vkontakte | instagram | links | faces | vacancies | faq | rules
Сейчас в игре 2017 год, январь. средняя температура: днём +12; ночью +8. месяц в игре равен месяцу в реальном времени.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Поддержать форум на Forum-top.ru
Lola
[399-264-515]
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenneth
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Jax
[416-656-989]
Быть взрослым и вести себя по-взрослому - две разные вещи. Я не могу себя считать ещё взрослой. Я не прошла все те взрослые штуки, с которыми сталкиваются... Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Я никого не забыл. Я просто наблюдаю, кто помнит меня


Я никого не забыл. Я просто наблюдаю, кто помнит меня

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Участники: Анна, Агата, Риккарди, Джон и Витторе
Место: кровавый Сакраменто
Погодные условия: в июле стоит жара
О флештайме: прогулка двух подруг по магазинам обернулась покушением на них. Старый враг возвращается и желает мести.

+1

2

Аня выглядит вот так

http://s1.uploads.ru/i/QyU6K.jpg

- Агата, - пропыхтела Анна, - Если вы с Джоном соберетесь заводить детей - заклинаю тебя, не беременей в марте - НИКОГДА!
Сама Донато и понять не могла - как так вышло, что первых три месяца она даже не подозревала о детях и чувствовала себя прекрасно, а теперь, на четвертом, почти пятом месяце, ее выматывал токсикоз, отекали ноги, постоянно хотелось пить, писать, курить, есть и плакать. Хотя все ее жалобы были, скорее, показушными - уж чему-чему, а этому событию в своей жизни она была очень рада.
Сейчас Агата и Анна прогуливались по торговому пассажу Сакраменто - Анна таки вытянула будущую крестную мать своих детей в "MotherCare" - да признайтесь, ведь все женщины любят копошиться в детских ползуночках-ботиночках-распашоночках!
Приехали они в торговый центр на машине Агаты - Анна уже не влезала за руль Феррари, а теперь чинно гуляли по верхнему этажу магазина.
- Так что ты говоришь, там Джон тебе сказал? - Анна постаралась вернуться к прежней теме разговора, потому что своим выкриком некрасиво перебила Агату. Но поймите же - на улице июль, солнце просто взбесилось и жарит неподетски, а Аня в черном балахоне, с приличным таким пузиком, идет и переваливается из стороны в сторону, ну словно утка. Смешная утка.
Вот и магазин. Обе девушки зашли в него, сначала Агата, потом Анна - ей себя еще в дверь стоит поместить, понимаете? Донато тут же бросилась к стеллажу с малюсенькими, крохотными ботиночками разных цветов, принялась перебирать их с восторженными восклицаниями. А потом еще вон туда - к бутылочкам, а потом еще - к подгузникам, стоит посмотреть какие-то погремушки...тяжела и неказиста жизнь беременной Донато.
- На обед сегодня съела цукини, - поделилась Анна с Агатой, шепча подруге на ухо, - Ну знаешь, на огурцы похожи. Так вот чувствую - зря съела.
Теперь очень хотелось пописать, интересно, есть тут туалет-то?
Анна выбрала несколько пар обувки для малышей, отложила их в тележку, повернулась к подруге и сказала, на этот раз серьезно:
- Слухи ходят странные. В городе напряжение нарастает, мне никто не рассказывает, но я же умею слушать, - Витторе и правда в последнее время ходил злой, подолгу сидел в кабинете, оттуда только был слышен его сердитый голос и стрекот клавиш ноутбука, - Вроде как по районам неспокойно. Двух диллеров не стало хороших - пропали и все тут.
Анна уперла руки в спину, посмотрела на Агату. Может, подруга что-то знает?

+1

3

одета:

http://st.kinopoisk.ru/im/kadr/1/2/0/kinopoisk.ru-Pen_26_23233_3Blope-Cruz-1205953.jpg

И что Тарантино забыла в магазине, где обувь еле налезает на твой палец? Что она забыла в магазине для будущих матерей и для их детей? Аарон уже вырос из плюшевых мишек и просил к первому сентябрю айфон, айпод и другую продукцию "эйпл". Детей Агата не ждала и даже не нуждалась в предупреждениях Анны.
- Я вообще больше беременеть не буду - недовольно подметила испанка. Может в 17 лет она и была глупышкой, хотя почему "может", и с тех пор столько воды утекло, но вот наука до сих пор не продвинулась в сторону облегчения женщинам их 9-ти месяцев тяжбы. Дети это, безусловно, счастье и радость, но лучше она порадуется рядом с детьми Донато, чем со своими карапузами. Да Тарантино просто боялась забеременеть, ведь что ни день, так пули свистят мимо твоих ушей. И посему за своей пузатой подругой террористка очень тщательно присматривала, обирала тяжелую женскую сумку, оставляла последний глоток в бутылке для нее, даже на красный свет больше не ездила!
- Так что ты говоришь, там Джон тебе сказал? - и только испанка сделала вздох, чтоб продолжить, как любимая Аннушка снова начала трещать.
- Ничего, что я говорю, когда вы перебиваете? - со всей любовью в голосе сказала Тарантино и поцеловала шатенку в щеку. Пусть Донато трещит, Агата не была большой любительницей поболтать, и уж если ее и удавалось развести на разговоры, то это было либо под градусом, либо под ночными звездами. Но никак не магазин, в котором все вокруг кричало о детях, ответственности и напоминании, что ты наихудшая мать. И все эти игрушки, наряды на карапузов напоминали Агате о том, что своего сына она не одевала, не меняла ему подгузники, не выбирала коляску и не размышляла между желтыми и зелеными обоями в детской.
- Слухи ходят странные. В городе напряжение нарастает, мне никто не рассказывает, но я же умею слушать
- А? - отвлеклась брюнетка от перебирания в руках детских пинеток. Они были такие миленькие и маленькие, что аж у суровой и железной Агаты готовы были слезы навернуться. Дети - ее больная тема.
- Да, знаю-знаю. Иди в туалет - махнула она рукой в сторону дамской комнаты. Забрала у подруги тележку и подкатила ее к уборной, обещая подождать.
Агата листала макулатуру для будущих мам с изображением розовеньких детишек, их отцов и разного рода вязки панталонов на них, совершенно не обращая, что в магазин вошли двое мужчин мало напоминающих папаш. Не сказать, что они были широки в плечах и выглядели мощно, это не были амбалы. Но их напряженные вены на руках, грубое выражение лица и уверенный шаг-строй вызывал подозрения. Только не у Тарантино, так как та была погружена в искусство вязания крючком. Вдруг тень загородила ей свет от лампы.
- Там занято. Я не стою. - сухо ответила она, не поднимая головы. А в следующие секунды поплатилось за свою невнимательность и неосторожность: рука с длинными пальцами ловко схватила ее за горло и прижала к стене так, что затрещала стена.
- Ну, ладно, если вам невтерпеж, я щас потороплю подругу - хрипло, превозмогая недостаток кислорода, процедила испанка. Ее охватил пожар внутри, поднималось давление от страха и боли и сердце уже тикало в горле.
Кто?! Что?! Зачем?!
Одной рукой тщетно пытаясь отделаться от душителя, а второй набивая в стенку в туалет Анне, Та-Та надеялась, что эта женщина догадается и всосется в туалет, пролезет в канализацию, вспорхнет в форточку и вообще скроется до тех пор пока она не разберется по чью душу пришли мужчины и не ошиблись ли они отделом "все для охоты".

+1

4

- Я вообще больше беременеть не буду.
- Пф, - отреагировала Анна, наморщив нос: зная Джона...- То есть, я хотела сказать, твое дело, конечно.
Подруги самозабвенно рылись в ползуночках и штанишках - сначала мальчики, потом девочки, как говорится. Анна достала из кучи вешалок одну, с пресимпатичным синеньким комбинезончиком и с широкой улыбкой продемонстрировала его Агате - нет, ну прелесть-то какая! Агата согласно кивнула, Анна положила комбинезончик в тележку, и толкнула ее животом вперед. Ей сейчас очень хотелось пожаловаться Агате на семь лишних киллограм, которые прилипли к ее попе за последний месяц. А ведь какая у нее раньше была попа, сам Шварценеггер любовался! Ну ладно, не любовался, он вообще не счел зад Донато чем-то важным, но Анна все таки тешила себя надеждой, что мельком губернатор попец заценил.
- А?
Анна с сарказмом посмотрела на подругу. Та так увлеклась ползуночками, что чуть не плакала от умиления. Ну ясно, так всегда бывает: сначала ползунки и распашонки, потом подержать карапузов на руках, но это, Агата, прости, только после ноября, потом показать Джону детишек, а потом глядишь, и Агата уже пузатая. Анна не была медиумом, но такое развитие событий не просто предполагала - предвидела.
- Ты подержишь тележку? - спросила Донато, чмокнула подругу и побежала в туалет, даже не дослушав, что там говорит Тарантино. Ну просто ооочень писать хотелось!
Одна единственная кабинка была свободной, и Анна с облегчением устроилась на унитазе, прижимая платье к животу. С этой беременностью никогда не знаешь, когда тебя подведет мочевой пузырь.
В стену внезапно заколотили, да с такой силой, что Анна даже писать перестала от удивления.
Так, посмотрим-ка: какова вероятность, что это с той стороны решили прибить что-то, скажем, картину? Нет, вряд ли. Какова вероятность, что Агата просит Анну поторопиться? Нет, вряд ли, оны бы зашла в туалет. Какова вероятность, что в связи с обстановкой в городе, в магазине происходит нечто, и Агата старается ее предупредить? Да, пожалуй. Какова вероятность, что Агата не зайдет в туалет, а будет молотить кулаком в стену? Вряд ли, маленькая вероятность. А раз так - черт!
Анна как раз закончила свои дела, встала с унитаза и сделала осторожный шаг к двери. В ее руках появился маленький, буквально семь сантиметров в длину, пистолет. Убить им невозможно, покоцать - вполне. Анна выскользнула из туалета, припрятав пистолет в складках платья, и заорала на весь магазин:
- Рожаю!
Что еще было орать-то? Продавщицы обернулись на крик, туда же обернулся и один охранник у двери. Мальчик, сжимающий горло Агаты цепкими пальцами, и его друг заозирались, отвлеклись буквально на секунду. Этого Анне и надо было. Она схватила подругу за руку и тут же втянула ее в дверь: "Только для персонала. Посторонним вход воспрещен". За ней оказался длинный коридор.
Анна прижала руку к низу живота и сказала:
- Что, черт побери, происходит? И что нам делать?

+1

5

- Рожаю!
Не описать как Агата перепугалась. Ее глаза, в которых уже полопались сосуды от недостатка кислорода, расширились и она словила себя на мысли, что лучше любой самый сумасшедший, опасный мордоворот и преступник, чем быть свидетелем родов. Донато блефовала, но все в зале перепугались. Пока мужчины хлопали глазами, стараясь сделать невинный вид перед всполошившимся охранником и продавцами, Анна дернула испанку за руку и девушки скрылись за дверью служебного прохода.
- Что, черт побери, происходит? И что нам делать?
- Эй, с тобой все в порядке? - девушка поддержала подругу под руку и посмотрела на дверь. Надо скорее делать ноги, пока преследователи не опомнились. - Я бы предположила, что они ошиблись, но в нашем положении в обществе это маловероятно - суетливо говорила Та-Та, ища чем подпереть дверь. Быстро шарила глазами по голой стене. Огнетушитель.  Куртка на крючке. Швабра. Коробки с запчастями. Швабра - она схватила палку и засунула ее под ручки двери в тот момент, как по двери раздался пинок.
- Бежим. Звони Вито или Джону - ее голос дрогнул, она готова была в мегафон кричать о помощи, ведь рядом находилась Анна, беременная Анна, за которую Тарантино жутко переживала. Во-первых, насколько долго хватит у итальянке сил, чтоб бежать? Во-вторых, куда ведет ли этот коридор и не оказались ли они в ловушке?
- Давай телефон, ты главное беги - она подтолкнула подругу, оборачиваясь назад.
Коридор вел к черной лестнице, в котором было тихо и прохладно. Четыре этажа вниз и они бы оказались на подземной парковке, а там и до машины недалеко. Но...
Агата обернулась назад, чтоб проверить сколько еще выдержит швабра, которая служила стоп-барьером от налетчиков. И услышала оглушительный раскат, выстрел пистолета, который буквально обжег тело громким звуком и Тарантино вздрогнула. Дыхание перехватило, будто находясь под водой, девушка лишилась возможности сделать вздох. И тут как занозная боль, боль, бьющая огнем в области левого бока, ледяная и жгучая.
- Идем, идем - прохрипела Тарантино, понимая, что глаза лучше не опускать на свое платье, там растекалось багровое пятно. Адреналин, шок, она была еще в состоянии стоять на ногах, но вот речи подруги, крики за спиной доносились до нее как через бронированное стекло - гулко, еле слышно.
Аня, идем - поторапливает она ее как думала, что вслух, но рот испанки не разжимался. Губы стали сухими, а в глаза наоборот, скопилась влага от накатывающей паники и чувства загнанного зверя. Организм начал посылать в мозг импульсы о ранении и накатывала боль. Пуля прошла, миновав жизненно важные органы, разрывая кожу на боку, это Агата поняла по цвету крови. Если бы кровь была темной, почти черной, значит часы жизни сочтены, но ее кровь была красной, багровой. Это не уменьшало ее болевого порога, но частично утешало.
А тем временем их настигали. Скорость девушек замедлилась. Их нагоняли.

+2

6

- Все в порядке, Агата, - прорычала Анна. Она не рожала - слишком маленький месяц, мочевой пузырь уже не грозил разорваться, поэтому Анне было очень даже неплохо, а если бы не два ублюдка сзади - было бы вообще потрясающе. Пока подруга шарила по стенам в поисках того, чем можно подпереть дверь, Анна вытянула из складок платья пистолетик и протянула его Тарантино:
- Я сейчас не лучший стрелок, держи!
Агата прикрыла дверь, а Анна, подхватив подол платья и задрав его повыше, осмотрела лестницу. Черная, слава богу. Если и не на улицу, так хотя бы в складские помещения, а там их будет найти нелегко. Анна обернулась к Агате...как раз в тот момент, когда пуля сделала дырку в гипсокартонной двери и пробила бок подруги навылет. Анна прижала ладонь ко рту, сдавленно охнула.
- Агата.
Она даже не кричала, не визжала, хотя могла бы, а сейчас, во время беременности уровень истеричности у Донато просто зашкаливал.
С быстротой, которая была позволительна ей и ее животу, Анна скользнула к подруге и подхватила ее с той стороны, которая была ранена.
- Слушай меня, Агата, - Анна говорила быстро, глотая окончания слов, то и дело срываясь на итальянский, - Dio(боже), сколько крови. Слушай меня. Сейчас мы с тобой пойдем туда, giù(вниз), так быстро, как мы сможем. Ты должна все время говорить со мной, рассказывай  sciocchezza(чепуху), только не молчи, понятно? И не бойся, я выдержу, а дети сейчас надежно защищены.
И это правда. В большинстве случаев от повреждений страдает мать, потому что природа хорошо позаботилась о будущем потомстве. Анна подхватила Агату, достала из ее пальцев пистолет, который сейчас был не нужен подруге, и повела ее вниз, приговаривая:
- Не молчи, не молчи, дорогая, рассказывай мне что-то.
Ступеньки-ступеньки. Анна лихорадочно размышляла. Конечно, позвони она Витторе или Джону - они разнесут весь магазин к чертям, но сейчас нужно было уйти тихо, и попытаться понять, что же происходит. Анна вытащила одной рукой телефон. Агата навалилась на женщину всем своим весом, и Анна уже начала задыхаться - было очень тяжело. Донато набрала номер человека, которому безоговорочно доверяла.
- Алло, Рик? Рик, per favore, мне нужна твоя помощь, - крикнула Анна в трубку, - Прошу тебя, мы на пересечении семнадцатой и Старк-стрит, магазин "MotherCare". За нами гонятся, Agatha feriti, piuttosto, vi chiedo.*
Вот и площадка. Сверху слышится напряженная брань сквозь зубы, но Анна не может больше идти, она чертовски устала. Если бы не Агата на плече, было бы легче, но сейчас выйти отсюда не представлялось возможным. Анна глубоко вздохнула и взвела курок пистолетика. За себя сейчас она переживала меньше всего. Но вот ее дети, всего пять месяцев, а уже самое дорогое, что у нее было - нет, она не позволила бы застрелить ее, как бездомную собаку, убить ее детей, а потом расправиться с Агатой.
- Агата, - глаза Анны лихорадочно блестели, - Запомни, запомни, что я тебе сейчас скажу. Если вдруг так случится, что придется выбирать - дети или я, - она прервалась, облизала губы. Если ее тяжело ранят, всегда останется выбор, - Не слушай никого, не слушай Витторе. Спасите моих детей. Не меня. Запомни это. Это единственное, о чем я прошу.
Анна отвернулась, сжала губы и приготовилась стрелять.

* - Агата ранена, скорее, прошу тебя!

+2

7

- Проклятье, - процедил сквозь зубы Рик, бросив на стол телефон, в котором он только что услышал далеко не самые приятные новости от названной сестрицы. А именно: миссис Донато и мисс Тарантино снова влипли по уши и, как оказалось, времени на собственное спасение отвели критически мало. «Агата ранена. Мать вашу, ранена!» Первое, что пришло ему на ум: «Женщины, вы издеваетесь? Нет, сёрьезно, шутите же?» - всё-таки стоит учитывать тот факт, что всё мужское население мафии сейчас тихо-мирно переживает свои выходные, как в то же время, прекрасная половина ловит пули в магазине. Однако взволнованный голос Анны и фоновый шум сразу же отмели у Джона весь скептический настрой, и он уже был готов удариться пару раз головой об стол и разнести то самое злосчастное заведение к чёртовой матери. «Расстреляю нахрен»
Именно преследуя последний мотив, Джованни выскочил на улицу, сел за руль ещё не такого потрёпанного жизнью джипа одного из друзей, что были с ним сейчас в кабинете и обсуждали кое-какие дела, и резко надавил на газ, едва не снеся забор. «Объясню чуть позже» - пожал плечами итальянец, прекрасно заметив, с какими физиономиями его провожают из окна. Ещё бы, мало того, что он, как сумасшедший, срывается с места, хватает с собой два автомата, так ещё и прибирает к рукам первую попавшуюся, не совсем свою, кхм, машину. Впрочем, времени выбирать не было, правда.
Благо, ехать было действительно недолго. За время пути Рик попытался держать связь, иногда скидывая Анне дозвоны. И к его большому негодованию, в итоге отвечать стали всё реже. Что же, это явно повод прибавить скорости. И прибавлять, и прибавлять, пока на горизонте, наконец, не появился тот самый магазинчик. Джон перекинул через плечо оружие и, заметив впереди две до боли знакомые фигурки, поежился от их состояния. Сразу после столь не позитивного зрелища ему предстали и виновники. Джованни как-то странно улыбнулся, словно в его голове созрел гаденький план, и резко свернул на площадку, где собиралась целая толпа смертников (а они должны были знать, что, пытаясь совершить покушение на женщин мафии, они автоматически становятся именно смертниками) и поехал… давить.
Не ожидавшие такого поворота событий, милейшие люди ахренели, а потому не все успели отскочить.
«Приятный звук, не находите?» - не без удовольствия подумал Риккарди, когда его самого тряхнуло в салоне из-за столкновения с каким-то телом. Ну, да ладно. Это только начало. Мужчина выскочил из машины с автоматами на перевес и открыл огонь по противнику. И вскоре настала она, тишина…
Джованни выдохнул.
Он быстро кинул оружие в салон и подлетел к девушкам, одна из которых была в не очень подходящем положении, а другая вовсе истекала кровью.
- Придётся вам забыть про шопинг, девочки, - поморщился Джон и, подняв на руки Тарантино, отнёс её в машину, после чего усадил и Донато. Теперь-то пора сваливать со всеми покупками. Риккарди дал задний ход, но… потом передумал и снова сдал вперёд, проехав по кому-то. – Deliziosamente, - пропел Диллинджер и рванул в сторону больницы.
- Анна, вот там, сзади аптечка, - на удивление спокойным голосом констатировал Рик, привыкший держать себя в руках, - Давай же, - усердно надавил он на газ джипа, требуя с него большего результата. – Агата?..

+3

8

- Слушай меня, Агата - бедная Анна что-то говорила, втолковывала. Агате казалось, что на какие-то моменты она переставала ее понимать - не могла разобрать ни слова, вот серьезно. А потом оказывалось, что не казалось, а просто подруга забывала английский и глаголила на итальянском. Но акценты фраз "говори со мной" и "не молчи" она четко слышала.
- Аня, это способ развести меня на "поболтать"? Думаешь, я сейчас потеряла бдительность и расскажу все интимные подробности личной жизни? - несвязно, будто в язык зубной врач вколол анестезию, проговорила Тарантино. И почуяв под собой сильно плечо миссис Донато, как бы смешно это не звучало, то оперлась на него.
- Ань... - она хотела сообщить подруге как сильно ноет ее бок и не слушаются ноги, но знала, что Анна как никто другой знает что такое боль и страх. Агате было очень страшно. Нервы - как хрустальный фужер, столкнутый со стола - вот-вот разлетится на осколки. Она не хотела ощущать всего того, что сейчас испытывало ее тело и отдавало в мозг, не хотела останавливаться и тормозить Донато. Не хотела сдаваться, но к ее удивление каждому шагу отдавались большие усилия.
- Ань, это больнее чем роды и зубная боль - моляще проговорила террористка, готовая вот-вот героически закричать "бросай меня, подруга. Беги сама". А все потому, что с каждым движением цель куда-то идти, за что-то бороться, все больше рассеивалась в свете люминесцентной лампы. Была ли Агата борцом? Скорее да, чем нет. Но вот мысль все бросить и остаться ждать вооруженных мужчин на кафеле у стене пробежала в ее голове.
- Не слушай никого, не слушай Витторе. Спасите моих детей. Не меня. Запомни это. Это единственное, о чем я прошу. - из всего этого та-Та поняла все, но запомнит только "не слушай Витторе". Кивнула.
- Не надо предсмертных записок. Они нас не убьют. - ведь целились братки не в Агату или Анну, а в балку, которая перекрывала им проход. Но случилась осечка. И Та-та думала, что может заплатить за их осечку жизнью. Может это более приятная учесть, чем попасть в лапы к этим людям? Ведь настроены они серьезно. И только Дьявол знает что их ведет.
- Кто их Дьявол? - начала бредить...
Они спустились уже на нижний открытый этаж, где находилась парковка и проезжали машины. Вот и одна из тачек. Куда-то несется, не собирается жать тормоза. Тарантино зажмурила глаза и пропустила тот замечательный момент, как одного из нападавших сбил джип. Затем очень громка тирада пуль и девушка пригнулась, а точнее сползла на землю, потому что Донато не могла ее уже держать, да и сама пригинала голову от пуль.
Когда стрелок с автоматом взял перерыв, испанка открыла глаза. Наблюдала небо, рукав Анны и Риккарди. Неожиданно. Но брюнетка предпочла не удивляться, а покорно расстелиться на заднем сиденье.
– Агата?.. - ну, что еще? - она поморщилась.
- Если хочешь знать жива ли я еще, то да. Жива. - по совету подруги старалась говорить-говорить, но тем для обсуждения не подворачивалось.
- Святая Мария, как же больно - произнесла девушка и поднесла тыльную сторону ладони к лицу, вытирая глаза. Кажется, кто-то очень стойкий и дерзкий сейчас начнет реветь из-за какой-то там... Та и похрен
Машина ехала, пара людей за спиной уже ушли на другой свет. Планы рушились, как и планы мафии, так и той группировки, о которой Тарантино сейчас хотела узнать. И, в отличие от Анны, Агаты и Рика, которых застали врасплох, у тех парней имелся финальный шаг: дорогу, по которой мчался джип Джованни перекрыла здоровая фура, перевозящая по стандарту апельсины или гранаты (те, которые не оружие). Сейчас же в фуре сидел ИХ человек, настроенный давить, крушить, ломать.
- Почему мы встали? - Та-Та чуть приподняла голову, но ничего не могла разглядеть: как целиться мужчина за рулем в их автомобиль.

+3

9

Свернутый текст

Благодарите Агату, что она отговорила меня от танков и ракетных установок.

Вопрос, который мучил Уэйта и не давал ему спокойно спать вот уже на протяжении шести лет, наконец, был разрешен здесь, в кондитерской. Пончики. Во всем виноваты чертовы пончики. Пончики сломали ему жизнь. Из-за пончиков Джон пошел по наклонной. Теперь-то он не сомневался, что именно пончики виноваты во Второй Мировой Войне и голоде в Африке, пончики были причиной Карибского Кризиса, Холодной Войны и Великой Американской Депрессии. Из-за пончиков взрываются вулканы, падают самолеты и совершаются террористические акты.
И из-за пончиков Джон не стал хорошим полицейским. Просто потому что он их лютобешено НЕНАВИДЕЛ! И у него не было времени есть их на работе, как это делают ВСЕ НОРМАЛЬНЫЕ полицейские - вместо этого бравый страж порядка носился как угорелый по всему Сакраменто, вылавливая воров и всяких там Донато, участвовал в погонях за грабителями, попадал в переделки и перестрелки, в общем, истинным патриотом своей страны был наш андербосс, с единственным но - не любил он эти пончики и все тут.
И сейчас, стоя перед витриной с корнем всего зла на земле, Уэйт подумал - а что, если дать им второй шанс? Нет, - ответило подсознание. Мафия не прощает. Никогда.
- Вы будете что-нибудь брать? - спросила продавщица, уже битые пять минут пытаясь докричаться до странного клиента. Джон поднял на нее глаза, полные ненависти и злобы.
- Давайте все, что тут есть, - он уже представлял, как придет домой, выбьет (именно выбьет) из Агаты пару кило пороха и устроит такой эксплоужн, что все пончики мира моментально снимут с продажи и запишут в категорию запрещенных продуктов. - У сына день рождения, - соврал для проформы андербосс, ловя на себе удивленный взгляд девочки за прилавком.
Итак, выходя из кондитерской с ворохом пакетов с пирожными (только в зубах килограмм сорок), Уэйт был почти счастлив. Выходные обещали быть потрясающими - экстремальный активный отдых в компании взрывчатки и... Все. Только взрывчатка. Только хардкор.
Настроение омрачила внезапно возникшая проблема: каким образом запихнуть три тонны хлебобулочных изделий в служебный кадиллак? Нет, ясно, что в этом носороге можно спрятать и более увесистые вещи: газонокосилку, шесть целых трупов (седьмой не поместился полностью, и его пришлось запихивать по частям), партию героина, несколько десятков автоматов вкупе с патронами, гранатами и удочкой на всякий пожарный, да боже мой, в конце концов, в этого монстра помещалась беременная Анна - а уже на этом можно основывать рекламу кадиллаков. В общем и целом, полчаса спустя, с помощью ног, матов и упоминания имя всевышнего всуе, плюс перекур на пять минут, пончики были загружены в салон и багажник, и Уэйт двинулся к дому, насвистывая себе под нос что-то из репертуара Битлов.
На выезде из города у андебросса затрезвонил телефон, и седьмое чувство подсказало, что это по работе. Почему не шестое? Потому что шестое чувство сформировалось у Джона пару недель назад, и четко предугадывало внезапные Агатины "встала не с той ноги, поэтому весь день я буду выносить тебе мозг", и Анины "хочу в туалет!", причем не успевала Донато начинать говорить свое "хочу", как Уэйт уже расталкивал извечную толпу в женский клозет на манер заправского телохранителя, таща мать своих будущих крестных детей за собой.
Так вот, седьмое чувство подсказывало, что звонок был по работе. Хочешь - не хочешь, а отвечать придется, потому что выходных у мафии нет по факту. Джон достал телефон из широких штанин и чуть не устроил ДПТ прямо на развилке: разборка с Анной и Агатой, куда только что рванул на подмогу Рик. Как, КАК, черт подери, этим женщинам так легко удается находить приключения на свои Мадам Сижу? Но делать было нечего, пришлось поворачивать и гнать к месту, обозначенному одним из доверенных. Вите Джон звонить не стал, на это времени не было, тем более, он был уверен, что тот, кто дозвонился ему, сообщит и дону. И в душе очень надеялся, что этот некто не совершит такой глупости - потому что если Вито узнает, что его беременная жена попала в переделку, тут не то, что от Сакраменто камня на камне не останется, тут пойдут прахом все труды славных предков Уэйта, которые были колонистами из Ирландии и кому-то придется придумывать новое имя для нового океана, кой образуется на месте воронки, где сегодня утром были Соединенные Штаты Америки. Поэтому вместо звонка Виторре, андебросс маякнул парочке своих людей - попросил взять с собой кое-какое оружие на всякий пожарный (ведь ему не разъяснили всех деталей дела) и следовать за ним.
Процессия из пяти машин с адептами мафии со скоростью во все двести скользила по шоссе, ведомая их несменным почти_лидером, восседающем в джипе, заполненном пончиками. Так и добрались до места пьянки в полной экипировке и боевой готовности, остановившись поодаль, завидев фуру и внедорожник Джованни с парой других машинок гражданских, стоящим перед ней аки мыши перед удавом. Естественно, Уэйт только своей несокрушимой силой воли заставил себя не вызвать на разборки взвод воздушного десанта или штурмовой пехоты как минимум. Мафиозные "танки" заняли позицию, и Джон быстро ликвидировался из салона, тут же слыша звуки выстрелов. Откуда они раздавались, из фуры или из машины Рика - было непонятно, поэтому андербосс, не теряя времени даром, отдал приказ доставать оружие и идти на абордаж.
С чем бы вы думали, он приехал? С парой Калашей и ручных гранат? Ребят, я вас умоляю, под угрозой находились жизни Анны, Агаты и Джованни, именно поэтому из четырех других джипов были моментально вытащены противотанковые гранатометы, и Уэйт еле что успел заорать в телефон капореджиме:
- Рик, срочно сдавай назад! Назадназадназад!!! - и тут же пригнулся, прикрывая глаза рукой от слепящего света, когда заряды попали точно в цель - от фуры остались одни горящие ошметки, а фрукты медленно опускались фаршевым дождем на землю.
Надеясь, что дорогие сердцу андербосса люди еще живы, Джонатан махнул рукой своим ребятам и вся компания на спринтерской скорости ринулась к джипу Рика.

Отредактировано John Wait (2012-07-14 03:56:58)

+3

10

- Ань, это больнее чем роды и зубная боль.
- Прекрати пугать меня, женщина, - сквозь зубы пробормотала Анна, снова взваливая на себя Агату. А ведь тебе нельзя поднимать тяжести, воззвал голос разума. Заткнись, огрызнулась Анна, - Мне ведь рожать еще, а ты тут так меня обламываешь.
Вдвоем они вышли на парковку. Сзади слышался топот ног. Посмотрим правде в глаза - каковы у Анны и Агаты шансы удрать, когда одна на пятом месяце, а вторая ранена? И гонятся за ними двухметровые амбалы? Никаких.
Анна приготовилась к концу. По-крайней мере, тешила она себя мыслью, я унесу с собой одного, а то и двоих. А детей, может, и успеют спасти, да и Агата пока держится.
Донато услышала сзади шум, визг тормозов и улыбнулась. Улыбка вышла некрасивая, злобная. Рик приехал.
- Иди сюда, дорогая, - Анна перехватила подругу покрепче, а потом крепко зажала ее рану рукой. Подруга дернулась - наверняка ей было больно. Черт, да они даже не знали, осталась ли пуля в боку. Главное сейчас - зажать рану покрепче.
А Рик пока катался по парням. Анна злорадно улыбнулась и утирала пот. Она вся была в крови Агаты, кровь была на лице, на волосах, на платье, на руках, но Анна не стремилась ее убрать - она сжимала Тарантино в своих объятиях и злорадно смотрела, как парни один за одним исчезают под колесами джипа Риккарди.
Наверное, она все таки впала в забытье, потому что пришла в себя только когда машину тряхнуло на очередном трупе. Она уже сидела на заднем сиденье, на коленях ее, прижимаясь к животу ухом, лежала Агата. Анну захлестнула жалость и раскаяние. Она склонилась над подругой, одной рукой нашаривая аптечку.
Рик, внезапно передумав, двинулся назад, Анна даже не подняла головы. Она разорвала платье Агаты на боку и принялась щупать ребра. Врачом она не была, но как и что - представление имела. Пальцы быстро пробежались вверх и вниз по упругому боку Агаты, женщина выдохнула - ребра целы, и ни одно, кажется, не раздробленно. Слава Богам. Кажется, ранение было сквозным - значит, все не так страшно - зашить и антибиотики.
Донато вытащила бинт и бутылочку медицинского спирта.
- Потерпи, родная, - попросила Анна с болью в голосе и принялась протирать рану и кровь вокруг нее жидкостью. Подруга слабо дергалась в такт движениям Анны, и это, кажется, было последнее, что она могла сделать.
И вот именно в этот момент Анна почувствовала себя странно. Живот будто сдавило, потом отпустило и сдавило снова. А потом Донато почувствовала толчок. И еще один. И еще. Агата наверняка слышала это, ведь она прижималась к животу Анны головой.
- Что? Что это?
Анна выронила бутылочку спирта, но бинт продолжала прижимать к ране Агаты. Внизу живота появилась тянущая боль.
- Это...они толкаются? - растерянно произнесла Анна, посмотрела потерянно в глаза Агаты, потом на Рика. А потом..она почувствовала что-то странное и, не стесняясь никого, засунула руку между ног. Она коснулась поверхности белья, и тут же выпростала руку из-под платья. На пальцах была кровь. И тут самообладание покинуло Анну.
Она увидела Джона, бегущего к машине Рика. И белыми от страха губами пролепетала полузадушенно:
- Нам нужно в больницу. Скорее.
Она вся была в крови Агаты, и сейчас вцепилась в руку подруги так, будто она единственная могла объяснить и помочь. Анна цеплялась за руку Тарантино как утопающий за соломинку, а из глаз катились крупные слезы, делая лицо очень некрасивым.
Агату сейчас нельзя было трогать - нужно было рвать в больницу со всей возможной скоростью. Сейчас она находилась в более или менее нормальном положении - полулежа на руках Анны. Анна же сжимала одну руку Тарантино, а вторую прижимала к животу, и изо всех сил старалась не разрыдаться в голос.

+4

11

Пахнет сыростью. Холод исходит от толстых бетонных стен, металлических балок и стальных цепей. Полутьма. Света от забрызганной то ли кровью, то ли краской лампочки явно не хватало для этого помещения. Это та самая гнусная дыра, в которую он предпочитал забиваться, когда дела  шли из рук вон плохо. Удар. Еще один. Цепь жалобно скрипит под весом раскачивающейся  борцовской груши. «Ненавижу тебя, чертова стерва» срывается с его разомкнутых губ, прижимавшихся к разбушевавшемуся снаряду. Руки, слабо обнимавшие мешок, снаружи била мелкая дрожь, а внутри жгло огнем. Через глубокие боковые прорези майки можно было заметить, как часто раздувалась его грудная клетка. Он медленно сполз на ледяной пол и осел на колени, оставляя на груше влажный след от пота, градом катившегося по его лицу. Все так же тяжело дыша, медленно откидывается назад, морщась от напряжения и  без того растертых в хлам мышц. Затылок касается пола, спина остается в подвешенном состоянии. Взгляд устремлен в единственный источник света. В его глазах отражается выпотрошенное нутро, бесконечная усталость.  Он закрывает их ладонями. «Боже, да я даже уехать от тебя на долго не могу.»
Их с Анной ссора стала причиной его прихода сюда. Глупо, да? Простая перепалка с женой, что может быть банальнее, ей-богу, что так убиваться-то? Может быть, такова ваша правда. Однако, только она могла вывести его из привычного равновесия, поэтому он так остерегался ненужных конфликтов. Анна, единственная, кем Вито дорожил в своей жизни искренне и по-настоящему, от кого зависел и телом и душой. Витторе  был болен ей. Иначе не назовешь. Долгая разлука с ней приводила к ощутимому физическому дискомфорту, длительная близость к желанию отделиться, доказать свою независимость.  Они прожили вместе достаточно долго и уже давно научились гармонично развивать свои отношения, не причиняя вреда друг другу. Однако никто ведь не застрахован от осечек? Они случаются крайне редко, но метко, как сейчас, например.
«К черту, она нужна мне». Он убрал ладони. И поднялся с пола тем же образом, что и опустился на него.  Лицо исказила гримаса боли, однако теперь его глаза не напоминали стеклянные шары, к ним вернулся былой живой блеск. Шуршание ткани от спортивных штанов постепенно растворилось в гнетущей тишине подвала. Лампочка погасла.
Витторе смутно помнит момент после звонка оповестивший его о случившемся с Анной и Агатой. Все словно в тумане, только сейчас он уже мчался на  мотоцикле прочь от своей тайной обители за чертой города обратно на улицы Сакраменто,  каждый раз почти касаясь коленом асфальта при вхождении в очередной крутой поворот на извилистой дороге.
***
- Что за…- в ужасе прошептал Витторе, когда услышал шум от взрыва, а потом увидел фестиваль фруктовой пюрешки, прямо на мостовой. Сердце его ушло в пятки, а лицо побледнело.  Он значительно сбавил скорость мотоцикла,  подъезжая к джипу, около которого столпились криминальные лица, но все равно заставив пару мужчин отшатнуться из-за страха быть сбитыми с ног. Взгляд молниеносно скользнул внутрь салона джипа. Витторе  едва заметно облегченно вздохнул, едва сдерживаясь, чтобы не свалиться на асфальт от перенапряжения.
- Нам нужно в больницу. Скорее.
- Я поеду вперед. Рик, ты должен отвезти их в ту больницу, в  которой заведует наш подельник. Как всегда без лишнего шума и со стороны стоянки для служебных машин - сразу же отреагировал Вито.- Джон, оставь своих людей с ними, а сам отправляйся за мной и не отставай.
Взгляд Донато на несколько секунд остановился на полных слез глазах Анны, на ее лице измазанном кровью, затем он посмотрел на Агату. Ком подступил к горлу, и Вито отвернулся.
-Все будет хорошо. Не поддавайтесь эмоциям - собравшись с мыслям, сказал итальянец, после чего тронулся с места и спустя минуту исчез за поворотом .

Отредактировано Vittore Donato (2012-08-06 13:43:14)

+5

12

Испанка чувствовала волнение снаружи, где-то раздавались выстрелы и громкий грохот грома, не уж то гроза началась? Но война или гроза Агату не волновала. Ее сознание, как будто пьяное, требовало сна и отдыха. Сознание уверовало, что в машине безопасно и посему испанка не дергалась. Лежала на руках Анны и медленно моргала. Пусть война идет своим чередом, а они сейчас в другом измерении, в неприкосновенном месте для бед. Но тут и Анна начала шевелиться и волноваться. Что случилось, дорогая подруга? - спрашивала испанка глазами, читая испуг по белым сухим губам Донато, по ее блестящим глазам и влажным щекам. Тарантино ослабляет свою руку и сильнее нажимает на рану, пытаясь остановить кровь. Боль, как ни странно, не чувствуется, похоже что левая часть тела онемела. А может я вовсе не ранена? - проносится глупая мысль и Агата поднимает голову. Нет, все то же - сил нет, желания тоже. Время тянется медленно и размеренно, давая возможность осмыслить свое существование и не пожалеть о каждом дне, не пожалеть о друзьях и врагах, о тех, кто сходил с ее пути и, наоборот, появлялся рядом, брал за руку и вел. Ей было не о чем жалеть, а потому и не страшно умирать. Не страшно закрыть глаза.
Она гуляет одна по дому, пустым комнатам и мимо пыльной мебели. Воспоминания из далекого прошлого позволяют воссоздать каждую мелочь, каждую складку на занавеске, каждую фигурку слоника на серванте. Ах, что было, когда самый маленький фарфоровый слоник Агата разбила... Но сейчас некому было ее отчитать. Ее, ребенка, гуляющего одной. Она остается сама с собой, помня лишь то, что осталось дома и забывая о той жизни, которая была извне. О людях, которые устроили перестрелку на улице... Землетрясение. Картины падают со стен, мамин чайный сервис разбивается, мебель ломается, а стены осыпаются, словно мозаика.
Агата открывает глаза. Их джип трясет и они куда-то мчаться. Водитель, Рик, смело жмет до упора на газ. Анна все так же выглядит испуганной и больной. Но кажется что возвращение подруги ото сна ее чуть утешило.
- Все будет хорошо - повторяет террористка слова Виторе, хотя сама и не помнит от куда в ее голове так уверенно звучит голос мужчины.

+3

13

Когда рядом засвистели тормоза мотоцикла, Уэйт чуть ли не отпрыгнул от машины, в которой ютились Рик и Ко - Джованни с потрясающим самообладанием пытался объяснить, что произошло. Джон резко обернулся - то подоспел Витторе, и облегченно вздохнул. Как-то даже сам голос босса заставил мафиози более-менее успокоиться после той картины, что он увидел внутри джипа, а именно - раненая Агата и белая, как смерть Анна. Нет, плохое сравнение.
Это царапина, это просто царапина, господи, пусть это будет царапина...
- Нам нужно в больницу. Скорее, - снова взгляд внутрь, и очередной приступ тахикардии. У Анны на пальцах была кровь, и почему-то Джону стало сразу ясно, откуда она взялась.
- ...Джон, оставь своих людей с ними, а сам отправляйся за мной и не отставай.
- А, да, - Уэйт отвлекся от своих мыслей и тут же направился ко внедорожнику, на котором прибыл сам. - Так, уроды, вы едете за ними. Не отставать ни на один миллиметр, - железным тоном приказал андебросс двум парням и развернулся еще к одной компании. - Вы - сейчас отправляетесь вперед, - Джон назвал адрес больницы и залез в машину. - Только без лишнего шума, - повторил он слова Вито и дал по газам, скоро скрываясь за поворотом вслед за Донато.
Мозги лихорадочно работали, даже голова разболелась. Первым делом Уэйт сделал звонок и послал одного из людей в магазин - он должен был изъять записи с камер наблюдения. Далее Джон соображал про мотивы и личности подозреваемых.
Сначала на ум пришла испанская Алькаида, в которой когда-то состояла Тарантино, но насколько знал Уэйт, тем не с руки было трогать Анну. Хотя случайные совпадения и невинные жертвы всегда имели место быть в полицейских хрониках. 
Уличные банды – очень годный вариант, но в свете последних событий, когда они их как следует запугнули, маловероятно.
Собственно федералы. Еще одна версия, достойная на жизнь, но месть, тем более такая – не в их стиле. Они, конечно, отлично знали, чьих рук дело убийство одного из их агентов под прикрытием, но доказательств у ФБР не было, нет и никогда не будет. Все профессиональные убийцы уже давно батрачат на Донато, а тот, кто это сделал, сейчас попивает коктейли на Сейшелах.
Триада? Ха-ха, смешная шутка.
И последняя догадка, очень, очень плохая, но опыт доказывает, что нужно учитывать абсолютно все варианты – свои.
Может показаться, что Уэйт совсем уж зверь, но единственно верный вердикт, к которому он пришел, лавируя между автомобилей за Вито - это спросить девочек, что они видели. Правда, те уже на полпути к больнице, башка просто безумно раскалывается, а телефон разрядился в самый неподходящий момент. Как же все, черт возьми, не вовремя.

+3

14

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/f/6/d3f4a71b.mp3|Саунд[/mymp3]
О господи. Огосподи, господигосподи.
Анна залилась слезами еще до того, как поняла, что происходит. Она видела кровь на своих руках, видела и бледную Агату... А потом внезапно почувствовала боль. Представьте, что внезапно некий недоброжелатель решил выдернуть вам кишки. Голыми руками, вспоров живот. Представили? Так вот, Анне было больнее.
Она молчала несколько секунд, прикусив губу. А потом почувствовала солоноватый вкус крови во рту - видимо, прикусила губу, почувствовала новый спазм - и закричала. Громко, пронзительно, на всю машину. Ей было так больно, как никогда в жизни. Она сжимала руками живот, гладила, старалась успокоить детей, а главное - себя. Аня, с тобой все в порядке, как и с твоими детьми, не переживай, такое бывает от нервов...
И снова спазм, сотрясающий тело, снова долгий крик, яркий, дышащий болью.
- Что за…
Муж стоял по ту сторону стекла, его глаза побелели от страха. Анна полными слез глазами смотрела на него. "Я не хочу сейчас тебя видеть" - пронеслось в ее голове, и она была уверена - Витторе понял, не зря же они жили столько лет вместе, они научились понимать друг друга по взгляду... Чертова ссора позавчера - и два дня на ножах. Он не пожелал объяснить ей, что происходит в городе, она не пожелала верить в то, что "для тебя так будет лучше". Они разругались, а теперь он стоял за окном, и внезапно Анна поняла, что больше не хочет сердиться.
- Не поддавайтесь эмоциям, - он развернулся, вскочил на мотоцикл и умчался вперед.
- Ос..останься, - деревянными от слез губами пробормотала Анна, но он уже не слышал ее - он был далеко.
Слезы Анны капали на лоб Агате, а сама Донато сжимала дверную ручку так, что костяшки пальцев побелели. Все внутренности женщины будто перепутались, она задыхалась от боли.
Машина дернулась и поехала вперед, потом подлетела на ямке, Анна подскочила на сиденье, посмотрела вниз и...
Весь подол платья снизу был пропитан кровью. Ее кровью.
Анна зарыдала, всхлипывая. Сейчас она совершенно забыла об Агате, забыла о муже, забыла о своей боли - обо всем на свете. Она гладила живот и молилась всем известным ей богам, чтобы дети ее остались живы. Она готова была умереть - и согласилась бы на это не раздумывая - только бы спасли детей.
А потом что-то ударило ее в солнечное сплетение, и крик, только начавший зарождаться в горле, стих. Сознание помутилось, свет померк.
- Все будет хорошо, - твердит над ухом Агата, и непонятно уже - кому больнее. Анна тихо всхлипывает, балансируя на тонкой грани сознания - еще минута, и она замечает, что машина влетает во двор больницы.
- Детей...детей, - шепчет Анна в полузабытьи на ухо своей сестре, и думает, что это последний раз, когда она видит ее; Анна из последних сил наклоняется к Агате, обнимает ее - они обе перепачканы кровью, и непонятно, чья она. Если бы Анна выжила, они считались бы кровными сестрами.
- Прошу тебя... детей...
Анна видит, как открывается дверь машины, как толпа мужчин и женщин в белых халатах уже готовит носилки для них с Агатой - и тут голова ее падает на подлокотник - боль измотала ее, вычерпала последние силы, и больше не осталось ничего - ни желания сражаться, ни воли к жизни. Анна уже не видит, как врачи перекладывают их с Агатой на носилки, как развозят по разным операционным. Она не видит и троих мужчин, которые не находят себе места в коридоре. Она не видит, как муж сжимает голову руками, не видит, как Джон пытается прикурить сигарету, но руки его не слушаются. Она не видит ничего - никакого белого туннеля, никакой жизни перед глазами. Только боль - словно комок ощущений, он все еще сидит внутри нее, разрывает внутренности, фонтанирует кровью, лишает ее каких-либо шансов на выживание. Нет желания возвращаться в сознание, снова к этой боли. Она не видит, но чувствует свое тело - иголки и скальпели, зажимы и кислородные маски. Если бы сейчас она могла кричать - она визжала бы от неистовой боли. Она умрет здесь. Но это не важно. Только бы жили дети.

+4

15

Картина десяти минутной давности плотным занавесом застилала взгляд. «Столько  крови в салоне».  Расплавленная какофония  свиста от мелькавших мимо авто, сигналов от недовольных водителей и рева  мотора  заливала  уши и мешала тем самым ясному  восприятию обстановки. «Она пристально смотрит на меня красными от слез глазами. Казалось, что в даже такой жуткий момент она разрывалась между тем, чтобы доказать мне свою силу характера, или все же  показать, что без меня ей не справиться. Я знаю этот взгляд, я никогда не уходил. До этого дня…»Его ладони стали влажными, так и норовя соскочить с ручек газа и тормоза мотоцикла при очередном обгоне авто. Вито смотрит в зеркало заднего вида, чтобы проверить, где сейчас находится Джон. Он был  вне поля зрения. Это бесполезное наблюдение отвлекло итальянца от своего маршрута, что в тот момент могло стоить ему жизни. Пикап, намеревавшийся развернуться, стоял поперек пути следования мотоцикла. Витторе резко уходит вправо и сбрасывает скорость и, в конце концов, слетает с мотоцикла на тротуар прямо под ноги ошарашенным прохожим.
Он очнулся спустя пару секунд и  смотрел на  кружащийся перед глазами мир через темную пелену, постепенно все острее ощущая горящие огнем щеку и руку  и жуткую боль во всем теле. Его падение было более или менее удачным, если так можно выразиться. Конечно, без сотрясения дело не обошлось, но в тот момент состояние позволяло быть в уме и доброй памяти. Люди вокруг обеспокоенно переглядывались и перешептывались. Кто-то особо чуткий попытался осторожно справиться о состоянии мужчины, который, пошатываясь, встал на ноги и пытался сориентироваться.  Витторе лишь покачал тяжелой головой и отмахнулся от  зевак рукой. «Анна, Агата…». Имена промелькнувшие в голове итальянца, заставили его вздрогнуть всем телом. Он стал нащупывать телефон в своих карманах.  Движения его рук были судорожными полными нетерпения. Когда на его раскрытой ладони, наконец, оказался раскрошенный телефонный аппарат, мужчина чуть не взвыл от происходящего.  Налитые кровью глаза загнанного зверя окинули стоящих рядом людей. 
-Телефон. Мне срочно нужно позвонить.
Большинство лишь пятилось назад, думая, что он либо сумасшедший, либо наколот по самые помидоры, раз проявлял такую активность после падения с мотоцикла, мало ли, что еще учудит.  Вито чувствовал, как внутренности сжимаются в болезненный ком от происходящего и тошнота подступает к горлу.  Ему казалось, что он  вот-вот  потеряет сознание. Однако до этого кто-то бесцеремонно схватил его под руку и куда-то потащил. Хлопнула дверца авто. Итальянец ощутил себя, сидящим в авто, открыв глаза, увидел, что на заднем сидении. Присмотревшись к водителю, он узнает  в нем  андербосса.
-Мы должны прибыть туда раньше, чтобы предупредить Брэндона об Анне и Агате, чтобы на нашем этаже никого не было, чтобы врачи были готовы принять их… Мой телефон… сломан- последние слова дались ему тяжело, он лег на сидение, борясь с тошнотой и помутнением в голове.
Слава Богу, у Уэйта руки росли из анатомически верного места, нежели и Витторе, и они успели все сделать вовремя. Брэндон уже знавший всю процедуру приема  мафиозных товарищей добре среагировал оперативно, даже Вито успел подсунуть нашатырный спирт и пакетик со льдом.  Итальянцу хоть и стало легче физически, но на душе был полный кавардак. «Почему я не остался с ней, почему? Почему… сбежал?» Он сильнее прижал  пакетик со льдом к голове. Взгляд забегал по кафельным плитам пола.
Вдруг послышался шум от приближающейся группы медиков. Они очень торопились, быстро и напряженно обсуждая детали предстоящей работы. Лед выпал из рук мужчины, он крепко вцепился обеими руками в голову и зажмурил глаза, даже не обернувшись, чтобы посмотреть на Анну и Агату. «Не хочу…нет…не надо. Все будет хорошо. Нет…мне, мне…страшно.  Я боюсь все потерять»

+4

16

Я не вернусь
Так говорил когда то
И туман
Глотал мои слова
И превращал их в воду
Я все отдам
За продолжение пути
Оставлю позади
Свою беспечную свободу

То, что творилось вокруг уже не воспринималось как реальность, только желание все закончить. Давайте на этом закончим игру. Желание остановить волнение людей вокруг было так сильно, что Тарантино без сожаления могла бы отдать свою жизнь. Сознание упорхнуло, но осталась одна мысль, что ей осточертело воевать. Эта мысль была сильнее ее. Испанка закрывает глаза, просто чтоб отдохнуть. Чтоб отдохнуть... всего-то.
Джип останавливается у больницы, где на подходя стоит мед персонал. Шум каталок, незнакомый голос, чьи-то холодные руки касаются ее не очень то осторожно, но ей трудно сделать им замечание по этому поводу. Она ждет когда все закончится и глаза открывать не желает. Ее трясет, куда-то везут. Распахивает глаза. Потолок, потолок, потолок, лампа...
- Мадам, вы... - пытается донести что-то доктор, но звук пропадает. Агата думает поправить его, что никакая она еще не мадам, но наверно в страшнейшем скверном положение выглядит именно как мадам - изученное лицо, нахмуренные брови, которые отражают болевые эмоции, неприятный запах крови и ощущение, что лежишь в кипящем масле. Я горю - проносится в голове и ей что-то вкалывают в руку. Становится легче. Ощущение, что тебя держат больше нет, Тарантино уходит, делая тяжелый ленивый вздох и закрывая глаза.
А пока Агата наслаждалась пребыванием в небытие, врачи с завидной отдачей пытались сохранить жизнь ей. Ей и ее ребенка. Но поняли они о беременности испанки слишком поздно, чтоб исправить положение. Случился выкидыш, 2-х месячный плод был отвергнут телом...
Какой сейчас час? Какой день? Где все? - Агата медленно приходила в сознание в одиночной палате, отделанной, я вам скажу, на деньги Семьи. После наркоза жутко болит голова и присутствовало ощущение, что тело постоянно падает, проваливается сквозь кровать. Испанка что-то простонала и закрыла глаза. Нижней части тела не шевельнуть, спасибо наркозу, но зато и боли не ощущалось. Потом Тарантино сделала попытку поднять голову, но эту часть тела, казалось, был водружен весь мир - она испытала уже на себе изречение "тяжелая голова". Оставалось только крутить глазами, привыкать к свету тусклой лампы и искать кнопку вызова медсестры.
Дернув рукой, отвалился какой-то из проводков, подключенных к локтю, и запищал монитор, который до этого размеренными сигналами реагировал на частоту пульса. На мониторе теперь отражалась лишь прямая полоса и загорелась красная лампочка.
- Блять - а мат вырвался без особых усилий. И на тревогу уже спешили врач и дежурная медсестра. Они вбегают и Та-Та улавливает взглядом через открывшуюся дверь фигуру Джона.
- Вы нас всех перепугали - говорит врач, выключая монитор. Да, у того аж от сердца отлегло, что одна из единиц мафии не собралась на тот свет, а то он так же быстро отправился бы следом. - Раз уж вы пришли в себя, то мне надо переговорить о вашем самочувствии с вами и... - он замялся, делая вид, что разбирает какие-то записи в карточке, что лежала на тумбе.
- И Джоном - заканчивает за него испанка - Он в коридоре. Этот тот, который курит под знаком "не курить" - устало протянула брюнетка, закрывая глаза пока доктор пошел выискивать Уэйта.

+5

17

Джон просто физически не мог ехать быстрее - долбанный носорог занимал половину шоссе, везде стояли ограничители скорости плюс лежачие полицейские на светофорах, перед которыми тормозят машины, что едут впереди него. Вито быстро скрылся впереди, лавируя между двумя потоками, сломя голову помчался к больнице, выезжая на встречные полосы, нарушая все возможные правила, а Уэйт отстал, просто из-за того, что не смог объехать едущих впереди.
Бесился на светофорах, орал благим матом на чайников и дамочек за рулем, долбил как умалишенный по клаксону, и в общем и целом очень напоминал мужа, у которого сейчас, в этот момент, рожает жена, а он опаздывает на такое знаменательное событие.
Плюнув на приказ Донато, андербосс резко свернул влево и понесся огородами в объезд главной улице - через пару кварталов Джон намеревался перехватить Витторе, а даже если не успеет или приедет к больнице раньше - они все равно направляются в одно и то же место.
Мысли путались, перескакивали с Агаты и Анны на тех, кто это сделал, перед глазами уже стояли картины кровавых и жестоких расправ - господи, снова кровь, так много крови, реки, озера, океаны, вот она бурным потоком вытекает из только что открывшихся дверей, как у Хичкока в Сиянии, и посреди всего этого стоят две девочки - Тарантино и Донато, в таких же голубеньких платьицах, и смотрят на него, спокойно, без укора, без единого проблеска жизни в глазах... А Уэйт барахтается в этой крови, интересное видение, учитывая, что он действительно по уши в чужой крови тех, кого без зазрения совести когда-то самолично убил, но сейчас он никак не может понять - как, КАК кому-то могло прийти в голову такое? Кто посмел? Как у него хватило смелости?
Начинают трястись руки, и сложно удержать в них даже руль, не то, что сигарету, которую Джон пытается вытащить из пачки уже хер знает какую улицу. Все-таки пачка выпадает из дрожащих пальцев и сигареты рассыпаются по полу машины, Уэйт снова орет бессмысленное "fuck" и долбит кулаком по рулю, сжимая зубы от злости.
На повороте он увидел аварию - поперек дороги стоял пикап и... Нет, господи, нет, только этого не хватало! Уэйт с визгом тормозит, проезжая пару метров мимо толпы зевак, и выскакивая из кадиллака видит отброшенный в сторону мотоцикл Вито. Подбегает к толпе, распихивая народ, слышит бормотание дона, и благодаря бога за то, что хоть этот остался жив, молча, сильным рывком, поднимает Витторе на ноги, тут же таща за собой к машине. На автомате, не слишком церемонясь, запихивает Донато в салон, захлопывает за ним дверь, и снова садится за руль, с пробуксовкой дав по газам.
-Мы должны прибыть туда раньше, чтобы предупредить Брэндона об Анне и Агате, чтобы на нашем этаже никого не было, чтобы врачи были готовы принять их… Мой телефон… сломан
- Я знаю, Вито, я знаю, - Джон и сам злится на свой ублюдский телефон, который разрядился в самый нужный момент, злится на дороги, злится на Анну и Агату - нахрена они вообще поперлись в этот долбанный магазин?!
Больница всего в нескольких минутах езды от того места, где Уэйт подобрал Вито, но мафиози добираются раньше, правда, Джон все равно жалеет, что сейчас он не в полиции и у него нет возможности присобачить на кадиллак мигалку, чтобы без проблем проехать на красный свет.
У дверей приемного отделения уже стоят два черных внедорожника. Охрана незаметно рассредоточилась по периметру больницы, к машине Рика уже поднесены носилки, и первой выносят Анну. Тормозя, Уэйт кидает быстрый взгляд на Аннушку. Его тут же обдает холодным потом - показалось, будто ее накрыли простыней с головой. Мафиози смаргивает видение и, выползая из кадиллака, видит только пятно крови на одежде Анны, никаких простыней, спасибо тебе господи.
- Брэн! Скорей сюда! - кричит Джон, открывая дверь заднего сидения, где находится совершенно никакой Витторе, и тот со спринтерской скоростью оказывается рядом, уже с нашатыркой и льдом наготове.
Когда Уэйт разворачивается к машине Рика, то носилки с Агатой уже скрываются за дверями.

Он не помнил, как ломился в операционный блок, не помнил, как четверо санитаров с трудом его держали, как он орал что-то про "ей нужна кровь, возьмите мою!", не помнил, как услышал про "сумасшедшего" и что-то про транквилизаторы. Помнил только, что успокоился (если это можно так назвать) лишь после того, как Рик по слогам объяснил ему, что "туда н-е-л-ь-з-я". Одна из медсестер, ходившая туда-сюда с какими-то препаратами и приборами, сообщила ему, что операция продлится не меньше трех часов, но сейчас жизни Агаты ничего не угрожает. Уэйт совершенно забыл и про Анну, и про Вито, и даже рявкнул один раз на Рика, когда тот принес ему кофе. Грохнувшись на стул, андербосс закрыл лицо руками, и кажется, в первый раз в жизни, начал по-настоящему молиться.

Собственно говоря, операция продлилась все пять часов. И три из них Джон метафорически лез на стенку, выкуривая одну сигарету за другой. Очень быстро холл, находившийся рядом с отделением реанимации, наполнился дымом - смог был такой, что хоть топор вешай.
Медсестры и доктора, поначалу пытавшиеся бороться с правонарушителем, и в итоге получавшие взгляд закоренелого убийцы на свои мольбы, в конце концов плюнули и попросили только не тушить окурки в цветочных горшках. Для бычков была приспособлена банка из-под спирта, за неимением более подходящей тары. Уэйт даже попытался что-то отшутить Рику, мол, надо пойти попросить у них этого спирта, а то кофе - чистой воды низкопробная дрянь. Он даже умудрился позвонить Пауле, сказать ей, что произошло и попросить посидеть с Аароном ночью.
И вот, когда вторая пачка никотина была смята и старательно засунута в эту банку, на пороге отделения, наконец, появился хирург, через очки высматривая Джона.
Андербосс метнулся к нему, и чуть ли не схватил за грудки, требуя информации. Хирург - человек на своем веку повидавший многое - лишь спокойно заметил, что операция прошла успешно, но ему нужно кое-что сообщить им обоим. Потом врач спросил кем, собственно, Уэйт приходится больной, но чисто формальности ради. По тому, как мафиози от нервов стоял и расстегивал и застегивал тому верхнюю пуговицу на халате, доктор быстро понял, что явно кто-то из близких.
- Оденьте на него халат, - хирург кивнул одной из медсестер, и та быстро накинула на плечи Джону белую медицинскую робу. - Она недавно отошла от наркоза, вы понимаете... - Уэйт активно закивал - да, понимаю, понимаю, только пустите меня к ней уже быстрее. - Хорошо. Пойдемте.
Андербосс последовал за хирургом в палату Агаты, и еле сдержался от того, чтобы ринуться к ней, когда врач открыл дверь. Как можно спокойнее подходя в испанке, Джон вымученно ей улыбнулся и устало рухнул на стул, тут же предусмотрительно подставленный хирургом.
- Я здесь, - хрипло и тихо шепнул Уэйт и как можно аккуратнее прошелся пропахшими насквозь табаком пальцами по ее волосам. Взял Агату за руку и повернул голову к хирургу.
- Что вы хотели нам сказать? - в конце концов, самое худшее позади - Тарантино жива и сейчас теплой ладошкой сжимает его пальцы, так что Джон мысленно глубоко так выдохнул, отпустил себя и приготовился слушать. Скорее всего, доктор скажет что-нибудь про дорогие антибиотики или другие лекарства, а это уже такие мелочи, что совсем не страшно.

+5

18

Я буду думать о тебе, да.
Я понимаю, что это делает меня
Глупой маленькой девочкой.
Но ничто не идет правильно,
Когда тебя нет здесь

Когда остается только холод и свет - не хочется ничего. Нет больше любви и ненависти, нет злобы и зависти, жалости и почтения. Только леденящая слух тишина, и белый, колючий холод. Он проникает под кожу, выворачивает внутренности - и все это в какофонии тишины, которая бьет по ушам не хуже крика.
Белый шум. Помехи, будто ты - поломанный телевизор, они скачут в твоей голове, перекликаются вспышками, заставляют тебя вопить в бессильной ярости - и снова пропадают.
Мириады огней под твоими закрытыми веками - ты видишь их? Что это: просто точки в материи вечности, или звезды далеких галактик? Ты слышишь их шепот? Они тонко тянут свою песню, зовут тебя к себе, и кажется, что ты готова уже распахнуть свои объятия навстречу им, в тщетной попытке объять необъятное. Еще пара мгновений - и ты отрываешься от такого бесполезного уже тела, несешься туда, вдаль. И нет больше чего-то, сковывающего тебя. Ты словно дух: легка, как перо, и невесома, будто мимолетная мысль.
А навстречу тебе несутся миллионы лет, прожитых или только готовящихся прийти на смену там, на Земле. Эпохи и империи, люди и животные - все это сливается в бешеный вихрь, и все, что тебе остается - закрыть глаза и влиться в этот поток, чтобы стать навеки с ним единым целым.
И внезапно ты останавливаешься. Что-то держит тебя, не отпускает, и впервые за все время ты чувствуешь мучительную боль. Не свою, нет, того, что держит тебя. Обнимает мягкими лапами, прижимает к себе, не дает покинуть эту Землю. И ты рада бы оторваться, и даже вроде как-то неловко отпихиваешь от себя это нечто. Но нечто продолжает обнимать тебя, и ты чувствуешь, как оно ласково касается тебя, легко журит - Куда же ты так торопишься?
И с внезапным стыдом ты понимаешь: а ведь некуда. Все, к чему ты стремилась минуту назад, выдумало лишь твое подсознание, но на самом деле ничего нет. Только тот же холод. И тишина. И белый шум.
И тогда ты возвращаешься. С полдороги, хотя возвращаться - плохая примета. Ты возвращаешься к тем, кто ждет тебя, но когда оборачиваешься напоследок - видишь звездочку, ту самую, одну из тех, что пели тебе песни. Она подмигивает тебе, светит легко, будто указывает путь обратно, и ты внезапно понимаешь: "Мы все будем там".
А через секунду ты открываешь глаза.
- Что с моими детьми? - громко спрашивает Анна, и тут же начинает кашлять - горло саднило.
- Все в порядке. Вам стоит побыть у нас некоторое время, мы понаблюдаем за Вами, - слышит она голос откуда-то сверху, - Не пытайтесь говорить: в Вашем горле была трубка, боюсь, мы его оцарапали.
- Позовите Вито, - просит Анна, глазами указав на дверь.
- В реанимацию нельзя, - отрезает врач, и глаза Анны наливаются слезами. Датчик у ее головы начинает судорожно пищать, и врач сдается:
- На пару минут.
Он выходит, чтобы через пять минут вернуться с мужем. И когда Анна видит его, слеза все же скатывается по ее щеке, и она шепчет:
- Прости меня. Я была такой дурой. Прости.

