леля, слушая разговор охранника и блондинки. Получается, что ее посиделки со Стеллой могли вылиться во все это. Нет, Юля не была противницей всякого рода ответвлений любви между людьми, но сама не могла представить себя в роли партнерши девушки. Ее кривило. Нравилось Бородиной запах мужского тела, духов и все же голос с бархатным баритоном приятнее слышать во время секса, чем тихое попискивание.
Сейчас Юле нужен был человек, умеющий думать и понимать, что она хотела бы узнать или уточнить. Стелла это ребенок. Может это ее маска, за которой было проще смотреть на все происходящее. Но слыша ее слова, Юля понимала, да, Стелле инфантильность ее не дает впадать в истерики и маразм, так той проще пережить очередного мужика между ног. Что же ей пришлось пережить до и после Рая? Юля смотрела на вертевшуюся возле Геннадия блондинку, понимая, что она сама так никогда не сможет.
Ее взгляд остановился на одной точке, но как оказалось этой самой точкой была Стелла, отчего той стало не по себе. Юлия молча смотрела на нее и хотелось просто разреветься.
- Ничего. Ты настолько отчаялась в жизни, что ищешь любви даже в женской постели? – конечно, Юле как новенькой, не ведавшей всех «благ» Рая, было невдомек, через что уже успела тут пройти ее знакомая.
- Тебе легко говорить. А я порой сплю и вижу, как меня отдают на растерзание Паше или еще какому изуверу. Страшно. Никто здесь за нас заступаться не будет, если ты куплена на выезд.
- Расскажи мне про Пашу. Что вас им пугают.
- Это зверь, Юлька. Он стольких девочек попортил. А Мамке и Алику все равно. Они гляди себе бабки стригут немалые за сеанс с Пашей. Одна даже в больнице лежала, после того как ее из машины выкинули.
- И что, Катерине Ивановне все равно? – Юля пыталась понять по характеру действий, что из себя представляет Мамка. – Я понимаю, нас тут всех можно заменить очередной партией красавиц с Киевского вокзала. Но новенькие это работы в сто раз больше, чем со старенькими, которые уже усвоили все кодексы и уставы.
Стелла забралась на кровать и села, сложив ноги по-турецки.
- Ты профессор? – улыбнулась, смотря на Юлю. – Откуда ты так много знаешь?
- Ну если просто подумать, то много ума не надо. Ты про Пашу мне скажи.
- Паша. Он любитель девочек. А если не девочка, то куколку ему подавай. Что он там делает, я не хочу пересказывать, боюсь его как чуму на свою голову накликать. Но девочек потом выхаживают долго. А порой и вовсе мы их больше не видим. А еще есть покупатель из Турции. Это еще хуже.
- Dalış kolay bir de zor modu olan türk paşa, - задумчиво произнесла Юлия, поднимаясь на локтях.
- Чего ты сказала? – Стелла округлила глаза.
- Нырнуть в норку к турецкому паше. Это означает умереть захлебнувшись. Значит если пашу можно пережить, то из Турции не вернуться.
- Ой, Юлька. Ни тот, ни Турция жизни не дадут. А с тобой что? Ты и правда отравилась?
- Наверное. Айболит так сказал. А куда Геннадий пошел?
- А он сегодня дежурит, на камерах сидит всю ночь. Ты ложись, я на полу посплю. Только ты мне пледик мой отдай.
- Есть хочу. Мне надо к Гене, поговорить. Но мне так дурно. Одолжи штаны и рубашку, есть?
- Пижама только, - Стелла не задумываясь, вынула из тумбы розовую в цветочек пижаму. – Не ходи, мне Гена голову оторвет и все расскажет Каину. Лелю жалко.
- Ты не поняла еще. Если Гена сказал, не скажет, значит, не скажет. Но как поняла, такое не всем он говорит. Не переживай. Я не скандалить. Мне, правда, надо. Я вернусь к себе. Тебе ничего не будет.
Улыбнувшись, правда вышло мучительно, Юля напялила на себя штаны. Стелла показала направление, куда ей идти и стояла, смотрела как Снежинка шатаясь пошла в сторону дежурки. Желудок у той сводило в тысячи узлов. Но в коридоре вкусным не пахло и было немного легче. Вот дверь, за которой она услышала щелканье мышкой. Постучавшись, Бородина вздохнула и открыла дверь.
- Вот ты настырная, нельзя сюда, - Геннадий подорвался со стула, закрывая собой мониторы.
- Мне надо, прошу, - Юля протиснулась, закрывая за собой дверь. – Помогите мне разобраться. Или я к Катерине Ивановне пойду. Не буду подглядывать. Но мне надо поговорить, я прошу вас.
Геннадий не привыкший от девушек, как и Семеныч, слышать иное обращение, как Ты, завел руку за Снежинку и щелкнул замком, ногой подтолкнув ей стул.
- Что у тебя опять, проблема ты наша, - Юля села так, что Геннадий мог спокойно смотреть на мониторы, а девушке ничего не было видно. Она прислонилась к стенке спиной.
- Когда-то, у меня была операция на ахилловой пяте. И я очень плохо выходила из наркоза. Я даже после косяка с анашой буквально выползаю. Я точно знаю, что ничего не еле с клиентом. Понимаете о чем я? Значит, меня накачал Айболит наркотиком. Не было всего этого, если бы меня спросили.
- Так, дальше.
- Я не спец по наркоте, но меня отключило очень быстро. И еще, - она молящее на него посмотрела, - если клиент не пользовался резинкой… - она расплакалась, - я могу забеременеть. Мне никто не дал противозачаточных. Зачем же вы так со мной. Я прошу вас,  помогите мне.
- В чем я тебе могу помочь? – Геннадий повернулся к ней. Ну, с Айболитом у них будет долгий разговор понятно.
- Я боюсь забеременеть. Понимаю, что с одного раз ничего не будет. Но сколько раз он кончал в меня, кто это считал?
- Так. Ты сейчас успокаиваешься и идешь к себе. Я тебя услышал. Не в наших интересах, чтобы девушки от клиентов залетали.
