Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Rex
[лс]
Justin
[icq: 28-966-730]
Aili
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
внешностивакансии
хочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 26°C
Когда ты влюблен и нет возможности видеться 24/7, то минуты кажутся вечностью. И кажется, что теперь начинаешь понимать значение фраз: " слепая любовь" и... Читать дальше
Forum-top.ru RPG TOP
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Thrash-metal romantics


Thrash-metal romantics

Сообщений 21 страница 28 из 28

21

So real these voices in my head
When it comes back you won't be
Scared and Lonely
You won't be scared
You won't be scared and lonely
You won't be scared you won't be lonely
© Three Days Grace - Scared

          Правая бровь Элис изогнулась в привычной мимике семейства Скарре — наверное, это было фишкой, заложенной на генетическом уровне. Никто не мог высказать большего, чем эта приподнятая бровь. Одно-единственное движение придавало порой эмоциональную окраску любому слову или жесту, зачастую меняя его значение на противоположное. Вот и сейчас изогнутая бровь над голубым взглядом, который на секунду задержался на Кеннете, высказывала саркастическое мнение о хозяине кухни. Ведь кто в трезвом уме и здравой памяти будет портить благородный напиток газировкой? Однако, Скарре промолчала, может, действительно стоит закусить удила и притормозить с выпивкой, а то какой-то порочный круг получается, который медленно по спирали ведет к алкоголизму. Так представила себе Элис, протягивая руку за шипучкой в стакане. Нужно отметить, что сендвичи отлично легли под разбавленную выпивку, даже не так — они были созданы для этого. Большой, глоток, еще один, еще и она осушила весь бокал, как оказалось бег породил в ней жажду, а Элис даже этого не заметила.
          - Еще. - сказала она и запихнула в рот остаток еды. - Не знаю почему Эл-Эй, так притягивает старших братьев и сестер. Вот мой братишка тоже мечтает свалить туда. Но что там? То же солнце, те же люди, только вот селебрити побольше. Но я не считаю это привилегией, даже наоборот. Спасибо. - она кивнула, когда Кеннет подлил ей новую порцию выпивки.
          Элис чуть не поперхнулась от неожиданности, когда хозяин дома позвал ее к себе в комнату. Сразу всплыло в памяти ее невербальное приглашение к логической развязке случайного знакомства, однако, парень ей отказал, проигнорировав полностью, так чего же сейчас…? Или это действительно обычное приглашение? В любом случае отказываться не имело смысла: не сегодня, не в эту ночь. Скарре соскочила со стола и протопала вслед за парнем на второй этаж. В доме все так было мило и уютно, лестницу украшали фотоснимки в деревянных рамочках, половицы даже не скрипнули под ногами, а само дерево отдавало каким-то теплом. Элис на секунду прикрыла глаза, когда они поднялись, что-то резко зашумело в голове и она покачалась такой тяжелой, как огромный арбуз, но через секунду это ощущение прошло.
          Двери в комнату Дагона были изукрашены наклейками, запрещающими надписями и предупреждающими знаками, которые хозяин комнаты, наверняка, потянул где-то со стройки. Звучные призывы возвращаться в ад и добро пожаловать в преисподнюю выглядели даже немного комично на общем фоне атмосферы в доме. Но глаза девушки загорелись — это же ее детская мечта иметь подобный уголок и делать с ним все, что угодно. Только  Элис Скарре не подобало портить интерьер дома, а тем более развешивать «сатанинские» слоганы. «Так нельзя вести себя истинной католичке!» - жесткие слова мамы всегда усмиряли ее юношеские порывы, а сейчас уже стиль жизни не искоренить из сознания. Скарре покачала головой и вошла вслед за Кеннетом. Аракаловые светоотражающие надписи засверкали как только на них упал свет из коридора. Хоть за окном небо уже серело, но в комнате по-прежнему еще было темно. Парень зажег свет и подал Элис коробку с дисками. И снова на помощь Скарре пришла ее пресловутая бровь. Тот же Helloween, Depeche Mode, The Rolling Stones, Metallica, даже Obituary вместе с Toxic и еще много других исполнителей, о которых Элис даже не слышала, — очень колоритная компания на полке у молодого человека. Однако не хотелось грузить себя сейчас чем-то жестким, стильным или легендарным. Поэтому девушка выбрала диск, неожиданно как затесавшийся в такую коллекцию. The Offspring сегодня, как никто лучше, подойдет: невероятно, но рядом с Кеннетом Элис удалось погрузиться в мир беззаботного детства, довериться кому-то, прикоснуться к прекрасному, убегать от копов с невероятным адреналином в крови, забраться в чужой дом (ведь для Скарре он был чужим!) и съесть самый замечательный недозавтрак/переужин с прекрасной выпивкой. Она вручила диск хозяину комнату, а сама огляделась. Здесь было все идеально, даже знакомый беспорядок в творческом поиске так похожий на ее запойную работу, когда она не позволяла трогать свои вещи и, если кисть лежала под подушкой, то именно там ей было и место до тех пор, пока девушка не закончит картину, эскиз или проект. Людям вокруг этого было не понять, а вот Кеннет смог бы!
          - Тише, пожалуйста. - попросила Элис прикрутить звук, когда из колонок полилась музыка, от которой она была в восторге в период своих пятнадцати лет.  Картинки на стене говорили сами за себя и были они настолько разными, что создавалось впечатлении авторства нескольких людей. Скарре и сама часто экспериментировала с техникой и стилем, но всегда в ее работах оставалась она настоящая, а тут же невозможно было ухватиться за общую черту. Или Кеннету удавалось так искусно притворяться, или это действительно разные люди творили, или… Это же не так важно сейчас, тем более, что новый друг пригласил ее усесться на подоконник и взирать на предрассветный пейзаж.
          Скарре выключила свет, погрузив комнату снова в полумрак, и оседлала подоконник около парня. Газировка приятно покалывала язык, а алкоголь оставлял нежную теплоту в горле, сладость на губах создавала ощущение праздника. Элис обняла одной рукой Дагона и положила голову ему на плечо.
          - Да, это круто. - ей правда нравилось, только вот одна нехорошая мысль терзала уже некоторое время. Девушка сделала глоток виски с колой и придвинулась поближе к худенькому парню, от которого пахло сигаретами и немного ванилью. - Есть что-то притягательное в предрассветные часы. Досточтимые граждане Сакраменто еще спят, некоторые уже поднимаются на работу, начинают движение первые рейсовые автобусы, золотая молодежь только возвращается по домам… аааах! - Элис зевнула, не прикрыв рот, и сделала очередной глоток из стакана. - … а мы с тобой сидим на подоконнике и пьем виски с колой. Не знаю, забавно это или неуклюже, но мне хорошо с тобой. Как жаль, что скоро поднимется солнце и мы снова превратимся в тех людей, которыми нас привыкли видеть окружающими.
          Она замолчала на секунду и, чтобы прогнать дремоту, потерлась лбом о плечо Кеннета. Почему-то ужасно захотелось курить, меланхолично смотреть на то, как дым исчезает в воздухе перед восходом солнца. В такие минуты кажется, что одна затяжка сделает твою жизнь прекраснее, да и, собственно говоря, чего Скарре в жизни не хватает. Ну, кроме внимания и одобрения со стороны родителей, силы, чтобы помочь брату, понимающего и любящего человека, на которого можно переключиться, когда в жизни полная жопа, друзей без зависти и мнимой поддержки, а также возможности заниматься любимым делом — кроме этого у нее всего достаточно, но неугомонное сердце требует полного комплекта. Элис повернула лицо и постаралась заглянуть Кеннету в глаза, не поднимая головы с его плеча.
          - Скажи мне, Дагон, что у тебя в жизни не все так радужно, как выглядит на первый взгляд. А то что-то я начинаю чувствовать себя ущербно рядом с тобой и твоим идеальным миром. - она сделала еще один глоток и ткнула пальцем в небо, где одинокий самолет оставлял два белых следа в светлеющем небе. - Вот это я. Также взлетаю в небо всякий раз, когда у меня появляется надежда, вдохновение или радужная эмоция, лечу — радуюсь, а потом опускаюсь в уже знакомое мне место и понимаю, что по сути я просто курсирую из одной точки в другую. Знаешь, охота вырваться, улететь туда, где никогда не была, а потом вспоминаю о точке невозврата и становится страшно даже начинать этот путь. Дальше курсирую, выжидая, а вдруг кто-то сильнее меня подтолкнет в это путешествие. И полечу, так же оставлю след, который растает — получится: ура, я - молодец, не получится — что ж поделать, вины в этом моей не будет. Аааах! - Скарре снова зевнула. - И откуда во мне этот страх? - небольшая пауза говорила о том, что девушка задумалась. Сейчас думать было особенно тяжело, ведь организм боролся за сон после еды и спокойствия темной комнаты. - Но на самом деле я боюсь, что меня бросит брат, что я перестану быть ему нужной. Знаю, место сестры — священно, его не сможет занять ни одна другая женщина, но все же пока она будет стараться, много воды утечет и мы сами потом не сможем быть такими же открытыми друг другу. Вот, кажется, мой самый больший страх. А чего ты боишься? Только не нужно сейчас строить из себя Ланцелота и говорить, что страх настоящему мужчине неведом. Окей? Я знаю, когда с губ парней слетает глупое бахвальство.
          Скарре резко отшатнулась от Кеннета и тряхнула головой, а затем потерла ладонью свой лоб.
          - Ну, почему? Почему я постоянно возвращаюсь мыслями к Эйчу? Пора забыть об этом напыщенном неблагодарном индюке хоть на некоторое время.

