Посещала ли мысль, что Артур может отвернуться от меня? Конечно. Но я бы так же быстро напомнила ему о таком же звездном летнем вечере, когда он предложил... читать дальше




внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
Forum-top.ru RPG TOP
сакраменто, погода 26°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Rex
[лс]
Justin
[icq: 28-966-730]
Aili
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » have you changed your mind?


have you changed your mind?

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://i.imgur.com/dshK8OM.png
[NIC]Alexa Wallace[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2m4y5.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2m4y6.png[/SGN][LZ1]АЛЕКСА УОЛЛЕС, 26 y.o.
profession: хирург-ординатор в травматологии местного госпиталя
[/LZ1][STA]сбежим в рыжий цвет солнца[/STA][PLA]https://i.imgur.com/rrnbC2j.png[/PLA]

+2

2

Тайлер уже давно успел отвыкнуть от того, что в постели может быть жарко. В смысле... Насколько от такого вообще можно отвыкнуть, когда живешь в душной, раскаленной Калифорнии, где летом забываешь не только как ощущается прохлада, но даже само это слово произнести язык не поворачивается. И от того как в постели может быть жарко, когда занимаешься сексом, Тайлер тоже не успел отвыкнуть, tinder и one night stand придумали волшебные люди, спасибо им большое. Нет, речь идет совсем о другом.
Тайлер успел отвыкнуть от того, как жарко может быть ночью, когда прижимаешь кого-то, крепко, сквозь сон, словно самый большой страх - отпустить. Как может быть это ощущение жара приятным где-то на подсознательном уровне, желанным, чтобы не хотелось разжимать объятий, прерывать маленькую пытку слишком навязчивым, настырным теплом.
Удивление - первое, что чувствует Тайлер, когда просыпается. Не раскрывая глаза, не двигаясь еще пока. Всё еще окутанный сладкой негой, он сонно удивляется, но даже не думает разжимать руки.

Может ли быть, что он не дома? Может ли быть, что он встретил девушку, переспал с ней, и вдруг, вместо того, чтобы отодвинуться подальше, на свой край кровати, решил, что хочет обнимать её всю ночь? И может ли быть, что девушка решила обнимать его в ответ, потому что Тайлер чувствует тепло поверх своих рук. Удивление - не совсем то чувство, чьего посещения ожидаешь ранним утром, и чем сильнее оно становится, тем отчетливее Тайлер понимает: нет, не может. Не случалось уже давно, черт знает сколько времени. Несколько лет так точно, и определенно достаточно, чтобы он успел забыть, когда в последний раз.

Скорее всего, ему следует открыть глаза. Расставить все точки на i, одним махом собрать пазл целиком, и перестать гадать. Медленно, словно чего-то опасаясь, Тайлер разжимает веки, и фокусирует взгляд на чужой макушке, перед ним копна темных, почти черный волос. Он с трудом пока еще соображает, не чувствует себя выспавшимся или отдохнувшим, но даже в таком состоянии получает подзатыльник от подсознания: темные, но совсем не черные, отливают золотом на солнце. Очень полезная информация, спасибо, мозг.
Аккуратно придвигается чуть ближе, и зачем-то делает глубокий вдох, слышит запах шампуня, что-то непонятное, косметическое, чему он не может дать точного определения. Как не может дать точного определения улыбке, которая сама собой просится на лицо. Нет, так не пойдет. Думай, Тайлер, давай, соображай. Хватит спать, ну!

Оказывается, у него болит голова. Удивление потихоньку сходит на нет, просыпаются прочие эмоции, чувства, а Тайлер тихо проклинает головную боль: будь она не ладна, спала бы себе дальше, вот её точно никто не ждал и не хотел. Во рту пересохло, страшно хочется пить, надо осторожно высвободиться и совершить вылазку на кухню. Однако засухи, которая образовалась во рту, хватает, чтобы понять: он вчера пил. Они вчера пили. Картинка сначала медленно собирается по кусочкам: весть об отце, бар, выпивка, домой. Откуда-то с этого места начинает собираться стремительнее: разорить домашние запасы алкоголя, Алекса, секс, жар, тепло. Алекса - как обухом по голове. Черт... Черт! Вот черт!

Медленно, осторожно, чтобы не разбудить [и в данном случае, вопрос это принципиальный: ему нужно немного времени наедине, чтобы придти в себя, подумать] Тайлер выбирается из объятий, отодвигается, и несколько секунд в задумчивости разглядывает спящую девушку. Секундная паника сходит на нет моментально, по какой-то непонятной причине, спящая Алекса успокаивает Тайлера, и прогоняет испуг.
Многолетний стаж алкоголизма не мог пройти для Тайлер бесследно, и прямо сейчас мужчина понимает: это не было ошибкой. Не было случайностью, никакого "ой, я так много выпил прошлой ночью, как же так вышло". Тайлер помнит обрывки ночи, поцелуи и объятия, секс, пусть и урывками. Если это произошло, значит он действительно этого хотел. Если это произошло, значит и Алекса тоже этого хотела, не стал бы, он просто не смог бы воспользоваться положением, переспать с чересчур выпившей девушкой. Ему так, по-крайней мере, кажется прямо сейчас, но чувство напряжения, и тонкий слой страха под ним, никуда не деваются, даже укрепляются в нём с каждой секундой.

Тайлер решает, что ему нужно выйти из комнаты. Потому что хочется курить, и потому что она всё еще голая, а теперь, при свете дня, на почти трезвую голову, это кажется если не неправильным, то хотя бы странным. Хотела бы она, чтобы он смотрел на неё сейчас, утром? Когда алкоголь еще не покинул организм, но уже не влияет на поступки или мысли. Тайлер не уверен, и поэтому поднимается с кровати, нашаривает на полу боксеры, надевает их, и всё-таки выходит.
Нужно подумать о том, остался ли у него аспирин. Нужно попить воды, пока не ссохся от жажды, до размеров и состояния изюмины. Нужно подумать о том, что будет дальше, что делать, что говорить. Приготовить завтрак? Типа в постель? У него вообще хоть что-то есть в холодильнике? Тайлер даже открывает дверцу, грустно смотрит на кусок сыра, одинокое яйцо, и макароны, покрывшиеся зеленой шапкой, и только потом понимает бредовость своих действий. Ну какой завтрак, Тайлер? Эй! Начинай уже соображать!
Но соображать не получается. Тайлер чувствует растерянность, ощущает себя одновременно и раздраженным, и расстроенным. Смешно, но он сожалеет о случившемся: не так оно должно было произойти. Если с Алексой, если не с кем-то другим, оно не должно было быть по пьяни, не дожно было наполовину стереться из памяти с пришествием утра. Не с первой попытки у Тайлера получается совладать с собственными руками, чтобы прикурить и затянуться сигаретным дымом. И даже сигареты злят его сегодняшним утром: какой в них, блядь, толк, если не унимается волнение, не становится легче?
Чем дальше - тем хуже. Тайлер ощущает сразу тысячу чувств одновременно, и несчастная голова от такого многообразия готова лопнуть, или хотя бы дать трещину где-то в области виска. Если у него есть аспирин, он оставит его для Алексы. Если Алекса не проснется в ближайшие десять минут, велик риск лишиться здравого рассудка. В голове мириады вопросов: какого хуя? Как угораздило? Как всё прошло? Понравилось ли ей? В очередной раз: какого хуя, Тайлер? Что говорить, когда она проснется? Что делать? Что станет с их дружбой? Что он чувствует к ней? А она? Каждый вопрос - словно микроскопическая иголка, которую кто-то с особой жестокостью втыкает в висок. Вот черт... [AVA]https://i.imgur.com/ADQ0YKf.png[/AVA][NIC]Tyler Murphy[/NIC][STA]unbreakable[/STA][LZ1]ТАЙЛЕР МЕРФИ, 29 y.o.
profession: кpeдитор в банке
[/LZ1][SGN]хуи пинать мне надоело сказал я как-то сам себе
но позже громко рассмеялся ебать какой я пиздабол
------------------------------------------------

http://funkyimg.com/i/2gifq.gif http://funkyimg.com/i/2gifr.gif http://funkyimg.com/i/2gift.gif http://funkyimg.com/i/2gifs.gif
[/SGN][pla].[/pla]

Отредактировано Dylan Darling (2017-10-21 05:26:30)

+3

3

Алкоголь будит её ещё на рассвете, милосердно позволив поспать пару часов. Она знает, стоит ей лишь немного пошевелиться, и выпитый виски сделает вид, что этого сна достаточно, достаточно даже человеку, который живёт от смены до смены, не зная такого великого для всех оправдания "да ладно, высплюсь завтра, какая проблема". Но она лишь приоткрывает глаза, видит рыжие отблески рассветного солнца, чувствие чужие тяжёлые руки, так крепко держащие, и снова позволяет себе уцепиться за ощущение сна - спи, Алекса, ты в порядке, всё хорошо, такая тёплая колыбельная в рыжих цветах. Ей даже снится что-то, отказывающееся существовать в форме предметов, для которых существуют слова, одни лишь ощущения, неуловимо приятные. Она просыпается снова и изо всех сил оттягивает мгновение, когда всё же нужно будет открыть глаза, и сон сбежит окончательно, испуганный движением ресниц. Он всегда так делает. А пока можно попытаться задремать и уцепить его остатки за хвост.

Но Алекса всё-таки шевелится, едва-едва, чтобы поудобнее положить руку, под которой теперь никого нет, но конечно, алкоголю и этого достаточно, из головы пропадает всё лишнее, а на пустом месте собирается тяжесть. Совсем немного, вязкими медленными каплями, давая время как-то прийти в себя. В конце концов, она прекрасно знает, сколько может выпить и когда следует остановиться, просто тяжесть едва-едва отдаёт оставшимся с ночи приятным головокружением. Иногда ей кажется, что именно ради него люди изобрели алкоголь. И всё-таки вчера было гораздо лучше. Соображалось гораздо лучшее, без лишних мыслей и тормозов.
Тайлера нет рядом, но ещё есть его тёплый след на кровати и ночное фантомное воспоминание о том, как лежали чужие руки. Если немного подвинуться в бок, можно задержаться ещё на мгновение с этим ощущением, нежностью безо всяких слов.

Они садится и улыбается уголком губ, едва-едва. Может, той романтичной себе, которая строила какие-то планы, составляла речи, перебирала в голове, что она уже успела сказать однажды - про то, что не ищет пока отношений и вообще произошло слишком многое, чтобы с кем-то пока встречаться. С тех пор прошла гора времени, немного случайных свиданий не с теми людьми, немного стыда, когда обновляешь профиль в тиндере и серьёзно пытаешься флиртовать, понимая, что все собрались в этом приложении только ради секса. Ей ведь не пять лет, она не будет стесняться таких вещей. Зато зачем-то пытается теперь прикрыться, понимая вдруг, что на ней нет одежды. И никого вокруг, а всё равно руки сами лезут стыдливо прикрыться, зачем, когда поздно и нелепо...

