Мирону бы сейчас улыбаться, как на баттлах, запрокидывать голову и смотреть с издевкой из-под неуместно пушистых ресниц. Мирону бы сорить колкостями, как деньгами... читать дальше




внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
Forum-top.ru RPG TOP
сакраменто, погода 26°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Justin
[icq: 28-966-730]
Aili
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
Francine
[vk: romanova_28]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » двое: я и снова я


двое: я и снова я

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

УНИВЕРСИТЕТ | МАРТ 2015 | ДЕНЬ

Hazel P. Hammond & Rosemary C. Franklin
http://funkyimg.com/i/2xUwz.gif http://funkyimg.com/i/2xUwy.gif

Краткое пособие о том, что делать, если вы немножко одинаковые, но узнали об этом пять минут назад, когда вас перепутали

[NIC]Rosemary Franklin[/NIC]
[STA]прыжок в бесконечность[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2xUqi.png[/AVA]
[LZ1]РОЗМАРИ ФРАНКЛИН, 29 y.o.
profession: химик-подрывник;
husband: Nicholas
child: Lily Agness
[/LZ1]
[SGN]---[/SGN]

Отредактировано Amelia O'Dwyer (2017-10-26 16:55:17)

+2

2

ВНЕШНИЙ ВИД

— Ну-у-у, — задумчиво тянет Ричи, раскручиваясь на офисном стуле и вглядываясь в полоток своими огромными голубыми глазами, да с такими ресницами, что сама Панда продала бы душу за них, чтобы тратить меньше денег на туши, которые объема не придают ни на дюйм. — Здесь интересно и нет тишины. Каждый день происходит какой-нибудь инцидент с веществами, обычно, конечно, из-за перваков, но даже если мы накосячим — убирать всё равно они будут, — Панда сидит на кровати и интенсивно болтает ногами, глаза скашивает прямиком к переносице, различая очертания надумываемого жвачного круга, из-за которого обзор комнаты становится неудобен. Ещё немного… ещё чуть-чуть… ЧПОК! Ричи вздрагивает и обращает внимание на гостью, отложив разглядывание надписей на потолке, оставшихся от предыдущих жильцов.
— У вас есть собственные рабы? — с оживлением восклицает она и подается грудью вперёд, расплываясь в хитрющей улыбке аки лисица обыкновенная, нашедшая рыбное место с глухими и слепыми хозяевами. В университете с ироничным подтруниванием дела обстоят не очень, потому что вроде мы становимся взрослыми людьми, вступаем на путь сознательности и не должны быть задирами либо вообще, либо так, чтобы это стало заметно. В Сиднее своих одногруппников Панда троллила тонко и вяло, а те не отвечали ей особой взаимностью, и вот если б она знала, что в университете Шарлотта свои порядки… Сначала бы она стала бы самым отвратительным первокурсником, у которого все просили бы пощады. А потом её просто бы ненавидели, или тайно любили, или пытались поставить на место. По крайней мере, большинство её одноклассников придерживались такой тактики. — Завтра же подаю документы!
— Ты о химии много знаешь? — ухмылка впечаталась в его губы грубым порезом. Вот засранец. И ради такого засранца ей стоило пересекать практически весь континент и питаться салатами с автозаправок, в чьей пользе она убеждала себя, вспоминая тот эпизод из «Футурамы», где Фраю в сэндвиче, купленном в том же месте, попались яйца гельминтов. И что бы вы думали? Эти черви прокачали его организм, как обычно Xzbiit прокачивал тачки: нарастили мышечную массу, поработали над сознанием, сделали из него поэта, красавца и просто талантливого малого. Панда, конечно, сомневалась, что её ещё можно улучшить, но приготовленные дома ланчбоксы слишком быстро опустели, а слезать с диеты и впихать в себя вредные чипсы ей не улыбалось, как бы сильно она ни хотела их.