+2

22

Да, они действительно сидели на подоконнике, пили виски с колой, разговаривали - и совершенно не думали о том, что ждёт их завтра. Не думали об остальном Сакраменто, который жил своей тихой ночной жизнью, сверкал огнями ночных клубов, мигал цветастыми светофорами, пах автомобильными выхлопами и пыльным асфальтом, причудливо смешивая этот запах с дуновением свежего ветра, и звучал, как своеобразная какофония из громкой музыки, чужих шагов и скрипа резиновых шин. Внешний мир остался снаружи, за порогом.
Элис, такая живая, такая настоящая, сидела рядом, прижавшись к нему, и Кенни острее, чем прежде, чувствовал прикосновение тёплого женского тела к своему. Она с поразительной откровенностью поделилась, как хорошо ей сейчас, а он не знал, что сказать в ответ, поэтому молча уткнулся в стакан виски. Ему было неловко, но тоже хорошо. И разговор он подхватил уверенно, с готовностью, поймав возможность перевести тему.
- Да ни в кого мы не превратимся. Мы такие, какие есть, - он скосил взгляд, потому что хотел видеть её лицо, но совсем не хотел отстраняться, - мы ведь и так здорово раскрылись друг другу за последние пару часов. Я думаю, та Элис, что проснётся завтра, в моих глазах не будет сильно отличаться от той, что сидит сейчас рядом со мной. Но это мы узнаем только завтра, верно? - он усмехнулся и перевёл бездумный взгляд вперёд, толком не фокусируясь ни на чём.
Конечно его мир далёк от идеального. Бедняжка Элис даже не представляла, насколько. Пережить предательство любимого человека, беспомощно смотреть, как всё твоё будущее, всё, ради чего ты жил, рушится, как карточный домик - да, возможно, Кенни слишком драматизировал; в конце концов, неудачная любовная связь случается в жизни практически каждого из нас, а он был достаточно юн, чтобы собраться с силами и выстроить свою жизнь заново. Потому как разрушенные планы на будущее можно исправить, создать новые, у него на это впереди вся жизнь, ему же, чёрт подери, всего пару месяцев как исполнилось восемнадцать. И как же глупо, что у него ушло столько усилий, чтобы до этого додуматься своим молодым неокрепшим умишком! Неужели обязательно нужно было дойти до реальной попытки расстаться с жизнью, чтобы начать эту жизнь по-своему ценить?
И поэтому он понимал её страх. Частично, но понимал. Страх быть покинутой близким человеком, в данном случае любимым братом. Он должен был придумать какие-нибудь ободряющие слова, ни в коем случае не выдать собственной истории - как удручающе она бы прозвучала, лишила бы напрочь оптимистичного настроения и надежд. Нет, Кенни не мог так поступить с Элис. Но и врать он не хотел. Хватит с него на сегодня вранья. Она ведь до сих пор считает, будто ему за двадцать. Вроде невинная ложь, ерунда, которая и значения не имеет никакого, но ложью от этого быть не перестаёт. А чем дольше они так сидели, прижавшись друг к другу плечами, чем больше времени он проводил с полузнакомой девушкой, бесстрашно вошедшей в его дом, тем больше он хотел выглядеть в её глазах... ну, не скотиной.
- Вот видишь, ты знаешь, что место сестры - священно. Значит, понимаешь, что он тебя не бросит. Точно не в полном смысле этого слова, - он пустился в размышления, - но люди меняются, это факт. Как меняется всё, что только существует в мире. Это закон, если что - научный закон, биология. Единственная стабильность - это смерть.
Кажется, он только всё испортил. Одичал, забыл, каково это - адекватно общаться с людьми на серьёзные темы. С живыми людьми, а не с шизофрениками в психозе, рассказывающими о голосах, не с деланно любезным персоналом клиник и не с врачом, кивающим на любое твоё слово с понимающим взглядом из-под стёкол очков.
- Я... чёрт, очень хреновый собеседник, да? - Кенни нервно хохотнул и сжал пальцы, впиваясь подушечками в острый край подоконника. Ему стало больно, как в старые добрые времена, когда он приводил себя в чувство с помощью лезвия, только сейчас не было крови. - Я боюсь... сам не знаю, чего. Честно. Не буду корчить из себя храбреца, ты права, у каждого есть свои страхи, осознанные или подсознательные. Просто немногим нравится в этом признаваться. По-моему, страх - вполне естественная реакция; не было бы его, инстинкт самосохранения не работал бы в полную силу.
Чего он боялся? В его жизни не осталось тех, чьего предательства можно всерьёз опасаться. Болезни, войны, прочие страшные вещи? Этого все боятся, но вряд ли тем навязчивым ужасом, который сковывает от одной мысли. Таких вещей не боишься, пока не столкнёшься с ними плотную. Боишься как-то абстрактно, и всё. Не по-настоящему.
Кенни так и не успел прийти к конкретному выводу; девушка отшатнулась, раздражённая, растерянная, обиженная - но за досадой прячется грусть. Злость и подобные ей эмоции скрывают отчаяние от осознания собственной беспомощности, невозможности толком повлиять на ситуацию. Кенни хотелось как-то выкачать это отчаяние из Элис - примерно как прямое переливание крови. Он был бы не против испытать это чувство вместо неё, он знал, как с ним обращаться, как с ним справиться.
- Точно. Пора забыть, - он уверенно кивнул и поднял стакан, - давай-ка выпьем за Элис. За сильную и храбрую Элис, к которой лично я чувствую исключительно восхищение. 
Стеклянные стенки звонко чокнулись друг о друга, и этот звук в тишине, нарушенной только их голосами и приглушённой музыкой, прозвучал неожиданно громко.
- Знаешь, я крыс боюсь, - ляпнул вдруг парень, сам удивился своей смелости и чуть не засмеялся от абсурдности собственного страха. Окей, почти засмеялся, позволил себе пару смешков, - правда, бред? Крыс! И знаю же, что они - всего лишь мелкие грызуны, которые ничего мне не сделают. Стоит топнуть ногой, и они удерут, поджав свой крысиный хвост. Но страхи, хоть и естественны как само явление, очень иррациональны. Так что... вот. Никакой я не благородный рыцарь, как видишь.
Удивительно, как легко он всё это сообщил, откровенно, искренне, доверительно. В любой другой ситуации Кенни под дулом пистолета бы не признался в своей абсурдной фобии, он стеснялся её, не желал её признавать - вопреки всему, что мудро говорил о естественности страхов - как все, пожалуй, мужчины, он не хотел казаться трусом. С другой стороны, признание собственных ошибок и несовершенств и есть демонстрация силы; только смелый человек может _не бояться_ это признавать, разве не так?
Очень запутанная цепочка мыслей. Виски, всё виски... может, надо было добавить больше колы. Или вообще отказаться от лишней порции.
- Слушай, Элис... у тебя хороший музыкальный вкус, между прочим. Правда. - пока они были на расстоянии друг от друга, он мог беспрепятственно смотреть ей в лицо, в глаза, и лукаво улыбаться. - И художница ты талантливая, я знаю. И вообще ты классная, что бы сама о себе не думала. Серьёзно.
Серьёзнее некуда. Кенни не разбрасывался такими словами даже в шутку. И чтобы доказать их значимость - или потому что виски действительно слишком много в стакане - или потому что атмосфера такая, той самой интимной близости, какая образуется между незнакомцами, бесстыдно открывшими друг другу душу... в общем, что бы ни способствовало его поступку, он это сделал: наклонился к ней и поцеловал в губы, прямо как она его тогда, и ему тоже вдруг показалось это естественным, будто самим собой разумеющимся, логичным. Он не притягивал её к себе в жёсткие объятия, не хватал руками за плечи, удерживая, никакого проявления грубой силы, ни в коем случае; если Элис захотела бы отстраниться, она могла с лёгкостью это сделать. Поцелуй вышел настойчивым, но не насильственным, он не ставил девушку перед фактом, а как бы спрашивал разрешения. Она могла бы влепить ему пощёчину, и он бы это принял; он ведь не хотел выглядеть скотиной, он не был таким, правда. Он не из тех парней, кто непременно требует от женщин близости в ответ на оказанную помощь, и мысленно он словно пытался сложить это в голову девушки: не думай, пожалуйста, что я от тебя чего-то требую, это совсем не так, я не урод, я просто захотел тебя поцеловать, только и всего; я и сам не понимаю, почему и как так получилось, это не коварство и хитрость с моей стороны, это что-то другое, для чего я не могу подобрать правильное слово...

+2

23

Слушая наше дыхание
Я слушаю наше дыхание
Я раньше и не думал, что у нас
На двоих с тобой одно лишь дыхание
© Nautilus Pompilius - Дыхание

