Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Сука, ну какой пиздец, а.
Дверцу машины ты захлопываешь с такой силой, что звук рассыпается по всей улице, звенит в ушах, вспугивает парочку пиздецки нервных подростков с банками пива, которое...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Постоянный страх смерти каждый день приносит тяжелые потери


Постоянный страх смерти каждый день приносит тяжелые потери

Сообщений 1 страница 20 из 36

1

Участники: Анна, Агата
Место: трасса, Сакраменто
Время: июль 2012
Время суток: полдень и далее
Погодные условия: солнечно, малооблачно
О флештайме: возвращаясь из Бостона по трассе Р17 девушки сталкиваются с большой пробкой на выезде из Сакраменто. Радио молчит, людей не видно. Тишина. А смертельно опасный вирус, обещающий воскрешать мертвых, набирает свои обороты.

http://s1.uploads.ru/i/sWjhA.png

Кто ушел из этой банды первым,
Кто устал, или подвели вдруг нервы.
Как тебя звали, куда тебя звали?
Герой.

+3

2

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/4/b/28c5f704.mp3|Саунд[/mymp3]

Карта наших передвижений, пригодится

http://s1.uploads.ru/i/jU85Y.png

Внешний вид

http://s1.uploads.ru/i/UpKIQ.jpg

Машина двигалась на север. Солнце было в зените, освещало жаркими лучами прямое, как стрела, шоссе. Старая Импала, взятая напрокат, резво летела вперед под звуки разухабистой музыки. Агата дремала, прислонившись головой к стеклу, Анна, облокотившись на левый локоть, поворачивала руль и сонно моргала. Солнце било в глаза, пришлось надеть очки-авиаторы. Смотреть вперед стало легче. Анна посмотрела на подругу, потом приглушила музыку.
Они ехали уже почти весь день, то и дело останавливаясь в придорожных кафе, чтобы перекусить. В Клинтоне Анна смогла кое-как ополоснуть лицо, засунув голову под холодную воду, а в Омахе были очень даже неплохие гамбургеры.
Дорога была утомительной. На поезде вышло бы дольше, но не так напряженно, а сейчас, в машине, девушки постоянно менялись местами, но, несмотря на легкую дрему, спать хотелось все равно. Впрочем, подруги знали – сегодня к ночи они будут дома, а раз так, есть ли смысл останавливаться в каком-нибудь лесу и пропускать время, которое потратить на дорогу?
«Вы въезжаете на территорию штата Калифорния, самого теплого и солнечного! Добро пожаловать!». – промелькнул мимо знак, и Анна выдохнула. Почти дома.
Они с Агатой не проронили ни слова с тех пор, как выехали из Альты. Маленький городок, знак на въезде сообщал о трех тысячах жителей, но… что-то странное произошло с городом, точнее, с его обитателями. В городе не было ни души.
Девушка тогда остановили машину у заправки, потому что не доехали бы с пустым баком до Калифорнии. Стояла тишина, страшная, нездоровая. Никого не было видно.
Агата вставила пистолет в бак, щелкнула переключателем, и бак Импалы начал наполняться горючим, а Анна пошла в небольшой магазинчик – кому-то нужно было платить за бензин.
Но магазин был пуст. Кажется, кто-то мародерствовал здесь – полки были повалены, повсюду валялись истоптанные продукты, кассовый аппарат разворочен. Анна несколько секунд посмотрела на этот пейзаж, а потом вылетела из магазинчика. Ясно было – здесь творится какая-то чертовщина, нужно было убираться.
- Бак заправлен? – Анна крикнула это с порога. Агата удивленно кивнула, и Донато запрыгнула в машину, на пассажирское сиденье.
- Скорее, нужно убираться!
Агата не зря состояла в мафии, она не стала расспрашивать, а только села в машину и сорвалась с места. Пистолет дернулся, с грохотом вылез из бака и упал на землю, поливая все вокруг желтоватым бензином.
С тех пор они не говорили. Только переглядывались, а два часа назад снова поменялись местами, теперь за рулем была Анна. И вот они подъехали к Калифорнии, слава богу, еще час – и они дома.
Агата продолжала посапывать, пока Анна вела машину по шоссе. Что-то было не так. Нехорошее предчувствие закралось в душу, но Анна старательно гнала его от себя. Ну что такого, солнышко же светит, бак полон, скоро домой, шоссе пустое и ровное, будто…
Постойте. Шоссе было пусто. Ни машин, ни пешеходов вокруг, ни звуков того, что принято называть звуками цивилизации. Город был близко, но город молчал. Ни гудков, ни гула фабрик… Только шелест листвы на ветру.
- Агата?
Анна позвала подругу тихо, но не потому, что боялась испугать. Она боялась, что громкий голос выдаст ее испуг, - Агата?
Все это было неправильно. Тишина кругом, пустота и словно назло, яркое солнце, которое просто слепило глаза. Все это выглядело ненатурально.
Гадкий страх стал вползать в душу Анны, тонким червячком стал попирать доводы разума. Сама Донато еще пыталась храбриться, но голос в голове упорно нашептывал: «Это не праздник города, ведь ты знала бы об этом. Это не новые звукоизоляционные щиты на выезде из города – они просто никому не нужны. Это не всеобщий выходной – этого не планировалось. Это другое».
Анна подняла очки на лоб, а потом, решившись, затормозила машину. Прямо на шоссе, посередине дороги. Шины завизжали – скорость была немаленькой. Импалу еще протянуло вперед на несколько метров по инерции, но потом она застыла.
- Агата. Что-то случилось.
Слова Анны упали на нее саму как топор – и теперь уже ничего не мешало страху. Руки задрожали, и девушка вцепилась в руль еще сильнее, так, что костяшки пальцев побелели. Сама Анна не отрывала взгляда от шоссе – оно тянулось вперед, к городу, и было также пустынно и безмолвно. Только ветер бросал песок пригоршнями на дорогу, да редкие деревья лениво шевелились от бриза, будто средневековые чудовища.