- И еще. Я очень хочу есть.
Геннадий кивнул и набрал внутренний номер етелфона.
- Семеныч, Снежинка перекусить хочет. Что ей там можно. Принеси минут через пятнадцать к ней в комнату.Пусть идет на кухню. Да не дойдет она. Неси к ней. – положив трубку, он вновь повернулся к Юле, - все, иди. Завтра спи, пока не проснешься. Тебя никто беспокоиться не будет. Приказ Каина и Катерины Ивановны.
- Спасибо за помощь.
Юля вышла из дежурки, вытирая слезы рукавом.
[NIC]Снежинка[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2t4JN.jpg[/AVA]

+2

19

[NIC]Мамка[/NIC][AVA]http://s7.uploads.ru/cfKDd.jpg[/AVA]Вот чем Каину нравился «Рай» так это тем, что здесь, как в Греции, было буквально всё. А если чего-то вдруг не окажется под рукой, это без проблем можно организовать. Владельцы клуба заботились не только об удобстве и комфорте гостей, но и сотрудников, чтобы те могли как следует отдохнуть после долгого и напряжённого трудового дня. Работа у здешнего персонала была сложная, ответственная, и хозяйка Катерина Ивановна считала нужным  поддерживать дружескую атмосферу в коллективе, который  сама же и создавала. Люди вокруг были надёжные, проверенные, да и не стала бы она с другими работать, специфика не та. Поэтому, закрыв очередной заказ, Мамка не скупилась на премии отличившимся сотрудникам, прекрасно зная, что доброе слово и «красненькая» обрадуют людей гораздо больше, чем просто доброе слово.
Забрав из лазарета Снежинку и передав её Денису в руки, Каин самолично проверил служебные помещения в здании и, убедившись, что всё в порядке, отправился на поиски Полкана. Напару с бессменным администратором «Рая» они завалились на кухню, взяли четыре бутылки ледяной водки, по-быстрому, не заморачиваясь сервировкой, соорудили нехитрый закусон из колбасы, ветчины и красной рыбки, и двинули со всем этим богатством в сауну.
Геннадий, вернувшись в дежурку и бегло просмотрев данные с камер внутреннего видеонаблюдения, обнаружил начальство в сауне в обществе юной нимфы, в которой он опознал Галочку, рыжеволосую дивчину, на заре взрослой жизни бежавшую из родных украинских степей в богатую и хлебосольную Москву. Надеждам покорить недобрую российскую столицу или умереть не суждено было сбыться и, помыкавшись по привокзальным едальням в качестве посудомойки, она с готовностью приняла предложение Мамки стать одной из «райских» девочек. В заведении, куда её привезли, у неё была своя комната, вкусная еда и красивая одежда, к её услугам были массажист и косметолог, а с мужчинами Галочка зналась с четырнадцати лет, спасибо двоюродному брату с дружками. Да и в Москве пришлось на коленках постоять: Катерина Ивановна как на её ноги глянула, поморщилась и сразу к Айболиту отправила, мол, стыдно такое клиентам показывать.
- Я тебя, милая моя, хоть и на помойке нашла, но к гостям  выведу королевой. К нам ездят приличные люди, им девицы с панели задаром не нужны. Поэтому советую поскорее забыть о том, кем ты была до «Рая», здесь для тебя начнётся совсем другая жизнь, это я тебе обещаю.
Галочка, хоть и не отличалась умом и сообразительностью, без труда сложила два и два и с радостью ухватилась за предоставленную ей возможность жить припеваючи, расплачиваясь за обещанные блага крепким, сдобным телом. На её смачные прелести и впрямь нашлись охотники, но сама Галочка прикипела душой и сердцем к суровому, но справедливому клубному администратору Полкану. Выпытав у товарок сведения о кулинарных пристрастиях своего обоже, она принялась всячески обхаживать полковника в отставке и таскать ему в комнату собственноручно приготовленные кушанья. Полкан держался стойко, но отказаться от ароматного зелёного борща, голубцов и картопляников было выше его сил. Галочка не отставала, пока на тарелке оставался хоть один несъеденный кусочек, и гордо уносила пустую посуду обратно на кухню. Весь «Рай» с замиранием сердца следил за развитием любовной драмы настойчивой Галочки и Полкана, олицетворявшего в клубе закон и порядок.
Однако, накушавшись водочки, полковник заметно подобрел и, стоило невесть откуда узнавшей о ночных посиделках Галочке просочиться в сауну и взгромоздиться дебелыми своими телесами Полкану на колени, как тот покрепче обнял обширную девичью талию и прижал вмиг сомлевшую «бабочку» к груди.
- Антон Аркадьич, - замурлыкала Галина, водя длинными ноготками по широкой, волосатой полкановой груди и поглядывая на пустую почти тарелку, на которой сиротливо сохли несколько кружков сервелата и пара ломтиков сёмги, - шо же это вы без закуски водку глушите? Вы б мне загодя сказали, шо отдыхать культурно собираетесь, я бы уж для вас сготовила чего повкуснее.
- Такой буженины и колбасы домашней я ни в одном ресторане не едал, - доверительно сообщил Полкан, нагибаясь через стол к Каину. Тот сидел выпрямившись, с красным лицом и налитыми кровью глазами и сжимал в руке наполненную до краев рюмку. Одобрительно кивнув, он одним махом выпил водку, даже не ощутив её вкуса.
Не тратя времени даром, полковник налил им еще по одной, и мужчины снова дружно выпили.
- Хорошо пошла, - прохрипел Полкан, утирая мокрый лоб, и блаженно улыбнулся, когда Галочка заботливо положила ему в рот ломтик сёмги.
- А мне отчего ж не нальёте, Антон Аркадьич? – шепнула она и, не дожидаясь ответа, ухватила цепкими пальчиками опустевшую на треть бутылку, ловко разлила водку по рюмкам и легко, не поморщившись, проглотила свою порцию.
- Богиня… - не скрывая восхищения, протянул администратор и тогда Галочка, зардевшись, схватила его за уши, развернула к себе лицом и впилась в рот горячим поцелуем.       