          - Почему-то в последнее время все говорят, что я сильная… - пробормотала Элис и поджала губы с некоей досадой. Это уже больше похоже на внушение. На самом деле она чувствовала себя беспомощной, а если быть точнее, то полностью никчемной: ее жизнь проходила мимо, а из личных достижений она могла приписать себе только лавирование между членами семьи, чтобы окончательно не рассорить семейство Скарре. Элис пожала плечами, но все же улыбнулась тосту. Уже второй бокал заканчивался, алкоголь, щедро приправленный  газировкой, сладко тянулся во рту, и уже даже виски не пощипывал язык и горло, хотя становилось все тяжелее мыслить связно. Неожиданное признание Кеннета заставило одну бровь девушки взметнуться в удивлении — странный такой поворот, даже больше похож на каламбурную ситуацию. Да и сам парень, казалось, не ожидал такого, чему было доказательством стыдливый смешок. Скарре тоже улыбнулась. Интересно, как бы он отреагировал на признание девушки напротив, что она до ужаса боится птиц. Конечно, находиться в клетке с голодным соколом или орланом — это одно, но оцепенение у Элис вызывает волнистый голубой попугайчик, который свободно летает по комнате у соседей или друзей. Ее глаза наполняются слезами, они неотрывно следят за всеми движениями маленького существа, а губы практически бесшумно просят хозяев поймать питомца и посадить его в клетку, хотя бы на время. Небесные создания, райские обитатели, возвышенные существа, грации и легкости которых вторят дизайнеры и стилисты, а в голове Скарре они рождают иллюзии неподдельного ужаса. Вот уж странность!
          - Это не бред, Дагон. Я тебя очень даже понимаю. - понимала, только вот, пожалуй, рассказы о домашнем любимце, огромном крысаке из детства по кличке Боцман, у которого были черные глаза-бусинки, лоснящаяся шерсть и толстый рифленый хвост (очень даже приятный на ощупь), становились более чем неуместны. Она улыбнулась ему, а потом перевела взгляд на сонный Сакраменто — никаких крыс, никаких птиц. Неожиданно громко прогремел трамвай, прошедший в паре кварталов от жилища Кеннета, перекрывая слабое звучание задорных ритмов Оффспринг. В предрассветные часы звуки особенно громко и четко слышались в звенящем воздухе.
          - Правда? - это был риторический вопрос, она и так видела, что парень действительно говорит честно. Приятно было слышать, что твой метод сбежать от реальности, одев наушники и взяв в руки кисти, кто-то считает хорошим вкусом. Но как и обычно, привычка портить все неуместными репликами, вырвалась наружу. - Просто в тебе говорит травка и виски…
          Элис сделала глоток из стакана, один из последних, потому что  жидкости в нем осталось меньше половины, и посмотрела на Кеннета. Спокойно так с человеком, перед которым не нужно притворяться хорошей и милой Элис, и в то же время он позволяет быть новой и чистой, словно ты только что начала жизнь заново и можешь вписать в свое прошлое только избранное. Глаза парня казались еще темнее, а светлеющее на горизонте небо придавало коже сероватый оттенок, небольшой желтый блик от уличного фонаря ласкал подбородок и неприятно-контрастно окрашивал кончики синих волос. А потом был поцелуй. Складывалось ощущение, что парень просто выжидал, пока девушка будет готова к такому нежному и слишком сокровенному моменту. Первая попытка Скарре на заднем дворе бара была продиктована, скорее всего, желанием логического завершения вечера «как всегда», но потом она узнала, как легко и непринужденно Кеннету удается принести ей умиротворение. Как только его губы коснулись ее губ, Элис поддалась немного вперед и затаила дыхание. Легкие прикосновения со вкусом колы становились уверенней, но все также деликатными, поэтому ей не хотелось сейчас разрушать это ощущение объятиями, девушка только сильнее сжала стенки бокала в ладони, как опору, и приоткрыла губы. Сердце бешено застучало, как в первый раз, возможно, во всем виноват их разговор, обнаживший некоторые частички души Скарре - ту, которую она прятала ото всех. Элис осторожно провела языком по губам Кеннета и только крепче прижалась. Мелкий червяк негодования, что он отказал ей в первый раз, зашевелился в мыслях, и Скарре прервала этот интимный момент. Она прижалась лбом к переносице парня и тяжело вздохнула. Запах виски, колы и травки смешался от их общего дыхания, создавая атмосферу полнейшего единения. Становились абсолютно неслышимыми шумы большого города, а также звук музыки где-то на бекграунде их рандеву. Возможно, порыв Кеннета был продиктован жалостью или сочувствием — ну, что ж, жалость тоже неплохое чувство.
          Элис немного отстранилась и подняла взгляд, ей захотелось дотронуться до гладкой кожи парня, провести пальчиком по острым чертам подбородка и дотронуться к припухлой, слегка похожей на девичью, нижней губе. Ладонь взметнулась вверх, чтобы тут же исполнить желаемое, но Скарре немного замешкалась, а будет ли это уместным, а не спугнет ли она момент, потому что очень не хотелось снова становиться черствой и циничной. Только не рядом с синеволосым Дагоном. И все же Элис коснулась лица своего нового знакомого, вкладывая всю нежность, на которую только была способна.
          - Ты удивительный. Ты знаешь это? - снова риторический вопрос, но она не знала, как описать то чувство свободы, которое сейчас испытывала, - только тем, что встретила слишком замечательного человека. И пока она не умудрилась испортить момент каким-то неуместным комментарием снова прижалась к губам парня, настойчиво проникая языком. Мгновенно эгоистичная натура взяла свое и девушке захотелось прижаться всем телом к Кеннету, вторая ладонь по-хозяйски улеглась на затылок парня, а Скарре чуть-чуть приподнявшись пододвинулась поближе. Звук падающего стекла прозвучал слишком громко. Стакан, который она оставила около своего бедра был нечаянно сброшен с подоконника. Он полетел вниз, зацепив край крыши на крыльце, и разбился об асфальт на несколько осколков, слабо мерцающих при свете уличного фонаря.
          - Ой! - Элис прижала ладони к губа, как в детстве в похожей ситуации, когда один из  предметов декора в доме так же разлетался на куски. Она виновато переводила взгляд с хозяина дома на разбитый стакан под окном. Неужели Скарре, как обычно, все испортила?

+2

24

From doorway to doorway,
Street corner to corner
With the neon ghosts in the city
And she says: "Stay with me"...
Beautiful girl, stay with me.
Beautiful girl, stay with me.

(c) INXS - "Beautiful girl"