+5

3

Дорога выматывала. Дорога всегда выматывает. Ожиданиями, повторяющимися пейзажами, нетерпением оказаться дома, выматывает ничего-не-деланием. А еще присутствовало напряжение, это было как затишье перед бурей. И даже солнечная погода не прибавляла оптимизма. Но Агата держалась, чтобы не начать капризнимать и не паниковать в разговорах с Донато. Агата молчала. Вместе с ней молчал и весь город, города. Куда-то пропали проезжающие машины, на пути в Сакраменто они не встретили ни одной машины, которая бы двигалась им навстречу. Этого Тарантино сразу не заметила, а стоило. Куда-то подевалось ощущение жизни, которое охватывает тебя как только ты видишь высотные здания, подъезжая к солнечному Сакраменто. Вдруг (ненавижу это вдруг) завизжали тормоза, кадилак начал резко тормозить. Та-Та вцепилась мертвой хваткой в приборную доску и начала судорожно соображать пристегнулась ли она.
- Агата. Что-то случилось.
- Не смей так говорить - сглотнула испанка слюну и вышла из машины. Так спокойно, спокойно, спокойно - она осмотрелась. Вперед, назад пару шагов. Приложила руку ко лбу, заслоняя глаза от солнца и пытаясь вглядеться вдаль. Хотя чего там гадать, двигать надо. Им необходимо узнать что произошло и почему на душе гнетущее чувство, давящее вниз.
- Давай вперед, медленно. Кажется там что-то видно - сказала испанка подруге, возвращаясь в автомобиль. И пока Анна соблюдала скорость 60 км/час, Агата начала строить предположения, чтоб хоть как-то утешить. Утешить и успокоить Анну и себя. Особенно себя. Ведь уже как пол часа сердце Тарантино билось учащено.
- Может президент приехал в город и выезд закрыли. Или наши парни разбушевались и теперь полиция объявила Сакраменто закрытым? - девушка прикусила губу и высунулась из окна, выглядывая... блок-пост?
Да, подъехав почти вплотную к зеленому ограждению, которое закрывало всю трассу, можно было понять, почему они не видали ни одной машины - все автомобили столпились здесь, пытаясь вырваться из Сакраменто. Это была огромная пробка, машины стояли на встречной полосе, они прикасались бамперами друг к другу и многие двери авто были открыты. Но людей не было.
- Военные не выпускали гражданских... от кого они уезжали? И где теперь? - бесполезно спрашивать у Донато, террористка искала ответы в воздухе. Теперь испанка не торопилась покидать тачку. Переглянулась с подругой.
- Давай попробуем по тротуару прорваться. Надеюсь не встанем - это "надеюсь" звучало как-то обреченно. Девушка выдохнула и достала из кармана мобильный телефон. Связи не наблюдалось.
- Проклятье! Да что здесь твориться!! - закричала Тарантино, начиная лупить телефоном об приборную доску. И тут скрежет, который привлек их внимание. Жизнь - мелькнуло в сознании. По дороге, мимо вставших машин, разбросанного мусора, пробирался... нет, не человек, истерзанное тело. Агата медлила с тем, чтобы звать эту хромающую фигуру к ним - он и без того уже заметил их.

одета:

http://cs9519.userapi.com/u58668379/125449525/x_8b0222e6.jpg

+5

4

Агата проснулась, когда Анна затормозила машину. Резковато вышло, но сейчас Донато правда была напугана, поэтому движения ее выглядели несколько дергано.
А впереди что-то виднелось. Агата сказала двигаться вперед, но Анна пока медлила. Она боялась того, что может там увидеть, там, впереди. Ведь здесь явно происходит какая-то чертовщина, и вполне возможно, что там впереди, что-то поистине ужасное, а если так - и трогать это не стоит.
- Кажется там что-то видно.
Анна вздохнула глубоко, постаралась сбить дрожащее дыхание, и двинула машину вперед. На спидометре было пятьдесят семь километров, машина ползла вперед, как гигантский черный червяк, и в другое время Анна бы обязательно посмеялась, если бы увидела нечто похожее: пустынное шоссе, а по нему чуть двигается машина. Но сейчас было не до смеха, девушке очень хотелось зажмуриться, а еще лучше - бежать, бежать отсюда со всех ног.
- А что насчет фабрик? Почему они стоят? - тихим голосом спросила Анна, внимательно следя за дорогой, - Нет, тут что-то другое. И я не уверена, что хочу знать, что это.
А впереди было кладбище. Настоящее кладбище машин, а перед ними - зеленый авианосец. Машин было несметное количество, но все пусты. И тишина, которая удушающей, липкой массой стоит над всем этим ужасным пейзажем.
Анна сглотнула какую-то горькую слюну. Ее пальцы, сжимающие руль, побелели, она всматривалась вперед.
- Военных тоже нет. Никого нет.
Девушка посмотрела на Агату, обменялась с ней тяжелыми взглядами. Щелкнул замок - Анна заблокировала двери. Что бы ни было там, в городе, оно заставило бежать сакраментян с насиженных мест, бросать дома, спешно собирать вещи и убегать. От этого стоило держаться подальше.
Но сейчас же в голове всплыло воспоминание. Муж, родители, которые приехали погостить. Друзья и знакомые, Рик, Джон, Соня - все это пронеслось в голове моментом, и Анна выжала сцепление, сворачивая на обочину.
Машина, как космический корабль, двигалась вперед, мимо замерших автомобилей. Внезапно Анна зажала рот рукой.
- Боже, Агата, смотри!
В разбитом окне стоящей неподалеку машины виднелось детское кресло. Оно было пустым, но все, сплошь и целиком забрызгано кровью. Анна отвернулась, зажмурилась, прижала руку ко рту. Что же происходит?
Агата била телефоном о приборную доску, Анна схватила ее за руки и крепко сжала, а потом притянула к себе - им нужна была поддержка, хотя бы друг друга. Пока Анна обнимала единственное, что осталось у нее от мира, она не заметила темного силуэта, двигавшегося прямо к ним.
И когда фигура была на расстоянии двух метров от капота, она вытянула руку вперед, Анна соизволила обратить на нее внимание. И закричала.
Лица у человека не было. Полщеки отвалилось, обнажив челюсть, лоскуты кожи свисали под глазами, а в рассеченной ране на голове копошились черви. Что бы это ни было, оно явно было не живое.
Продолжая кричать, Анна выдавила педаль газа в пол. Машина резво покатилась назад. Фигура вскинула голову и, издавая странные, каркающие звуки, торопливо пошла за машиной. Человек прихрамывал и двигался, будто в замедленной съемке, но он явно хотел добраться до Агаты и Анны.
- Господи! - закричала Анна, - Что делать? Агата, сделай что-нибудь, пистолет, черт!
Ей было очень страшно.