— Я сдала химию лучше всех и смогла поступить в престижный университет Сиднея, — парирует она, мимикой изображая что-то среднее между «что за бредовый вопрос?» и «in your face, чувак, я тебе не глупая девочка, на меня твои провокации не действуют».
— Вау. А потом тебя отчислили ровно через год!
— Я сама ушла.
— Это не имеет значения.
Пандора недовольно поджимает уголки губ и, заметив на прикроватной тумбочке большую пиалу со свежими фруктами, хватает блестящее красное яблоко и со всей дури кидает его прямо в плечо Ричи. Тот не просто взвизгивает от боли, а сжимает весь и шипит, для чего-то принимая позу зародыша. Скажи спасибо, родной, что это не твои бубенцы, которыми ты так гордишься. Может, Панда не обладает интеллектом Эйншейна, но её озлобленность придаёт ей небывалую по своей величине мощь. Сорок с лишним часов, чтобы послушать, какая она тупая, а! Да пошёл бы он в лес, этот гондольер всея университета. Рывок, взмах ладонью — теперь она в вертикальном положении и поправляет сумочку на плече, шагая прочь от Рича и его свинарника. Давно пора было понять, что мужчины либо хотят её затащить в койку, либо унизить и поставить перед плитой, где ей самое место завтра_обеды_ужины фигачитать с утра и до поздней ночи.
— Панда! Панда! Да стой, я же… — смех сквозь боль растворяется среди привычных для таких мест звуков: шуршанием бумажек, стуком каблучков преподавателей и студенток, разговорами будущих специалистов о том и о сем. Панда полна решимости покинуть этот странный город, но у судьбы, как ни странно, на её счёт странные планы. РЕАЛЬНО странные.
Миссис Франклин! — звучит откуда-то сбоку, но Панда, передернув плечами и надменно встряхнув волосами, продолжила своё дефиле, вылавливая восхищенные взгляды студентов мужского пола. — Забыли вас предупредить: аудиторию перенесли, — перед лицом возникает старик с пышными усами и заплывшими маленькими глазками, он с отеческой заботой, но при этом и с напором тянет ничего не понимающую девушку к огромной двери, что оказывается совсем рядом. Она вяло выпутывается из его объятий, даже громогласно заявляет: «Да я вас вообще не знаю, ОТПУСТИТЕ НЕМЕДЛЕННО!!», как вдруг… она за трибуной, за спиной свитки с химическими формула, перед её глазами склянки, жидкости, а самое главное, чуть дальше — СТУДЕНТЫ. Они на неё смотрят не как на объект зависти или желания, они, вашу ж за ногу, хотят знаний!
Миссис Франклин! — подает голос блондинистый мальчуган, — вы обещали начать сегодняшнюю лекцию с реакции Белоусова-Жаботинского, — аудитория мычит в одобрении. Панда с широко открытыми глазами пытается вспомнить, что же это, вашу мать, такое. И она вроде не особо застенчивая, но как-то язык не поворачивается сказать, что она к этому месту никакого отношения не имеет.
— А! — с облегчением возникает она, выискивая в сознании что-то знакомое. — Цветная водичка! Ну… значит… смешиваем этот раствор с этим… видите, да, какое торнадо получилось? — да она названия всех этих растворов всегда забывала. — Теперь… нужно это добавить. И вот — оранжевый цвет, позитивненький такой, можете сфоткать. А я пойду, пожалуй, — потому что дальше она не помнит практически нихрена. А сесть в тюрьму за взрыв университета ей очень и очень было бы обидно.

Отредактировано Hazel P. Hammond (2017-10-14 18:15:17)