Он ожидал пощёчину. Практически ждал её.
Это был бы логичный жест от молодой девушки, к которой полез с поцелуями полузнакомый парень. Кенни ждал резкого, гневного отказа и одновременно страшился его; мысленно представлял, как будет тараторить неумелые оправдания, как обожжёт кожу чужая ладонь...
Ничего подобного не случилось.
Через мгновение он, обалдевший от счастья, понял, что они - они, чёрт возьми, целовались , он это сделал, у него хватило духу, а она ответила, и теперь - теперь вместо ожидаемой жгучей боли он чувствовал вкус чужих губ, разбавленный лёгким привкусом газировки и алкоголя.
Вот поцелуй оборвался; они отстранились друг от друга, совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы смотреть в глаза, ощущать дыхание, сливающееся в единый ритм. Элис всё же протянула руку к его лицу, но не так, как он с ужасом представлял себе изначально, а мягко, ласково, нежно - должно быть, на такое прикосновение способна только женщина.
"Удивительный" - точно не то слово, каким окружающие называли Колфилда. Знал ли он о том, что он удивительный? Теперь знал.
Он хотел ей ответить, сказать что-нибудь аналогичное, ведь Элис - да, к Элис можно подобрать тысячи определений, эпитетов, сравнений и метафор, если только собрать растекающиеся по черепной коробке мысли в кучу; но успел Кенни лишь улыбнуться, прежде чем их губы вновь соприкоснулись.
Второй раз вышел уверенным, более напористым, как будто им больше не требовалось разрешение друг друга - они уже дали эти разрешения и могли не переспрашивать. Сердце Кенни билось быстро-быстро, колотилось о рёбра, как ненормальное, рвалось прочь из грудной клетки; неожиданная инициатива со стороны девушки ещё сильнее раззадоривала, подливала огня, срывала стоп-сигналы.
Этот поцелуй так его увлёк, что даже жалобный визг разбитого стекла донёсся как сквозь вату в ушах. Озадаченному парню понадобилась пара секунд, чтобы сообразить, в чём дело, сопоставить загадочный звон с виноватым взглядом.
- Ерунда, - он решительно пресёк все сомнения и извинения на корню; какой нафиг стакан, свалился - и хрен с ним! Какое им двоим дело до этого стакана? Конкретно сейчас - никакого, абсолютно никакого!
Кенни вслепую нашарил своей рукой ладонь Элис и переплёл их пальцы; ему хотелось сказать что-нибудь наверняка глупое, что-нибудь, что восемнадцатилетним мальчишкам положено говорить, когда они целуются с красивыми девушками.
- Забей на стакан, - он улыбнулся, немного нервно, немного неуклюже, но уверенно, внушая мысль, что на стакан и правда нужно просто забить - подумаешь, велика беда, - я другой принесу. Налью ещё виски. Колы. Чего захочешь. Чего угодно.
Однажды его отец, Колфилд-старший, вернётся с работы, захочет расслабиться за бокалом чего-нибудь крепенького, откроет бар - ха! А там полупустые бутылки! Какое же отупевшее выражение застынет на его лице! Застынет, а потом сменится гримасой злости, он ведь не дурак, живо догадается, кто выпил весь вискарь. Кенни было смешно от этой мысли; этим вечером, этой ночью он чувствовал себя полноправным единовластным хозяином дома, который распоряжается всем - и баром в том числе - на своё усмотрение.
Он и его очаровательно дерзкая гостья не собирались отказывать себе ни в чём. Это был как бы их маленький секрет, всё то, что они успели натворить с самого момента встречи. Вместе. И это немало, это целая цепочка безумных поступков и не менее безумных последствий. Именно то самое "вместе" казалось Кенни очень-очень важным. Они чудом выбрались невредимыми из бешеной толпы в клубе, пили и курили то в кафе, то на его заднем дворе, расписали чью-то стену и едва не были пойманы с поличным глупцами-копами (вандализм, говорят они; а Кенни и Элис знают, что никакой не вандализм, а искусство)... Чудом, вообще-то, было то, что Элис, пережив столько опасных авантюр, до сих пор находилась в компании того, кто их по сути заварил. Вот она - она точно удивительная.
Он не хотел её отпускать. Не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. И думать о том, что она всё равно закончится, нравится ему это или нет, тоже не хотел. Думать бывает вредно. А мечтать - нет.
- Ты не просто сильная, Элис, - Кенни слегка качнул головой, не сводя взгляда с кристально-голубых глаз напротив, - ты настоящая. Яркая. Рядом с тобой я... чувствую себя по-настоящему живым, - он переплёл их пальцы крепче, теснее, словно стремился подчеркнуть их близость. Элис, конечно, не поймёт, что он имеет в виду - не полностью. Она и не догадается, что всего лишь своей компанией всего лишь за один вечер хоть на небольшую долю, но буквально вернула его к жизни, сделала как минимум один вечер цветным, подобно тому, как современные технологии позволяют добавить красок в старую потрёпанную чёрно-белую плёнку.
Если бы Кенни начал объяснять весь смысл, какой вкладывал в свои слова, ему пришлось бы очень долго и много рассказывать. Вместо этого он снова придвинулся к Элис и позволил их губам найти друг друга в третий раз, добавить к поцелую объятия, более тесное соприкосновение, чем прежде, когда они лишь осторожничали, боясь друг друга спугнуть. Он провёл рукой по волосам девушки, мягким, приятным на ощупь, коснулся шеи (тоже удивительно приятной, у Элис потрясающе нежная кожа), осторожно переставил руки на спину, сквозь тонкую ткань одежды чувствуя тепло её тела. Ему никогда прежде не доводилось касаться женщин таким образом, и сейчас он с любопытством изучал хрупкий силуэт, куда более изящный и деликатный, чем мужской.