+2

5

Агата была храброй девочкой, но у нее давно кровь застыла в жилах при виде мертвой дороги. Эта неизвестность пугала. Пугало, что смерть, чей запах витал в воздухе, не отступила перед солнечным днем. Ведь Смерть оживает только во мраке - но то, что поглотило Сакраменто и, наверно, не один город, не остановилось перед светом, не испугалось. Это было выше и сильнее. Сильнее их двоих, безусловно.
По спине стекла капля холодного пота. Агата знала, что надо бежать, это подсказывал инстинкт. Но долг требовал двигаться вперед, хоть и онемели руки, ноги, тело окаменело. Еще не успело прийти беспокойство за тех, кто остался по ту сторону города. Тарантино не знала с чем столкнулась, это пугало, но даже в самых изощренных фантазиях девушка не предполагала кто сейчас правит солнечным городом.
Ядерная бомба? Взрыв АС? Война? - вполне логичные мысли, когда наблюдаешь картину карантина на границе. А вот после того как глаза уловили движение на дороге, любые предположение как топором отрубило. Та-Та боялась даже заговорить и крик Анны она слышала отдалено, все сознание сосредоточилось на хромающей твари. И была еще надежда, что этот, некогда человек, нуждается в помощи, но помощь теперь будет нужна им.
Автомобиль под крики подруги дернуло назад, тело поползло следом. Тарантино прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать рвотный рефлекс и свой крик. Но она была слишком напугана, чтоб кричать, чтоб двигаться. Проблема - опасность была в том, что террористка потеряла полностью контроль над собой, чего никогда ранее не случалось.
- Что делать? Агата, сделай что-нибудь, пистолет, черт!
- Дави! Езжай на него! Аня, едь! Газуй! - наконец то прорвался хриплый голос. Донато паниковала, искала помощь, совместно Агата переключила рычаг на первую скорость и подруга рванула. Легкое тело рухнуло на землю, сбитое капотом, и девушки подпрыгнули на кочке.
- Боги - брюнетка скрестила руки в замок, поднося к груди. - Это похоже на кошмар - вырвался шепот и Агата развернулась назад, чтоб посмотреть на мертвое тело. Но гнилые кости, рваные куски мяса начали подниматься вновь.
- Только не смотри назад - дрожащим голосом сказала испанка, сжимая плечо Анны в своей руке.
- Мы должны проехать, я не желаю покидать этот автомобиль - девушка пыталась высмотреть возможность дальнейшего продвижения по тротуару, но вскоре и его перегородили мертвые машины. Кадилак встал. В тишине Агата вновь и вновь возвращалась к неутешительной мысли, что им придется идти пешком.
- Нам до пригорода только бы добраться. Там Джон и Витя. Нальют нам виски, накормят яичницей - она усмехнулась, ей очень хотелось верить во все сказанное. Для нее это не было призрачной надеждой, Тарантино оставалась твердо уверованой в то, что "карантин" не дошел до пригорода, а если и так, то никто из ее близких не пострадал. Когда-то террористка уже питала такую слепую веру, когда услышала в новостях про аварию на шоссе, где погибло около 50 человек. Она несколько лет отказывалась признавать, что родителей нет в живых, пока не посетила их могилу. После этого глупо верить в свои сказки, когда видишь на могильной плите выгравированные имена.

+2

6

Людей всегда пугает темнота. Сколь бы ты не храбрился, сколь бы не распускал хвост, если внезапно погаснет свет - ты вздрогнешь. А все потому, что этот страх гораздо древнее человека, он - нечто суеверное, темное и гнилостное, отдающее смрадом безумия.
Но сейчас не было темно. Яркий свет заливал шоссе, падал на все, на что только можно было упасть. И от этого становилось страшнее - потому что с мраком страх не ушел.
Напротив. Глядя на эту ужасную недочеловеческую хрень, которая тянула свои руки к машине, и, будьте уверены, если бы смогла, выдрала бы глаза обеим девушкам, Анне хотелось закрыть руками уши и завизжать так громко, чтобы услышали в том конце города.
Агата дернула ручку переключения скоростей, и машина дернулась вперед. Мертвец взвился в воздух, а потом упал на землю, и Импала проехалась по нему сверху, прокатилась вперед по инерции.
Руки Анны тряслись так, будто та была паралитиком. Когда тебе снится страшный сон, ты просыпаешься в холодном поту и долго пытаешься отдышаться, словно от долгого бега. Но ты знаешь, что все это сон, дурацкий и глупый, он ушел, и все снова стало по-прежнему. А сейчас... Сейчас Анна будто проснулась, а кошмар никуда не делся. Он полз по асфальту и издавал странные звуки, скрежетал зубами.
- Только не смотри назад.
Анна тут же обернулась. Тошнотворная масса - машина раздробила чудовище надвое, и теперь ноги его лежали неподалеку, а из туловища торчали кишки - ползла по земле, цеплялась ногтями, вырывала их с корнем, но все еще ползла.
- Дерь... дерьмо! - выкрикнула Анна и дернула ручку дверцы на себя. Ее желудок бунтовал против того, что видел, и Анна с некоторым облегчением нагнулась вниз. Ее вырвало.
Издали послышался какой-то шум. Анна тут же захлопнула дверь, снова заблокировала замок, прижала рукав куртки к губам.
Машина смогла проехать еще полмили. Но потом встала - пути на машине дальше не было. Анна с испугом оглянулась на подругу. Покидать машину? Черт, а что, если тут есть еще существа, похожие на то, что все еще ползет по дороге?
- Нам нужно... нужно взять что-то с собой.
Анна выглядела потерянной - никогда в жизни ей не было так страшно. Она откинула бардачок. Там лежал небольшой кольт - все таки оружие, хотя патрона всего четыре. В багажнике лежал еще карабин, но ведь туда надо добраться.
- Я сбегаю.
И сразу же открыть дверь машины, выскочить, чтобы не передумать. Слышать, как сердце стучит в ушах, чувствовать за спиной смрадное дыхание. Откинуть багажник, вытащить оружие, посмотреть в патронник, услышать треск за спиной. Зажмуриться и приготовиться умереть. резко обернуться, почувствовать привкус крови во рту. Снова бегом обратно - прошла ведь всего пара секунд. Открыть дверь, плюхнуться на сиденье и чувствовать, как тебя колотит дрожь - как же страшно.
Анна распахнула глаза, отдала карабин Агате:
- Держи. Я возьму пистолет. Нам нужно двигаться быстро - если здесь и есть еще такая штука, - на этом слове ее передернуло, - Она двигается медленно.
Анна вновь толкнула дверь, сняла пистолет с предохранителя. Оглянулась назад:
- А ты думаешь, они еще живы? - горько спросила она, и, не дождавшись ответа, пошагала вперед.

+2

7

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/4/3/a811dc30.mp3|Песня[/mymp3]

Никто не поможет, если ангелы покинули это место.