Нахмурив брови, Каин тяжело привстал, опираясь обеими руками на столешницу, но потом передумал и, махнув  на них рукой, вылез из-за стола. Пошатываясь, он добрел до бассейна и, поглядев с минуту на прозрачную зеленоватую воду, начал спускаться по холодным мокрым ступенькам. Поскользнулся и с оглушительными матюками плюхнулся в бассейн, подняв фонтан брызг и вызвав широкую улыбку на лице дежурного, наблюдавшего его падение через камеру.
 
На следующий день Каин проснулся с тяжёлой головой и поганым привкусом во рту. Рядом на лежаке храпел Полкан, и кроме них двоих в помещении больше никого не было. По-видимому, Галина успела вернуться в комнату еще до рассвета, оставив мужчин досыпать. Клин, как говорится, выбивают клином, так что лечить похмелье отправились на кухню. Час был ранний, но Семёныч вставал с первыми лучами солнца, чтобы успеть приготовить завтрак на тридцать с лишним человек. Увидев помятые лица начальника охраны и администратора, шеф-повар извлёк из недр холодильника запотевшую бутылку «беленькой», наполнил стопки и с поклоном подал гостям.
- Как говорили в таких случаях древние японцы: на здоровье!
- Вот спасибо, Семёныч, - просипел Полкан, чувствуя, как живительная влага, обжигая внутренности, потекла в желудок. – Водка - лучшее средство от всех хворей, и к Айболиту идти не надо.
Оставив приятеля поправлять здоровье под чутким руководством шеф-повара, Каин отправился на этаж к девочкам. Он собирался навестить Юлю и заодно выяснить, что она помнит о свидании с клиентом и событиях, ему предшествовавших. Отперев собственным ключом дверь, Каин заглянул внутрь. Девушка спала, свернувшись клубочком на кровати и прижав к груди раскрытую книжку. С виду она показалась ему вполне здоровой, пугающая бледность, неприятно поразившая его, когда он увидел Снежинку на больничной койке, сменилась легким румянцем. Юля крепко спала и не проснулась, даже когда тихонько скрипнула дверь.
В дежурке Каина дожидался  Геннадий. С минуты на минуту его должен был сменить Бумер, но перед уходом ему хотелось переговорить с начальником. Свежие факты Каина не обрадовали. Получалось, что Айболит допустил сразу несколько серьёзных ошибок и подставил новенькую по полной программе. Для начальника службы безопасности это был тревожный сигнал. Надо было принимать меры, но для начала следовало обсудить этот вопрос с Катей.
- Ладно, нечего кота за яйца тянуть, - проговорил Каин и ударил ладонью по столу, будто муху прихлопнул. – Дождись Бумера и приходи в кабинет к хозяйке. Надо решать, что дальше делать с Айболитом.
Катерина Ивановна тоже встала рано: её разбудил телефонный звонок от постоянного клиента с просьбой о скорейшей встрече. Подобная настойчивость заинтриговала владелицу «Рая» и она любезно согласилась принять гостя в клубе через час. За оставшееся время ей пришлось спешно приводить себя в порядок, чтобы предстать перед клиентом во всём блеске своей зрелой красоты и соблюсти при этом некий условный баланс – гость ожидался особенный. Как любая женщина, Мамка не терпела конкуренции и старалась подчеркнуть достоинства, которыми обладала. И хотя мужчины приезжали сюда, чтобы воплотить в жизнь свои самые смелые фантазии и мечты, немногие бы отказались провести приятный вечер с хозяйкой клуба. Желающих пригласить куда-нибудь саму Катерину Ивановну было более чем достаточно, но всех их ждал вежливый и твёрдый отказ. В отношении себя она придерживалась того же правила, которое распространялось на весь персонал: мухи отдельно, котлеты отдельно, иначе говоря – никаких романов на работе.
Да и не хотела она связываться с этими пресыщенными толстосумами, давно забывшими о морали и нравственности. Насилие, побои, секс с использованием посторонних предметов – это еще цветочки, о ягодках лучше и не вспоминать, сразу тошнить начинает. Но всё-таки было приятно ощутить на себе полный восхищения мужской взгляд, и в этом маленьком удовольствии Катерина Ивановна себе никогда не отказывала.
Человек, которого она ждала сегодня, стоял во главе гигантского медиахолдинга, был счастливо женат вот уже целых двадцать лет и растил единственного сына. Все знали, что Казанфар Эльдарович Джахиров поздно стал отцом, и это  обстоятельство определенным образом повлияло на его отношение к сыну. С первых дней жизни мальчик был окружен роскошью и навязчивой любовью, любое его желание  немедленно исполнялось. Для такого человека, как его отец не существовало ничего невозможного или недоступного. Чего бы ни пожелал маленький Касым – это тотчас преподносилось ему на блюдечке с голубой каёмочкой. На удивление, единственный наследник Казанфара Джахирова вырос невероятно робким и стеснительным юношей. У него практически не было друзей, а  о том, чтобы сблизиться с девушкой, даже не могло идти речи. Отец всячески пытался ему в этом помочь – на свой лад, разумеется. Потерпев очередное фиаско, магнат решил, что его мальчику нужна помощь профессионалов.
- Поймите меня правильно, - говорил он, попыхивая сигарой и поминутно вытирая платком потеющую лысину. – Касым – хороший мальчик. Мы с матерью старались, чтобы он вырос честным и справедливым человеком. Жена его с рук не спускала  – я возражал, но как заставить женщину слушаться, если у неё это первый и единственный ребёнок?
Катерина Ивановна слушала, чуть склонив к собеседнику голову: блестящие тяжелые волосы гладко зачесаны и убраны в элегантный пучок, всё строго и скромно, никакого кокетства или, упаси Боже, фривольности, которые могли вызывать у клиента неприятие.
- Конечно, она его испортила. В его годы я не боялся вида обнажённой женской груди и тайком от отца бегал подсматривать за женщинами в хаммам, а Касым отворачивается, прячет глаза и краснеет, словно невинная девушка! Что это такое, я вас спрашиваю? Разве таким должен быть мужчина? Нет! Он должен быть храбрым, как лев и побеждать не только в бою, но и в постели! Как я могу женить его, если ему самому впору надеть чадру и взять в руки прялку?