+2

25

My immaculate dream made of breath and skin
I've been waiting for you
Signed, with a home tattoo,
Happy birthday to you was created for you
Can't ever keep from falling apart
At the seams
Cannot believe you're taking my heart
To pieces
© Duran Duran - Come Undone

          «...чувствую себя по-настоящему живым».
          Кеннет даже не представлял насколько его высокопарные слова находили отклик в мыслях Элис. И если это было действительно так, и парень оживал рядом с ней, то Скарре вообще получала вторую жизнь. Но это тоже весьма претенциозные слова, ведь, как ни крути, а Дагон и она существовали в разных мирах. Он — свободный и отчаянный, выражает себя и свою сущность на обозрение всем, на осуждение и не боится этого. Она — девушка, носящая маску мнимой свободы и вседозволенности, предпочитая в творчестве меркантильную ее часть, а те рисунки, которые идут от сердца прячутся глубоко в шкафу, потому что увидеть Элис настоящей никому не позволено.
          Девушка опустила глаза на их руки, Кеннет нежно взял ее ладошку и слегка отодвинув пальчики крепко сцепил вместе со своими в замок. Скарре наблюдала за его движениями, как изящно очерчивались его костяшки под светлой сероватой в неверном свете кожей. Какой старый и банальный жест, но сейчас он насквозь источал уверенность и поддержку, волна радости скользнула по венам, промчалась сквозь сердце и вышла наружу очередным выдохом с запахом виски с колой. И когда Кеннет наклонился к ней для третьего поцелуя, она также двинулась к нему навстречу, чтобы наравне с ним отвечать на поцелуй. Крепко прижиматься губами, ласкать языком его язык и нежно покусывать понравившуюся нижнюю губу. Дагон заставлял ее мир качаться сейчас, в эту минуту единственным спасением было ухватиться за него, прижаться крепко-крепко и не отпускать до тех пор, пока… вообще не отпускать, ведь Элис хотела продлить этот миг неподдельной радости надолго, пока станет нестерпимо дышать от захвативших эмоций.
          От прикосновений Кеннета по нервным окончаниям раз за разом пробегали мурашки, они рождались из жара ее тела и рассеивались морозными искрами.  Ее предплечья покрылись гусиной кожей, заставив каждый волосок подняться, слишком остро реагировала на почти невесомые касания. Неловкий стон вырвался из груди Скарре и потонул в их общем поцелуе. Она слегка расправила плечи, лишь только почувствовала, как руки Кеннета прошлись по спине, спускаясь все ниже. Элис хотелось, чтобы его движения стали более уверенными и жесткими, такими, к которым она привыкла, но в то же время это вызывало в ней дрожь, непонятное волнение и удовольствие от ожидания, граничащее с добровольным самоистязанием. Нет, Скарре не будет торопить парня, слишком заманчиво отдаться на волю ощущений. Элис подняла руки к шее Кеннета и нежно провела по ней, начиная от затылка, переходя на плечи, а дальше на грудь. Невероятно, насколько жарким было  худенькое тело парня, и в то же время дарило удивительное ощущение надежности. Девушка пробежалась пальцами по груди, торсу и поддела край его футболки. Внезапно этот миллиметр ткани стал слишком грубым и толстым, раздражал, потому что не позволял наслаждаться теплом самого близкого в этот самый момент человека.  Скарре прервала поцелуй легким покусыванием нижней губы и рванула вверх его футболку, почувствовав еле уловимый протест со стороны Кеннета. Разбираться с тем, что это было, она не могла, была слишком взвинчена или возбуждена, но не той горячей страстью, что сметает все на своем пути. Элис наклонилась и поцеловала парня в шею, склонив голову немного влево. В доме напротив засветилось окно, в котором тут же мелькнул чей-то силуэт. Странная картина откроется перед соседями - целующиеся молодые люди на подоконнике — хвала Небесам, еще одетые.
          - Пойдем отсюда. - прошептала Элис  и перебросила ногу через подоконник, чтобы вернуться в комнату. Она подождала секундочку, а затем взяла Дагона за руку, словно боялась, что он может не последовать за ней, и потащила в темноту комнаты. Девушка обернулась, привстала на цыпочки и, запустив руки в синие волосы Кеннета, снова поцеловала его, точнее продолжила то, что так не хотела прерывать несколькими секундами ранее. Несколько движений в сторону, Элис своим телом подтолкнула парня к кровати и, наступая на него, заставила повалиться, но почувствовала при этом неоднозначную реакцию.
          - Прости. Я слишком тороплю события? - пробормотала она, понимая, что сделала именно то, что обещала себе не делать — не позволять извращать эту встречу с Дагоном до примитивного уровня секса. Она была не настолько пьяна, поэтому утром ее может охватить не стыд, а разочарование собой. И чтобы не говорил Кеннет, а завтра он скорее всего посмотрит на нее совершенно иначе и захочет исчезнуть.