- Я сбегаю. - и подруга выскочила из автомобиля, даже не успев послушать все напутствия Агаты, прощальные слова (на всякий пожарный) и мольбы о том, чтоб она не оставляла ее одну.
Агата со страхом и одновременно с любопытством и беспокойством выглядывала в окно и крутила головой, чтоб уловить малейшее шевеление на дороге. Ее бросало в дрожь, по коже мурашки и холод. А ведь на дворе июль, так почему же так леденеют ноги и немеют пальцы?
Минуты тянулись бесконечно, стрелки на часах в салоне не двигались. Что-то случилось - голос в голове Что-то случилось - раз за разом тихое эхо прокручивало слова Анны.
Скрежет. Тарантино оборачивается. Выдох. Это всего лишь Анна открывает багажник. Снова вдох и испанка выходит из автомобиля, чтоб поддержать Донато. Ее ноги с опаской касаются земли, кажется, что из-под машины, как из-под кровати, выползет монстр.
- Хорошо. Будем двигаться быстро и тихо. Надо постоянно следить за местностью - террористка оглянулась вокруг, взгляд задержался на открытой машине, на капоте и лобовом стекле которой засохла кровь. Отвернулась.
- А ты думаешь, они еще живы? - и Агата одарила итальянку суровым взглядом.
- Конечно, живы! Мы не имеем права в них сомневаться. Разве Вито когда-нибудь ставил твою верность под сомнение? - пауза в несколько секунд, чтоб Донато смогла сформулировать ответ на вопрос, затем продолжила, зная ответ: - А значит и мы не смеем сомневаться в них. Они не оставят нас. Никто не оставит нас... - тихо-тихо, себе, глядя под ноги сказала Та-Та. Внутри себя, поддавая ситуацию анализу, она чувствовала, как комок сомнений становится больше. Она ненавидела себя за это сомнение. Если они утратят надежду, цель и путь, то как же дальше? Что будет двигать ими?
Девушки шли с опаской пробираясь между машинами, время от времени забираясь на крышу автомобилей, чтоб узреть когда же закончится эта пробка. Там, за поворотом видны небоскребы. В небоскребах жило много людей. Но теперь, это представляет самую большую опасность для них, оставшихся.
- Остаться в живых, отчаянный псих... - горьким шепотом запела испанка, безнадежно хмыкнула носом и оторвала глаза от асфальта. Они расслабились.
- Ань! - резко выдавила Агата из себя, привлекая внимание не только подруги, но и разлагающихся ходячих тварей, которые столпились над телом бездомной собаки.
- Святая Мария! - она замерла, как замерли и Ходячие, принюхиваясь, прислушиваясь, давая возможность рассмотреть себя, пропитывая ее своим запахом смерти, липким страхом. Еще один удар сердцебиения, движение легких, и твари ринулись на них.
Тарантино приставила винтовку, дала один залп. Минус один. Точно в голову. Но а смысл? На пол сотни мертвецов у них не хватит ни сил, ни патронов, ни крови.
- Бежим, бежим - закричала Агата, дергаясь с места и несясь по дороге. Некогда эта улица была самой оживленной, местом пробок и развлечений. Сейчас здесь царил хаос и пустота. Лишь их крики и шорохи обуви отталкивались звуковой волной от зданий. Девушки бежали вперед, спасались, сами не зная того, что бегают уже внутри большой ловушки под названием Сакраменто.

+2

8

Для ориентирования

http://s1.uploads.ru/i/6sSDt.png

офф топ

Три мили - примерно пять километров.
Альгамбра Траянгл - это сооружение, похожее на дворец в индийском стиле, рядом с ним находится мост, транспортная развязка, вроде вот такой: 

щелк

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/8/85/Intersection_i10_i155_CA_USA.JPG/800px-Intersection_i10_i155_CA_USA.JPG

И да - твой саунд прекрасен!

Кровь стучит в голове, так громко, что не слышно собственных мыслях. Анна сглатывает, утирает лицо рукавом кожаной куртки. Сейчас им надо бежать - вперед и как можно быстрее. К городу, мимо него, пробегая Центральный Банк, мимо Поль Бейкери, мимо Корлофф, мимо Плазы, сквозь Уильям Лэнд Парк, бежать, пока легкие не станут гореть адским огнем, а дышать будет нечем, пока не потемнеет в глазах, а рот не наполнится кровью от прокушенной губы. Бежать скорее.
- Нет, никогда, - отвечает Анна подруге, а потом отворачивается. Из ее груди вылетает сдавленный всхлип: ей просто надоело быть сильной всегда. Она не может утверждать с уверенностью, но будто нутром чует: привычного мира больше нет. Никого больше нет.
- Нам нужно двигаться. Вперед и поскорее.
Анна проглатывает комок в горле, потом делает шаг вперед. Она старается говорить тихо, чтобы не привлечь того, что находится рядом:
- Сейчас мы на Линкольнском шоссе, потом через шоссе Эльдорадо, потом по главной дороге, по Линкольну. Можно и по Бродвею, если по шоссе будет опасно, может быть, их нет в лесах? И потом...
Агата дернула ее за руку. Анна отвернулась на секунду, но этого хватило, чтобы упустить нечто важное. В этом, новом мире детали могли спасти жизнь.
- O, Dio! - воскликнула Донато, остановившись. А Агата уже снесла голову одному из ходячих. Патронов не хватит - стучало в голове, и Аня бросила взгляд на собаку. Несчастное животное конвульсивно дергалось, но живот его был вспорот, и неаппетитные внутренности были вытащены наружу. Глаза зверя закатились, лапы дернулись в последний раз. Один из ходячих подхватил рукой из ее живота что-то длинное, ленточнообразное, и потянул на себя. Анна сдержала рвотный позыв и бросилась бежать. Пистолет был заряжен, но против толпы двадцать патронов, а ровно столько было у Анны и Агаты в совокупности, не поможет. Остается надеяться только на быстрые ноги.
И они бежали. Почти три мили, бегом до Альгамбра Траянгл - до широкой транспортной развязки. Останавливаясь на пару секунд, чтобы перевести дух, а потом бежать снова - сбивать в кровь ноги, задыхаться. Толпа уже потеряла их из виду, но это не значило, что впереди не будет других.
Анна остановилась на мосту, у одной из машин, прижала к груди левую руку и положила голову на капот:
- Я не могу больше. Нам нужно отдохнуть. Когда мы спустимся с кольца, мы сможем найти машину - там останется немного до дома.
Странное это чувство. В груди будто дыра. А все потому, что Анна не была уверена, есть ли кто-то в этом доме, да и есть ли сам дом.
- Что нам делать, если никого больше нет? Что, если это началось отсюда? И докатилось до самой Альты, помнишь? - Анна вопросительно подняла бровь, в ее груди клокотало хриплое дыхание и непролитые слезы, - Там мы не встретили ИХ, но нам, возможно, просто повезло. Что, если теперь до самого Бостона мы - единственные люди?
И снова по щекам потекли слезы. Анна вытерла их руками, оставив на щеках грязные следы, потом встала.
- Давай. Сейчас спустимся с моста и найдем тачку.