Она ловит свои же ладони и крепко сжимает пальцы, не надо вести себя так глупо. Может, Тайлер тоже великодушно дал ей время прийти в себя... Забавно даже, как не стоит иногда судить книгу по обложке. И даже по аннотации и отзывам на задней стороне обложки, гора лишнего текста, забудь о нём, ну кто на самом деле стал бы выбирать книгу по этим параметрам? Иногда она вспоминала - хей, помнишь, как он загремел в госпиталь? Думала когда-нибудь подружиться с парнем, который хотел умереть от передоза? Думала, насколько подходящим человеком он окажется? Терпеливо улыбающимся на эти неловкие попытки объясниться и терпящим гору сообщений, когда выдаётся свободная минутка, таким правильно своим, что хотелось просить прощения - "я хочу, правда, просто пока не могу, прости меня, пожалуйста", но это совсем уже неверное действие. Ей просто кажется, что судьба так долго подучивала над ним, подкидывая не тех и не тогда, и она оказалась очередной пешкой, которая теперь не знает, как что-то исправить.

Она точно не думала в него влюбляться. Проснуться на его кровати с гудящей от выпитого головой, пока одежда лежит неподалёку от кровати, прямо на полу, она влезает в бельё и тянется за собственным платьем, но замирает с ним в руках. Это немного напоминает ей бегство, сейчас она оденется, выпьет из вежливости чаю, и сбежит, сделав вид, что ничего не было, Тайлер ей подыграет, конечно. Он сделает так, чтобы им обоим было проще. Только она так не сделает. Платье висит в её руках, пока она сжимает его всё сильнее, а потом натыкается глазами на футболку Тайлера, тут же, рядом, и позволяет ткани выскользнуть из рук. Платье - собраться и уйти. Футболка, его футболка - почти выжженное на лбу "можно мне остаться, пожалуйста?"

Она зачем-то аккуратно расправляет одеяло, гладёт равно подушки, даже поднимает с пола одежду, тихо. Тайлер, наверное, не знает, что она проснулась. А за окном уже безжалостное калифорнийское солнце и куда-то несутся машины, а глазам слишком ярко от этой картинки, так что она отводит взгляд.
У неё нет поводов больше оставаться на месте, а это страшно. Чертовски. Босыми ногами по полу, в такой короткой чужой футболке, что она пару раз лезет дёрнуть её вниз, прикрыть чуть больше кожи - это выглядит так по домашнему, словно они делали так уже много-много раз. Всё почти правда, только никакого секса и милого утра. У них было всё остальное. А вдруг она заблуждалась, всё не так поняла, вдруг всего лишь видела желаемое. Вдруг это всего лишь ошибка. И упрямо лезущее в горло сердце, которое уверено - не ошибка, хей, слышишь. Она уже училась ему не верить. Есть они, действительно иногда похожие на пару, но ведь такое бывает со всеми друзьями.

И ещё одно маленькое чудо - запах сигаретного дыма, наполняющий лёгкие, маленькая мечта. Она успела привыкнуть за много совместных перекуров к его сигаретам, слишком тяжелым, чтобы курить их самой, но таким уже вкусно-привычным, и он курит теперь на кухне. Она облизывает губы, и молчит, прислоняясь к стене. Заядлый пассивный курильщик. Наверное, ей стоит что-то сказать...
Вообще-то в тишине хорошо. Молча смотреть, как Тайлер затягивает сигаретой, медленно, размеренно, и также медленно опускает руку. - Ты как? Жив? - Она видит, как на мгновение дёргается он в ответ, и не может не улыбнуться. - Поделиться аспирином?
[NIC]Alexa Wallace[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2m4y5.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2m4y6.png[/SGN][LZ1]АЛЕКСА УОЛЛЕС, 26 y.o.
profession: хирург-ординатор в травматологии местного госпиталя
[/LZ1][STA]сбежим в рыжий цвет солнца[/STA][PLA]https://i.imgur.com/rrnbC2j.png[/PLA]

+3

4

Пока у него еще есть немного времени... Тайлер пытается успокоиться. Не изводить самого себя вопросами: от этого не станет легче. Упорядочить мысли хоть чуть-чуть, обратиться к воспоминаниям, бесцветное сделать цветным, плоское - фактурным, таким, чтобы было за что зацепиться мыслям. Пока прошло всего несколько часов, пока такое свежее, не дать воспоминаниям бесследно исчезнуть. Это было бы неприятно, это было бы обидно... Это было бы подло даже. К самому себе, к тому безнадежно влюбленному Тайлеру, который никогда ни на что не рассчитывал и не надеялся. Просто любил, не прося, даже не желая ничего в замен. Ничего особенного, к такой любви нужно всего лишь привыкнуть, и Тайлер привык. Фрэнд-зона - совсем не страшное слово, если оно сопровождает тебя по жизни.

Тот Тайлер не простил бы потерю воспоминаний сегодняшнему Тайлеру. Потому что оно должно было остаться в памяти, просто не честно лишать себя подобного... По этой же причине Тайлер чувствовал жгучее, не проходящее разочарование: всё должно было пройти не так. Должно было произойти лучше. Намного лучше. Нет... идеально. Только так. Жизнь, увы, совсем не идеальная штука...

Тайлер знает, что сам с собой играет в прядки. Не хочет в этом признаваться, но всё же играет. Сосредоточиться на Алексе, на ночи, на чувстве вины и на этом разочаровании, чтобы не думать о произошедшем ранее. Почему вообще всё произошло.
Смерть отца. Она ощущалась как потеря близкого, любимого человека, пусть они никогда не находили общий язык, а последние годы и вовсе почти не разговаривали. Эту пустоту в груди, ноющую, болезненную, от которой слезились глаза и невидимый ком застревал в горле, сопровождало совершенно внезапное чувство облегчения. Тайлер ощущает чувство вины за это, но в то же время совершенно не может себя контролировать: он может вдохнуть полной грудью. Может перестать постоянно оглядываться и чувствовать, что отец им недоволен. Неодобрение, разочарование, иногда даже презрение - то, что Тайлер чувствовал от отца постоянно, с подросткового возраста, и на что отвечал неизменным разочарованием. Плевать он хотел, на ожидания отца. Плевать он хотел, на отцовские планы относительно своей жизни. Он будет делать только то, что считает нужным, а если кого-то что-то не устраивает...
Тайлер почти давится сигаретным дымом: злится и затягивается слишком резко. Это всё отпускает его. Должно отпустить. Больше никакой злости и никакой необходимости кому-то что-то доказывать. Вместе с отцом на тот свет отправилось его влияние на жизнь Тайлера. Можно уволиться с работы, больше никто не будет этому препятствовать. Можно серьезно заняться музыкой, можно...

Тайлер вздрагивает и едва не роняет сигарету на пол. На несколько коротких мгновений он умудрился забыть о произошедшем ночью, о том, что всё еще не один в квартире. Алекса застает его врасплох, но это даже хорошо: нет больше времени на мысли и рассуждения. Они затягивают Тайлера слишком глубоко, и не всегда в хорошие стороны.
Каким бы задумчивым не выглядел Тайлер с сигаретой в руках, в одних трусах сидящий на табуретке на кухне, он не выглядит грустным и не выглядит несчастным, это самое главное. Смерть отца - удар, но на самом деле, не такой сильный, как для остальных членов семьи. Всегда Тайлер был в стороне, всегда ощущал только неодобрение от отца, и стремился отдалиться от него сильнее. В конце концов, это дало свои плоды.
Не выглядит Тайлер несчастным и по поводу случившегося с Алексой. Ладно, хорошо, оно должно было случиться иначе, но он всё-таки ни о чем не жалеет.
Я собирался спросить тебя о том же самом... У тебя есть свой аспирин, серьезно? У меня последняя таблетка и я решил оставить её тебе... — он поворачивает голову, смотрит на Алексу, и на лице не читается удивления, хотя это как будто первая эмоция, которая должна его посетить. Нет. То самое "я ни о чем не жалею" укрепляется в нём, когда он смотрит на Алексу. Растрепанную ото сна, с едва заметными сероватого цвета разводами косметики под глазами, в его футболке. Разве может нечто такое ощущаться ошибкой? Разве можно жалеть о таком?
— Ты очень красивая... И это, — между пальцев зажата сигарета, а он водит рукой, указывая на мятую футболку, которая едва прикрывает ноги, — тебе очень идет, — как-то даже игнорирует вопросы, говорит, если честно, первое, что приходит в голову. Первое, и очень искреннее.

Страх, вместе с неуверенностью, куда-то деваются. Пока её не было в комнате, Тайлер не знал, что делать и как себя вести. Даже что говорить - и то не знал. Это всё рассеивается, развеивается, а Тайлеру кажется, что он справится с чем угодно. Сейчас - так точно, пока жизнь ощущается чертовски правильной, точно такой, какой она должна быть.
— Скорее жив, чем мертв, да... Но вообще, я у тебя должен спросить. Кто из нас двоих тут врач? — Тайлер улыбается от того, какими непринужденными кажутся его слова. Словно правда ничего не произошло. Ничего не нужно обсуждать, никаких i с отсутствующими точками. Ничего такого.
Оставляет недокуренную сигарету в пепельнице и поднимается. Кухня совсем маленькая, и ему хватает нескольких шагов, чтобы пересечь её, очутиться у стены, рядом с Алексой. Тайлер позволяет себе вольности, но может, всё не так страшно? Эта футболка, его футболка, значит удивительно много для заурядного куска ткани. Он проводит ладонями по её талии, под пальцами складки ткани, и Тайлер ловит себя на мысли, что прямо сейчас, в эту самую секунду, жалеет только об одном: футболка задирается выше, а он стоит так, что ему не видно.
— Оно должно было случиться совсем не так, знаешь. Я не могу сказать о том, как именно, я никогда не представлял, вообще-то... это было странно, да? Но по-другому, — искушение наклониться ближе, зарыться носом в макушку и снова услышать запах волос, шампуня, невероятно сильное. Тайлер медлит и не решается. Что там было на счет того, что она не готова к отношениям? [AVA]https://i.imgur.com/ADQ0YKf.png[/AVA][NIC]Tyler Murphy[/NIC][STA]unbreakable[/STA][LZ1]ТАЙЛЕР МЕРФИ, 29 y.o.
profession: кpeдитор в банке
[/LZ1][SGN]хуи пинать мне надоело сказал я как-то сам себе
но позже громко рассмеялся ебать какой я пиздабол
------------------------------------------------

http://funkyimg.com/i/2gifq.gif http://funkyimg.com/i/2gifr.gif http://funkyimg.com/i/2gift.gif http://funkyimg.com/i/2gifs.gif
[/SGN][pla].[/pla]

+2

5

Это всё так мило, - Джентльмен, - говорит она одними губами, он, конечно, не слышит и не видит этого. Это слово немного ругательство, потому что он вечно не думает о себе, и это злит, хотя она сама такая же и может понять как никто другой; немного нежность, за заботу - сейчас и всегда, за терпение и вечное понимание, какие-то уж слишком безграничные. В этом весь Тайлер, и порой Алекса не понимает, почему именно она, почему не нашлась за всё время какая-нибудь другая девушка, очарованная всем этим, приправленным сверху песнями под гитару только для неё. Ведь могла же найтись ещё раньше, пару лет назад или даже больше, тогда не случилось бы ничего, ни страшных вещей, ни этого утра. Кого-то в этой вселенной нужно поблагодарить, потому что судьба подкидывает ей таких людей и бесконечные шансы, извиняясь за что-то в прошлом.
Она слегка качает головой: - Связался с врачом и думаешь, что у меня не будет с собой целой аптечки? Ты меня недооцениваешь! - Ей льстит этот его взгляд, заставляет слегка распрямить плечи и встряхнуть головой, отгоняя прядку волос. - Спасибо, - она отвечает тихо, и улыбается одними уголками губ, только внутри ликует - она всё сделала как нужно. Ничего не испорчено. Она много раз спрашивала себя, что если она "пока не готова", а потом ему уже не будет нужно, ни ему, ни кому-то ещё, что если она будет готова тогда, когда у судьбы больше не будет для неё никаких шансов и вариантов. И теперь это какое-то бесконечное облегчение - чувствовать себя желанной. Красивой. Вот прямо так, стоя посреди кухни в чужой мятой футболке, это всегда было картиной из середины чужих нежных отношений, но никак не их началом.
Впрочем, разве это начало? Все часы разговоров и доверенные секреты вдруг не считаются, потому что не были оформлены в цветы, свидания и секс?