+1

26

Touch, touch in the flame's desire,
Feeling the pain's denial -
And your finger's in the fire...
Taste the love,
The Lucifer's magic that makes you numb...
The passion and all the pain are one -
You're sleeping in the fire. (c)

W.A.S.P. - "Sleeping (in the fire)"

Если Кенни действовал мягко и осторожно, как новобранец, тщательно отмеряющий каждый свой неуверенный шаг по неизвестной местности, то в движениях Элис чувствовалась как раз та уверенность, какой парню недоставало. Ей подобные ситуации, интимные объятия вперемешку с поцелуями, щедро сдобренные алкоголем, явно были не в новинку - может, не прямо вот так, на подоконнике дома у впервые встреченного юноши, но в похожей обстановке. Кенни мысленно радовался, что это так; если бы Элис оказалась неопытной трепещущей девой, всё получилось бы совсем комично, неуклюже и неловко. Он прислушивался к ответным прикосновениям девушки, пытался выгадать по ним границу дозволенного, чтобы не допустить со своей стороны чего-то слишком грубого или слишком резкого.
Почему-то именно сейчас податливое женское тело в его руках казалось невероятно хрупким (может быть, Элис просто настолько худая?). Ясное дело, женщины сложены иначе, чем мужчины, но раньше Кенни не обращал на это внимания - к примеру, когда в детстве он дрался со своей старшей сестрой, "хрупкость" женского тела в данном случае его не волновала...
Как, как они успели переместиться на кровать? Они словно телепортировались туда - другого объяснения парень не видел. Момент перемещения, те несколько шагов, которые нужно было сделать, чтобы преодолеть расстояние от твёрдой поверхности подоконника до мягкого матраса, растворились в сознании.
Кенни смотрел на Элис, эту невероятную, сказочную женщину, снизу вверх; окружённая причудливым ореолом лунного света из окна, она выглядела по-настоящему волшебным созданием, нереальным, чем-то внеземным, по ошибке заброшенным в человеческий мир. Её гладкие волосы растрепались, глаза лихорадочно блестели. Она говорила странные вещи, за что-то извинялась, и Кенни понял, что настал его черёд проявить инициативу. Если он её упустит, если между ними повиснет неловкая тишина - они так и разойдутся по разным углам, просидят поодаль и порознь до самого утра, чувствуя, как их влечёт друг к другу, и опасаясь собственных чувств. Их единение, отчаянная потребность быть вместе здесь и сейчас не найдёт выхода и погубит их обоих. Так не должно случиться.
- Нет... нет, всё в порядке. Всё хорошо, - решительно перебил он сконфуженную девушку, улыбнулся и собрался с духом, протянул к ней руки, - иди сюда.
Вскоре на кровати Кенни, большой и просторной, будто специально для таких случаев, лежали уже два тела, так тесно переплетённые, что казались одним целым, жутким гуманоидным монстром с двумя головами и восемью конечностями. Одежда осталась в стороне; джинсы, футболки, нижнее бельё - из средств самовыражения они превратились в жалкую кучу тряпья, наспех сброшенную на пол. Тихие звуки музыки глухо пробивались из динамиков, смешивались с тяжёлыми вдохами и выдохами, срывающимися голосами, приглушёнными стонами. Виски в стакане одиноко замер, никем более не тронутый, брошенный, как невкусный остывший чай. Детали внешнего мира потеряли своё значение для Кенни и Элис, которые нашли всё, чего жаждали в этот вечер, в объятиях друг друга - так два одиноких существа объединяют усилия, чтобы сообща возродить пламя, способное вернуть их обоих к жизни.
Никогда, честное слово, никогда парень не мог себе представить, какой поразительный спектр эмоций и ощущений способна дать мужчине женщина! Это была новая, непривычная для него роль, и он с готовностью взялся за неё, с каждым прикосновением распаляясь страстью ярче и ярче, и его неопытность с лихвой компенсировалась энтузиазмом.
Сложно понять, сколько прошло времени с того момента, как они покинули насиженный подоконник. Сейчас они лежали рядом, выбившись из сил, умиротворённо дышали в блаженной полудрёме, неизменно продолжая крепко обнимать друг друга, как утопающие - спасательный круг. Мозг Кенни, ослеплённый наслаждением, вяло перегонял ленивые мысли по кругу; ему было феерично, невозможно хорошо. Вслушиваясь в размеренное дыхание Элис, он надеялся, что она чувствует то же самое. Да, когда он вытащил её из смертоносной толпы металлистов, даже когда предложил переночевать у себя дома, он не собирался заниматься с ней любовью, ни в коем случае не хотел, чтобы близость выглядела как расплата за помощь или что-то в этом духе. Но то, что в итоге случилось между ними, вышло само собой, логично, грамотно, стремительно - и казалось, что нет в том, что они сделали, ничего предосудительного. Всё сложилось так, как надо, правильно, верно. И пусть это было не то, на что Кенни рассчитывал, когда они впервые пересекли порог его дома, видит Бог, если бы он заявил, что не чувствует себя счастливым, он стал бы гнуснейшим лжецом на земле.
Из приятного забвения Кенни вырвал деликатный шорох простыни; Элис зашевелилась, потянулась из его объятий, и он очнулся от её движений.
В комнате было всё ещё темно. Музыкальный проигрыватель давно докрутил свой диск и умолк. Парень сосредоточенно выловил в этой темноте женский силуэт и негромко позвал его обладательницу по имени:
- Элис.
Теперь он и сам заворочался, приподнимаясь над подушкой, стряхивая с себя остатки сна:
- Ты... хочешь кофе? И, может быть, перекусить?

