Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]

Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
Adrian
[лс]
Может показаться, что работать в пабе - скучно, и каждый предыдущий день похож на следующий, как две капли воды... Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » We won't go home tonight


We won't go home tonight

Сообщений 21 страница 29 из 29

21

Уверенность и безрассудство — две стороны одной медали.
Твои слова текут по моим венам, отзываются в моем теле легкой волнительной дрожью. Время то замирает, то ускоряется до невозможности и я просто не успеваю отследить, когда происходит смена одного на другое. Мне кажется, что проходит целая вечность до того момента, как твои пальцы касаются моей обнаженной кожи. Нежно. Горячо. Близко. Будь я чуть менее опытной, задохнулась бы от восторга, потому что в каждом твоем прикосновении миллионы чувств и эмоций. Только сегодня. Только сейчас. Потому что с утра ты захочешь забыть все, что произошло в этой комнате. Ты захочешь забыть мое имя. Ты захочешь забыть, как мы познакомились и как близки были в эти самые мгновения, потому что иногда невозможно придумать никого более близкого, чем человек, который о тебе ничего не знает. Ты уйдешь с утра и вспоминать меня будешь только одинокими ночами, когда никто даже заподозрить не сможет, что тебе действительно есть вспоминать что-то такое. Ты, конечно, не знаешь, но я тоже не особо расстроюсь, когда ты уйдешь. Пожму плечами в знак того, что так действительно нужно. Откровенно говоря, не ты первая, не ты станешь последней. Но в тебе есть та глубина, которую я запомню надолго. Умная женщина, а не пронзительная дурочка-подросток. Не будь из моей души и сердца вырван большой-большой кусок, я бы даже умудрилась погрустить по тебе. Но я давно уже ни по кому не грущу.
Кроме Джей.
Вздрагиваю, когда татуировки касаются не руки. Губы. Мягкое невесомое и нежное прикосновение. Я со сладким блаженством думаю о том, что  это очень необычно. Еще никто до тебя так не делал. Не совершал подобного. Можно сказать, что это первый опыт моего чеширского кота. Вполне успешный, я считаю.
- Сходить с ума вместе всегда интереснее, - замечаю я и понимаю, что это на самом деле так. А еще я понимаю, что ты нравишься мне гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Потому что ты таишь в себе секреты. И на самом деле ты куда интереснее, чем кажешься при первом знакомстве и мимолетном взгляде на тебя. Сначала ты кажешься дорогой, чуть скучной и знающей себе цену сучкой. Так я подумала в нашу первую секунду, а потом сменила свое мнение. Но сейчас, когда ты раскрываешься передо мной, я меняю мнение еще более кардинально. Ты не скучная. Ты умеешь удивлять. По крайней мере каждый твой поцелуй становится для меня откровением.
Этой ночью ты будешь моей.
Ты неожиданно разворачиваешь меня к себе, игнорируя следующую мою татуировку, словно это кто-то другой просил их посмотреть. Но, возможно, это и правда так. Ты меняешься так стремительно, так быстро. Становишься такой страстной и безрассудной, что моя голова кружится к тому моменту, как твои губы накрывают мои. Мы целуемся долго и отчаянно, пока нам хватает на это воздуха. Мои руки скользят по твоей спине и я думаю о том, как мешает чертова рубашка. Я хочу прикоснуться к твоей обнаженной коже, но мне не хватает сил разорвать наш порочный поцелуй, потому что никаким другим он априори быть не может. Но это и не важно. Сейчас не важно все то, что находится дальше дивана, на котором мы сидим. Не важно, что оставленный мной в коридоре мобильный отчаянно вибрирует. Не важно, что кому-то сейчас хочется услышать меня. Не важно по той простой причине, что сейчас я хочу слышать только твое дыхание. Но дыхания мало. Больше всего на свете я хочу узнать, как ты стонешь.
Дрожащими пальцами ты расстегиваешь верхние пуговицы на блузке и я жадным взглядом впиваюсь в открывшуюся для меня картину. Но это длится недолго, потому что мы снова вовлечены в поцелуй, существовать без которого сейчас кажется настоящим преступлением. Но точно таким же преступлением мне представляется не чувствовать твоего тела. И потому не отрываясь от поцелуя, я расстегиваю оставшиеся пуговицы и стягиваю с тебя рубашку. Мне пришлось сильно постараться, чтобы просто не дернуть в разные стороны, любуясь тем, как отлетают пуговицы. Поведи я себя так, ты бы спасибо не сказала.
В комнате включен кондиционер,  но он не спасает. Мне все равно жарко. Нам жарко. Мы распалены так, что можем обдать любого своим жаром. Но к нашему счастью мы тут одни. Ты. Я. Для того чтобы почувствовать себя полностью счастливыми, нам мешают остатки одежды. И я с остервенением лишаю наши тела этого покрова.
Кожа к коже.
Губы к губам.
Твои стоны перерастают в мои собственные и теряются в наших спутанных волосах. Сбитое дыхание опаляет кожу. Я провожу кончиком языка по твоим искусанным губам. Стук сердца раздается в ушах. И в эти мгновения я могла бы сделать для тебя все, что угодно. Если бы можно было подарить тебе целый мир, я бы без раздумья поступила именно так, Софи.
- Ты потрясающая, - и это самые искренние слова, которые я могу сказать тебе, запутывая пальцы в твоих светлых волосах и вдыхая их запах до тех пор, пока не закружится голова.

+1

22

Laissez-moi rester avec vous à jamais.

Забавно, как некоторые фразы могут всплывать в голове, когда она совершенно перестает работать. Словно на экране выключенного телефона высвечивается надпись, взявшаяся просто из ниоткуда. Слыша ее в своей голове, Софи даже не успевает подумать, какой это абсурд, какая странная мимолётная мысль. Закрывая глаза, она вновь и вновь слышит повторяющиеся слова родного языка, которые появлялись в каких-нибудь мыльных операх, или она пела их в одном из романтических мюзиклов, которых была целая куча за долгие годы ее карьеры. Чтобы избавиться от них, она открывает глаза, и теперь до ее слуха доносится тяжёлое дыхание, смешанное со стонами. Она уже серьезно не отличает свой голос от чужого. Возможно, просто потому что чужой уже перестал таковым являться. Забавно, как едва ли знакомый человек становится самым близким всего за какие-то считанные минуты, которые перерастают в часы с момента знакомства. Она уже и не думает, что встретила Кристу только сегодня вечером, потому что вся ее сущность кричит о том, что они знакомы целую вечность, и что она не закончится, пока они не перестанут касаться друг друга.

Laissez-moi rester avec vous à jamais.