Джентльмен, он знает все те же самые правила, оказывается рядом, даже прижимает к себе правильно - не сильно, она может сделать шаг в бок и сбежать, просто не будет. Больше не будет, хватит. Она дала себе достаточно времени подумать надо всем этим, и её не пугает больше будущее. Может, это ненадолго, а может, он тот самый, есть миллионы шансов, даже те, которые она даже не способна представить. Перерыв позволил ей с этим смириться, да, случается всякое, со всеми людьми случается. А теперь Тайлер говорит, о том, что всё должно было быть не так, и всё, что ей хочется сказать: "Не глупи, не так всё могло вообще не случиться, ты что, жалеешь?" Но она, конечно, не говорит, потому что сама знает ответ, только лишняя трата времени и слов.
Она поднимает руку, проводит по его волосам, и позволяет ей скользнуть по шее, замерев на мгновение там, где бьётся под пальцами артерия, до плеча, а потом назад - прижать запястьем ко лбу. - Трупы обычно холодные, не дышат и не болтают столько. И сердце не бьётся. Ты пока ни под один параметр не подходишь, верь моему опыту. Я же из нас двоих врач, - она улыбается широко, но чёртовы выдрессированные профессиональные привычки: - И надеюсь, ещё очень долго не подойдёшь, строжайше не рекомендую, - забавно, что профессия учит жить с чёрным юмором в голове, и никогда, никогда не шутить про смерть кого-то близкого и важного. С неё хватит зрелища Тайлера на больничной койке, насмотрелась уже. Зато жесты - привычные, уверенные, словно и нет этого тонкого налёта неловкости на всём их разговоре, невидимого, но осязаемого. А так - то ли шутка, то ли всерьёз.
Ей почему-то не хочется делать из всего этого пафосную сцену, выяснить отношения, присвоить друг другу ярлыки, кем считать, как называть, как жить дальше. Разговоры прекрасны, но эта железная определённость... Нет её, не существует во вселенной. Может, действительно всё должно было быть не так, но теперь неидеальность нравится. Потому что она настоящая.
Алекса тянется вперёд, чтобы оставить невесомый поцелуй, а Тайлер делится вкусом своих сигарет. Она прекрасно помнит, что было вчера, и ей хватает теперь этого маленького жеста. - Где там твой аспирин? - В этой квартире всё рядом и оставленная у двери сумка - вот, в нескольких шагах. В ней - аспирин для Тайлера, раз уж свой он жертвует ей. Это важно, она непременно его возьмёт. - И что, теперь ты разрешишь мне завести в твоей квартире собственную зубную щётку? Или я тороплю события? - Она смеётся совсем легко, протягивая ему блестящий блистер. Футболка ползёт ещё немного выше, забавно, что у неё это получается, но Алекса окончательно перестаёт обращать внимание. Всё правильно. Всё как и должно быть. За что ей вообще может быть неловко сейчас, за свою фигуру что ли?
- Это не было случайностью, - просто потому, что "я готова" звучит слишком странно, а сказать что-то всё-таки нужно. - Чтобы я не отвечала за свои действия, меня нужно напоить гораздо сильнее. Имей в виду, если тебе это когда-нибудь ещё понадобится, - она подмигивает и делает ещё шаг, чтобы потянуться за чашками, и это чистая случайность, что Тайлер оказывается так близко.
[NIC]Alexa Wallace[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2m4y5.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2m4y6.png[/SGN][LZ1]АЛЕКСА УОЛЛЕС, 26 y.o.
profession: хирург-ординатор в травматологии местного госпиталя
[/LZ1][STA]сбежим в рыжий цвет солнца[/STA][PLA]https://i.imgur.com/rrnbC2j.png[/PLA]

+2

6

Произнеси она слово "джентльмен" чуть громче, и Тайлер не смог бы удержать смешка. Далеко не джентльмен, предпочитающий, на самом деле, думать в первую очередь о себе, он стремился окружать себя людьми, ради которых хотелось менять привычный порядок вещей. Люди упорно не находились, либо не хотели сближаться до какой-то такой степени, чтобы действительно захотелось подвинуть ради них свои собственные интересы. Тайлер подумал о том, чтобы оставить для Алексы последнюю таблетку, потому что такой жест для него очень многое значит. Всего лишь глупая таблетка, мелочь, от её отсутствия никто не погибнет, разве что, стискивать болью виски будет чуть дольше. И всё же, из таких мелочей выстраивается отношение к человеку. На разных мелочах строится неравнодушие, забота и даже любовь.
Тайлеру хочется вести себя уважительно, проявлять заботу к данной, конкретной девушке, которая стоит посреди его кухни растрепанная, заспанная, но невероятно красивая. Это очень странно, вдруг понимать, что относишься к человеку вовсе не как к другу. Еще страннее - понимать, что относишься так уже давно, просто впервые отдаешь себе в этом отчет. Тайлер никогда не был избалован отношениями, вечные неудачи научили не планировать и не строить воздушные замки. Будь что будет, пойдет, как пойдет. Стараться быть вежливым, понимающим, как можно реже проявлять мудацкую сторону. Получается, в этом залог успеха, а до него дошло на тридцатом году жизни?
Она не спешит вырываться, не пытается сделать шаг назад и отстраниться. Тайлер уже намного увереннее скользит ладонями по талии, по-настоящему обнимает и прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновениями. Может ли в самом деле всё происходящее быть правдой? Может ли быть Алекса той самой, единственной, которую каждый мечтает найти? Вступать в отношения, преодолев рубеж в 27-28 лет всегда немного страшно: тот самый возраст, когда уже пора заводить и семью, и детей, а значит отношения ведутся именно к этому. Вот только Тайлер не ощущает ни испуга, ни напряжения. Хорошо. Если именно эти отношения приведут наконец к свадьбе, семье и детям - хорошо. Однако ему приходится себя одернуть: слишком рано что-то планировать. Он от такого отвык, поэтому лучше не стоит.
Намного приятнее - целовать. Совсем легко, невесомо освежить отпечаток собственных губ на её губах. Улыбнуться при мысли о щетке. Тайлеру не кажется, что Алекса торопит события: — Можешь даже уже начинать заставлять мою ванную какими-нибудь баночками-скляночками, я не против. Забирает из её рук таблетки и делает несколько шагов назад, чтобы очутиться в итоге на табуретке.
Ладно, может быть, всё действительно происходит слишком быстро, но не в том смысле, о котором она подумала. Воспоминания о вчерашнем вечере, к которым он не может не возвращаться, упорно приводят его к мысли об отце. Это как будто возвращаться с небес на землю, снова и снова, раз за разом, причем, каждый последующий раз ощущается на порядок болезненнее предыдущего. В конечном итоге, Тайлер чувствует, как настроение портится, ему всё тяжелее улыбаться, всё сложнее думать о том, какие кардинальные перемены происходят в его личной жизни прямо сейчас.
— Я буду иметь ввиду, я просто... Извини. Не могу перестать думать об отце. И о том, что нужно одеваться, наверное съездить домой, узнать, не нужна ли помощь... Похороны и всё такое. Я никогда не занимался организацией. Ну, очень давно никто не умирал. Когда не стало бабушки с дедушкой, я был еще слишком мелким... — Тайлер сдвигает брови на переносице, трет ладонью лоб в безуспешных попытках стереть хмурость, и в очередной раз в собственной голове возвращается ко вчерашнему вечеру.

***

К смерти близкого человека невозможно быть готовым. Даже если этот человек не такой уж близкий, а его возраст перевалил за пятый десяток. Отнимаешь телефонную трубку от уха, кладешь её на стол, но даже не замечаешь этого. Забываешь, чем занимался, карандаш в руке - словно какой-то инородный предмет. Как им пользоваться? Отбросить в сторону, словно огромного, мерзкого паука, почти брезгливо. Ощущать только пустоту и растерянность, смотреть вперед, но ничего не видеть.
Смерть отца или матери - что-то, о чем Тайлер изо всех сил старался не думать. Это просто так работает. Чем старше становятся родители, тем чаще посещает мысль о возможной близкой перспективе смерти. И тем отчаяннее откидываешь о себя подобные мысли, убрать с глаз долой, далеко, на антресоли сознания, не видеть, не думать, забыть. "Да чтоб ты сдох" - фраза, прозвучавшая вслух всего два раза, произнесенная с невероятной злобой, наполненная бессилием и отчаянием, вдруг приобретает сакральный смысл. Значит ли это, что Тайлеру было стыдно? За сказанное вгорячах, раз прямо сейчас он начинает ощущать проклевывающийся из под растерянности стыд?
Тайлер бредет на пожарную лестницу, почти не осознавая собственных действий. Выкуривает трясущимися руками несколько сигарет, растерянно смотрит на окурки: как будто это не он, как будто кто-то другой вместо него наполнял раз за разом легкие сигаретным дымом. Облизывает губы, не ощущает привычной горечи. Вообще ничего не ощущает. — Вот блядь...
Действует, наверное, по наитию. Ищет по квартире телефон долгие десять минут, как последний кретин, слоняется из угла в угол, всё еще в слишком большой растерянности, чтобы нормально соображать. Когда телефон находится, пальцы набирают знакомые цифры. Это так странно. Они просто высвечиваются в голове, а он набирает их, следуя какому-то совершенно странному, непонятному порыву.
— Мы можем удивиться? Прямо сейчас? Это важно. Приезжай ко мне, — на короткое мгновение замереть всем существом, в ожидании ответа. Только бы услышать "да", только бы... Да. Тайлер кивает и выдыхает в трубку, заполняющую ухо короткими гудками, с облегчением. Следующие двадцать минут он проводит очень странно. Просто сидит и разглядывает наброски, которые сам же сделал на бумаге часами раньше. Тогда они имели какой-то смысл. Тогда они что-то значили.
Звонок в дверь. Двадцать минут ощущаются одновременно мгновением и вечностью. Открыть дверь, и сходу, с порога, без всяких там приветствий: — У меня отца убили. [AVA]https://i.imgur.com/ADQ0YKf.png[/AVA][NIC]Tyler Murphy[/NIC][STA]unbreakable[/STA][LZ1]ТАЙЛЕР МЕРФИ, 29 y.o.
profession: кpeдитор в банке
[/LZ1][SGN]хуи пинать мне надоело сказал я как-то сам себе
но позже громко рассмеялся ебать какой я пиздабол
------------------------------------------------

https://i.imgur.com/Qj2qPlE.gif
[/SGN][pla].[/pla]

+2

7

- Завоюю территорию! - Ей так нужно передать привет самой себе на несколько лет назад, той девочке, которая смотрела пустым взглядом в стену после очередного неудачного свидания и пыталась понять, что с ней не так. Ведь что-то должно быть, если раз за разом она любит не тех людей, встречается не с теми? Ведь она так старалась быть хорошей, а оказывалась только не той самой и злилась, глупо, совершенно иррационально злилась на идиотку судьбу и всех этих мудаков. Той девочке очень нужен был намёк на это утро, зарисовку на полях - холод чашки, в которую Алекса наливает воду и протягивает её Тайлеру, тепло нагретого утренним солнцем окна, жар чайника - она даже не осознаёт, как наливает и ставит его, словно это действие уже доведено до автоматизма. И нежность, затопившая помещение, спокойно-размеренная, им некуда торопиться. Всё уже хорошо. Не опоздают и ничего не пропустят.