- Я вас понимаю, Казанфар Эльдарович, у меня у самой трое детей и один из них – мальчик.
- Вот! – встрепенулся тот и потушил  невыносимо смердящий огрызок сигары о дно пепельницы. – И ваш сын наверняка встречается с девушками, а не бежит от них, как от чумы, я прав?
- К счастью, у моего Виктора нет проблем с представительницами противоположного пола, - дипломатично ответила Катерина Ивановна, прикидывая, кого можно было бы предложить  зажатому и неуверенному в себе юноше, чтобы первый сексуальный опыт оказал на него положительное воздействие и подтолкнул закрепить успех.
- Вы счастливая мать, - фыркнул Джахиров, схватил альбом с фотографиями девушек и принялся его перелистывать.
- Уверяю вас, Казанфар Эльдарович, мы поможем вам разрешить эту деликатную проблему.
Джахиров заметно нервничал, отчего его шея и лицо приобрели кирпичный оттенок, а на лбу вновь выступили бисеринки пота.  Поднявшись из-за стола, хозяйка открыла дверцу бара и, помня о том, что гость предпочитает коньяк любым другим напиткам, достала початую бутылку «Камю» и плеснула на полпальца в бокал. Медиамагнат пил коньяк чистым, без добавок в виде льда или содовой.
После первого глотка он успокоился и начал листать страницы медленнее, подолгу разглядывая каждый снимок, и одобрительно причмокивал, бормоча себе под нос на родном языке. Катерина Ивановна терпеливо ждала, когда гость сообщит ей о своем выборе.
- Вот эта девушка мне нравится, - сказал он наконец, ткнув толстым пальцем в одну из страниц.
- Позвольте, я взгляну, - ответила хозяйка, забирая у него альбом. С фотографии на неё глядела Юля. Определённо, у этой девочки большое будущее, подумала Мамка, а вслух сказала: - Вы сделали прекрасный выбор. Эта девушка – наш лучший экземпляр. И цена на её услуги соответствующая.
- Речь не о деньгах, - отрезал магнат. – Для своего сына я хочу только самое лучшее. Самое лучшее, вы понимаете?
- Поверьте, она стоит своих денег. После встречи с ней ваш сын навсегда забудет о страхе перед женщинами, и вы еще будете им гордиться.
- В таком случае, я выбираю эту. Сколько с меня?
Не отвечая, Катерина Ивановна набрала на калькуляторе цифру и показала гостю. Мохнатые брови скакнули вверх, но их хозяин без возражений выписал чек на требуемую сумму и вручил собеседнице.
- Приятно иметь с вами дело, - тёпло улыбаясь, Мамка протянула Джахирову  руку для поцелуя и добавила, видя, что он собирается уходить: - В ближайшее время мы вам позвоним. До встречи.
В дверях Джахиров столкнулся с Каином и Геной.  Пропустив гостя и закрыв за ним дверь, мужчины остановились напротив стола, за которым сидела хозяйка «Рая».
- Рассказывай, - скомандовал Каин, и Резак вкратце повторил то, что узнал от Юли.
Катерина Ивановна слушала и с каждой минутой всё больше мрачнела.
- Я всё поняла, - сказала она сквозь зубы и стиснула пальцы. От злости и разочарования хотелось кричать. Она платит этим людям такие деньги, а они в ответ лгут, предают, подставляют. Неужели никому нельзя верить, совсем никому?
- Спасибо, Геннадий, ты можешь идти. Нам с Каином нужно поговорить.
Кивнув, Резников вышел, а Мамка жестом предложила начальнику охраны садиться.
- Значит, Айболит не спросил Снежинку, есть ли у неё аллергия, дал ей наркотик, чтобы усыпить, а она из-за этого чуть не умерла, - подытожила Катя и прижала ладони к вискам. – Ну почему-у… почему нельзя  качественно делать свою работу, скажи мне? Мы помогли ему закрыть уголовное дело, отмазали перед родителями той девочки, дали работу, платим хорошие деньги… Ну чего ему не хватает, Каин?
- Мозгов.
- Мозгов не хватает, - повторила та, опустив голову, и вздрогнула от неожиданности, когда почувствовала руки Каина на своих плечах. Он бережно и крепко обнимал её, целовал в шею и затылок. От него едко пахло вчерашним перегаром и потом, но Кате хотелось не оттолкнуть его, а наоборот, прижаться посильнее и дышать им, дышать, пока не закружится голова.
- Не думай об этом, Катюша. Выкинь из головы. Это теперь моя проблема, не твоя. Я тут за всех отвечаю, значит, мне с Айболита и спрашивать.
Обернувшись, она провела ладонью по колючей небритой щеке и не удержалась от улыбки, когда Каин принялся эту руку ей целовать.
- Ну и выхлоп от тебя. Что ты пил, самогон?
- Обижаете, Катерина Ивановна, - откликнулся тот, прижимаясь щекой к ласкающей его руке. – Мы с Полканом у нас в сауне водку пили.
- Одни? – не удержалась от вопроса Мамка и мысленно упрекнула себя за неуместное любопытство, а проще говоря – банальную ревность.
И Каин понял это, помолчал, будто в раздумьях, а после ответил:
- Девчонка тут одна за Полканом бегает, рыженькая такая, с Украины.
- Галя? – догадалась та и рассмеялась от облегчения. Было ужасно стыдно перед собой за минутную слабость, но  мысль о том, что Каин оставался верен ей все эти годы, грела душу.
- Она.
- И что же Полкан, уступил, наконец? Она ему такие борщи готовила, по всему дому аромат стоял, а Семёныч мне признался, что таких вкусных галушек он даже на Украине не пробовал.
Засмеявшись, Каин опустился перед женщиной на колени, и она мягко обвила его руками за шею.
- Признаюсь честно: нажрался, как свинья, ничего не помню. Может, и было у них что, только я ничего не видел. Упал, очнулся – утро. Пора на работу идти.