+2

9

Пять километров бега. Для Агаты, которая в школьные годы никогда не являлась на марафоны и забеги, приносила больничные и справки, а так же просто физически не подходила для бега на длинные дистанции, этот олимпийский забег был мукой и пыткой. Правый бок ужасно ныл, ныло и сердце, на языке жгло и девушка постоянно плевалась. Второе дыхание, третье, четвертое. Ее силы быстро заканчивались. Но стоило остановится, как было еще хуже - земля уходила из-под ног, а в глазах темнело.
- Я не могу больше. Нам нужно отдохнуть. Когда мы спустимся с кольца, мы сможем найти машину - там останется немного до дома.
испанка только кивнула ей, соглашаясь на пару минут перерыва... нет, на пять минут... Тарантино медленно ходила туда-сюда, восстанавливая ритм.
- Ань, не стой, походи, иначе после этого марафона мы загнемся - хотя не все ли равно когда умереть? - и тут же ущипнула себя за руку за такие слова. Она видела, что Донато, какой бы сильной, стойкой и выносливой не была, начала ломаться, трескаться. Сейчас, здесь посреди шоссе и пустоты у них не было никого роднее друг друга. Они нужны были друг другу, а потому надо держаться. От осознания, что без тебя никак, становишься крепче.
- Что нам делать, если никого больше нет? Что, если это началось отсюда? И докатилось до самой Альты, помнишь? - и Агата помнила. Помнила как почувствовала что мир изменился, как подозрение впивалось в сознание, как страх окутывал ноги. Страх неизвестности.
Она слушала итальянку и сжимала губы, искала доводы, которые смогли бы пойти в противовес ее словам. Но беда в том, что они понятия не имею с чем столкнулись. Вирус? Отравленная вода? Мутация? Как обычны люди, горожане могут стать ходячими разлагающимися телами. С какой стороны ждать угрозы?
- Сколько мы уже проехали с той заправки? Сколько времени прошло? Часа три? Я не помню, но ты разве чувствуешь изменения? Нет. А значит по воздуху эта зараза не передается. И значит можно надеяться, что кто-то еще жив. Мы найдем с тобой радио, настроимся на волну и узнаем что произошло, а пока лучше воздержаться от приема пищи и воды. - Тарантино все пыталась сопоставить факты, цифры, числа, атмосферные явления, поведение людей в Бостоне, новости по радио. Она вспоминала и вспоминала, старалась зацепиться за малейшую заметку, не замечая как подруге нужна ее поддержка.
- Эй, не надо - заботливым шепотом произнесла брюнетка, подходя к подруге и вытирая грязные мазки с лица. - Я не хочу внушать тебе, возможно, ложные надежды. Но я верю в то, что наш дом - самое безопасное место. Это же наш дом! Туда ни полиция, ни мафия, ни спецназ пробраться не могут, какие, к черту, мертвые тогда?! - и улыбнулась.
- Давай. Сейчас спустимся с моста и найдем тачку. - но выбирать было почти не из чего, ведь все машины города стояли на блок-посте, а тут четыре автомобиля, два из которых столкнулись, третий был без крыши, а у четвертого шатался мертвый.
- Хей - тихо пшикнула она Донато, кивая на ходячий скелет и медленно сползла на капот машины, чтоб уложить приклад ровно и точно прицелиться. Бах!
- Черт, это оказалось громче, чем я думала - с ограждений вспорхнули испуганные птицы, а Тарантино осмотрелась на предмет остальных убивцев.
- Едем. Надо успеть до того как начнет смеркаться. Не хочу проверять какого это - оказаться с ними - кивок на труп (ходячий труп) - на одной улице. - и пока Та-Та совершала манипуляции с переливанием бензина из одного бака в другой, только что подстреленный зомби, начал подниматься. Пуля попала точно в сердце - отличный выстрел. Но никакого значения для мертвого он не имел. И вот, тело уже вырастает за спиной Агаты, которая нутром чувствует зло позади себя. Окутывает дрожь и страх развернуться. Казалось бы, лучше умереть чем посмотреть в его выпавшие глазницы и отвалившуюся челюсть.

+2

10

Агата была права. Сейчас сердце остановится, если не сдвинуться с места. Анна встала, уперла руки в бока и принялась мерять шоссе большими шагами. Отчасти они помогали ей успокоиться, но только отчасти, потому что теперь, после всего этого, мир никогда не станет прежним, и спокойно не будет уже никогда.
Со времени отъезда из Альты, а это было часа четыре назад, им не встретилась ни одна машина. В самой Альте тоже было пусто. До этого Спрингфильд в Колорадо, и там люди были какие-то дерганные, но старая Импала девушек тогда пронеслась мимо людей с перекошенными лицами. И сейчас Анна видела, как глупо тогда они себя вели.
Она сжала голову руками, потянула волосы в разные стороны.
- Чееееерт, - прошипела она сквозь зубы. Анна была зла на себя за то, что не разглядела опасность вовремя, за то, что не смогла понять, увидеть...а теперь они подвергаются смертельной опасности! С другой стороны, кто знает, откуда пошла зараза и что она уже успела охватить. Что, если вся Америка теперь заражена? Что, если теперь вся Европа, да что там, весь мир теперь такой? Что, если...?
Эти бесконечные "если" выводили из себя, и Анна решила отвлечься.
- Мы не можем знать, как это передается. А что, если инкубационный период - пять или шесть часов? Сутки?
Она обняла приблизившуюся Агату, постояла так несколько секунд, потом выдохнула и отпустила подругу. Пора была двигаться.
Черт. Под мостом была всего пара машин, и те плохие. Анна только вздрогнула, когда послышался выстрел.
- Нам нужно вести себя тише, - прошипела она и нагнулась, чтобы завязать шнурок.
- Едем.
- Да, сейчас иду.
Анна подняла голову как раз в тот момент, когда тварь с выломанными пальцами - они торчали в разные стороны - тянула свои руки к голове Агаты, не иначе как затем, чтобы съесть мозг подруги. Анна даже хихикнула от нервов, потом опомнилась, молниеносно вытащила пистолет. Тварь таки успела схватить Агату за локон, но сразу же выпустила. Прогремел выстрел. Точно в затылок.
- Дерьмо! - выкрикнула Анна и бросилась бегом к машине. Она уселась в авто и посмотрела на ошарашенную подругу.
- Слушай, я понимаю, тебе страшно, но обсудим это позже. Если выстрелы привлекают их, мы погибли, - горячо зашептала она, - Ну же, Агата, миленькая, дави на газ! Нам нужно продержаться каких-то двадцать-тридцать километров.
А потом Анна достала из высокого ботинка нож. Она покрутила его в руках, а потом быстро  отрезала полпряди с головы Агаты, той самой, которой касалась рука мертвеца. Отрезала немного - дюйм-полтора, и выбросила в окно.
- Если это зараза через прикосновение, то так будет лучше, - пояснила Донато, пряча нож.