И грусть, траурный фон для счастливых акцентов. Настроение Тайлера отдаётся вокруг, его приходится подхватить, спрятать невольно прокравшуюся на губы улыбку. И в горе, и в радости - самая классическая из свадебных клятв. Потому что тяжело знать, что кроме своих трагедий и переживаний ты соглашаешься взять на себя всё плохое, что случится с другим человеком, все его трагедии, и ещё большая часть жизни никогда уже не станет весёлой и лёгкой. Может, поэтому ей так легко было с самого начала, тоже не слишком весёлого, и в горе, и в радости - ладно, если это будет рядом. Вместе.

Она кладёт руку Тайлеру на плечо, сжимает совсем легко - я здесь, я с тобой, ты можешь на меня рассчитывать. - Тебе нужны какие-то контакты, агенты? Я могу кого-то подсказать, если нужно. - В каком-то смысле она много кого хоронила. Пациенты, убитые горем родственники, похороны, на которые врачи не идут. Выглядят полными тварями, отказываясь под придуманным поспешно предлогом, чтобы не орать "Вам тяжело, да? А как же я, я, живой, который останется тут и дальше работать день за днём! Можно оставить мне хоть немного сил, не заставлять думать, могли ли мы его спасти, всё ли сделали правильно, могли ли поступить как-то иначе?" Алекса даже порывалась один раз пойти, самый первый, конечно. И была бесконечно благодарна коллеге, которая запретила это делать.

И теперь отец Тайлера. Не её пациент, но всё те же чувства - сопереживание, отголосок чужого горя и спрятанное за огромной кучей из чувства вины "может, так будет лучше", и всё это за матовым стеклом, свои чувства и не свои одновременно. Они где-то там, в той части, которую не обязательно пускать прямо в душу. - Мне надо заехать домой, но я могу приехать потом. Помочь... Я знаю, не лучшее время, чтобы влезал кто-то посторонний, но моя трезвая голова может быть полезной, - она чуть ухмыляется слову трезвая и насыпает в чашку больше кофе, чем нужно. А потом ещё немного, для верности, и пару ложек сахара - это не кофе, а кофейный сироп, невероятно приторный. - Я что-нибудь сейчас приготовлю, - это не вопрос, всего лишь забота. Ему сейчас нет ни до чего дела, но она об этом позаботиться сама.

///

Можно было бы сделать такой красивый кадр - закинутые на стол ноги, горящая свеча, бокал, тусклый свет от экрана. Свеча пахнет чем-то цитрусовым, но лёгким, ускользающим желанием пойти и всё-таки что-нибудь съесть. Да и в бокале совсем не вино, вишнёвый сок, умело маскирующий под цвет, но уж слишком красиво вписывался бокал в атмосферу вечера. Того, когда вдруг можно ничего не делать - не готовиться к очередному тесту или лекции для интернов первого года, не штудировать раз за разом литературу, а просто расслабиться. И что,  Фрэнк Андервуд правда такая мразь? Что ещё он собирается сделать? Даже жалко, что осталось не так много серий, а затем снова ждать - и новых серий, и нового свободного вечера для их просмотра.

Ей кажется, что она отвечает на телефон за доли секунды с момента, когда он звонит. Хотя, конечно, намного дольше - поставить на паузу сериал, дотянуться до трубки, улыбнуться, глядя на номер, потому что это Тайлер и даже странно что-то ещё себе говорить. Она перестаёт улыбаться мгновенно, словно выключили, поднимается на ноги и, - Да. - Она даже забывает спросить, что случилось, и это, наверное, хорошо. Лучше гадать всю дорогу, чем думать о чём-то ужасном. Лучше... В руках всё ещё телефон - она вызывает такси и хмуро смотрит на надпись "водитель будет через семь минут" - что, правда что ли во всём чёртовом Сакраменто не нашлось машины поближе? Ей хватает трёх минут, чтобы схватить с полки платье, кинуть что-то в сумку (кажется, зарядку и что-то косметическое просто на всякий случай, странные у неё появились рефлексы). Ей кажется, что всё так быстро - быстро приезжаешь машина, они быстро едут по почти пустым дорогам. Она быстро выскакивает из машины, кажется, даже не попрощавшись напоследок, а это совсем не в её привычке.

Она совсем не паникёр, это выработанный условный рефлекс, срочно и прямо сейчас врачи нужны постоянно. Боевая стойка готовности к самому худшему. Почти двадцать минут на дорогу. Скорая приезжает за пять. Ей есть чему ещё учиться, потому что это нихрена не быстро на самом деле.

Она слишком резко дёргает рукой, когда тянется к звонку, он захлёбывает первой нотой и лишь затем начинает звонить. Тайлер открывает почти сразу, словно ждал у двери, и Алекса пробегает по нему взглядом - всё хорошо? Ему ведь не нужна помощь? Он ведь не?..

- Боже. Мне так жаль! - Она делает шаг вперёд обнять его, крепко сжать в кольце своих рук. Она знает про его отца, слышала истории, да и их знакомство в какой-то мере по его вине. Знает, что он не был лучшим в мире отцом или человеком, но это, чёрт возьми, не важно. Потому что смерть почти всегда незаслуженное жестокое наказание. Не для человека даже, а для его близких, оставшихся в живых. Ей действительно так жаль. Они молчат, пока Алекса снимает обувь и проходит внутрь, в её голове вдруг пусто, одни инструкции для общения с родственниками пациента, но это ведь Тайлер, ему не нужны инструкции, ему нужна помощь от неё, и вдруг оказывается, что она ничего толком не знает. - Расскажи мне, - что случилось. Или расскажи мне о нём. Просто не надо молчать, это сейчас хуже всего.
[NIC]Alexa Wallace[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2m4y5.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2m4y6.png[/SGN][LZ1]АЛЕКСА УОЛЛЕС, 26 y.o.
profession: хирург-ординатор в травматологии местного госпиталя
[/LZ1][STA]сбежим в рыжий цвет солнца[/STA][PLA]https://i.imgur.com/rrnbC2j.png[/PLA]

+1

8

Он бы очень хотел, чтобы от её присутствия стало хоть немного лучше. Волшебная Алекса, одним своим появлением разгоняющая метафорические тучи над головой, наполняющая комнату сиянием, оно забирается в каждый уголок, даже самый темный, уничтожая грусть, боль, сомнения. Именно так это работало в больнице, комната для курения, в которой он ждал её, всегда в моменты встречи была наполнена именно этими лучами. Словно кто-то ласково гладит по голове, а затем уверенной рукой отводит обруч, сжимающий грудь и мешающий дышать.
Так это работало. Так это больше не работает.
Тайлер вздыхает. Объятие остаётся почти незамеченным, её руки теплые, это должно быть приятно, однако он всё-таки ничего не ощущает... Тайлер не отдает себе отчета в том, что для звонка именно ей были очень веские причины. И всё же, какая-то часть его сознания надеялась на этот магический эффект, а теперь... Остается только вздыхать, но не чувствовать, как воздух наполняет грудную клетку. Брести следом, скользя взглядом по желтоватым стенам, на кухню, где она уже расположилась и как будто приготовилась слушать. Может быть, магия всё же в разговорах, не в одном только появлении? Может быть, она всё знает? Как действует на Тайлера, на его жизнь. Может быть, сейчас они начнут разговаривать, и сразу полегчает..?
Тайлер не садится. Стоит в дверном проёме, смотрит на Алексу, пытается подобрать слова. Нужно что-то сказать, да? Рассказать. Он же за этим её позвал. Было бы странно позвать, а затем просто сесть и смотреть в одну точку, всё сильнее погружаясь в бессилие и скорбь.
— Кажется, его убили... Кажется, он был как-то связан с мафией, сделал что-то не то, и его убили. Это совсем не вяжется с его образом идеального, добропорядочного гражданина, однако... — Тайлер осекается. Всё это время, пока он говорит... нет, не говорит, скорее произносит слова, бесцветно, без интонации, как будто робот, а не человек, взгляд бездумно блуждает по стенам комнаты. Чем внимательнее он вглядывается в них, тем хуже ему становится. А отвести взгляд не получается, будто бы приклеился...
— Извини. Давай сходим куда-то? Выпить. В бар. Мне тошно здесь, в этой квартире... — это очень странная реакция, Тайлер не может объяснить, почему ему тошно в собственной квартире, в месте, которые является домом, той самой крепостью, где можно укрыться от бед и ненастья. Может быть, потому что укрыться не получается? Может быть, потому что родные стены в кои-то веки не дают защиты, не помогают, а он иррационально злится на них за это? Алекса не возражает, Тайлер благодарен ей за это. Ему нужно всего пару минут: сменить шорты на джинсы, домашнюю футболку на что-то более приличное, типа... футболки, но без дырки. Усилием воли заставляет себя думать о таких простых вещах. Нет, Тайлер, ты уже большой мальчик. Как бы тошно и хуево ни было, ты не можешь пойти бухать в бар в домашней одежде и шлепанцах. Попросту непозволительная роскошь.

На улице становится чуть лучше. До ближайшего бара идти несколько кварталов, это минут десять медленным шагом. Улицы пустые, закат озолотил дома вокруг около часа назад, а теперь всё медленно погружается в темноту. Они идут по тротуару, он хорошо освещен низкими фонарями. Тайлер поглядывает на небо и старается дышать полной грудью. Почти получается.
— Так о чем я говорил..? А, да. Мне всегда казалось, что с ним всё не так просто. В смысле, если вся семья так старательно придерживалась образа идеальной, хотя идеальной не являлась. Вся жизнь для него была попросту игрой. Он играл дома, играл на работе, получается, играл вообще везде... И всё-таки за это поплатился, — они идут, и Тайлер всё отчетливее понимает: в грудную клетку острыми, цепкими лапками вцепилась тревога. И хотя в голове и в душе у него всё перемешалось, причину тревожности он всё-таки понимает: у него умер отец, а он ощущает облегчение. Иррационально, испытывая тревогу, которая вот-вот перерастет в стыд. Что он за человек такой, что испытывает облегчение от смерти отца? Это всего лишь одна мысль, маленькая, крохотная, практически единственная капля в океане того, что он прямо сейчас ощущает. Однако даже этой капли хватает для ощущения, что стоишь на обрыве, раскачиваешься, а там, внизу, плещется, бьется об обрыв ненависть к самому себе. Всего шаг, и волны окружат со всех сторон, не выпустят уже из объятий. Плевать, что у него есть объективные причины, чтобы испытывать облегчение. Плевать, что отношения с отцом всегда были очень сильно далеки от идеальных. Плевать даже, что в последние годы он не видел от отца ничего хорошего. Прямо сейчас Тайлер может думать только том, что он - хуевый человек, потому что его голова работает так, как голова хороших людей не работает.
Ему хочется признать Алексе... Пусть поймет, какой из него хуевый человек. Пусть отвернется, наказание под стать его хуевым мыслям. Тайлеру, однако, слишком страшно. Может быть, попробует после пары бокалов виски...