+2

3

ВНЕШНИЙ ВИД
(сверху белый халат)
-----------------------------

Женщины всего мира слишком идеализируют роль домохозяйки. Им кажется, что как только у них появится собственное гнездо, муж и ребёнок, они будут бесконечно счастливы на веки вечные. Нескончаемые стирка, глажка, готовка и уборка как-то от их внимания ускользают. Впрочем, как и детские вопли и испачканные во фруктовом пюре вещи. А потом всё это радостно сваливается им на голову, и начинаются депрессии, непонятные скандалы и истерики. Идеальная роль разбивается на мелкое крошево. Оказывается, что гнездо, муж и ребёнок, собственно, не так уж и были нужны и вообще… Розмари роль домохозяйки никогда не идеализировала. Более того, она никогда и не хотела ею быть. Она не умела и не любила готовить, обожала господствовать над хаосом и предвзято относилась к режиму дня. Это всё совершенно не её, пусть этим займется кто-нибудь другой. Но кого-нибудь другого на горизонте не находилось, и Розмари приходилось всё делать самой. Уже ко второму месяцу жизни Лили, Роуз хотелось вернуть всё к тому счастливому месту, где у неё не было никакого ребёнка и никакого мужа. Нет, что вы, у них с Николасом был счастливый брак. Между ними царили любовь и взаимопонимание. Царили, когда Розмари не сжимала руки в кулаки от досады и не метила подушкой прямо в лоб любимому мужу.
«Так будет безопаснее». Сидеть в четырех стенах и ждать, когда барабанные перепонки лопнут от воплей вечно всем недовольного ребёнка. В некоторые, особенно неудачные для Роуз дни, Лили не замолкала ни на секунду. Это был не ребёнок, а исчадие ада. И никто, кроме Николаса, другого исчадия ада, успокоить её не мог. Неудивительно, что он не верил Розмари, что его дочь весь день плакала, действуя на нервы. Роуз любила Лили, она её просто обожала, но любить спокойного ребёнка ей было бы куда проще. А ещё ей срочно необходима передышка, пока она не сошла с ума в этом дурдоме!
Розмари точно не помнила, когда конкретно ей в голову пришла гениальная идея вернуться на работу в университет. Она даже не помнила, когда решила, что эта идея имеет не только право на существование, но и должна быть реализована в жизнь как можно скорее. Помнила лишь, как сказала об этом Николасу. И как потом они ругались, крича друг на друга от злости и раздражения. Они ссорились долго, используя самые нечестные приёмы. Две недели в режиме нескончаемой ругани под крики ребёнка, который вовсе не хотел слушать напряженные вопли родителей. Две недели и «делай, что хочешь» в итоге. Розмари добилась того, чего хотела. И тот факт, как она этого добилась, слишком быстро выветрился из её головы.
Она вернулась на работу! Кафедра химии и лаборатория, где она сама училась когда-то, были несказанно ей рады. Преподавателей вечно не хватало. Некому было читать лекции и проводить эксперименты с опасными веществами. После того, как Роуз перешла работать на мафию, у них остался только один такой преподаватель, но и тот уже давно дышал на ладан, каждый год угрожая уходом на пенсию. Розмари так удачно подвернулась под руку, что её завалили по самое не хочу. Теперь ей не на что было жаловаться. Как назло, даже студенты попались способные. Всем химия не только нравилась, они её ещё и понимали. С утра до вечера крохотную лабораторию осаждали жаждущие  получить тему для научной работы. Этих страждущих Розмари не то что по имени, даже  в лицо не запоминала. Она пыталась быстро генерировать идеи для работы, параллельно отсекая те, которые для ребят были бы слишком сложными или в условиях университета невыполнимыми. Вот и сейчас она занималась решительно тем же самым, пока у неё над душой стоял студент. Очаровательная девочка с огромными зелёными глазами, спрятанными за толстенными линзами очков. Девочка усиленно моргала и смотрела на Роуз с таким ожиданием, как будто она пообещала ей, как минимум, идею для Нобелевской, а не простую работу для внутривузовской конференции. Девочка моргала и боялась даже рот открыть, пока Розмари думала вслух, перебирая идеи, возникающие у неё в голове.