Слова снова и снова мелькают в подсознании, пока ее собственное тело не способно отлучиться от чужого. Открывая глаза, она все ещё видит перед собой ту же девушку с короткими волосами и чертами лица, которые будет тяжело забыть. Их губы то разлучаются, то жаждут незамедлительного воссоединения. Софи уже давно перестала понимать, что происходит вокруг, но она прекрасно осознает, что происходит сейчас с ними. Она словно получает вознаграждение за годы одиночества, вот только какова будет следующая цена? Об этом совершенно не хочется думать, и она позволяет себе расслабиться, позволяет Кристе делать все, что угодно. Ей ещё предстоит увидеть все последствия этой ночи в красках, но лучшим оправданием последствий является наслаждение настоящим.

- Ты потрясающая.

Она слышит эти слова совсем рядом, когда пытается восстановить дыхание. Это уже не та фраза на французском, которая все ещё продолжает фоном звучать в ее голове. Эти слова другие, и они настолько искренне звучат, что Софи верит им, даже не думая о том, что может оказаться той ещё наивной дурочкой из-за глупой веры. Она прерывает зрительный контакт и утыкается носом в шею девушки, положив голову на ее плечо, пока пальцы бродят по спине, вырисовывая картины, которые мир никогда не увидит.

- Laissez-moi rester avec vous à jamais, - какой-то демон, поселившийся внутри, вынуждает француженку произнести эти слова вслух. Вот только демон не знает, что его собеседница не владеет французским, и фраза будет лишь набором красивых и абсолютно бессмысленных звуков для нее.

Находясь в объятиях девушки, Софи все еще даже не пытается осознать произошедшее. Она не замечает, как внезапно ком подступает к горлу, а из глаз начинают течь слезы. Они скатываются вниз по лицу и сразу падают на обнаженную шею Кристы, что наверняка не останется незамеченным. Она и сама не знает, почему так получается, почему ей становится грустно буквально через секунду после того, как было хорошо. Словно этот демон внутри питается ее одиночеством и хочет испортить единственную ночь, когда она разрывает порочный круг и делит себя с кем-то.

- Прости, - голос звучит хрипло и с сильным французским акцентом, то ли от слез, то ли от все ещё не до конца восстановленного дыхания. - Иногда я плачу после секса, это совершенно нормально, наверное.

Пытаясь прийти в себя, Софи поднимает голову и отстраняется от Кристы, совершенно того не желая. Но она не хочет выглядеть настолько уязвимой и растроганной, настолько слабой. Она почти сразу чувствует что-то неладное, но это происходит слишком поздно, потому что в следующую секунду она уже летит вниз с не такого уж и высокого дивана. Ну конечно, что ещё более унизительное, чем это, может произойти? Женщина уже ожидает услышать злорадный смех и страшно этим оскорбиться, но вместо этого начинает смеяться сама. И правда, откуда столько неуклюжести в бывшей диве? Ее смех и поза, в которой она, будучи совершенно обнаженной, растянулась на полу, выглядят настолько нелепо после того образа, который она создавала годами, что просто невозможно смотреть с равнодушием. Наконец она успокаивается и садится на полу, глядя на девушку снизу вверх. Хочется сказать целую кучу глупых фраз, которые крутятся в голове, но она говорит только одну.

- Ты выглядишь мило.

Эти слова звучат так же неожиданно и немного странно, как и все сегодня, но несут в себе лёгкость. Софи чувствует себя совершенно расслабленно и уже даже умиротворённо, сложив руки на краю дивана и, положив на них подбородок, наблюдая за девушкой. Ее настроение меняется с периодичностью в несколько минут и сложно представить, что будет дальше, но сейчас ей просто хочется любоваться девушкой, с которой она проводит эту ночь. Может, это все и под воздействием алкоголя, который так и остался недопитым на столике, но все то, что чувствует сегодня Софи, кажется по-настоящему искренним и честным по отношению к себе.

- Ты думаешь, что это все случайность? - вопрос сам по себе срывается с губ француженки, когда она смотрит на Кристу взглядом, как у взъерошенного щенка, пока ее голос остаётся довольно уверенным.

+2

23

Если бы тут были простыни, они были бы смяты. Но мы даже не дошли до моей комнаты и кровати. Но я не жалею. Не жалею ни о чем из всего того, что случилось. Если быть до конца откровенной, то жалеть о подобном это вообще не про меня. Главное то, что есть здесь и сейчас. Главное то, что ты спокойно лежишь в моих руках и весь мир будто останавливается, чтобы даровать нам недолгие минуты спокойствия. Когда рассветет, мир снова всколыхнется, оживет и время пойдет быстро и бойко, а пока оно дает нам с тобой передышку. Ночь дает нам передышку. И в этой темной ночи ты шепчешь мне на французском, а я, черт возьми, не понимаю ни слова. Но почему-то не спрашиваю, что значит эта фраза. Просто пытаюсь мысленно повторить и запомнить ее. Запомнить звучание твоего мягкого голоса, когда ты говоришь на родном для тебя языке. Кажется, что когда ты делаешь это, то даже чувствуешь себя легче, свободнее. Наверное, ты скучаешь.
Мы не слишком часто разрушаем тишину словами, а все чаще молчим. И мои руки легко поглаживают твои тело то тут, то там. Ты не выказываешь никакого сопротивления и это вызывает во мне улыбку. Сейчас ты похожа  на маленького котенка, но я никогда тебе об этом не скажу. Я даже не уверена, понравилось бы тебе это сравнение, или бы ты отнесла его к ряду банальных и пошлых. Мои мысли об этом обрываются от ощущения влаги на коже. Слезы. Твои слезы.
Я удивленно вскидываю взгляд и вижу, что не ошиблась. Ты правда плачешь. И сердце у меня в груди болезненно сжимается в непонятном приступе жалости. Мне даже начинает казаться, что ты сейчас, в эту самую секунду, жалеешь о случившемся или что-то в этом роде. А, может быть, в твоей жизни просто столько дерьма, что ты не в силах возвращаться в свою реальность без слез, что так отчаянно катятся по твоим щекам и вводят меня в ступор. Скорее в неосознанном, чем хоть как-то обдуманном, жесте, я касаюсь пальцами твоих светлых спутанных волос и поглаживаю их. Так гладят в порыве нежности. Так гладят только тех, кого не хотят отпускать. Но я знаю, что отпущу тебя, как только ты захочешь уйти.
- Не извиняйся. Все в порядке, – я не знаю, правда ли это твоя особенность или ты просто пытаешься оградиться от меня, чтобы я не пыталась залезть к тебе в душу, чтобы не начала выведывать почему так случилось и что произошло. Но в любом случае твои слова звучат для меня как стоп-слово. Есть вещи, которые должны оставаться личными. Между тобой и мной этих личных секретов вагон и маленькая тележка, если бы мы попытались быть с друг другом немного дольше, то скелеты нашего прошлого начали бы вываливаться из каждого шкафа.
Ты отстраняешься от меня, и я не держу, лишь только успеваю стереть большим пальцем правой руки с твоей щеки дорожку из слез. У меня в какой-то момент даже возникло иррациональное желание слизнуть твои слезы, но я вовремя остановила тебя, чтобы ты не посчитала меня сумасшедшей. Хотя, если быть откровенной, доля сумасшествия во мне есть при любом раскладе. И, наверное, ты это чувствуешь. Чувствуешь?
А дальше ты падаешь с дивана словно в замедленной съемке, я тяну к тебе руку и, естественно,  не успеваю ничем помочь. Шлепок о паркет и я прямо вся внутренне сжимаюсь, потому что боюсь, не сильно ли ты ударилась. Смотрю на тебя сверху вниз. Твои глаза широко раскрыты и в первую секунду в них застывает удивление. Я же в этот момент еще раз бегло пробегаюсь по твоему силуэту, пытаясь понять, все ли в порядке.- Не ударилась?
Но ты начинаешь смеяться, и я расслабленно выдыхаю. Все в порядке. Ты  в порядке. И твой смех звучит так заразительно, так ярко. С отголоском горечи внутри я думаю о том, что в этих стенах очень редко звучит чей-то смех. Вероятно моя квартира похожа на склеп не только внешне.
- Мило? – я с трудом перестаю смеяться, - я перепугалась за тебя. Совсем не ожидала твоего полета, – чистая и искренняя улыбка расцветает на моих губах. Такая редкая, настоящая, не в попытке кого-то соблазнить, а просто проявление эмоций.Я перевожу взгляд на кофейный столик, на котором в нерешительности застыли наши напитки и понимаю, что никакого алкоголя мне даже близко не хочется. Нет. Не сейчас. И больше не сегодня.
- Случайности не случайны, – это слишком завуалированный ответ на твой странный вопрос. Но я привыкла к странным вопросам. И странным ответам, - Если мы встретились, значит так было надо. Для тебя. Для нас. Мы обе решили, что дальше ничего не будет. Я принимаю эти правила игры, Софи. Я не стану тебя искать, даже если очень захочется. Я не из тех, кто преследует, донимает звонками, пытается вернуть. Но у судьбы могут быть свои планы. Об этом надо помнить, – такой серьезный ответ, а потом так резко, на контрасте, - Хочешь кофе? У меня есть эклеры. Вчерашние, правда. Но они все еще должны быть вкусными.
Я подымаюсь с дивана и помогаю тебе подняться с пола, подав для этого руку. Мягкое прикосновение пальцев возвращает меня к тому, с чего мы начали – голова снова кружится. Но я закусываю губу, отпускаю твою руку и залажу обратно в свою футболку, ограничиваясь только ей, и иду в сторону кухни, где стоит кофе-машина.
- Или ты предпочитаешь чай? И в ванной есть халат, если тебе неуютно.