В баре темнее, чем на улице. Лампы под потолком дают света ровно столько, чтобы можно было различить человека рядом с собой. У него есть деньги, даже не задумываясь Тайлер заказывает тройную порцию виски со льдом, и думает, что этим вечер не ограничится.
— Сегодня я плачу. Тебе завтра нужно на работу? Выпьешь со мной? Мне будет неловко страдать и убиваться перед трезвым человеком...

Ему не хочется сидеть за барной стойкой. Очень кстати в одном из темных углов заведения пустует столик, и Тайлер приземляется туда со своим бокалом. Есть огромный соблазн выпить бокал залпом, но это - вряд ли хорошая идея. Он не готов страдать и убиваться перед трезвым человеком, а конкретно перед Алексой он не готов блевать и показывать себя с худшей стороны. Забавно, что он позвонил именно ей... Человеку, рядом с которым всё-таки приходится держать себя в каких-то рамках. Может быть, в этом и смысл? Никаких больше пьяных лежаний в луже собственной блевотины в подворотне около бара. Очередная непозволительная роскошь.
— Я даже не знаю. Просто это... Неожиданно. Он же еще совсем молодой. Следил за своим здоровьем, я думал, он еще лет 10 проживет, минимум. А тут вот так... Из всей семья я, скорее всего, перенесу его смерть проще всего. И... бля. Я должен бы сейчас не с тобой сидеть, а поехать к семье и узнать, как они... Бля... — очередной пинок самому себе: ты хуйло, Тайлер. Всегда был, навсегда останешься. Всегда думаешь в первую очередь о себе. Всегда. Морщится и садится глубже в кресло, словно хочет спрятаться в тени от посторонних глаз. От Алексы..? Блять.[AVA]https://i.imgur.com/ADQ0YKf.png[/AVA][NIC]Tyler Murphy[/NIC][STA]unbreakable[/STA][LZ1]ТАЙЛЕР МЕРФИ, 29 y.o.
profession: кpeдитор в банке
[/LZ1][SGN]хуи пинать мне надоело сказал я как-то сам себе
но позже громко рассмеялся ебать какой я пиздабол
------------------------------------------------

https://i.imgur.com/Qj2qPlE.gif
[/SGN][pla].[/pla]

+1

9

В этой ситуации официально нечего сказать, чёртова пустота в наследство от предыдущих поколений, которые тоже ничего не придумали. Потому что на самом деле никто не может взять и так легко поверить в смерть. Люди верят в кучу разных вещей, от Санты и плоской Земли до существования богов, верят порой вопреки здравому смыслу или в отсутствие доказательств; и лишь смерть неизменно абсурдна. Человек не может быть мёртв, я ведь говорил с ним совсем недавно по телефону, он живой, настоящий, что что за чушь вы тут несёте?! Остаётся лишь искать ту веру, в которой смерть никакая не точка, а замысловато поставленная запятая. Здорово, а как быть живым людям, что чувствовать, как жить дальше?

К смерти нельзя быть готовым.

Так что Алекса молчит и смотрит, перед ней куча подсказок-деталей, от замерших в одной точке глаз до нервно сложенных рук. "Расскажи мне" - действительно всего лишь выученный ей приём, но какая разница, если он работает? Заставляет человека поверить, сказать "он был таким" - в прошедшем времени.

- Да, конечно, пошли, - пока его нет, она достаёт телефон, украдкой, словно Тайлер ни в коем случае не должен догадаться, что где-то там осталась реальная жизнь, настоящая, в которой, может, ей совсем не до него и не его проблем. Этой жизни тоже существовать не может. "Прикрой меня завтра, умоляю. У моего..." - она замирает и стучит по экрану пальцем, не в силах взять и заполнить этот пропуск, смотрит в глубь коридора прежде чем дописать, - "... парня умер отец, очень нужно остаться". Телефон почти сразу вибрирует ответным сообщением: "Ок, держитесь там" - Алекса невероятно любит своих коллег за все те смыслы между строк, которые не надо проговаривать вслух, за остающиеся незаданными вопросы. Она отправляет в ответ два красных сердечка и прячет телефон, гасит свет на кухне, даже дёргает, проверяя, закрытую дверь - Тайлеру сейчас совсем не до того, он словно почти не здесь. Это не страшно, она может обо всём позаботиться.

Она тоже думает о смерти, пока они выходят из дома и медленно идут рядом. В её идеальном воображаемом мире все они были бы бессмертны. Родители не могут умереть никогда, потому что не бывает такого, плевать, что мама жалуется на здоровье последние несколько лет, плевать, что у отчима плохо с сердцем, плевать, что отца наверняка добьют чёртовы наркотики, когда случатся с ним ещё раз. Плевать, что она знает, от чего умирают близкие. Может, в этих психологических теориях есть смысл, про комплексы и отцов - она думает вдруг, что Тайлера может убить то же самое и хочет сама на себя разозлиться. Тайлер тоже в числе бессмертных, случившееся с ней чудо, он не может умереть никогда, не имеет права!
Она для этого слишком часто хоронит чужих.

Она даже набирает в лёгкие воздух, чтобы заговорить, и передумывает в последнее мгновение - вместо слов получается усталый вздох. Тайлер говорит первым, и это правильно. - Знаешь, нет смысла ругать его сейчас. Может, он не был хорошим отцом, может был просто отвратительным, но он старался ради вас, если готов был притворяться столько времени, - иногда она сама себя не понимает. Особенно когда помнит собственную злость на людей, которые могли бросить в беде сына и не приехать навестить ни единого раза; ей до сих пор в это не верится. Но сейчас что-то заставляет её говорить так, следуя старому правилу "говори о мёртвых хорошо". Что-то в Тайлере заставляет её замолчать и не продолжать эту тему; он ведь говорил ей раньше, чёрт, как в их семье всё не просто, но теперь, когда он мёртв... Она не продолжает, потому что даже после всех душевных разговоров и внезапных откровений, не знает ровным счётом ничего о том, что сейчас может твориться в чужой голове. Пять стадий принятия? Радость? Внезапно нахлынувшее чувство потери? Всё сразу в сложном коктейле смешанных чувств?

В баре полумрак и немного слишком громко, Алекса даже не отвечает вслух на вопрос, улыбается чуть заметно правым уголком губ, кладёт руку на плечо Тайлера, слегка сжимает, второй рукой показывая бармену - два. Два виски, как бы она смогла сейчас отказать?

Она не пьёт с Тайлером, крутит в руках стакан, рассматривая странную форму льда и не решаясь поднять взгляд. Пусть снова начнём Тайлер, сегодня его очередь говорить. - А что ещё ты должен? - Это странно задевает её, все те активистские порывы, которые с ней случались. Огромная сеть стереотипов и шаблонных реакций, в которой застряло всё человечество. Ты должен любить своих родителей. Мужчина должен быть сильным и позаботиться об остальных. Смерть должна приходить в старости, когда к ней готовы. Всё блядская ложь. - Взрослые, как-нибудь переживут до утра. И что плохого в том, чтобы горевать меньше всех? - Она тянет руку в надежде коснуться, сжать чужие тёплые пальцы, но Тайлер прячется от неё, сжимаясь глубже в кресле и это злит ещё каплю сильнее, так что вместо этого в руке оказывается бокал. Она делает сразу большой глоток, чувствуя, как напиток обжигает ей горло. Ногти оставляют полукружья следов на ладони - так она берёт себя в руки. - Мне было пятнадцать, когда умерла бабуля, ты не представляешь, как я её любила. Проревела всю ночь, а потом сидела на похоронах с безличным лицом - сил больше не было, так мне потом выговаривали, какая я лицемерка, ездила к ней только ради подарков. Ничего с миром не случится, если сегодня мы выпьем. Ничего не случится, если не ты будешь всеми командовать, ты и не должен. - Неловко. От собственных эмоций, от такого живого мира вокруг. Мёртвые еще долго зачем-то это делают.

- Я сейчас, - у неё правда уходит всего минута - посмотреть на телефон, на своё отражение в зеркале, коснуться пальцами губ, на которые глупо класть помаду и тут же оставить её на стакане, но так хочется. И, конечно, вымыть руки в маниакальном стремлении, выученном на работе. Она ещё и тщательно вытирает их, а потом улыбается собственной попытке ничего не касаться, которая, конечно, проваливается.
Со стороны Тайлер смотрится совсем уж потерянно, оставь его сейчас и непременно кто-то сердобольный подсядет рядом - "Эй, что-то случилось?" - Алекса спешит сама занять это место. В этот раз ей даже удаётся, как хотелось ещё раньше, дотянутся до его руки, сжать, не давая ускользнуть. Ну уж нет. - Кажется, лучше сначала выпить, - она слегка взмахивает бокалом в его сторону и делает ещё один глоток.
[NIC]Alexa Wallace[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2m4y5.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2m4y6.png[/SGN][LZ1]АЛЕКСА УОЛЛЕС, 26 y.o.
profession: хирург-ординатор в травматологии местного госпиталя
[/LZ1][STA]сбежим в рыжий цвет солнца[/STA][PLA]https://i.imgur.com/rrnbC2j.png[/PLA]