+2

11

- Мы не можем знать, как это передается. А что, если инкубационный период - пять или шесть часов? Сутки?
- Тогда нам уже не имеет смысла бояться - все там будем... И кости ваши присоединяться к нашим костям... - мрачно подметила Тарантино, устраивая свою голову на несколько секунд на плече Анны. И снова в путь.
Пока Агата сливала бензин из одной машины и заправляла другую совершено упустила из виду тот факт, что они не знают как убивать этих ползучих гадов.
Я истратила два патрона: один был в голову, второй был одиночному мертвецу в грудь. И что мы имеем? Хотя бы одну смерть? - потому что в последнем выстреле испанка сильно засомневалась, когда почуяла позади себя смертоносное дыхание. О, нет.
И не успела Агата открыть рот, чтоб закричать, так как язык онемел, как раздался выстрел. Спасительный гром прозвучал очень близко, сбивая дыхание. Анна - девушка бросила беглый взгляд на подругу и таки плюхнулась в машину. Донато начала что-то делать с ее волосами, что Тарантино не волновало, главное чтоб выжить. Да, вот и проснулся самый сильный инстинкт - самосохранения.
- Слушай, я понимаю, тебе страшно, но обсудим это позже. Если выстрелы привлекают их, мы погибли - Та-Та кивнула.
- Их привлекает шум - сделала предположение брюнетка, медленно поворачивая ключ зажигания. - Спасибо - благодарность за спасение, хотя еще вопрос интересный кто кому важнее: жизнь Агате или Агата Анне, ведь остаться последнему, одному, одинокому в этом брошенным Богом мире будет самой ужасной пыткой. Остаться наедине с собой без возможности обрести покой.
Автомобиль ехал чуть дерганно, особенно когда речь касалась переключения скоростей. По радио - только шипение, оно и понятно, некому больше принимать сигналы вещания и вещать, наверно тоже некому.
- В нашем доме есть хороший приемник, ловит длинные волны. Попытаемся с его помощью выйти на связь. Где-то осталась жизнь. Должны поступать распоряжения военных, правительства... - с большим сомнением закончила Агата предложение и задумалась над тем, почему же правительство, если оно есть, не спешит предпринимать меры? Где самолеты, где медпомощь и спецназ?
- И я еще надеюсь, что это все сон. Не хочу жить в остатке этого мира - тихо говорила испанка, оглядываясь по сторонам и минуя на машине зазевавшихся ходячих. Ближе к пригороду, мертвых становилось меньше, это и логично, если учесть, что все некогда живые пытались покинуть город и бросали свои дома. А если Джон и Витторе тоже поехали на блок-пост? А если они смогли его миновать? Где их искать? - но все ответы они получат скоро, когда войдут в дом.
Агата остановилась посреди дороги, между домами 14 и 15 на улице Вязов.
- Куда? - спросила Та-Та, не смотря на Анну, а рассматривая их дома, ища в окнах и во дворах жизнь.

+1

12

- И тебе спасибо, - отозвалась Анна, крепко сжимая ручку ножа. Страшно было бы остаться здесь одной, поэтому спасибо, что не ушла.
Старенькая "Тойота" ехала вперед, то и дело чихая и кашляя. Крыша над задним сиденьем была забрызгана кровью, но Анна старалась не думать, чья это кровь. Она отвернулась и принялась вертеть ручки радио, в надежде поймать волну, в надежде, что сейчас скажут, куда нужно двигаться. Потому что если где-то есть место, где нет этих тварей, то там будет и Витторе. И Джон. И Рик. И мама с папой. И Соня. И все знакомые...Так хочется так думать. Хвала небесам, Агата была с ней и не нужно было думать, где же она.
- Должны поступать распоряжения военных, правительства
- А если никого уже нет? Ни военных, ни правительства? - сердце зашлось от страха, губы снова задрожали. Анна подняла руки к глазам  -пальцы тряслись так, что ручку бы прямо не удержали. Анна сцепила их в замок и глубоко вздохнула.
- Лучше готовиться к худшему. К тому, что никого не ост...осталось, - она сделала шумный вздох носом, потом уткнулась лицом в ладони и разрыдалась.
Спросите ее, каково это: ждать у двери, когда муж целует ее в щеку, а потом уезжает куда-то, когда он прячет от нее оружие под полами пиджака? В такие дни она сидит под дверью как преданная собака, и ждет его. Засыпает и вновь просыпается, чтобы снова ждать.
Спросите ее, каково это: метаться по больнице, заламывая руки, когда там, за дверью, его зашивают, когда врачи снуют по белой комнате словно в вальсе, а она валится на стул и глухо стонет без слез.
Спросите ее, каково это: убегать от горячо любимых родителей, а потом втихаря приходить к их дому и смотреть в окна, искать подтверждение, что они в порядке.
Спросите ее, каково это: похоронить друга, спросите ее, каково это: прижимать платок к окровавленному плечу подруги. Спросите о рваной ране в груди почти-сестры, спросите об отчаянии в глазах, когда человек, который верил тебе, умирает на твоих руках.
И она всегда была сильной. Она не плакала, никогда не плакала. Но сейчас, как только она представила, что ничего больше нет, что нет больше друзей и мужа, что мир полетел в тартарары, она не выдержала. Многолетняя горечь вылилась слезами, Анна прижимала ладони к лицу и плакала тихо, навзрыд. Терять больше нечего.
Агата молчала, и Анна была благодарна ей за это. Ей не нужны были утешения сейчас, ей нужно было проснуться.
А машина тем временем проехала город, ранее зеленый и цветущий, а теперь - унылый и пустынный. Город мертвых. Агата остановила машину посередине, между домами 14 и 15.
- Давай к вам, -  хрипло попросила Анна. Она бы не выдержала сейчас, если бы увидела раскуроченный дом, семейное гнездо Донато.
Женщина выбралась из машины, не захлопывая дверь, а потом торопливо пошла к дому Джона и Агаты. Лужайка была испещрена ямками, будто кто-то палил по земле. Дверь держалась на одной петле, и Анна укусила себя за ладонь, чтобы не закричать от ужаса.

+2

13

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/6/1/2405baa1.mp3|You lie, silent there before me[/mymp3]

Агата позволила подруге дать волю слезам. Слезы очищают. Слезы помогают выпустить весь гнев, всю горечь обид, весь страх, что накопился в тебе. Иногда надо поплакать, чтоб опустошить свою чащу терпения, в которую день за днем капают отголоски ссор, стрессов, беспокойств за любимых людей. Чаша терпения Анны давно уже была налита с горой и сейчас она ее опустошала. Да, милая моя девочка, так будет лучше. Поплачь, Аннушка, поплачь, пока еще есть слезы.
На улице Вязов машина остановилась уже в полной тишине. Девушки прислушивались. Но Тарантино ничего не наблюдала, никаких звуков и движений. Сердце забилось сильнее, пытаясь сохранить остатки мудрости и не броситься в грязный, разбитый дом.
Они вышли, медленно прошли ворота, осматриваясь. Испанка больше не выражала своих надежд, но в мыслях переговаривалась с собой, утешала себя. Его нет в доме, ведь дверь открыта. Его там нет, потому что он у Витторе. Это логично держаться вместе, когда на дворе конец света. - брюнетка переступила порог, оглянулась на подругу и зашагала по битому на полу стеклу. Вазы, подушки, бутылки, пепельница, все это было разбито и разворочено. Что-то хрустнуло под ногами, Та-Та опустила голову и обнаружила, что прошлась по треснувшей рамке с совместной фотографией. На стекле засохла кровь. Девушка прикусила губу, чувствуя как щипет в носу, сводит скулы, а грудь наполняется болью. Хочется сделать вздох, но тогда она не удержит слез. Еще рано. Ничего не случилось. Его здесь нет.
Тень. Агата дернулась. На кухне мелькнула тень.
- Джон? - она не узнала своего голоса, он был хриплый и запуганный, треснутый как и рамка, которую держала в руках. Несмотря на то, что Агата по прежнему отказывалась верить очевидным фактам, ее ладонь сильнее сжала винтовку и террористка зашагала на кухню.
Над столом склонилось тело в рваной одежде, которые лоскутами висели и спадали. А затем существо резко обернулось, прерывая свою трапезу и направляясь на Тарантино. Это не был Джон и этому девушка обрадовалась, даже когда узнала в раскусанном, гнилом лице Паулу, их домохозяйку. Выстрел в упор.
- Бедная Паула - сожалеющие произнесла Та-Та, перекрещиваясь над телом погибшей. - Кажется, Джон ушел давно. Наверно они у Витторе. - и Рик, и Джон, и дорогой крестный отец. Агата улыбнулась, но ее улыбку спугнул звук за спиной. Не оборачивайся. Ты не хочешь знать что там. Не оборачивайся. Ты не хочешь знать правду: что твой мир давно умер - сердце звучало громче собственных мыслей и шагов за спиной. Но Тарантино не сдержалась и развернулась.
- Джон - тихо, моляще позвала она его, а по щекам слезы. - Джонни - сбились звуки из-за слез. Это был не Джон. Он шел медленно, раскачиваясь, прижимаясь к стене коридора и перебирая непослушными ногами через раскиданные полки.
- Ты ранен - мужчина был укушен в руку и через эту рано пошло заражение. - Я помогу тебе - она крепко сжимает губы, стараясь не ронять слез, потому что они застилают видимость. Она хочет его обнять и делает несколько шагов навстречу.
- Аня, не волнуйся, это же Джон. Видишь, с ним все в порядке - но уже не верит своим словам. - С ним все в порядке - еще раз, чтоб убедить себя во лжи. Но все пустое...
Джон, нет, это был не он, перебрался через все преграды и понесся на Агату. Он не остановился даже на миг, пытаясь узнать ее, он не смог обратиться к своему здравому смыслу и к сердце, потому что этого больше не было. Только один инстинкт...
По велению этого инстинкта Тарантино выстрелила. Тело напротив дернулось и упало, а она оперлась на карабин, но тот не выдержал и испанка упала на колени.
- Что же я наделала - шептала себе, перебирая ладонями по полу и добираясь до Джона. - Прости меня, прости - девушка обняла мужчину, раскачиваясь взад-вперед. Она его не отпустит. Больше никогда не оставит и не уедет. Она скажет ему как сильно любит и что вела себя как дура только потому что боялась. Боялась, что он уйдет из ее жизни. Сейчас ее жизнь ушла вместе с ним.
От слез сильно жгло грудь, будто проглотил раскаленную гирю весом в тонну. Когда Агата еще заливалась такими слезами? Когда она пыталась кричать, но вместо крика сырой шепот и хрип. Мысли лихорадочно путаются от ненависти до мольбы о помощи. Ее мысли не имели больше четких границ не должна была стрелять... надо остаться... все еще можно исправить... КОГДА проснусь?
- КОГДА?!!! - вскричала брюнетка на весь дом, крепче прижимая тело любимого человека к себе. И где ты так замерз? Холодные руки...

+3

14

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/8/8/b7f46cf2.mp3|Without me[/mymp3]
Дом был раскурочен. Дверь упала, не успела Агата коснуться ее, а внутри...внутри был бедлам. Анна медленно прошла за Агатой, не решаясь нарушить тишину, что повисла здесь, как толстый паук в своей паутине.
Они медленно шли вперед, шагали по осколкам жизни Агаты, наступали на разбитую посуду и оторванные обои. Кто мог натворить такое? Не иначе какие-то мародеры забрели сюда в отсутствие хозяев, и решили поживиться тем, что смогли найти. Или же это обитатели этого дома, слоняющиеся без цели, вечно живые, но мертвые, бродили тут?
Анна молчала. Молчала и Агата. Они все шли вперед, Анна задерживалась только, чтобы провести пальцами по рамке для фотографий, висящей на стене, по декоративному бордюру, которым были обиты стены, по стульям и сломанном столе - все это выглядело жутко. Мир в руинах - это не Земля, разверзшаяся, чтобы поглотить грешников, не Апокалипсис с его огненными всполохами на небе. Это разруха в обычном доме, когда ты видишь то, чего лишился и что уже никогда не вернется.
На кухне послышался звон. Анна дернулась, как испуганная кошка, сняла предохранитель с револьвера. Агата пошла вперед, и Донато не стала ее удерживать. Если там Он, то ее ничто не задержит. А если Он перестал быть человеком, ей тоже не захочется жить.
Именно поэтому Анна и двинулась вперед, к подруге, признаться, больше из-за эгоистического страха остаться одной, одной на обломках этого мира.
Но нет, слава Богу, нет. Это была домоправительница, суровая тетка, которая теперь доедала остатки темношерстной кошки, непонятным образом попавшей в дом.Анна выдохнула, сделала шаг назад, к холодильнику. Агата осталась стоять перед дверным проемом.
И было уже слишком поздно, когда Анна услышала шаги в коридоре.
Он шел медленно, то и дело опираясь на стены, нелепо дергаясь и то и дело бесполезно подносил руки к лицу - будто присматривался, заслонялся от солнечного света.
В душе Анны что-то умерло. Сразу же, как только она увидела его. Всякое выражение сползло с лица, и теперь Анна представляла собой истукан с застывшим лицом.
- Не в порядке, - одеревеневшими губами произнесла Анна.
А он бросился вперед. Прогремел выстрел.
Дальнейшее заняло не более двух-трех секунд.
Губы дрожат, а мысли путаются. Он был для нее кем-то большим, чем просто друг. Он был для нее братом, и даже ближе, чем братом. И теперь он лежит на полу, в объятиях Агаты, в глазах его застыла злость... а где-то там, в глубине, немой вопрос и чуточку сожаления.
Ноги подкосились, Аня рухнула там, где и стояла. Губы тряслись, и казалось, что слез уже не осталось. Но вот же они, текут по щекам, по губам, вниз, заливают волосы. Анна прижала руку к губам, стараясь подавить крик, который рвался из горла, громкий, полный боли и отчаяния. Мир рухнул.
Так же, как и Агата, Анна подползла ближе, на коленях. Пистолет валялся где-то на полу, ненужный. Агата склонилась над Джоном, и Анна последовала ее примеру. Ее слезы падали ему на лицо, стекали, будто капли дождя. Помнишь тот дождь? Отпущение грехов и твои тихие слова там, на крыше?
Анна закрыла лицо руками. Человек, которого она могла назвать своим другом, своим братом, самый преданный и верный, самый жизнерадостный, тот, кто казался таким же вечным, как само время, покинул этот мир. Покинул Агату. Покинул Анну.
Агата уже почти лежала на его груди, она шептала что-то, и ее темные глаза блестели от слез и горечи. Анна нагнулась ниже, к самому лицу друга. Наверное, он заболел недавно, потому что выглядел таким же, как и всегда, разве что одежда была запачкана.
- Прости нас, - прошептала Анна тихо, - Прости. Мы так виноваты.
Спазм перехватил горло, Анна замолчала, будто задохнувшись. Ей столько всего хотелось сказать, но слезы жгли глаза, разрывали грудную клетку на части, дышать было сложно, не то, что говорить. Девушка поцеловала холодную щеку, оставив на коже свои слезы, потом снова прошептала:
- Я люблю тебя. Прости нас.
Руки дрожали, когда она поднимала с пола Агату. Анна боялась, что Агата не сможет идти, но подруга не сопротивлялась. Она, кажется, разом утратила интерес к жизни. Анна взяла подругу за плечи и встряхнула. Голос ее срывался, то и дело приходилось останавливаться и хватать ртом воздух, но Анна все таки сказала:
- Мы должны идти. Ему не поможешь, а мы пока живы. Пожалуйста, - и снова всхлип, Анна не выдержала, и несколько минут глотала слезы, - Пожалуйста, пойдем. Мы должны.
Она подхватила Тарантино за талию, так, чтобы ее рука оказалась на плече Анны, и вдвоем девушки вышли из дома, оставив в нем Паулу, мертвого Джона и воспоминания о прежней жизни. Анна двинулась вперед, через сад - внутреннего забора во дворах между домами 15 и 14 по улице Вязов не было, только живая изгородь. Внезапно вспомнился день, когда Витя, Рик и Джон затеяли жарить барбекю. Компания устроилась около Донатовского бассейна, и мужчины сначала поиграли в баскетбол, потом поскидывали друг друга в бассейн и спалили барбекю. Анна и Агата тогда сидели в шезлонгах, пили коктейли и со смехом наблюдали за своими мужчинами.
Теперь сад был пуст и неухожен. Прошло всего пару дней, но трава подросла, тут и там полезли сорняки. Анна горько посмотрела на кустик колючек и отвернулась. Пора было идти в дом.

+3

15

Реальность распадается на части – здрасти!
Спутались масти, разыгрались страсти
Пасти оскалились, потеряна власть
Все двадцать пять несчастий - да что за напасть!
Так пропасть в полуснах, где слова - липкий страх
В океанических слезах, на огромных волнах
Мой корабль налетает на риф
Но в этом есть одно "НО": я пока жив!


Доводилось ли вам испытывать ощущение землетрясения? А когда земля действительно уходит из-под ног? А когда весь мир перестает существовать, перестает для тебя что-то значить и быть реальным. Ты не ощущаешь воздуха, не видишь темноты и света, не чувствуешь холода. Ты далеко где-то, испарился... Из Агата словно вытрясли душу, даже какая-то завидная легкость. Ах, это же Аня поднимает ее на ноги, уводит из дома. Испанка пытается ей возразить, но слова не складываются. Она забыла как говорить, как ходить и дальше искать цель.
Растереть и бросить под ноги вашу цель и путь! Зачем куда-то стремиться, когда все твои надежды и веры просто пустой звук. Она зря уверяла себя и убеждала Донато в счастливом конце: в бокале виски, в яичнице, в спокойствии и уюте дома. Дома нет, дороги нет, только бежать.
Знаете, когда от вас уходит человек, дорогой человек, он оставляет тебе ужасные угрызения совести, черную дыру в сердце и всю горечь несказанных слов. Джон был ей солнцем ее для, небом над головой, но Агата о всем этом молчала. Глупая, сама же желала убежать от него, навсегда вычеркнуть из жизни, чтоб не знать и не помнить. И боль - это не то, когда стираешь из телефона номер человека, с которым поругались. Боль - это когда стираешь номер телефона того, кому уже не набрать. Боль остается с тобой на все оставшиеся дни.
- Хватит - невнятно говорит Тарантино, вырываясь из рук и падая на траву - Ань, я никуда не пойду, понимаешь? Зачем? Господи, зачем уже куда-то идти? - и снова порыв разреветься, да так, что уже начинает тошнить и внутренности рвутся наружу. Девушка подносит ладонь и кусает себя. Им уже не проснуться, сколько не убивай друг друга. Им остается только сдерживать крики, дикий страх и боль, вдавшуюся в волосы сединой.
Анна в очередной раз помогла подруге подняться. Они куда-то шли, Та-Та этого не уловила. Мозг отключился, как отключается система когда обнаруживает вредоносный вирус. Ее мучают мысли о том вечере, когда испанка рвется в бой, собирает сумку в Бостон. Их дикие крики, колкие слова и как грубо Уэйт выставляет ее из дома. О чем он думал, когда нашла эпидемия? