Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Ray
[603336296]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
- Хей! Ты тут случайно не вздумал расслабиться?! - Переводя почти грозный взгляд на друга, возмутилась Тори по поводу его сонной ленивой неряшливости.
Вот так настроение рыжей изменчиво, как вода - еще секунду...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Если наступит завтра.


Если наступит завтра.

Сообщений 21 страница 36 из 36

21

В этот вечер ее никто не трогал, оставляя девушку в покое. Немного успокоившись, Юля провозилась в гардеробной в поисках образа на завтра, перебирая висевшее белье и платья. Какой образ выбрать? Если он девственник, то напором и агрессивным образом сразу брать нельзя. Станет хуже и у парнишки не встанет. И когда это ты стала психологом? Усмехнулась сама себе Снежинка, откидывая красное белье. У нее не было опыта спать с теми, кто не знал женщин. Не хотелось возиться и приноравливаться. А тут прям судьба дает шанс испробовать на вкус тело, не ведавшее ничего природного. Выбрав легкое белье цвета слоновой кости, где на лифе застежка была спереди, что позволяло свободно ей самой расстегнуть белье, Юля открыла шкаф с костюмами. Значит, и здесь бывают тематические выступления. Как говорила Катерина Ивановна – Мы можем все? Взгляд упал на платье со слегка расклешенной юбкой и пышной основой-подъюбником. А верх булл на легкой завязке.
- Нет, это сложно. Надо проще, и в тоже время закрытое.
Решение пало на легкое платье из атласа на тонких бретелях белого цвета. Распустив волосы, девушка приложила к себе одежду. Сочетание цветов было потрясающим. Но выбрать что надеть на «свидание» это просто. Юля если и танцевала на столе, то только для своего парня, Сергея. А выйти и для кого-то чужого, имени которого она и не узнает вовсе, для нее было сродни пройтись по городу голой. Для своего же раскрепощения ей понадобится вино. Но свалит она на то, чтобы мальчика расслабить.
В коридоре она встретила Алика, который шел с довольной улыбкой, будто все в жизни было в ажуре.
- Ты уже готова? – поддел он ткань в руках Снежинки. – Не оплошай.
Юля ничего не ответила, лишь дождалась, когда мужчина скроется за углом, быстро пошла, искать кого-то, кто мог бы выполнить ее просьбу. Как на грех, все куда-то запропастились. Оставалось заглянуть в дежурку, куда вход строго запрещен. Выдохнув два раза, она постучала в дверь. Да лучше бы не стучала. Перед ней возник Каин. Юлины глаза распахнулись, в которых тут же можно было прочесть Я ВАС БОЮСЬ!
- Ты чего?
Она открыла рот и тут же закрыла. Надеялась, что будет Денис или на худой конец Геннадий. Но вот Каина здесь увидеть она не ожидала.
- Не молчи как рыба на прилавке. Что-то ты хотела ведь, раз дошла сюда.
- Хотела попросить на завтра бббббутылкувина, - выпалила.
- Какое? Сколько?
- Красное, можно кагор.
- Хорошо. Ступай к себе.
Юльку как ветром сдуло.
Снежинка мерила комнату шагами, грызя ноготок, маячила перед зеркалом, которое было прикреплено к стене. Остановившись, провела руками по телу вниз, приглаживая рубашку, потом медленно стала водить по себе, смотря, как ее руки смотрятся со стороны, не потеряла ли она пластику. Подняв волосы, оголила шею. В задумчивости, Юлия сделала пару движений бедрами, пальчиками цепляя короткий подол рубашки, вела вверх, оголяя ножки, остановилась на границе трусиков.
Всю ночь ей снились кошмары, что на утро Снежинка была разбитой. Голова нещадно болела. Но если больная голова не прокатывала с мужем как отмаз от секса. То тут и вовсе. Что с Айболитом? Куда теперь идти за лекарством? А ей надо. Юля могла пережить любую боль, но только не в голове. Спустившись на кухню, Снежинка никого из девушек не увидела. Быстро позавтракав, все же решила сходить за цитрамоном.
На стук ей ответил измученный голос. Юля приоткрыла дверь.
- Мне бы таблетку от головы.
Айболит сидел на кушетке, а его ноги лежали на стульях. Мужчина нервно сглотнул и молча кивнул в сторону стеклянного шкафа. Девушка, не смотря на него, мышью метнулась к полочкам, дрожащими пальцами перебирая пластинки.
- А ты чего тут делаешь? – возмущенный голос с угрожающими нотками полетел прямо в спину. Юля резко обернулась. Эфа стояла так, что закрывала собой Айболита. – Пошла отсюда.
- Я таблетку взять. Чего ты на меня взъелась? Я тебе что сделала?
Юле было невдомек, что Эфа любила Айболита, и едва узнав причину вчерашнего шоу, сразу настроила девочек против новенькой. Эфа пышила злостью, а Снежинке не было времени отвечать ей. А вот завтра уже можно расставить все точки над «й».
Как всегда, за ней пришел Геннадий. Юля нанесла легкий макияж, лишь выразительнее накрасив глаза, слегка подчеркивая их распахнутость. Легкие духи аккуратными каплями легли на запястья, за ушки, в ложбинку меж грудей, под коленочки. Губы едва тронула блеском. Волосы она пустила в свободное падение по спине, лишь завив в крупные локоны. Ее трусило, как при температуре сорок.
- Готова?
Кивнув, девушка накинула на плечи халат, пошла за охранником в зал, где все было уде готово. Сашка, тот самый поваренок, зажигал свечи, а в бокале уже было налито вино. То, что задумала девушка, понадобиться глотка два для храбрости этого крепленого напитка. Юля ухватила быстрее его, чем сумел среагировать Гена.
- Куда! – но было поздно. Кагор приятно обжег горло, стекая внутрь. – Нельзя же, пока клиент не предложит.
- Этот предложит если, то молоко.
Огрызнулась. Голова слегка затуманилась, и напряжение в теле спадало. Ну, зачем он ей мешает, трогает словами? Самой не до себя. Поднявшись на небольшую сцену, она огляделась. Все было как она видела. Пары ее слов о том, что видела, хватило для того, чтобы тут все организовали по первому разряду. Стул, на котором будет сидеть клиент, освещался единственным прожектором, а рояль, на котором предполагала Юля сидеть, был в полной темноте. Но потом должны чуть подвинуть луч и силуэт Снежинки станет, виден парню. Ну что, Бородина, удачи тебе.
Услышав, как к дому подъехала машина, девушка присела на край на ступеньку, что вела к сцене. Ничего такого еще не сделала, а ощущение, что едва не в грязи извалялась. Что же делать? – Соберись! Это всего лишь танец и секс. Возле шеста, она увидела шелковые ленты.
Время будто убегало, хотело, чтобы все сорвалось. Остались минуты, и клиент появится.  Запястья обвила лентами, оставляя концы висеть, что при взмахе, они будто танцевали. Юля легко забралась на рояль, слегка расставив ноги, замерла, смотря на проход. Запрограммированный центр включился в тот момент, когда в двери появлся молодой человек. Cocoon «Oh My God». Едва парень появился в свете прожектора, как стоявшая на коленях, спиной к двери девушка, медленно чуть отклонив голову, посмотрела на него. Ее лицо было освещено льющимся светом от сместившегося прожектора. Молодой человек же был как в ореоле, и его глаз она не видела. Проводя пальцами по рукам, будто безнадежные объятия ее спасут отчего-то неминуемого, а ленты как порванные цепи сбежавшего падшего ангела, символизируют свободу, струясь, спускались вдоль тела девушки. Она смотрела на него слегка печальным взглядом, медленно повернулась на кошачий манер, слегка приподняв одну ножку в сторону, обняла ее рукой, подтянув к подбородку. Парень оторопев, медленно осел на стул. Она буквально чувствовала его дыхание. Но и торопиться не собиралась. Он должен полюбить «выдержанное вино», он его получит сегодня.
Парень, как завороженный, подался вперед, потянув руку к Снежинке, как ее ладошка в повелительном жесте заставила его остановиться. Он тли вздохнул громко, толи крикнул, но его тело упало обратно на стул. Оргазм от увиденного накрыл парня так, что тут едва смог прийти в себя, чтобы дальше продолжать эту сладкую пытку.
Юля обладала природной гибкостью, да и благодаря занятиям гимнастикой, ее тело могло согнуться как угодно. Вот и сейчас, она будто отключилась от всего, что она рабыня Рая, что она провинилась и должна отработать свой долг. Юля получала удовольствие от танца сама. И даже мысли, что клиент и есть главный ее зритель, что ради него все это она затеяла, испарились.
Танцевать под любимую музыку было просто дух захватывающе. Отключившись от всего, настроив себя на жадный взгляд сидевшего парня, и как ни странно себя, представляя что смотрит в зеркало, девушка извивалась ивовым прутиком на крышке рояля. Юля под высокий аккорд музыки, как раненая птица упала на импровизированную сцену, вытягиваясь на лакированной поверхности, что могло показаться на мгновение – ее пронзила невидимая стрела. Едва заметное движение руки, и ленты встрепенулись, дрожа, будто падающие оковы, сорванные резким ударом меча освободителя, Юля медленно подняла голову, поведя ею в сторону, словно ее шею держала невидимая рука, приоткрыла глаза. На лице молодого человека застыл… Ужас? Просыпающееся делание? Понять было невозможно. Но это ее мало волновало сейчас. Она ликовала. Снежинка танцевала, плакала и радовалась в танце.
Слегка раздвинув ножки, выгнулась грудью ему на встречу, отставляя ягодицы назад, что клиент мог догадаться как же соблазнительно это там, но ему не видно. Это заводило. Полет воображения и фантазии был резким. Девушка перемещалась по роялю ловко, что едва успеваешь ловить взглядом ее части тела, так соблазнительно мелькающие в той или иной позе. Поднявшись, оказалась столь высоко над сидевшим на стуле молодым человеком, что чувствовала некую власть над ним. Подняв ножку, провела пальчиками по столу, поворачиваясь к нему спиной. Проводя по себе ладонями, слегка вздрогнула от сладких ощущений в теле, а Он мог лишь догадываться обо всем по мелькавшим лентам. И вот теперь она показала себя ему, проводя руками по едва прикрытым тонкой тканью ягодицам, слегка покачивая бедрами, будто призывала «Дотронься!». А пальчик медленно заскользил по обнаженному плечу, стягивая бретельку пеньюара, который стал сползать с ее тела, так как вторая веревочка державшая ткань уже покинула ее плечо. Вскинув руки, дала пеньюару упасть к своим ногам, и как нимфа, выходила из него, будто из водной пучины рождая молодую девушку. Юлия смотрела на единственного зрителя ее танца взглядом полным желания. Ее возбуждало действие. Рукой, проводя по себе, слегка приседая, разводя колени. Опираясь рукой о крышку рояля, вскинула голову, волосы как яркая аура обрамляли ее лицо, а язычок соблазнительно прошелся по ее губам, будто девушка слизывала сливки, как кошка те укравшая.
Аккуратно наступая на стул, а затем оказалась перед парнем, остановилась перед ним, обнаженная, лишь трусики скрывали то, что так жаждет любой мужчина, провела пальчиками по его лицу, чуть замерев на его губах, как безумная крутила головой, смотря на игру пальцев, оттянула слегка его нижнюю губу, наклонилась, впиваясь в  его уста, жадно и требовательно, прижимая его руки к ручкам стула, заставляя сидеть не шевелясь. Не унимаясь в поцелуе, аккуратно связала его руку со своей, что двигаться они будут в унисон, вторую оставила ему на откуп. Ягодицами чуть подалась вперед, прижимаясь своей горячей плотью к его паху, чувствуя желание парня.
Откуда столько мыслей на такое… женщина. Каждая такое может, вопрос лишь в том хочет ли.
Ее горячее дыхание, столь частое от танца и возбуждения, опаляло лицо мужчины, будто жаркий ветер пустыни пытался принести облегчение путнику. Девушка тонула в его глазах, то отклоняясь чуть, стараясь «убежать», остаться в «себе». Но это было для нее сложно. А парень быстро разобрался, что нужно делать. Природа брала свое, пробуждая в нем самца. Клиент буквально ее приковывал, заставляя не отрываться глазами от него, проводя пальцем по ее губе, слегка оттягивая, и вновь сливаясь с ней в жадном поцелуе. Она чувствовала, как он перехватывает инициативу, которую, такую призрачную, девушка пыталась удержать. Юля прикрыв глаза, запрокинула голову подставляя себя его губам, которые просто заставляли ее становить мягким пластилином, а он как скульптор мог лепить, то хотелось ему, заставляя чувствовать его свою природу. Ее пальчики скользили по его плечу, оттягивая ворот рубашки, забираясь туда, где пылало страстью его тело. А вторая рука, привязанная к его, была заведена за ее спину. Эта несвобода просто взрывала Юлю внутри на такие сильные эмоции, что она отдалась чувствам и желаниям полностью. Двигаясь, будто извиваясь, ласкалась собой о его возбужденную плоть, что уже едва сдерживала ткань брюк, а низ живота больно задевал ремень, а точнее бляшку. Но даже это не останавливало ее натиска на него.
Его рука обжигала спину, управляло ее телом, что Снежинка, запустив пальцы в свои волосы, постанывала от разжигающегося внутри оргазма от потирания клитора о плотную ткань его брюк, за которой была скрыта плоть молодого человека, а его тихие слова возносили ее выше и выше, давая понять, что она добилась того, чтобы парень остался доволен, и девственник будет «трахнут» с чувством и эйфоричными оргазмами
- Ты мой Хозяин… - Юля содрогнулась, припадая губами к его губам, бурно уносилась в страну неги и наслаждения.
Не останавливая себя, рукой скользнула между их телами, почувствовала, что брюки в месте ее прикосновения к нему, были едва не мокрыми. Да парень не удержался! Мелькнула мысль. Да и по девушке можно было понять, что она испытала сильный оргазм, отдавшись эмоциям. Расстегнув рубашку, кое-как одной рукой справившись с пуговицами, языком провела влажную дорожку, узорчатую от виляния кончика язычка, по его коже, чувствуя, как мужчину пробирает мелкая дрожь. Стала медленно сползать с его ног, целуя грудь, будто нечаянно оказалась так близко к нему. Она получала наслаждение от того, что творила. Оказавшись меж его ног, встав на колени, рукой расстегнула пояс на его брюках, пальчиком чуть надавливая провела по его жесткой плоти, покусывая губу, слегка наклонив голову набок. В ней проснулся первобытный интерес к тому, что девушка собиралась делать дальше, чувствуя, как ее ротик наполнился слюной. Медленно, дразня мужчину, Снежинка высвободила его желание….
Юля помнила и знала, что парни быстро восстанавливаются, и не давала ему расслабиться. После того, как ее ротик подарил ему первый в жизни секс, пусть не такой традиционный, ставший мужчиной парень, почувствовал смак женщины, руками не унимался, поглаживая ее нежную кожу.
- Ты нереальность… Тебя не существует….
- Я твоя фантазия. Ты меня оживил.
Рубашка полетела в сторону, где-то там лежал пиджак, а по комнате стали разноситься более смелые стоны и крики. К губам его прикоснулся пальчик, смоченный в вине, но едва он открыл рот, как тут, же им завладели ее губы, вторгаясь языком глубже. Незаметно, Юля ногой стащила с парня остатки белья, и, увлекая его за собой, оказалась, усевшись на клавишах, от чего разлаженный звук громко разнесся по помещению.
- Ты же хочешь еще, - взяв его руку, прижала к своей плоти. – Да. – Ты ощущаешь, как я тебя хочу?Да….

[NIC]Снежинка[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2t4JN.jpg[/AVA]

Отредактировано Jane Flatcher (2017-06-27 01:31:26)

+2

22

[NIC]Мамка[/NIC][AVA]http://s2.uploads.ru/Hlk4c.jpg[/AVA]Отдохнуть Катерине Ивановне так и не пришлось; едва она успела пригубить коньяк, с комфортом устроившись на диване, как раздался телефонный звонок. Коротко простонав, женщина вернулась за стол и подняла трубку.
- Алло.
- Катерина Ивановна? – отозвался на другой стороне капитан Снегирёв.
- Я тебя слушаю, Снегирёв.
- Мне Александр Иванович звонил вчера насчёт товара. Так я это самое… всё подготовил и могу хоть сейчас приехать.
- Сколько? – деловито осведомилась Мамка, быстро перелистала ежедневник и, отыскав нужную страницу, сделала кое-какие пометки.
- Пятнадцать.
- Не похоже на тебя, Снегирёв, обычно ты больше десяти не привозишь. Богатый улов?
- Ещё какой, Катерина Ивановна! – подтвердил капитан с довольным смешком.
- Товар, надеюсь, качественный? Если такой же, как в прошлый раз…
- Обижаете, Катерина Ивановна. Я лично отбирал, так что всё чин чинарём. Так когда можно подъехать?
- Сегодня и приезжай, - решилась та, посмотрев на круглые настенные часы, висевшие над дверным проёмом. – Незачем тянуть. Посмотрим товар, тут же на месте и рассчитаемся. Ты как, успеешь к нам сегодня?
- Не вопрос, через два часа буду как штык.
Закончив разговор, Катерина Ивановна допила оставшийся в бокале коньяк и убрала бутылку на прежнее место. Положив руки на подлокотники удобного кресла, она позволила себе немного сползти вниз и закрыла глаза. В кабинете было непривычно тихо, и приглушенно тикали часы на стене. Чудовищное напряжение, поселившееся в ней с той минуты, когда Каин с Геннадием сообщили ей о провинностях Айболита, стало потихоньку исчезать. Каждый мускул её тела ныл и болел, как будто она провела несколько часов на тренажёрах, и не хотелось ни двигаться, ни говорить, ни даже думать. В памяти то и дело всплывали подробности ужасной сцены, которую она видела, стоя на балконе. Конечно, Кате было жаль эскулапа, и в другой раз, при других обстоятельствах она бы не смогла без содрогания смотреть на то, как человека травят собаками. Но в ситуации, когда одна-единственная ошибка может повлечь за собой большие убытки, надо было действовать быстро и жёстко, чтобы  напомнить остальным, кто в доме хозяин. Держать в узде с десяток девиц, которые только и думают, как бы улизнуть из своей золотой клетки, куда их насильно посадили, было ой как непросто. Прав был Алик, когда говорил, что сколько волка не корми, он всё равно в лес смотрит. Что ждёт этих женщин за стенами «Рая»? Пресловутая свобода, которой они не знают, как распорядиться, но о которой так сладко грезить, живя в прямом смысле на всём готовом? Для них Катерина Ивановна - безжалостная тюремщица, лживая, хитрая, изворотливая. Одних уговаривает, других стращает, но в итоге всегда добивается своего – покорности.  Век проститутки недолог, и девочкам об этом прекрасно известно. Присмотрит хозяйка свежее мясо, а старых, поднадоевших шлюх отправит в расход. Так и живут все эти Стеллы, Эфы и Клёпы, радуясь каждому дню и надеясь, что завтра наступит и для них.
Два часа пролетели незаметно, и нужно было готовиться к встрече со Снегирёвым. Чувствуя невероятную усталость, Катерина Ивановна с трудом заставила себя пошевелиться. Затылок ломило, веки казались такими тяжёлыми, что хотелось лечь на подушку и закрыть глаза. Вместо этого пришлось лезть в сумочку и там искать зеркало и косметичку. Макияж, который ей сделала Света, оставался безупречным до конца дня, но потухшие глаза и вымученная улыбка прибавили Катерине Ивановне добрый десяток лет. И с этим, увы, ничего не поделать.
Тяжело вздохнув, она попробовала снова – на этот раз улыбка вышла более естественной и слегка  кокетливой. Это уже было лучше; заслышав голоса в коридоре, женщина второпях засунула зеркало обратно в сумку и выпрямилась в кресле, приготовившись встретить гостя.
- Добрый вечер, Катерина Ивановна, - поздоровался капитан Снегирёв, заглядывая в кабинет, сдёрнул с головы фуражку и уселся напротив хозяйки. – Бдительный у вас администратор: долго меня пускать не хотел, еле уговорил калитку открыть.
- Наш Полкан своё дело знает, - откликнулась та, кладя перед собой руки на стол и глядя на капитана. – Мимо него и муха не пролетит, не говоря уже об остальном.
- Эх, нам бы таких бдительных сотрудников в отделение!
- Государство наше хороших специалистов не ценит и зарплаты им кладет копеечные, так что впору на паперти стоять. А мы своих сотрудников ценим, бережём и платим им  нормальные деньги. Поэтому люди к нам и идут, и за место своё держатся руками, ногами и зубами.
- Вас послушать, Катерина Ивановна, – ухмыльнулся гость, вольготно развалившись на стуле, - так у вас тут прямо рай земной. А что, может, и меня к себе возьмёте?
- Не возьму, Снегирёв, у меня штат давным-давно укомплектован.
- Жаль, жаль, я б не отказался на проходной у вас постоять.
- Ты трепаться приехал или о деле говорить? – спросила хозяйка, пригвоздив его взглядом к месту. –  Товар где?
Поняв, что шутки кончились, капитан подобрался и вмиг посерьёзнел.
- Вы уж простите, Катерина Ивановна. Заболтался. Товар я Полкану на руки сдал, он их в подвал отвёл. Пятнадцать человек, как я и сказал вам по телефону.
- Ну, пойдем, поглядим, что ты нам привёз.
Вместе они спустились по широкой витой лестнице на первый этаж, где их встретил администратор Полкан. Распахнув перед хозяйкой тяжёлую металлическую дверь в два пальца толщиной, он включил в подвале свет и подал Мамке руку: ступеньки были узкими, а лестница неудобной и без перил, и пользоваться ею приходилось с осторожностью. Внизу, на единственной койке, больше похожей на тюремные нары, сидели, тесно прижавшись друг к другу, человек шесть девушек. Остальные сбились в кучу на полу и молча, во все глаза таращились на моложавую, дорого одетую женщину, которую сопровождали двое мужчин. Один был уже знакомый им капитан милиции Снегирёв, руководивший облавой в районе трёх вокзалов, другого они видели второй раз в жизни – он встретил их у ворот и загнал, как стадо бессловесных животных, в тесный и душный подвал.
Лампочка под потолком тускло освещала лица будущих «жриц любви», самой старшей из которых было не больше шестнадцати. Несколько долгих минут Мамка разглядывала «товар», а затем, брезгливо поджав губы, повернулась к Снегирёву.
- Немытые бомжихи с Курского вокзала – это, по-твоему, качественный товар? Да им красная цена полтинник, и то, если в лицо не заглядывать. Я больше времени и денег потрачу, чтобы вшей у них вывести, а ведь наверняка у половины гепатит или сифилис обнаружится. В общем, забирай эту шваль и возвращай туда, откуда взял. Мне после них дезифенкцию в карцере делать придётся.
Не готовый к такому повороту событий, Снегирёв бросил отчаянный взгляд на Полкана, надеясь найти у него поддержку, но тот только плечами пожал и бросился догонять хозяйку.
- Катерина Ивановна, ну что вы, в самом деле! Нормальные девчонки, их бы отмыть, накормить – и будут, что надо. Честное слово, ну… Катерина Ивановна… - повторял запыхавшийся капитан, кое-как выбравшись из подвала и приноравливаясь к шагам Мамки, но та была непреклонна.
- Я тебя предупреждала, что халтуру не оплачиваю. Ты меня за дуру держишь, Снегирёв? – спросила женщина, неожиданно останавливаясь и разворачиваясь всем корпусом к капитану. Тот едва успел притормозить и теперь беспокойно мял в руках фуражку. – Или ты думаешь, что других поставщиков, кроме тебя, мы не найдём? В нашем деле незаменимых людей нет, - отчеканила она, глядя ему в лицо.
- Катерина Ивановна, это лучшее из того, что было, честное слово.
- Хорошо, пусть так, тогда ты должен понимать, что за товар такого низкого качества я прежних денег платить не стану.
- Катерина Ивановна! – возмутился Снегирёв, но владелицу «Рая» было не переубедить.
- Они и половины этой суммы не стоят. Максимум тридцать процентов.
- Сорок. За меньше не отдам, меня начальник в порошок сотрёт, если узнает.
Катерина Ивановна усмехнулась.
- Ну, с Корытиным ты уж как-нибудь сам договоришься, а я со своей стороны дам тебе тридцать пять процентов, и то исключительно в память о нашем давнем и плодотворном сотрудничестве.
Полкан, ставший свидетелем этого разговора, опустил глаза и мысленно поаплодировал хозяйке: хватка у Катерины Ивановны была не хуже, чем у доберманов Каина. Милицейский капитан вертелся перед ней, как уж на раскалённой сковороде – уж и припекает ему, а деваться некуда. Ведь и сам знает, что паршивый товар привёз, мороки впереди много, средства придётся вкладывать, время тратить и силы, а прибыль с него когда еще будет! Это что ж получается, задаром кормить пятнадцать баб, лечить их, в порядок приводить, чтобы и людям показать не стыдно было? Пока одни жирок нагуливать будут, другим придётся за них отдуваться. Нехорошо. Ведь тут принцип какой? Путаны трудятся – лавэха мутится. Клубу - прибыль, хозяйке Катерине Ивановне почёт и уважение от людей, а персоналу – премия за хорошую работу. Всё честь по чести, и никому не обидно.
Скотина всё же этот Снегирёв, дерьмо за конфетку выдать пытается. Если б матушка Катерина Ивановна позволила, Полкан бы его пинками со двора выставил, чтоб не беспокоил порядочных людей почем зря.
- Думай, Снегирёв, думай, - говорила Мамка, прикуривая от зажигалки, которую ей поднёс услужливый и вездесущий Полкан. – Двадцать тысяч за такой сброд – это хорошие деньги. Больше тебе никто не даст. А не хочешь, так забирай их прямо сейчас, вон, Полкан тебе поможет.
- Вы ж меня без ножа режете, Катерина Ивановна, - вздыхал капитан, растирая рукой потную волосатую шею и оттягивая грязный воротничок. – Ладно, ваша взяла. Двадцать пять тысяч, и по рукам.
- Двадцать, Снегирёв. Двадцать тысяч и ни рубля сверху.
Выпроводив капитана, Полкан возвратился в гостиную, где оставалась Катерина Ивановна. Ни слова не говоря, он забрал со стола наполненную окурками пепельницу, вытряхнул и вернул на место. Потом позвонил на кухню и велел Семёнычу подавать ужин хозяйке в кабинет. В это время Катерина Ивановна сидела в кресле и отрешенно глядела за окно, словно не замечая суеты вокруг.
- Утомились вы, матушка, - заботливо проговорил Полкан, наклоняясь к хозяйке и помогая ей подняться на ноги.
Покачав головой, Катерина Ивановна благодарно оперлась на его руку и позволила проводить её до кабинета, где вовсю хлопотал один из помощников Семёныча, накрывая на стол.
Есть не хотелось совершенно, но Полкан, добровольно взявший на себя роль официанта, настаивал, уговаривая хозяйку попробовать то одно, то другое блюдо. Его стараниями Катерина Ивановна сумела заставить себя поесть, но от десерта всё-таки пришлось отказаться – как ни хотелось ей полакомиться нежнейшим «Наполеоном», в её возрасте следовало быть поосторожнее с тортиками и пирожными.
Явившийся на зов Пашка-поварёнок убрал со стола посуду и ушёл в сопровождении Полкана. Но в одиночестве Катерина Ивановна оставалась недолго; в дверь опять постучали, и Геннадий спросил позволения войти. Девушки только что поужинали, и он привёл к хозяйке Снежинку для обязательного инструктажа по поводу встречи с клиентом. Усадив девушку на стул, охранник отошёл и встал у дверей.
Окинув новенькую оценивающим взглядом, Мамка с удовлетворением отметила, что та выглядит хотя и бледной и поникшей, но прежнего задора нисколько не утратила, держится уверенно и старается не показывать, что боится. Значит, верно подметил Каин: у девочки есть стержень внутри, и сломить её будет не просто. Хорошо, что к симпатичной мордашке и ершистому характеру прилагается светлая голова: соображает Снежинка неплохо, схватывает всё на лету и быстро учится.  Человек-хамелеон – окраска меняется в зависимости от среды обитания, но суть остаётся прежней.
Вот и сейчас, справившись с шоком от увиденного несколькими часами ранее на заднем дворе, она взяла себя в руки и сосредоточилась на поставленной перед ней задаче. Клиент ей достался сложный, и действовать придётся аккуратно, чтобы не нанести мальчику непоправимую психологическую травму. И хотя по лицу новенькой было понятно, что она в растерянности, Катерина Ивановна не сомневалась, что это задание пробудит в ней интерес. В конце концов, что это такое, если не вызов? Трахаться с пресыщенными, уставшими от жизни бизнесменами, изображая восторг и бесконечные оргазмы – для этого много ума не надо. Этого она здесь наестся до тошноты, а такие заказы привносят определённое разнообразие и интерес в скучную рутину.
И Снежинка об этом наверняка догадывалась или подсказал кто-то, только Катерина Ивановна по глазам видела, как завертелись в этой хорошенькой белокурой головке шестерёнки и застучали молоточки.  Юля соображала быстро и за словом в карман не лезла.
Озвучив список того, что ей понадобится для встречи с клиентом, девушка выжидающе посмотрела на хозяйку. Та, подумав, кивнула и записала требуемое на бумаге, чтобы позже отдать листок завхозу и Иннокентичу. Весь необходимый для работы реквизит проститутки получали на складе, предварительно обсудив это с хозяйкой клуба.
Следующий вопрос застал Катерину Ивановну врасплох. Подняв голову, она с минуту молча смотрела на Юлю, а та ждала, намертво вцепившись в латунную ручку.
- Не ради твоих красивых глаз, не обольщайся, – холодно произнесла Мамка, откинувшись на спинку кресла, и усмехнулась краем губ. – Если ты не расслышала, то я повторю еще раз, специально для тебя: в нашем клубе действуют определённые правила. Те, кто эти правила нарушает, должны понести наказание. Какое именно – решаю я или Каин. Советую запомнить на будущее и не искушать понапрасну судьбу – дольше проживёшь. Еще вопросы будут?
Снежинка стиснула зубы и отрицательно помотала головой.
- Так я и думала. Свободна.
Юля ушла, сопровождаемая охранником, а Катерина Ивановна встала из-за стола, задернула тяжёлые шторы и, заперев кабинет изнутри, выключила свет и легла на диван. Веки слипались, и она уснула в ту же минуту, едва её голова коснулась подушки.

Проснувшись на следующий день, она поняла, что что-то не так, когда, повернув голову, увидела перед собой не диванные подушки, а широкий ремень и квадратную пряжку. Подняв глаза и сонно моргая, женщина обнаружила, что лежит на коленях у Каина, а тот неотрывно глядит на неё и бережно поддерживает ладонью затылок.
- Ты… как здесь оказался? – спросила Мамка, перевернувшись на спину и щурясь от яркого света, проникавшего в комнату через занавешенное окно. – Я же дверь на ключ закрывала.
- Работа у меня такая, Катя, везде быть, всё знать. И заботиться о безопасности тех, кого мне Хозяин доверил.
- Значит, я для тебя тоже часть работы? – не удержалась она от колкости, сладко потягиваясь, так что блузка поползла вверх, открыв полоску голого тела над поясом юбки.
Промолчав, Каин положил широкую горячую ладонь ей на живот и повел рукой выше. Зажмурившись, Катерина Ивановна глубоко и часто дышала, ежась от приятных прикосновений и чувствуя, как мурашки толпами разбегаются по телу. Хотелось и дальше мурлыкать и нежиться в объятиях мужчины, но женское чутьё подсказывало ей, что дразнить разгорячённого Каина становится опасно. Потеревшись щекой о внушительную выпуклость на его джинсах, она мягко увернулась от крепких объятий и вскочила с дивана, на ходу поправляя прическу и вынимая шпильки из волос. 
- Который час? Давно ты здесь сидишь?
- Начало пятого, - отозвался начальник службы безопасности, восхищенно наблюдая за ней со своего места. – В полдень была пересменка, я Денису пост сдал, а сам сюда.
Катерина Ивановна так и застыла, держа «невидимки» во рту.
- Сколько же я спала? – спросила она изумленно.
- Считай, сутки, - ответил Каин, взглянув на наручные часы. – Алика напугала, он меня уговаривал дверь взломать, чтобы убедиться, что ты жива-здорова. Полкан снаружи караулит, народ разворачивает, не велит хозяйку беспокоить.
- В клубе-то ничего не случилось? – перебила Катя, безуспешно пытаясь справиться с тяжёлыми длинными волосами. Те так и норовили выскользнуть из рук, и приходилось вновь собирать их воедино, скручивать толстым жгутом и закалывать на затылке шпильками. В конце концов, ей это надоело, и тогда на помощь пришёл Каин: стоя у неё за спиной, он воткнул оставшиеся «невидимки» в пучок и, не удержавшись, прильнул губами к шее. Обнял под грудью и стал целовать затылок, шею и плечи. Катерина Ивановна самозабвенно гладила стиснувшие её огромные ручищи, представляя их на своем теле, и нетерпеливо переступала с ноги на ногу, чувствуя, как теплеет и сладко тянет внизу живота. Еще минута – и никто из них не смог бы остановиться и сдать назад.
- Ответь мне… Каин… – улыбалась женщина, слыша, как рвётся ткань и стучат по полу брызнувшие во все стороны пуговицы.
Тот зарычал неразборчиво, вжимаясь лицом в стянутую бюстгальтером пышную грудь, и Катя хрипловато засмеялась, отталкивая его от себя.
- Хватит, Каин, поиграли и будет. Я тебя о деле спрашиваю. Ничего за это время не случилось, чтобы потом расхлебывать не пришлось? – спросила она, поглаживая начальника охраны по лицу.
Тот смотрел на неё налитыми кровью глазами, и по выбритому лицу прокатились крупные тяжёлые желваки. Катя знала, что играет с огнём, но не боялась переборщить, уверенная в чувствах Каина.
- За время вашего отсутствия, Катерина Ивановна, никаких ЧП не произошло. Если понадоблюсь - звоните, - отчеканил тот, набрасывая рубашку на плечи и застегивая на все пуговицы.
Хозяйка «Рая» с беспокойством следила за этими сборами, но комментировать действия, тон и слова Каина не решалась. Не проронив больше ни слова, он ушёл, грохнув на прощание дверью, и напугал не только Катерину Ивановну, но и Шкалика,  забежавшего узнать, как дела.
- Что это с Каином, не с той ноги встал? – поинтересовался Александр Иванович, заходя в кабинет и осторожно прикрыв за собой дверь. - Вы поссорились с ним, Кать?
Женщина не ответила, кусая губы и барабаня пальцами по крышке стола. Поняв, что попал пальцем в небо, Алик постарался скрыть свою радость и обнял подругу за талию.
- А может, и ну его, а, Кать? А то он в последнее время совсем берега потерял,  во все щели нос сует. Раньше еще постараться надо было, чтоб его из дежурки выкурить, а теперь он и по клубу шастает, и за девочками ездит. Глядишь, скоро Каин и с клиентами договариваться начнёт в обход нас.
- Что ты ерунду говоришь? - вспыхнула Катерина Ивановна и сердито сбросила с себя его руки. – Каин занимается вопросами безопасности в клубе и в чужие дела не лезет.
- Так оно и было. Раньше. До того, как он лично отправился выбивать долг с этого парня… как его там? Бехтерев, кажется. И с того дня, Катюш, его как будто подменили. Ведь у нас и прежде неприятности бывали с персоналом и девочками. Но почему-то именно за неудачу со Снежинкой Каин спустил на Айболита всех собак – заметь, в прямом смысле. Я чуть со страху не обделался, прости за откровенность, когда этот кошмар увидел. Это же варварство в чистом виде, чтобы вот так людей собаками травить!
- Айболит свою ошибку признал, - вяло возразила Мамка, усаживаясь за стол и подпирая голову руками. – Виноват – отвечай.
- Он её что, нарочно отравил? – тут же вцепился Шкалик, заглядывая подруге в лицо. – Это индивидуальная реакция организма на лекарственный препарат. На наркотик, если говорить точнее. Кто мог предугадать, что девчонка именно так отреагирует? Это не ошибка, Кать, а всего-навсего досадная случайность. И вот из-за этой случайности Каин чуть на тот свет Айболита не отправил. Я к нему с утра заходил, кстати.
- И как он?
- Как он! Плохо, Катя. Твердит одно и то же: скажите Катерине Ивановне, что я не хотел новенькую угробить. Эфа за ним ухаживает, я разрешил. Тебя спрашивать не стал, уж прости.
- Правильно сделал, - согласилась собеседница, выпрямившись. – А на Каина ты зря бочку катишь, он своё дело знает. Тебе не хуже меня известно, с кем нам работать приходится. Почуют, что ты слабину дал, вмиг набросятся и загрызут, оглянуться не успеешь. Если бы не Каин со своими ребятами, нашему бизнесу давно конец пришёл.
- В этом ты, безусловно, права, и всё-таки Каин твой оборзел. Айболит с нами с самого начала, человек надёжный, проверенный. А Каин с ним как с крысой обошёлся, даже шанса оправдаться не дал. Это, по-твоему, нормально?
- Ладно, Алик, я тебя поняла. Давай закроем эту тему, я тебя очень прошу. И так дел по горло. – Вздохнув, Катерина Ивановна поправила фотографию, на которой были запечатлены её дети вместе с бабушкой, и спросила: - Как там Снежинка, готовится к встрече с клиентом?
- С утра из гардеробной не вылезает, шмотки примеряет. Иннокентич ей комнату оформил, шест притащил и рояль поставил, не знаю, правда, для чего он ей. Она вроде играть не умеет, и пианиста не заказывала. Для антуража, что ли?
- Кто её знает, - пожала плечами Мамка и улыбнулась, вспомнив, с каким выражением лица Юля восприняла известие, что ей предстоит соблазнить девственника. – Нам важен результат. Если клиент доволен, то какая разница, каким образом удалось этого добиться?
- Лично мне, Катюша, разницы никакой, ты права. Лишь бы бабки возвращать не пришлось.
- Надеюсь, такого в нашем клубе никогда не будет.
- Дай Бог, дай Бог
Помолчав, Александр Иваныч решил, что настало время напомнить Кате еще об одном важном деле.
- Помнишь, мы с тобой думали, кого из девушек отправить в Турцию? – начал он, присаживаясь на край стола. Катерина Ивановна недовольно поморщилась: сейчас ей меньше всего хотелось возвращаться к этому вопросу, но она понимала, что тянуть с окончательным ответом дальше нет смысла.
- Помню. И сказала тебе, что мы вернёмся к этому разговору позднее.
- Вот и давай поговорим. Сейчас, Кать.
- Хорошо, я тебя внимательно слушаю.
- Я просмотрел нашу бухгалтерию и могу сказать, что с начала года Сатану заказывали четыре раза. – Подняв руку и прижав к ладони большой палец, Алик растопырил четыре оставшихся и показал подруге. – Пора от неё избавляться.
- Алик, скажу честно: я не хочу принимать скоропалительных решений. Вспомни, сколько клиентов было у Сатаны вначале? Мы заказы не успевали оформлять, каждый второй хотел только её. Никто из девочек не мог принять за ночь больше двоих человек, а она брала сразу четверых, и все уходили довольные.
- Я понимаю, Катя, но эти времена давно прошли. Теперь она балласт, бесполезный балласт, который только ест, пьёт и нюхает дурь. Мы теряем на ней приличные деньги. Это вредит бизнесу и репутации – твоей, между прочим. Ты не боишься, что об этом рано или поздно станет известно Хозяину? И что тогда? Ты об этом не думала? А зря, подумай. Ты же умная, Катя, - горячо зашептал Алик, нагибаясь ниже и беря женщину за плечи. – Представляешь, какие будут последствия, когда Хозяин узнает, что мы тут благотворительностью занимаемся за его счёт? Да нас же к стенке поставят. Это не Каин со своими барбосами, это очень опасные люди, такие шутить не станут. Ты этого хочешь, Катя?
Картинка, нарисованная школьным другом, пугала до чёртиков. Где-то в душе Катерина Ивановна понимала, что Алик прав, и от Сатаны надо поскорее избавиться и взять на её место новую перспективную девочку. Такую, как эта Снежинка, которая будет стричь купоны с клиентов. Сатана, несмотря на свои прежние успехи на поприще продажной любви,  сильно сдала за последнее время и растеряла былой шарм. Жаль это признавать, но держать постаревшую, порядком износившуюся шлюху в «Раю» не только невыгодно, но даже опасно: Сатана плотно подсела на кокаин, и это сказывалось на её характере и поведении, и прежде весьма далеких от совершенства.  Она намеренно задирала девчонок, и те регулярно бегали с жалобами к хозяйке. Следовало избавиться от паршивой овцы, которая только мутит воду и живёт за чужой счёт.
Подумав, Катя рассказала приятелю о вчерашней встрече со Снегирёвым. Выслушав её мнение о товаре, Алик нахмурился и согласился, что им пора подыскать нового поставщика.
- Зажрался капитан, такую шваль который раз привозит. Я же говорил, что реально мы человек шесть с Али-Бабой отправить сможем. Это разве дело? Так, семечки, возни больше.
- Ладно, Викторов, считай, что с Сатаной ты меня уговорил, - сказала Мамка и рассмеялась, когда обрадованный Алик схватил её за руку и принялся горячо целовать. – Закроем сегодняшний заказ и вместе посмотрим новеньких. Когда, говоришь, Али-Баба в Москву прилетает?
- Через неделю в пятницу, Кать.
- Значит, время у нас еще есть.
Раздался стук в дверь, и в комнату заглянул Полкан.
- Клиент приехал, матушка. Я его встретил и к Снежинке в комнату проводил.
- Кто сегодня дежурит?
- Дэн на камерах сидит, а на входе я Игорька поставил. Клиент тихий такой, видно, что собственной тени побаивается, но уж коли по инструкции положено…
- Молодец, Полкан, всё правильно сделал, - похвалил Алик и повернулся лицом к Катерине Ивановне.
Кивнув, администратор исчез, и хозяйка кабинета, потянувшись, посмотрела на приятеля:
- Поеду-ка по магазинам, развеюсь. Надоело мне тут сидеть безвылазно, никакой личной жизни.
- Ну, наконец-то, Катенька, ты и о себе вспомнила! – воскликнул тот, соскакивая на пол и подавая подруге сумку. – Поезжай, отдохни, и обязательно загляни в салон, ты вот когда у косметолога последний раз была? Мне Белла говорила, что для женщины крайне важно регулярно проводить эти самые косметические процедуры, это для вас вроде релакса. И потом вы такие добрые-добрые становитесь и нас, мужиков, пилить перестаёте.
- Ой, вы только поглядите на него… - прищурилась Мамка, выходя в коридор и начиная спускаться по лестнице. – Запилили тебя, бедного, замучили. Вот брошу я вас, махну на недельку к морю, буду целыми днями лежать на пляже и пить вкусные коктейли. А вы станете мне завидовать.
- Станем, Катюша, еще как станем! Помрём от зависти, – говорил Александр Иваныч, шагая рядом с подругой по усыпанной мелким гравием садовой дорожке, и распахнул перед ней дверцу автомобиля. – Обещай, что не вернешься раньше завтрашнего дня. Обещаешь? Я скажу Полкану, чтобы ни в коем случае тебя не пускал в клуб. Передай от меня привет детям и скажи Алиночке, что я ужасно соскучился! Обними её за меня, хорошо? И Варю! Варю обязательно! И попроси Зинаиду Степановну испечь для меня своих фирменных пирожков с крыжовником! Не забудешь, Кать? – кричал Алик, глядя вслед отъезжающему внедорожнику.
Катерина Ивановна улыбалась и махала ему рукой, и он махал в ответ до тех пор, пока машина не скрылась из виду. Пригладив торчавшие дыбом волосы и смахнув пот с загривка, Алик медленно побрел назад к воротам.

Первые десять минут Дэн не мог оторваться от происходящего на экране. А потом  и вовсе подключил наушники к компьютеру и развернул изображение с камеры в гостевой во весь экран. От увиденного захватило дух и вся кровь прилила к паху. Член неприятно упирался в шов, и хотелось немного ослабить давление. Сунув руку под стол, Денис дернул язычок «молнии» вниз и расстегнул пуговицу на брюках. Тот лёг в руку, словно так и надо было; парень, прищурившись, медленно водил потной ладонью по стволу, постепенно ускоряя движения. Тем временем девушка на экране сбросила с себя халатик и переместилась с крышки рояля на колени к парню. Дэн смотрел, как она обнимает клиента за шею, чуть отклоняется назад, выгибаясь, и начинает раскачиваться на нём, имитируя половой акт. В глазах потемнело у обоих; Денис накрыл головку ладонью и принялся покачивать её вверх и вниз, весь дрожа от приятных ощущений.
Парнишка в гостевой придушенно вскрикнул и обмяк на своем стуле, а Снежинка, кажется, только-только вошла во вкус. Сквозь пелену в глазах Северов видел, как она перебралась обратно на крышку рояля, увлекая любовника за собой. Эта сцена напомнила ему другую, из американского фильма девяностого года, где герои вот так же трахались верхом на пианино, а главная героиня уверяла, что не целуется с клиентами в губы.
Они кончили одновременно – все трое, после этого Дэн сорвал с себя наушники и застегнул штаны. Голова была лёгкой и пустой, тело приятно ломило и, глянув краем глаза на экран монитора, он увидел, что парочка в гостевой пошла на следующий заход.
Денис вытер взмокшее лицо и едва успел щёлкнуть «мышкой», сворачивая картинку, как на пороге возник Марат. Отпихнув приятеля в сторону, он занял его место.
- Что, интересное кино сегодня показывают? Ну-ка, дай глянуть… Ё-моё, а я думаю, чего он тут забился и сидит тише воды, ниже травы. Засмотрелся на девочку? Да-а, хороша, ничего не скажешь… Как она его уделала, ты только глянь… Парень на ногах не стоит, выдоила как Маньку у бабки в деревне. Ты куда, э?
- На кухню. Жрать охота.
- Ну вали-вали, - пробормотал Марат, сцепив ладони на затылке, и поудобнее устроился в кресле.
Столкнувшись с Юлей на выходе из гостевой, Денис недобро усмехнулся и сказал, окинув девушку взглядом с ног до головы: «Ну что, с почином?» Охранник возле дверей заинтересованно смотрел в их сторону, но в разговор не встревал, только слушал. Взяв Снежинку под локоть, Дэн потащил её к лестнице.

Отредактировано Jared Gale (2017-06-27 20:10:58)

+2

23

Отдаваясь чувствам, совершая такую глупую ошибку, Юля жадничала каждой секундой рядом с этим молодым человеком, который был хорошим учеником. И едва поняв, что от него требуется, куда-то засунул свой стыд и стеснение, буквально отрывался на ней. С каждым разом это длилось дольше, с каждым поцелуем и объятиями, все становилось больнее и жестче, словно в нем просыпалось то, что так давно должно было разлиться на женщин. А за них сейчас отрывалась Снежинка. С каждым его рывком, клавиши жалобно стонали под ягодицами девушки, а на ее спине отпечатывался край крышки рояля, в которую ее вжимал парень.
- Да ты жадина, - подначивала его, обвивая ножками за талию, вскрикивая на каждое движение. Кончивший уже три раза, и только с помощью Юлии, член у парня не думал становиться мягче. Отчего ей уже самой было немного неудобно. Внутри начинало все болеть, тело сводило от постоянной позы. Парень отчего-то не хотел, чтобы она отворачивалась, и миссионерская поза уже просто заставляла стонать против всех «правил притворения». Пойди ему пойми, то ли она кончает и кайфует, то ли она лежит и думает И когда же…. Парню невдомек, что девушки легкого поведения настолько пресыщаются этим делом, что постанывать им, это как чупа-чупс пососать – быстро и вкусно. Актерская игра в постели это тонкое искусство, ведь мужчина в большинстве случаев раскусят это. Ну это о мужьях. Клиентам же все равно. Главное, чтобы им было приятно.
- Замри, - прошептала ему на ухо, в надежде, что сможет показать некую прелесть в другой позе. Парень и, правда, замер, тяжело дыша. – Я открою тебе мир инстинктов…
Медленно приподнялась на руках, чтобы соскочить с каменного члена клиента, Юля по-кошачьи повернулась к нему спиной, успев опустить на клавиши крышку, и забралась на нее ногами.
- Дай мне свою руку, - Провела его ладонью по-своим ягодица, чувствуя, как его пальцы нервно сжимаются на ее коже, а вторую его руку запустила в свои волосы. «Львиная хватка» всегда пробуждает в мужчинах зверя, готового отдаться только инстинкту, только своему желанию и своей природе. Слегка водя бедрами, словно призывая войти в нее, Юля коснулась своим лоном плоти клиента. И он как, сорвавшись с цепи, буквально «заколол» ее своим копьем….
Она сползла с его колен, устало улыбаясь на его тихие поглаживания своих бедер. Парень растекся по стулу, без сил и эмоций, слабо сопротивлялся, чтобы Снежинка уходила. Но так и не смог дальше короткого уууу пойти и остановить ее. Кратко поцеловав его в губы, Юля прошептала:
- Запомни, женщину надо брать, а не ждать когда даст. Ты прелесть. Удачи…
Пошатываясь, запахнув на голом теле пеньюар, девушка дернула ручку двери, щурясь, оказалась в свете коридорных ламп. Отступивший от двери охранник, дал ей выйти. Но пару шагов свободы вновь стали заложником чьих-то тук. Снежинка подняла взгляд. Рядом стоял Дэн отчего-то зло смотря на нее. Ведь Юля ничего ему не должна, не обещала. Да и кому тут обещать, если она стала просто вещью.
- Мне больно, - слабо огрызнулась на него, и подлетела, когда его пальцы больно сдались вокруг ее предплечья.
Юля не понимала, почему Дэн себя так ведет, лишь успевала перебирать ногами, чтобы не зацепиться, повиснув на его пальцах, при этом еще и вывернув себе руку. Кто-то выглянул из комнаты, но тут же захлопнул дверь. Юля кривилась, но не могла попытаться отодрать руку Дэна от себя, иначе разъедется тонкий халатик и она окажется голой перед ним. Хотя? Чего стесняться! Собравшись, Снежинка ударила свободной рукой по плечу Дениса, приседая, вырвала свою руку.
- Чего ты приперся! Я и сама могла дойти. Унизить хотел? – Улыбнулась припухшими от страстных поцелуев клиента губами, - поверь, не получилось. И не испепеляй меня.
Она открыла дверь в свою комнату и тут же захлопнула ее. Денис вряд ли станет, как юнец, которому не дала взрослая тетя конфету, ломиться к ней в комнату, тем более что коридоры напичканы камерами. Юля почувствовала дикое отвращение от грязного и потного тела, от ног, слипающихся от спермы, но и все таки, чувство победы тоже никуда не делось. Она смогла переступить через себя и не зациклится, сделав дело очень хорошо. Да и чего греха таить – удовольствие было весьма не плохое, учитывая, что из пяти раз, сама Снежинка кончила четыре. Бехтерев правильно догадался, что Юля не будет жаловаться на «головную боль» лишь бы отмазаться от секса. Сама не прочь пару раз вымотаться за ночь. И чего ему не хватало? Горько усмехнулась Юля, не к месту вспоминая Сергея. Слезы покатились по щекам.
Быстро набрав ванну полную пены, девушка погрузилась в аромат лаванды, пытаясь успокоиться. Слезы как следствие дикой усталости, рвались с всхлипами на пару. И тут вспомнилась Эфа. За что взъелась то? Но об этом она решила подумать завтра, а сейчас блаженство Юля явно заслужила.
Ее что-то кусало, в ухе щекотало и бегало. По лицу мурашками от пера заставили Снежинку поморщиться.
- Ну, я встаю да, - отмахнулась от невидимки, но так сильно, что едва не скатилась с кровати. Под спиной что-то больно щелкнуло. Девушка тут же распахнула глаза, боясь пошевелиться. На кончик носа забрался какой-то жук, остановился и начал потирать лапки. Юлька с криком взлетела на кровати, смотря как по телу, простыне ползают всякие муравьи, жуки и богомолы. Стало противно от мысли, а что если она съела, пока спала одного вот такого? Приступ рвоты оказался тут же, и Юля в мгновение обнимала унитаз.
Кое-как справившись с собой, она скомкала простыню, ладошками подавила ползающих по полу, пока купалась, пыталась размышлять. Охранникам этого не сделать. Камеры фиксируют все, что происходит в коридоре. Да и Дэн не идиот. Остаются девчонки со своей глупой местью. Правда, не понятно за что. Юля оделась в короткий топ и шорты, схватила простыню, двинулась к месту, где обычно по утрам собираются едва ли не все обитатели Рая.
- Эфа, Айболит поправится, успокойся.
- Клепа, ты видела какой он несчастный! – возмущенно пискнула и так до предела взвинченная Эфа. – Эта Снежинка свалилась и началось тут черти что. Хоть бы ее турок купил или Паша убил! Ненавижу!
- Ты что! – пролепетала Стелла, вспоминая свой поход в логово Паши. – Ты не знаешь что это. Не желай.
- Ты всех жалеешь, только тебя никто не жалеет.
- А в тебе я смотрю, жалости поубавилось. Что Айболит все забрал? – в дверях стояла Юля, все понявшая из этого короткого подслушанного ею разговора. – Ну как? Он уже ищет тебе теплое местечко? Или у него бабла полно выкупить сердобольную?
- Это все ты!!! – Эфа будто почувствовала за спиной крылья с коготочками, готовая накинуться на Юлю, чтобы восстановить баланс добра и зла. – Даже Каин впрягается, вон как человека изуродовал.
- А то что я могла погибнуть это так, не факт, фактик?
- Да кому ты тут нужна? Свалила бы по-добру по-здорову.
- Дая бы с удовольствием, да вот не могу. А вот вы, кажется, забыли у меня своих друзей.
- Девушки переглянулись и уставились на медленно шедшую к ним Юлю. – Ну, так забирайте.
И раскрыв простынь, вывалила выводок насекомых на головы Эфы и Стеллы. Клепа оказалась чуть дальше. Они завизжали, начав прыгать по кухне и смахивать с себя все, то и дело роняя перечницы и солонки. В воздухе резко стало пахнуть приправами. Стелла бедная начала так чихать, что едва не билась головой о стол, с закрытыми глазами пытаясь найти выход, то и дело, падая на стол грудью, а ее туфли цеплялись за все, что торчало.
- Сука! – Эфа ринулась на Юлю, как когти, выставив пальцы, с кроваво накрашенными ногтями. – Тварь!
Юля кинула на нее простынь, отчего Эфа тут же запуталась. Но Клепа решила, что Юля не права втройне, решила подсобить подруге. Стянув тарелку со стола, резким движением руки, бросила ту в Снежинку. Юля не заметила этого, и сложилась пополам, когда тарелка ребром прилетела ей в живот. Тут уже добралась и Эфа, опустившаяся с кулаками на спину Юли, то и дело, вопя как раненый бизон различными словечками.
- Уйди! – Юля толкнула ее в колено и повалила ту на пол, - каждый защищается, как может!
Клепа, увидев, что Эфе туго, тоже ринулась к Снежинке, замахиваясь на ту туфлей, даже не задумавшись, что не отклонись Юля сейчас, то каблук вошел ей аккурат в глаз. Отбиваться от обеих было сложно, притом что, девушки не дрались, а как мельницы размахивали руками. Стелла же, выбежав в коридор, начала звать на помощь. Но разве дерущиеся в пылу страстей могут услышать? Какой там. Бой шел на жизнь красивых лиц, а на смерть в ближайшие две недели. Юля отпихнула Клепу, ударив ту в висок кулаком, но тут, же просела, когда ее снизу, под солнечное сплетение, ударила Эфа. Закашлявшись, Снежинка повалилась на пол, сгибаясь пополам.
- Ах вы сучки! Что натворили! – Семеныч влетел в кухню, не зная то делать. Толи разнимать, толи осколки собирать.
И тут по кухне разнесся зычный голос…

[NIC]Снежинка[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2t4JN.jpg[/AVA]

Отредактировано Jane Flatcher (2017-06-30 00:51:33)

+2

24

[NIC]Алик[/NIC][AVA]http://sh.uploads.ru/eUdSN.jpg[/AVA]Сколько Александр Иванович себя помнил, он всё время был на вторых ролях. То ли характера ему не хватало, то ли простого везения, только всегда находился кто-то умнее, увереннее, наглее, а скромного ботаника Алика оттирали на задний план. Начиная со школы, он старался всюду пролезть и успеть, но потом почему-то оказывалось, что на районную олимпиаду по математике едет не он, а паренёк из параллельного класса, хотя руководительница Ирина Наумовна утверждала, что Викторов отлично знает её предмет. И так всегда и во всём.
Обидно было до соплей, но добиться справедливости у Алика не получалось, хоть убей. Приходилось довольствоваться тем, что есть, а заодно учиться играть роль серого кардинала, скрывающегося в тени своих более удачливых соперников. За короткий срок он умудрился перессорить всю параллель девятых классов, но что интересно, никому и в голову не пришло обвинить в конфликте тихого, услужливого Алика Викторова. Единственный, кто знал об его участии в этом деле, завершившимся массовой дракой учеников четырех девятых классов и вызовом в школу наряда милиции, была закадычная подруга Шкалика, Катюша Лазарева.
Посмотреть со стороны, так между ними не было ничего общего, кроме, пожалуй, одного – оба хотели признания окружающих. Лазарева хорошо училась, педагоги отзывались о ней как о вдумчивой и старательной девочке, и пока другие девчонки на спор бегали с парнями курить под окнами кабинета директора, Катя корпела над учебниками и охотно давала списать домашку всем желающим. Правда, со временем перестала так поступать и сразу превратилась в глазах одноклассников в зазнайку, растеряв немногих друзей. До самого выпускного они с Аликом держались вместе, а после окончания школы их пути разошлись: Викторов решил подавать документы в Бауманку, а подруга нацелилась на МГПИ имени Ленина.
Вылетев с треском со второго курса, Шкалик отправился не в военкомат, как боялась мама, женщина чувствительная, склонная к необоснованным истерикам, обожающая выискивать у себя различные болезни, а устроился в фирму по продаже сантехники. Нужные люди помогли отмазаться от службы в армии, и Викторов принялся рьяно заколачивать бабки. Первые пару месяцев дела шли в гору, фирма получала бешеные прибыли, и казалось, полоса везения никогда не кончится. Алик подсчитывал барыши, крутился, как хомяк в колесе, впаривая доверчивым клиентам импортную сантехнику по заоблачным ценам, когда всё рухнуло в одночасье. Однажды он приехал в офис и увидел наглухо заколоченную дверь. Никто из бывших партнёров не отвечал на звонки, и дома их тоже не оказалось. Они просто взяли и испарились, прихватив с собой деньги и товар, оставив Алика одного разбираться с обманутыми клиентами, которые ждали свои заранее оплаченные унитазы и обещали порвать незадачливого бизнесмена на лоскуты.
Чтобы отдать долги, он втайне от матери сдал в ломбард её украшения, заложил телевизор, магнитофон и норковую шубу и взял взаймы у друзей. С ними он надеялся рассчитаться в ближайшие год-два, но не вышло: через три месяца с него потребовали первый долг, пообещав в случае отказа включить «счётчик».
Алик рвал и метал, зная, что очутился в безвыходной ситуации:  у него не осталось ничего, что можно было заложить или продать. Он пил, чтобы забыть, пусть на время, о своих проблемах, которые продолжали расти, как снежный ком. Мать пыталась прятать от него водку, но видя налитые кровью глаза сына, пугалась и, в конце концов, отдавала бутылку.
Несмотря на это, Алику повезло не спиться окончательно и не сдохнуть в придорожной канаве. Днём он подрабатывал в палатке на рынке, подносил коробки с товаром; там его и увидела бывшая одноклассница, а ныне преуспевающая бизнес-вумен Екатерина Ивановна Лазарева. Сейчас в ней трудно было узнать прежнюю тихую немногословную девочку, которая вечно сутулилась над книгами, сидя на первой парте, и ловила каждое слово учителя. От неё за километр веяло успехом и очень большими деньгами; теперь-то она держалась как настоящая королева и выглядела так, словно сошла с обложки модного журнала.
В первую минуту Алик оробел и попытался скрыться под прилавком, чтобы не светить испитой физиономией перед старыми друзьями, но Лазарева не позволила ему улизнуть. Она заплатила его долги и увезла с собой в «Рай», назначив личным помощником и администратором. В клубе он познакомился с Каином и узнал, что тот является начальником службы безопасности и подчиняется напрямую Хозяину, о котором было известно только, что это невероятно богатый и влиятельный человек, владеющий несколькими подобными заведениями в стране.
И хотя Алик был благодарен Катерине Ивановне за помощь, он считал несправедливым, что его опять вынуждают играть роль второго плана, и отстраняют от руководства клубом. В отсутствие Мамки Шкалик оставался за главного и обладал всей широтой полномочий управляющего, но у него хватило мозгов и наблюдательности, чтобы заметить, что персонал «Рая» неохотно выполняет его распоряжения и в случае необходимости идёт на поклон не к нему, а к Каину.
С главой охраны у него были натянутые отношения, они друг друга недолюбливали и старались свести общение к минимуму, ограничиваясь обсуждением рабочих вопросов и текущих дел клуба. Алик считал Каина чересчур самоуверенным и грубым, и откровенно бесился, видя, что Катя охотно прислушивается к мнению «неотесанного мужлана и хама». Что касается работы, тут Каин показал себя настоящим профессионалом, но в остальном его вмешательство в дела клуба и особенно отношение к владелице вызывало у Александра Ивановича сплошной негатив. У него самого и в мыслях не было переступить за рамки школьной дружбы, однако это не мешало Шкалику втайне ревновать подругу и зорко следить за всеми мужиками, которые как стая голодных стервятников кружили вокруг красивой и одинокой женщины. Катю такая забота приводила в умиление, а сама она регулярно напоминала приятелю, что дважды разведённая женщина с тремя детьми вызывает у потенциальных кавалеров ужас и надёжно защищает от романтических поползновений.
- Измельчал мужик, - говорила Мамка, посмеиваясь, и делала очередную длинную затяжку, выдыхая дым через уголки рта. – Боится связывать с красивой и умной бабой, вот и ищет себе попроще да поглупее. Лицо и фигуру он ей подрихтует – косметологи и врачи помогут, сделают из дерьма конфетку; завернет в красивую обертку, цацками увешает, и готова красавица, можно в свет выводить и перед друзьями хвастаться.
- Не все такие, Кать, - возражал Александр Иванович, подливая себе и ей виски в стакан. – Есть и нормальные, которые трудностей не боятся.
- Ну давай, Викторов, назови хоть одного, - предложила Катя и, когда тот задумался, усмехнулась: - Что-то никто на ум не приходит, да?
- Засада, Кать, - грустно вздохнул приятель и подал ей стакан.
- Вот я и говорю: не осталось вокруг настоящих мужиков. Царь-рыба на дно ушла, а на поверхности одни пескари плавают. Мелочь, такая и внимания не стоит.
В отличие от других, Каин не заваливал Катерину Ивановну цветами, не делал дорогих подарков, не обещал увезти в экзотические страны или достать с неба луну, он вообще мало говорил, зато внимательно слушал и спокойно решал проблемы. И Мамка чувствовала себя за ним, как за каменной стеной, непроницаемой и надежной, которая будет стоять даже, если рухнет весь остальной мир. Каин всегда был рядом – любящий, верный, надёжный, но оказалось, что и его терпение не бесконечно. Это испугало Катерину Ивановну, лишило привычной опоры, и она уже десять раз пожалела о своих словах, но признаться, что сглупила и зря обидела человека, ей мешали обычная женская гордость и нежелание самой делать первой шаг к примирению. Ей хотелось, чтобы всё было как прежде, но Каин сутки напролет проводил в дежурке. Безжалостно гонял ребят из охраны и напрочь игнорировал любые попытки привлечь его к обсуждению дел клуба. Алик ликовал, а Катерина Ивановна, наоборот, чувствовала себя уязвленной таким равнодушием со стороны человека, который незаметно сумел завоевать её уважение и доверие.
Александр Иванович, как библейский змей, неустанно капал подруге на мозги, убеждая, что между появлением в клубе новенькой девушки и охлаждением Каина имеется прямая связь. Так он надеялся одним выстрелом убить сразу двух зайцев: убрать из «Рая» Каина и избавиться от Снежинки, к которой здесь относились, как к королеве борделя. По его личному мнению, девица вела себя нагло, не имея на то никаких оснований; она неплохо справлялась с работой, и можно было надеяться, что её популярность принесёт клубу ощутимый доход. Но это не означает, что можно позволять проституткам поднимать руку на своих хозяев или диктовать им какие-то условия. В конце концов, это приведёт к анархии, а там и до бунта рукой подать.
Катя от его доводов отмахивалась, и Алику во что бы то ни стало хотелось доказать ей свою правоту. Случай с Айболитом оказался весьма кстати; одна из девушек, Эфа, получила от Александра Иваныча разрешение ухаживать за покусанным собаками эскулапом до тех пор, пока тому не станет лучше настолько, чтобы он мог обходиться без посторонней помощи. Алику было известно о романтических чувствах, которые Эфа питала к доктору – птичка на хвосте принесла, еще он знал, что любовный интерес Айболита лежит совсем в другой плоскости и надеялся, что у того хватит ума не лезть лишний раз на рожон. То, что «райский» врач, а в миру Добронравов Сергей Викторович, посматривает в сторону хозяйки заведения, Алик заметил давно, но предпочел держаться в стороне, несмотря на дружбу с Айболитом. За единственную попытку подкатить к Катерине Ивановне эскулап огрёб по полной программе и еще долго ходил с фонарём под глазом. Хорошо, хоть не уволили, но тут уже Алик помог, уговорил подругу сменить гнев на милость, тем более что такого знающего врача еще поискать.
Сатана, доносившая Александру Ивановичу о настроениях в коллективе, сообщила, что Эфа затаила на Снежинку обиду, когда услышала, что доктор пострадал из-за оплошности с новенькой. Остальные девочки приняли её сторону, ведь Эфа долгое время была у них заводилой, а благодаря хорошим отношениям с Мамкой могла добиться для подружек кое-каких послаблений. Несмотря на жёсткие, а порой и жестокие методы управления, Катерина Ивановна старалась поддерживать хорошие отношения со всеми девушками. В доброту и искренность хозяйки мало кто верил, и путаны старались держать язык за зубами, зная, что доверчивость и откровенность могут выйти им боком. Мамка умела оборачивать чужие слабости и страхи себе на пользу и манипулировала зависящими от неё людьми как опытный и безжалостный кукловод.
С Эфой они не раз засиживались допоздна за бутылочкой коньяка и вели задушевные разговоры о своём, о женском. Эта девушка одна из первых попала в клуб вместе с Клёпой, Стеллой и Сатаной, и до сих пор у Катерины Ивановны не возникало мыслей заменить её кем-то. Её ценили за экстравагантную внешность и необычные пристрастия в сексе, на которые неизменно клевали клиенты, желающие чего-нибудь погорячее и поострее. Её умение обращаться с плёткой и любовь к наручникам внушали трепет неискушённым, но в обычной жизни Эфа была доброй и отзывчивой и Мамка нередко просила её помочь новеньким освоиться и влиться в коллектив.
Эфе ужасно нравился Айболит. Другие потешались над лопоухостью клубного доктора, а она любовалась его оттопыренными ушами и мечтала как-нибудь за них подержаться. Все знали, что Эфа сохнет по эскулапу, и гадали, когда же он, наконец, сдастся и пригласит её покувыркаться с ним на больничной койке, пока Мамка и Каин не видят. Но тот по-прежнему глядел на статную рыжеволосую красотку, как на пустое место и общался с ней исключительно по делу. Эфа злилась, плакала и жаловалась товаркам на жизнь, а завидев белый халат и торчащие из-под шапки уши, тут же забывала о недавних обидах и вгоняла Айболита в краску непристойными предложениями.
Идея насыпать новенькой насекомых в постель пришла в голову Клёпе. Подруги организовали внеочередной совет в Филях, отвоевав у поварят кухню и изгнав Пашку с Лёнькой в коридор. Пока парни маялись от безделья и поглядывали на часы, считая минуты до возвращения  Семёныча, девушки решали, как лучше наказать Снежинку.
- Девочки, а может, не надо, а? – робко спрашивала Стелла, кроша овсяное печенье в чай. – Она ведь сама пострадала.
- Так не умерла же? – отрезала Клёпа и повернулась к Эфе. – У нас и до этого не всё гладко было, только Каин никого собаками не травил. Совсем с ума посходили… Правила у них, понимаешь ли! А мы что же, не люди?
- Не люди, - тихонько подтвердила блондинка, опустив голову. Плечики её, узкие и худенькие, как у подростка, мелко задрожали. – Мне Полкан так и сказал: вы, говорит, не люди, а мясо. Хозяйка прикажет, и я вас в ледник живьём засуну.
- Твою мать, а… - выругалась Клёпа и решительно встряхнула густой копной медовых волос; локоны вились мелким бесом, и высокая, худая как жердь Клёпа казалась от этого ещё выше и стройнее. Недаром, глядя на её фотографии, клиенты чаще всего просили сделать им фею или русалку. – Да если б не мы, на ком бы они такие бабки зарабатывали?
- Мало, что ли, желающих на спине полежать? – негромко отозвалась Эфа, помешивая чай, пахнущий лимоном и мятой. – Я слышала, на днях новеньких привезли, они в подвале сидят.
- Их что же, в клубе оставят? – встрепенулась Стелла, больше всего на свете боявшаяся, что её отправят в турецкий бордель. – А с нами что будет?
- В расход пустят, не знаешь разве?
- Девочки, ну вы что… зачем вы так говорите… Катерина Ивановна не позволит…
- Да Мамка глазом не моргнет, если решит, что мы зря небо коптим, - усмехнулась Эфа, глядя на расстроенную Стеллу, готовую вот-вот разреветься от страха и непонимания.
- Ладно, не реви, не выгоняют же нас еще, – успокоила подружку Клёпа и, обняв за плечи, прижала к себе. – Я слышала, их для турок готовят, так что не дрейфь, подруга, еще поживём!
- С этой что делать будем? – спросила Эфа, отодвинув от себя чашку. От её тона у девчонок мурашки поползли по спине. Такой они её еще не видели: Эфа всерьёз вознамерилась отомстить Снежинке, не боясь наказания. И это пугало.
- Не убивать же её, - попробовала отшутиться Клёпа, но поняла, что её попытка разрядить обстановку с треском провалилась.
- Правда, Эфа, - подала голос Стелла, не отрывая головы от плеча подруги. – Нас всех накажут, если с ней что-то плохое случится. Её Каин привёз, понимаешь? Может, она ему нравится или еще что-то… Нельзя её трогать, нельзя. Девочки…
- Она дело говорит, - поддержала Клёпа, хотя видела, что отговорить Эфу не получится.
- Не собираюсь я её травить, успокойтесь. А вот показать, что ей тут не рады – это другое дело. Так я не поняла, вы со мной или как?
Переглянувшись, девушки обреченно кивнули.
Стеллу бросало в дрожь при виде всякого насекомого, так добывать жуков и прочих тварей отправилась Клёпа. Она провела в саду битый час, ползая среди кустов и клумб и складывая в литровую банку жуков, гусениц и муравьёв. Дождавшись, когда Снежинку уведут к клиенту, Эфа пробралась к ней в комнату и спряталась в шкафу, а ночью вылезла из своего укрытия, высыпала содержимое банки на одеяло и неслышно ретировалась.
Утро началось как обычно, а к концу завтрака на кухню ввалилась Юля. По её взъерошенному виду заговорщицы догадались, что их месть удалась. А в следующий момент завязалась перепалка, и девушкам в лицо полетели муравьи и жуки, которых накануне собирала Клёпа.
- Охренеть… - протянул Каин, наблюдавший за происходящим на кухне в дежурную камеру.
У него за плечом стоял Резак и лицезрел ту же картину: девчонки визжали как резаные, пытаясь стряхнуть с себя насекомых, махали руками и скидывали на пол посуду. А потом рыжая метнулась к новенькой, метя ей ногтями в лицо.
- Девки совсем умом тронулись. Бои без правил устраивают.
Резак подошел ближе и облокотился на спинку кресла. На кухне дым стоял коромыслом: Юля сцепилась с Эфой, в потасовку ввязалась Клёпа, вооружившись туфлей на высокой шпильке, которую сняла с ноги. Дело принимало угрожающий оборот и сулило серьёзные травмы всем участникам драки. Камера в коридоре показала Стеллу, которая выскочила из помещения и сходу попала в руки Семёныча. Тот еще издалека услышал шум и крики и со всех ног спешил спасать свои владения от разбуянившихся девиц. Оттолкнув лепечущую Стеллу, шеф-повар распахнул дверь и застыл на пороге, не веря своим глазам: кухня была полностью разгромлена, а на полу трое девиц, матерясь на чём свет стоит, отчаянно мутузили друг друга.
- Семёныча жалко, - подал голос Геннадий, отрывая взгляд от монитора.
- Разве что только его. Да и мы... без обеда сегодня останемся.
- Баб за плиту поставим.
- Я бы не стал так рисковать. Лучше в город сгоняем и там пожрём. Не доверяю я здешним женщинам.
Через три минуты они уже были на месте. Семёныч орал, пытаясь оттащить в сторону Клёпу, а заодно вырвать у неё из рук туфлю, которой та продолжала размахивать. На помощь шеф-повару пришел Резак: он схватил вопящую девицу за волосы и ударил ребром ладони по горлу. Та мгновенно обмякла и без чувств свалилась на пол. Кивнув Семёнычу, Геннадий повернулся к Каину. Начальник стоял возле раковины, открыв до упора кран с холодной водой и подставив под струю кастрюлю. Когда та наполнилась, он выплеснул воду на головы дерущимся женщинам. Те завизжали еще громче и шарахнулись в стороны, как ошпаренные, отплевываясь от стекающей по лицу ледяной воды.
- Остыньте, барышни, - хмыкнул Каин, вставая между ними, и оглядел обеих. – Да уж, натворили вы дел. Гена, эту… - он кивнул на Юлю, - запри в комнате. Вторую в карцер на сутки.
- А с Клёпой что делать? – поднял руку Семёныч, опасливо косясь на девицу в глубоком обмороке.
- Отнесите в лазарет к Айболиту. Всех троих не кормить до завтрашнего вечера. Всё.
Стелла, которая всё это время подслушивала под дверью, тихонько ойкнула и, испугавшись, что её присутствие обнаружат, зажала себе ладонью рот и юркнула в приоткрытую дверь кладовки по соседству с кухней. В небольшую щель она видела, как по коридору прошли Резак и Каин, а за ними явились охранники, чтобы отнести Клёпу в больничное крыло. Марат вывел Юлю – у неё было сильно расцарапано лицо и вырвано несколько прядей, Эфа шла в сопровождении Бумера. Выглядела она не лучше и пострадала в драке не меньше. Молясь, чтобы никто о ней не вспомнил, Стелла выскользнула в коридор и побежала к себе в комнату, заперла дверь на ключ и спряталась под одеяло.

Каин лично доложил хозяйке о происшествии, и при их беседе присутствовал Алик. Выслушав начальника охраны, Катерина Ивановна молча посмотрела на приятеля. Тот пожал плечами и встал спиной к Каину и лицом к окну.
- А я тебя, Катенька, предупреждал, - проговорил он спустя минуту напряжённым голосом. – Вот к чему твоя лояльность привела. Ты к ним как к людям, а они вон какие фортели выкидывают!
Обернувшись, он громко стукнул кулаком по столу, заставив подпрыгнуть канцелярский набор из красного дерева, который презентовал хозяйке «Рая» благодарный клиент, а её саму вздрогнуть от неожиданности.
- Давить их надо, Катя, как тараканов давить, чтоб даже подумать не смели правила нарушить! А то они привыкли, что ты добренькая, по душам норовишь поговорить, к каждой шалаве подзаборной ключик ищешь, а их просто надо в карцер сажать за каждый чих или, вон, Полкану сказать, чтоб в холодильник на часок запер – пускай-ка посидят да подумают. Твари, Кать! Мы их кормим, поим, а они друг другу морды бьют? У нас все дни под клиентов расписаны, что нам теперь делать, а? Деньги возвращать, извиняться: простите, мол, наши девушки малость повздорили и пока синяки не сойдут, они работать не смогут? Так, что ли, я тебя спрашиваю?
- Алик, успокойся, не кричи.
- Не кричи? Это очень серьёзные люди, Катя. Я дал им слово, взял у них деньги, - сказал Александр Иванович уже спокойнее, чувствуя на себе тяжёлый давящий взгляд Каина и испытывая от этого беспокойство и дискомфорт, словно тот направил на него пистолет. – Клёпу и еще двух девочек заказали на выезд на корпоратив, Эфу ждёт постоянный клиент, он специально ради этого вернулся на день раньше из зарубежной командировки. А я должен сейчас позвонить им и сказать, что их заказ отменён по независящим от нас причинам. Катя, это очень большие проблемы. Мы можем потерять клиентов. Ты это понимаешь?
- Понимаю. Но дело уже сделано и тут ничего не попишешь. Девочки наказаны, а с клиентами попробуй как-нибудь договориться. Ты же у нас мастер убеждения и умеешь сглаживать конфликты, - ответила Катерина Ивановна, хотя и сама порядком нервничала.
- Верно, Шкалик, не кипишуй, - проговорил до сих пор молчавший начальник охраны.
Алик весь подобрался, намереваясь резко ответить Каину, но взглянул ему в лицо – и передумал.
- Я признателен вам, ребята, что вы так в меня верите, но даже мне не под силу совершить невозможное.
- А ты постарайся, Шкалик. Сделай так, чтоб всё было хорошо, и Катерина Ивановна не беспокоилась.
- Ладно-ладно, сделаю всё, что смогу, - махнул рукой Александр Иванович и, взяв телефон,  отошёл в сторону и принялся кому-то названивать.
Не дожидаясь результатов беседы Алика с клиентом, Каин вышел из кабинета, словно не замечая устремлённых на него глаз Катерины Ивановны. Прикусив губу, Мамка смотрела на закрывшуюся дверь и раздраженно теребила в руках шариковую ручку. Непрошибаемость Каина бесила как никогда раньше, и хотелось вскочить и надавать ему звонких оплеух, чтобы добиться внимания.
Попрощавшись с последним клиентом, Алик подошёл к Кате.
- Они, конечно, разочарованы, но я им пообещал, что через неделю их ожидает фейерверк эмоций и неповторимых ощущений.
- Что ты им сказал?
- Что в клубе эпидемия простуды, многие девушки заразились, и нужно немного подождать.
- Молодец, Викторов. Можешь, когда хочешь, - безучастно произнесла Катерина Ивановна и бросила ручку на стол.
- Ты чего, Кать? – негромко спросил Алик, опускаясь перед женщиной на колени и беря её за руки. – Ты это из-за Каина, да? Плюнь и разотри, Катя. Не стоит он того, и ни один мужик не стоит, чтобы ты из-за него убивалась и сердце рвала. Мы же все козлы, Кать. Даже я.
- Особенно ты, Викторов, - улыбнулась та и сжала пальцы.
- Ну вот, Катя, ты сама всё прекрасно знаешь, - проговорил приятель, целуя ей руки, и прижал их к своему лицу. – Я наши общие проблемы порешал? Порешал. А это сейчас самое главное. Каин смутьянок наказал? Наказал. Закончится их заточение, велим Полкану всыпать им по пятьдесят горячих, чтоб знали, где раки зимуют, и к станку поставим. Нечего им без дела прохлаждаться.  Согласна?
Катя кивнула, ничего не говоря, наклонилась к школьному товарищу и ласково поцеловала его в лоб.
- Спасибо тебе, Алик. За то, что всегда меня понимаешь… и не бросаешь, хотя знаешь, какая я на самом деле плохая.
Заметив, что Александр Иванович порывается возразить, она мягко качнула головой и прижала к его губам палец.
- Не надо, Алик. Ничего не говори, я тебя прошу. Давай просто помолчим.
Он кивнул, и тогда Катя с глубоким вздохом обвила его за шею руками, прислонилась ко лбу и закрыла глаза.

- Что значит, она не хочет? – непонимающе переспросил Алик, поднимая на Полкана глаза.
Катерина Ивановна находилась в отъезде уже третий день и собиралась приехать утром в пятницу, чтобы подготовиться к встрече с Али-Бабой. Делами клуба занимался Александр Иванович, именно ему администратор Полкан явился сообщить, что Эфа, выйдя из карцера, наотрез отказалась от свидания с клиентом.
- Так и сказала, Александр Иваныч, не хочу, мол, и не заставите. Лучше еще неделю в карцере просижу на хлебе и воде, а работать не буду.
- Интересно, интересно… И что же послужило причиной для такого громкого заявления с её стороны?
- Не могу знать, - развел руками Полкан, всем своим видом выражая неодобрение такому вопиющему нарушению порядка. И начальник его негодование полностью разделял.
- Значит, так, Полкан, - проговорил Алик, закипая, и ухватился обеими руками за край стола. – Передай Эфе, что в карцер она не пойдет, а отправится прямиком в Турцию. В пятницу приезжает Али-Баба, отправим её с ним. Пускай начинает собирать вещи. У меня всё.
Помолчав, администратор решил на всякий случай уточнить: «А Катерина Ивановна в курсе
- Будет в курсе. Всё, Полкан, не стой столбом, иди, мешаешь работать!
Кивнув, администратор ушёл и направился прямиком на кухню, где неразлучная троица, на коленях выпросив прощение у Семёныча за учинённый погром, наслаждалась мороженым. При его появлении девушки испуганно примолкли.
- Ну что, доигралась? – сухо поинтересовался Полкан, глядя на Эфу. У той брови поползли к переносице и слегка задрожали губы.
- Пакуй вещички и на выход. Отсылают тебя.
- К-куда? – пискнула Стелла, хватая за руку Клёпу, занимавшую соседний стул.
- В Турцию поедет, на солнышке греться, - рубанул Полкан и вышел, захлопнув дверь.
А на кухне по-прежнему царила тишина.

Отредактировано Jared Gale (2017-07-23 08:55:50)

+2

25

Юля была в шоке оттого, что ее едва не в открытую обвинили и «пожалели», что она не отправилась на тот свет, и что Айболит несчастный весь такой. А она прям, блистала на дне унитаза ловя свое отражение, когда загибалась. Свора, здесь жила настоящая свора. И что там Стелла говорила – девочки у нас хорошие. Ну конечно, как же. Даже такое, казалось бы банальное, как шутка с насекомыми, выглядела как попытка довести спящего человека до инфаркта. Хорошо, что Юлька молодая, а то точно окочурилась.
- Не трогала я твоего! – с нажимом проговорила Снежинка, прорываясь из-под руки Эфы, которой та пыталась задавить горло новенькой.
- Не трогала? Знааачит, - Эфа пыталась обхватить Юлю ногами хоть за что и крепко сжать, но та увернулась, прижимая локоть к одной из окружностей, что выбилась из лифчика. – Это он сам к собакам отправился!
Девушки даже не заметили, как рядом упала обездвиженная Клепа. Злость настолько сильно их затопила, определяя дальнейшее событие как смерть «красоте лица», едва не в прямом смысле, как почувствовали поток ледяной воды. Это было неожиданно. Обе закричали, прикрываясь друг другом. Юля склонилась над Эфой, а та непроизвольно прикрыв глаза свои, второй рукой прикрыла лицо Снежинке. Но вода не кончалась. Ее было столько много, что даже сопротивляться было невозможно. Они с писком отлетели друг от друга, отплевываясь.
- Какая сука…. – едва начала Эфа, как тут же запнулась, увидев стоящего рядом Каина и Резака. – Я…
Юля приподнялась на руках, которые разъезжались на мокром полу, тяжело дыша. За что все это свалилось на ее голову? Где она провинилась! Перед глазами предстали носки начищенных ботинок, красивого цвета кофе. Юля сглотнула. Имея привычку обращать внимание на обувь, девушка уже знала почти все туфли и кроссовки, ботинки и тапочки, что носили обитатели этого дома. Перед ней стоял Каин. Она медленно убрала свисающие волосы. Что делать? Вокруг стоял такой бедлам, а где-то за стойкой кудахтал Семеныч, костеря девушек, что не ценят рыбы мороженные трудов ни его, ни других. Кого назвали первой? На слово карцер, Юля дернулась и стала отползать к стене, как уперлась спиной обо что-то. Пошарив рукой, приподнимая ее выше, почувствовала, как пальцы коснулись ткани брюк. Гена… Снежинка не поняла радоваться или плакать, кидаться в ноги и умолять, не сажать ее в карцер. Они переглянулись с Эфой, и Юля не заметила уже той вражды, что была в девушке в самом начале их «приятной» беседы. Куда подевалась ее храбрость? Неужели Бородину начали ломать условия пребывания здесь? Неужели заставляют обстоятельства стать частью интерьера этого дома терпимости? Но то что она здесь пережила, хватило, чтобы начать осторожничать. В плечо подтолкнули поняться, больно тыкнув пальцем под лопатку. В дверях показался Марат. Вот кого Юля боялась. Наслышана она о его связи с Сатаной, и мало приятного от такого тандема. Она чокнутая, и связаться с ней мог лишь такой же. У Юли не было много времени, чтобы расспросить девочек обо всех обитателях дома желаний, все приходилось собирать по крупицам, слухам и просто наблюдать.
- Двигайся, - на плечо легла рука охранника, подталкивающая к выходу. Юля так и не поняла, кого в карцер. Эфа шла рядом притихшая, смотрела она вперед, по опущенным плечам стекала с волос вода. Снежинка повела руками. Ей стало холодно не только от принятой «ванны», но и осознания участи. Но к лестнице повели Эфу, а Юлю дальше по коридору. Не удержалась и обернулась. – Чего глаза растопырила, двигай, давай.
Эфы уже не было в коридоре.
Оказавшись в комнате, Снежинка застыла в оцепенении. Вокруг творился полный бедлам, будто Мамай прошелся. По полу все еще ползали насекомые. Со злости Юлия наступила на жука пяткой, что подбирался к ней. И как тут выжить? Пока этот вопрос оставался открытым и ни одного решения Снежинка не видела. Собрав остатки постельного белья, девушка сложила его узлом возле двери. А вот что в замен постелить, у нее не было. Все выдавалось. В ванной нашлось три сухих полотенца, что и стали для нее покрывалом. Но разве это идет в сравнение с тем, на чем сейчас лежит или сидит Эфа. Юле было ее жаль. Несмотря ни на что, искренне и по-женски было жаль. Поступи так с Сергеем кто-то, Юля могла еще не так отомстить причине этого поступка. И не важно, наказание это или справедливый урок. Сергей… Боль от воспоминаний жевали ее внутренности. Неужели вот так просто можно продать человека за долги? Ее жизнь просто обесценили или нет. Бехтерев не продешевил. Что-то от любви к нему внутри девушки ничего не осталось. А как любила она его! Чистое сумасшествие.
К вечеру стало совсем невмоготу от того, как хотелось есть. Снежинка загнулась на кровати от дикой боли в животе. Как собаку посадили на голодный паек перед боем. Они проходили агрессию животных. И вот чтобы бои получились качественными, агрессивными и яркими с алым кровавым оттенком, псов не кормили перед боем, дразнили свежим мясом. И едва попадая на арену, они месили друг друга клыками, лишь бы почувствовать вкус крови, скинуть голодный адреналин.
- Хочешь есть – попей воды, - прошептала Снежинка и потянулась к полупустому графину, что стоял на тумбочке. Жадно поглотав ноль калорий, она все же попыталась уснуть под какофонию желудка. Настолько Снежинка была под впечатлением, что даже не заметила, как ее лицо было расцарапано. И лишь на утро, увидела все в зеркале. – Да, если так дальше будет, то меня «спишут» за некрасоту раньше времени.
Пока она умывалась, отмачивала застывшую кровь на ранках, дверь в ее комнату открыли, забрали белье и на кровати оказалась стопка свежего. Выходя из ванной, промачивая махровым полотенцем лицо, Снежинка поняла, что путь к кухне открыт. Долго уговаривать себя не пришлось. Стрелой вылетела из спальни, как тут же наткнулась на Сатану.
- Слышала о вчерашнем, - жуя жвачку, Сатана растягивала слова. – Ты глупишь, делаешь все не так.
- С чего ты взялась за советы? Или они тоже стоят больших отработок? – Юля не двинулась с места, когда Сатана попыталась на нее сделать шаг. – Стой где стоишь!
- Каин за тебя впрягается. Воспользуйся моментом.
Снежинка сведя брови к носу, пыталась понять к чему весь этот разговор. Сатана была сейчас не той, которую часто она видела в столовой.
- Охмури его. Будут тебе поблажки и льготы. Не каждому мужику нравится, что его бабу имеют, пусть это и в прямом смысле слова и переносном. Он второй человек тут. Разок покажешь себя во всей красе. Считай ты на дополнительной пайке или по-нашему – клиент через раз. А там гляди и поможет выбраться отсюда.
- А ты чего не воспользовалась советом?
- Он любит светленьких. И тебе покровительствует. Поверь, это верный факт. Все болтают об этом. Подумай.
Сатана пошла дальше, оставляя Юлю в полном смятении. Она медленно пошла на кухню, размышляя. Стелла говорила, что отсюда два выхода – замуж или в гроб. С Каином, как на грех, Снежинка столкнулась возле двери на кухню.
- Ну что, остыла? – усмехнулся он, откровенно рассматривая ее. – Иди, ешь. Тебе пятнадцать минут. Скоро Эфу выпустят, а она тоже голодная, но еще и злая.
Два раза повторять Юле не нужно. Быстро оказавшись на кухне, она стащила большую тарелку и из холодильника наложила всего, что попадалось. Под мышку ухватила пачку томатного сока, в зубы пакет с остатками хлеба, тут же вышла. На ее счастье добралась до комнаты без приключений. Дрожащими руками, она растелилась постель и со стоном уселась кушать. Это были самые роскошные бутерброды с вареной колбасой. Наивкуснейшие огурцы. Голод открывает в разуме человека прелесть того, что в простой воде он может видеть кусок мяса.
Ее не покидали мысли о разговоре с Сатаной. А может и правда попробовать подкатить к Каину? Он ей был очень симпатичен. И, наверное, только на него она и не дулась за то, что привезли ее  Рай под его присмотром.
В дверь дежурки постучали. И когда та открылась, в комнату скользнула Снежинка. Ее красиво накрашенные ресницы, обрамляли глаза девушки, заставляя собеседника смотреть и с удивлением и оценивающе. Сделав пару шагов, Юля нагло села на колени начальника службы безопасности, как в седло, широко расставив ножки, что край халатика сполз и открыл взгляду Каина аккуратно подстриженный «холмик».

[NIC]Снежинка[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2t4JN.jpg[/AVA]

Отредактировано Jane Flatcher (2017-07-01 15:41:56)

+2

26

[NIC]Каин[/NIC][AVA]http://s5.uploads.ru/SZhcy.jpg[/AVA]За свою недолгую жизнь Сатана повидала всякое и опасность чуяла за версту. Кокс не успел до такой степени выгрызть ей мозги, чтобы притупить инстинкт самосохранения, и теперь она лихорадочно искала способ оправдаться перед хозяевами клуба. Во время очередных потрахушек Марат шепнул любовнице, что Алик затребовал бухгалтерские книги, и этого было достаточно, чтобы Сатана всерьёз забеспокоилась. Она хорошо знала, как Александр Иванович относится к тем шлюхам, которые не приносят клубу прибыль, и понимала, что вот теперь по-настоящему влипла. У неё осталось всего два постоянных клиента, которые приходили в восторг от болезненной худобы Сатаны, впалых скул и бледной кожи, но этого едва хватало, чтобы покрыть расходы на её содержание. Проститутки жили в долг и отрабатывали всё, чем пользовались: жильё, еду, одежду и косметику, и хорошо, если выходило отбить затраты и получить прибыль, в противном случае считалось, что шлюха занимает чьё-то место и проще списать её в утиль.
Катерина Ивановна отправляла выручку каждую неделю, и если денег было мало, приходилось объяснять Хозяину причину, а в следующий раз отсылать в два-три раза больше. Чтобы покрыть разницу, Мамка регулярно обновляла кадры, избавляясь от потерявших спрос проституток, и брала на их место новых – помоложе, посимпатичнее, на таких состоятельные мужики и клевали охотнее всего. А уж если девочка оказывалась девственницей, можно было сорвать действительно приличный куш. Желающие стать первопроходцами не переводились, поэтому иногда приходилось штопать путан вручную - этим занимался Айболит, про которого говорили, что у него золотые руки. И никому из толстосумов, захотевших получить невинную девочку, не приходило в голову, что их просто грамотно развели на бабки. Технически всё было проделано чисто, клиенты знали о безупречной репутации Катерины Ивановны и не сомневались, что за свои деньги получают только самое лучшее.
Не нужно много ума, чтобы понять очевидное: срок пребывания Сатаны в клубе подходит к концу, не сегодня-завтра её отправят в Турцию или продадут за бесценок организаторам нетрадиционной охоты в Пензенской или Калужской областях. В начале карьеры, когда Сатана пользовалась бешеной популярностью у клиентов, они с Катериной Ивановной частенько болтали по душам, и во время таких посиделок хозяйка рассказала ей о том, куда уехала недавняя партия девушек, собранных Снегирёвым по привокзальным ночлежкам. Сатана слушала, обмирая от ужаса и отвращения: бедных девочек обкалывали успокоительным, грузили в рефрижератор и отвозили к чёрту на рога, где они становились добычей для любителей побродить по лесу с ружьём. Она смотрела на Мамку и силилась понять, как можно вот так спокойно, обыденным тоном говорить чудовищные вещи. В тот момент она ясно увидела, какое будущее её ждёт и поклялась, что ни за что не позволит сотворить с собой такое. Если не получится окрутить клиента и стать содержанкой или сбежать, она лучше покончит с собой, чем согласится уехать в турецкий бордель или стать для кого-то дичью.
Но теперь настало время Сатане собраться с силами и попытаться спасти себе жизнь. Она понимала, что сама во всём виновата, расслабилась, забыла об осторожности и позволила ядовитой дури взять над собой верх. Для попавших в «Рай» девушек клуб был чем-то вроде застенка, красивой, комфортабельной, но всё же тюрьмой, из которой один выход - на погост. Наркотики помогали отрешиться от реальности и делали её существование здесь чуть более сносным. Если бы не кокс, она бы давно сунула голову в петлю.
Несмотря ни на что, жить Сатане хотелось. А уж если придётся отсюда уйти, то она постараётся прихватить с собой как можно больше народу. 
Пораскинув мозгами, она сумела вычислить свою главную соперницу – Снежинку. На неотесанных буратин, которым в базарный день цена пятачок за весь пучок, не стоило даже внимания обращать; их пачками шлют в Турцию, и в клубе они не задерживаются. Из опустившихся бомжих и неграмотных бродяжек королеву не слепишь, тут хоть минимальная база нужна, чтобы было с чем работать. Яркий тому пример – цыганка Ариадна, на которую клюнул любитель всяческой экзотики Алик и уломал Мамку оставить девушку в клубе. Внешность у девчонки была что надо, зато характер как у лесной кошки, намучились с ней изрядно. И не таких смелых обламывали, в бараний рог сворачивали, только много ли с цыганки возьмёшь? У неё ж в голове один ветер гуляет, и на месте ей не сидится. Видите ли, тяга к свободе у неё в крови! Раз попробовала сбежать – поймали, в карцере заперли; во второй раз Полкан её ремнем по спине отходил. Но если своего ума не хватает, чужой не вложишь, так и пропала девка. О ней, конечно, спрашивали поначалу, а потом перестали – ясно же, куда делась.
На новенькую хозяева имели большие виды, и это сразу бросалось в глаза. Хуже всего было то, что за девчонкой присматривал Каин, а связываться с начальником службы безопасности Сатане не хотелось, весовая категория не та. Но сидеть на месте и покорно ждать, пока тебя заменят более перспективной товаркой, она тоже не собиралась. И Сатана решила рискнуть.
Труднее всего было  заставить новенькую прислушаться к её словам. Но момент был выбран удачно: после случая с Айболитом другие девушки отвернулись от Юли и встали на сторону Эфы. Снежинка оказалась изгоем в коллективе, где у неё не было ни одного друга. Даже робкая Стелла, с которой у Юли установились более-менее близкие, доверительные отношения, считала её косвенно виновной в неприятностях доктора и поддерживала Эфу.
В другой ситуации новенькая обошла бы Сатану по широкой дуге, вспомнив предупреждения девушек, но вынужденная изоляция сделала своё дело, и Снежинка невольно развесила уши. Сглупила девочка, сама виновата. Сатана лениво цедила слова, гоняя во рту ком жвачки, а сама хищно следила за тем, какую реакцию они вызывают. Оставаясь внешне безучастной, Юля, тем не менее, внимательно слушала и уходить не спешила. Значит, и сама об этом думала, прикидывала варианты, искала возможность вырваться из «Рая». Решив, что сказала достаточно, и клиент должен дозреть самостоятельно, брюнетка демонстративно выдула огромный пузырь, лопнула его и ушла, слегка покачиваясь на шпильках.
Оставалось терпеливо ждать, но Сатане было не привыкать. Вечером она долго не ложилась спать, сидела под дверью и караулила Снежинку. В начале второго она услышала шорох в коридоре, выждала немного и, приоткрыв дверь, выглянула в щель. Новенькая на цыпочках пробежала по коридору, держась в тени поближе к стене и прячась от камер, и юркнула за угол. Она двигалась быстро, но Сатана успела заметить, что на ней был только короткий кружевной пеньюар, сквозь который просвечивало тело. Поняв, что её уловка сработала, наркоманка закрыла дверь и зажала себе рот ладонями, чтобы заглушить рвущийся изнутри истерический смех.

Каин давно научился отключать эмоции, когда этого требовало дело. Но порой даже отлаженный механизм даёт сбой, и требуется время, чтобы его починить.
Он был мужик не обидчивый, но и терпилой его бы никто назвать не рискнул. Каин был опытным охотником и умел выжидать, и за прошедшие пять лет ни разу не пожалел о том, что согласился взять на себя охрану «Рая». За работу ему платил Хозяин, но было еще кое-что, без чего он своей жизни не мыслил – Катя, Катерина Ивановна, которую Каин берег пуще глаза. Первое время им было нелегко друг с другом; бизнес был новый, и приходилось учиться всему на ходу. Советский Союз расползался по швам, а на территории вновь возникшего государства предприимчивые пацаны сколачивали «бригады» и завоевывали авторитет среди себе подобных, делили территорию, устраивали разборки, другими словами, бились за место под солнцем. Каждому хотелось урвать кусок пожирнее, но большие деньги оплачивались большой кровью. Позже наиболее удачливые из них ушли в бизнес, заручились поддержкой государства и, поднявшись до немыслимых высот, поспешили откреститься от грязного прошлого. Такие люди, как Хозяин, ворочали миллионными капиталами на виду у СМИ, щедро спонсировали политиков, занимались благотворительностью, скупали по дешёвке фабрики, заводы и пароходы и при этом имели тайный источник дохода, о котором предпочитали нигде не упоминать.
Когда Каин увидел Катю впервые, он сразу понял – это она. Та самая женщина, ради которой он убьёт и умрёт, если придётся. Его не волновало, что работа, которой предстоит заниматься, имеет неприятный душок, и если о ней станет известно правоохранительным органам, то и ему, и его ребятам, не говоря уже о хозяевах клуба, грозит реальный тюремный срок. Каин твёрдо знал одно: до тех пор, пока он здесь и делает то, для чего его наняли, Катерина Ивановна и остальные обитатели «Рая» находятся в безопасности. Остальное не имело значения.
За это время между ними случалось всякое, бывало, что и спорили до хрипоты, и расходились, хлопнув дверью, смотрели исподлобья и молчали сутками, но чтобы сознательно сделать другому больно – такого прежде не было никогда. И Каину вдруг захотелось причинить ей такую же боль, какую испытывал сам, поэтому и ушёл тогда, окопался в дежурке и довольствовался изображениями с камер. Он по-прежнему наблюдал за Катериной Ивановной, когда та находилась в клубе – ничего не мог с собой поделать, но дальше этого дело не шло. Все вопросы Катя решала с Аликом, и совещания проходили без участия Каина. Гнида Шкалик  праздновал победу, и при виде его довольной рожи хотелось дать сучонку поддых и посмотреть, как он станет хрипеть и задыхаться.
Вот этой дружбы между ними Каин никак не мог понять. Ему и одного раза хватило, чтобы убедиться, что Шкалику верить нельзя, такой за деньги и мать родную продаст. И Катя, вроде бы, это понимала, но всё равно жалела и отмазывала перед кpeдиторами. Перестав пить, Викторов начал играть и оставлял в казино крупные суммы. Узнав об этом, Мамка потребовала от него «завязать», и Алик ей пообещал, что избавится от пагубной привычки, но регулярно срывался и вновь оказывался по уши в долгах. Когда об этом сообщили Каину, он предложил убрать Алика из клуба и закопать тут же в лесу. Катерина Ивановна его инициативу не одобрила и попросила найти менее радикальный способ решения этой проблемы, а Шкалик после этого еще долго шарахался по углам, завидев  вдалеке начальника службы безопасности.
Катя уехала накануне днём, пообещав вернуться в пятницу и встретиться с Али-Бабой, так что в её отсутствие клубом руководил Алик. Каин вполглаза следил за его передвижениями по трёхэтажному особняку; Шкалик вечно суетился, мельтешил и трепался без умолку, как баба. Каин смертельно уставал от болтовни Катиного заместителя и очень хотел как-нибудь его заткнуть.
Время, выторгованное у клиентов, подходило к концу, и Викторов развил в связи с этим бурную деятельность, сразу после завтрака засев за телефон. Прослушав запись телефонных разговоров, которая велась втайне от персонала, в том числе и от хозяйки Катерины Ивановны, Каин пришёл к выводу, что Алик опять проигрался и надеется уладить свои дела до возвращения подруги. Он назначил двойную цену за Галю, которую выбрал клиент из Средней Азии, большой любитель  пышных женских форм, а Стеллу отправил к Паше, невзирая на слёзы и угрозы пожаловаться хозяйке, ведь Катерина Ивановна дала ей слово, что та не будет обслуживать олигарха.
- Вот что я тебе скажу, милая моя, - прервал её Алик, вышел из-за стола и встал позади девушки, взявшись обеими руками за спинку стула. – Ты мне тут сказки не рассказывай, договорились они… Ты сюда не в гости пришла, чтоб чаи погонять, ты здесь работаешь, поняла? Клиент хочет тебя и никакая другая девушка ему не нужна. Это значит что? Ты встаёшь и начинаешь готовиться к встрече с клиентом. И не надо прибегать ко мне, плакаться в жилетку и рассказывать, какая ты бедная и несчастная. – Нагнувшись ниже, он рявкнул, перепугав Стеллу чуть не до икоты: - Это ты мамке своей рассказывай, поняла меня? Это она тебя тумаками каждый день кормила и на улицу выгнала, чтобы ты ей водку жрать не мешала! А мы тебя подобрали, вылечили и человека из тебя сделали, и какая нам за это от тебя благодарность? Строит тут из себя недотрогу, не хочет идти к клиенту… Ты кто такая, а? Я тебя спрашиваю! Ты самая обычная потаскуха, которая за всю жизнь ничему не научилась, только ноги раздвигать. Еще раз услышу это твоё «не хочу» и пошлю на Киевский вокзал за спасибо ментов обслуживать. Пошла вон отсюда!
Стелла, рыдая, выбежала из кабинета и заперлась у себя в комнате. Её трясло при одном воспоминании о том, что с ней вытворял Паша, и от мысли, что придётся заново пережить этот кошмар, у девушки началась натуральная истерика. Понаблюдав за ней через камеру, Каин распорядился послать к блондинке врача.
- Вот говнюк, довёл девчонку… - пробормотал Каин, выводя на экран изображение с другой камеры.
В это время в дверь тихонько постучали;  он откликнулся, не поднимая глаз от монитора. Через мгновение Юля уже сидела у него на коленях, закрывая спиной экран и давая  возможность заценить её полуобнажённые прелести. А посмотреть было на что: девочка молодая, подтянутая, грудь небольшая, как раз под его ладонь, на мужиков смотрит смело, не мямлит, ему такие нравятся.
- Ну, здравствуй, Юля… - негромко проговорил мужчина, глядя, как разошлись в стороны полы нескромного халатика, и медленно провёл костяшками пальцев по её груди вверх. Обхватил тонкую шею ладонью и несильно сжал, чувствуя, как тревожно бьётся под кожей жилка.
Девушка слегка поёрзала, устраиваясь поудобнее, но Каин не собирался ждать. Он сильнее сдавил пальцы, принуждая гостью задрать голову и испуганно на него воззриться. В глазах застыл немой вопрос и… страх. Свободной рукой Каин ласково поглаживал пушистую бабочку, выстриженную на Юлькином лобке умелыми руками местной мастерицы Яны. Она помогала девочкам с интимной стрижкой, и это её стараниями путаны щеголяли перед клиентами и друг другом оригинальными рисунками в зоне бикини. Нащупав  клитор, он принялся легонько его теребить и пощипывать.
- Это кто же тебя надоумил вот так ко мне прийти, скажи-ка? Сама бы ты не дотумкала, это я точно знаю, - Каин говорил тихо, не сводя пристального взгляда с запрокинутого кверху Юлиного лица. Та беззвучно шевелила губами и чуть подрагивала, инстинктивно втягивая живот и стараясь то ли сжать, то ли, наоборот, шире раздвинуть колени и самой потереться об его руку.
- Кто же тебе подсказал? Дай подумать… С девочками ты не общаешься, а после драки они к тебе и на пушечный выстрел не подойдут. Постояла за себя, молодец, - продолжая размышлять вслух, он просунул руку между её бёдрами и принялся водить там пальцем, растирая липкую смазку. Поймав затравленный, слегка поплывший Юлькин взгляд, Каин усмехнулся и подался ближе, посмотрел девчонке в лицо. – Юля, этот человек дал тебе очень плохой совет. Ты меня поняла? Кивни. Хорошо.
Разжав ладонь, Каин стряхнул незваную гостью с колен, схватил за локоть и молча выволок из дежурки. Там, за дверью, он поставил её на ноги, встряхнув, как котёнка, и взял за подбородок: «Считай, тебя здесь не было. Возвращайся к себе».
Вернувшись в комнату, он упал в кресло, сцепил пальцы на затылке и крепко зажмурился. Умение выключать эмоции помогло ему и теперь.

- Ну вот, - сказал Алик, выслушав путаный рассказ Сатаны, которая явилась к нему с утра пораньше, чтобы сообщить об успешном выполнении задания. – Можешь ведь, можешь! Умница, девочка. Заслужила премию.
Александр Иванович велел ей подговорить новенькую использовать свои женские чары на Каине и ради дополнительных плюшек соблазнить начальника службы безопасности клуба. Узнав, что Снежинка прислушалась к совету старожилки Сатаны и отправилась ночью в дежурку, Алик готов был завопить от радости. Если Юля всё же сумела пробиться через броню этого питекантропа, можно считать, что Каина здесь уже нет. Надо только убедиться, что дело сделано, и как можно аккуратнее довести информацию до сведения Кати. Никакое женское сердце, даже самое холодное, не потерпит такого предательства со стороны того, кто сначала клянется в любви, а после трахается с молоденькой старлеткой. А зная Катерину Ивановну, расплата не заставит себя долго ждать.
Выдвинув один из ящиков стола, Алик достал оттуда крошечный прозрачный пакетик, наполненный белым порошком, и показал его девушке. Увидев кокаин, Сатана встрепенулась и вытянула вперед дрожащую руку. Улыбаясь, Шкалик помахал пакетиком в воздухе, наблюдая, как у гостьи вытягивается лицо и в глазах появляется алчный блеск. Он не сомневался, что стоит ему щелкнуть пальцами, и Сатана встанет на четвереньки и поползет к нему, вывалив язык и виляя задницей.
- Ладно уж, бери. Я своё слово держу.
Схватив дозу, она спрятала пакет в бюстгальтер, и выжидающе посмотрела на мужчину. А тот проговорил, наклонившись к её лицу почти вплотную: «Если заметишь что-то интересное, сразу ко мне, поняла? Катерина Ивановна сомневается, отправлять ли тебя в Турцию. Я говорю, что тебе надо дать шанс. Девочка моя, если будешь вести себя со мной хорошо, то и я о тебе позабочусь. Не огорчай меня. Всё, иди».
Сатана послушно кивнула, но Алик видел по глазам, что все её мысли только о дозе и  почувствовал брезгливость к этому опустившемуся существу, бывшему когда-то человеком. Когда за девицей закрылась дверь, он вернулся за стол и принялся листать  альбом с фотографиями, представлявший собой своеобразное портфолио девушек «Рая». Некоторые снимки ему категорически не нравились, и тогда он вынимал их и делал соответствующую пометку на обратной стороне. До приезда Кати Алик намеревался устроить проституткам фотосессию и продемонстрировать результаты подруге, надеясь, что она одобрит его инициативу.

Отредактировано Jared Gale (2017-07-01 07:40:02)

+2

27

- Здравствуй, Каин, - тихо прошептала девушка, оглядывая его лицо, впервые так близко оказавшейся рядом с ее. Волевые черты лица завораживали. Они буквально кричали о силе этого мужчины, не только физически, но и моральных. Юля никогда, за все время своего пребывания в Раю, не видела, чтобы Каин выходил из себя. Даже там, с собаками, он говорил размеренно и четко, его слова, словно гвозди, вбивались каждому, кто его слышал. Этого человека стоило бояться, но вот отчаяние и дикое желание сбежать отсюда, этот страх сейчас в Юле и прогнало.
Снежинка тихо вздохнула, когда почувствовала широкую ладонь на своей тонкой шее. Внутри все забурлило от осязания этой силы. Ее рука легла мужчине на плечо, и под пальцами ощутимо стали чувствоваться мышцы. Каин тоже был напряжен, но вот с чего? Шея чуть не хрустнула, когда пальцы сжали ее плотнее, и Юля испугалась. Ведь из дежурки она могла и не выйти. И почему умные мысли всегда опаздывают, но уже ничего не попишешь. Просто извиниться и уйти он не даст. Он без возни рук возбуждал, а когда коснулся ее лона, то в Юле все просто перевернулось, и вздох облегчения непроизвольно вырвался из ее груди. Маленькая точечка, которую ласкали его пальцы, буквально накалялась, а сама девушка трепетала и нервно дышала. Грубость его кожи приятно царапала нежную кожу девичьей плоти, а сама Снежинка готова была умереть в объятиях этого удава. Никогда мужчина еще так не заводил ее с пол-оборота. Может страх и есть тому причина, что Юля от нарастающего возбуждения только и ловила воздух приоткрытым ротиком, облизывая сухие губы. В голове стало туманно, и взгляд ее подернулся поволокой. Ахнув, девушка сжала бедрами его руку, ощущая, что она буквально нанизана на его пальцы. Большим же он сжимал ее лобок, сдавливая клитор. Если бы он не остановился резко, то на всю дежурку разнесся бы приятный томный стон. Юля распахнула глаза, и облик Каина расплылся, что она не могла понять, куда ей смотреть, в правый глаз или левый. Он казался, был везде.
- Плохой совет, - повторила она за ним шепотом. Хотелось спросить почему, но вместо этого она кивнула, что услышала его.
Ее как рыбу выдернули на воздух, заставив задохнуться от смены обстановки. Повиснув на его руке, она кое-как пыталась запахнуть халатик. Совершенно не понимая, что могло послужить такой резкой смене настроения у мужчины, Снежинка подчинилась безвольной куклой и уже стояла в коридоре. Ее волосы упали на лицо, а между ног все горело огнем, требуя неминуемой разрядки. Поболтавшись в его руках, девушка подняла на него взор, читая по губам. Если она посмотрит в глаза мужчине, то просто упадет к его ногам, прося и умоляя довести все до конца. Так нельзя! Она не игрушка.
Кивнув, Юля, которую слегка подтолкнули руки Каина в направлении комнаты, пробежала чуть и медленно доплелась до комнаты. Что это было вообще? Что за гипноз, что она так сглупила и пошла на гильотину, которая сжалилась над ней и отказалась казнить? Мысли мыслями, но желание удовлетворения никуда не делось. Щелкнув замком, девушка скинула с себя халат, и обнаженная поползла на кровать. Сжатые плотно бедра сводили с ума, заставляя ее стонать и вертеть ягодицами. Взявшись за ручку кровати, Юля прогнулась к простыне ниже, стала слегка раскачиваться, касаясь возбужденными сосками о ткань, ловя при этом неописуемый восторг. Она сходила с ума от желания, и кто ей его сейчас доставит было все равно. Рукой провела по бедру, просовывая ладошку ребром, стала потираться о нее, задышала чаще и резче. Ей хотелось всего и сразу.
Взгляд упал на тумбочку, на которой стоял дезодорант, цилиндрической формой, но ребристый. Резко схватив его, Юля легла на спину, разводя ножки. Она и не догадывалась, что мигающий красный огонек в углу, говорил о том, что камера наблюдения за ее комнатой включена, и тот, кто сейчас сидел в дежурке все прекрасно видел. Смочив палец, она стала потирать соски, а другой рукой ввела в себя флакон, который нагрелся от ее горячей ладони. Девушка блаженно улыбнулась, ощущая, как ее тело отзывается, как оно просит экстаза. Покрутив в себе флакон, Юля стала поглаживать клитор, извиваясь на кровати. Это было невероятно. Как давно она не испытывала этого оргазма. По комнате разносились крики, сменяющиеся скулежем и стонами, а на кровати билась в бурном оргазме хрупкая, но такая сильная девушка. Снежинка едва не насиловала себя посторонним предметом, вновь вознося себя на вершину блаженства. Ей было мало просто кончить. Она хотела устать, дико, и заснуть с улыбкой на губах, как когда-то после бешенных ночей с Сергеем. Но его она не вспоминала, сейчас в ее образе был другой, мужественный и опасный, желанный и отвергнувший ее. Рука не останавливалась, доводя девушку до исступления, буквально стирая все воспоминания и мысли. Выгнувшись, Юля замерла в тишине. Голос сорвался и поник, как и тело медленно упавшее на кровать, растянулось по белой простыне, испачканной каплями женского тела. Флакон покатился и звонко ударился о пол, выпав из свесившейся руки.
На утро, Юля была в прекрасном настроении. Усмехнувшись, девушка подобрала свое орудие.
- Ты спас меня, - со словами, поставила его обратно на тумбочку.
Она еще не знала всех новостей, которыми ее огорошат, едва Снежинка выйдет из комнаты. И потому, спокойная и довольная, будто кошка, девушка уверенно вошла на кухню. В углу сидела бледная Стелла с черными кругами под глазами, а за столом изваянием застыла Клепа. Странно, что Эфы не было. Юля не стала задерживаться, молча, прошла к чайнику, поставив тот на огонь.
- Стеллу отдают Паше, - безжизненный голос буквально вкрался в ее голову, заставив Юлю замереть. О Паше она была наслышана. Хотела бы, да не смогла съязвить, что, мол, я тут причем и зачем ты мне это говоришь, Юля посмотрела на Стеллу, что то шептавшую беззвучно двигая губами, напоминания собой тронувшегося умом человека. – Эфу продают турку.
Юля медленно повернулась к Клепе.
- За что? Из-за драки? Но это глупо. Всех мужчин надо турку продать, они постоянно дерутся…. Когда? – она присела возле Стеллы, убирая прядь волос с ее лица. – Стелла, когда тебя отдают Паше?
- Сегодня. Оказывается, он давно уже заказал ее.
Что могла сделать Снежинка? Погоревать рядом с ними? А кому это надо? Стелле помочь уже нельзя, но вот почему-то Эфу, она была уверена, вытащить можно. Но вслух не стала произносить. Их гробовую тишину нарушила появившаяся Сатана. Ехидно улыбаясь, она смотрела на сидевшую на корточках возле блондинки Юлю. Это довольное лицо, не могло не заставить Снежинку начать соображать. «Плохой совет» всплыли в голове слова Каина. Совет дала Сатана. Значит, ей выгодно подставить Юлю. Но почему через Каина?
- Выспалась? – отпивая минералку из бутылки, брюнетка села за стол.
- Ну не шастать же, как тебе по всему дому. Я, чтобы выглядеть хорошо, предпочитаю высыпаться. Стелла, пойдем ко мне. Пойдем.
Подняв «куколку», она подхватила ее под талию и увела с собой. Вот кому надо помочь. Это ребенок, который вырос, но застрял в своих мечтах, отчего именно Стелла все переносила болезненнее. В коридоре они наткнулись на Алика, который тоже был довольный.
- Куда это вы? Ты что забыла, что должна готовиться. А ну пошла к себе. Полкан, - охранник тут же нарисовался рядом. – Отведи нашу девочку в ее спаленку и прикажи готовить. А ты, сильно не думай, что тут задержишься.
Юля просто растерялась. И за Стелой бы пойти, и ей самой угрожают. Гену бы найти, поговорить, спросить, чего на нее этот Алик взъелся, как собака на висевшую на высоком дереве кость. Прыгает, да достать не может.