- Бедный ты, без выходных работаешь, совсем себя не бережёшь, - сочувственно вздохнула Катерина Ивановна, насмешливо блестя тёмными глазами. - Может, отпуск тебе дать? На море съездишь, здоровье поправишь, с девушкой какой познакомишься. Молодой, симпатичной…
- А не надо мне ни молодых, ни симпатичных. Мне ты нужна, Катя.
- Ну зачем я тебе, Каин? – тихо спросила та, касаясь его лица кончиками пальцев. Она бы ни за что на свете не призналась, как дороги ей эти слова и человек, который их произносит. – Дважды разведённая женщина с тремя детьми. Не выйдет у нас ничего, ты пойми. И давай больше не будем об этом.
Каин хотел возразить, но она помешала: прижала указательный палец к сухим жёстким губам и, прислонившись на несколько мгновений лбом к его лбу, выпрямилась и встала, отходя к окну.
- Меня еще кое-что беспокоит, - сказала она совсем другим тоном – холодным и деловым. И Каин поднялся на ноги, расправил плечи и присел на край стола.
- Что, если Снежинка и правда забеременеет от этого… царевича Елисея?
- Это уже не по моей части. Вы, женщины, такие дела сами решаете.
Поняв намёк, Катерина Ивановна презрительно поджала губы и отвернулась. Каин подождал и направился к дверям. Она окликнула его уже на пороге:
- Что ты намерен делать с Айболитом?
- Скоро узнаешь.

Подобное Айболиту могло привидеться разве что в кошмарном сне: какие-то ребята врываются к нему посреди рабочего дня, заламывают за спину руки, нагибают голову вниз и выволакивают из кабинета, не обращая внимания на требования отпустить или хотя бы объяснить, какого хрена здесь происходит?! А  снаружи, на заднем дворе его поджидает Каин со своими бойцами, и каждый держит за ошейник собаку. Псы заливаются злобным, отрывистым лаем, хрипят, пытаясь вырваться, и загребают лапами землю. От дикого ужаса у Айболита темнеет в глазах, ноги подкашиваются, и он не падает лишь потому, что его держат за плечи.
- Мужики… мужики, вы чего? Каин…
- Обращаю ваше внимание, - говорит тот и запрокидывает кверху голову, обводя взглядом собравшихся на балконе зрителей.
Впереди стоит хозяйка, справа Алик, по левую руку – Полкан. У него из-за плеча виднеется мертвенно-белое Юлькино лицо - Мамка распорядилась, чтобы её привели. Геннадий стоит рядом – так, на всякий случай, и никому невдомёк, что она не может отсюда уйти, даже если бы очень хотела. Резак успокаивающе гладит девушку по спине, а сам крепко держит сзади за шею, впиваясь железными пальцами в загривок.
Тут и неразлучная троица – Эфа, Клёпа и Стелла. Девчонки жмутся друг к дружке, и подруги шёпотом уговаривают Эфу не плакать и вести себя тихо. Её трясет, слёзы струятся из глаз, и приходится зажимать себе рот, чтобы не сорваться на дикий, беспомощный крик.
Остервенелый собачий лай распарывает воздух, и Каину приходится говорить громче:
- Так будет со всяким, кто захочет нанести вред клубу. У нас одни правила для всех. И мы не прощаем ошибок.
В следующее мгновение он сделал знак парням, державшим Айболита, те разом опустили руки и шагнули в стороны. Ноги, и без того ватные, в ту же секунду  подломились, и эскулап мешком осел на пыльную землю.
- Каин… я же не нарочно… - повторял он как заведённый, глядя на возвышающегося над ним мужчину. – Каин… мы ведь давно друг друга знаем… я бы никогда… ты же знаешь, Каин! Мужики! Вы что творите, мужики?! Катерина Ивановна! КАИН!!!
Где-то высоко истерично завизжала Эфа; оттолкнув Алика и перегнувшись через балкон, она заорала, захлёбываясь слезами: «Твари! Сволочи, не трогайте его! Каин, сука, я тебя убью, не смей, не смей его…»
Она кричала и кричала и умолкла, получив оглушительную пощечину от Мамки, которая отшвырнула её назад, на руки рыдающим подружкам.
Нет, такого не могло случиться даже во сне: заливистый лай раззадоренной своры, острый, сбивающий с ног, пригибающий к земле запах страха, жуткая боль в тех местах, куда вонзились собачьи зубы, льющаяся по ногам моча и крики, от которых звенело в ушах и лопались барабанные перепонки.
Каин махнул, и рычащих псов оттащили. Он с размаху заехал скорчившемуся в пыли эскулапу ботинком в живот и скомандовал бойцам:
- Уносите.
Потом щелчком подозвал к себе Дэна и шепнул ему на ухо несколько слов. Охранник кивнул и убежал в дом.
Глядя, как уводят собак, Катерина Ивановна негромко повторила:
- И так будет с каждым. Надеюсь, все всё уяснили? Полкан
- Слушаю, матушка.
- Отведи девочек в их комнаты, пусть отдохнут до завтрашнего дня.
- Как прикажете.
- Юля, а ты задержись.
Когда Полкан увёл всхлипывающих девушек с балкона, Катерина Ивановна поманила к себе новенькую и, глядя в бледное лицо, на котором застыло выражение непередаваемого ужаса и отвращения, сказала:
- Как я понимаю, тебе уже гораздо лучше. Еще денёк-другой, и ты окончательно поправишься. Ты, моя дорогая, рано расслабилась: у меня для тебя есть работа. Вечером, после ужина, зайдешь ко мне обговорить детали. Геннадий тебя приведет. Теперь иди.
Дождавшись, пока всё разойдутся по своим делам, Александр Иванович решил наконец высказать то, что давно вертелось у него на языке. Покосившись на опустевший двор, он заметил как бы невзначай:
- Это Каина была идея как Айболита за косяк с новенькой наказать? Сурово, ничего не скажешь. А главное, до чего свежо и оригинально.