+1

10

Тайлер фыркает и кривит губы в горькой усмешке. Открывает рот, собираясь ответить как-нибудь грубо, потому что умеет разговаривать исключительно грубо с людьми, которые на самом деле не знают Джеймса Мёрфи, но пытаются доказать, что он был хорошим человеком. Каким-то невероятным образом находит силы, чтобы сделать над собой усилие: она не заслуживает грубости. Произносит стандартные фразы, любой на её месте сказал бы то же самое. Она хочет помочь. Тайлер открывает рот, но лишь затем, чтобы нервно облизнуть губы и вздохнуть. Болезненное ощущение, терзающее душу, желает вырваться наружу, ему чертовски сильно хочется на ком-то сорваться, а потому сложно удерживать в голове простую и очевидную мысль: она хочет помочь. Алекса - последний человек, на которого стоит рычать. И Тайлер держится. Изо всех сил, но держится, едва ли отдавая себе в том, насколько изменила его характер встреча с Алексой. Что бы он сделал, не будь её рядом? Не обрати она внимание на наркошу, попавшего в больницу с передозом, которого никто не не навещает? Ответ даже слишком очевиден, он проделывал подобное десятки раз в минуты, когда внутренности гудели от боли так сильно, будто боль реальная, всамделишная. Физическая. Настоящая. Сценарий, набивший оскомину: напиться, подраться, проблеваться, порыдать, вернуться домой под утро, как побитая собака, ощущая себя только хуже, никакого облегчения. Может быть, сегодня всё пойдет по иному сценарию?
— Нет, он не делал это для нас, — наконец, находит в себе силы говорить спокойно. Правда сегодня, "спокойно" больше похоже на "никак" и "бесцветно", но над этим власти он уже не имеет. — Он всегда думал только о себе. Мечтал стать мэром города, а потом, может быть, когда-нибудь, и губернатором, или президентом. Шел для этого по головам, держал семью в узде. Плевать ему было на наши мечты и желания. Всё должно было быть подчинено его порядку. Всё только так, как ему угодно. Всё ради поддержания драгоценного имиджа, — в другом состоянии Тайлер заменил бы "наши" на "мои", но прямо сейчас ему подобное не приходит в голову. Злится, и горло сжимает старая, закоренелая обида, которая будет мучить его, наверное, до конца жизни. Отец не был добр прежде всего к нему, никогда не считался с желаниями, всегда только требовал, приказывал, заставлял подчиняться. А у него, у Тайлера, не хватало... чего-то, чтобы противостоять, пусть он и пытался это делать. — Человеку, который метит в губернаторы, не пристало иметь сына, который одевается, как неряха, и хочет быть музыкантом, или простым библиотекарем. Сын такого человека обязательно должен носить строгие костюмы, быть выпусником какого-нибудь сраного Йеля и, блистая фальшивой улыбкой на физиономии, раздавать интервью журналистам, — голос сочится ядом, говорить становится больно, Тайлер чувствует, как увлажняются глаза и заставляет себя перестать. Он может рапространяться об этом часами, ныть и жаловаться, сетовать на то, какой он бедный и несчастный. Для этого ему, вообще-то, не нужно повода, только вспомнить про отца, и вот он уже перестает находить себе место от злости и обиды. Сегодня - неподходящий день для подобных разговоров. Их нужно остановить на какой-нибудь другой день. Поэтому Тайлер ловит себя на мысли, что уже говорит о нём в прошедшем времени и пугается. Медленно, но его всё-таки догоняет осознание: он больше никогда его не увидит. Не заговорит. Не позвонит. В следующий раз, когда зазвонит телефон, можно брать его в руки без горькой мысли о том, что зачем-то звонит отец, и разговаривать с ним совсем не хочется. Это всё закончилось. Навсегда. Как странно. Тайлер вздыхает, и вновь каждой клеточкой своего тела ощущает облегчение.

Это странно, но последнее, что Тайлер ожидает в этой ситуации - понимание и принятие. Он сам себя не понимает, отказывается принимать, как может получиться это у кого-то другого? А Алекса, она правильная, идеальная, у неё все если не нормально, то хорошо. Нормальные человеческие реакции - скорбь по умершему родственнику и принятие ответственности, желание позаботиться о тех родственниках, которые живы и которым нужна забота. Разве нет?
Поэтому, Тайлер поднимает голову и смотрит растерянно, почти удивленно. У него не сразу получается понять, что его не осуждают. Её реакция - живая, нестандартная, не шаблонная. Тайлер не замечает, как ерзает в своём темном углу, потому что происходящее укладывается в голове с невероятным трудом. Сознание словно наполнено белым шумом. Он знает, что ей не плевать, он бы не стал звонить ей сегодня, если бы не знал. Однако сейчас она на его стороне, заботится о нём, думает в первую очередь о нём. И это странно, в мире, где в правильной системе ценностей, думать нужно в первую очередь о ком-то другом. Тайлер тянется к своему бокалу и делает неуверенной глоток. Ну вот, никакого ему напарника для самобичевания, как будто целый минус один повод себя ненавидеть. Молчит и не знает, что сказать, когда Алекса поднимается и уходит в дамскую комнату. Вынужденная пауза идет на пользу. По ощущениям, всего несколько мгновений чтобы привести мысли в порядок, обрести способность говорить, но их достаточно.
Она возвращается, и небольшая, теплая ладонь как-то сама собой оказывается в его ладони. Тайлер ведет большим пальцем по тыльной стороне её руки в благодарном жесте и не собирается отстраняться. Ему приятно. Это жест, вообще-то, даже успокаивает.
— Это очень странно, видеть от тебя именно такую реакцию. Обычно люди в первую очередь думают о том, как поступать правильно, а не как поступать хочется, — возможно, не стоит этого произносить, но оно происходит случайно, как мысли вслух, Тайлер слышит собственный голос и только потом понимает смысл произнесенного. Его ожидания - то, что заложено в голову семьей. Программа правильности, которую выучили на зубок мать и сестры, и которая так упорно не давалась ему. Никогда. Но как же странно, не испытывать подсознательный стыд от своей якобы неправильности. Тайлер делает несколько крупных глотков из своего бокала и замечает, что он уже почти пуст. Жестом просит наполнить его снова и ощущает облегчение от того, что голову начинает вести.
— Я вообще-то рассчитывал, что сейчас меня начнут осуждать. Все вокруг всегда именно так и делали, — Тайлер снова ведет пальцами по её ладони и в конце концов обнаруживает, что поглаживает её и изо всех сил надеется, что Алекса не против. — Поэтому предлагаю сыграть в игру. Мне привычнее, когда я веду себя, как еблан, а кто-то рядом осуждает, поэтому вот тебе еще откровение: я не... ощущаю грусти от того, что он умер, — говорить оказывается проще, когда смотришь на руки. Взгляд Тайлера словно примерз к изящной ручке с тонкими пальцами и короткими, темно-бордовыми ногтями. Постепенно власть над речью захватывает алкоголь, Тайлеру хочется выговориться и он чувствует, что нарывается. — Я ощущаю облегчение. Потому что отец - человек, который разочарован во мне больше всех остальных в этой жизни, и больше его нет. Черт... да я даже могу бросить наконец работу, и мне позволят, потому что его нет, и его влияния больше нет, всем наконец на меня плевать... — самый неподходящий для этого момент, Тайлет чует это нутром, однако губы сами собой растягиваются в слабой улыбке. Он уже сам не помнит, сколько лет мечтает послать нахуй работу в банке. И прямо сейчас, в первый раз с момента, когда получил новость о смерти, осознает, что может бросить работу и черт... чувство облегчения и радости затапливают с головой, почти не оставляя места стыду. Но это - неправильно. Тайлер заставляет себя поднять голову, чтобы взглянуть на Алексу и её реакцию. [AVA]https://i.imgur.com/ADQ0YKf.png[/AVA][NIC]Tyler Murphy[/NIC][STA]unbreakable[/STA][LZ1]ТАЙЛЕР МЕРФИ, 29 y.o.
profession: кpeдитор в банке
[/LZ1][SGN]хуи пинать мне надоело сказал я как-то сам себе
но позже громко рассмеялся ебать какой я пиздабол
------------------------------------------------

https://i.imgur.com/Qj2qPlE.gif
[/SGN][pla].[/pla]

+2

11

В том и проблема, чёрт возьми - было бы удобно, если бы в её характере были истерики, закричать на него сейчас, встряхнуть за плечи, чтобы пришёл в себя, наконец, осознал, какую чушь он говорит. В том и проблема, чёрт возьми, что всю жизнь мы кому-то должны, вечные обязательства и вечное лицемерие. Семью положено любить - скажите это им, девочке, которая почти не общается с мамой и почти ничего к ней не чувствует (сюрприз), и мальчику, который ненавидит своего отца. Ненавидел. Есть ли смысл в этом чувстве, когда имеешь дело с мёртвыми? Жизнь, чёрт бы её побрал, сложнее, чем просто обязательства и чьи-то представления, отношения между людьми сложнее пары простых категорий. В этих категориях никогда нет реальных историй живых людей, только рафинированные идеалы.

Она никогда на самом деле так не сделает, не сможет закатить истерику, разве что кто-то другой. А она лишь тянется за стаканом свободной рукой и сжимает на мгновение пальцы Тайлера в ответ. Эй, мы ведь с самого начала вели игру по другим правилам, неужели ты забыл, как мы познакомились? Сейчас бы на тот самый балкон - временный смысл жизнь для утративших любое понимание смысла, и одну на двоих сигарету, словно времени не существует, как и жизни вообще за стенами больницы, фантом, бредовая фантазия от перебора с обезболивающими. Она ведь правда тогда жила так, но ведь получилось выбраться. А Тайлер всё ещё жертва, у которой вдруг умер угнетатель и страшно дёрнуться куда-то с поводка. Чёртов Белый Клык, Алексе когда-то так нравилась эта книга, пока не стала вдруг карикатурой на множество человеческих жизней.

Алекса не слишком понимает, почему в её бокале тоже осталось совсем немного, она машинально пьёт вместе с Тайлером и вдруг на мгновение думает - ведь её родители тоже когда-нибудь умрут. Мамин муж, последнее время она отказывается называть его как-то ещё, будет ли она вот также сидеть, понимая, что внутри не больно и не страшно, а просто никак? На ютубе есть много счастливых историй, где взрослые уже дети дарят на праздники бумаги об усыновлении, а у них семья, где такой истории просто не случилось. Это совсем не страшно. Кажется. Это случается со многими, просто такие истории не попадают в местные газеты, милые подборки видео и сюжеты фильмов. Никак не толкает тебя на подвиги во имя любви, никак это просто никак.

Какая разница, если не случилось с родным отцом?
Огромная, она и сама прекрасно понимает, что не способна осознать, что должен переживать сейчас Тайлер.

И почти понимает, почему он не смотрит на неё, уперевшись взглядом в их переплетённые руки, так ведь проще не смотреть в глаза. Это ей ничего не стоит разглядывать его лицо, все детали, какие можно уловить в местном приглушённом свете. Она даже почти вздрагивает, когда на стол резко и неожиданно громко ставят стакан, опомнившись, просит и себе ещё один, всё ещё жестами, без слов. И одним глотком допивает оставшийся в стакане алкоголь.

Ей нравится виски за то чувство лёгкости, которое неизбежно приходит через некоторое время. У неё не получается не улыбнуться Тайлеру в ответ, совсем слегка, потому что это всё - действительно неправильно. Но... Она ведь знает отца Тайлера только через рассказы, даже имени сходу не назовёт, хотя знает, наверное, видела его в бумагах, слышала не раз, но прямо сейчас - пустота, обезличенный образ. В каком смысле все эмоции, которые она вообще может испытывать - чувства Тайлера, отдающиеся эхом, да немного своего опыта.

- Знаешь, когда меня учили играть в эту игру, мне чуть иначе объяснили правила, - она смотрит в глаза и закусывает губу, потому что сама знает, что собирается сейчас сказать. А в голове туман из смутных "так надо", про которые она только что думала - лицемерие, жалости и внезапно накатившей нежности. В мире не должно быть таких вечных жертв, это просто неправильно, чёрт! - Ты ведёшь себя как еблан, я веду себя не по правилам, всем от этого хорошо. Так ведь было в больнице? - Ей всё-таки приходится отвести взгляд, чтобы взять в свободную руку стакан, вторую руку всё ещё сжимает Тайлер и это правильно. Она слегка касается его стакана прежде чем выпить. - Облегчение, ладно. Успеешь ещё почувствовать грусть. Обычно всех накрывает. Может, завтра. Или на похоронах. Или когда правда осознаешь, что он мёртв. Или через много-много лет, когда пожалеешь, что не поговорил с ним напоследок и не сказал, каким он был мудаком, - она слегка усмехается и делает ещё один глоток, обжигающий и ледяной. Ей легко говорить все эти вещи, вываливать на людей правду - на, держи, пока она тебе так нужна, но всё также не получается находить верные слова про собственные чувства. Чтобы не звучало вдруг жалко, смешно и нелепо, чтобы не влезть вдруг посреди чужого осознания смерти с полной ерундой.