+5

27

So close no matter how far
couldn't be much more from the heart
forever trusting who we are
and nothing else matters***
***trust I seek and I find in you
every day for us something new
open mind for a different view
and nothing else matters
© Metallica - Nothing else matters

           Одна маленькая, незначительная фраза и страхи Элис испарились, просто исчезли из головы. Она с огромным удовольствием, даже некоторым нетерпением, приникла к худощавому телу парня. Дальше уже не требовалось думать, только чувствовать, принимать ласки, отдавать их с еще большей готовностью. К тому же Кеннет дарил нереальные ощущения, его легкие, неуверенные или слишком осторожные касания заставляли все тело Элис вздрагивать от нетерпения, словно она получала желаемое, но только слишком дробно, мелкими порциями, чтобы не захлебнуться в собственных чувствах. От этого кружилась голова, по коже пробегали мурашки, а колени совершенно не слушались, но прекратить это было уже не в их силах. Возбуждение только усиливалось от того, что девушка слышала его сдерживаемые стоны и рваное дыхание. Столько нежности Скарре еще не получала, словно она произведение искусства в руках реставратора. Но ее поцелуи становились все настойчивее, она притягивала к себе Кеннета, потом оказывалась сверху и ласкала уже его, нежно целуя лицо и шею парня, руки запускала в волосы, а потом исследовала ладонями все тело, не зная где стоит остановиться. Ей хотелось обнять его всего и было очень жаль, что Элис не могла сделать этого сразу со всех сторон. И объятия от этого становились все крепче, все сильнее, даже хотелось проникнуть сквозь кожу Кеннета и запустить его под свою.
           И когда Скарре пресытилась ласками парня, когда тело требовало большего, когда становилось нестерпимо от жгучего желания, она обхватила Кеннета ногами и прошептала ему в губы: «Я хочу тебя». Но шептала ли? Или она просто так громко мыслила, что он услышал ее, а после вошел. Элис не ждала чего-то сверхъестественного, но все же эта его деликатность, нежность и сдержанность оказали на девушку гораздо больше эмоционального воздействия, нежели самый бурный или грубый секс. Она чувствовала, как подрагивают его руки, как от кожи исходит жар и как прерывается его дыхание, когда и парень вслушивался в собственные ощущения. Скарре провела пальцами по его спине и остановилась на ягодицах. Она сжала их, вонзая ногти в кожу Кеннета, и прижала к себе, заставляя войти в нее еще глубже. Стон парня, вырвавшийся в это время, принес не меньшее удовлетворение, чем занятие любовью. Дагон был для Элис всем сейчас, и она стала центром его вселенной — это как быть единым целым, не замечая, где заканчивается твое тело и начинается его.
           Время остановилось, оно вообще исчезло из пространства, перестало существовать. Только они вдвоем, их дыхание и прикосновения. Скарре лежала на плече парня и ей не хотелось уходить, не хотелось говорить и даже думать — она просто наслаждалась тем, что только что произошло. Из открытого окна снова послышался шум трамвая, но уже настолько отдаленный, что скорее напоминал отзвук или неясное эхо. Элис прикрыла отяжелевшие веки и еще крепче прижалась к Кеннету — она дала себе еще несколько минут покоя прежде, чем постарается выскользнуть из чужой кровати. Это было как принцип или правило, но сейчас оказалось намного важнее остаться.
           Однако, девушка открыла глаза и заставила себя покинуть уют объятий. Рядом с Дагоном она чувствовала себя более ранимой и совершенно беззащитной, казалось, он смог снять с нее всю шелуху, которой она обзаводилась с рождения. Элис слегка потянула на себя простыню, чтобы прикрыть наготу, но от этого только разбудила Кеннета. Еще солнце только раздумывало подниматься, подмигивая из-за горизонта, было слишком рано снова бодрствовать, учитывая, что эту ночь они не спали вообще. Поэтому Элис подтянулась к проснувшемуся Дагону и чмокнула его в щеку. Она мысленно улыбнулась тому, каким сонным и расслабленным он был с немного взлохмаченными синими волосами.
           - Нет, нет. Спи, я ничего не хочу. Просто отдыхай.
           Девушка подтянулась еще ближе и погладила Кеннета по голове, наблюдая, как медленно и с неохотой закрываются его глаза. Все-таки, сон — великая милость. Он необходим, как все первостепенные вещи в нашей жизни. Но Скарре планировала подождать немного, пока парень уснет и выскользнуть из его дома: на это было ряд причин, но самая главная состояла в том, что она боялась того взгляда, который бывает у мужчин с утра, когда сказка заканчивается, и девушка может (нет, обязательно!) что-нибудь испортить.
           Очнулась Скарре от громкого сигнала машины с улицы. Не отличаясь особой чуткостью во сне, она все же не могла нормально спать вне дома. Элис потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, где она находится и с кем. Какими-то змеиными движениями, очень аккуратно, она освободилась из кольца рук парня и хотела опять обернуться простыней, но утро принесло новое настроение и скарревская натура вновь возобладала. Даже если бы соседи увидели из окна противоположного дома обнаженную девушку в окне при свете дня, то Элис бы это не смутило — она могла даже помахать им ручкой и мило улыбнуться. Кеннет заворочался и Скарре застыла на секунду — на часах было без четверти десять и Дагон мог еще спокойно проспать часа три-четыре. Дверь в коридор приоткрылась очень медленно и голая девушка просочилась из залитой солнечным светом комнаты. В доме все так же было тихо, но даже если бы здесь сейчас была рейв-пати, это не смогло бы помешать Элис в поисках уборной.
           Чувствовать себя умытой было гораздо приятней, даже появилась бодрость в теле, хотя мозг по-прежнему отказывался воспринимать действительность. Следовало забрать свою одежду, а для этого Элис снова пробралась в комнату с «запрещенным входом», в ней было намного теплее, ведь летнее солнце немилосердно шпарило в открытое окно и уже легкий ветерок, который приносил ночную прохладу, теперь только гонял горячий воздух. Стараясь не создавать лишнего шума, Скарре из вороха брошенной одежды подобрала свои вещи и натянула нижнее белье, джинсы и майку. Бюстгальтер она затолкала в задний карман и уже хотела спускаться вниз, чтобы найти свою куртку и уйти, но взгляд ее прошелся по стене с рисунками Кеннета. При  дневном свете они казались еще более абсурдными, ведь ничего общего у них не было, кроме какой-то безысходности и готической мрачности. Девушка перевела взгляд на спящего парня и улыбнулась: «Но ведь он совсем не такой. Вчера не было рваных линий и оторванности сюжета,  была только нежность и трепетное отношение. Интересно было бы увидеть его с кистями в руках...». После недолгого любования Скарре сделала то, что непозволительно делать в отношении художника. Самым странным был одинокий рисунок, который, однако, занимал центральное место среди прочих. На нем изображалось маленькое окно в графике с темными стеклами — очень просто, как штампирование. Элис отыскала среди разбросанных на столе карандашей синий и дорисовала раму на окне, открытые створки, а внизу листа сделала набросок спящего на животе Дагона. Волосы упали на его лицо, простыня сползла на бедра, а одна рука заложена под подушку. Несколько линий с перспективой и рисунок приобрел совершенно другой смысл.
           «Я думаю, ты простишь меня за это».
           Скарре тихонько вышла и во второй раз, спустилась по лестнице, забрала на кухне свою куртку и собрала разбросанные слипы. На улице она оглянулась на дом и, развернувшись, направилась прочь из этого района. Сакраменто летом неумолим к своим обитателям, Элис облизала пересохшие губы — кофе сейчас бы был очень кстати. А еще машина.., которую еще нужно забрать из дома пока Хейден спит. Она тяжело вздохнула — проблемы не исчезли, а возможно и прибавились, вспоминая сегодняшний незащищенный секс и непринятые вчера таблетки - но пока рано впадать в панику. Только ее поджатые губы означали, что где-то в глубине души девушка сожалела об уходе, но поступить по другому не могла.