- Зато в другой раз любой из них дважды подумает, а стоит ли вот так собственной шкурой рисковать. Людей не только пряниками кормить надо, но и кнутом время от времени угощать. Чтобы не забывали, с чьей руки едят.
- Верно подмечено, Кать. А уж как красиво сказано…
- Не ёрничай, Алик, - осадила приятеля Катерина Ивановна, но тот и не думал униматься.
- А я-то что? Я ничего. Только мне знаешь, что интересно? С чего это вдруг Каин так заботится об этой новенькой, прямо пылинки с неё сдувает? Я, конечно, ничего такого не имею в виду, но ты сама подумай: он и ездил за ней сам, а ведь это даже не его работа. Хозяин его назначил начальником службы безопасности, он подбором кадров не занимается.
Продолжая болтать, Алик галантно распахнул перед спутницей дверь в кабинет. Катерина Ивановна снисходительно улыбалась, слушая его рассуждения, но червячок сомнения потихоньку начинал её грызть, грозя превратиться со временем в большую змею.
- Может, втюрился в неё Каин, как думаешь? А что, он тоже человек и ничто человеческое ему не чуждо. Сколько раз ты ему предлагала с нашими девочками отдохнуть? А он всегда отказывался. Но это только потому, что ему никто по-настоящему не нравился. А теперь вот эта Снежинка появилась, и чудо произошло – оттаял наш Каин! Оказалось, что в груди у железного дровосека бьётся живое, горячее сердце…
- Алик, замолчи, я тебя умоляю, - в сердцах воскликнула Мамка и, налив себе стакан воды, залпом его осушила. – Уши вянут тебя слушать, честное слово. Иди лучше подружке своей сказки на ночь рассказывай… Кто там у тебя сегодня – Лена, Ира, Мила?
- Белла.
- Тем более. Вот ей хоть до утра свои байки можешь травить, а я устала и хочу побыть одна, отдохнуть немного.
- Отдыхай, Катюша, отдыхай, - расплылся в улыбке Алик и, чмокнув недовольную подругу в плечо, быстро убежал. Вздохнув, Катерина Ивановна заглянула в бар и вытащила коньяк, которым утром угощала Джахирова. Перед глазами у неё всплыло белое и безжизненное, похожее на застывшую маску лицо новенькой и, поморщившись, она щедро плеснула содержимое бутылки в пузатый бокал.

Отредактировано Jared Gale (2017-06-15 16:28:24)

+2

20

Дойдя до своей комнаты, Юля упала на кровать, зарывясь в подушку лицом. Голова шла кругом от ворочавшихся в ней мыслей. Одна страшнее другой. Айболит мог запросто ее убить, но зачем? Не знал? Девушка перевернулась на спину. Но ведь, как поняла сама Бородина, железные правила, по которым живут все обитателя Рая. И не мог Доктор не знать этого. Может, думал, обойдется? Тоже странно. Неужели она первая, с кем так прокололся. Юля стала судорожно вспоминать, когда у нее должны наступить женские дни. Судя по всем подсчетам, у нее идет задержка. Уже. Почему? Стресс, голодание и вынужденное пребывание в камере подвала. С Сергеем она принимала таблетки. Но едва попав сюда, больше этого не делала, значит, цикл незачатия у нее прервался. Спать не хотелось совсем. Да и разве можно уснуть с таким бурным «собранием» в голове. Предательски урчал живот, требуя еды. И тут, как по приказу, в дверь постучали. Юля медленно поднялась и открыла, впуская в комнату одного из поварят. Девушка не видела его ни разу, отчего неотрывно смотрела, как тот ставит на тумбочку поднос с приготовленной для нее едой.
- Поднос я потом заберу. Не ходи никуда, - сказал как отрезал парень и вышел, плотно закрывая за собой дверь. Что уже нашептали там, в коридорах о ней?
Тонкий аромат свежего куриного бульона и лежащие рядом на блюдце маленькие сухарики, вызвали в Юле стон облегчения. Она взяла книгу, что читала и принялась медленно, уплетать все, что ей принесли. С каждым глотком горячего супчика, к ней будто приплывали покинувшие силы, внутри словно все расправлялось и стало сладко клонить в сон. Не так, как до того что девушка выпила из рук Айболита. Голова стала ясная и сейчас Юля надеялась, что просто выспится. Как получилось, что читая, ее глаза закрылись, не заметила, но пробивающиеся лучи солнца через плотные портьеры, что висели в комнате на окнах, заставили ее зажмуриться. В подбородок впивалась книга, уголком упираясь в шею, что кожа вокруг онемела. Ей на минуту подумалось, что очутилась дома, на своей кровати. И сейчас откроет глаза, увидит стол с ноутбуком, большой телевизор, который как всегда забыла выключить и он либо шипел из-за отсутствия канала, либо показывал новости. Но вместо всего родного и близкого, Юля увидела бледно зеленоватые стены, висевшие полки, на которых стояли книги.
- Это не сон. Это кошмар твоей Бородина жизни.
Девушка не слышала, как в ее комнату заглядывал начальник безопасности, проверяя на месте ли «беда-огорчение» клубное. Сил и правда прибавилось, что Юля могла бодренько, для своего состояния, подняться и вытянуться, опираясь на стену руками. Тело приятно загудело, отзываясь на призыв размяться. И Юля решила, что надо немного потренироваться, попробовав пилатекс. На что-то серьезное, она сейчас не была способна, лишь устанет и свалится в кровать на сутки. Поднос никто не убрал, значит к ней не заходили.
Только сейчас, Снежинка увидела стоявший на комоде небольшой магнитофон, а сбоку лежала стопочка кассет. Конечно, репертуар для нее оставался желать лучшего. Либо ее предшественница, хозяйка этой комнаты, любила шансон и все, что от него было производным, либо сюда сложили весь отброс, что не слушал никто. Нажав на кнопку, Юля стала искать радио. И приятно удивилась, когда зазвучал девиз Европы плюс.
- Ну, это уже что-то.