- Но слушай, какую же чушь ты несёшь, а, - она улыбается тому, как выглядит Тайлер. Никто не играет по его странным правилам, раньше нужно было о них договариваться. - Есть люди, которым на тебя не плевать. И кто будет рад видеть тебя счастливым. Помни об этом, ладно? - Алекса не может пошевелиться, даже сдвинуть руку, которая всё ещё в плену чужих тёплых пальцев, ей страшно вообще сдвинуться с места. В этом не было бы ничего такого с любым другим человеком, сказать другу, что ты его любишь и беспокоишься - не вопрос, подайте сюда этого друга, пусть слушает. Но Тайлер, чёрт, совсем другое дело и совсем другая история, она правда злится на эту глупую фразу, сказанную об отце, злится, что жизнь вообще делает с людьми такое. Блядский белый клык. "Но среда, в которой он находился, сделала его таким, каким он был в описываемое нами время: мрачным и одиноким". Дайте бедному псу время и окружите его любовью...

Чёртовы вечные сюжеты, бродящие по кругу.

Телефон звенит новым сообщением, и она всё-таки отрывает взгляд.
[NIC]Alexa Wallace[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2m4y5.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2m4y6.png[/SGN][LZ1]АЛЕКСА УОЛЛЕС, 26 y.o.
profession: хирург-ординатор в травматологии местного госпиталя
[/LZ1][STA]сбежим в рыжий цвет солнца[/STA][PLA]https://i.imgur.com/rrnbC2j.png[/PLA]

+1

12

— Стоит ли мне оскорбиться? Вообще-то, в больнице я изо всех сил старался вести себя как не-еблан, и произвести хорошее впечатление, — есть ли что-то странное в том, что Тайлеру проще найти силы на шутки, в подобной ситуации, чем наскрести самую малость, достаточную для робкого откровения? Взгляд падает на бокал, возможно, ему стоит перестать поднимать руку в просьбе налить еще немного. Однако Тайлер, похоже, в очередной раз решает, что лучший способ избавиться от проблемы - залить её крепким солодовым. — Хотя, судя по тому, что мы сидим вместе здесь и сейчас, у меня тогда что-то, да получилось, — усмехается, подзывая официанта, и мысленно сам себя успокаивает: чтобы напиться действительно сильно, и воспоминания слились в одно красочное месиво, понадобится еще бокала два-три, как минимум.
Тайлер пьет, чтобы расслабиться, заглушить неловкость, стыд, боль и зачатки иррациональной тоски, за которую сам себя ненавидит. После первого глотка ничего не меняется. Не меняется и после второго, третьего. Внутри плещется уже целый бокал, а ему всё так же, как прежде, хочется гнобить себя и заниматься изощреннейшими формами самобичивания. Однако... Понемногу всё начинает меняться. Тайлер чувствует, как приятное тепло разливается по телу, а голову будто бы наполняет вата, заменяет участки, которые прежде были заняты неприятными мыслями. Алкоголь не решает проблемы, не приносит облегчения в глобальном смысле, однако на короткое время заглушает всё неприятное, убирает как будто бы с глаз долой, и этого достаточно. Алекса только помогает. Тайлеру приятно осознавать, что он находится в обществе друга. Человека, готово подорваться и приехать по первому зову. Понимающего, внимательного, который не ждет удобного момента, чтобы обрушить на голову ворох обвинений и нравоучений, разбудить совесть, которая только-только погрузилась в сон, и перестала терзать сознание.
— А вообще... Спасибо, что приехала. Ну, так сразу. Наверное, отменила ради меня какие-то дела. Чем ты была занята? — желает хотя бы незначительно сменить тему, отвлечься и чуть-чуть расслабиться. Что-то подсказывает, что следующие несколько дней, если не недель, на отдых и расслабление можно будет даже не рассчитывать.
Щелкает зажигалка, Тайлер затягивается, а затем выпускает в воздух струйку горьковатого дыма. Слушает Алексу, и в то же время, погружается в собственные размышления, не сводя с неё взгляда.

Он влюблён в неё. Однако это чувство не имеет ничего общего с тем, что он испытывал прежде. За 30 лет, Тайлер был влюблен ровно три раза. Первый раз - Бруклин. Второй - Софи. Всё, что Тайлер знает о любви - это бессонные ночи, отнюдь, не из-за секса, зуд в грудной клетке и прогулки по пустой квартире, взад-вперед, желание лезть на стенку, убитые нервные клетки, мучительная тоска, и литры алкоголя, чтобы хоть как-то это пережить и не сойти с ума. Тайлер не думает, что любовь - это плохо. Видит вокруг счастливые, влюбленные парочки, и лишь знает, что отличается поразительным невезением.
С Алексой ему всё еще не везет, однако влюбленность разительно отличная, согревающая. Тайлер еще в первые дни смирился с мыслью, что Алексы ему не видать, как собственного носа, а потому любить её было спокойно и даже... умиротворяюще. Любовь заполняла пустоту в грудной клетке, и это хорошо, он не пытался искать лишние причины для страданий. Возможно, он больше не двадцатилетний долбоеб, который не умеет контролировать свои чувства. А может, Алекса, как человек, не имела ничего общего с Бруклин и Софи, и любовь к ней была совсем другая.
А может, у Тайлера, где-то так, глубоко в душе, с самого начала было хорошее предчувствие? Как будто всё, что нужно - немного подождать.
Да нет, бред какой-то...

Тишину, в которую успевает погрузиться их столик, вдруг нарушает пиликанье входящего сообщения. Тайлер смотрит загоревшийся дисплей телефона Алексы, и не лезет проверять свой: у него сообщения приходят с точно таким же звуком. Она всматривается в экран, а Тайлер в очередной раз думает о том, как ему нравится за ней наблюдать. Очередной глоток виски, и мысли об отце становятся проще, легче, их окончательно покидает скорбь, оставляя лишь облегчение. Тайлер ловит себя на мысли, что теперь может думать даже о том, как красиво освещено лицо Алексы, пока она читает с экрана.
Алекса извиняется, и идет ко входу. Кажется, ей нужно позвонить. Тайлер закрывает глаза и откидывается на сиденье, ощущая, как пространство вокруг мягко, даже как-то приятно вращается. Неужели, всё действительно закончилось? Неужели, гнёт, продолжавшийся почти 30 лет, наконец окончен? Немое осуждение, которым воздух вокруг всегда был буквально пропитан, исчезнет, и можно будет перестать иррационально изводить себя муками совести?
Внезапно Тайлеру кажется, что у него за спиной выросли крылья. Что он способен свернуть горы, никогда в жизни перед ним не появится препятствие, которое он бы не смог преодолеть. Это чувство такое сильное, пронзительное, наполняющее каждую клеточку тела. Дышать становится легче, а еще, прежде чем Тайлер успевает понять, что вообще собрался делать, он выкидывает окурок в пепельницу, а затем поднимается из-за столика и направляется ко входу.
Как раз вовремя, чтобы в темном, узком коридорчике у двери, встретить Алексу. Всё еще окрыленный тем самым ощущением, он не дает ей пройти мимо, ловит за талию, чтобы притянуть к себе, а затем аккуратно, почти бережно прижать к стене. В баре сегодня не так уж много народа, можно рассчитывать, что еще минуты две их никто не беспокоит, однако... другие люди - последнее, о чем думает Тайлер. Когда руки обнимают её за талию, прижимая к себе, Тайлер отчетливо понимает, какая Алекса миниатюрная, по сравнению с ним. Это объятия, тепло, запах тела - совсем не так, как он это себе представлял, но в десять... нет, в сто раз лучше. Оно настоящее.
Тайлер почему-то ощущает себя человеком, которому совершенно нечего терять. В таком состоянии он готов на любую авантюру. Ну а прямо сейчас, главная авантюра его жизни - наклон головы, который позволяет накрыть губы Алексы поцелуем. Тайлер осторожный и не требовательный, терять как будто нечего, и всё же, они друзья, а он скорее всего огорошил её своим поведением.
Её губы мягкие, и всё еще хранят вкус виски. Последнее, что Тайлеру хочется - отстраняться, и всё же он делает небольшой шаг назад: — Извини. У меня рука соскользнула... — произносит самой серьезной интонацией, на которую только способен. А затем то самое, окрыляющее чувство, заставляет его добавить: — Может пойдем домой?
[AVA]https://i.imgur.com/ADQ0YKf.png[/AVA][NIC]Tyler Murphy[/NIC][STA]unbreakable[/STA][LZ1]ТАЙЛЕР МЕРФИ, 29 y.o.
profession: кpeдитор в банке
[/LZ1][SGN]хуи пинать мне надоело сказал я как-то сам себе
но позже громко рассмеялся ебать какой я пиздабол
------------------------------------------------

https://i.imgur.com/Qj2qPlE.gif
[/SGN][pla].[/pla]

Отредактировано Dylan Darling (2018-07-22 19:15:56)

+1

13

- Я... - Хочется приукрасить своё несвободное время, которого, якобы, у неё совсем не бывает, только чудом случится раз в столетие, да и то будет упущен от шока и радости. Последние пару месяцев она исправно берёт положенные выходные и почти уже сдалась с завоёванной за год репутацией трудоголика, пусть та всё ещё отдаётся разными привилегиями и отношением. Просто че ло век, которому иногда надо отдыхать. И даже сейчас, это должно быть тяжело - поддерживать кого-то в такой тяжёлой ситуации, снова находить, какими словами говорить про смерть, как будто ей уже не надоело. Но не смотря ни на что, это вечер в компании друга. И алкоголя. - Биндж-вотчинг Картичного домика, все серии, которые я умудрилась пропустить, представляешь? - Дела я бы ради тебя тоже бросила. Ещё фраза, которую она никогда не говорит никому, друзья знают это и так - она сделает ради них что угодно. Бросить дела, даже если бы они были - такая мелочь, что не стоит даже упоминания.

Ей нравятся его сигареты, можно не закуривать свои. Благословите где-нибудь американские бары, неизменно пахнущие табаком и шумные, так что тишина даже не ощущается тишиной, можно замолчать - и безликая толпа заполнит это пространство.

Быть врачом совсем не профессия. Даже не образ жизни, как любят часто говорить в красивых фразах. Врач это само твоё существо, данность, с которой успеваешь свыкнуться за годы учёбы. Врачом невозможно перестать быть из-за закончившегося рабочего дня, наступившего выходного или отпуска. Многим даже смена работы не помогает, всё равно, стоит получить одно сообщение - и ты снова в деле с удивительно ясной головой, наплевав на количество выпитого алкоголя. Алекса всегда считала, что не прогадала с выбранным путём в том числе и поэтому - с ней всё работало с самого начала всё работало. И теперь одно лишь сообщение, на которое, если уж по уму, мог ответить кто-то из находящихся сейчас в больнице, но она подскакивает с места, лишь чуть сжимая напоследок руку Тайлера, прежде чем всё-таки её отпустить. - Прости, надо позвонить. Это ненадолго, правда.