[NIC]Снежинка[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2t4JN.jpg[/AVA]

Отредактировано Jane Flatcher (2017-07-06 00:37:44)

+2

28

[NIC]Мамка[/NIC][AVA]http://s2.uploads.ru/Hlk4c.jpg[/AVA]Для Екатерины Ивановны «Рай» давно стал вторым домом. Здесь она находилась большую часть времени и ездила в Москву только на выходные, чтобы хотя бы пару дней провести с семьёй. Дети росли с бабушкой и, редко видя мать, поначалу обижались на неё за постоянные отлучки, но со временем привыкли, что она живёт на работе. Кате не нравилось, что приходится жертвовать самыми близкими людьми ради того, чтобы иметь возможность содержать дом, но другого источника дохода у неё не было. Да и где еще она могла заработать за неделю столько, чтобы безбедно жить следующие полгода и удовлетворять не только свои нужды, но и прихоти? Для своих владельцев клуб являлся неиссякаемой золотой жилой, и на нём основывалось их благосостояние.
Катины дети знали, что ради того, чтобы у них всегда были карманные деньги, вкусная еда в холодильнике из элитного супермаркета и модная одежда от ведущих брендов, мама днюет и ночует на работе. Кате было приятно знать, что она может исполнить любое желание сына и дочерей, подарить Вите на день рождения новый автомобиль, а Зинаиду Степановну отвести в спа-салон, где вокруг неё будут порхать любезные сотрудники, для которых она станет самым любимым и желанным клиентом. Она гордилась успехами старшей дочери Алины и радовалась, что её девочка может учиться у лучших педагогов и однажды станет танцевать в Большом театре. Катерина Ивановна любила своих детей больше всего на свете и готова была пожертвовать для них всем. И она скорее дала бы отрубить себе правую руку, но не допустила, чтобы они узнали, в чём заключается её работа. Дело тут не в стыде – Катерина Ивановна попросту исключила для себя моральный аспект своей деятельности, поскольку не раз имела возможность убедиться, что деньги не пахнут и способны решить практически любую проблему. Но она хорошо представляла, какое впечатление неприглядная правда произведёт на детей и их бабушку. Молодые люди судят обо всём с позиции юношеского максимализма, для них не существует полутонов, и всё в мире делится на белое и чёрное, добро и зло. Как они поведут себя, если узнают, что деньги, которые они привыкли тратить, не задумываясь, происходят из грязного источника сексуального рабства и продажной любви? Скорее всего, почувствуют отвращение к матери, которая заправляет борделем, и не захотят иметь с нею ничего общего. Разве им объяснишь, что она согласилась заниматься этим от безысходности, страстно желая выбраться  из нищеты, когда не осталось других вариантов. Она всё перепробовала, пахала с утра до ночи на трёх работах, не успевая даже поесть; спала на ходу, валясь от усталости, и всё равно хваталась за любую возможность заработать лишнюю копейку и купить еды детям, а матери лекарства. Легко рассуждать о правильном выборе, когда тебе не нужно кормить троих малышей и платить за квартиру, а в кармане дыра и в холодильнике сдохла последняя мышь. До сих пор, хотя прошло больше десяти лет, Катя не могла без содрогания вспомнить случай, как возвращаясь поздно ночью домой, она споткнулась о труп вороны и несколько мгновений всерьёз обдумывала возможность взять птицу с собой и сварить из неё суп. Дома не было ничего, а мизерная зарплата почти целиком уходила на оплату счетов за коммуналку.
Нищенское, голодное детство как-то само собой стёрлось из памяти старших детей, а Варя тогда была слишком маленькой, чтобы помнить. Если им рассказать, они вряд ли поверят, что было время, когда вот так жила вся страна. Поэтому, когда ей представился шанс вырваться из тисков безысходности, в которые она попала после развода, Катя, не раздумывая, согласилась. Всё что угодно, чтобы поднять детей, вылечить мать и больше никогда не трястись, глотая слёзы, над последним куском хлеба, не зная, как разделить его на пятерых.
Она изменилась сама, и перемены вокруг не заставили себя долго ждать. Успешные, уверенные в себе люди притягивают себе подобных, поэтому Катерина Ивановна предпочитала общаться только с состоятельными людьми, которые могли позволить себе побаловать даму дорогими подарками.
Она не уподоблялась тем, чьи судьбы зависели исключительно от её решения, и никогда не занималась сексом за деньги. Отказавшись от себя прежней и полностью изменив образ, Катя охотно принимала комплименты от представителей противоположного пола и купалась в мужском внимании и восхищении. Ей нравилось чувствовать себя желанной, но она не собиралась вновь становиться чьей-то собственностью. Никто, кроме неё самой, не вправе распоряжаться её жизнью. Свобода пьянила, а редкие приступы тоски по простому бабскому счастью и мужскому плечу, в которое можно уткнуться и от души пореветь, когда тебе страшно или плохо, Катя по совету подруги глушила водкой. Пары-тройки стаканов хватало, чтобы впасть в забытье и отключиться до утра.  На следующий день Лазарева вставала с постели и, чертыхаясь, ехала в клуб, где её встречали Алик и Каин; привычная круговерть затягивала, не оставляя времени на посторонние мысли, и Катерина Ивановна с головой уходила в работу, позабыв о вчерашней хандре.
В свете недавних событий, сидеть в клубе женщине не хотелось, а наоборот, не терпелось уехать подальше, отвлечься от дел и развеяться. Оставив Алика вместо себя, Катерина Ивановна укатила в Москву и, проскучав дома большую часть времени, позвонила старшей дочери и предложила совершить набег на магазины. Алина радостно ухватилась за эту мысль, и они договорились, что встретятся у подъезда через час-полтора.
С собой Катя взяла Дениса, и к концу дня охранник мечтал об одном: поскорее вернуться в клуб и приступить к своим обычным обязанностям. Всё лучше, чем день-деньской таскаться по гигантскому торговому центру, обвешанным пакетами с барахлом, и терпеливо ждать возле каждой витрины, пока хозяйка с дочкой перемеряют кучу тряпок, решая, что из этого стоит взять.
В одном из бутиков Алина призналась матери, что никак не может выбрать платье, в котором пойдет на день рождения Глеба. По выражению её лица и интонациям Катерина Ивановна поняла, что этот праздник имеет для дочери огромное значение. Как ни трудно было это признать, но её малышка выросла и хочет нравиться мальчикам. Это открытие и радовало, и пугало. Катя боялась первых разочарований на пути взросления, которые неизбежно переживают подростки, считая их чуть ли не концом света. Ей ужасно хотелось помочь дочери, подсказать, как вести себя в той или иной ситуации, но лезть с советами она не пока не решалась. Если Алина захочет поделиться с ней личными переживаниями, она непременно выслушает её и объяснит, чего от неё могут ждать окружающие и как следует поступать, чтобы не навредить, в первую очередь, самой себе.
- Мам, как насчёт этого? – спросила Алина, снимая с вешалки длинное платье из шифона сочного жёлтого цвета. – Тебе нравится?
Катерина Ивановна отрицательно покачала головой и не торопясь прошлась вдоль длинного ряда летних платьев, выбрала одно и отдала дочери.
- Примерь-ка лучше его, - посоветовала она и легонько подтолкнула Алину в сторону примерочной. – Не куксись, малыш, поверь, это платье как раз то, что нужно. Не сомневайся.
Когда дочь вышла из кабинки, на ней было короткое бледно-голубое полупрозрачное платье  с рюшами. Наряд выглядел одновременно воздушным и очень соблазнительным, подчеркивая молодость Алины и её красоту.
Заулыбавшись, Катя подвела девочку к зеркалу и шепнула, ласково беря её за загорелые плечи: «Ты только посмотри на себя. Алиночка, девочка моя… ты же у меня красавица…»
- Спасибо, мам, - ответила дочь, высвобождаясь из материнских рук, и закружилась на цыпочках, стараясь увидеть себя со всех сторон. «Главное, чтобы Принцу понравилось», - думала девушка, дотрагиваясь до оборок волнами и представляя, как Он обнимет её и скажет, что она самая красивая из всех присутствующих на празднике девчонок.
Они с Глебом познакомились весной, и с тех пор тусили в одной компании. Знакомые и многочисленные подруги называли его Принцем и, увидев Глеба впервые, Алина про себя так его и назвала. Он был удивительно красив для парня и больше напоминал древнегреческое божество – высокий, крепкий, спортивный, голубоглазый и золотоволосый принц её девичьих грёз. Алина млела от одного его взгляда и готова была растечься влюблённой лужицей у него под ногами. И она такая была, разумеется, не одна. Окружающие называли её Принца кобелем и бабником и по-дружески советовали держаться от парня подальше, но Алина никого не желала слушать. Сердце подсказывало ей, что Глеб не такой, как о нём говорят. Ему завидуют, вот и всё! Она встретила своего Принца, свой идеал мужчины, и была готова на всё, чтобы и он увидел в ней свою Принцессу.
Расплатившись за платье, женщины оставили пакеты с покупками водителю, а сами отправились в кафе на первом этаже торгового центра. Они обе любили японскую кухню и решили побаловать себя любимыми суши и роллами.
Увлёкшись поеданием роллов, Алина успевала рассказывать матери о своих успехах в балете. В следующем месяце у них в училище планировали провести серию мастер-классов под руководством зарубежных хореографов, и они с подружкой решили посетить их все. Катерина Ивановна слушала дочь, кивала в нужный момент, но думала совсем о другом: ей хотелось расспросить Алину об этом парне, узнать, какие между ними отношения, а самое главное – как далеко всё это зашло. Она видела, каким удивительным светом наполняются глаза дочери при упоминании о нём, и догадывалась, что для Алины всё куда серьёзнее, чем может показаться на первый взгляд. Её драгоценная девочка впервые влюбилась, и мать не знала, как вести себя, чтобы не потерять связь с дочерью и сохранить её доверие и при этом держать ситуацию под контролем. Катя от всей души надеялась, что этот Глеб окажется хорошим парнем и не причинит её доченьке боль, иначе она сама, своими собственными руками вырвет у него сердце. Она не сводила глаз с Алины и вспоминала себя… Её собственный опыт первой близости с мужчиной обернулся кошмаром. Парень, с которым она встречалась, когда жила дома в Мценске, как-то раз позвал её на свидание в рощу. Была глубокая осень; кленовые деревья стояли в  золоте и багрянце, под ногами шуршали листья, а небо над головой казалось бледным и полинявшим, как после неудачной стирки. Ночи были холодные, с первыми робкими заморозками, а днём солнце грело по-летнему, и не верилось, что совсем скоро выпадет снег и наступит зима.
Мать долго не отпускала Катю со двора, и чтобы срезать путь и успеть вовремя, ей пришлось бежать чуть ли не вприпрыжку через соседские огороды. Гришка встретил её не один, как всегда, а с друзьями.  Четыре здоровенных лба, почти взрослые мужики, и она, семнадцатилетняя  влюблённая дурочка.
С тех пор Катерина Ивановна невзлюбила осень и долгие прогулки по аллеям, усыпанным опавшей, свернувшейся от мороза листвой.
- Пообещай, что позвонишь мне или бабушке перед тем, как ехать домой, хорошо? – попросила Катя, серьёзно глядя на дочь.
Алина кивнула, и беззаботность дочери неприятно царапнула сердце.
«Может быть, я зря себя накручиваю?», - размышляла Мамка, скользя рассеянным взглядом по летящим навстречу машинам. Простившись с дочерью, она поехала в клуб, рассудив, что нет смысла оттягивать своё возвращение и лучше заранее начать подготовку к завтрашнему мероприятию. Но тревога за Алину не отпускала; хотелось знать наверняка, что она отдала своё сердце хорошему мальчику, а не подонку и отморозку, который наиграется с глупенькой девочкой и бросит, как только получит своё. Но как это выяснить, не ранив дочкина самолюбия, чтобы та не подумала, будто мать стремится во всём её контролировать? От этих мыслей голова заболела голова, и чтобы успокоиться, Катя принялась круговыми движениями массировать ноющие виски. Это помогло, и в клуб она приехала собранная и готовая тотчас приступить к работе.
В гостиной её встретил Алик; увидев подругу, он побледнел и нелепо всплеснул руками, а затем шагнул ей навстречу и полез обниматься.
- Катенька… а ты чего так рано? Мы тебя завтра ждали. Ты бы хоть позвонила, предупредила…
- А ты чего хвостом замёл, Викторов? – подозрительно прищурилась Катерина Ивановна. – Накосячил тут без меня и думаешь, как бы понадёжнее концы в воду спрятать? А ну-ка, рассказывай, чем занимался?
- Работал, Катюша, трудился не покладая рук! Клиентов обзванивал, которые на прошлой неделе девочек заказывали. Ну, ты помнишь, Эфу, Клёпу, еще парочку…
- Помню. И что, когда их ждать? – поинтересовалась хозяйка, останавливаясь перед зеркалом и поправляя прическу. Острым взглядом она заметила пыль на металлическом завитке в верхней части оправы и потянулась смахнуть её пальцами. Удостоверившись, что не ошиблась, женщина нахмурилась и окликнула Полкана. Администратор немедля нарисовался в дверях.
- Звали, матушка?
- Звала. Распорядись снять с горничной половину зарплаты. Всюду пыль и грязь, эдак мы  паутиной по уши зарастём. Если увижу подобное еще раз – уволю.
- Конечно, матушка, - кивнул Полкан, подходя взглянуть на запылившееся зеркало. Поджал губы и кивнул: – И от себя добавлю, чтоб не подставляли меня перед начальством.
- Иди, Полкаша.
Администратор удалился, а Катерина Ивановна повернулась к Алику, который  крутился рядом, нервно сплетая и расплетая  пальцы, и обшаривал беспокойным взглядом репродукции  на стенах.
- Да что с тобой такое, Алик? Минуту на месте постоять не можешь. Что стряслось, рассказывай.
- Короче, Кать, тут такое дело… - промямлил тот. Решив, что повинную голову, как говорится, меч не сечёт, авось Катя и сжалится, он протараторил с пулемётной скоростью: - Я Стеллу к Паше отправил. На всю ночь.
Оглушённая новостью подруга молча смотрела на Алика, а затем поднесла похолодевшую ладонь ко лбу: голова опять разболелась.
- Викторов, ты с ума сошёл? Нет, у тебя точно крыша поехала… Я же тебе сказала, что Стелла больше никогда не будет работать с Пашей! Ни при каких условиях! Я говорила, Алик?
- Говорила, Кать. Ну, прости…
- Что ты хочешь сказать? Бес попутал, да? – от Катиных слов лицо Алика жалобно сморщилось, он весь как-то съежился и втянул голову в плечи. А Мамка продолжала кричать, не боясь, что её могут услышать в доме:
- Ты забыл, в каком состоянии Паша возвращает девочек? Помнишь Лику, в которую он разбитую пивную бутылку запихивал? А Динару? Он же ей четыре ребра сломал и грудь сигаретами прижигал! Врачи за голову схватились, когда её увидели. Они этой девочке лицо по  кусочкам собирали! Какой же ты придурок, Викторов… - простонала Катерина Ивановна, сжимая голову руками и делая шаг в сторону. – Давно они уехали?
- Часа три назад… Кать… - робко сказал Алик, подходя ближе, и тронул подругу за локоть. – Прости меня, Кать. Он такие деньги предложил… ну не мог я ему отказать. Это огромные деньги, Кать.
- Я ей пообещала, понимаешь? – устало ответила Катя, поднимая на приятеля потухшие глаза. – Слово дала и, выходит, обманула.
- Кать… я не знаю, что еще сказать, Кать… Я мудак. Ублюдок. Подставил девчонку, тебя. Ну прости, Катя… Катюша…
- Пошёл вон, Алик, - прошептала та и, отвернувшись от него, медленно начала подниматься по лестнице, цепляясь пальцами за гладкие перила.
До конца дня Алик безвылазно просидел у себя в кабинете, не отвечал на звонки и отключил к вечеру телефон. Даже от ужина отказался – до того погано было на душе, что и кусок в горло не лез. Семёныч, услышав об этом, повздыхал и сунулся было к хозяйке с жалобой на отсутствие аппетита у Александра Иваныча, но на пороге его развернул Полкан, несший добровольную вахту и не допускавший к Катерине Ивановне посторонних.
Промаявшись ночь, невыспавшийся, бледный и помятый, Алик с раннего утра слонялся под дверями Мамкиного кабинета. Катерина Ивановна еще не вставала, но помня о том, что сегодня важный день, он не сомневался, что подруга не станет разлеживаться. Ровно в семь ноль-ноль двери распахнулись, и на пороге возникла Катя, одетая по случаю приезда зарубежного гостя в элегантный деловой костюм с юбкой. Узкий приталенный жакет и юбка-карандаш чуть выше колена делали её образ стильным и сдержанным, а неглубокий вырез придавал ему сексуальности.
Проглотив слюну, Шкалик молча бухнулся перед подругой на колени и многозначительно шмыгнул носом. Увидев его, Катерина Ивановна скрестила руки на груди и закатила глаза к потолку.
- Викторов, убирайся.
- Нет.
- Алик
- Можешь через меня переступить, если хочешь, только я всё равно никуда отсюда не уйду. Давай, шагай смело, Катюша…
Покряхтывая, Викторов улегся на пол и уткнулся лицом в ковер. Сдерживая усмешку, Мамка сделал шаг вперед и поставила обутую в туфельку ногу на спину приятелю. Тот приглушенно крякнул, но головы не поднял и остался лежать на месте.
- Дурак ты, Викторов. И ведёшь себя, как шут гороховый. Поднимайся, нас люди ждут. Надо девочек еще раз посмотреть, чтобы, не дай Бог, потом накладок не возникло. Ну, вставай ты, чего разлёгся? Алик! – рассмеявшись, Катя надавила каблуком посильнее и тут же убрала ногу, чтобы Алик мог подняться. Поняв, что прощён, мужчина резво вскочил, отряхнулся и, галантно расцеловав даме руки, с нею вместе сошёл в гостиную, а оттуда – в подвал, где томились в ожидании и неведении о своей дальнейшей судьбе пятнадцать разновозрастных женщин, которых привёз капитан Снегирёв.
Проведя беглый осмотр «товара», Шкалик отвел подругу в сторону и негромко сказал: «Тихий ужас. Стыдно такой сброд предлагать Али-Бабе». Та ответила, так же понизив голос: «Других у нас всё равно нет, поэтому будем делать хорошую мину при плохой игре».
Катя всегда немного нервничала перед приездом их постоянного зарубежного партнёра, хотя, казалось бы, чего волноваться? Они знают друг друга не один год, и между ними никогда не возникало ни малейших претензий. Пожалуй, единственный вопрос, по которому они никак не могли прийти к согласию, заключался в том, что турок требовал бесперебойных поставок каждые два месяца, однако это было весьма затруднительно для отправляющей стороны. Алик не единожды объяснял зарубежному партнёру Хозяина, что невозможно найти столько молодых женщин, не привлекая внимания правоохранительных органов. Али-Баба соглашался, но в следующий свой приезд заводил старую песню, чем ужасно раздражал Катиного заместителя.
Как обычно, Катерина Ивановна собрала после завтрака персонал и напомнила всем, как важно произвести благоприятное впечатление на гостя из Турции. Последовал краткий инструктаж от Полкана и, убедившись, что сотрудники хорошо понимают, чего от них ждут, администратор отпустил людей, а сам подошёл к хозяйке.
- Катерина Ивановна, мне только что Семёныч сказал, что официант заболел. Нового найти не успеем.
- Так, Алик, быстро думай, что делать, - потребовала та, дернув заместителя за лацкан пиджака.
Шкалик напряг извилины и забегал вокруг стола, постукивая пальцами по подбородку.
- Придумал, Кать! – объявил он через минуту, расплывшись в широкой улыбке. – Давай одну из девочек нарядим официанткой, и пускай она подаёт напитки в кабинете. Уж с этим-то любая, думаю, справится.
- Отличная идея, - одобрила Катерина Ивановна и повернулась к администратору, который стоял перед ней  навытяжку. – Полкан, кто из девочек сейчас свободен?
Снова вмешался Алик, заглянув подруге в декольте и получив за это по носу: «Только убедись сначала, что у неё руки из нужного места растут, а то уронит поднос гостю на голову, и извиняйся за неё потом».
- Не извольте беспокоиться, Александр Иваныч, - безмятежно отозвался тот и слегка поклонился хозяйке: - Тогда я девушку подготовлю и к вам в кабинет отправлю.
- Действуй, Полкан, - улыбнулась Мамка, подхватила приятеля под руку и потащила за собой на крыльцо: до прибытия Али-Бабы оставалось меньше часа.
Спустя сорок минут напряжённого ожидания, на дороге показалась колонна  из трёх автомобилей – два «ниссана» и микроавтобус. Алик незаметно сжал Катину руку, широко улыбнулся и шагнул навстречу гостям. Но его улыбка слегка померкла, когда он понял, что впервые видит этих людей и понятия не имеет, кто они такие.
- Я что-то не поняла… - прошипела Мамка, поглядывая на приятеля, и протянула руку невысокому, рано облысевшему мужчине средних лет в летнем сером костюме, распространявшему вокруг себя приторно-сладкий аромат парфюма, такой густой, что у неё моментально защипало в носу.
- Сам в шоке, Кать, - отозвался Алик, дружески пожимая гостям руки и прикидывая, как бы поаккуратнее поинтересоваться, а какого, собственно, чёрта они тут делают?
- Простите моё любопытство, - произнесла Катерина Ивановна с приятной улыбкой, - но позвольте спросить, где же Абдуррахман Джуманович?
Гости переглянулись, и серый костюм, бывший, очевидно, за главного, ответил: «К сожалению, дядя не смог приехать в Москву и прислал меня. Моё имя Махмуд, а этот человек мой переводчик. Дядя объяснил мне здешние порядки, так что мои люди будут ждать в машинах».
- В таком случае, пройдёмте в дом, - предложила Катя и пошла вперед, показывая остальным дорогу.
В кабинете их ждали Полкан и Юля в форме официантки. К приходу гостей был накрыт стол и приготовлен лёгкий фуршет. Наткнувшись взглядом на девушку, Алик поморщился и потянул администратора к выходу:
- А эта что тут делает?
- Так вы же сами сказали абы кого не приводить. А у Снежинки руки прямые, она девушка неглупая, образованная, знает, как себя на людях вести. Ничего, Александр Иваныч, не переживайте – справится.
- Ладно уж, иди.
Гости от закусок отказались, зато выпили по бокалу мартини и сходу заговорили о деле.
- Екатерина Ивановна, - начал Махмуд, с комфортом расположившись в кресле напротив хозяйки. – Дядя говорил, что вы обещали предоставить ему десять человек.
- Абдуррахман Джуманович знает, что в этом вопросе мы полностью зависим от наших поставщиков. Однако хочу уверить, вы не будете разочарованы ни количеством товара, ни его качеством. Все наши девушки прошли медицинское обследование, им сделали необходимые прививки, они абсолютно здоровы и готовы приступить к работе в самое ближайшее время.
- Рад это слышать. Так сколько всего?
- Пятнадцать человек.
Брови заграничного гостя поползли вверх, желая, по всей видимости, исполнить халай – национальный турецкий танец.
- Что же, Екатерина Ивановна, вы меня приятно удивили. Уверен, что мой дядя будет доволен, когда узнает о результатах нашей сделки.
- Предлагаю за это выпить! – сказал обрадованный Алик и жестом подозвал Юлю, чтобы заменила гостям бокалы.
Во время этой суеты турки продолжали вполголоса переговариваться на родном языке, не обращая внимания на молоденькую официантку, которая всё время крутилась рядом. Разговор шёл о хозяйке клуба, которая сильно приглянулась ценителю зрелой женской красоты Махмуду. Его друг и помощник Омер старательно отговаривал приятеля от этой затеи, усиленно напирая на тот факт, что Али-Баба будет крайне недоволен поступком племянника.
- Она хозяйка клуба, - говорил переводчик, значительно понизив голос. – Русские не позволят её забрать.
- Ты видел их охрану? Молодые парни, необстрелянные. Такие не полезут под пули.
- Зачем она вам? Ей не меньше сорока лет. Через год-другой она увянет, и вам не захочется на неё смотреть.
- Тогда и избавимся от неё. А сейчас, Омер, я хочу увезти эту женщину с собой в Стамбул.
Заметив, что гости отвлеклись от общей беседы, Алик сдержанно кашлянул, привлекая их внимание, и сказал: «Итак, господа, давайте прогуляемся на первый этаж и посмотрим товар». Он шел последним и задержался в дверях, услышав тихий голос Снежинки, позвавшей его  по имени. Оглянувшись на девушку, он недовольно спросил: «Ну чего тебе
Когда он появился в гостиной, гости как раз заканчивали осматривать девушек. Все они только что побывали в больничном крыле, где им сделали укол успокоительного, чтобы вели себя смирно и не протестовали, когда их станут грузить в автобус.
- Викторов, ты где ходишь? – спросила Катерина Ивановна сквозь зубы, не переставая улыбаться мужчинам.
- Да отвлекают, понимаешь, всякой ерундой, даже говорить не хочется, - ответил тот, глядя на турок и стараясь угадать, какое впечатление произвели на них девушки. - Что скажете, господа? Вы довольны, надеюсь?
- Товар отличный, - кивнул Махмуд, одобрительно цокая языком. Перехватил взгляд помощника, он что-то быстро спросил у него по-турецки и после этого повернулся к хозяйке.
- Екатерина Ивановна, кажется, нам пора прощаться. Благодарю за гостеприимство и надеюсь скоро вновь вас увидеть.
- Поверьте, это взаимно, - улыбнулась Мамка.
- В таком случае, вы не откажетесь прогуляться со мной до машины?
В просьбе гостя не было ничего необычного, и Катерина Ивановна любезно согласилась сопроводить его до ворот клуба. Вчетвером они покинули дом и не торопясь двинулись в сторону ограды: Катерина Ивановна и её спутник шли впереди, Алик с переводчиком следовали за ними, отставая на несколько шагов.

[SGN]

Махмуд

http://s5.uploads.ru/7zD4A.jpg

[/SGN]

Отредактировано Jared Gale (2017-07-03 21:14:10)

+2

29

Юля бродила по комнате, меряя шагами мебель, стенки, пальцами померила раз двадцать подушку, но вот так и не смогла усидеть, вновь вскакивала. Ее не отпускала мысль и Стелле. Как она? Что с ней творит изверг? А главное выживет ли куколка? Стелла очень стала ей дорога, скорее сначала все было построено на жалости, особенно после услышанного разговора между Геннадием и нею, что она просто хотела быть любимой. Снежинке дико хотелось помочь ей, чисто из женской солидарности, понимая, что Стелла очень ранима в душе.
Она не знала, куда себя деть. Уснуть! Пролежав на кровати минут двадцать, сбив простынь в комок, поднялась. Хотелось врезать Алику так, чтобы выплюнул пару своих ровных зубов. Он был ей противен. Скользкий, наглый, имевший непонятно откуда взявшуюся власть в своих руках, он вызывал с Снежинке чувство сродни зубной боли. Вспомнив прошлую ночь, свой необдуманный поступок, Юля невольно сравнила Каина и Алика. Если начальник службы безопасности был опасен, но при этом честно давал это понять окружающим, то Александр Иванович был скользок как угорь, заискивался перед всеми, даже девушками, а потом спокойно ударял в спину тремя ножами, поворачивая лезвие в ране. Он мог предать, для него ничего не было ближе него самого. Это Снежинка поняла почти сразу. Но вот что она ему сделала плохого? Где успела пробежаться поперек дороги? Единственный, кто мог бы с ней поговорить, более менее откровенно, был Геннадий, но сегодня его Юля не видела совсем. Стало жарко от всех мыслей, что таранили ее голову, и Юля распахнула окно. Сверчки наперебой старались перепеть цикад, что в ушах звенело от этого хорового пения в кустах. Обхватив голову руками, девушка сжала виски, чувствуя, как пульсирует не только жилка под ладонями, но и ее мозг лихорадочно трясло в ожидании чего-то плохого. А чего именно? Конечно, Юля ждала утра и возвращения Стеллы. Ее саму не завтра не заказывали, да и приезд турка давал девочка лишний вечер отдыха, как сказал ей Полкан, отвечая на вопрос Завтра будут клиенты? – Нет, Хозяйка занята приездом важного гостя из Турции.
В дверь постучали. Юля вздрогнула, посмотрев на часы. Половина третьего ночи. Кого могло принести к ней? А вот ту, кто стоял на пороге, Снежинка меньше всего ожидала увидеть. Распахнув дверь, девушка опешила, но тут же подобралась, готовая к новой стычке с Клепой, увидев ее поникшее лицо, выпалила:
- Стеллу привезли?
Клепа помотала головой, молча взяв Снежинку за руку. Ну нет уж. Хватило и совета Сатаны, чтобы ей сейчас пойти по коридору куда-то и потом огрести по самое нехочу. Выдернув руку, Снежинка не двинулась с места.
- Что случилось? Куда ты меня тащишь?
- Тогда разреши войти.
Пожав плечами, Юля пропустила Клепу в комнату, но выглянула в коридор, проверяя, нет ли кого. Рыженькая стояла и мяла пальцы, словно тесто, но тишину так и не осмелилась нарушить. Ничего, кроме новостей о Стелле, не могло выбить Юлю из панциря, которым она отгородилась от всех после той стычки на кухне. Обойдя Клепу, блондинка села на тумбочку, выжидая слов, которые поведают ей о причине явления к ней Клепы. И ту прорвало.
- Понимаешь, Эфа она не плохая, ты не подумай. Но ее любовь к Айболиту буквально сносит ей крышу. Не знаю, что она в нем нашла, но влюбилась крепко. Поэтому, то представление с собаками и отключило в ней все. Прости ее.
- Я не хотела, но вы же прекрасно знали, что я едва концы не отдала. Кто мог подумать, что Каин так наглядно покажет, что ждет кого-то, кто нарушит хоть один завет Рая? Я уж точно ему этого не советовала. Ты же могла ее вразумить? Но кто я такая против Эфы? Понимаю и в тоже время мне больно, что вы повернулись ко мне задницами.
Юля не выбирала слова. Ей то же светил свет в конце тоннеля. И что вытащило с того света, она не знала. Может Айболит все же нашел лекарство, а может ей на столько хотелось жить, что сознание не дало ее телу замереть, сердцу остановиться, а легким дышать. Да и Айболит не был с ней добреньким. Юля прекрасно помнила его угрозы, отчего было еще страшнее. И если бы не Каин, то бог его знает, что произошло бы дальше.
- Да, ты права. Надо было Эфу успокоить. Не получилось. Но сейчас я пришла с миром. И просьбой.
Просить ее? Снежинка вот сейчас совершен ничего не могла понять.
- Слушаю, да сядь ты уже.
Клепа прикрыв глаза ладонями, всхлипнула и опустилась на кровать. Ее плечи пару раз вздрогнули и послышался плач.
- Ты чего? – Юля отказывалась что-либо понимать, присела рядом, обняв рыженькую. – Рассказывай. В три ночи я явно не обладаю терпением ждать, когда ты проплачешься. Рассказывай, - надавила голосом и потрясла девушку за плечо.
- Помнишь, я тебе сказала в столовой, что Эфу продают турку. Так вот это оказалась вовсе не черная шутка и не угроза ради того, чтобы та присмирела. Сегодня ее вызывали к Александру Ивановичу на разговор. Он сказал, что ее продают вместе с теми, кто сейчас сидит в карцере. Есть один мент, ушлый такой, который поставляет девушек со всех злачных точек Москвы. Если ты на лицо хорошенькая, то тебя отмывают и оставляют тут. Если ни рожи ни кожи, то одна дорога в турецкий бордель.
- А отпустить просто?
- Отсюда нет выхода, Снежинка. Либо замуж, либо к Турку, либо на три метра под землю. Еще никто не убегал.
- Так, дальше что?
- Ничего. Завтра вечером Эфу вместе с другими отправят в Турцию.
- Ну а я чем могу помочь?
- Сделай что-нибудь, чтобы туркам она не пришлась по вкусу. Страшной, безобразной, какой угодно.
Юля тяжело поднялась. Легко сказать сделай довольно таки симпатичную девушку уродиной. Она посмотрела на сгорбившуюся Клепу и отвернулась. Внутри было столько противоречий, что хоть самой волком вой. Во всем Раю сейчас было три души, не знающие ни покоя, ни сна. Если она была чернее тучи от слез, то две другие пытались сблизиться через чужое горе. И если это получится, то станет ли это доверием? Снежинка, за все время, которое она здесь находится, столько подножек получила, что за стенами борделя и не случалось славливать.
- Давай договоримся. Вы не трогаете меня, я вас.
- Нет, не надо так категорично. Найдем общий язык.
Снежинка как побитый щенок ощетинилась, а руки нет, которая бы погладила и успокоила. Лишь нагнетают и давят. Замолчав, Юля стала медленно водить глазами по комнате, будто на стенах вырисуется подсказка, что же сделать с Эфой такого, чтобы и навредить и не сильно. Какая-то мысль крутилась, но словно смеялась над потугами Юли, ускальзывала и пряталась за другими – бестолковыми и пустыми. Коснувшись пальцами губ, она посмотрела на свои руки. Когда-то, в детстве, на новый год, Снежинка в тайне от родителей, уничтожила двухдневный запас мандарин, на утро, покрывшись пятнами и прыщами.
- Пойдем, - протянула руку Клепе, тем самым показывая, что она не враг.
- Ты что-то придумала? Аккуратно, сильно на камеры не показывайся.
- Сегодня как-то спокойно. Что совсем нет клиентов?
- Да нет. Перед турком всегда затишье, готовятся. Куда мы?
- Ты идешь к Айболиту за аспирином. Я на кухню за лимоном. В саду вряд ли есть крапива….
- Там собаки. Каин их на ночь спускает. Даже если бы и была, не пройти мимо псов.
- Все, иди. Эфа где?
- У меня в комнате, - Юля стала поворачивать в крыло, где находила вотчина Семеныча, как ее схватили за руку тонкие, холодные пальцы. – Спасибо.
- Рано еще говорить. Если получится ее выцарапать из рук турка, вот тогда и будете благодарить.
Проскочив мимо дежурки, Юля тихо, мышкой прокралась на кухню. В мерцании одного единственного ночника, девушка прокралась к холодильнику. На полках, на тарелках лежали завернутые в целлофан бутерброды, отчего сильно захотелось есть. Прихватив еще молока, булочек, что лежали накрытые салфеткой, Юля распихала по карманам и в лифчик лимонов, вышла другой дверью.
- Эфа, - приоткрыв дверь, Снежинка буквально ввалилась в комнату со своим скарбом еды.
- Зачем ты тут? – тихо отозвалась девушка, лежавшая под тонкой простыней, что едва было видно макушку. – Клепа позвала?
- Давай выясним все потом. Я устала бороться, сопротивляться. Хочешь послать, то потом. Сейчас нет времени. Садись.
Эфа ничего не понимая, послушно села на кровати. Юля развернув поляну на журнальном столике, запихнула в рот колбасу и помидор, крутя рукой, показывала чтобы Эфа раздевалась. Та в полном недоумении, стянула с себя топик, оставаясь в трусиках. Юля же, надкусив жопку лимона, поморщилась.
- Вот тебя лимон, ешь его. Полностью, со шкуркой.
- Он же кислый!
- А турок «красивый»! – Юля показала слово красивый в кавычках, сгибая по два пальца. – Ешь, сейчас Клепа придет.
- Я уже тут! Вот. Айболит, конечно, спросонья ничего не понял, но я наплела с три короба, так что вот.
- Ты к Айболиту ходила, - кривляющаяся Эфа вспыхнула краской на щеках. Она еще хотела что-то спросить, но посмотрела на Снежинку, смолчала.
Юля зашла Эфе за спину и стала натирать ее соком лимона. Клепа поняла задумку, тоже подключилась, только присела перед подругой. И через несколько минут Эфа сидела на мокрой кровати, а по телу ее стекала кислая жидкость.
- Будет неприятно, но ты потерпи.
- А что это даст? – вцепившись зубами в корку лимона, пробубнела Эфа.
- Ты на утро покроешься пятнами  волдырями. Аллергия начнется. Еще выпей таблетки три аспирина. Но поешь сначала. А то желудок разболится. Девочки, - Снежинка замерла, - как думаете, Стелла переживет эту ночь?
- В прошлый раз, ее недели две пытались в чувство привести. Она была вся в порезах. А ее влагалище источало такой запах, что тошнило. Я не знаю, что она с ней делал, - содрогнулась Клепа, - но Айболит ее выходил. Хорошо, что мы рыженькие. Странно, что Паша на тебя не клюнул.
- Может ее фото нет в каталоге или показывают не всем. А так да, Юль, Паша бы точно мимо тебя не прошел.
- Мне кажется, - задумчиво проговорила Юля, - это Алик ее туда отправил. Только что Стелла ему сделала?
- Да ничего. Паша платит хорошо, прием очень. А им какая разница? Не выживет, новую найдут.
- Она должна выжить! А ты должна покрыться пятнами! Жуй, давай.
К пяти утра, Юля доползла в комнату, уставшая от переживаний, так и уснула на нерастеленной кровати. Ей снились кошмары, отчего она вскрикивала, но плотный сон не давал проснуться, оставляя девушку в своем царстве мрака и ужаса. За ней гнались, пытаясь огненным кнутом зацепить за лодыжки, что девушка слышала как шипит трава, когда языки плети, промахиваясь мимо нее, обжигали сухую и безжизненную траву.
- Нет! – с криком подскочив на кровати, она уставилась на Клепу, трясшую ее за лодыжку. – Что?
- Ее привезли. Она у Айболита. Он никого не пускает. Пыталась спросить у охранников, они молчат. Ни Гены, ни Каина не видела.
- Я сейчас.
Юля быстро скрылась в ванной, откуда показалась буквально минут через пять, искупавшись. Натянув на себя спортивный костюм, они вышли из комнаты. Юля на ходу кое-как собрала нечесаные волосы в кулю на макушке, перевязав ту резинкой.
- Как Эфа?
- О! – Клепа слегка воодушевилась, - вся чешется, ругается и плачет, что такая красная.
- Отлично. Турки явно поймут, что девочка чем-то больна. Поверь, они даже ее касаться не станут, чтобы проверить. Ты главное Айболиту и вообще никому не говори, что такое могло приключиться с ней за ночь. Сколько времени то?
- Десять утра, - Клепа открыла дверь в комнату Эфы.
- Фууу, прости, я не думала что так сильно ты покраснеешь, - Снежинка стала обходить стоящую перед зеркалом Эфу и проводить пальцем по ее коже.
- Почеши меня! – девушка буквально взмолилась. – Не могу больше.
- Нет, иначе до болячек разотрем. Потом попросишь супрастин и все. Дня три и ты будешь в порядке.
- Откуда ты это знаешь?
- Лимон вообще останавливает месячные, если его съесть в избытке. Столько раз делала, когда соревнования были на носу. Потом отпаивали нас супрастином. Проверено. Ты главное потерпи. Так, надо корки смыть в унитаз. Семеныч орать будет, я же почти все лимоны забрала с холодильника.
Но едва они стали зубами и ножницами крошить на кусочки цедру, как в дверь постучали и открыли ту. На пороге стоял Айболит. Девушки замерли, кто где. Эфа испуганно распахнула глаза, Клепа пискнула, плюхнулась на кровать, а Юля и во все упала на пол, выронив лимон. Первая очухалась от ступора Клепа.
- Айболитик, пожалуйста, не выдавай.
Мужчина не сводил глаз со Снежинки. Понимал, из-за кого пострадал, но Юля сейчас была и сама замешана в «преступлении», поэтому лишь кивнул, поняв, что девушки натворили.
- Стелла спит у себя в комнате.
Больше не сказав ни слова, он закрыл дверь. Девочки переглянулись, и стали еще ожесточеннее бороться со следами своего мошенничества. Что будет, если прознают, ни одна из них не могла сейчас и представить. Юля торопилась к Стелле, Клепа боялась за Эфу и вообще всех, а Эфа же молилась, что ее не найдут потребной даже для второсортного борделя в далекой турецкой гавани. Они быстро застирали простынь, перевернули матрас, усадив Эфу.
- Я к Стелле. Клепа, если что начнешь причитать, что бедная Эфа что-то не то съела. Ну а ты страдай понатуральнее. Договорились? Не уверенна, что мы встретимся сегодня. Удачи.
И Снежинка быстро пошла в сторону комнаты Стеллы. Ей было страшно заходить. Что или кого она там увидит? Ужасов в этих стенах она уже насмотрелась и сам испытала. Встретился суетливый Полкан, молча прошедший мимо нее. Юля оглянулась вокруг и тихо открыла дверь в комнату Стеллы. Та лежала накрытая простынкой и поверх пледом, а в тонкой руке торчала капельница. Ее лицо не было тронуто, но было восковым. И если бы не слабое дыхание, что поднимало ее грудь, Снежинка подумала бы, что Стелла умерла. Девушка присела на колени в изголовье кровати, провела пальчиками по волосам Куколки, откидывая грязную прядь со лба. На виске красовался огромный синяк, который не виден был с ее стороны, но синяк уже начинал наплывать на лицо. Что же это за изверг? Почему его никто не уничтожит! Внутри Снежинки расплывалась злость, но она молчала, боясь спугнуть сон Стеллы. Что было под простыней, смотреть желания не было, и Юля просто села на пол, положила голову на кровать, прижав холодную ладошку Стеллы к своей щеке. Вспомнились слова Эфы. А может и правда ее не показывают Паше? Но почему? Кто в этих стенах еще сохраняет толику разума? Или у нее и правда есть ангел хранитель? Каин? Юля поежилась. Сейчас, девушка была благодарна ему за то, что просто выставил ее вон, не воспользовался, ни стал вызывать ни на какие ковры, а просто сохранил в тайне ее безумную выходку. Геннадий? Юля нутром чуяла, что между ней и этим человеком что-то есть. Он очень нежно, по-своему нежно, с ней обращался. Хотя персонал здесь весь обходительный, а главное обладал железными нервами и гигантским терпением. Чего не скажешь о девочках. Стычки то и дело возникали в разных углах дома, но главное место баталий – это кухня. Юля не заметила как вздремнула, почувствовав что ее  трясут за плечо.
- Снежинка, подъем.
- Чччто случилось? – тихо спросила она, потирая глаза. Рядом пошевелилась Стелла. Юля вскочила на ноги, вглядываясь в ее приоткрывшиеся глаза. – Стелла…
- Некогда. Пошли, - Полкан явно проявлял нетерпение, что Снежинка не хотела так уже резво отзываться на его приказ-просьбу.
- Я скоро, - прошептала она Стелле и пошла за уходившим завхозом или администратором Рая. Никогда не могла понять, кем же тут числится Полкан. – Мы куда?
- К турецким гостям.
Юля остановилась, попятившись. Они узнали, что я виновата в том, что приключилось с Эфой.
- Нет…
- Пошли, надо прислужить. Дима заболел. Официант. А ты вроде как толковая. Пойдем приведем тебя в порядок и приоденем.
Едва она вошла в гардеробную, как тут же с нее стал стягивать костюм, майку, и топ. Юля только и успевала поворачиваться, давать себя подкрасить, морщиться, когда ее пытались расчесать.
- Я могу сама, ай.
- Некогда.
Чьи-то руки стали стягивать трусики, чтобы заменить их на подходящие под баварский костюм. События последних дней напоминали детектив. Эротический, с примесью триллера. Уже надо начинать бояться засыпать, иначе неизвестно куда тебя потащат, где ты окажешься и что с тобой договорились сделать Хозяйка и ее замы. Полкан остался довольный тем, что получилось из Юли, и кратко махнув рукой, повел ее по коридору, как оказалось к кабинету Катерины Ивановны.
- Поднос не нагружай, лучше три раза подойти, чем расплескать или не приведи поронять на пол или гостей бокалы. Подаешь, присаживайся чуть, а не нагибайся. Соблазнишь – поедешь в Турцию.
- А зачем вы меня в такое вырядили? Сразу бы паранджу и порядок.
- Паранджа на тебя или другой девушке вашей профессии это осквернение их веры.
Юля была напугана так, что руки ее тряслись сильнее камертона, который дарили о что-то железное. Они с Полканом стояли в ожидании гостей. Мужчина тихо объяснял ей элементарные правила подхода к клиенту в подносом, куда отойти, как двигаться. Юля кивала, рассматривая приготовленные закуски и подносы с пустыми бокалами. Конечно же, вошедшему Алику было не понраву, что она тут торчала, что он не преминул высказать. Но времени, спорить, уже не было, и он, отмахнувшись, согласился на то, чтобы Снежинка присутствовала при этом маленьком междусобойчике. Едва гости расселись, как Полкан стал наполнять бокалы шампанским, и Юля поставив четыре бокала, подошла между креслами, на которых сидела Катерина Ивановна и приехавший турок. Все казалось бы шло гладко, пока Юля не услышала турецкую речь. Девушка невольно прислушалась, прекрасно понимая, о чем разговор. Катерина Ивановна шепотом говорила с Аликом, явно не понимая ни слова от турка, а он как оказалось положил глаз на хозяйку.
- Русские не станут сотрудничать, ты это понимаешь?
- Что новую бабу во главе борделя не поставят?
- Ни ею дорожат. Она хорошо работает.
- Будет на мне работать, не хочет, заставлю.