Стянув с себя одежду, девушка решила, что в ее ванной есть машинка, и она сама может постирать пижму Стеллы и вернуть ту хозяйке. Но кроме кучи наборов гелей и шампуней, ничего в ванной не было. Даже веревки. Покрутившись, Юля бросила все на пол. Зеркало в пол отражало ее слегка сутулую фигуру, выпирающие лопатки и бледное лицо, обрамленное в нечто лохматое творящееся на голове. С таким обликом Снежинка здесь не задержится. А уже зная со слов Стеллы, что Турок это ад, а из Рая выхода нет, Юля понимала – надо стараться удержаться на плаву в стенах этого заведения.
Вода приятно холодила ее тело. Бородина с детства проходила под четким руководством своей матери, курсы закаливания, отчего холод не воспринимался ею как нечто страшное. Главное правильно оценить температуру самим телом.
В шкафу Юля нашла спортивные штаны и топик, благо темный. Кроме работы, вихлять телом напоказ она не собиралась. Хотя девочки полностью вживались в образы. Ну вот что она и думала. Войдя на кухню с подносом, Бородина улыбнулась. Клепа заигрывала с один из помощников Семеныча, что тот не знал, куда глаза девать. Толи из декольте ее вытаскивать, толи закрывать и желать ее сильнее. А то, что парень очень хочет пристать в ответную к Клепе говорил оттопыривающийся фартук. Будто не замечает.
- Он сейчас лопнет, - проговорила Юля, присев рядом с Эфой, которая потягивала через соломинку молочный коктейль. – И я уверена крови в… Как его зовут то?Сашка. – Вот, крови в Сашке нет. Один эякулят.
Эфа поперхнулась.
- Один что?
- Ну, я не стала тебе портить аппетит, - Снежинка посмотрела на веет коктейля в бокале подруги и рассмеялась, - называя все своими именами. Сперма, Эф, сперма.
- Тьфу, - Эфа тоже заулыбалась, - ты мне мозг чуть не сломала этим эуа…
- Не пытайся. А что у нас на завтрак?
- А ну, прекратила балаган! Нечего трясти своим добром над едой. А ты тоже хорош, - Семеныч как всегда вынырнул из неоткуда и девочки хихикая уселись, словно курочки на жердочки, в ожидании завтрака. – Вот оставлю вас голодными, будете знать. Так, всем можно пирожные, кроме новенькой. Для тебя отдельно приготовлено.
- Юлька на диете? – Клепа стащила кусочек лакомства, заглянув за спину шеф-повара. – Бульон? Сухари? Тебя что к тюрьме готовят?
- Да нельзя мне ничего пока что.
На все вопросы А почему, А как, Юля отмолчалась, что у нее гастрит воспалился, всего на всего. Девочки были интересными, а главное неунывающими, что помогало им каждой в той ситуации, где оказались, находить поддержку. Ведь никто кроме них, понять другую не сможет. Остальным обитателям Рая были важны деньги и престиж. Они проболтали с час, пока вновь не появился Семеныч и не прогнал всех. Снежинка решила, что надо попробовать позаниматься. Тело требовало взяться за себя, оставить хандру. В принципе с ним хозяйка была согласна целиком и полностью.
Тренажерный зал был не большим, с площади пары девушек, но обставлен был со знанием дела. По стенам висели зеркала, позволяющие видеть себя. Хотя девочки мало понимали в культуристической красоте тела, а приходили сюда просто поболтать да покрутить педали. Юля же, знающая об этом больше, уродовать себя простым поднимаем тяжести или бегом, не собиралась. Найдя в шкафу коврик, расстелив его перед зеркалом, аккуратно села на поперечный шпагат, чувствуя, что мышцы успели немного затвердеть. Без музыки было не весело, нет ощущения ритма, что Снежинка стала напевать себе что-то из латинского жанра. Но Все равно, сбившееся дыхание не давало полностью расслабиться, и Снежинка пошла по залу в поисках хоть какой-то аппаратуры, по пути забирая волосы на макушке. Радио нашлось в дальнем углу. Свернуты провода говорили о том, что пользовались им не часто.
Что значит жить в Москве? Все есть. Даже станции на радиоволне такие, которых нет в провинции. Ну, провинция это то, что дальше Московской области. И на счастье нашлась волна с рэп направленностью. Прикрыв глаза, Юля стала танцевать, постепенно переходя на движение booty dance. Triste Loco когда-то поразил ее своей музыкой и словами, что Бородина даже на курсах исполнила его песню. Нет, петь Бородина не умела, а лишь играла на рояле. Ведь играть и петь разные вещи. Но что-то членоразделительное смогла представить своим согруппникам.
- You Don't Want a Street War, - лилось из колонок, а в центре зала танцевала одинокая фигура. Переход на романтическое настроение в мелодии, застало Юлю возле колонны, возле которой она стояла, даже не заметив в порыве, спиной и медленно спускалась вдоль него, расставив ножки, а вот руками обнимала из-за головы. Ее тело прилично взмокло в таком одеянии, что даже было приятно вновь понять – ты жива.
Надо ли убирать комнату самой? Задалась вопросом Снежинка, стоя на пороге своей обители, смотря, как осталось свисать с кровати одеяло, на полу валялся Куприн с помятой Олесей.
- А чем еще заниматься… - вздохнула Юля и направилась заниматься уборкой. В ванной пижамы не оказалось. – Странно, значит кто-то стирает.
Пробыв здесь некоторое время в состоянии невесомости, Юля еще до конца не могла понять всех укладов и порядков. Что вот делать сейчас? Если бы она была вольна, то наверняка, учила бы что-то сидела. А так, скука смертная. Просить еще книг, уже на других языках, она боялась. Еще впишут в невероятные долги. Интересно, сколько заплатил тот клиент, лица которого я не знаю. Неужели я за пару тройку клиентов не отработаю своего долга? Юля задумалась о том, что легко восприняла мысль – ложиться под кого скажут. Выбора нет, но от этого не должно становиться легче. А ей легко или все равно? Она выглянула в окно, пройдясь взглядом по территории, что доступна для обозрения из ее комнаты. До забора не так далеко. Но вот рядом с ним не растет деревьев, кустарник. Значит, перепрыгнуть, залезть на дерево, нельзя. Забор гладкий, без выступов. Хорошо, надо просто осмотреться. Но как долго? Идти кому-то из девчонок, чтобы поболтать, ей не хотелось. И Юля опять нырнула в фантазии, которые рождались в ее голове при чтении.