+1

24

- Не ударилась?

Впервые за долгое время Софи видит неподдельное беспокойство в голосе и заботу в глазах, не глядя в зеркало. И от кого это все исходит? От девушки, с которой они знакомы несколько часов и скоро расстанутся. Почему-то от этого на душе становится грустно и совсем не до смеха. Слова Кристы уже пролетают мимо, так и не доходя до той части разума, которая должна их как-то осмыслить, а губы отвечают чисто на автомате:

- Нет.

Она даже и не думает о том, что должна появиться боль. Ничего, зато завтра вечером она увидит синяки, стоя перед зеркалом в ванной. Возможно, что они будут еще долго болеть, но станут напоминанием не о боли или унижении, а об этом взгляде, в котором нет ни капли такого привычного безразличия. Софи замечает, как иногда приятно, когда о тебе кто-то переживает. Хотя бы немного, всего долю секунды, но все равно приятно и необычно. Она слышит смех, который постепенно затихает, и продолжает смотреть на девушку. Забавно, что человек не кажется себе привлекательным, когда смеется, но именно в это время и проявляется его красота.

- Мило? Я перепугалась за тебя. Совсем не ожидала твоего полета.

- Как будто я его планировала, - женщина закатывает глаза, но потом сразу улыбается, чтобы не обидеть Кристу. Забавно, как нам не хочется обижать людей в мелочах перед тем, как порвать все нити недолгих отношений. Для чего это все? Для светлой памяти? Просто из вежливости? - Все в порядке. Во мне сейчас столько алкоголя, что хоть операцию делай.

Ну и когда она начала шутить? Что вообще происходит сейчас с Софи Боден, откуда взялась такая легкость? То ли к радости, то ли к сожалению, но она пропадает с появлением другой темы. Темы, о которой на самом деле хотелось бы забыть, но она сама ее и начала.

- Случайности не случайны. Если мы встретились, значит так было надо. Для тебя. Для нас. Мы обе решили, что дальше ничего не будет. Я принимаю эти правила игры, Софи. Я не стану тебя искать, даже если очень захочется. Я не из тех, кто преследует, донимает звонками, пытается вернуть. Но у судьбы могут быть свои планы. Об этом надо помнить. Хочешь кофе? У меня есть эклеры. Вчерашние, правда. Но они все еще должны быть вкусными.

Она закусывает губу. Не потому что хочет поцеловать Кристу, а потому что не желает выдавать свои настоящие эмоции из-за речи девушки. Ну и как можно теперь расстраиваться из-за того, что уже было обговорено, и что является правильным для них обеих? Софи прекрасно понимает, что эта девушка не будет жить с ней и ее ребенком, а иначе даже и смысла продолжать общение нет. Она не свободная девочка, а взрослая женщина с маленькой дочерью, которой нужна стабильность, а не мама, бегающая на свидания и приводящая чужих людей в дом. А тем более не мама, которая проводит ночи неизвестно где. И что же сейчас получает Аманда? Именно такую мать, которая больше заботится о своих желаниях, чем о ребенке. Желание протянуть Кристе свою визитку с телефоном сменяется еще более сильным - уйти отсюда домой. Когда Криста уходит на кухню, Софи перестает понимать, что происходит вокруг, и начинает судорожно искать свою одежду, большая часть которой находится за диваном. Со стороны это больше похоже на белую горячку, но внешний мир перестает иметь значение для женщины. Вина вперемешку с отчаянием, грустью от разлуки и алкоголем выливаются в такое неадекватное поведение, когда тяжело осознавать, что же ты делаешь. Наконец найдя свой бюстгальтер под диваном, она надевает его и накидывает сверху блузку. Руки трясутся, не давая пальцам застегнуть коварные пуговицы.

- Или ты предпочитаешь чай? И в ванной есть халат, если тебе неуютно.

Голос Кристы немного возвращает Софи к действительности. Она обнаруживает себя наполовину одетой и сидящей на полу, пока по щекам течет какая-то жидкость. Вероятнее всего слезы, но когда ты только что был в полубреду, то определить это немного сложновато. Все эмоции и мысли, пережитые за день, наваливаются на ее плечи и впервые в жизни заставляют бывшую диву сгорбиться. Она слабая, слабая и безумная. А теперь еще и Криста увидит ее такой. Как быстро все меняется. Протягивая руку к стакану, она выпивает последний алкоголь в своей жизни и с абсолютно пустым видом произносит то, что сводит ее с ума.

- Я самая ужасная мать на свете.