- Ну так что? Что-нибудь понравилось? – девочка округлила и без того круглые глаза и принялась щебетать что-то совершенно невнятное. – Так, ладно, у меня сейчас лекция, подходи сюда…м… часика в четыре. И постарайся к этому моменту определиться, чтобы я могла уже задать тебе направление, хорошо? – торопливый кивок головы и снова какой-то невнятный щебет. И вот так каждый день! Откуда они только такие робкие берутся? Розмари не была ни страшной, ни какой-то жутко знаменитой в стенах университета. Знаменита она была только в одном: в раздолбайстве, которое неизменно её сопровождало все годы обучения. Не будь у неё ярких способностей к химии, вылетела бы ещё на первом курсе, а так – повезло!
Розмари сгребла в кучу листы, на которых была напечатана лекция, сунула флешку в карман белого халата и пошагала в сторону аудитории. То, что с этим днём что-то явно не так, можно было понять ещё когда у неё пропуск на входе не сработал, а уж когда оказалось, что аудиторию перенесли, нужно было бежать далеко и быстро! Но Розмари эти знаки судьбы проигнорировала, а зря. Битых пятнадцать минут Роуз разыскивала гребанную аудиторию и того, кому следует влепить за то, что её не предупредили о перемене. Раздраженная и готовая вот-вот на кого-то сорваться, Франклин шагала по коридорам огромного здания. В коридорах было пусто. Совсем. Спросить было решительно не у кого. Роуз свернула в другое крыло и как раз натолкнулась на седого профессора Ричардсона, у которого – ну, по мнению Розмари – глаза вдруг стали в два раза больше. Он недоумевающее смотрел на неё, пока она пыталась ему объяснить, что у неё лекция, но аудиторию перенесли, и теперь она не знает, куда идти. Профессор Ричардсон, кажется, был не в состоянии ей помочь. У него внутри что-то булькало и хрипело. Роуз заботливо поинтересовалась у него, хорошо ли он себя чувствует, помогла ему даже сесть на лавочку, за что получила невнятный взмах рукой в сторону третье аудитории.
- Я пойду, а то студенты меня, наверное, уже потеряли. Правило пятнадцати минут и всё такое, - Розмари убедилась, что с профессором всё нормально, поправила папочку и открыла дверь в аудиторию. Лучше бы она этого не делала! То, что с этим днём что-то явно не так, было понятно уже ранним утром….
Розмари шагнула за порог огромного кабинета.
- Здравствуйте! Извините, не знала, что аудиторию поменяли, искала вас… - и тут она заметила, что у группы уже есть лектор. Девушка. Девушка, которая по странному стечению обстоятельств была безумно на неё похожа. Понимаете? ОНА БЫЛА НА НЕЁ ПОХОЖА. И не просто похожа. Она была практически её копией! Нет, вы, кажется, не понимаете. И Розмари тоже не понимает. Она стоит и смотрит на саму себя и пытается осознать, какого собственного черта… Студенты недоумевающе и восхищенно переводят взгляд с неё на своего нового преподавателя, который без детальных рассмотрений отличается только отсутствием халата и длиной волос. Откуда-то с дальних рядов слышится свист и крики, отдаленно напоминающие «воу». Несколько минут Роуз стоит в ступоре. Это вот сейчас точно реальность, а не сон?
- Нам…ммм… надо срочно переговорить с преподавателем наедине. Подождите нас, ребята. Напишите пока основные переходы в реакции Белоусова-Жаботинского. Пойдемте, мисс… ммм,– Розмари не дает девушке ни секунды на размышление, тянет её за руку к выходу из аудитории. Им нужно разобраться! Им срочно нужно во всем разобраться! Потому что пока ещё Розмари была не в курсе существования у неё сестры-близнеца. Алло, Вселенная, у неё брат-близнец, ты что-то перепутала! Исправляй это немедленно!
Они выходят из аудитории, сворачивают в пустой коридор, ведущий на лестницу.
- Ты вообще понимаешь, что происходит? – интересуется Роуз, внимательно глядя на свое собственное отражение. Они не точная копия друг друга. Но они всё равно похожи слишком сильно, чтобы всё это просто так оставить.
Что за дурацкая шутка, черт возьми?!
[NIC]Rosemary Franklin[/NIC]
[STA]прыжок в бесконечность[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2xUqi.png[/AVA]
[LZ1]РОЗМАРИ ФРАНКЛИН, 29 y.o.
profession: химик-подрывник;
husband: Nicholas
child: Lily Agness
[/LZ1]
[SGN]---[/SGN]

+2

4

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » двое: я и снова я