Никто не стучал, но на пороге возник Гена, молча смотревший на нее. Странно смотрел, угрюмо. Юля подобралась на кровати, прижимая к себе подушку. Геннадий молча кивнул ей, мол на выход, оставаясь ждать, когда Снежинка поднимется и, обувшись, окажется рядом с ним. его пальцы сомкнулись выше ее локтя, не больно, но обещающе сломать кость, если она дернется.
- Что случилось? Мне нельзя было в зале быть? – она шла рядом и пыталась понять, куда и зачем ее ведут.
Геннадий молчал, лишь слегка подталкивал ее к следующему повороту, потом на лестницу. Юля чуть не вприпрыжку бежала рядом, скользя рукой по перилам. Из другой стороны вышли девочки, в сопровождении Полкана. Никто ничего не понимал, и становилось лишь страшнее. Их вывели в распахнутые двери на балкон. Внизу стоял, слегка расставив ноги Каин, а вокруг него бесновато топтались два добермана, сдерживаемые его рукой. Рядом стояло еще пара охранников, также с собаками. Юля повернулась к Геннадию, но на его лице была лишь маска, непроницаемая, заставляющая внутри все сжиматься. По двору разнесся полукрик-полустон Айболита. И тут Юля поняла что последует дальше.
- Гена, прошу, - зашептала она, выворачиваясь в его руке, но он лишь перехватил ее за шею, спутывая крепкими пальцами волосы. – Ах…
Все слова застряли, когда повелительно, охранник повернул ее голову обратно. Ей казалось, что попала в плохую серию какого-то фильма, где безумно больной сценарист решил проверить команду на крепость нервов. Слова Каина и крик Айболита молотом стучали в ее голове. Снежинка пыталась отступить назад, но рука Геннадия, лежавшая на ее спине, предательски нежно успокаивала, ползая по ее спине, хотя другая больно сжимала волосы. Как хлыстом по лицу дергали крики.
Юля буквально вжалась спиной в стоящего позади Геннадия, когда, едва не полетев с перил, диким голосом заорала Эфа. Снежинка вцепилась в волосы пальцами, старалась закрыться от всего, с ужасом осознавая, что это не сон, не сценарий. Это реальность. Теперь это ее реальность, в которой надо как-то умудриться выжить. Голова мотнулась в сторону, будто ее ударила Катерина Ивановна. Айболит скулил внизу, ползая, пытаясь отбиться от собак, но те лишь еще сильнее кидались на него. Каин был непреклонен, с безразличием смотря на животное представление, творившееся у его ног.
- Нельзя… так нельзя, - шептала Юля, безумным взглядом блуждая по всем, кто стоял рядом с ней.
Проходя мимо, Эфа зло посмотрела на нее, а Стелла жалась к Клепе, вовсе опустила взгляд в пол. Полкан расставив руки в стороны, выпроваживал троих прочь. Юля собралась было тоже удалиться прочь, но голос Мамки заставил затравленно посмотреть в ее глаза. Ни один мускул не дрогнул на лице Хозяйки. Что говорили аккуратно накрашенные губы Катерины Ивановны, Снежинка не понимала. И очнулась от всего лишь когда, дверь в ее комнате щелкнула замком. Застрявшие где-то слезы, придавленные ужасом, ринулись на свободу, с криком. Юлю рвало внутри на части.
Она стала задыхаться. Схватившись за горло, Снежинка скатилась вдоль стены на четвереньки, ринувшись к окну. Дергая за ручки, пыталась открыть, глотнуть свежего воздуха. Никого не было рядом, чтобы помочь ей держаться на ногах. Девушка повисла на оконной раме.
- Ненавижу всех!
До вечера она просидела на полу, смотря в одну точку. А когда пришел Геннадий, застыла перед зеркалом, рассматривая исхудавшее лицо, водя пальцами по бледным губам. В такое поверить просто нереально. Кто я в этом мире????
В кабинете ее ждала Катерина Ивановна, сидевшая за столом. Юля, пока шла по коридору, кое-как собрала себя в кучу и уже там, перед взором Хозяйки не была так потеряна.
- Что от меня требуется? – проговорила, в ожидании, когда ей разрешат сесть.
- Есть один клиент. У него сын. Мальчик совсем не понимает, что нужно делать с женщиной. Стесняется.
- А я тут причем?

- А при том дорогая, ты должна вселить в него уверенность, что женщин бояться не стоит, их надо любить, трогать, целовать.
- Вы меня считаете профессионалом в этом деле?
- Ну, ты вроде будущим учителем хотела стать. Так вот, научишь мальчика.
- Мальчика? – Юля удивилась. – Это ребенок?
- Он девственник, поэтому мальчик. И ты должна сделать все, чтобы он вышел отсюда с желанием бежать и цеплять очередную юбку, но не для того, чтобы прятаться за ней, а снzть ее.
- Хорошо. Что я должна делать? Точнее как.
- У тебя есть какие-то идеи?
Юля чуть не разрыдалась смеясь. Ее считали каким-то божеством в этом деле.
- Я не знаю, почему мне вы поручаете это дело, не знаю, что вам наговорил мой бывший, но….
- Клиент выбрал тебя. Так что будь любезна постараться.
- Когда он прибудет? Сколько у меня времени?
- Если у тебя уже в твоей милой головке родился план, то завтра вечером. Чем быстрее, тем лучше.
- Мне нужен рояль, площадка с шестом и столик с одним стулом.
Выступать соло под свою программу перед зрителем, который будь хоть монахом, равнодушным не останется, почему бы и нет.
- Зачем вы так с Айболитом? – спросила Юля, когда взялась за ручку двери.

[NIC]Снежинка[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2t4JN.jpg[/AVA]

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Если наступит завтра.