Уже слишком поздно, чтобы исправиться. Нет смысла переспрашивать слышала ли об этом хозяйка квартиры, потому что она не могла не услышать. У них у всех есть скелеты в шкафах, но сейчас, пока она находится рядом со шкафами Вангер, скелет валится из ее гардероба. Рука скрипачки проходится по кофейному столику и берет визитку. Забавно, до этого она не замечала, сколько их здесь.

- И мне жаль, что ты потеряла сестру. Я не знаю, какого бы мне было, если бы я потеряла свою. Она приняла меня тогда, когда все отказались из-за моего выбора. А теперь я даже готова поверить, что они были правы, потому что я больше не могу справиться со своей жизнью.

Когда одноразовый секс превращается в исповедь, то ты просто не можешь не сказать все, что у тебя на душе, перед тем, как уйти навсегда. И все эти стены, старательно возведенные сегодня, уже рушатся, пока она сидит на их обломках. Совершенно сломленная Софи Боден, которая признает, что была не права. Да столько таблоидов даже сейчас готовы получить видеозапись такого момента!

- И если ты сейчас запишешь это на камеру, то получишь дофига денег. Потому что я - это Софи Боден. Вряд ли ты знакома с моим творчеством, но должна была слышать о том скандале, который устроил Марк, - с этими словами она встает на ноги и подходит к девушке. Ее плечи все еще опущены, а ноги кажутся такими ослабленными, что она просто чудом стоит на них с такой твердостью. Она встает напротив Кристы и смотрит ей в глаза, пытаясь понять реакцию. Догадывалась ли она, кто такая Софи? Что скажет теперь? В любом случае, это уже не важно, потому что она готова уйти в любой момент. Она наконец оказалась по-настоящему голой перед девушкой. Почему? С какой целью она вообще заговорила об этом, и есть ли у нее хоть капля надежды, что сейчас все изменится, что на нее не будут смотреть с отвращением или чем-нибудь еще? Вряд ли, потому что ее репутация слишком изуродована и оставила следы в самой душе.

0

25

Ты такая противоречивая. Сдержанно не сдержанная. Девушка, которая спряталась в панцирь, чтобы быть сильной и выстоять при любом ударе, под любым натиском, который только возможен. Я понимаю это после того, как пелена случайной связи падает с моих глаз. Очевидно, пелена спадает с тебя вообще полностью, обнажая не тело, а душу. И я знаю, что это именно то, чего ты не хотела бы обнажать ни при каких обстоятельствах, ни перед кем. Не то, чтобы это было так уж очевидно, но… контрастность твоего поведения очень резко говорит о том, что ты ведешь себя так не то чтобы не часто… никогда? Я почему-то именно сейчас, развернувшись к тебе спиной и не получив ответа на свой такой банальный вопрос, понимаю – с тобой это впервые. И это необычно и странно. Это не укладывается в рамки моего сильно испорченного, извращенного мировоззрения, где чистых и непорочных людей почти не осталось. А если и остались, то я словно демон всегда пытаюсь протянуть к ним руки и испортить, запятнать, но взамен этого даровать свободу и показать, что возможен другой расклад, другой вариант. Не все люди живут в рамках, установленных кем-то. Некоторые устанавливают их сами. А другие вообще сносят любые рамки к чертям. Это не хорошо и не плохо. Это просто существует.
Я оборачиваюсь к тебе и все мои догадки разом подтверждаются, когда я вижу, как ты снова плачешь. Уже второй раз за эту ночь твои щеки расчерчены влажными полосами слез и их причина – не я. Я тот еще демон, конечно, и своими поступками заставила плакать и кричать далеко не одну девушку, но не тебя. С тобой у нас все сложилось тихо, мирно, по обоюдному согласию, но, как оказалось, у тебя в шкафу хватает и своих скелетов, от которых ты была бы не прочь избавиться, но это едва ли когда-то получится. Еще ни одному человеку не удалось избежать последствий своего прошлого, если не считать забвения. Так или иначе, мы все платим за то, что с нами было. За что платишь ты?
Я едва успеваю задать этот вопрос себе мысленно, как ты сразу даешь на него ответ вслух. Глупое совпадение, но оно такое четкое, такое меткое, что у меня по коже ползут мурашки. Удивлена ли я? Самую малость. Ты выглядишь так, что тебе в самую пору быть матерью. И я не думала о возможности этого расклада не по тому, что ты не похожа на женщину, у которой есть ребенок, а потому, что я вообще не думаю о детях.
У меня не получается сразу ответить тебе. Просто не хватает слов. Кто я такая, чтобы судить о чьих-то детях и материнских способностях? Как я могу судить об этом, когда выросла в приемной семьей и просто привыкла к этому. Привыкла быть чужим разочарованием. При рождении, очевидно, я разочаровала свою биологическую мать. А потом я разочаровала своих приемных родителей, потому что не стала тем ребенком, которого они хотели. Я не стала принцессой. Я не стала феей. Я не стала хорошей девочкой, которую ждет хорошая жизнь, замужество и дети. Мои родителям даже внуки едва ли светят. Думаю, я стала их трагедией, не смотря на то, что они все равно по-своему любят меня. Я тоже люблю их. Но тоже как-то очень по-своему.
- Я уверена, что ты хорошая мать, – правда ли я уверена? Ну, процентов на семьдесят. Но что я могу еще сказать? Разве я вправе сказать тебе что-то другое? Разве я вправе воткнуть тебе нож в спину и провернуть его там? Нет. Не думаю. Ты и без того сломлена и разбита. И я отлично понимаю тебя, хотя наши ситуации параллельно разные. По логике вещей мы не можем друг друга понимать, но когда два человека разбиты и растоптаны, то не так уж важна причина, по которой все это произошло. Гораздо важнее, что чувства в своей общей массе чем-то похожи. И поэтому мне становится за тебя по-настоящему страшно. Возможно, что страх за тебя всего лишь отражение моего собственного. Возможно.  Но мне некогда думать об этом, ведь слезы текут по твоим щекам. Не по моим.
- Когда-нибудь тебе станет легче, – я произношу это тихо, и мне самой становится интересно, я пытаюсь убедить в этом тебя или саму себя? Стало ли мне легче за прошедший год? Стало ли легче маленькой белокурой девчонке, что была женой моей сестры? Я не уверена, но пытаюсь дать себе шанс на дальнейшую жизнь, в которой будет меньше боли и какой-то смысл.
- Какая же ты глупая дурочка, Софи Боден, – с этими словами я обнимаю тебя и прижимаю к себе, потому что чувствую – ты нуждаешься в объятиях и вообще на ногах-то едва стоишь. Я готова стать для тебя опорой этой ночью, которая так стремительно перерастает в утро, - Не все люди хотят ранить тебя, – ни в моих словах, ни в моем взгляде ты не встретишь упрека или осуждения. За что мне вообще судить тебя, черт возьми? Если кого-то и можно судить в этой ситуации – твоего мужа, - Ты права. Я слышала о тебе очень мельком. И о твоем муже тоже. И знаешь – он сволочь. Он сволочь, а мне не нужны деньги, поэтому никто и никогда не узнает, что ты плакала в моей квартире. – я все еще держу тебя в своих руках и боюсь отпустить, потому что ты оказываешься куда более беззащитной, чем хочешь казаться себе и другим. Ты настолько несчастная и сломленная, а я не могу тебе помочь. Не могу, потому что сама такая же. Не могу, потому что мне не стать для твоей дочери ни второй матерью, ни тем более отцом. И с этими мыслями я касаюсь своими губами твоих, чтобы подарить еще один поцелуй. Кто знает, возможно, именно эти воспоминания в дальнейшем помогут тебе двигаться вперед. Возможно, именно события этой ночи покажу тебе, что не стоит хоронить себя заживо, ставить на себе крест. Жизнь продолжается. Тебе не стать прежней. Мне не стать прежней. Но всегда есть варианты того, что можно делать дальше.
Я усаживаю тебя на диван, достаю из шкафчика под ним плед и накрываю. А потом возвращаюсь к кофе-машине, чтобы через минуту вложить тебе в руки чашку с капучино, а еще через три минуты сесть рядом со своей чашкой.
- Я любила ее, – слова меня душат, но я все равно произношу их вслух, надеясь, что ты поймешь меня без лишних слов, без объяснений. Я впервые в жизни говорю об этом кому-то, кроме самой Джей и мне вдруг становится страшно. Я знаю, что не смотря на то, что в нас никогда не текла общая кровь, по меркам современного общества это ненормально. Я никогда не была нормальной и научилась жить с этим, но… какой может быть реакция другого человека?