Мозг переключается в состояние "работа" мгновенно. И даже странно после этого повесить трубку, всё закончилось, эй, слышишь, можем возвращаться назад, и не говори, что придётся ещё раз выпить столько же виски, это абсолютно против любой физиологии, алкоголь так не действует, у нас метаболизм алкоголя был на экзамене и сдан на отлично, не смей обманывать, организм. Жаль, что с организмом абсолютно бесполезно разговаривать...

Вот поэтому, Тайлер. Вот поэтому. Я - врач. Ей правда кажется, что это серьёзное, заслуживающие внимания утверждение. Потому что она не изменится, и терпеть не может, когда её держат на привязи, вместо домашнего животного - девушка, которая должна радостно встречать с работы, вилять хвостом готовить ужины и завтраки и быть готовой проводить вместе всё свободное время. Это кто-то другой. К 30, когда хочется семью - это кто-то другой, Тайлер, эй!

Только его как раз никто не спросил. Разве он когда-то требовал этого?

Алкоголь действует как и раньше, конечно, но безмолвный момент между ними уже упущен. Из-за её работы. И чёрт с ней с какой-то привидившейся романтикой, просто момент близости, который нужен любому человеку, потерявшему близкого, пусть хоть сто раз повторит, что "не жаль мне его". Она нужна была хотя бы просто как человек, которому действительно не всё равно, пусть Тайлер отмахивается от этого сколько хочет, пропускает дальше мимо ушей, главное, что он знает. И как можно это запороть, а?

Тайлер ловит её посреди мысли, очередного укора к себе, что могла бы и не отвечать, пропасть на вечер из жизни - делают же так другие, чем она хуже? Ловит и прижимает к себе, всё, что успевает Алекса - узнать его и не испугаться нападению. Она притягивает его в ответ быстрее, чем успевает что-то по-настоящему сообразить. В её голове только наконец-то и ещё почему-то догадался таки, она совершенно дуратские, раньше то как раз не надо было. Ни за что. Идеально выбранное время, так мало кто умеет - она целует его в ответ, не решаясь углубить поцелуй или хотя бы поднять руки до чужой шеи, чтобы можно было удержать, не дать отстраниться, ведь хочется, хочется!
- Ну так пусть уже упадёт? - Хочется сказать кучу глупостей. Напомнить, что она не. Не девица из бара, которую он снял, чтобы забыться. Не друг, с которым можно переспать и забыть, словно ничего и не было. Так она уже не сможет. Знает, что всё было не просто так, знает о чужих взглядах и прикосновениях, и всё равно не хочет завтра проснуться с мыслью, что вот теперь всё окончательно кончено. Ей хочется чего-то настоящего, той лёгкости, с которой они вдвоём... Да просто существуют. Когда с кем-то хорошо вдвоём с самого начала это многое значит.

Ответ она шепчет ему на ухо, совсем тихо: - Только если пообещаешь накормить меня завтраком. И не убирай руку, - ей так хочется поцеловать его ещё раз, но она просто прижимается близко-близко, повторяя за Тайлером его шаг, и утыкается лбом в чужое плечо. - Всё наладится, вот увидишь, - шёпот очень поможет плечу, только оно и могло его разобрать. Мимопроходящий парень задевает их плечом и недовольно бормочет что-то про прекрасно выбранное место, его товарищ ухмыляется, глядя на них. - Интересно, за кого они нас принимают... Домой? Пошли, - домой это хорошо. Почему-то ей кажется, что на сегодня хватит потрясений, пусть будут одни только поцелуи и уверенность, что завтра ты не окажешься вдруг один на один со своей потерей. Ну нет. Она будет рядом. Ей давно уже следовало признать эту чёртову прекрасную влюблённость, взрощенную, взрослую и осознанную, ради Тайлера она бы просила не только дела, всё, что угодно. И он бы никогда не узнал, чего бы ей стоило просто взять и приехать как ни в чём не бывало.

Она тянет Тайлера к выходу, пытаясь следовать своему же "не отпускай". - Попробуем прогуляться или?.. - Она замолкает, в свете фонарей гораздо лучше видно его лицо, и губы, на которых залипает взгляд. Просто быть рядом. Да. Ему и так непросто. Быть. Рядом. Что?..
[NIC]Alexa Wallace[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2m4y5.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2m4y6.png[/SGN][LZ1]АЛЕКСА УОЛЛЕС, 26 y.o.
profession: хирург-ординатор в травматологии местного госпиталя
[/LZ1][STA]сбежим в рыжий цвет солнца[/STA][PLA]https://i.imgur.com/rrnbC2j.png[/PLA]

+2

14

Тайлер всё еще не может поверить, что всё это происходит именно с ним. Полумрак бара, приглушенная музыка откуда-то сбоку, тепло в ладонях, влажные губы, запах виски и чего-то женского, косметики, наверное. Как он решился? Как хватило смелости?
Алекса действительно не была девицей из бара, Тайлер понимает это даже слишком хорошо. И пускай их дружба не исчисляется пока что годами, за короткий год они успели пройти огромнейший путь. Иногда Тайлеру казалось, что Алекса уже успела стать одним из самых близких его друзей. Он не хотел бы потерять её, испортить всё нетерпеливостью, неумением держать себя в руках. У Тайлера действительно всегда были с этим проблемы, дисциплина ни к черту, в жопу сдержанность, терпеливость, промедления. Однако ради Алексы можно было сделать над собой усилие, некоторые люди стояли того, чтобы ждать, терпеть, даже ломать себя, потому что всё это - во благо. Тайлеру казалось, что он делает успехи. Ни словом, ни взглядом себя не выдает. Дружить с ней должно было быть сложно из-за чувств, но сложно не было. Вот он, еще один стимул держаться непосредственно, как ни в чем ни бывало.
Тайлер знает, что должен был бы бояться, но страх почему-то упорно не желает закрадываться в душу. Одним поцелуем можно было бы всё испортить. Поселить в их отношения скованность, неловкость, покрыть всё налётом испорченности, фальши. Превратить его место полноценного друга, в опостылевшую френд-зону, находиться в которой унизительно донельзя. Один единственный поцелуй, огромная мелочь, но в то же время важный шаг чёрт знает куда. Что за ним последует? Пропасть, или новая дорога?

Она отвечает на поцелуй. Тайлер улыбается ей в губы, плотнее сжимая руки вокруг талии. Ему плевать, где они находятся, за кого их принимают, какая разница? Это же бар, кого здесь удивишь целующимися людьми? Нет, не так... Кого здесь удивишь любовью? Тайлер думает об этом, сквозь алкогольную дымку, наполнившую голову, и улыбается чуть шире, пьяный влюбленный дурак, которому можно наконец перестать претворяться.
Всё еще должно быть страшно, и всё еще не страшно. Тайлер склоняется сильнее, зарываясь лицом в волосы, обнимает, прижимая к себе, глубоко дышит, запоминая и наслаждаясь запахом. Ему не хочется шевелиться, на самом деле, даже не хочется никуда идти. Вот так, прямо сейчас, рядом, в обнимку - идеально. Тайлеру кажется, что он мог бы простоять так целую вечность, не чувствую усталости, не чувствуя даже неловкости, забыв про дела, работу и глупые, неважные потребности человеческих тел.
Он надеется, Алекса не против. Просто постоять вот так, окутанный темнотой, теплом и запахом, который уже успел стать родным, Тайлер чувствует себя счастливым. Можно провести пальцами по её лицу, можно запутаться рукой в волосах, можно еще очень много, на самом деле, именно эта мысль выдергивает из сладкого, счастливого оцепенения. И Алекса, будто бы что-то почувствовал, тянет за руку, выдергивая теперь уже из бара. — И завтраком, и обедом, и даже ужином, если захочешь... — враньё конечно. Отродясь у Тайлера в холодильнике не было такого количества продуктов, чтобы как нормальный, здоровый человек, есть три раза в день. Но это ведь не важно, он сбегает в магазин, если понадобится. Приготовит, сделает заказ, накормит, сам же уберет, достанет звезду с неба, что еще она может захотеть? Вот он весь, к её услугам, готовый исполнять любое желание, любой каприз.

Пальцы по прежнему переплетены, между ладонями рождается магия. Тайлер не знает её названия, но на всякий случай, держит крепче, даже не думает отпускать. Готов снова, как мальчишка из средней школы, гулять за ручку, млея от ощущения чужого тепла так близко.
Он жалеет, что они покидают уютный, интимный мрак бара, но лишь на несколько секунд, пока не видит Алексу в желтоватом свете уличного фонаря. Тайлер всегда любовался ею, Алекса умудрялась быть красивой, даже когда валилась с ног от усталости, но вот сейчас, кажется, в первый раз можно любоваться полноценно, не задумываясь о том, как будет воспринят взгляд, вежливо ли это будет, приемлемо ли. Тайлер смотрит на Алексу, и окончательно утрачивает способность думать о проблемах. — Или, — снова притягивает к себе, целует, удивляясь собственной неторопливости. После долгого ожидания ему бы быть нетерпеливым, жадным, ненасытным, однако он обнимает Алексу ласково, почти осторожно, и готов радоваться тому, что есть уже, не требуя большего.

Тайлер не помнит, когда в последний раз гулял с кем-то, вот так, сжимая в своей ладони чужую. Не помнит, когда вёл кого-то домой, ощущая, как где-то внутри разливается и трепещет тепло. Мир вокруг как будто блестит и искрится, он лучше, добрее, светлее, уютнее, приятнее, перечислять вот так можно еще очень долго. Дорога домой не кажется слишком долгой или слишком короткой, она точно такая, какая есть, а Тайлер слишком хорошо соображает, и слишком хорошо всё запоминает, чтобы утром, в случае чего, можно было свалить на алкоголь и слишком пьяную голову. Лифт работает, если не первый раз в жизни, то первый раз за то время, которое Тайлер помнит. Как очередной добрый знак. Мужчина открывает рот, чтобы что-то сказать, скорее всего, шутливое или глупое, такое, чтобы всё испортить. Но вместо этого только улыбается, и вновь делает шаг вперед, на этот раз, чтобы больше не выпустить Алексу из своих рук. От лифта до входной двери пара шагов. Без попыток включить свет, даже без мыслей о чем-то подобном. Тайлеру кажется, что он ныряет во что-то, теплое, приятное, почти горячее, наполняющее нежностью и еще большим счастьем. С головой, без сожалений и без колебаний. Кажется, это называется любовь.
Тайлер понятия не имеет, чем всё закончится. Но у него хорошее предчувствие. [AVA]https://i.imgur.com/ADQ0YKf.png[/AVA][NIC]Tyler Murphy[/NIC][STA]unbreakable[/STA][LZ1]ТАЙЛЕР МЕРФИ, 29 y.o.
profession: кpeдитор в банке
[/LZ1][SGN]хуи пинать мне надоело сказал я как-то сам себе
но позже громко рассмеялся ебать какой я пиздабол
------------------------------------------------

https://i.imgur.com/Qj2qPlE.gif
[/SGN][pla].[/pla]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » have you changed your mind?