+2

28

Элис всё же удалось погрузить Кенни обратно в бездумную дремоту, из которой он вскоре провалился в глубокий сон. А когда открыл глаза, было уже поздно.
Во всех смыслах.
Сонно вздохнув, парень не спешил открывать глаза, чувствуя сквозь смеженные веки, как ярко светит солнце. Он провёл рукой по кровати, стремясь коснуться кончиками пальцев женского тела, мирно свернувшегося по соседству, но вот уже рука вытянулась полностью, выпрямилась, нащупала край кровати - и никого. Пустота.
Сон как рукой сняло. Кенни резко открыл глаза, прищурился от безжалостного света и растерянно завертел взлохмаченной синей головой по сторонам, будто думал, что девушка куда-то спряталась, притаилась за какой-нибудь мебелью.
- Элис? - настороженно позвал он, громко, так, чтобы было слышно во всём доме. В глубине души он уже знал, что Элис не отзовётся, и в груди как-то тоскливо кольнуло. Совсем чуть-чуть.
Мысли спросонья всё ещё путались. Кенни неловко выбрался из кровати, поднял с пола одежду и вышел в коридор. Женская одежда закономерно исчезла вместе со своей владелицей.
Утренний душ привёл мысли в порядок. Звук льющейся воды заполнял собой мертвенную тишину, и от этого становилось как-то легче. Почему она ушла? Кенни запрокинул голову, напоследок подставив под прохладные струи лицо, и закрутил кран. Нет, правда, Элис, почему?
Он оделся резкими, привычными ему движениями, будто куда-то торопился, хотя на самом деле вовсе не спешил. Он думал, что они оба, проснувшись, могли бы выпить кофе и позавтракать, и совсем не думал, что между ними могла повиснуть неловкая пауза или что взаимное притяжение, стремительно возникшее вчера ночью, могло испариться. То есть... да, всё получилось очень импульсивно, сумбурно и непонятно, но что в том плохого? Они сделали то, что должны были, что было им необходимо. Этого не нужно стыдиться, об этом не нужно жалеть. Он ведь... чёрт, это звучит абсурдно в узком контексте, но если говорить в широком смысле - он хотел ей помочь, утешить её, приободрить, предоставить еду и крышу над головой. Он мог бы вызвать ей такси до дома. Они снова могли бы поговорить. Почему Элис сбежала, не позволив ничего этого сделать? Испугалась чего-то? Содеянного, того, на что сама пошла - или разочаровалась, разозлилась на него за то, что её на это толкнул? Теперь уже он никогда не узнает, о чём она думала в тот момент; никаких контактов не осталось. Да, никаких - Кенни проверил кухню и прихожую, втайне надеясь обнаружить записку, вернулся в комнату и как следует в ней осмотрелся. Ничего. Она просто вошла в его жизнь, внезапно, тогда на концерте, когда ему пришлось вытаскивать её, хрупкую девицу, из кучи потных крупных тел, и так же внезапно из неё вышла.
Кенни было досадно, что всё так закончилось. Он не представлял, что могло бы быть дальше, был ли у их знакомства шанс на продолжение и если да, до что бы из этого вышло, но вот такого конца, резкого, беспощадного, раз - и всё, как ампутация конечности, он не ожидал.
Но кое-что Элис всё-таки оставила на память... Он не сразу заметил, потому что на рисунки обратил внимание в последнюю очередь.
- Элис! Эй! - нахмурившись, он придвинулся вплотную к картине, над которой теперь, выходит, поработали уже два художника. - Кто тебе разрешал, а? Уж точно не я!
Он возмущённо фыркнул, словно проказница стояла рядом с ним, слышала упрёк и могла рассмеяться в ответ, а потом шутливо извиниться, потому что он не по-настоящему злился - так, для вида. Она и правда была талантлива, даже по такому скорому наброску видно.
Кенни долго рассматривал внесённые Элис изменения в рисунке, а потом спустился обратно на кухню и поставил на плиту джезву с кофе, с сожалением отмерив воды на одну чашку, а не на две. Одиночество как таковое его не тяготило, он привык быть один, он всегда был один и научился получать от этого определённое удовольствие. Просто надеялся, что это утро начнётся по-другому.
Он не будет искать её в соцсетях или идти на ещё какие-либо ухищрения, раз она того явно не хочет. Может, и стоило бы, но Кенни лишь пожал плечами и хмуро уставился в чашку. Однако как бы то ни было, он её точно не забудет. Как яркую вспышку, как приключение, как что-то, что оказалось рядом в нужный момент. Ему хотелось, чтобы и Элис так о нём думала, хотя предугадать, что у неё в голове на самом деле, невозможно. Вполне вероятно, она действительно злится, да так хорошенько, что не захотела ни разговаривать с ним, ни вообще его больше видеть. Могла бы хоть пощёчину дать - тогда бы поговорили, но нет, она, упрямица, предпочла тихонько удрать и оставить его с целым ворохом вопросов, догадок и теорий в вечном поиске истины.
Парень сделал глоток горячего, почти обжигающего напитка, и его вдруг осенило - нет, не по поводу Элис, но косвенно она приложила руку к этим идеям. Он ведь не лукавил вчера, когда сказал, что девушка заставила его почувствовать себя живым. Так было на самом деле, так оно осталось и сейчас; она, сама того не сознавая, вдохнула в него жизненную энергию, которая вдруг подняла голову из пепла, неожиданно дала о себе знать. Делая глоток кофе за глотком, Кенни подумал, что надо бы съехать наконец из родительского дома, завести собаку... начать полноценную новую жизнь. С чистого листа. Заново. Да, решено, завтра же он начнёт просматривать объявления о сдаче квартиры, а когда найдёт приемлемый по цене вариант - забрать из приюта брошенное кем-то прежде животное. Точно, так он и поступит.
Как же это чертовски здорово - смотреть вперёд и знать, что у тебя есть хоть какая-то цель, что ты смотришь не во тьму и не в пропасть, а в неизвестность, каковой и должно являться будущее.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Thrash-metal romantics