+1

26

Когда во взгляде Кристы не оказывается ни одного из тех чувств, отражение которых ожидала увидеть Софи, она чувствует легкое удивление. Оно усиливается, когда руки девушки притягивают ее в объятия, а ни одно из сказанных слов не обвиняет ее. Как такое вообще возможно? Разве может едва знакомая девушка заботиться о ней, или это все ее принципы? Забавно, но после всего, что произошло сегодня ночью, назвать едва знакомой эту темноволосую уже нельзя. Она и правда знает теперь о Софи больше, чем ее собственная семья, знает о том, что она вовсе не сильная женщина, а слабая девочка, проклятая своим же благородным и безрассудным выбором. Когда чужие губы оказываются на ее собственных, немного мокрых от слез, она отвечает слишком нелепо, даже неумело после всего, что произошло раннее. Поцелуй оказался настолько неожиданным, что ещё больше сбил ее с толку, но понимание того, что он может оказаться последним, мгновенно отрезвило. Она не может заставлять людей оставаться с ней дольше, чем положено, но может хоть немного наслаждаться тем, что у нее сейчас есть. А у нее есть почти все то, чего она так хотела, но не признавалась в этом желании даже самой себе. Когда поцелуй заканчивается, и Криста отстраняется от ее лица, Софи только и успевает, что провести рукой по ее щеке вместо благодарности, касаясь нежной кожи пальцами. Этот поцелуй немного успокоил ее, так же как и все то, что говорилось до него. Все равно эту ночь уже не вернуть, да и на самом деле не хотелось бы этого делать. В конце концов, она не ночует дома впервые, можно позволить себе такую роскошь всего однажды. Когда Аманда вырастет, то поймет, какого было ее матери одной, а если и станет ее обвинять, то это уже проблемы будущей Софи.

Она позволяет Кристе усадить себя на диван и накрыть пледом. В том жаре, в котором они были так недавно, даже было незаметно, что в квартире холодно. Когда девушка уходит на кухню, Софи снимает блузку и кладет ее на спинку дивана, оставаясь в одном нижнем белье. Она не собирается сейчас никуда идти, да и куда она пойдет в таком состоянии? Ей бы протрезветь, потому что завтра выходной, и Эмма не поведет Ами в садик. Интересно, Криста позволит остаться ей до утра? Что-то подсказывает, что подобное проявление заботы с ее стороны не подразумевает выгон нетрезвой и совершенно разбитой женщины на улицу. Она возвращается с чашкой кофе, и Софи принимает ее, сказав короткое "merci". Она знает, что этого недостаточно для того, чтобы по-настоящему отблагодарить девушку за все, что она для нее сейчас делает. Это кажется не таким большим и важным, но буквально каждый ее жест и взгляд собирает Софи Боден по кусочкам. Она замечает, как все ещё трясутся руки, и полностью игнорирует это, делая глоток ароматного капучино. Горячо. Ну, конечно, как можно быть ещё большей дурой? Выпитый алкоголь немного притупляет боль обожженного языка, но она вернётся завтра, вместе со всем остальным. Вдыхая приятный запах и чувствуя, как тепло разливается по телу, она на какой-то миг думает, насколько Криста не любит поцелуи с кофейным запахом изо рта и вообще удастся ли это проверить. Под пледом и с горячей чашкой она находит долгожданное успокоение, словно вся усталость и эмоции, пережитые за день, внезапно навалились на нее и заставляют расслабиться и наконец подумать о сне. Криста садится на диван, и Софи укрывает ее пледом, так они снова оказываются рядом. Так будет теплее, когда их наконец настигнет холод ночи. Они, наверное, выглядят странно сейчас: как два ребенка в своём убежище, но скорее два взрослых, столкнувшихся лицом к лицу со своей болью. А потом Криста открывает рот, и от ее голоса у Софи пробегают мурашки по коже.

- Я любила ее.

Она не говорит больше ни слова, но им обеим и так все понятно. Софи поворачивает голову, чтобы посмотреть на девушку, и в ее глазах читается сочувствие, искреннее понимание, хотя она никогда ещё не была в подобной ситуации. Она не просто знает, что ее собеседнице больно, а буквально чувствует ее боль так же, как и свою собственную. Ведь они обе так крепко связаны невидимой цепью с одиночеством, что отвязать ее совершенно не получается. Возможно, что никогда не получится. Хочется помочь, но они обе знают, что в такой ситуации уже ничего не исправишь.

- Я знаю, - Софи осторожно касается руки Кристы и совсем по-детски переплетает их пальцы, слегка сжимая. Так делают только дети, когда берутся за руки, чтобы не потеряться. Наверное, взрослые делают это для таких же целей, но гораздо реже. - Я видела это в твоём взгляде: на фотографиях, и когда ты говорила о ней. Я сама никогда так никого не любила, - голос женщины совсем тихий, почти шепот, но ей и не надо громко говорить, потому что адресат слов сидит совсем рядом. Она не в праве советовать что-то или говорить, что боль пройдет, поэтому они какое-то время сидят в тишине, держась за руки, объединенные такой разной, но такой схожей болью.