Юля замерла, забыв отойти  пустым подносом от кресел, продолжая слушать. Они договорились, что просто запихнуть Мамку в машину и отвезут на заброшенную часть завода, где обработают снотворным и как мясо переправят в Турцию. Куда? К кому? Юля не двигалась с места, пока ее толкнул Алик, прошипев, чтобы вышла. Снежинку не надо было заставлять. Общество этих людей было не то что противно, оно воняло смертью. Когда же все договоренности были соблюдены, обо всем условлено, гости заторопились отъехать. Снежинка едва не подпрыгивала в углу, ожидая, когда выйдет Алик.
- Александр Иванович!
- Ну чего тебе?
- Катерина…. Не пускайте ее с ними… - слова совершенно отказывались строиться в нужный порядок, отчего Алик просто махнул на Юлю рукой, посчитав что та недалекая, и направился вслед за Хозяйкой, которая приятно улыбалась и щебетала турку. – Алекса…
Юля не знала где кого искать, кто мог бы ее выслушать. Запутавшись каблуком в ковре, Юлька упала на пол.
- Да что ж такое то! – скинула с себя туфли, как увидела знакомые ботинки, что остановились аккурат возле нее. – Гена!!! Гена, - девушка не на шутку взволнованная, даже не поняла, что встает с пола, цепляясь за брючины мужчины. – Они хотят увезти Катерину Ивановну!
- С чего ты это взяла? – спрашивая, он ухватил ее под локоть и повел прочь от кабинета.
- Вы же ничего про меня не знаете! Я владею турецким, испанским, английским, итальянским и немецким в совершенстве. Гена, я прошу, поверьте мне. Они ее сейчас затолкают в машину и все. Ну, они говорили об этом!
- Иди на задний двор к Каину, я предупрежу ребят.
Юля побежала в самый конец дома, где был запасной выход. На пути появился охранник, притормозив ее руками. Молча, показал, чтобы она разворачивалась восвояси, как в рации затрещал голос Геннадия. Пока парень отвлекся, Юля оттолкнула его и кинулась на задний двор.
- Каин! – закричала она, и тут же услышала лай. – Каин! – крича, она бежала на звуки собачьих голосов. Мужчина стоял к ней лицом, широко расставив ноги,  – Быстрее, они хотят Катерину Ивановну увезти. Турки…. Каин, очнитесь же вы!
Раздались выстрелы….

Прическа

http://funkyimg.com/i/2v6w6.jpg

Одеяние

http://funkyimg.com/i/2v6w7.jpg

[NIC]Снежинка[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2t4JN.jpg[/AVA]

Отредактировано Jane Flatcher (2017-07-29 23:42:44)

+2

30

[NIC]Каин[/NIC][AVA]http://s5.uploads.ru/SZhcy.jpg[/AVA]В отсутствие Катерины Ивановны управление клубом переходило в руки её заместителя, и единственный, кто этому радовался, был он сам. Все остальные считали дни и часы до возвращения хозяйки и скрепя сердце выполняли распоряжения Алика. А тот умудрялся за короткий срок перевернуть всё вверх дном и возмущался, что сотрудники работают нехотя, через пень колоду. К вечеру, устав от суеты и беготни по этажам и комнатам, персонал разбредался кто куда, стараясь не попадаться лишний раз на глаза Александру Ивановичу. Если же требовалось вмешательство руководства, то люди шли не к заместителю Мамки, а к начальнику службы безопасности, потому что знали: вернётся Катерина Ивановна, поглядит, чего тут Алик без неё наворотил, настучит горе-управляющему по башке, и тот еще неделю будет ходить тише воды, ниже травы. Приказы Каина, напротив, выполнялись тут же, и ни разу не было такого, чтоб хозяйка его решение не поддержала.
Поначалу Алик пробовал протестовать, но скоро понял, что открыто выступая против Каина, ничего не добьётся, и решил действовать в своей обычной манере. В течение долгого времени он старался посеять рознь между Катей и Каином, но безуспешно. И тут, совершенно неожиданно, удача наконец-то повернулась к Шкалику лицом! Вновь поступившая девочка оказалось той самой заветной ложкой дёгтя в бочке мёда, и всего за пару недель без каких-либо усилий с его стороны между Катериной Ивановной и начальником охраны выросла стена. Катя ревновала, не признаваясь в этом никому, даже себе, Каин тоже молчал и большую часть времени проводил в дежурке или на заднем дворе с бойцами и собаками.
Вот и сегодня, сдав Бумеру пост и проверив расставленные по периметру посты, он направился к вольерам, а по пути заглянул на кухню за мясом для собак. Мысль использовать для охраны территории в ночное время специально натасканных псов принадлежала Каину. Хозяин его идею одобрил, и Катя, немного посомневавшись, согласилась. За животными ухаживали сам начальник службы безопасности и его помощник; Геннадий вообще старался реже бывать с людьми и в свободное время занимался с собаками, которые его обожали, встречая радостным лаем и сумасшедшими прыжками.
Открыв дверцу вольера и почесав подбежавшего к нему пса за ушами, мужчина наполнил миску и отошел в сторону, вытирая ладони тряпкой. Поставив пустое ведро на землю, он разогнулся и прищурился, глядя на повисшее над островерхой крышей июльское солнце. Час был ранний, и воздух еще не успел нагреться до такой степени, когда от жары плавятся очертания предметов.  Лес вплотную подступал к ограде, среди деревьев заливались соловьи, где-то вдалеке тосковала кукушка и перестукивались морзянкой дятлы. Рация у него на поясе молчала, а больше никакие посторонние звуки сюда не долетали.
Накануне выдался суматошный день, спасибо Алику, не сидится придурку на месте. Тот в очередной раз придумал гениальный, по его мнению, маркетинговый ход: решил обновить отдельным девочкам портфолио, а то, мол, из-за неудачных фотографий клиенты на них внимание не останавливают. Каин его затее препятствовать не стал, дал Полкану добро привезти в клуб фотографа и потом еще полдня смотрел, как одну из гостевых комнат спешно переделывают под фотостудию. Фотограф, которого раздобыл Полкан, оказался толковым и нелюбопытным парнем, быстренько отщелкал девчонок и пообещал прислать через неделю готовые снимки.
До самого вечера Александр Иванович ходил по особняку гоголем, предвкушая похвалы от подруги, когда он расскажет о том, какую огромную работу проделал в её отсутствие. А потом неожиданно вернулась из Москвы Катя, и Алик так перепугался, что не получится скрыть от неё аферу с продажей Стеллы олигарху, да еще и на выезд, что  Каин отправил восвояси Марата, который явился сменить его на посту, только чтобы в одиночку досмотреть это кино.
Посмеиваясь, начальник охраны наблюдал за попытками Шкалика оправдаться, но его привычный набор ужимок в этот раз не возымел на Катерину Ивановну никакого эффекта: видя их обоих на экране монитора, Каин мог догадаться, в каких выражениях хозяйка клуба высказывает заместителю своё мнение о его «работе». 
Когда Катя ушла, Алик еще какое-то время оставался в гостиной, потерянно глядя на колышущиеся на ветру оконные занавески, пока к нему не обратился Полкан с просьбой заглянуть к Айболиту.
- В лазарет? – переспросил Александр Иванович, занятый собственными неприятными мыслями. – Это еще зачем? Случилось что-то?
- Александр Иваныч… - проговорил администратор, понизив голос, как будто опасался, что их могут подслушать. – Эфа заболела.
- Что ты такое говоришь? – не поверил Алик. Надежда погасить карточный долг, не ставя в известность подругу, рассыпалась на глазах. – Она же здорова как конь! Да на ней пахать можно!
- Сам удивляюсь. Я у девушек на кухне спросил, почему Эфа к обеду не вышла, а они говорят: не захотела, плохо себя чувствует, поэтому в комнате осталась. Я туда. Глянул на неё: сидит на кровати вся красная, как варёный рак, руки в волдырях, смотреть страшно! Ну, я и отправил её к Айболиту от греха подальше, а то мало ли что.
- Только этого нам и не хватало для полного счастья, - процедил сквозь зубы Алик и быстрым шагом направился в больничное крыло. Полкан не отставал и зашел следом за начальником в кабинет.
Врач сидел за столом и заполнял медицинскую карту, а позади него на кушетке, подобрав под себя ноги, остервенело чесалась и громко, затейливо материлась хулиганка Эфа.
Увидев её, Викторов ощутил, как у него слабеют колени, и бессильно привалился к стене.
- Что это с ней, Айболит?
Тот пожал плечами и ответил, не поднимая головы и не прекращая писать:
- Аллергия, причем в довольно тяжёлой форме. Хорошо, что Эфа вовремя обратилась за помощью, и я успел ввести ей антигистаминный препарат. Еще пара часов, и у неё бы развился отёк Квинке. Пришлось бы вызывать «Скорую».
- Молодец, Айболит, молодец… Хорошо, что сам справился, - забормотал Александр Иванович, с отвращением глядя на покрывшуюся водянистыми волдырями Эфу, которая вертелась под тонкой простыней, стараясь дотянуться до зудящих мест на спине, и свирепо зыркала на всех троих из-под насупленных бровей.
- Чего уставились? Не бойтесь, не заразная… Смотрят еще… чёрт, как же чешется… - захныкала девушка и, выпростав руку, царапнула доктора ногтями по плечу: - Айболит, миленький, ну помажь ты меня чем-нибудь, сил нет терпеть!
- Будешь впредь внимательнее относиться к своему питанию, - назидательно ответил эскулап, поворачиваясь к взъерошенной Эфе; её роскошные рыжие волосы, предмет зависти остальных обитательниц «Рая», сейчас больше напоминали растрёпанную мочалку. – Тащишь в рот что ни попадя, и вот результат.
- А я ведь говорила! – перебила больная и ткнула пальцем в опешившего Алика. – Я говорила, что у клиентов тоже надо справку брать, что они прошли медицинский осмотр и ничем не болеют! Слышали, что доктор сказал? А я ведь не только ртом работаю, между прочим, но и другими частями тела! Ушастенький мой, - обратилась она вновь к Айболиту, который из последних сил старался сохранить серьёзный вид. – Один ты обо мне заботишься, добрый доктор Айболит. Вот я у тебя сегодня на ночь останусь, и ты мне всё-всё про гигиену труда и профилактику венерических заболеваний расскажешь…
Выйдя в коридор, Алик побрел назад, отмахнувшись от Полкана, который как ужаленный выскочил из врачебного кабинета, на прощание погрозив Эфе кулаком.
Всё, буквально всё было против него, но самое ужасное – он поссорился с Катей. Если она не простит ему Стеллу, на его работе в клубе можно смело ставить крест. А это конец вообще всему. Можно сразу идти и стреляться. Он в долгах, как в шелках, у него на шее мать-истеричка, которая названивает ему с утра до ночи и рассказывает об обнаруженных у себя симптомах страшных болезней, а ведь совсем недавно Алик наконец-то встретил женщину своей мечты. Совершенно случайно встретил, когда зашёл в супермаркет за фруктами и вином для Кати, чтобы вымолить у неё прощение за очередную лажу с клиентом. И увидел возле стеллажей с элитным алкоголем её – роскошную загорелую блондинку с самой красивой на свете улыбкой. А потом посмотрел ей в глаза – такие же синие и глубокие, как воды Средиземного моря, и пропал. В клуб он тогда не поехал, и вместо этого повез новую знакомую в любимый грузинский ресторан в Большом Каретном переулке.
Белла выросла в богатой семье и привыкла жить на широкую ногу – рядом с такой женщиной Алик не мог позволить себе ударить лицом в грязь. Статус успешного состоятельного мужчины обходился очень недёшево, и чтобы покрыть расходы, приходилось идти на риск, как, например, в ситуации со Стеллой. Кто же знал, что Катя вернётся на день раньше, и его затея раскроется? Поразмыслив, Викторов решил, что это даже хорошо, что Эфа заболела, и не придется ломать голову, придумывая правдоподобное объяснение для продажи туркам одной из самых востребованных работниц. Он и так достаточно дров наломал, вон, Катюша на него теперь волком смотрит, не ровен час, вышвырнет пинком под зад и Каин ей в этом поможет. Уж он-то церемониться не станет, у этого товарища вообще всё просто: нет человека – нет проблемы. При мысли об этом Алик поёжился, воровато огляделся по сторонам и шмыгнул к себе в кабинет, заперев дверь и оставив на всякий случай в скважине ключ.
Стеллу привезли ночью. Через камеру наружного наблюдения на воротах Каин увидел, как подъехал знакомый чёрный «опель», в котором катались по городу Пашины охранники, и один из них передал девушку регистратору. Оттуда она отправилась прямиком в лазарет к Айболиту. Выждав немного, начальник охраны посадил вместо себя Резака, а сам пошёл в больничное крыло.
Дальше порога Каин заходить не стал, он и так видел, что Стелла находится в плачевном состоянии. Что творил с проститутками олигарх в подробностях знал один Айболит, но по известным причинам предпочитал об этом не распространяться, он даже Алику и Катерине Ивановне всего не рассказывал. Об этом его когда-то слёзно просила сама Стелла после первой ходки к Паше. Увидев её, эскулап испытал настоящий шок: в кабинет девушку принёс Бумер, идти самостоятельно она не могла. Беглый осмотр выявил многочисленные ссадины и гематомы по всему телу, особенно на груди, бедрах и ягодицах. Давясь слезами и утирая кровь, льющуюся из разбитого носа, Стелла шёпотом рассказала, что клиент связал её по рукам и ногам, швырнул на пол и минут десять упоённо пинал ногами, а после жестоко изнасиловал. За одну ночь она перенесла боли и унижений больше, чем за всё время, пока жила с матерью-алкоголичкой и после, попав в клуб. Глядя на неё, даже у повидавшего всякое Айболита каменели скулы и сжимались кулаки: это надо же было так поиздеваться над девчонкой, что она ни сесть теперь не может, ни лечь, как ни повернется – везде больно. Медлить было нельзя, здесь не кремлёвская больница и не курорт, счётчик работает круглые сутки, и за каждый лишний день простоя придётся пахать как стахановец. Зная это, Стелла и сама торопилась поскорее подняться с больничной койки. С первых дней пребывания в клубе ею владел безумный страх быть проданной за границу. Наслушавшись от других об ужасах турецкого рая, она была готова даже на регулярные встречи с ненавистным Пашей, лишь бы Катерина Ивановна не решила от неё избавиться.
Как и многие здесь, Стелла искренне полагала, что ей крупно повезло попасть в «Рай» с улицы, где приходилось ночевать в подъездах и подвалах вместе с бомжами и отдаваться первому встречному за пирожок и стаканчик горячего чая. Здесь о ней заботились, вкусно и сытно кормили, позволяли носить красивые платья и пользоваться дорогой косметикой, а самое главное, она подружилась с Эфой и Клёпой. Девушки стояли друг за друга горой и никому не давали спуску, а остальные «бабочки» крепко усвоили, что с этой троицей лучше не связываться, себе дороже выйдет. Как-то раз одна из новеньких решила, что стае пора сменить вожака и наехала на Клёпу. Та в долгу не осталась и в момент располосовала потенциальной сопернице лицо ногтями, чудом не задев глаза и залив кровью кухонный пол. Выслушав мнение Айболита и подсчитав расходы на лечение и пластику, Мамка распорядилась избавиться от изуродованной девушки, а Клёпе сделала строгое внушение и велела на три дня посадить в карцер. В тот же день пострадавшую убрали из клуба, и больше о ней не вспоминали.
Каждый такой случай действовал на впечатлительную Стеллу как удар обухом по голове. В отличие от большинства девушек в «Раю» она продолжала надеяться на лучшее, верила людям и расстраивалась, когда выяснялось, что над ней в очередной раз подшутили или обманули, воспользовавшись её доверчивостью. Пожалуй, Стелла была единственной, кто искренне радовался подаркам на праздники, и всегда с нетерпением ждала возможности самой поехать в Москву и пройтись по тамошним магазинам. Неразлучная троица обожала шопинг и, когда у Мамки бывало особенно хорошее настроение, подружкам разрешалось ненадолго покинуть клуб – в сопровождении охранников, разумеется, - и отправиться за покупками в столицу. Там они могли провести целый день, гуляя по модным бутикам и примеряя наряды без оглядки на ценник. В расходах девушек никто не стеснял, зная, что они всё отработают. Глотнув свободы, пусть всего на один день, путаны отрывались на всю катушку: сорили деньгами, щеголяя перед продавцами платиновыми кpeдитками, а потом шли обмывать покупки в ближайший бар.
Похвастаться обновками они могли только перед своими, а для работы существовал отдельный гардероб, созданный единственно с целью удовлетворить любые пожелания клиента, которые тот мог предъявить к внешнему виду девушки. Но Стелле было довольно и этой малости; у себя в комнате она любовно разбирала красивое нижнее белье, вынимала из коробок туфли и вешала в шкаф платья, в которых мечтала однажды пройтись по московским улицам, не думая о том часе, когда придётся возвращаться в клуб к опостылевшим клиентам. Секс давно превратился для неё в скучную безрадостную рутину, так что временами она забывала  изображать восторг и спохватывалась ближе к кульминации, но, как правило, мужчины её оплошности не замечали, слишком увлечённые тем, чтобы самим получить удовольствие. Стелла откровенно зевала и рассматривала стены и потолок гостевой, пока на ней пыхтело и потело очередное тело. Хотелось спихнуть его с себя и встать под душ, чтобы смыть чужой неприятный запах. Она так и делала: часами отмокала в ванной или стояла под струями воды, представляя, что находится где-то далеко отсюда, под водопадом, а рядом резвятся Эфа и Клёпа, и у последней настоящий русалочий хвост, а не тот, который она напяливает, прежде чем лечь в бассейн, чтобы встретить очередного любителя экзотической рыбалки.
Девчонки посмеялись над мечтательной блондинкой, когда она призналась им, что всё еще надеется встретить мужчину, который захочет выкупить её для себя, как это произошло с Мариной. Как и Снежинка, Марина поступила в клуб недавно и первое время не вылезала из карцера: хамила Полкану, демонстрировала характер начальству и даже пробовала убежать. Мамка не раз обсуждала с Аликом целесообразность дальнейшего пребывания Марины в «Раю» и уже готова была поддаться на его уговоры и включить скандалистку в партию девушек, ожидающих отправки в Турцию, когда на горизонте появился клиент, пожелавший провести время с новенькой. По традиции, первый блин вышел комом, зато выяснилось, что Марина неплохо владеет навыками рукопашного боя: наплевав на последствия, послала назойливого поклонника в нокаут. Клиента отправили приходить в себя в лазарет, а несостоявшуюся жрицу любви заперли в подвал, на этот раз лишив не только еды, но и воды. Наказание принесло плоды и, выйдя из заключения, Марина согласилась принять нового клиента.
О том, что творилось в ту ночь в гостевой комнате, оформленной под личные покои египетской царицы Клеопатры, история умалчивает, а запись с камер наблюдения Каин отдал лично в руки Катерине Ивановне, пожелавшей убедиться, что всё прошло гладко и неприятных сюрпризов не будет. Однако клиент был настолько впечатлен, что уже на следующий день явился к хозяйке борделя с просьбой приобрести для Марины эксклюзивный контракт. Катерина Ивановна была приятно поражена таким неожиданным развитием событий в отношении девушки, чей неуправляемый характер и агрессивное поведение  причинили немало беспокойства руководству клуба и едва не стали причиной смерти одного из постоянных клиентов. Избитый депутат получил тяжёлое сотрясение мозга и перелом руки, и Айболиту пришлось задействовать своих знакомых в Первоградской больнице, чтобы избежать огласки и тихо перевезти клиента в Москву.
Она постаралась выжать максимум из кошелька господина Зотова, поскольку не сомневалась, что его увлечение носит временный характер и исчезнет, как только пройдет будоражащее ощущение новизны.
Удача Марины воодушевила остальных на поиски такого же щедрого клиента и вселила надежду  в тех из них, кто успел свыкнуться с однообразным существованием в стенах клуба и не видел ни малейшего просвета в своей судьбе.
- Вы только представьте, - мечтательно протянула Стелла, помешивая пластмассовой трубочкой лёд в стакане, - Открывается дверь, и входит он – мужчина мечты! И прямо с порога предлагает тебе руку и сердце.
- А также дом на Рублёвке, машину с шофёром и штуку евро каждый день на мелкие расходы, - продолжила Клёпа, незаметно подмигнув Эфе, которая лениво ковыряла ложкой мороженое. – Еще, конечно, виллу на Канарах
- Галстук на шею, барабан в руки и щенка бульдога, - закончила за неё подруга и, заметив, что Стелла непонимающе смотрит на них обеих, хлопая ресницами, махнула рукой и вернулась к растаявшему десерту.
- Глупая ты, подруга, - вздохнула Клёпа, приобняв огорчённую товарку за плечи, и ласково чмокнула её в макушку. – Придёт твой принц к Мамке в кабинет, она ему объяснит, сколько будет стоить такое удовольствие, он и отчалит обратно в голубые дали. А тебя к Паше отправят, чтобы дурь из башки выбил.
- Маринкин же банкир не отчалил, - чуть слышно пролепетала блондинка, пряча глаза. Стелле очень хотелось верить, что и ей когда-нибудь выпадет счастливый билет, но девчонки упорно старались доказать обратное и вернуть подругу с небес на землю.
- Угу, выискался принц… один на миллион. Маринка бешеная, прёт на красный, не разбирая дороги, я уж думала, её в Турцию отправят, а ты гляди-ка, повезло нашей психопатке, - пожала плечами Клёпа, отправляя в рот малину, которой Семёныч щедро украсил десерт.
- Ну вот, - еще тише проговорила Стелла, поднимая голову, - вдруг и нам повезет.
- Для этого надо хоть чуточку мозгов иметь, а у тебя с этим напряжёнка, – отозвалась Эфа, а проходивший мимо Семёныч осуждающе покачал головой и водрузил на стол трёхъярусную вазу для фруктов: внизу лежали яблоки, затем апельсины и виноград. Девчонки тут же принялись ощипывать фиолетовые, почти чёрные гроздья и бросать спелые ягоды в рот. – Мужики хоть и любят, чтобы баба глупее них была, только дурочки никому не нравятся.
- А я не дура, - обиделась Стелла и сразу стала похожа на нахохлившегося воробья. – Я только в школе плохо училась, поэтому знаю мало. Между прочим, Катерина Ивановна говорит, что существует большая разница между глупым и необразованным человеком.
- Правильно, - неожиданно поддержала подругу Клёпа и насмешливо задрала тонкую бровь, поглядев на хмурую Эфу: - Подумаешь, человек с трудом школу закончил, было бы о чём горевать. Ты вон целых два курса в институте отучилась, а здесь с нами сидишь и ждёшь, когда тебе Мамка или Алик очередного клиента подгонят. Сильно тебе твоя наука помогла?
- Ну всё, понеслась пизда по кочкам, - хмыкнула та, цапнула ярко-рыжий апельсин и подцепила ногтем толстую шкурку. Брызнул сок, и Эфа, чертыхаясь, потянулась за салфеткой, чтобы вытереть щеку.
- А чего ты к ней лезешь? Она хоть и без образования, зато добрая, душу человеческую сохранила, не то что некоторые.
- На себя-то посмотри, защитница униженных и оскорблённых.
- А я сейчас не только о тебе говорю. Я людей не люблю и попрошайке уличному копейки не подам, зато она, – и Клёпа кивнула на притихшую Стеллу, - ему последнее отдаст, всё из кошелька выгребет.
- Слушай, а она не ангел случайно? Крылья не выросли еще? – прищурилась Эфа и наклонились, словно желая удостовериться в отсутствии у блондинки крыльев.
- Это ты дура, а не она. Будешь продолжать в том же духе, скоро станешь как Сатана. Та тоже на весь свет крысится, - отрубила Клёпа, слезла со стула и дёрнула Стеллу за руку, собираясь уходить.
- Это не мы такие плохие, - меланхолично ответила Эфа, глядя вслед подругам, и отправила в рот дольку апельсина. – Это жизнь такая хреновая.

Пожалуй, из всех обитательниц «Рая» Стелла была самая наивная и беззащитная. Её и обидеть-то мог разве что конченый урод, такой как Паша, остальные, наоборот, невольно улыбались, болтая с белокурой Барби, которая никому на свете не желала зла и всех старалась понять и пожалеть. Потому и не трогал её никто – ни подруги по несчастью, ни бойцы охраны, для которых Стелла была вроде любимой младшей сестрёнки. Парни, вообще не склонные к сантиментам и привыкшие беспрекословно выполнять приказы, наперебой угощали улыбчивую блондинку любимыми барбарисками и тайком водили за ворота показать месячных щенков местной дворняжки, которую сами же и прикармливали с благословения повара Семёныча. Ни у кого и в мыслях не было зажать девушку в укромном уголке, даже Марат и тот однажды осадил недавно принятого в команду паренька, которому приглянулась Стелла. Решив, что его попросту оттирают от общего стола, новичок решил действовать напролом, наплевав на предупреждения.
Били его всей командой и забили бы, наверное, до смерти, не вмешайся в это дело Резак. Проштрафившегося бойца отправили в лазарет, где он в тот же вечер скончался от полученных травм, не приходя в сознание. Каин, которому доложил о происшествии Геннадий, велел закопать труп в лесу, и на этом поставил точку.

Бросив взгляд на капельницы и бледное лицо лежащей на кровати девушки, Каин негромко спросил у сидящего рядом врача: «Как она?» Тот неопределенно качнул головой и осторожно взял пациентку за руку, проверяя пульс. Начальник охраны терпеливо ждал, обводя взглядом белые стены и выстроившиеся в ряд стеклянные шкафы, заставленные пузырьками и коробочками с лекарствами.
- Ну, что скажешь, Айболит? – повторил Каин, практически целиком заняв собой дверной проём.
- Состояние стабильное, но  поглумился он над ней от души. Многочисленные ушибы, ссадины, синяки на всей поверхности тела. Переломов, слава Богу, нет, но я обнаружил следы ожогов на ягодицах и внутренней стороне бедер. Этот урод сигареты об неё гасил.
- Что еще?
По лицу эскулапа прошла болезненная судорога и, проглотив сухой ком в горле, он продолжил вполголоса перечислять травмы, которые нанёс девушке Паша.
- Он её изнасиловал минимум дважды, причём один раз  едва не разорвал ей прямую кишку. Понимаешь, о чём я?
- Догадываюсь. Дальше.
- Да, собственно, я тебе полную картину нарисовал. Раны я обработал и дал ей успокоительное, пусть поспит. Через неделю встанет на ноги.
- Ты уж постарайся, Айболит, - хрипло попросил начальник охраны, не сводя глаз с огромного синяка на левом плече Стеллы. – Ребята мои волнуются, так что сам понимаешь.
Доктор кивнул, поднимаясь на ноги, и подкрутил колесико капельницы.
- Пусть заходят, но через пару дней, не раньше. Ей сейчас нужен покой, чтобы сил набраться. Слабенькая она, хрупкая. Если бы нашим сотрудникам полагался отпуск, я бы рекомендовал Стелле съездить на море и там отдохнуть, - Айболит невесело улыбнулся.
Заметив, что Каин собирается уходить, он окликнул его на выходе: «Каин… а Катерина Ивановна знала
- Нет. С клиентом договаривался Алик.
- А ты? – спросил Айболит, хоть и знал, что здорово рискует, задавая этот вопрос.
На долю секунды Каин задержался с ответом, а когда заговорил, его голос звучал как будто через силу: «Я не занимаюсь девочками и клиентами. Но если ты хочешь знать: да, я был в курсе, что она поедет к Паше». И вышел, прикрыв за собой дверь.
- Стрелять таких надо, - проговорил Айболит, подсев к спящей Стелле, и непонятно было, кому предназначались эти слова: олигарху или начальнику службы безопасности "Рая".

В пятницу ждали турецких партнёров. Накануне Хозяин позвонил Каину  и предупредил, что Али-Баба не сможет прилететь в Москву, как планировалось вначале, и отправит вместо себя племянника, наделив его всеми полномочиями. Именно этим и объяснялся удивительный, на первый взгляд, факт, что иностранный гость беспрепятственно проник на территорию клуба. Рано утром Каин  расставил своих бойцов по местам, а сам ушел кормить собак, прихватив с собой рацию. Несмотря на молодость, все его ребята -  за редким исключением - обладали реальным боевым опытом и имели приказ незамедлительно и жёстко реагировать на малейшую угрозу здоровью и безопасности обитателей клуба.
Но пока всё было тихо. Десять минут назад Резак сообщил, что турки погрузили товар в микроавтобус, и тот уехал в сопровождении охраны в сторону столицы. Время приближалось к полудню, когда Каин загнал псов обратно в вольеры и собрался идти в дом, как вдруг услышал шум и голоса неподалеку и остановился. Животные у него за спиной бесновались, яростно налегая грудью и лапами на прутья клетки, и в воздухе стоял оглушительный собачий лай. Прищурившись, Каин разглядел бегущую к нему девушку и дернул щекой, узнав в ней Снежинку. Нахлынули воспоминания об их последней встрече, когда ему пришлось испытать одно из самых сильных искушений в жизни. Выпроводив полуголую Юлю за дверь, он закрылся в дежурке и, как обычно, прошёлся взглядом по всем камерам в доме. Все были на своих местах и  спали, за исключением Сатаны, которая сидела на кровати, обхватив себя руками, и раскачивалась взад и вперед с закрытыми глазами, и крадущейся по коридору Снежинки. Последняя юркнула в комнату, сбросила с плеч тонкий халатик, который больше показывал, чем скрывал, забралась нагишом на кровать… а дальше началось шоу для взрослых, которое Каин сначала смотрел в режиме реального времени, чувствуя, как член упирается в джинсы, а потом еще трижды прогнал в записи перед тем, как удалить файл.
Избавиться от дичайшего стояка можно было просто подрочив, но расстегнуть штаны и взять дело в свои руки Каину мешала любовь к Кате. Даже так он предавал всё, что связывало их эти годы, пусть за прошедшие пять лет она ни разу не ответила на его чувства, не сказала, что испытывает к нему хотя бы симпатию.
Поэтому он смотрел, не отрываясь, как Юля самозабвенно трахает себя дезодорантом и почти встает на мостик, упираясь пятками в матрас, и неосознанно гладил пальцами «мышку». В тот момент, когда камера взяла крупным планом её лицо, на котором в момент оргазма отражались все оттенки экстаза, пластик в его руке жалобно хрустнул.
Сейчас Снежинка выглядела так, словно примчалась сюда прямиком с Октоберфеста. У неё на пути вырос Игорь, но в этот момент рация у него в руке ожила и, ухватив непрошеную гостью за локоть, он начал отвечать Резаку. Воспользовавшись секундной заминкой, Юля рванулась, оттолкнула охранника и побежала дальше, стуча каблуками и громко зовя начальника охраны.
Сорвав с пояса рацию, Каин поднёс её ко рту.
- Резак, что там?
В ответ раздался характерный треск, сквозь который прорывался лающий голос Геннадия, сообщившего о нападении на Алика и Катерину Ивановну около ворот. Схватив подбежавшую девушку за плечо, Каин встряхнул её и спросил, наклонившись вплотную к лицу: «Что ты сказала? Повтори еще раз». Они с Резаком ответили практически одновременно, и тут слева застрочил автомат. Мгновенно переменившись в лице, мужчина отшвырнул от себя Снежинку, и её сразу подхватил Игорь. Услышав стрельбу, на террасу выбежали Денис с Маратом.
- Отведи девчонку в дом. Головой за всё мне тут отвечаешь, понял? - крикнул Каин и прибавил шаг. Со всех сторон к нему приближались бойцы охраны с оружием в руках.
У главных ворот обнаружился Алик, которого вырубили ударом по голове. Перешагнув через валяющееся на земле тело Катиного заместителя, Каин выскочил на дорогу и успел увидеть стремительно отъезжающий в сторону леса автомобиль. Через три минуты они с Резаком уже сидели в машине и на бешеной скорости летели вслед за «ниссаном».
- Ближе давай, ближе! Не отставай! – орал Каин, не сводя глаз с внедорожника, который то приближался, то снова уходил вперед. Геннадий, сидевший за рулём, молчал и давил на газ, продолжая преследовать «ниссан». Впереди через двести метров дорога круто заворачивала вправо, сливаясь с оживлённой автострадой, и тут неожиданно наперерез внедорожнику вылетел другой автомобиль, в котором находились ребята из команды Каина. От удара обе машины вылетели  на обочину, «ниссан» несколько раз перевернулся в воздухе и приземлился на крышу, а второй автомобиль врезался в растущее у дороги дерево.
Выпрыгнув из салона, Каин в считанные секунды очутился возле перевернутого внедорожника, оттуда ему под ноги вывалился Махмуд. Переводчика, который вел машину, прижало к креслу подушкой безопасности. Племяннику Али-Бабы повезло куда меньше: в результате аварии он пробил головой лобовое стекло, осколки впились в лицо, и оно было залито кровью. Оказавшись на земле, турок смог проползти всего несколько шагов, пока не наткнулся на Каина. Задрав голову, Махмуд увидел направленное на него дуло пистолета и невнятно замычал, пытаясь что-то сказать, но от страха русские слова вылетели у него из памяти. Повиснув вниз головой, Омер видел, как его начальник привстал на руках, а в следующее мгновение упал замертво. Убрав пистолет, русский метнулся к машине и заглянул в салон.
- Катенька… девочка моя, я сейчас, слышишь? Сейчас.
Вместе с Резаком они сумели открыть помятую от страшного удара дверцу и вытащить Катерину Ивановну. Она была без сознания, и Каин на руках перенёс её в свой автомобиль, со всей осторожностью уложив на заднем сиденье.
Омер отчаянно захрипел, напрасно стараясь привлечь к себе внимание русских.
Сев на место водителя, Каин подозвал Геннадия и отрывисто сказал:
- Я отвезу Катерину Ивановну в клуб и пошлю к тебе ребят. Нужно здесь прибрать, пока менты не нагрянули. Позвони Корытину, пусть подключит своих людей. Вопросы есть?
Оставив Резака дожидаться команды ликвидаторов, Каин поехал обратно. У ворот его встретил Денис, сообщивший, что Алик пришёл в себя и находится в гостиной под присмотром Айболита. Кроме него и Катерины Ивановны пострадали еще двое охранников, находившиеся в тот момент на посту. Им тоже оказали необходимую помощь.
Опустив Катю на диван, Каин шагнул в сторону, пропуская к ней доктора. Алик сидел напротив, прижимая пакет со льдом к затылку, и переводил испуганный взгляд с перепачканного кровью лица Мамки на почти серое лицо Каина.
- Он… он сзади напал, я даже понять ничего не успел. Ударил меня, и я упал. Слышал, как Катя кричит, а потом… сознание, наверное, потерял.
- Снежинка сказала, что пыталась тебя предупредить, - отозвался начальник охраны, поворачиваясь к Алику. Тот замолчал, машинально пытаясь оттереть грязь со светлых брюк.
Каин ждал, одним глазом следя за манипуляциями врача, который суетился вокруг хозяйки, стараясь привести её в чувство.
- Она… она говорила что-то такое, но я не придал значения. Чушь какую-то молола, блеяла, как овца. Откуда я мог знать, что она всё это не придумала? – вскрикнул администратор, когда Каин наклонился к нему и приподнял, взяв за грудки.
- Из-за твоей тупости пострадали мои люди, ты это понимаешь? - тихо и внятно проговорил он, глядя на Алика, который беспомощно скрёб подошвами ботинок по полу и хватал воздух ртом. – Скажи спасибо, что Катя сейчас здесь, потому что иначе я бы заставил тебя очень сильно пожалеть, что ты когда-то появился на свет. Просто дай мне повод, Шкалик, и я тебя убью. Сам. Я тебе обещаю.
- Каин… - позвала Катерина Ивановна слабым голосом, отталкивая от лица нашатырь и беспомощно шаря рукой в воздухе.
В следующую секунду Алик свалился кулем на диван, а начальник охраны стоял на коленях около любимой женщины и стискивал её холодную ладонь в своих руках.
- Каин… где я… что со мной случилось?
- Ничего, Катюша, уже всё хорошо. Ты в безопасности.
- Где
- В клубе, Катерина Ивановна, - вмешался Айболит, опасливо поглядывая на Каина, но тот, похоже, не видел и не слышал никого, кроме единственной женщины в комнате. – Вам нужно отдохнуть, у вас шок.
- Спасибо, доктор, - проговорила хозяйка, пытаясь приподнять голову, но почувствовала головокружение и легла обратно. – Каин
- Ничего не бойся, Катенька. Я здесь, рядом с тобой.
- Не уходи… - попросила она чуть слышно, закрывая глаза.
Поняв, что его присутствие становится лишним, Айболит тихо ретировался. Александр Иванович почел за лучшее последовать его примеру и, пробормотав никому не нужные извинения, спрятался в своем кабинете.
Пока Катерина Ивановна спала, Каин оставался рядом и держал её за руку. Никогда прежде он не испытывал такого ужаса, как в ту минуту, когда смотрел вслед отъезжавшему автомобилю, в который турки затолкали Катю. Потеряв её, он бы не смог жить и пустил пулю себе в лоб. Она была единственным, что он любил и чем дорожил, и без неё всё остальное попросту теряло смысл. Если бы не Катя, он бы никогда не узнал, что такое любовь.
Возникший в дверях Полкан застал начальника службы безопасности в том же положении, в каком тот находился час назад и, сокрушенно покачав головой, жестом отослал Лёньку с подносом обратно на кухню. Он лучше других знал, что бесполезно просить Каина оставить свой пост и пойти отдыхать; до тех пор, пока хозяйка не откроет глаза, он не сдвинется с места.

Отредактировано Jared Gale (2017-07-16 21:15:44)

+2

31

Опасность была кругом. Бежать к этому мужчине Юле было вообще нельзя, но кроме него сейчас никто ничего не решит. Почему Алик не стал ее слушать? Почему допустил все то, что должно случиться через пару минут? И вообще, зачем Снежинке надо кого-то предупреждать о неминуемом, раз так хочется на волю? Неужели смирилась?
За все то время, что она здесь, случалось всякое, но даже она понимала, что вырваться не дадут. Как бы не повернулись события, охрана будет на стреме, охранять территорию и «товар» пуще прежнего. А увези турки Катерину Ивановну означает осадное положение надолго, пока не найдут Мамку или не приведут нового управленца, а что у того на уме, одному богу известно. Поэтому если уж и выбирать, то уж лучше знакомая Катерина и Каин с этой шавкой Аликом, чем полная сена власти. Ведь понятно, что новая метла будет мести по-новому.
Юля едва успела притормозить, как тут же врезалась в крепкую ладонь стоящего Каина. Его каменное лицо не предвещало ничего плохо. От него буквально отхлынывали волны такой злости, приправленной с настороженность и готовностью ко всему, что внутри девушки стали бегать трусливые зайцы, не зная за какой комок нервов спрятаться. Она оторопела когда, Каин приблизил к ней свое лицо, буквально вдавливаясь взглядом в ее глаза.
- Я хотела сказать Александру Ивановичу, но он не стал даже слушать меня. Я просила его не ходить с ними никуда. = Она едва могла говорить от того, как сдавливало легкие. - Турки хотят увести Катерину Ив… - автоматная очередь повторилась и Юля полетела в сторону с того толчка, как ее отринул от себя Каин, сорвавшись в направлении ворот.-…ановну.
Юля хотела побежать следом, но ее уже за руку стиснули пальцы Игоря. Молча, не говоря ни слова, тот потащил Снежинку в дом, а та уворачивалась как могла, пытаясь рассмотреть, что же происходит там, куда сбегались парни из охраны. Она видела, как с парапета спрыгнул Дэн, накручивая на руку перевязь автомата, как с лестницы буквально слетает Марат, на ходу расстегивая кобуру и скидывая пиджак, что оказался на кусте смородины. Из-за угла дома выбегали еще парни, имен которых Снежинка еще не смогла выучить. А Игорь все тащил ее, что девушка лишь подпрыгивала через ступеньки, а юбка ее платья то и дело взлетала вверх, как павлиний хвост, то и дело, оголяя ягодицы Снежинки.
- Куда ее? – просто спросил Игорь у ждавшего их Полкана. Вероятно, Гена сказал, что Юля вне дома, и приказом было ее вернуть.
- В гостиную. Быстро.
Девушка бегом ринулась по крутой лестнице на второй этаж, как мимо нее пронеслась Эфа, тут же хватая Юльку за руку. Они, молча, ввалились в комнату, в которую уже были согнаны все обитательницы Рая. Дверь за ними закрылась с треском, повернулся ключ. Все, все щенки в вольере, никто никуда не утянется из любопытства.
- А где Стелла? – Юля оглядела всех, но, так и не увидев сидевшую или лежавшую Барби. – Где Стелла?
- С ней Вадим и Юра, да и Айболит туда пошел, - отозвался Полкан. Как оказалось, он никуда не ушел, а остался с девочками. Тут был и Семеныч удачно организовавший воду для плачущих. А такие были.
Юля с Эфой сели на пол, привалившись к стене. Что будет? Каждый переживал о своем. Сатана дергалась в углу, все то сжимаясь, то вытягиваясь на тумбе. Видно было, что ей плохо. Глаза горели недобрым, а блеск сводил с ума всех, кто на нее смотрел. Казалось, брюнетка готова задушить любого, кто хоть слово в ее сторону скажет. Клепа, подобрав к груди ноги, смотрела огромными глазами на что-то такое, что видно было только ей. Юля толкнула Эфу в бок, кивком показывая на подругу.
- Клепа всегда впадает в ступор, если ее жизни что-то угрожает. А тут такой переполох.
- А ты уже не чешешься? – присмотрелась к пятнам на лице соседки по стене.
Эфа перешла на шепот.
- Айболит раскусил в миг весь замысел. Но сказал, что не выдаст кто все это затеял. Мол у нас с Клепой ума не хватило бы на такое.
- Он все знает? – Юля с ужасом представила то, что с ней сделает Алик, прознай про аферу. – Меня же четвертуют.
- Говорю же, бояться нечего. Не паникуй, а то еще внимание привлечем. Вон уже «королева» на нас поглядывает.
- Кто? – Снежинка скривилась. Еще одна «бабочка» считающая свои крылья золотыми.- И кто ж ее наградил таким титулом?
- Сама. Ты просто понаблюдай за ней. Это Марина. Она уже волю чуяла, но правда не долго. Вернули ее обратно сюда.
- Как вернули? – тихо спросила Юля, поглядывая на симпатичную девушку, что сидела в кресле, а вокруг никого. Все девочки разбились по кучкам, кто с кем смог завести дружбу, ну в том понятии, что мог предложить Рай. – Магнитофон она что ли сломанный?
- Да не знаю. На нее запал один крутой, походил пару раз и выкупил. Ну все, думали Маринке счастья привалило. А он ее спустя время вернул. Теперь она на все дверь смотрит, как на лотерейный билет. Сорвется когда-нибудь. Наша с тобой драка цветочки, что она может вытворить.
- Не напоминай.
Перед ними присел Полкан, что девушки ойкнули разом.
- Ты мне скажи, сударыня, как ты смогла раскрыть планы турков?
- Просто поняла, о чем говорят.
- А я то думаю, что ты там как соляной столб застыла да глазами испуганными постреливаешь. Так уж и поняла?
- Ну вот как ты меня понимаешь, что я говорю, так и турков. Полкан, а они успеют?
- Катеньку бог бережет. Святая женщина. Да и Каин с Геной не юнцы. Надеюсь, очень надеюсь. А ты у нас еще та загадка, значит-с. Интересно.
Мужчина крякнув поднялся на ноги.
- Ты что турецкий знаешь? – Эфа посмотрела на Снежинку. – Откуда?
- Знаю. И вот думаю, к добру все эти знания или лишний груз, - Юля смотрела на Марину, думая о своем. Девушка и правда держалась так, словно все в г****, а она в белом. Ей претило общество собравшихся здесь. – У меня родители профессора. Папа уже академик. Считали, что дочь должна все сторонне развиваться. Вот и ходила я куда только время хватало. Мама помогла с немецким и испанским, а турецкий, английский и итальянский я выучила на курсах.
- Ну и урод твой бывший, что проиграл тебя.
- Проиграл?
- Ну да. Как мне сказал Айболит, тебя он поставил на кон, когда денег не осталось и проиграл. Поэтому за тобой поехали всей честной компанией. Каин же не ездит за девушками. Его дело Рай. А тут поехал.
Все резко пришло в движение. Парни подобрались, Полкан выскочил за дверь, откуда послышались приглушенные голоса, среди которых Юля четко различила тембр Каина. В щелку не плотно закрытой двери, девушки увидели, как начальник безопасности прошел по коридору, неся на руках Катерину Ивановну, а за ним следом быстро шел врач. Девушки зашептали, молчаливое напряжение ушло разом, и Юле стало любопытно, как все прошло. Кивнув Эфе, Снежинка слегка отползла к двери. В коридоре стояла тишина. Ног охранника не было видно, и девушка юркнула за дверь. Камеры не мигали красной лампочкой, и Снежинка, набравшись смелости, пошла в сторону, откуда неслись голоса.
Чем ближе она подходила, тем отчетливее понимала, что если ее поймают тут, то накажут. Но Юля должна была кое в чем убедиться. Об этом говорят многие, да и само поведение Каина при упоминании Мамки, заставляло внутри Юли все сжиматься, вспоминая ее ночной культпоход в дежурку. Она, остановившись, заглянула в комнату.
- Катенька…. Хорошая моя….
Такого преображения Снежинка в Каине ну никак не ожидала. И она поняла, между этими двумя и правда есть нечто, что делало союз этих людей нерушимым. Такой преданности к женщине увидеть ей не доводилось. Представь, что с тобой могла сделать Катерина Ивановна, прознай про твои шалости? Юля передернула плечами. Еще раз взглянув на Каина, она пошла обратно. Мысли были в тумане. О такой любви она мечтала с детства, о таком принце думала. А попалось нечто. Юля всхлипнула и в своих мыслях прошла мимо гостиной, направляясь в свою комнату. Было обидно. В сердце словно вонзили нож,  она ощутила себя бабочкой на стенде лепидоптерофилиста.
Снежинка сдирала с себя платье, пытаясь расшнуровать корсет, едва не ломая от злости и обиды пальцы, дергая веревки. А перед глазами стоял Каин коленопреклоненный перед единственно существующей для него женщины.
- А ты шлюха! Думала, западет на тебя он? Держи карман шире, - Юля рыдала и смеялась, стягивая с себя одежду, что как кожа прилипла, и каждый сантиметр давался с трудом, словно она сдирала с себя все воспоминания, чувства и эмоции. – Таких имеют все. А Ее только один. Так что Бородина, привыкай к койкоместу.
Снежинка упала на кровать, зарываясь лицом в подушку.
Если и потеряли ее в гостиной, то в комнату никто не заглядывал, отчего Юля проревела всю ночь, лишь под утро смогла от усталости забыться тревожным сном.

[NIC]Снежинка[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2vSft.jpg[/AVA]

Отредактировано Jane Flatcher (2017-08-12 23:45:11)

+2

32

[NIC]Мамка[/NIC][AVA]http://s2.uploads.ru/Hlk4c.jpg[/AVA]Прошла неделя  с того дня, когда было совершено нападение на «Рай», во время которого пострадали несколько охранников и погиб племянник Али-Бабы. Катерина Ивановна, вопреки советам врача, решила не ездить в Москву, а остаться в клубе и приходила в себя под присмотром Айболита и Шкалика. Последний изо всех сил хлопотал о здоровье подруги и старался сделать её отдых максимально комфортным, но, как обычно, переборщил: Кате надоела навязчивая забота, и она напомнила Алику о его обязанностях заместителя руководителя.
А дел и вправду накопилось немало. Дождавшись, пока Катя очнется от долгого сна, Каин сам перенёс её в апартаменты на третьем этаже и отправился звонить Хозяину. Разговор вышел коротким;  выслушав его версию событий, Хозяин сказал, что будет решать вопрос с Али-Бабой и повесил трубку. Оставалось ждать.
Обстановка в клубе была спокойной, и всё постепенно возвращалось на круги своя: Викторов договаривался с клиентами и вёл бухгалтерию, Полкан следил за порядком в коллективе, а Каин с подручными обеспечивали охрану особняка и территории вокруг. После случившегося пришлось усилить меры безопасности, и теперь, чтобы стать клиентом «Рая», новичкам требовалось предоставить рекомендации от постоянных членов клуба.
Постоянный приток клиентов гарантировал стабильность бизнесу, но при этом возрастал риск нарваться на волка в овечьей шкуре. Несмотря на имеющиеся связи в силовых структурах, Каин не мог стопроцентно гарантировать, что «Рай» однажды не попадёт в разработку. Пока что ему удавалось держать руку на пульсе и выполнять задачу, возложенную на него Хозяином: охранять объект, не привлекая пристального внимания правоохранительных органов к деятельности заведения.
Каин знал: любой может солгать и предать, а продать - каждый второй. Вопрос только в цене. Поэтому он  настаивал, чтобы проверку проходили не только сотрудники, но и клиенты, число которых за последние полгода выросло вдвое. Против этого категорически возражал Алик, считая такой подход к безопасности оскорбительным по отношению к людям, чьи фамилии регулярно мелькают в списке самых богатых российских предпринимателей.
- Катя, пойми, мы сейчас говорим не об обычных людях, таких, как мы с тобой, - резко произнёс Викторов, отвернулся от окна и оглядел присутствующих. Находясь  в одном помещении с начальником службы безопасности, Алик нервничал и быстро терял привычный апломб, и это являлось одной из причин, почему он предпочитал обсуждать деловые вопросы наедине с Катей. Но сегодня это было не важно, потому что своё мнение Шкалик намеревался отстаивать до последнего.
- Эти люди могут позволить себе всё. Всё, что только можно купить за деньги. И они приходят к нам, в «Рай», потому что  мы не только можем воплотить в реальность любые фантазии наших клиентов, но и не задаём лишних вопросов. Они ценят конфиденциальность, Катя, и возможность сохранить свои маленькие приключения в тайне, потому что стоит кому-нибудь пронюхать про то, где и в особенности как эти господа проводят выходные, мало никому не покажется. А вы что предлагаете, шмонать их перед тем, как пустить за порог? А что ты так на меня смотришь, Катюша? Да-да, именно шмонать. Давай в следующий раз попросим господина Терехова вывернуть карманы и сдать охраннику телефон, уверен, он нас поймёт... Да вы что, совсем с ума посходили?! – воскликнул Алик, доставая из кармана брюк носовой платок, и промокнул вспотевший лоб. – Да он нас на хрен пошлёт, и правильно сделает! Мужички к нам отдыхать приезжают, с бабами покувыркаться: одному русалку подавай на блюде, другому императрицу, а мы им что предложим? Проволоку колючую, автоматчиков на вышках и этих… вертухаев с собаками? Вместо кулинарных изысков Семёныча баландой станем клиентов угощать, да? Хороша экзотика, ничего не скажешь! Высший класс.
- Ты эту проволоку видел хоть? – негромко поинтересовался Каин, поглядев на Катиного заместителя. Тот покраснел от возмущения и набрал полную грудь воздуха, намереваясь ответить, но вмешалась хозяйка кабинета и пресекла назревающую ссору на корню.
- Ладно, Алик, не перегибай. В целом, я согласна с Каином, что клиентов тоже надо проверять. Конечно, не так дотошно, как ты тут нам нарисовал, но будет нелишне, если за новичка поручится кто-то из постоянных гостей. Сам знаешь, какие люди к нам ездят, там половина – готовые клиенты психдиспансера, только не лечатся, - проговорила она, взяла чашку чая, который заварил Семёныч по рецепту древних японцев, поднесла к губам и сделала первый осторожный глоток. Вкус оказался божественным, хотя и весьма необычным: в нём сочетались лилия, календула и лаванда.  Катерина Ивановна пила медленно, маленькими глотками, поскольку чай был очень горячим, а шеф-повар настаивал, чтобы хозяйка не дала напитку остыть.
- Да и неспокойно мне что-то в последнее время, - добавила Мамка, зябко передёрнув плечами, а Каин, заметив это,  встал и набросил ей на плечи свой пиджак. Она поблагодарила его взглядом, и начальник охраны так и остался стоять рядом, положив руку на спинку стула и будто ненароком касаясь сбитыми костяшками Катиной шеи. У видевшего это Алика брови сначала недоуменно взлетели вверх, а затем сползли к переносице да там и остались.
- Кать, того, что тогда случилось, больше никогда не повторится, - ответил он вполголоса, испытывая неловкость в присутствии этих двоих за то, что пропустил предупреждение Снежинки мимо ушей и подверг подругу опасности. Собственное легкомыслие не давало ему покоя, а молчание Хозяина служило еще одним поводом для тревоги: Алик страшно боялся, что Каину поручат от него избавиться. Когда он поделился своими страхами с Катей, та не придала значения его словам и сказала, что он зря переживает, никто и не подумает в чём-то его обвинять. В конце концов, он пострадал не меньше остальных, вон, голова до сих пор раскалывается.
- Но речь не об этом, Катюша, - проговорил Алик с нажимом, присаживаясь на край стола. Он уже понял, что в этой ситуации, как и прежде, симпатии Катерины Ивановны на стороне начальника охраны, и всё-таки надеялся её переубедить. – Ребята, я в курсе, что мы с вами оказались в сложной ситуации, но наши внутренние проблемы не должны затрагивать интересы клиентов. Мы же сами, своими собственными руками рубим сук, на котором сидим, неужели вы не понимаете?
- Я всё прекрасно понимаю, Алик, - ответила Катя, ставя на стол пустую чашку, взяла сигарету и закурила. – И конечно, ты прав, говоря, что клиентов не касается то, что происходит внутри клуба. Они приезжают в «Рай» за удовольствиями, и наша задача сделать так, чтобы они остались довольны. Тем более, мы обязаны позаботиться об их комфорте и безопасности. Ты, наверное, думаешь, что милиция просто так обходит наш клуб стороной?
- Нет, конечно, нет, - забормотал Шкалик, опуская глаза.
- Правильно, за этим стоит Хозяин. Если бы не он и Каин, против которого ты регулярно выступаешь, нас бы давно повязали и лавочку прикрыли. Это ты у нас - Алик – добрая душа - встречаешь всех с распростёртыми объятиями. А теперь представь, что один из наших дорогих клиентов окажется переодетым ментом, которого послали по наши души...  посмотреть, чем мы тут занимаемся. – Если поначалу Катерина Ивановна говорила спокойным ровным тоном, то к этому моменту эмоции взяли над ней верх, и теперь в её голосе звучал настоящий гнев. Алик моментально съежился и втянул голову в плечи, жалея, что вообще затеял этот разговор, ведь с самого начала было известно, что Катя как всегда будет на стороне Каина. – Не знаю как тебе, а мне в тюрьму что-то совсем не хочется.
- Кать, ну о чем ты говоришь? Что я, дурак, что ли?
- Честно, Викторов, иногда я именно так и думаю.
- Ну, знаешь… - попробовал обидеться Алик, но взглянув в холодное лицо Мамки, понял, что сегодня этот номер не пройдёт, и поспешил убраться из кабинета подобру-поздорову, пока они всерьёз не поссорились.
Между тем жизнь в «Раю» шла своим чередом, и кратковременное затишье, связанное с недавними печальными событиями, закончилось, как только прошёл слух, что в субботу к Марине придет клиент. Проститутки оживились, гадая, что эта психованная выкинет на этот раз. Характер Марины и её поведение служили неиссякаемым источником сплетен и разговоров, и остальные девчонки спорили, когда Мамке и Алику надоест терпеть выкрутасы «королевы». До сих пор её не трогали лишь благодаря интересу, который проявлял к ней господин Зотов. За возможность навещать девушку в любое время и пользоваться её услугами на основании исключительных прав банкир регулярно вносил в клубную кассу внушительную сумму. Марина, попавшая в «Рай» по глупости и ненавидевшая за это всех на свете, включая себя, готовая с кулаками отстаивать свою честь и свободу, в конце концов пошла на уступки и согласилась работать как другие девочки. Она не смирилась со своим положением рабыни, не нашла подруг среди проституток, она вообще старалась держаться подальше от сестёр по несчастью, считая их настоящими шлюхами, а себя жертвой обстоятельств и намереваясь при первой возможности покинуть клуб. Как-то раз ей это почти удалось: решив, что Марина именно та женщина, которая ему нужна, банкир захотел выкупить её у Мамки. К удивлению всех, хозяйка пошла навстречу клиенту, назначив за девушку баснословный калым. Увидев написанную на клочке бумаги сумму с таким количеством нулей, что в глазах зарябило, господин Зотов крякнул и весьма нелицеприятно высказался относительно деловой хватки владелицы «Рая». Катерина Ивановна слегка пожала плечами в ответ на прозвучавшую грубость и вежливо напомнила недовольному бизнесмену, что клуб предлагает своим клиентам только эксклюзивный товар.
- Как вы знаете, у нас элитное заведение и уровень цен соответствует качеству товара. Положение обязывает.
Усмехнувшись, Зотов полез за бумажником и в тот же день увёз Марину в Москву. К сожалению, сказка быстро закончилась, и через месяц банкир вернул надоевшую любовницу обратно.
Оказавшись в своей прежней комнате, Марина первые часы вела себя тихо, не буянила и тихо плакала, прилипнув лицом к зарешеченному окну. Зато утром с ней случилась жуткая истерика, так что пришлось звать на помощь Айболита. Проспав двое суток подряд, Марина выползла на кухню притихшая и бледная, как привидение, ожидая насмешек в свой адрес, но девчонки отнеслись к ней неожиданно по-доброму, наперебой утешали, уговаривали не грустить и крыли банкира трёхэтажным матом. А повар Семёныч испёк в честь Маринкиного возвращения её любимый торт «Красный бархат», которым угощались все, включая охранников и начальство. Сама Катерина Ивановна явилась на чаепитие и, забыв о диете, попросила крутившегося рядом Лёньку отрезать ей кусочек побольше. А когда все разошлись, гладила рыдающую навзрыд Марину по голове и успокаивала теми словами, какие обычно говорят друг другу женщины, когда душа растоптана и кровит из-за людской подлости.
Настоящий шок Катерина Ивановна испытала, когда через пару дней господин Зотов вновь переступил порог её кабинета и, внимательным образом изучив каталог, показал на фотографию Марины. Предположив, что у клиента не все дома, хозяйка осторожно уточнила, правильно ли она поняла, что гость желает провести время именно с этой девушкой и его не интересуют другие варианты. Зотов кивнул.
- Я понимаю ваше удивление, Екатерина Ивановна, - сказал он, пригубливая предложенный коньяк, и взглянул на собеседницу.  – Но буду с вами откровенен: мне по-прежнему нравится эта девушка.
- В таком случае, позвольте спросить, зачем же вы её вернули? Марина принадлежала только вам, других мужчин у неё не было.
- Да потому что она шлюха, – просто ответил банкир. – Понимаете? Шлюха. А требовала, чтобы я относился к ней, как к порядочной женщине. Можете себе такое представить? Проститутка, шалава ставит мне условия и предъявляет претензии. Послушал я её, прикинул, какая жизнь меня ожидает и решил, что овчинка выделки не стоит.
- Понимаю вас, понимаю, - проговорила Катя, улыбаясь уголками губ и испытывая огромное желание выплеснуть остатки коньяка гостю в лицо. – Вы совершенно правильно поступили, приехав к нам, ведь мы всегда ждём наших постоянных клиентов и готовы выполнить любое их пожелание. Итак, вы хотите, чтобы вас обслуживала Марина?
- Именно. Организуйте мне вечер в восточном стиле. Знаете, вдруг захотелось почувствовать себя султаном, властелином мира…
- Наши джинны сделают всё возможное и невозможное, чтобы вы остались довольны.
Зотов расхохотался, перегнулся через стол и поднес ладонь хозяйки к губам.
- Екатерина Ивановна, вы – ангел.
- Да, - вздохнула женщина, когда за гостем закрылась дверь, и презрительно усмехнулась. – Чтобы терпеть таких моральных уродов, как вы, господин Зотов, нужно быть ангелом. И держать под рукой дьявола для грязных дел.
С тех пор банкир стабильно наезжал в клуб два, а то и три раза в месяц, как и прежде, пользуясь услугами одной Марины. Внешне девушка никак не отреагировала на перемены в своей судьбе и с клиентом, вернувшим её обратно в бордель, вела себя безупречно. Запросы Зотова не отличались разнообразием, и для него Марина превращалась то в воинственную амазонку, то в изнеженную одалиску. Сегодня он потребовал второе, поэтому с самого утра Михаил Иннокентьевич напару с завхозом  готовили гостевую комнату, а на кухне Семёныч колдовал над вечерним меню и давал мастер-класс поварятам. Своим помощникам он доверял сделать то немногое, что они, в силу исключительной косорукости не могли испортить, как-то: нашинковать зелень и овощи, обмять тесто, перевернуть мясо и заварить чай. Тот единственный раз, когда Семёныч заболел и взял денёк отлежаться, а Лёньке с Пашкой поручили приготовить обед на тридцать с лишним персон, запомнился надолго. Обрадовавшись, что наконец-то появилась возможность показать себя, парни старались изо всех сил. Катерина Ивановна, зайдя на кухню и отведав Лёнькиных щей, закашлялась, велела вылить несъедобное варево и попросила Полкана заказать еду в ресторане. Оба кулинара получили от администратора по шапке и впредь не смели подходить к плите без высочайшего разрешения.
- Это ж надо было так опростоволоситься! – ругался Семёныч, узнав о приключившемся конфузе. – Да будь на вашем месте древние японцы, они бы со стыда сделали себе харакири! А вы стоите тут, рот разинув, и глазами лупаете… Тьфу на вас!
Маринкиного клиента собирались угощать в лучших традициях Востока, и к концу дня, когда все блюда были готовы, и пришло время нести их в гостевую комнату, на кухне стоял такой запах, что народ стекался со всех сторон, умоляя оставить им по кусочку. У дверей дежурили Лёнька с Пашкой и отправляли страждущих восвояси, хотя у самих голова шла кругом от обилия ароматов, и жалобно булькало в пузе.
За камерами сегодня должен был сидеть Бумер, но накануне он зашёл к Денису и попросил его махнуться сменами.
- Чё так? – поинтересовался тот, просматривая запись с камер и гоняя во рту зубочистку. – С Маринкой поцапались?
- Да… сука она, - выпалил Бумер, сползая вниз по стене и сжимая руками бритую голову. Поглядев на него, Дэн понимающе хмыкнул.
О том, что Бума запал за местную королеву, знали многие, и все держали язык за зубами, понимая, чем это может ему грозить. Каина не интересуют чужие чувства, особенно, если это идет вразрез с правилами клуба. Меньшее, что грозит в этом случае провинившемуся бойцу – немедленное увольнение,  худшего не мог представить себе никто.
Встретив Маринку, Бумер моментально слетел с катушек, хотя прежде на «бабочек» даже не смотрел. Дома у него оставались парализованная мать и младший брат, недавно окончивший школу и решивший продолжить учёбу. На бюджет он не попал, мест на всех не хватило, и пришлось идти на коммерческое отделение. Так что потерять работу для Бумера значило подставить брата, для которого вырисовывались неплохие, в общем-то, перспективы – парень он был башковитый и имел все шансы нормально устроиться в жизни. Но для этого нужно было получить заветную «корочку». Ради будущего Кольки Бумер был готов землю грызть и выполнить любой приказ Каина, пока на горизонте не появилась Марина.
Пацаны ржали, что он ходит за ней, как привязанный. Маринка только свистнет – Бумер тут как тут, вприсядку перед ней пляшет, а ей-то что? Улыбается и жопой перед ним вертит, знает ведь, что никто её и пальцем тронуть не посмеет, сразу без рук останется, вот и пользуется.
- Если сука, забудь, - посоветовал Денис, отлипая от экрана и вытаскивая изо рта застрявшую в зубах зубочистку.
- Легко сказать.
Марина взаимностью не отвечала, наоборот, вечно гнала прочь, называла придурком и советовала найти себе шлюху подешевле.
- Ты что, правда ничего не понимаешь? – спрашивала она, придерживая рукой дверь и не давая Бумеру войти в комнату.
- Так объясни, я ж вроде не тупой, должен понять.
- Я уже устала повторять одно и то же: оставь меня в покое.
- Марин, да не могу я
- Любишь, что ли?
- Люблю. Чего смешного?
Перестав улыбаться, девушка поманила его пальцем, и когда Бумер нагнулся, больно щелкнула по носу.
- Точно придурок. Один мой поцелуй стоит больше, чем вся твоя зарплата. И вообще, я шлюха, а ты мой охранник. Думаешь, я могу полюбить мужчину, который водит меня к клиентам?
Мысль о том, чтобы вытащить Марину из «Рая» прочно засела у Бумера в мозгах. Он прикинул возможные варианты и решил копить деньги, а заодно выяснил через Светку-гримершу, сколько банкир отвалил Мамке. Услышав сумму, Бумер так и сел.
- Впечатляет, правда? – засмеялась Светлана, взбивая белокурые кудри, и, довольная собой, еще разок крутанулась перед зеркалом. На ней было коротенькое красное платье, едва прикрывавшее ягодицы. Задница у Светки была что надо, и это могли подтвердить по меньшей мере семеро бойцов из команды Каина. – Да, дружок, это тебе не хухры-мухры, таких деньжищ нам с тобой за десять лет не заработать.
Свете нравился Бумер, впрочем, куда сильнее ей хотелось привлечь внимание его начальника, но подкатывать к Каину женщина не решалась. Интуиция и жизненный опыт подсказывали ей, что к этому мужчине лучше не лезть, хотя, чего греха таить, при встречах с Каином у неё между ног становилось так влажно, что можно было запускать туда рыбок.
Как говорится, и хочется, и колется, и Мамка не велит. В отличие от молодой и неискушенной в таких делах Снежинки, Светлана умела слушать и наблюдать и сразу просекла местную расстановку сил. А разобравшись, что к чему, довольствовалась бойцами охраны, обходя начальника службы безопасности стороной.
Надежды выкупить Марину из кабалы рассыпались как карточный домик, отбросив Бумера к началу. Он мучительно искал выход из ситуации, отказывая признавать, что единственный способ спасти любимую девушку – организовать для неё побег из «Рая». Это было единственное, на что Бумер никак не мог решиться. На одной чаше весов находилась его семья, на другой – любовь к Марине, и невозможно было выбрать одно из двух. Он попал в западню и чувствовал, что начинает понемногу сходить с ума от отчаяния и безысходности.
Денис согласился подменить друга вечером, а Бумер, хоть и пообещал себе съездить к матери, оставался в клубе допоздна и караулил Марину. Сегодня она вновь должна была изобразить покорную одалиску и  наряд ей подобрали соответствующий: полупрозрачные шаровары с вышитым поясом и крошечное открытое болеро без рукавов, сквозь которое просвечивала грудь, а лицо прикрыли вуалью. Увидев идущего навстречу парня, Марина закатила глаза и попыталась его обойти, но остановилась, когда тот схватил её за руку и притянул к себе.
- Ну чего тебе? Не видишь, я иду к клиенту.
- Правда, Бума, дай пройти, - вмешался сопровождавший её охранник.
- Слышь, Бэкхем,  дай нам минутку, будь другом.
- Ладно. – Согласился тот и отошёл в сторону, разглядывая рисунок на обоях. -  У вас пять минут.
Марина дернулась, пытаясь вырваться из крепкой хватки.
- Чего тебе от меня надо? – повторила она раздраженно, глядя на парня поверх вуали, скрывавшей нижнюю половину лица.
- Марин, так больше не может продолжаться… Это ненормально.
- А что такое? Нервишки сдают или чувство вины замучило?
- Не издевайся. Просто я тебя люблю и не хочу ни с кем делить.
- Ух ты, а вот это уже что-то новенькое, - заинтересованно протянула девушка и положила ладонь Бумеру на грудь. – И что же ты придумал?
- Я пойду к хозяйке и всё ей расскажу. Объясню ситуацию. Человек же она, в конце концов, должна понять.
Марина слушала, прикусив губу и обводя пальцем пуговицы у него на рубашке. А потом неожиданно ударила парня по лицу и быстренько сделала шаг назад.
- Нет, ты всё-таки редкостный идиот. Думаешь, Екатерину Ивановну растрогает твой рассказ о большой и чистой любви? Что она, по-твоему, сделает? Пожелает нам с тобой счастья и отпустит на все четыре стороны, еще и денег даст на первое время? Знаешь… ты с виду взрослый парень, а веришь в сказки. Пропусти, меня начальство не похвалит, если я к клиенту из-за тебя опоздаю. Бэкхем, пошли. Господин Зотов меня уже заждался.
Рассмеявшись, Марина легко сбежала по ступенькам лестницы, а затем подняла руки над головой и, зная, что Бумер смотрит на неё, перегнувшись через перила, вильнула бёдрами, выписывая «восьмёрку». Охранник оглянулся и, взяв девушку за плечо, несильно втолкнул её в комнату, а сам встал возле дверей.

Убедившись, что всё идет как надо, и Марина уединилась с клиентом, Катерина Ивановна отправила Полкана на кухню за новой порцией японского чая, а сама легла на диван и закрыла глаза. В последнее время она плохо спала, постоянно мучили кошмары, и лишь недавно стала понемногу забывать о случившемся. Временами Катя спрашивала себя, что было бы, не успей Каин вовремя, и при мысли об этом её прошибал холодный пот, а тело сковывал ужас. Если бы не он, лежать бы ей сейчас на заднем сиденье «ниссана» связанной по рукам и ногам, обколотой психотропными препаратами, чтоб не рыпалась и не шумела.
Вздрогнув, Катерина Ивановна села и обхватила себя за плечи, жалея, что нельзя прямо сейчас вызвать к себе Каина. Нельзя, потому что у него есть дела поважнее, на нём лежит ответственность за каждого, кто находится на территории клуба, а тут она со своими бабьими страхами.   
Телефонный звонок застал женщину врасплох и заставил испуганно сжаться. С минуту она непонимающе смотрела на трезвонивший мобильный, прежде чем протянуть к нему руку и ответить. Услышав голос в трубке, она едва не рассмеялась от облегчения. Это был её хороший знакомый, бизнесмен, с которым она познакомилась в прошлом году в музее Востока на Никитском бульваре, куда её пригласил сын. Витя как раз начал изучать японский язык и захотел поближе познакомиться с традиционным искусством стран Востока.
Георгий Андреевич Глызин увлекался коллекционированием японских мечей и при первой встрече прочёл ей интереснейшую лекцию о разновидностях этого оружия. Он много путешествовал и часто бывал в Японии, а возвращаясь в Москву, обязательно звонил Катерине Ивановне и предлагал куда-нибудь сходить. Она видела, что нравится ему как женщина и недвусмысленно дала понять, что у них  ничего не получится. Мужчина воспринял отказ сдержанно, хотя чувствовалось, что он искренне огорчен.
- Здравствуйте, Екатерина Ивановна, давно вас не слышал
- Очень рада снова вас услышать, Георгий Андреевич, - улыбнулась Катя, ложась обратно. – Вы давно вернулись в Москву?
- Ночью прилетел и сразу звоню вам. Забронировал столик в нашем любимом грибном ресторане. Говорите адрес, куда прислать машину. Предупреждаю сразу, отказы не принимаются.
- Ну, хорошо, Георгий Андреевич, уговорили, - Катерина Ивановна засмеялась и машинально провела рукой по волосам, проверяя причёску. – Буду на месте в половине восьмого.
- Замечательно. Очень жду.
Каин, слышавший весь разговор, тихо прикрыл дверь и, столкнувшись лицом к лицу с Полканом, так глянул на него, что у администратора душа ушла в пятки.
- Зверь, а не человек, - пробормотал полковник, мелко крестясь, и постучал, прежде чем заглянуть в кабинет.
- Катерина Ивановна, клиент уехал довольный, а Марину я отдыхать отправил.
- Хорошо, Полкан, - откликнулась хозяйка, поднимаясь на ноги и, подхватив сумочку, танцующей походкой молоденькой девчонки направилась к дверям. – Распорядись, чтобы подали машину.
- Кого из ребят с собой возьмёте? – спросил тот, следуя за женщиной по пятам.
- Бумер на месте?
- У Каина отпросился, чтобы к матери съездить. Хворает она у него, уже который год без движения лежит. Он ей и сиделку нанял, и лекарства импортные покупает, да всё без толку, - вздохнул администратор.
- Кто из охранников свободен?
- Вадик в саду балду пинает. Еще Игорька возьмите, нечего вам самой за руль садиться.
- Заботливый ты, Полкаша, - улыбнулась Катерина Ивановна, сходя по лестнице в гостиную, а оттуда через распахнутые настежь стеклянные двери прямиком в сад. – Вот что бы я без тебя делала, скажи?
- Не могу знать, Катерина Ивановна, - ответствовал Полкан, махнув охранникам, чтоб открывали ворота. – Да и где же мне еще быть, как не с вами рядом, благодетельница вы наша? Всё хозяйство на вас одной, а ведь вы женщина, создание хрупкое, нежное…
- Сладко поёшь, Полкан, заслушаться можно, – усмехнулась Мамка, садясь в машину. – Ладно, ступай в дом. Алик остаётся за главного, если что случится – с него и спрос. Голову оторву, так и передай.
Проводив взглядом отъезжающий автомобиль, администратор поёжился от налетевшего порыва холодного ветра, поднял воротник и зашагал обратно.
Марат, сидевший в дежурке и коротавший время за просмотром записи встречи Сатаны с клиентом,  подскочил как ошпаренный, когда дверь в комнату чуть не слетела с петель от мощного удара. На пороге стоял взбешённый Каин.
- Чего вытаращился? – прохрипел начальник, пригвоздив его взглядом к стулу. – Машину давай.
- За рулём кто?
- Сам.
От повторного удара стены дежурки содрогнулись, и Марат невольно поднял глаза вверх, ища трещины на потолке.

В голове у Каина клубился хмельной туман, и хотелось нырнуть в него, лечь на самое дно и там сдохнуть. Снова звучал в ушах Катин голос, весёлый и беззаботный, когда она обращалась к невидимому собеседнику и соглашалась на встречу. Ревность взяла за горло, сдавила с такой силой, что потемнело в глазах и стало нечем дышать. Болело всё тело, как после многочасовой тренировки в спортзале, а в груди кто-то раздувал невиданной силы пожар. Так, наверное, сходят с ума и стреляются, и чёрт знает, откуда взялась эта фраза. Где-то по дороге из Москвы он съехал на обочину, выдрал пистолет из кобуры и вставил дуло в рот. Перед глазами плавало Катино лицо, когда он вытащил её из покорёженного внедорожника. Тогда он боялся только одного, что не успеет догнать похитителей прежде, чем «ниссан» выедет на автостраду. Но ему повезло, и его парни погибли не зря. Катя жива и здорова, и неважно, что она в эту минуту с другим, а он здесь, в лесу, пьяный и одинокий, собирается свести счёты с жизнью. Главное, что она в порядке и ей хорошо. И она обязательно будет счастлива, жаль только, не с ним. Такие женщины, как она не связываются с ублюдками вроде него. Потому что он – Каин.
Телефон в кармане тихо завибрировал и, Каин зажмурился, чувствуя, как пот течёт по вискам. Большой палец лёг на курок, молоточки в висках застучали с удвоенной силой, и ему показалось, что его голова просто взорвётся от страшного давления изнутри.
Он вытащил дуло изо рта, положил пистолет на колени и достал из кармана куртки телефон. Один пропущенный звонок от Геннадия. Набрав номер, Каин откинулся затылком на подголовник водительского кресла и закрыл глаза. Его мутило, пожар в левом подреберье утих и слабо тлел, напоминая о недавней мучительной боли в сердце.
- Каин, ты где?
- На дороге в лесу.
- Далеко?
- Не знаю. Километр, может, больше.
- Оставайся на месте, я скоро буду.
- Жду.
Резак обнаружил его спящим в машине в полукилометре от клуба, забрал пистолет, который тот сжимал в руке и убрал оружие в бардачок. Затем перетащил пьяного Каина на соседнее сиденье, а сам сел за руль.
В клуб они добрались уже далеко за полночь, и чтобы не будить домочадцев, Геннадий оставил начальника в машине и сбегал в дежурку за Маратом. А когда вернулся, Каин стоял около машины и сосредоточенно тер лицо, покачиваясь из стороны в сторону. Он отмахнулся от помощи и, спотыкаясь, побрёл по усыпанной гравием садовой дорожке к особняку, нависавшему всеми тремя этажами и островерхой крышей над искусственным озерцом.
Зайдя внутрь, начальник охраны с минуту что-то соображал, а потом неожиданно сменил курс и двинулся в сторону лестницы, которая вела на второй этаж, где жили девушки. Найдя нужную дверь, Каин нащупал в кармане связку ключей и вставил один из них в замочную скважину. Толкнул дверь и перевалился через порог, разбудив своим появлением хозяйку.
Нащупав на стене выключатель, Каин зажёг свет и наткнулся взглядом на белое как мел Юлькино лицо. Девушка сидела в изголовье кровати и смотрела на вошедшего глазами размером с блюдца.
- Разбудил? Извини, - проговорил мужчина, закрывая за собой дверь.
Оглядев помещение, он скинул на пол куртку, снял пропахшую потом футболку и ковырнул неуклюжими пальцами пряжку на ремне. У Снежинки вытянулось лицо, она заёрзала и подтянула колени к груди, стараясь поглубже спрятаться в одеяле.
- Видишь, Юля, как оно получается… Сначала ты ко мне пришла, а теперь я к тебе, - сказал Каин, сбрасывая измазанные уличной грязью ботинки и подходя к кровати. Отыскав в складках пододеяльника её руку, он стиснул ледяные пальцы и рывком притянул к себе перепуганную девушку.
- Ну что, встречай гостя… А может, мы с тобой любовью займемся или ты передумала?
Пару мгновений он рассматривал её лицо, прыгающие губы и глаза, в которых метался страх и устало отпихнул от себя, впечатав спиной в подушку.
- Не бойся, не обижу, - проговорил поздний гость, не глядя на съежившуюся Снежинку, опустил тяжёлую голову и сцепил пальцы в замок.
- Правду говорят, страшнее бабы зверя нет. Господи, ну сколько можно мучить… себя, меня… Да и чёрт с ним, - докончил Каин и повалился рядом с Юлькой на кровать, зевнул, широко раскрыв заросший щетиной рот, и пьяно захрапел.

Услышав от Полкана, что начальник службы безопасности вернулся среди ночи пьяный и вопреки правилам, попёрся к одной из девушек, Алик решил, что его разыгрывают.
- Он что, с дуба рухнул? – переспросил Викторов, не веря своим ушам.
Администратор тяжело вздохнул и промолчал, размышляя о том, что несладко теперь придётся Каину, а ведь это еще Катерина Ивановна из Москвы не вернулась. Да ведь как ни старайся, а шила в мешке не утаишь, всё расскажут и от себя добавят, чего и в помине не было. Уж лучше Александру Иванычу обо всём тишком доложить, а уж он как-нибудь помягче с Катериной Ивановной поговорит. Все не без греха, чего уж…
На радостях Алик налил себе и гостю по рюмашке, но тот отказался пить в столь ранний час, да еще и без повода.
- Нет, слушай, я поверить не могу, чтобы Каин… Говоришь, он на ногах не стоял? Прекрасно, просто прекрасно! Уверен, Катя не станет терпеть такое безобразие… Я бы не стал.
- Что именно я не стану терпеть? – осведомилась Катерина Ивановна, переступая порог кабинета и вопросительно глядя на обоих мужчин.
Она приехала буквально несколько минут назад и сразу пошла к приятелю.
- В чем дело, Викторов? Тебя что, даже на день нельзя одного оставить? Опять набедокурил, признавайся!
- А вот и не угадала, Катюша, я тут совершенно ни при чём, - ответил Алик, смущенно косясь на Полкана, и тот бочком выбрался из комнаты в коридор, бормоча под нос извинения.
- Что это с ним? – удивилась Катя, глядя вслед администратору. – Алик, что стряслось? Ну, говори же!
- Даже не знаю, как тебе сказать, Катюш, - замямлил школьный друг, потирая вспотевшую переносицу. – Короче, ночью в клубе случился форс-мажор.
- Что опять? Кто-то из девочек заболел? Стелле стало хуже? Да говори, не тяни, что ты, в самом деле! – рассердилась Мамка, бросила сумочку и схватила Александра Ивановича за воротник.
- Каин
- Что Каин?
- Вернулся ночью пьяный и пошел к одной из девчонок.
- Зачем? – не поняла Катя. – Ты можешь толком объяснить, что здесь случилось?
- Я пытаюсь, Катя, только ты меня не слушаешь! – возмутился Шкалик, вырвался из цепких Катиных рук и поправил измятый халат. – Так вот, я тебе и говорю, что Каин где-то напился, потом приехал в клуб и провел ночь с одной из наших девочек, нарушив тем самым кучу правил.
- Что ты такое говоришь? Ты понимаешь, что ты говоришь? – через силу вымолвила Катерина Ивановна, смертельно побледнев. Поняв, что подруге дурно, Алик обнял её за талию и усадил в кресло.
- Катя, Катя, ну что ты… погоди, я сейчас воды принесу… на-ка вот, выпей.
Испугавшись, Александр Иванович попытался всучить женщине стакан с водой, но та молча оттолкнула его руку и закрыла ладонями лицо. А потом резко встала и, всхлипывая, выбежала из комнаты.

Отредактировано Jared Gale (2017-08-06 22:51:02)

+2

33

Солнце едва забрезжило на горизонте, как Юля уже сидела на кровати, перебирая все случившиеся события. Мысли вертелись возле Каина, но словно он был очерчен заколдованным кругом, и она билась о невидимую стену, пытаясь подойти к нему ближе, коснуться крепкой руки, сжать мощное плечо, лишь бы он посмотрел на нее. Но взгляд мужчины был прикован к той, перед которой гладиатор склонял колено и готов на все, что не прикажет этот милый ротик. Сердце сжималось от понимания – Это не твое. Она вновь ошиблась. Надо стирать душу самым едким порошком, чтобы стать жестче, пользоваться ситуацией и мужиками, как они ей. Но вместо этого в ней прочно сидела наивная романтичная дурочка, которая надеялась на то, что сможет отсюда вырваться, как только отработает долг Бехтерева.
- Юлька, - в дверь просунулась голова Эфы. На лице девушки сияла улыбка. – Я больше не чещусь. – Она плюхнулась на кровать, поджимая к груди ноги. – Спасибо тебе. Не представляю чтобы было, окажись я в том автобусе.
- Да ладно тебе. Если не мы друг другу поможем, то кто? Главное ты с нами. Вон какая улыбчивая, - Снежинке cтало легче. Эфа своим появлением вымела мысли о Каине из головы напрочь, что девочки смеясь, болтали как старые приятельницы. И это в пять утра. – Как Стелла?
- Приходит в себя. Спрашивала про тебя. Мы с Клепой рассказали о происшедшем. Она переживает. А тумбочка ломится от конфет.
- Кто прислал или Семеныч позаботился?
- Не угадала. Парни из охраны. Петя даже подарил ей плюшевого медведя.
- Петя? – Юля не всех еще знала, поэтому новое имя вызвало в ней удивление. Да и то, что охрана, которые вечно смурные ходят и молчат, так относятся к Барби.
- Ага. Вообще он молчун. Он мне напоминает Гену и Каина. В свободное время торчит в зале или чистит оружие на заднем дворе. Симпатичный, но странный. Пыталась узнать, как он тут очутился, но все покрыто туманом. Даже Айболит отказался говорить.
- Как он? – Юля не забывала спрашивать, как себя чувствовал доктор. – У него все хорошо? Вы же сблизились?
Эфа вздохнула, посмотрев на окно.
- Мы и не ссорились. Но в Айболите прям стены внутри. Стучу-стучу, толку никакого. Может он другую любит и предан, как щенок руке, что его кормит?
Как сейчас Юля понимала чувства Эфы. Сама едва не влетела с таким же настроением в Каина. Но происходящее между ними только отдаляло его от Снежинки. Ну а мысли она сможет вылечить.
- Эф, - коснулась плеча подруги, - постарайся не думать, а то так и до сумасшествия недалеко. Надо придумать какое занятие. Может вас языку какому научить? Или танцам?
- А ты умеешь танцевать?
- Не знаю. Но можно попросить Гену или Полкана достать кассету с уроками. Все таки в спортивной гимнастике есть вольные упражнения. А это своего рода танец. Не думаю, что нам не разрешат.
- Это было бы круто. Многие согласятся. Пойдем завтракать.
- В шесть утра?
- А чего? Зато все что там есть в нашем распоряжении. А потом пойдем к Стелле.
- У меня вечером клиент, - сползая с кровати, прошептала Юля.
- Че, опять с тараканами?
- Да нет. Иннокентич ничего мне не сказал. Алик же теперь раненый, - съязвила.
- Я слышала разговор Гены и Полкана. Шкалик не послушал тебя.
Они вышли в коридор, тихо переговариваясь.
Неделя тихо плыла своим чередом. Стелла пришла в себя, но ее не предлагали клиентам, скрывая от всех. Но за это стали чаще заказывать Снежинку. Юля едва просыпаясь, попадала в инструктажные лекции Алика, который не пускал шанса пригрозить ей, тыкая в лоб пальцем, будто она перечила ему на каждое слово. Но Юлька сидела молча, сжимая на коленях пальцы. Один раз при разговоре присутствовал Гена, резко осадивший Шкалика, чтобы убрал руки. На что Алик взвился, назвав его никем, и что не имеет он права вмешиваться в его работу. В Юле с каждым словом росла ненависть к этому заместителю. Прыщ на райском «лице». Выскочка, ничего не представляющая из себя.
= Хватит трогать меня! – не выдержала Юля, уворачиваясь от руки Шкалика. – Вы не заплатили ни рубя. Поэтому не прикасайтесь.
- Ты кто такая, шалава! Закрой вой грязный рот и слушай. Всему вас надо учить, чтобы не приведи репутацию нашего заведения испортите.
- Я ни разу вас не подвела, так с чего мне это делать теперь?
- У вас мозг между ног, и туда вас имеют. И ты думаешь, что умеешь рассуждать правильно?
Юля поднялась, а Полкан услышав, что голоса в кабинете поменяли тональность, появился в дверях. Алик махнул рукой, чтобы он увел эту, с презрением вытер о платок палец, которым касался Снежинки. Девушка быстро вышла из кабинете, выругавшись. Она не понимала за что этот прыщ въелся на нее. Все клиенты уходили довольные, никаких нареканий она не получала. Тогда что? По пути в комнату, она встретила Геннадия, шедшего с чем-то подмышкой.
- Гена, - Юля ласково положила ладонь на предплечье охранника, останавливая его. – Можно попросить тебя?
- Об одолжении нет. Ты не сможешь этот долг мне вернуть. А просто так можно. Что случилось?
Ей хотелось спросить про Алика, но смолчала. Не место коридор, где вылетевшее слово не полетит дальше, к ушам Алика.
- Ты в город поедешь?
- Хотел прогуляться.
- Привези мне пару книг. А то я уже все прочла.
- А что тебе хочется?
- Иванов «Вечный зов» и Кристи, про Пуаро. Ах да. Я тут думала, может поучить девочек танцевать?
- Думаешь, они не умеют?
- Ну, вокруг шеста это не то. Да и свободное время лучше в зале провести, чем есть сидеть. Вам надо, чтобы жиром все заплывали?
- Моисеева репетиции привезти?
Юля не сразу сообразила, про которого Моисеева говорит Гена, а потом рассмеялась.
- Не Борисика. А того, кто театром советской армии заведует.
- Запомни одно – инициатива имеет инициатора. Оно тебе надо? С клиентами не натанцевалась?
Юля вспыхнула и ушла. Нет так нет. Ее дело предложить, их отказаться. А движениям можно и так научить. Главное чтобы пластика была, а сексуальность выработать девчонкам не надо. Каждая это умеет на высшем уровне.
В этот вечер клиент попался с эксбиционистскими наклонностями. Юлия оделась в сторгую юбку и блузку белого цвета. Ее волосы убрали в красивый пучок. В руки лег стек. По коридору вели так, словно она совершила преступление. Руку с плеткой держал охранник, не давая той качаться. В конце коридора Снежинка увидела Дэна, стоявшего возле другой двери. Его взгляд заставил ее съежиться.
- Ты пришла, моя строгая девочка, - Юля попала в темную комнату. Повертев головой, пыталась понять, откуда шел голос. – Ты надела трусики?
И тут девушка поняла. Клиент не только любит показывать свои прелести, но и смотреть. А еще наличие стека в руках привело Юлю к выводу – мазохист. Она улыбнулась. Вот бы отхлестать его за всех. Но потом ее оприходуют так, что мало не покажется. Пережить показ «мод» можно. Как правило, эксбиционисты редко удовлетворяются телесными контактами с другими. Рука их «друг» и «подружка». В комнате зажегся свет. Из угла на нее смотрел тщедушный мужчина, а в расстегнутой ширинке полувисел член, который клиент постукивал рукой, заставляя тот болтаться.
- Забыла надеть, - лилейным голосом промурлыкала она, стеком подзывая мужчину к себе. А другой рукой провела по своему бедру. – Ты хочешь посмотреть на мою «девочку»? Мальчик просится в ручку, хулиган
Клиент едва не скулил от ее слов, начав дрочить член. Он кружил вокруг нее, но не касался. Юля слегка ударила стеком по головке члена, заставляя мужчину ахнуть и натягивать кожу, напрягая венец. Он кружил хищником. Юбка на Юле поднималась вверх. И вот показались ягодицы, которые сжали пальчики Снежинки. Клиент потряс своим добром перед ней, призывая ударить. Хлесткий звук и снова стон, громче. Девушка приподняла ногу, рукой ныряя в пах.
- Малыш хочет поиграться?
- Да. Ах, какая девочка у тебя.
Юля стеком провела по промежности, показывая, что она истекает. Кончик плети заблестел от смазки, и тут же она этим ударила по головке члена. Мужчина стал кончать, едва успевая водить рукой по стволу. Сперма летела куда угодно. Клиент крутился волчком, покрикивая и корчась. Юля совсем не знала что делать, стояла замерев. Он стал заваливаться на пол. Снежинка испугалась, бросилась к нему.
- Что такое? Мальчик устал.
- Дадада, - клиент почмокал и засунул в рот грязный в сперме палец, стал его посасывать. Бородину чуть не вырвало. Положив клиента на пол, она стукнула в дверь.
- Что дальше то?
Охранник, молча посмотрев на нее, взял девушку за плечо и вывел из помещения. В коридоре стоял Алик.
- Что уже все?
- Он сперму свою сосет. Откуда я знаю, что надо еще.
Мужчины, кто это слышал, подавились рвотным рефлексом. За дверью раздался скулеж. Снежинка заглянула. Клиент лежал со спущенными штанами и спал, одной рукой сжимая свой член, а на второй руке сосал палец. Тело подергивалось в каких-то конвульсиях.
- Он не помрет, надеюсь, - прошептала Юля.
Ее отпустили. Юля не стала уточнять что это вообще было. Таких клиентов бы побольше. Тебе лишь надо быть без трусиков, все остальное дело он делает сам. Она прошла мимо Дэна, даже не посмотрев на него. Зачем? Чтобы он опять укорил ее один взглядом. Искупавшись, она легла спать, надеясь, что сегодня выспится.
По среди ночи дверь ее комнаты стукнула о стену, а глаза зажмурились от яркого света лампы, что резко зажглась. Юля пробарахталась под одеялом, прежде чем рассмотреть того, кого принесло на ночь глядя.
Перед ней стоял Каин. Девушка подобралась. Это было уже перебором. Комнату заполни запах алкоголя. А сам начальник охраны стоял, качаясь.
- Ччччттто ссслучилось?
Почему опять я? Кивнула, что приняла его извинения, она ползла к изголовью кровати, смотря с ужасом на то, как Каин скидывает пиджак, затем рубашку. Юля нервно сглотнула. Оказавшись вплотную прижатой к широкому торсу мужчины, Снежинка онемела от страха. Крепкая рука обвила ее за талию, а вторая больно сжимала тонкую ладонь.
- Вам плохо….
О господи! Как же от него разит! Сколько в него влезло водки? Она замотала головой, слегка упираясь в плечи локтями, стараясь вывалиться из его рук. И Каин отпихнул Юлю, что так полетела на подушку. Хотелось, как Алисе найти флакончик с надписью «Выпей меня» и стать меньше мышки, проскользнуть в дверь и оттуда на улицу, только бы подальше от этого зверя. Главный бодигард завалился на кровать, придавливая одним боком Юлю к кровати, зевнул и тут же провалился в сон. Символично как.
Снежинка быстро смекнула, что если камер включена, то надо быстрее отползать на пионерское расстояние, и схватив подушку и запасную простыню, перебралась в угол, под настольную лампу. Спать явно отменяется. Ну что ж, читать. Юля села на расстеленную ткань, и полулежа, прислонилась к стене, скрывая ноги под тонким пледом. Каин храпел как сто моторов от трактора Кировец.
Каренина никак не могла дойти до перрона. Юля топталась на одной сточке, смотря куда-то сквозь книгу, все слушая трели спящего на ее кровати мужчины. Все становится опасным. Алик четко дает понять, что от него ждать защиты не стоит, а вот подвоха запросто. Полкан сам по себе, своя шкура ближе. Вот Гена. Почему то к нему она тянулась, чувствовала некую силу, но направленную не против нее.
Дверь вновь с треском распахнулась и в комнату влетела на всех парах Катерина Ивановна, бешенным взглядом смотря то на Каина, то на Снежинку. За спиной хозяйки появился Гена, мрачно смотрящий на лежавшую на полу Бородину. Катерина Ивановна медленно подошла к кровати, и в этот момент Каину надумалось перевернуться. Юля прикрыла глаза, вспоминая, что ремень был расстегнут на его штанах.
- Нет… - дрожащим голосом Снежинка пыталась остановиться надвигающуюся на нее, как цунами, Катерину Ивановну. – Ничего не было…. Ай!
Женщина хватила ее за волосы и потянула вверх. Юлия цеплялась холодными пальцами за руку Хозяйки. Ногами скользила, пытаясь подняться, но продолжала висеть на руке этой сильной женщины. Голова Бородиной мотнулась так от пощечины, что девушка упала на пол, больно ударяясь виском, слегка выпадая сознанием из реальности.

Петя

http://i42.woman.ru/images/gallery/7/9/g_79beef3a59c214b994501a43e99f1297_2_1400x1100.jpg?02

[NIC]Снежинка[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2vSft.jpg[/AVA]

Отредактировано Jane Flatcher (2017-08-30 01:24:14)

+3

34

[NIC]Мамка[/NIC][AVA]http://s0.uploads.ru/t08z7.jpg[/AVA]Из клуба Катя уезжала с тяжёлым сердцем, маскируя тревогу улыбкой, хотя у самой на душе кошки скребли. Всё в последнее время было не так: несчастный случай с новенькой, травля Айболита, потом дурацкая размолвка с Каином и форс-мажор с турецкими партнёрами. Неприятности сыпались одна за другой, только успевай поворачиваться.
Уставала Катерина Ивановна страшно, к вечеру еле голову до подушки донести успевала и сразу проваливалась в сон. А через несколько минут приходила в себя от очередного кошмара и до рассвета сидела возле окна, пододвинув к подоконнику кресло и забравшись в него с ногами, как в детстве. Спать больше не хотелось и недавнюю усталость как рукой снимало; умиротворяюще стрекотали сверчки, от озера перед домом тянуло прохладой, и женщина ловила себя на мысли, что ей совсем не хочется отсюда уходить. А через несколько часов вставало солнце, и начиналась  обычная канитель: девочки, клиенты, заказы.
Возможность отвлечься и на время забыть о делах выпадала нечасто, и когда это случалось, Катя не отказывала себе в удовольствии приятно провести время с семьёй или в обществе интересного мужчины. Дети выросли, пока мама зарабатывала деньги, и у них была какая-то своя, личная жизнь, серьёзные, взрослые отношения, о которых Катерина Ивановна узнавала случайно, будучи крайне занятой женщиной.
Последняя новость, которой её огорошила мать, была напрямую связана с Виктором: зная, какой он доверчивый и честный, Зинаида Степановна сильно переживала за внука. Будучи общительным парнем и поступив в университет, он со многими сдружился и начал активно встречаться с девушками. Некоторых его подружек бабушка видела собственными глазами и долго не могла прийти в себя; по её мнению, большинство из них искали себе состоятельного парня с московской пропиской, и Витенька являлся подходящим объектом для охоты. Она пробовала поговорить и с ним, и с Катей, но оба от неё отмахнулись. Дочка была слишком занята на работе, у неё голова другим забита, а Виктор крепко обнял бабулю, поблагодарил за заботу и мягко попросил не вмешиваться в его жизнь.
И вот сейчас, пару месяцев спустя, Витя признался ей, что уже давно встречается с девушкой и у них всё очень серьёзно. Услышав это, пожилая женщина  насторожилась.
- Она с тобой в одном институте учится? – спросила Зинаида Степановна, присыпав стол мукой и вывалив на него ком теста. Витя стоял в дверном проёме и смотрел, как бабушка отщипывает от теста небольшие кусочки и раскатывает из них круглые лепешки, собираясь печь пирожки.
- Нет, мы с ней познакомились, когда день рождения Вовки отмечали. Она под Нижним Новгородом живёт, у её родителей там собственный дом и участок, огород какой-то…Туда газ проведён, есть электричество и вода. Удобства, как в городе, представляешь? Женя говорила, они коз держат и кур разводят.
Зинаида Степановна промолчала, привычно орудуя скалкой и ловко раскладывая на лепешки густое абрикосовое варенье.
- Я думаю, нам обязательно надо туда съездить, - с воодушевлением сказал Виктор и протянул руку к вазочке с остатками варенья. Бабушка, не глядя, шлёпнула его белой от муки заскорузлой ладонью по руке и погрозила скалкой.
- А учится где?
- В МИФИ, на экономическом факультете. Женя окончила школу с золотой медалью и приехала поступать в Москву.
- Девочка неглупая… - проговорила Зинаида Степановна, защипнув края теста, и положила последний пирожок на противень. – Что ж она, и языки иностранные знает?
- Целых два, бабуль – английский и испанский. Ну, то есть, английский знает хорошо, а на испанском только говорит.
- Мать сказала, ты японский учить начал.
- Он мне для стажировки понадобится. Я узнавал на кафедре: у меня все шансы поехать в следующем году в Японию. Скажи, здорово?
- Видишь, как хорошо складывается… а ты всё с девушками хороводишься, дома не ночуешь. Вон, уже мешки под глазами, страшно смотреть... Тебе заниматься надо, диплом писать. Ты подумай, Витя…
- Ба, да что вы все заладили одно и то же! – вспыхнул внук, и Зинаида Степановна подавила тяжёлый вздох. – У нас с Женей всё серьёзно, понимаешь? Мы любим друг друга и собираемся жить вместе. Только пожалуйста, не надо ничего говорить маме, я тебя очень прошу.
Обещать-то она пообещала, но молчать не стала и обо всём рассказала дочери. Выяснить подробности Катерина Ивановна не успела, занятая подготовкой встречи с Али-Бабой, а потом и вовсе не до того стало. Но паниковать раньше времени женщина тоже не собиралась: раз сын не торопится знакомить её со своей девушкой, значит, волноваться не о чем. Просто очередная игра в любовь закончилась, а признаваться не хочется, вот он и молчит. И Катя берегла чувства сына, не задавала лишних вопросов и ждала, когда Виктор сам начнёт разговор.
Звонок Георгия Андреевича оказался, с одной стороны, весьма кстати, и Катерина Ивановна была рада уехать из клуба и пусть на короткое время, всего на один вечер забыть о недавнем происшествии. С другой стороны, перекладывать дела на Алика ей не хотелось. Викторов вёл себя странно, он без видимых причин ополчился на Снежинку и по своему усмотрению отправил Стеллу к клиенту, не обсудив это с подругой. Вот и выходило, что всё, вплоть до мелочей, Кате приходилось контролировать самой, и с каждым днём забот прибавлялось. Вроде и были у неё заместители – тот же Алик и Полкан, державший в страхе с дюжину взбалмошных девиц, которые так и норовят вцепиться друг другу в лицо. Профессиональная конкуренция – она везде такая, а уж в «Раю», где ценность товара определяется его доходностью, девочки готовы на что угодно, лишь бы их не списали раньше времени со счётов. Большой театр с его закулисными интригами - детский сад по сравнению с тем, что творится в стенах подмосковного борделя, где каждый, как может, старается выжить.
Вечер получился действительно приятным; в ресторане на Якиманке было мало гостей, и половина зала пустовала. До знакомства с Георгием Андреевичем Катерина Ивановна не слишком любила грибы, но побывав здесь, полностью изменила мнение. Кормили в «Машрумс» великолепно, а грибы присутствовали во всём, начиная с оформления зала и заканчивая десертом. Трюфельный медовик с медовой крошкой был так хорош, что вернувшись в «Рай», Катя не удержалась и поделилась восторгами по поводу ресторанного блюда с Семёнычем. На следующий день во время завтрака Пашка торжественно поставил перед хозяйкой тарелку, на которой красовался тот самый медовик. Рассмеявшись, Катерина Ивановна попробовала кусочек и прикрыла глаза, млея от удовольствия. Райский шеф-повар торжествовал победу, а Мамка могла в любое время лакомиться полюбившимся десертом, не выходя за пределы клуба.
Глызин рассказывал Катерине Ивановне о своей поездке по странам Ближнего Востока, а в конце вечера предложил отвезти её домой. Она отказалась, её спутник проявил неожиданную настойчивость и, поддавшись атмосфере вечера и обаянию сопровождавшего мужчины, Катя сдалась и пересела из внедорожника в машину к Глызину. Охрана немедленно пристроилась «Ауди» в хвост, вызвав  недоумение у Катиного спутника. Впрочем, вслух он ничего говорить не стал, за что она была ему крайне признательна. Объяснять причину, по которой она вынуждена была передвигаться по городу с охраной, Кате совершенно не хотелось. Она мечтала поскорее оказаться дома и лечь в постель, надеясь, что в родных стенах кошмары перестанут её донимать, и она наконец-то сможет выспаться и отдохнуть.
Конечно, она догадывалась, что бизнесмен может расценить эту ночную поездку как намёк на перемены в их отношениях и, похоже, не ошиблась. Подождав, когда его спутница выйдет из машины, Георгий дошёл вместе с ней до подъезда и, прощаясь, попытался поцеловать. Катя уклонилась, сжав губы, и отрицательно качнула головой. Она видела, что Глызин разочарован, но ничего не могла с собой поделать: оказавшись в его руках, Катерина Ивановна не ощутила и сотой доли того волнения, какое испытывала в объятиях Каина. Тогда у неё кружилась голова, ноги становились ватными и хотелось прижаться к нему всем телом, чувствуя эту силу и безумную страсть, от которой вспыхивало всё вокруг и она сама сгорала как спичка. А здесь всё тихо и ровно, без эмоций, как будто целуешься с манекеном. Суррогат вместо настоящего чувства.
Дома и впрямь спалось лучше. Охрана ночевала в машине, и по дороге в клуб хозяйка разрешила заехать в Макдональдс и там подкрепиться. Парни не скрывали своей радости и, глядя, как они наперегонки бегут к кассе и набирают полные подносы фастфуда, Катерина Ивановна улыбнулась и подперла рукой голову. Поймав её взгляд, Вадик смущенно пожал плечами и отвернулся. А когда они оба подошли к столику, за которым сидела Мамка, оказалось, что ребята взяли кое-что и для неё. Когда Игорь вручил хозяйке бумажный «Хэппи Мил», Катерина Ивановна скрестила руки на груди и прищурилась. Но выбрасывать коробку всё же не стала и забрала подарок с собой.
Чем ближе подъезжали к клубу, тем сильнее становилось грызущее чувство тревоги, о котором она успела забыть, пока находилась в Москве.
Предчувствие не обмануло Катю; в «Раю» её ждал неприятный сюрприз. Известие об измене Каина её обессилело. В первые несколько секунд она не могла нормально дышать, слёзы комом подпирали горло, не давая сделать даже неглубокий вдох. Было так больно, что хотелось кричать, срываясь на бешеный, истеричный визг, и топать ногами. На неё волнами накатывал жар и, чувствуя, что она вот-вот упадёт, Катя с трудом расстегнула верхнюю пуговицу на блузке и царапнула ногтями горло.
Это  звучало как бред, настоящий бред сумасшедшего, но она смотрела в глаза Алику и понимала, что всё это правда. Чудовищная, невозможная, невыносимая правда, от которой  у неё из глаз бегут слёзы и трясутся руки. И она не знает, как с этим справиться.
Она должна была сама убедиться, увидеть эту тварь своими глазами. Алик нёс какую-то ахинею, ползал перед ней на коленях и совал в руку стакан, а ей хотелось выплеснуть воду ему в рожу, разбить посуду и заставить сожрать осколки.
Оттолкнув его в очередной раз, Катя заставила себя подняться на ноги и выйти из кабинета. В коридоре её встретил Гена. Глянув в бесстрастное лицо охранника, женщина махнула ему рукой, подзывая, и когда тот подошёл, сквозь зубы спросила: «Где он сейчас
- У Снежинки.
Казалось, хуже чем теперь, просто не может быть. Но Катя ошиблась. Новый приступ боли заставил её согнуться пополам и схватиться рукой о стену в поисках опоры. Резак тут же очутился рядом, подхватил стонущую женщину и помог ей добрести до верхней площадки лестницы. Шкалик, наблюдавший эту картину из раскрытых настежь дверей кабинета, не знал, куда деть глаза. От былой радости из-за долгожданного грехопадения  Каина не осталось и следа, всё поблёкло и потеряло значение на фоне Катиных страданий.
Спустившись на второй этаж, Катерина Ивановна резко распрямилась, вытерла слёзы и быстро пошла вперед, выбивая дробь каблуками. Час был ранний, но проститутки начинали потихоньку просыпаться, выползали из комнат и шли на кухню. Распахнув дверь в спальню, Катя остановилась на пороге, оторопев от открывшейся картины: разлегшийся на кровати Каин и съежившаяся на полу в углу Юля, спрятавшаяся от посетителей за книжкой. Ночной гость заливисто всхрапнул и перевернулся на спину; одеяло предательски сползло на пол, явив зрителям голый мускулистый торс и расстёгнутые штаны начальника охраны.
Поняв, куда смотрит хозяйка заведения и что она может подумать, застав Каина в таком виде, Юля сжалась в комок. Геннадий за плечом у Катерины Ивановны безмолвно шевельнул губами и приготовился вклиниться между женщинами. Однако Юля была слишком напугана, увидев надвигающуюся на неё Мамку, чьи глаза метали молнии, и даже не попыталась защититься. Катя наклонилась, растопырив пальцы, и потянула к себе девушку за волосы с такой силой, словно хотела живьём содрать с неё скальп. Юля пискнула, и в ту же секунду хозяйка размахнулась и влепила ей пощечину, от которой та свалилась на пол и там затихла.
- Запри эту тварь и проследи, чтобы она никуда отсюда не выходила, - процедила Мамка с порога, и вышла, бросив последний взгляд на храпящего Каина.
Геннадий кивнул, закрыл за женщиной дверь и присел на стул, поставив его посередине комнаты.
Ждать предстояло долго.

К середине дня все знали, что Катерина Ивановна  закрылась в кабинете и никого не принимает, а значит, случилось что-то из ряда вон. В клубе царила предгрозовая атмосфера, девушки расползлись по углам и тряслись каждая за себя, гадая, чем успели прогневить хозяйку и чего теперь от неё ждать. А ждать можно было чего угодно, благо, возможностями Катерина Ивановна обладала едва ли не безграничными. Была у неё одна тетрадка, о существовании которой здесь знала каждая собака – в неё хозяйка записывала самых отмороженных клиентов, чьи желания выходили за рамки уголовного кодекса. Контингент подобрался специфичный, но и платили такие кадры по отдельному тарифу.
За подобные заказы  они брались редко, даже Алик кривился, когда речь заходила о «выродках». Но сейчас был особый случай, и ради того, чтобы отомстить сопернице, владелица «Рая» готова была пойти на крайние меры. Её выворачивало наизнанку, стоило представить, как эта бледная дрянь трахается с Каином и получает всё то, в чём она отказывала себе столько лет.
Вытряхнув содержимое сумочки на стол, женщина открыла пудреницу и принялась аккуратно промокать потекшую тушь. Из зеркала на неё глядела зареванная старуха с распухшим красным носом и глазами как у кролика. Разозлившись на себя за слабость, за то, что позволила так над собой насмеяться и унизить, Катерина Ивановна в ярости швырнула пудреницу об стену и достала из сейфа заветную тетрадку. Беспрестанно хлюпая носом и вытирая бегущие по щекам слёзы, она перелистывала страницы и вчитывалась в прыгающие перед глазами строчки. Один заказ страшней другого, от некоторых у неё волосы вставали дыбом, хотелось немедленно закрыть тетрадь и убрать её подальше, чтобы не прикасаться больше к этой грязи.
Наконец она нашла то, что искала: некоторое время назад поступил заказ из «Чёрного дельфина», исправительной колонии особого режима, в которой отбывали срок пожизненно осуждённые. Узнав, кто сделал заказ, Алик зажал руками рот и выскочил из комнаты, как ошпаренный. 
Николаев Владимир Николаевич, больше известный как «Новочебоксарский людоед», был арестован по подозрению в убийствах и приговорен в 1997 году к смертной казни, но спустя два года расстрел заменили пожизненным заключением в тюрьме Соль-Илецка Оренбургской области. Первое время людоед охотно давал интервью, но в последние годы соглашался на встречу с журналистами только за определённую плату в виде конфет и печенья. 
Такого рода заказы поступали напрямую через Хозяина, у которого везде имелись свои люди, даже в таком недоступном месте, как колония для особо опасных преступников.
С выполнением задания Шкалика и Мамку никто не торопил, прекрасно зная, что такого рода дела с кондачка не решаются: нужно время, чтобы всё подготовить, найти подходящую девушку и переправить её в колонию. В «Чёрном дельфине» заключённые содержались изолированно друг от друга и  контактов между собой не имели, перемещались по территории под конвоем, с завязанными глазами и в сопровождении кинолога с собакой, спали при включённом свете и круглые сутки находились под видеонаблюдением.
И всё же это не помешало Хозяину принять заказ от Николаева.
Сидя за столом, Катерина Ивановна кусала кончик ногтя и не могла отвести взгляд от страницы, к которой была прицеплена фотокарточка людоеда. Зачем спустя столько лет ему понадобилась женщина? Как он с ней поступит - изнасилует, убьёт, а потом расчленит прямо в камере и будет есть сырое мясо? Первую жертву Николаев сварил и как позже признавался на допросе, вкус ему не слишком понравился. Поэтому следующий кусок он пожарил и угостил мясом соседа.
Катя решилась. Вот что она сделает с ней.

Каин просыпался тяжело, башка гудела, а во рту точно кошки нассали. За свою жизнь он немало дерьма попробовал, даже мочу пить доводилось, правда, выпаренную.
Почему-то перед глазами возник незнакомый потолок: помещение для отдыха в дежурке Каин знал, как свои пять пальцев. Он находился в чужой комнате.
Перекатившись набок, он приподнялся на локте и обвел взглядом помещение. Постепенно из винных паров выплывали подробности минувшего дня: вспомнился подслушанный разговор в Мамкином кабинете, пьяная гонка по трассе, маслянистый привкус оружия во рту и огромные испуганные глаза Снежинки, когда он вломился к ней посреди ночи.
Из ванной показался Резак и, увидев, что начальник проснулся и сидит на кровати, растирая затылок и шею, протянул ему намоченное полотенце.
- Спасибо… Юля где?
- Там, - ответил Геннадий и показал на дверь, из которой только что вышел.
- Чего так?
- Боится.
- Меня?
Резак дернул сизым подбородком и прокатил по щекам желваки.
- Хозяйка заходила.
Каин медленно поднял голову и вперил недоверчивый, буравящий взгляд в своего заместителя. Тот глядел в ответ без выражения и стоял, ссутулившись и опустив руки вдоль тела.
- И что она здесь делала?
- Съездила Снежинке по лицу и велела оставить её в комнате.
- И всё?
- Пока да.
- Понятно, - раздумчиво уронил Каин, встал и начал одеваться.
- Ты куда? – спросил Резак, удержав начальника за плечо.
- Помыться. Смердит, как от козла, - ответил тот, понюхав себя подмышкой, заправил рубашку в брюки и присел на корточки зашнуровать ботинки.
- А с девчонкой как быть?
- Делай, что велено. Если хозяйка разрешит её выпустить, тебе сообщат. Ну, всё, бывай.
Каин ушёл, а Геннадий подошел к двери ванной и поманил оттуда Юлю, которая пряталась от мужчин в душевой кабине.

Возле душевых для службы охраны Каина поймал Полкан. Подав другу полотенце, он отошел к стене, зачем-то проверил батареи и, косясь через плечо на Каина, негромко проговорил:
- Да уж, заварил ты кашу… Ума не приложу, как расхлебывать будешь.
- Ты о чём? – фыркнул тот, отплёвываясь от попавшей в рот воды и крупно встряхиваясь своим большим тренированным телом.
Полкан закатил глаза и вздохнул.
- Катерина Ивановна в кабинете заперлась и так плачет, бедная, что сердце рвётся слушать. Никого к себе не пускает. Я и Лёньку засылал, и сам стучался, а она ни в какую.
- Катя плачет? – переспросил начальник охраны, отшвыривая мокрое полотенце и спешно натягивая на себя брюки и футболку.
- А то нет! Ты, конечно, молодец: то круги вокруг неё нарезаешь, а то вдруг на тебе – и к проститутке в койку лезешь. Ты, может, на солнце перегрелся, а, Каин?
- Да пошёл ты, - рявкнул тот, пролетев мимо опешившего Полкана, и едва не оттолкнул его, и тот, чтобы не быть сбитым с ног, отпрыгнул в сторону и вжался в стену.

Когда он ворвался в кабинет, то обнаружил Катерину Ивановну возле окна: она курила, поставив пепельницу на подоконник и устремив тоскующий взгляд на верхушки далёких деревьев, росших на той стороне реки. Увидев начальника охраны, он застыла, но тут же взяла себя в руки и поднесла сигарету к губам, затянувшись сразу до фильтра. Каин молча закрыл за собой дверь и вышел на середину комнаты. Теперь их разделял только письменный стол.
- Катя… - хрипло проговорил Каин, вешая на спинку стула грязный пиджак. – Катюша, прошу тебя, посмотри на меня
- Убирайся, Каин, - устало ответил женщина, затушила окурок о край пепельницы и посмотрела в окно. – Как человека тебя прошу… уйди.
Тот упрямо мотнул головой и шагнул к ней. Катерина Ивановна судорожно вздохнула и вцепилась побелевшими пальцами в оконную раму.
- Господи, ну за что… Я же всё понимаю, правда. Она красивая, молодая… понравилась тебе. Вокруг столько баб, а ты шестой год на сухом пайке. Конечно, я понимаю.
- Катя… - перебил тот, обходя угол стола, и встал напротив. – Что ты такое говоришь… Катя, девочка моя…
Женщина издала короткий стон, как будто её ударили под дых, и резко повернулась к Каину.
- Не ври мне, слышишь? Я сама всё видела. Знаю, что дура, и надо было раньше понять… Да я верить не хотела, всё думала…
- Что ты думала, Катя? Скажи. В глаза мне смотри, - потребовал Каин, схватил её за руки и притянул вплотную к себе.
- Какая теперь разница, что я думала? – вскрикнула Катя, напрасно стараясь вырваться из безжалостной хватки. Ей хотелось во что бы то ни стало освободиться и вцепиться предателю в лицо, а вместо этого она почувствовала, как слёзы вновь закапали у неё из глаз. – Отпусти меня, слышишь? Скотина… Я же почти тебе поверила, Каин… ну зачем, скажи мне, зачем?
Он не стал слушать дальше, прижал её спиной к стене и заткнул поцелуем кривящийся в гримасе плача рот. Катя на мгновение задохнулась, а потом забилась с удвоенной силой, норовя освободиться и располосовать начальнику охраны лицо ногтями. Каин не отпускал, не давал отвернуться и целовал так жадно, что у неё кружилась голова и слабели колени. Трепет волнами прокатывался по телу, она нетерпеливо постанывала, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя, как теплеет и сладко тянет внизу живота, между ног. И Каин в тот же миг уловил произошедшую в ней перемену, приподнял Катерину Ивановну под ягодицы и заставил обхватить себя ногами за пояс. Расстегнул ремень и брюки, сунул руку ей под юбку, сдвигая в сторону намокшие трусы, и вогнал в женщину член. Всего несколько секунд, чтобы осознать, что это наконец-то случилось, и это не сон, не иллюзия, а Катя громко и сладко стонет на нём, цепляясь руками за плечи, дрожит и просит двигаться дальше.  Он столько раз представлял себе этот момент, думал, как это будет, но реальность оказалась другой… в тысячу раз лучше любой фантазии об этой восхитительной женщине.  Каин двигался в ней, стараясь войти еще глубже, чтобы узнать и запомнить, какая она. Катя подавалась навстречу каждому толчку, с упоением вбирала в себя и неохотно отпускала обратно… И вскрикивала, выгибалась, чувствуя обратное движение вглубь. Каин брал её так, как ни один мужчина до этого – не оставляя ни одного свободного уголка. Он был везде, заполнял её всю и проникал до самого сердца, которое судорожно трепыхалось под рёбрами.
Он любил эту женщину до боли, до сумасшествия, жить без неё не мог и не хотел. И прямо в эту минуту, заглянув ей в лицо, Каин понял, что это взаимно.
- Каин… боже мой, Каин!

- А я ведь тебя так и не поблагодарила, - проговорила Катерина Ивановна, лежа головой на коленях у начальника службы безопасности. Тот глядел на неё сверху из-под полуопущенных век и одной рукой перебирал распущенные волосы, а другой ласкал её грудь, расстегнув блузку.
- За что? – вполголоса спросил Каин и сжал двумя пальцами крупный светло-розовый сосок. Катя приглушенно вздохнула, закрывая глаза и чуть выгибаясь. Он улыбнулся.
- За то, что спас меня от этих уродов… Я тебя прошу, перестань… ну Каин…
- Попроси получше, мне что-то плохо верится, - ответил тот, поглаживая большим пальцем ореол вокруг соска.
- Ты точно животное, - проговорила женщина, в отчаянии кусая распухшие губы и испытывая неодолимое желание засунуть его руку себе между ног.
- Так и есть… и тебе это нравится, насколько я мог заметить. Так что ты там говорила насчет благодарности?
- Я серьёзно. Если бы не ты…
- На самом деле, тебе нужно благодарить не меня, а Снежинку.
- Что? – от удивления Катя широко распахнула глаза и недоверчиво взглянула на Каина. Тот кивнул. – Погоди, а при чем здесь она?
- Как выяснилось, в этой девочке кроется бездна талантов. Например, она знает несколько иностранных языков. Мне Полкан рассказал. Поэтому, когда наши турецкие друзья стали обсуждать свои планы, Снежинка их услышала и поняла что к чему. И, между прочим, хотела сообщить об этом Алику, но твой приятель-гандон, которого ты вечно защищаешь, пропустил её слова мимо ушей.
- Надо же, кто бы мог подумать… - задумчиво протянула Мамка, прижимаясь щекой к ладони Каина.
- Так что, Катюша, выпусти Снежинку из комнаты и перестань её пугать. Она тебе жизнь спасла.
- Ладно, Каин, ты меня уговорил, - улыбнулась женщина, снова закрывая глаза. Она была слишком счастлива, чтобы думать о тех, кто находится за пределами этой комнаты. Позже, пообещала себе Катя, обнимая склонившегося над ней Каина и охотно впуская его язык в свой рот, а пальцы – в вагину; я подумаю обо всём этом позже, может быть, завтра.

На следующий день Катерина Ивановна первым делом вызвала к себе в кабинет Снежинку. Её привёл Геннадий, который по-прежнему не отходил от своей протеже ни на шаг. Отпустив охранника, хозяйка жестом велела Юле садиться и закрыла лежавшую перед ней чёрную тетрадку.
- Мне тут кое-что про тебя рассказали, - начала Мамка и успокаивающе добавила: - Да не дёргайся ты так, не съем я тебя. Я всегда готова признать, если была неправа… Так что давай не будем ссориться и оставим нашу размолвку в прошлом. Согласна?
Девушка кивнула, и Катерина Ивановна удовлетворенно улыбнулась.
- Вот и отлично. Ну так вот, Юля, хочу сказать тебе спасибо за то, что ты меня спасла. Буду откровенна, не ожидала от тебя. В общем, я долго думала, как тебя отблагодарить и кое-что придумала. Надеюсь, тебе моя идея понравится.
Юля терпеливо ждала, сжав руки и слегка втянув голову в плечи.
- Завтра ты поедешь в Москву, а я дам тебе кpeдитную карту, чтобы ты смогла купить всё, что захочешь. Пройдись по магазинам, сходи в кафе, кино, в общем, отдыхай и развлекайся. Одну я тебя отпустить не могу, сама понимаешь, поэтому с тобой отправится наш охранник. Ты его уже знаешь, это Денис. Так что сегодня можешь отдыхать, скажи только, во сколько тебя завтра разбудить.
Юля растерянно подняла на неё глаза, и Мамка слегка кивнула, еще раз подтверждая свои слова.

Отредактировано Jared Gale (2017-08-29 21:46:12)

+2

35

Юля всхлипнула, приоткрывая глаза, когда сознание вернулось к ней. Голова гудела, будто в ней разбудили рой пчел, и они наперебой спорили, кто больше всех принес пыльцы, и отчего воска главная королева принесла столько личинок. Перед глазами плясали цветочки, что были на обоях в ее комнате. Смутно, медленно, память возвращала последние секунды до того, как ей провалиться в темноту. Каин на кровати, Катерина Ивановна. Девушка подскочила на полу, скользя руками по простыни, что ехала по гладкому паркету. Но тут же ее сковал приступ тошноты. А рядом, не мигая, как филин, на нее смотрел Геннадий. Сурово, сведя брови к переносице, а крепкие пальцы сомкнуты в замок, что казалось, вены на тыльной стороне ладоней вздулись.
- За что? – прошептала Юля, садясь, часто дыша, прогоняя подкатывающий к горлу тошнотворный ком. Виски пульсировали, отдаваясь в глазных яблоках, что образ охранника то приближался, то отдалялся. – Я не понимаю.
Геннадий обернулся на громкий храп позади спины, и Юля увидела, что Каин и не думал просыпаться, храпел как турбина электростанции, раскидав руки и ноги на ее кровати. Взгляд медленно полз по его обнаженному торсу, цепляется за расстегнутый ремень. Юля замотала головой.
- Нет, Гена, поверь, ничего не было.
Снежинка прикрыла глаза, представляя, что бы она сама подумала на месте Екатерины Ивановны. Каин всхрапнул громко и повернулся на бок, свесив огромную ручищу. В Раю сложно удержаться, чтобы не хотеть кого-то из девочек. Это тоже самое, что сладкоежке сесть в тюрьму, где все стены и прутья сделаны и сахара. Смерть от передоза сахарозы обеспечен. Здесь же за малейший контакт с проституткой светило мало что хорошего. Хотя в случае Юля она сама едва не попала в ситуацию, когда ее просто бы линчевали медленно, оставив помирать где-нибудь в лесу. И было бы счастьем и большой удачей, если бы ее просто прибили. Сразу.
- Я понимаю. В таком состоянии он разве что унитаз мог поцеловать. Но смотрю удержался.
- Пусть я унитаз, но даже этого не было, - Геннадий показал на ее предплечье, где Юля обнаружила крупные синяки, следы от пальцев. – Тебя вроде клиенты не трогали в последнее время. А это что?
- У тебя есть пистолет? – Юля была в таком отчаянии, что застрелиться не было уж такой плохой идеей.
- Зачем тебе? – Геннадий не двигался, продолжая сидеть. Облокачиваясь на колени локтями. Юльку внутри всю трясло. Ее тянуло к Гене как к защите от всех, но и боялась она его. Особенно сейчас. Эта поза замершего хищника, которому отдали овцу на растерзание, заставляло внутри все холодеть.
- Застрели меня. Все равно никто не поверит. А чем больше я буду оправдываться, тем больше в болото угожу. Правда, Ген, я даже не буду сопротивляться.
- Дура. А казалась такой умной. Вон что для клуба сделала.
Покряхтев, девушка стала подниматься, качаясь.
- Зачем мне ум этот? Ведь здесь ценится, что между ног. Надоело все. Катерина Ивановна теперь будет смотреть волком, чего доброго решит отослать куда. Алик достал своими издевками и приставаниями. Ты тоже не веришь. И какого мне жить то? Домой все равно мне не попасть.
- Слово Каина будет тебе защитой.
Юля всплеснула руками и чуть не упала, если бы не уцепилась за стол, горько усмехнулась.
- Если он что-то помнит.
Каина что-то мучило во сне. Он сел на кровати, смотря в пустоту бешеными глазами, залитыми кровью. Медленно поворачивая голову, мужчина рычал невнятное, что Юля вскрикнула и убежала в ванную. За что ей все? Где она вступила в партию невезунчиков? И как потерять партийный билет?
Ее все же вывернуло. И сразу стало легче, голова перестала танцевать вместе со стенами, что девушка смогла перелезть через бортик ванной и скрыться от всего за тонкой шторкой с рисунком пляжа. За дверью шептались мужчины, или Гена пытался прогвоздить к кровати Каина. Лучше бы собрались оба, и ушли, оставив ее одну. Но после ее слов, Геннадий задумается раз сто. Невдомек было Снежинки, что Геннадий псом к ней приставлен. Стянув полотенце, Юля скрутила подобие валика и кое-как устроилась в холодной ванной. Даже сквозь ткань спортивных штанов ей было зябко.
Уснула она или просто дремала, прислушиваясь к шорохам в комнате, сама не поняла, когда услышала голос Каина
- Юля где?
Девушка подтянула к себе колени, затравленно смотрела на прикрытую дверь в комнату. Она передумала тысячу вариантов в свое оправдание, но, ни один без слов начальника охраны, не будет стоить и выеденного яйца. Юля представляла, в какую опалу попала теперь. Но судя по мыслям самой Катерины Ивановны, слабо представляла. Дверь медленно поползла в сторону, на что Снежинка на рефлексе готова была залезть под кафель, лишь бы ее оставили в покое, хоть в виде цемента, на который положена плитка.
- Нет, - шептали бледные губы. – Я не виновата.
- Выходи, поговорить надо.
Юля еще минут пять сидела, не отрываясь смотрела на Геннадия. А тот выжидал терпеливо, не торопил. Поняв, что все же вылезти из своей норки придется, Снежинка выкарабкалась и вошла в комнату, озираясь. За страхом, оглушившим ее и парализовав все чувства и ощущения, она озиралась, видя лишь пустую кровать, а у стены не было ни свитера Каина, ни ботинок. Она вздрогнула, когда крепкие пальцы вцепились в ее плечо. Ну, все.
- Ложись под одеяло, замерзла, вижу.
Юле дважды повторять не пришлось, она заползла в тепло кровати, которое еще осталось после Каина. Геннадий взял стул и сел в ногах кровати, напротив сжавшейся Юлии.
- Ты меня боишься?
Кивок.
- Я же не угрожал тебе, не говорил ничего такого, что могло вызвать такой страх.
- Ты друг Каина.
- А он с людьми не дружит по-твоему?
- Других, не таких как он, Каин не поймет и ему станет быстро скучно. Он….
- Продолжай. Мы просто говорим. Я хочу тебя по лучше узнать.
- Зачем? – Юля испугалась, что Гена станет ею пользоваться по прямому назначению.
- Успокойся. Дальше этих стен слова не уйдут. Даже камеру я здесь отключил. Так что ты там говорила про Каина.
- Он не многословен. Его не надо забалтывать. Он всегда все знает, что сказать, а точнее сделать. И ты такой же.
Ее уши непроизвольно запылали от разговора о мужчине, к которому еще не остыло у нее внутри. И Гена все понял, помолчал и спросил в лоб.
- Ходила к Каину?
Снежинка замерла. Откуда он знает? И если знает, то почему только сейчас задает этот вопрос. Видел? Или Каин проболтался за парой бутылок водки?
- Не молчи. Вижу же, как волнует тебя от слова Каин. Обещал не говорить никому, значит не скажу.
Она кивнула. Говорить о том, что это Сатана ее надоумила не станет. Не из стукачей.
- Да. Не знаю, что нашло. Но Ген, он выставил меня, сказав, что плохой совет мне дали.
- Кто дал? – Гена слегка напрягся, расправив пальцы, что были сжаты в замок, и тут же вернул их обратно.
- Не скажу. Это прошлое. В тот раз ничего не было. Он, правда, любит Хозяйку.
- Это откуда знаешь?
- Видела. Я не понимаю, с чего он ввалился ко мне. Я уже спала. Каин любит другую и предан ей.
- Не соблазнила, значит. Ты слишком маленькая для него. Девочка еще. Но я надеюсь, больше таких глупостей ты совершать не будешь?
- Нееет, - проблеяла Юля в ответ, помотав головой. – Я не самоубийца.
- Вот и умница, - Геннадий расслабился, откидываясь на спинку стула, а ноги положил на столик. – Конфликт с турками придется улаживать. Ведь как никак пристрелили племянника постоянного покупателя. И как вот такая правильная связалась с Бехтеревым?
- Ты тоже его знаешь? – Юля была в шоке.
- Без головы парень. То на наркоту спускал деньги, а потом перестал вообще к ней притрагиваться и начал в азарте искать отрыв. Ты не думай, что после такого финта с турками, тебе будут поблажки, просто не расслабляйся. Мда, если бы не ты, кто знает, что сейчас бы творилось тут.
- Обращайтесь, - усмехнулась, зевая. – Так есть хочется.
- Нельзя. Скажи спасибо, что не в карцере очнулась.
Снежинке хотелось съязвить, но посмотрев на Резака, тут же отмела эти мысли. Гена к ней по-хорошему, зачем кусаться. Он молча показал, что она может поспать, и девушка сползла на подушку, тут же уснула, всхлипывая и постанывая от того, как волнами с нее схлынывает страх. А на утро ее трясли за плечо.
- Поднимайся, Хозяйка зовет.
Она ничего не могла понять спросонья, но увидев склонившегося Геннадия, а по его губам прочла, куда ее зовут, тут, же подскочила и слетела с другой стороны кровати.
- Не пойду! Давай сразу в карцер. Гена, она же меня четвертует! Я прошу тебя! Не надо.
- Умойся.
По мужчине было видно, что поспать на стуле ему явно не удалось и двадцать раз говорить и упрашивать он не намерен.
Она шла по коридору, как на эшафот. Мимо прошел Полкан, поздоровался с Геннадием, перекинувшись с ним парой слов, а Резак в это время держал Юлю за плечо. И вот эта дверь. Снежинка уперлась спиной в грудь стоящего позади Гены, стараясь его сдвинуть с места, перебирая по ковру ногами.
- Ты не должна показывать своего страха, так легче тут выжить. Вперед.
Юле хотелось обсудить его слова, но вот стоят оба перед Екатериной Ивановной, которая улыбается как нашкодившая кошка. Снежинка непроизвольно обернулась, смотря, как Геннадий уходит из кабинета, оставляя ее без защиты. За шторами Алика, нет ли случайно, а то двоих ей явно не выдержать. Присев на край стула, Снежинка сжалась внутри как пружина, еще чуть и рванет. Размолвка? Размолвка?? Юлю внутри так и крутило. Она едва не выпала из памяти от такого хлесткого удара, а сейчас все представляют так, будто ее поцеловали. О пол виском. Юля недоверчиво подняла взгляд на Хозяйку.
- Отблагодарить? – отчаянная мысль о том, что ее освободят так и стучала в макушку. Но куда там. Такая корова нужна самому, вспомнился мультик один. Я сплю, честно ж? Чтобы Катерина Ивановна так спокойно бросалась такими щедрыми благодарностями, для нее было вообще нонсенсом. Ведь не с кем поговорить о том, что же за человек Катерина. Не верилось, но она все же ответила: в шесть, ноя могу встать и сама. И тут как гром! Денис! Только не он. Лучше остаться тут, если нет никого свободного. Весь день ощущать его презрение на себе она просто не выдержит.
- Инструктаж получишь от Геннадия или Каина.
Глаза Снежинки распахнулись. Каина! Юле уже показалось, что их по Раю будут разводить по углам, чтобы Катерина не впадала в то бешенство, в котором была накануне.

[NIC]Снежинка[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2vSft.jpg[/AVA]

+3

36

[NIC]Мамка[/NIC][AVA]http://s0.uploads.ru/t08z7.jpg[/AVA]Отпустив Снежинку, Катерина Ивановна решила заняться бухгалтерией: со дня на день ждали курьера от Хозяина, который должен был забрать недельную выручку. Подсчитав прибыль, она обнаружила незначительные расхождения в цифрах и принялась звонить своему заместителю. Выяснилось, что Викторов рано утром уехал в Москву по личным делам и планирует вернуться не раньше полудня. Пообещав нигде не задерживаться, Алик отсоединился, а через минуту телефон вновь зазвонил.
- Я слушаю, - ответила Катерина Ивановна, досадуя, что ей помешали.
- Это я тебя слушаю, - произнес знакомый голос, от которого у неё моментально вспотели ладони и заломило затылок. – Что там с выручкой?
Катя, запинаясь, назвала сумму.
- Мало. Плохо работаете.
- Вы же знаете о наших проблемах. В последнее время у нас были трудности… - попыталась оправдаться Катя, но договорить ей не дали.
- Ваши проблемы меня не интересуют, - отрезал Хозяин. – Значит так, слушай внимательно. Я заплатил Али-Бабе компенсацию за его погибшего племянника, и мы закрыли этот вопрос. Претензий он не имеет, ну а вы должны отработать всё до копейки, поняла меня?
- Разумеется, - поспешно ответила та. – Не волнуйтесь, всё будет  в порядке.
- Курьер приедет через два дня. Не разочаруй меня.
Хозяин бросил трубку, не попрощавшись, оставив Катерину Ивановну в состоянии, близком к панике. Она понятия не имела, где взять деньги, чтобы возместить расходы, о которых ей только что сообщили. По сути, перед ней не стоял выбор платить или нет, но за каких-то два дня было просто нереально собрать такую огромную сумму.
Алик должен был появиться часа через два, а до этого Катерине Ивановне предстояло в одиночку искать выход из ситуации, в которую их загнал Хозяин. Спорить или просить отсрочку не имело смысла, надо было срочно придумать, каким образом за короткий срок заработать без малого миллион долларов. Как назло, заказов на ближайшие дни практически не было – отечественные бизнесмены и олигархи, основные клиенты клуба, отдыхали за границей с жёнами и постоянными любовницами, а девчонки в «Раю» с утра до вечера били баклуши и грелись на солнышке. Даже у Снежинки за прошедшую неделю был всего-навсего один клиент. Наступившее в середине лета затишье продлится до самой осени и закончится к сентябрю-октябрю, а до тех пор придётся им всем потуже затянуть пояса.
Подобное происходило каждый год, поэтому Катя была готова к тому, что на пару месяцев доходы клуба упадут почти втрое и заранее готовилась к «мёртвому сезону», утаивая часть выручки, чтобы в будущем покрыть с её помощью недостачу.
На всякий случай она проверила свою заначку – сумма выходила вполне приличная, но её не хватит, чтобы заплатить долг Хозяину. Оставалось последнее средство, прибегать к которому Катерине Ивановне категорически не хотелось, но обстоятельства вынуждали. Перебрав еще раз все возможные варианты и отбросив их один за другим, она сгребла в сторону ненужные бумажки, оставив только тетрадь в чёрной обложке. Один её вид внушал хозяйке «Рая» чувство невыразимого омерзения, не говоря уже о содержимом, но сейчас Кате было не до сантиментов. Она быстро нашла заказ, на котором остановилась в прошлый раз, внимательно перечитала свои записи и, поразмыслив, вызвала по селектору Полкана. Тот явился незамедлительно, словно караулил под дверью, и вытянулся перед хозяйкой, как солдат на плацу.
- Расскажи-ка мне, Полкаша, про нашу общую головную боль, - попросила Катерина Ивановна, закуривая.
- Это вы про Малолетку, что ли? – уточнил администратор и, когда хозяйка кивнула, брезгливо поморщился. – Да что ей сделается? Жрёт в три горла, вон, каждый день Семёнычу то курицу жареную заказывает, то пирожки с мясом, и куда в неё столько помещается? Сама, вроде, тощая, отовсюду кости выпирают, а трескает, как взрослый мужик…
- Сбежать больше не пробовала?
- Что вы, Катерина Ивановна! Она к ребятам-то нашим подкатывала, на жалость давила, да только без толку всё. Вы ж сами знаете, у Каина все парни - кремень, - пояснил Полкан в ответ на заинтересованный взгляд хозяйки заведения. Мамка слушала, наклонив голову к плечу и слегка подняв брови, и по её лицу нельзя было догадаться, о чём она думает в эту минуту.
Ульяна Фёдорова попала в клуб из спецприёмника, откуда её забрал капитан Снегирёв. Выяснилось, что ей всего четырнадцать, и она круглая сирота: отец-алкаш ушёл в очередной запой и  зарубил топором жену, нажрался палёной водки и умер. Девочку отправили в приют, но там оказалось еще хуже, чем дома, и через неделю Ульяна сбежала. Бродила по улицам, приставала к прохожим и просила денег на билет до Москвы, а ночевала в подъездах и на чердаках.
Она с детства мечтала попасть в Москву, уверена была, что непременно станет знаменитой актрисой. Тренировалась каждый день перед зеркалом, подражая героиням телесериалов, которые взахлёб смотрела мать, зачуханная домохозяйка. В молодости отец Ульяны работал фрезеровщиком на единственном во всём городе заводе, а когда тот закрылся, устроился рабочим на мусорную свалку. Он и прежде был не дурак выпить, а теперь и вовсе не просыхал. Родители ругались с утра до ночи, и Ульяна росла, как сорная трава. Случалось, мать забывала приготовить обед, отлёживаясь после вчерашней ссоры с мужем – тот всё чаще поднимал на неё руку, синяки не сходили неделями, и девочку подкармливали сердобольные соседи. Они не раз предлагали Ульянкиной матери развестись с мужем, но та моментально становилась на дыбы и принималась горячо защищать любимого Васеньку. В конце концов, на неё уже просто махнули рукой, только жалели ребёнка, до которого никому из родителей не было дела.
Очутившись в Москве, Ульяна скоро поняла, что в этом большом шумном городе она, как и прежде, никому не нужна. У неё не было ни крыши над головой, ни знакомых, которые могли бы её приютить, и в свои неполные пятнадцать лет она с трудом читала и почти не умела писать. Попробовала сидеть в подземном переходе и просить милостыню – её живо прогнали местные попрошайки, прохожие на улицах не обращали внимания на просьбы подать копеечку, недовольно фыркали на назойливую девчонку и спешили пройти мимо. Отчаявшись, она вцепилась в какого-то прилично одетого мужика и принялась истерично требовать, чтобы он купил ей еды. В дело вмешалась милиция, и Ульяну арестовали.
В клубе ей поначалу понравилось – везде чисто, у девушек свои комнаты, есть бассейн и кормят вволю. Она была самая младшая и, узнав об этом, другие проститутки сразу взяли новенькую под крыло, однако доброта вышла им боком: Малолетка, как её здесь прозвали, оказалась падка на всё красивое и блестящее, и была не прочь прикарманить понравившуюся вещицу. Ей хотелось иметь такую же одежду, украшения и косметику, как у остальных, но ей ничего не давали и только говорили «потом, потом».
«Потом» наступило, когда Ульяну вызвала к себе хозяйка Екатерина Ивановна и спокойно объяснила, чего от неё ждут.
- Ты всё поняла? – спросила хозяйка. Она, не мигая, смотрела на сидящую перед ней девочку, как змея смотрит на кролика, которого собирается проглотить.
Уля поежилась и крепче сжала колени. На ней была короткая юбчонка, которую ей выдали в первый день пребывания здесь, и яркий топ со смешными меховыми помпонами на груди. Уже не такая худая и угловатая, но сразу видно, что это не взрослая женщина, а подросток.
- Ну, так как? – терпеливо повторила Мамка и выразительно постучала ногтями по крышке стола. Пока она говорила, Ульяна не переставала таращиться на её руки – холеные, с тонкими длинными пальцами и безупречным маникюром. Особенно ей понравилось кольцо, которое хозяйка «Рая» носила на безымянном пальце левой руки – золотое, с крупным фиолетовым камнем в окружении бесцветных камешков помельче, как видно, ужасно дорогое.
- Угу. Я буду тут жить и трахаться за деньги, - бодро ответила Малолетка и, прилепив ком жвачки к зубам, широко улыбнулась.
Екатерина Ивановна насмешливо покачала головой.
- Нет, девочка, не так. Ты будешь, как ты выразилась, трахаться не за деньги, а за то, чтобы иметь возможность жить в клубе. Мы тебя будем кормить, одевать, лечить, если придётся, - говорила она и загибала пальцы, перечисляя. –  Сделаем из тебя настоящую принцессу. Ты таких красавиц, наверное, только по телевизору видела…
- Чего, правда, что ль? – перебила новенькая, радостно ёрзая на стуле.
- Правда. От тебя же требуется только одно – делать всё так, чтобы наши гости были тобой довольны. Если им что-то не понравится, я велю Полкану тебя наказать.
При упоминании имени грозного дядьки, который глядел на Ульяну, как на вонючего клопа и вечно шикал, чтоб вела себя тихо и не путалась у него под ногами, девочка поскучнела и скуксилась. Этому только волю дай, всю задницу ей распишет под хохлому. У папки рука была тяжёлая, а у старого Барбоса потяжелей будет.
К досаде хозяев клуба Малолетка оказалась не девственницей и для энного количества клиентов интереса не представляла. Кроме того, она оказалась абсолютно невоспитанной, хамила гостям и другим девушкам и энтузиазмом к работе не горела. Через месяц на неё пожаловался клиент, рассчитывавший  приятно провести время в обществе прелестной Лолиты, и получивший вместо этого рыночную хабалку в образе школьницы.
Катерина Ивановна выполнила обещание и приказала Полкану разобраться с провинившейся. Малолетку выпороли и отправили подумать о своём поведении в карцер. Эффект получился обратный тому, который ждали: Ульяна решила, что все кругом враги, окончательно заупрямилась и стала делать всё назло. К тому же, пока длилось её наказание, администратор Полкан обыскал комнату, в которой она жила, и обнаружил тайник с украденными вещами. Узнав об этом, проститутки объявили новенькой бойкот. Малолетка снова осталась одна и, считая, что с ней обошлись несправедливо, затаила обиду на «райских».
Последний раз, когда она принимала клиента в клубе, Ульяна улучила момент и ударила подвыпившего мужчину бутылкой по голове, устроила в гостевой комнате пожар и попыталась сбежать. За пределами дома её встретили четвероногие охранники, и бойцы Каина, поднятые по сигналу тревоги, чудом успели спасти визжащую от страха девчонку, которую собаки загнали на дерево.
Беглянку вернули в клуб и второй месяц держали под домашним арестом. Еду ей приносил в комнату кто-то из поварят, и его всегда сопровождал боец охраны. Длительная изоляция приводила Малолетку в бешенство, заставляя изобретать новые планы побега. Она до ужаса боялась того, что с ней могут сделать, подолгу сидела под дверью и тряслась от страха, прислушиваясь к шагам в коридоре.
Полкан ушёл, а через полчаса в кабинет ворвался взмыленный Алик и обессилено рухнул в кресло.
- После твоего звонка бросил все дела к чёрту, поймал бомбилу и рванул обратно.
- Ты что, на такси сюда добирался? А где твоя машина? – нахмурилась подруга, но Александр Иванович только рукой махнул.
- В сервисе. И ты зря беспокоишься, я же не дурак и попросил меня раньше высадить, а дальше пешком. Ладно, Кать, не бери в голову, говори лучше, какие новости.
Услышав о звонке Хозяина, Алик мгновенно подобрался, вцепился обеими руками в край стола и разжал пальцы лишь после того, как Катя сообщила ему, что вопрос с турецкой стороной решён.   
- Слава Богу, Кать. Ты не представляешь, как я рад… - пробормотал он, доставая из кармана платок и вытирая вспотевшую шею и лоб. – Как камень с души.
- Догадываюсь, какое облегчение ты сейчас испытываешь, - перебила Катерина Ивановна, и Алик озадаченно умолк, комкая в руках грязный платок. – Но вынуждена тебе напомнить, что мы должны возместить Хозяину сумму, которую он отдал Али-Бабе.
- Что за дикий народ, честное слово! Какие-то средневековые обычаи: кровная месть, вира… или как там это называется? Выкуп за кровь, если я ничего не путаю.
- Мне без разницы, как это называется, скажи лучше, где нам взять деньги?
- Сколько у нас времени?
- Курьер приедет через два дня, это значит в среду. Отсрочку нам никто не даст, сразу говорю.
Александр Иванович надолго замолчал, откинувшись на спинку кресла и барабаня пальцами по подлокотнику, а потом раздражённо вскочил и забегал по кабинету.
- Что, ничего дельного в голову не приходит? – сочувственно поинтересовалась Катя, облокотившись на стол и подперев голову рукой.
- Не то слово, Кать, башка вообще не варит! - ответил тот, перехватил направленный в его сторону взгляд и резко остановился, будто споткнулся о край ковра. – Подождите-ка… знаю я это взгляд! Ах ты лиса… ты ведь наверняка уже что-то придумала, я прав? А ну-ка, рассказывай…
Наигранно пожав плечами и с улыбкой подставив Шкалику щеку для дружеского поцелуя, Катерина Ивановна показала глазами на раскрытую тетрадь. Викторов наклонился, вчитываясь в написанный от руки текст и морща лоб, потом посмотрел на фотографию и побледнел.
- Кать… это же… - начал он хрипло, с трудом шевеля губами, закашлялся в кулак и снова сел.
- У тебя есть другие предложения? – жёстко спросила подруга, но Алик молча потряс головой. – Думаешь, мне этого хочется? Нет, мой дорогой, меня саму тошнит от одного вида этой мерзкой рожи. Даже представить боюсь, зачем ему после стольких лет понадобилась женщина… - губы у неё затряслись и, чтобы как-то успокоиться, она достала из бара коньяк и наполнила  бокалы, отдав один Алику. После первого же глотка стало как будто легче, и чувство отвращения к самой себе немного притупилось.
- Кать… - проговорил Викторов, запинаясь и скручивая замызганный платок жгутом. – Катюш, я понимаю, мы оказались в очень сложной ситуации, но это же… это не люди, они хуже животных.
- Страшнее человека зверя нет, - усмехнулась Мамка, не догадываясь, что почти дословно повторила характеристику, данную ей  Каином.
- Вот именно. Это выродки, Катя, настоящие чудовища! Их убить мало.
- Да знаю я! – прикрикнула та, и Шкалик прикусил язык, съежившись под испепеляющим взглядом хозяйки клуба. – Что ты мне лекции о гуманизме и справедливости читаешь? Я тут деньги делаю, понял?  А ты нюни распустил, как баба… - добавила она брезгливо и одним махом допила остатки коньяка в бокале.
Алик пристыжено молчал, не решаясь поднять на Катю глаза.
- Хорошо, Кать, ты, конечно, права, - выдавил он наконец и облизал сухие губы. Слова царапали горло и нёбо, и было ощущение, что рот ему набили песком. Он скрипел на зубах и мешал говорить.
Катерина Ивановна, не отвечая, глядела в окно.
- И кого же мы туда отправим? – спросил Викторов еще тише.
- Искать кого-то на стороне у нас времени нет, поэтому я решила послать Малолетку.
- Вот чёрт, она же совсем ребёнок… Сколько ей, шестнадцать?
- В прошлом месяце пятнадцать исполнилось, - ответила Катя, касаясь ладонью бархатных складок портьеры, и опустила ресницы, подставив лицо тёплому июльскому солнцу.
- Жалко её, - пробормотал приятель, ковыряя заусенец на большом пальце.
- Жалко у пчёлки, - сухо отозвалась женщина и повернулась к окну спиной. – Алик, да что с тобой такое? Я тебя просто не узнаю… То уговариваешь меня продать туркам Сатану, а тут вдруг воровку пожалел. Ты же громче всех орал, когда выяснилось, что она у тебя бумажник спёрла.
Тот передернул плечами и обмотал закровивший палец платком.
- Как ты планируешь это провернуть? – спросил он через минуту гораздо более спокойным голосом.
К этому моменту Катерина Ивановна уже сидела за столом и быстро листала свой ежедневник.
- Через Хозяина, разумеется, - ответила она, не поднимая головы. Оба чувствовали себя неловко, словно пересекли невидимую черту, навсегда отделившую их от остального мира.
- Да, конечно… глупость сморозил, извини.
Набирая номер, Катя сделала вид, что пропустила его бормотание мимо ушей и по привычке задержала дыхание, слушая длинные гудки в телефонной трубке. Наконец ей ответили.
- Добрый день. Простите, что опять вас беспокою, но у меня хорошие новости. Мы готовы выполнить эксклюзивный заказ. Да, одна из наших девушек давно мечтает отправиться на море и поплавать с дельфинами. Пришлете билет и  машину? Спасибо, будем ждать. Всего доброго. Ну, вот и всё, - подытожила Мамка, опуская трубку на рычаг. – Сегодня вечером за ней приедут.
- Так быстро? – удивился Алик.
- Да, так быстро, - рассеянно кивнула Катя, проводя руками по волосам, собранным в элегантный тугой пучок.
- А деньги?
- Поступят на счёт Хозяину, когда девочку передадут клиенту.
- Что он еще сказал?
- Что я молодец, - хищно улыбнулась подруга.
Встретившись с ней глазами, Алик тяжело сглотнул и стиснул ладони. Ему вдруг стало очень страшно.

Отредактировано Jared Gale (2017-09-02 21:03:55)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Если наступит завтра.