Офф

Мы с Витей закончили, ребята, доигрывайте, если вам надо)

+4

19

Говорят, что неумение принять потерю — это одна из форм безумия,
наверное это так,
но иногда это единственный способ выжить…

Агата увидела Джона еще с коридора, он выглядел иначе, не как обычно натянув ухмылку на лицо или строя в голове планы по захвату мира, иначе. Но это не отменяло того насколько Тарантино была рада его видеть. Среди белых стен, проводов вокруг вен, зашторенных окон, он был ярким пятном для нее, чем-то живым, хоть и выкурил все нервы и легкие.
- Привет - почти шепотом поздоровалась Агата, а затем прокашлялась. Андербосс сел рядом и стал как-то спокойнее, несмотря на то, что доктор зачем-то собрал их здесь. Зачем? Я умираю все таки? - девушка закрыла глаза на тот момент, когда ладонь Уэйта легла на ее голову, нежно проходя по спутанным волосам.
- Что вы хотели нам сказать? - и врач уткнулся носом в бумажки, хрипя горлом. Наконец пролистав несколько страниц, словно там был написан приговор, который доктор Нолт не выучил наизусть, начал:
- Хочу сказать, что на сегодняшний момент здоровью ничего не угрожает. Наши хирурги отлично поработали, даже шрама почти не будет видно. Конечно, придется полежать в больнице пару недель и соблюдать диету. Так же надо пройти обследование на бесплодие. К сожалению, случился выкидыш и теперь возможно осложнения - он все говорил, говорил, говорил, от его слов учащался пульс и пальцы, что так крепко сжимали руку Джона начали дрожать.
- Ч... что? - собственный голос подвел, дернулся. Врач вопросительно смотрел то на Агату, то на андербосса, его глаза так и говорили "что мне надо повторить?".
- Я говорю надо пройти обследование... - растерялся Нолт.
Тарантино сквозь зубы села. Было больно, мышцы на боку напрягались и распирали швы, даже обезболивающее дало слабину. Но Агата стойко села.
- Дай сюда свои бумажки. Я не понимаю что ты мне говоришь - ни в какую беременность, ни в какой выкидыш, ни в какое бесплодие не верилось. Не хотелось верить. Но ведь факты не врали - два месяца назад они дошли до конца, месяц назад у не была задержка, но умница Агата списала все на стресс и гормональные перепады от таблеток. Но чем дольше она сидела над бумажками, тем быстрее скакали черные буквы на белой бумаге вверх-вниз и тем страшнее ей становилось.
- Джон. Джон - только и могла, что повторять его имя, но этого было достаточно для просьбы о помощи. Наконец рука испанки вырвалась из ладони Уэйта и брюнетка спустила ноги с кушетки.
- Вам нельзя вставать. Лягте пожалуйста - встрепенулся врач, подбегая к больной и кладя руки ей на плечи. Как ответ Агата схватила доктора цепко за белый воротник халата.
- Что ты за бумаги мне подсунул? Где мой ребенок?
- Мисс, лягте на койку - но Тарантино уже вставала на ноги, не отпуская доктора.
- Где. Мой. Ребенок. - леденящим голосом по слогам повторила террористка, отказываясь верить в то, что за все ее грехи ей воздастся.

+2

20

- ...дыш и теперь возможно осложнения, - Джон правда считал себя "бывалым морским волком" по части сюрпризов, и думал, что удивить его уже нельзя ничем. Но сейчас по телу пробежало очень знакомое электричество от дефибрилляторов, которыми ему когда-то спасали жизнь. Один разряд, второй, третий...
И рука, держащая ладошку Тарантино уже как-то безвольно обмякла и держалась только потому, что локоть лежал на кровати, а Уэйт пустым взглядом уставился в пол, пытаясь переварить только что сказанное.
Выкидыш. Ребенок. Их ребенок. Дочь. Сын. Не важно. Ребенок. Там, внутри нее. Два месяца находящийся под сердцем. Его ребенок. Ее ребенок. Их ребенок. Умер.
Умер.
Навсегда.
Агата и хирург что-то еще говорили, но Джон... Знаете, есть состояния, которые не описать словами. Не описать вообще ни чем - их просто нужно через себя пропустить, прожить их и сломаться или стать сильнее и жить дальше. Все можно пережить. И это он тоже переживет. Другие же переживают. Просто...
- Джон. Джон, - Тарантино выдернула свою руку, и только тогда Уэйт смог поднять голову, чтобы хоть каким-то осмысленным взглядом наградить присутствующих. Получилось плохо. И вообще, хорошо, что он успел сесть.
- Где. Мой. Ребенок.
- Агата, пожалуйста... - каким-то извиняющимся тихим тоном произнес андербосс, когда к нему вернулась способность складывать звуки в слова, а слова в какие-то фразы. - У тебя рана кровит, - Джон попытался поднять руку, чтобы уложить испанку обратно на кровать, но это же Агата, которая с фатальной неизбежностью уже двигалась, как танк на бедного доктора, и у Джона получился этот нелепый жест рукой, который потом уходит куда-то за голову, типа, резко передумал и почесать решил.
- Агата, - уже тверже. Уэйт-таки поднялся и двинул за ней следом. - На кровать. Быстро, - и тихо добавил ей на ухо, выталкивая хирурга за дверь: - Я с ним поговорю.

Как только хлопнула дверь палаты, мафиози чуть ли не набросился на врача, но по крайней мере, за грудки его схватил. Тот, правда, не испугался на ни одно пчелиное жало, лишь методично поправил очки на носу и выдохнул:
- Радуйтесь, что она хотя бы осталась жива.
- Какое нахуй радуйтесь?! Какое нахуй жива?! Да я тебя, блять!... - на горизонте показалась медсестра, и Уэйт тут же отпустил хирурга, делая от него шаг назад, чтоб не дай бог. - Простите, я просто... Господи... - рука прошлась по лицу, последовал тяжелый выдох. - Можно мне какое-нибудь успокоительное?
- Не думаю, что оно вам нужно. В отличие от вашей подруги.
- Проверьте все еще раз, - удивительно, как менялись интонации "большого дяди" Сакраменто, который вдруг осознал, что перед медициной все его связи - ничто. - Я Вас очень прошу, проверьте все еще раз.
Хирург вздохнул - сегодня вообще был какой-то Международный день скорбных вздохов, наверное, и правда стоит праздник запилить в эту честь, но если честно, Уэйт очень надеялся, что сегодняшний выходной вылетит у него из головы как можно быстрее. Правда, надежды не оправдались - впоследствии он еще долго будет мучиться кошмарами на эту тему.
- Хорошо.
- Можно мне остаться с ней на ночь? - без какой-либо надежды в голосе, спросил Джон, готовый сейчас отдать доктору все деньги за разрешение и состроить ему все щенячьи глазки на год вперед.
- Конечно. Прошу меня простить, у меня другие пациенты... - андербосс кивнул, и хирург, развернувшись на носках, зашагал прочь.
Уэйт дождался, пока врач скроется за поворотом, и только тогда медленно сполз по двери на пол, хватаясь руками за голову. Очевидное не давало покоя - он не знал, что оказывается так уязвим. Он не знал, что оказывается, можно так беспокоиться за человека. Он не знал, что оказывается, у него мог бы быть сын. Умер, умер, умер...
Предательская влага щипала глаза. Умер. Навсегда.

Какое-то время спустя, Джон взял себя в руки и снова поднялся на ноги. Правда, он совершенно забыл про Анну, Вито и Рика, которые находились где-то здесь. На самом деле, ему жутко нужна была хоть чья-то поддержка, каким бы самостоятельным и брутальным он не пытался казаться.
Но вместо этого - сейчас ему снова нужно включить "того-самого-Джона" и успокоить Агату.
- Эй... - Уэйт закрыл за собой дверь и подошел к Тарантино. - Он сказал, что они еще раз все проверят, - наивные и глупые убеждения. Не для нее даже, а для самого себя. Впрочем, бесполезно и не работает.
Джону очень хотелось спросить у испанки, почему она молчала, а потом он вспомнил, какой и для нее это был шок, и подумал, что она, наверное, и сама не знала об этом. А еще Аарон и то, как его выкрали из роддома...
Внезапно все навалилось большой бетонной плитой, и андербосс грузно свалился на кресло. Помолчал какое-то время, разглядывая Агату, пару раз даже открывал рот, чтобы что-то сказать, но слова исчезали где-то в горле, и челюсть снова смыкалась.
- Поспи, - наконец, кое-как выдавил из себя Уэйт, наклоняясь вперед и прижимаясь лбом к руке Тарантино. - Все уже закончилось, теперь ты в безопасности, - словно преданный Цербер, Джон положил голову на кровать. - Я буду здесь, с тобой.
Предательская влага снова щипала глаза. Уэйт потер их рукой и улыбнулся:
- Хочешь, сказку на ночь расскажу? Называется "Красавица и Чудовище", - андербосс положил Агате на живот руку и начал, - Жила-была в Испании Красавица...

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/9/3/2b45d16.mp3|sleep, sugar[/mymp3]

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Я никого не забыл. Я просто наблюдаю, кто помнит меня