- Я не могу сейчас пойти домой, - француженка прерывает тишину и кладет голову на плечо девушки, поздно замечая, что чисто интуитивно успела ещё и коротко поцеловать в шею. Это казалось бы совершенно неуместным сейчас, если бы на самом деле между ними не смешалось столько всяких непонятных чувств и мыслей, что уже сложно разобраться, что они на самом деле делают. - Если ты разрешишь мне остаться до утра, то я могу поспать на диване, - это звучит так глупо после того, как они переспали на этом самом диване, но Софи не может и дальше продолжать нарушать личное пространство Кристы без ее разрешения. Она не знает, что будет значить для нее все это, если они проснутся вместе с утра. Одно дело - провести вместе ночь, как они и договаривались, но совершенно другое - увидеть друг друга после нее. Хотя, кажется, все рамки сейчас упали, но что-то подсказывает Софи, что если раньше она была сильной и независимой и могла привлекать девушку, то сейчас ее слабость только портит все притяжение. Несмотря на то, что они не встретятся потом хотя бы по ряду новых причин, ей все ещё важно оставаться привлекательной даже после того, как она плакала перед девушкой. Наверное, это отголосок ее бывшей профессии так интересно вливается в нынешнюю жизнь. Если ты заботился о своём внешнем виде и мнении других людей о себе столько лет подряд, большую часть своей жизни, то потом тяжело просто забыть об этом.

Отредактировано Sophie Beaudin (2017-08-28 22:58:53)

+1

27

В череде потерь ставлю пробел.
Стоп машина. Колеса времени. Стоп.
Осень. Зима. Смерть по темени.
Уберите время на время.

В моей гостиной нет часов, но я отчетливо слышу, как они тикают и отмеряют время. Где? Возможно, что это происходит исключительно у меня в голове, потому что больше звуку взяться просто не откуда. Я всегда не любила этот звук, потому что он напоминает о том, что все когда-нибудь кончается. Скоро кончится и наша ночь, в которой мы так жадно ловили губы друг друга, пытаясь получить как можно больше, почувствовать как можно сильнее. Что уж говорить, мы были жадными до прикосновений. Возможно потому, что они были нам нужны, чтобы не чувствовать больше одиночества. Не чувствовать, как разбитое сердце не может нормально и цельно функционировать. Мы пытались склеить не себя. Друг друга. И это был честный и искренний порыв. Теперь буря затихает. Укладывается штилем между нами. И только назойливое тик-так в моей голове дает знать, что всему свое время.
Тик-так.
В моей гостиной нет часов. А раз их нет, я могу сделать вид, что ничего не закончилось. Я могу обмануть себя, что впереди у нас еще много времени рядом. По крайней мере, пока солнце не зальет своим светом утренние и такие безжизненные улицы. По крайней мере, я могу позволить себе сделать попытку приготовить нам яичницу на завтрак. Даже если с утра ты, по классике жанра, начнешь собираться быстро и не глядя мне в глаза, пытаясь стереть из своей памяти воспоминания и сделать вид, будто ничего не было, у меня нет причин для того, чтобы поступать точно так же. Я не собираюсь ничего забывать. Твои волосы. Губы. Руки. И голос с французским акцентом. Я не собираюсь забывать, как ты шептала в порыве страсти, путая языки. На самом деле я надеюсь, что и ты этого не забудешь.
Тик-так.
В одной руке чашка, а за другую ты меня держишь. Наши пальцы плотно переплетаются, и я чувствую себя ребенком. Подростком, который признался в самой страшной своей тайне (хотя, если честно, есть у меня тайны и пострашнее) и ждет, когда его осудят. Но ты не судишь, а просто говоришь, что знаешь. И я смотрю на тебя с такой надеждой во взгляде, с какой никогда и не на кого не смотрела, просто потому, что ты можешь дать мне желаемое – ощущение, что я нормальная. И ты вдыхаешь его в меня, словно вкладываешь новую жизнь в мое сердце. Возможно, ты сама того не знаешь, но дорого стоит то, что ты не отшатнулась, не побледнела и не сделала из этого трагедию. Ты будто бы оживила мои самые смелые фантазии, в которых нет ни грамма пошлости.
Тик-так.
- Спасибо, Софи, – грустная и несмелая улыбка трогает мои губы, и я сама удивляюсь тому, какой я могу быть, если задеть во мне правильные струны души. А ты задела. Ты смогла дать мне то, чего никому еще не удавалось – надежду. Удивительно, но теперь мне правда кажется, что наша встреча не случайна, что она была дарована нам как последний шанс изменить самих себя и мир вокруг.
Я ставлю пустую чашку из-под кофе на столик перед нами совершенно вовремя. Твоя голова легко ложится мне на плечо и я чувствую и твою, и свою усталость. Чувствую абсолютное моральное опустошение, но вместе с тем понимаю, что мне стало гораздо легче. И я надеюсь, что ты чувствуешь, если не то же самое, то хотя бы что-то близкое и похожее к этому.
Тик-так.
- Оставайся, конечно, – я обнимаю тебя двумя руками, развернувшись к тебе лицом. Возможно, я не имею права вот так вот обнимать тебя, но тогда ты не имеешь права между делом поцеловать меня в шею, а ведь ты это сделала. Значит, все рамки стерты. Все границы разбиты, - и если ты позволишь… то я бы хотела, чтобы ты была рядом, – приглашение в свою постель кажется мне глупым, потому что на самом деле я и не собиралась никуда отправлять тебя ночью в таком состоянии, но раз ты сама спросила, значит я заставила тебя сомневаться в своей порядочности. Хотя, Криста, черт возьми, о какой порядочности мы говорим!? С одной девушкой я веду себя как настоящая тварь, а другую готова на руках носить. И это постоянное непостоянство моего характера. С этой точки зрения тебе очень повезло, Софи. Ты могла бы встретить другую меня, которая не спрашивает разрешения, не смотрит с участием и сочувствием, а заламывает руки и делает все, что хочется исключительно ей, вызывая наружу всех внутренних демонов до единого. Но демоны спят. Ты не должна даже догадаться о том, что они существуют.   
Я встаю с дивана и подаю тебе руку, помогаю подняться. Мы обе измучены случившимся и выжаты морально. Остается только надеяться, что сон у меня под боком станет для тебя спокойным и тихим, хотя я вообще не уверена, что мать может спать спокойно, когда ее ребенок не рядом.
Тик-так.
Демоны во мне спят, и я веду тебя за руку в свою кровать, чтобы тоже усыпить. Ты можешь в последний момент передумать. Ты можешь отказаться. Но я надеюсь, что в череде наших нелогичных поступков ты сделаешь еще один – ляжешь рядом.
- Буди меня, как проснешься, – я останавливаюсь и заглядываю тебе в глаза, - не уходи по-английски, ладно? Ты же француженка, – печальная улыбка касается моих губ, потому что я понятия не имею, как ты поступишь.

Отредактировано Krista Wanger (2017-08-29 09:09:13)

+1

28

Софи оказывается в объятиях, которые согревают получше, чем плед и горячий кофе. Она слышит дыхание Кристы совсем близко, и ее слова отдаются где-то в глубине души, прокручиваясь в голове много раз подряд.

- И если ты позволишь… то я бы хотела, чтобы ты была рядом.

Она молча кивает и прислоняется ко лбу девушки своим, лаская ее лицо пальцами. В их запутанных и совершенно ненормальных отношениях чувствуется такая опора, что уже никто из двоих не боится проявлять эмоций. Но скоро все закончится, и Софи придется утонуть в череде рутины, чтобы забыть об этих прикосновениях и поцелуях, одни из которых вызывали жар, а другие оказывали немую поддержку. Когда она ещё почувствует что-то подобное? Нет, вопрос совершенно неправильный. Почувствует ли она ещё что-то подобное? Маленький упрямый демон возвращается в ее голову и просит не уходить, но остаться она не может. Она даже не знает, как уйти с утра, потому что покидать ту, которая так держит тебя в своих руках, настоящее преступление. Но все бы ничего, если бы бросить своего ребенка не было реальным преступлением, прописанным в законе и каждом материнском сердце. Думая о том, что она потом ещё долго не будет уделять кому-либо столько внимания, женщина чуть отстраняется и быстро целует девушку в кончик носа, словно другие поцелуи запрещены. Возможно, обойтись без касаний губ к губам будет и лучше, потому что с каждым поцелуем и каждым взглядом уйти все сложнее.

- Спасибо, - наверное, это самый искренний раз в ее жизни, когда она произносит такую короткую, но важную благодарность. Софи знает, что ей не нужно пояснять, за что она благодарит, потому что Криста и так поймет все, хотя бы по ее взгляду.

Им приходится отпустить друг друга, когда хозяйка квартиры встаёт на ноги и по-джентельменски протягивает руку своей гостье. Софи принимает ее и поднимается с помощью девушки, теперь уже не ощущая того же, что и в прошлом, когда ей помогали подняться на светских раутах и всяких премиях. Нет, теперь она отчётливо понимает, что здесь все иначе. Они все ещё держатся за руки, когда доходят до кровати. Софи некогда рассматривать спальню уже из-за усталости, и она почти ничего не видит в полумраке. Только этот запах, который она узнает каждый раз, когда приближается к Кристе, запах, который впитался в квартиру и одежду, аромат какой-то сильной тоски и одиночества, совсем не такой дорогой и пафосный, какой присущ самой француженке.

- Буди меня, как проснешься. Не уходи по-английски, ладно? Ты же француженка.

Этот голос заставляет сердце женщины замедлиться. По ее телу проходится холодок, а что-то в душе начинает болеть. Это так нечестно, что она не сможет выполнить такую искреннюю просьбу, и так непривычно больно от осознания, что их время заканчивается, и его уже не вернуть. Софи выглядит как провинившийся щенок и уходит на кровать, не сказав ни слова. Убирает покрывало и залезает под одеяло, ощущая тяжесть вины за отношение к той, которая некоторое время назад ее ослабила, чтобы наконец-то можно было дышать. Теперь она думает, что Софи собирается забыть и вычеркнуть эту ночь из своей жизни. Нужно исправить это, дать ей понять, что она так не сделает, не поступит так с ними. Когда Криста всё-таки ложится рядом, француженка быстро перемещается под одеялом к ней ближе и обнимает за талию, поворачивая к себе лицом. Они не будут спать спинами друг к другу, когда завтра уже и так друг друга не увидят.

- Когда я уйду завтра, мне будет очень нелегко это сделать. Но это не значит, что я тебя забуду, - их взгляды пересекаются, но не надолго, потому что это грустно до невыносимости. Взгляд Софи перемещается по лицу девушки, и она сдерживает себя, чтобы не поцеловать ее. Не сейчас, потому что есть вещи поважнее, а если она станет целовать Кристу, то та может подумать, что Софи пытается так скрыть ложь. Но она не врёт, и это можно прочесть по ее глазам. - Я не смогу забыть ничего из этой ночи. И не хочу, потому что она была такой же особенной, как и ты, - слушая собственные слова, она вдруг начинает тихо смеяться от перенапряжения. - Прости, это все звучит совсем не так, как я хочу. Ты... ты дала мне забыть об одиночестве впервые за пять лет, и знала бы ты, как я не хочу возвращаться в него обратно. Но я не могу остаться, чтобы не портить твою жизнь своей. Тебе ведь не нужен ни ребенок, ни бывшая бродвейская дива с плохой репутацией, ты свободна и можешь найти себе ту девушку, с которой захочешь быть. Ты будешь встречаться с другими, а я буду пытаться объяснять своей дочери, как важно любить кого-то, хотя у меня самой никого нет, и это будет звучать для нее пустыми словами. Но я выбрала ее однажды и теперь выбираю ее всегда, как бы ни хотела остаться здесь ещё на одну ночь, - все это звучит так, будто они знакомы уже долгое время, и просто не верится, когда вспоминаешь, что они знают друг друга с вечера. Но в то же время, Софи понимает, что это последний шанс сказать что-нибудь перед тем, как они заснут и проснутся в разных мирах. - И есть ещё одна вещь, которую я хочу, чтобы ты знала. Пожалуйста, пусть я буду для тебя хоть немного особенной. Ты видела меня такой, какой никто не видел, и я позволила это только тебе. Потому что ты такая же, как и я. Такая же одинокая и сломленная, но хочешь выглядеть сильной и независимой. Merde, мы с тобой так похожи.

После всех этих слов она наконец подаётся вперёд, разрывая зрительный контакт, и целует губы девушки в последний раз, ощущая приятную горечь внутри и привкус кофе. Поцелуй получается не самым горячим, но очень долгим, потому что никто не хочет его прерывать. Только лёгкие предательски требуют воздуха, и девушкам приходится оторваться друг от друга. Если они решатся на ещё один поцелуй, то за ним последует ещё и ещё, и в итоге они даже не уснут. Но все получается совершенно иначе: они дают друг другу передышку и расслабляются в объятиях. Они лежат лицом к лицу, так близко, что кончики их носов касаются друг друга, и Софи слушает дыхание Кристы, пытаясь перестать думать обо всем, что произошло сегодня. И каждый раз, когда она вспоминает о том, что ей предстоит сделать завтра, то немного сильнее прижимает к себе девушку, все ещё держа свою руку на ее талии. Но вскоре приятное тепло чужого тела и выпитый алкоголь заставляют ее погрузиться в сон. Она впервые спит рядом с другим человеком настолько близко, что чувствует чужое дыхание на своей коже.

Утро подкрадывается к ним незаметно и так нежеланно. Софи открывает глаза и видит перед собой девушку с темными короткими волосами. Ее лицо кажется таким знакомым, будто они общаются не меньше десяти лет. Она помнит ее имя, помнит все, что произошло вчера, от их первого поцелуя в баре и вплоть до последнего, здесь, на этом самом месте. Первый был частью игры, маленьким желанием Софи получить удовольствие от общения с той, кто совсем не знает ее, а последний стал печальным прощанием с той, которая знает и понимает ее лучше всего остального мира. Она смотрит на Кристу, и сердце замирает от жалости к этой девушке, которая кажется такой напряжённой даже во сне. Ее губы плотно сомкнуты, и челюсти крепко сжаты. Это совсем не тот умиротворённый сон, каким спят герои книг. Жизнь обидела тебя, Криста, а теперь ещё и я. Хочется снова прикоснуться к ее щеке, совсем легко и невесомо, но Софи боится, что разбудит ее. А может и стоит разбудить? Но что будет тогда? Они не любовники, они просто незнакомцы, которые помогали друг другу бороться с одиночеством. Теперь пришло время отпустить. Софи с усилием отрывает свой взгляд от лица девушки и перестает запоминать ее черты. Она смотрит на часы в спальне, которые показывают 9:37. Уже точно пора уходить. Выбирается из под одеяла в холодную квартиру и идёт босиком по полу в ванную, чтобы умыться. Нужная дверь находится почти сразу и впускает молодую женщину в небольшую комнату с зеркалом, которое отражает совсем не ее. Она выглядит... иначе. Совершенно растрёпанные и местами запутанные волосы, красные глаза от слез и недосыпания, водостойкая тушь почти стёрлась в черные круги под глазами, а губы сильно искусаны. Не говоря уже о синяках на спине и руках из-за падения. Да уж, по ней сразу видно, что последняя ночь была совсем не тихой. Холодной водой она смывает оставшуюся косметику с лица и немного отрезвляет свои мысли. Ей нужно добраться до машины, а потом уже поехать домой и разобраться с няней. Ну и что она скажет? Сломалась машина, и она застряла в мотеле? Да, пожалуй, так и скажет. Одевшись и приведя себя в человеческий вид, ее все еще не покидает ощущение, что Криста сейчас подойдет к ней и обнимет, что она вот-вот почувствует ее губы на своих. Но этого не происходит, то ли потому что она ещё спит, то ли просто не хочет вставать. Сегодня суббота, и это абсолютно законный выходной, когда можно поспать. Хотя она даже не знает, кем работает Криста, да и больше не хочет. Все закончилось так, как должно было, и любая информация о ней только сделает ситуацию хуже для них обеих. Глядя на диван, с которым теперь связано столько приятных воспоминаний, вчерашние прикосновения возвращаются к ней, как ссылки в истории браузера. За окном льет дождь, а чужая квартира кажется такой холодной и неуютной, что теперь действительно хочется побыстрее уйти. Она собирает свои вещи в сумку и даже не смотрит в последний раз на девушку в кровати. Может, просто боится, что та проснется и посмотрит на нее в ответ. Ей не так часто приходится оставлять что-то, чего она так хочет, а тем более кого-то, потому что и желаний у нее в последнее время нет, но сегодня нужно порвать на удивление крепкие нити, которые связали двух незнакомок. "Мы не любовники, мы просто незнакомцы", - женщина слышала эту строчку не так давно, и теперь она засела в голове. Взяв со стола одну визитку, она достает другую из своей сумки. Несколько секунд смотрит на своё имя, написанное курсивом, а потом кладет обратно в сумку. Нет, она не может этого сделать. Набравшись смелости, француженка открывает дверь найденными на полке ключами и как можно быстрее покидает квартиру, оставляя в ней только аромат дорогого парфюма, который ещё какое-то время будет напоминать о присутствии Софи Боден в этой квартире.

+1

29

Мы лежим под одеялом так близко друг к другу, словно мы не чужие. И если признаться, то именно в этот момент мы и есть не чужие друг другу. Обнажая наши тела мы обнажили друг перед другом и души. В большей степени случайно,  нежели стремясь сделать что-то такое. Ни одна из нас даже не подозревала, что способна на такую вольность. Такую слабость. Когда мы обе сегодня оказались в баре, ни у тебя, ни у меня в голове не было и мысли о том, чтобы раскрыться перед кем-то. Едва ли ты вообще представляла себе, что можешь находиться в компании кого-то, подобного мне, дольше пятнадцати минут. Потому что я совру, если скажу, будто бы мы похожи. Мы не похожи. Мы разные. У нас разные судьбы и разные понятия о жизни. У нас разное абсолютно все. Вот только внутри и тебя, и меня плещется боль, заполняя собой все наше существо. И эта боль отравляет нас изнутри.
- Я тоже тебя не забуду, - наши взгляды встречаются и мне впервые становится не по себе от чьего-то прямого и пронзительного взгляда. Мне хочется убежать или хотя бы просто забраться с головой под одеяло, но я не делаю ничего подобного. Напротив, я изо всех сил стараюсь запомнить этот твой взгляд. Рукой тянусь к твоей щеке, чтобы провести по ней своими дрожащими пальцами - ты вызываешь во мне слишком много чувств и это опасно. Опасно в первую очередь для тебя. Именно по этой причине я не могу даже попытаться остаться с тобой рядом, войти в твою жизнь. У тебя ребенок. Маленький ребенок. А мне нечего делать рядом с маленькими детьми. Даже не потому, что я не привыкла или что дети меня раздражают. А потому что это не пойдет на пользу маленькому человечку. Я не пойду на пользу. Вместе со своими низменными желаниями, татуировками, спиртным, сигаретами и склонностью разрушать все, к чему прикасаюсь.
Я должна отпустить тебя, Софи, и даже не допускать мысли о том, что возможно какое-то продолжение.
Невозможно.
Мы обе это знаем.
- Ты действительно особенная, - шепчу я перед тем, как наши губы соприкоснуться в последнем поцелуе, который мы можем подарить друг другу перед тем, как отправиться каждая своей дорогой. Я не собираюсь переубеждать тебя в твоем мнении, будто ты и твой ребенок могли бы испортить мне жизнь. Для меня истина состоит в том, что это я бы испортила жизнь вам. А это непозволительно. Это было бы слишком и для тебя, и для твоей маленькой девочки. Вы и без того остались без поддержки. Вы и без того слишком много пережили. Разве могла бы я подвергнуть вас еще раз хоть чему-то подобному?
Никогда.
Я никогда бы не поступила так с тобой именно по той причине, что ты - особенная. Ты будишь во мне человечность, которая так часто дремлет, прикрытая моими амбициями или высокомерием. Ты заставляешь эгоистичные желания во мне уснуть и на передний план выходят мысли о том, что без меня тебе будет лучше. Хотя признаваться в этом даже самой себе - больно. Но я отчетливо осознаю, что едва ли могу стать чьим-то счастье. Только проклятьем.
Мы засыпаем лицом друг к другу, чувствуя дыхание друг друга и ощущая тепло. Мы засыпаем с мыслями о том, что это никогда не повторится. Мы засыпаем с мыслями о том, что навсегда сохраним воспоминания друг о друге в своей памяти, будем стряхивать с них пыль и хранить как величайшую драгоценность.
Мы засыпаем вместе, а просыпаюсь я уже одна.
Я так и знала, что ты уйдешь не попрощавшись. Я так и знала, но все равно надеялась.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » We won't go home tonight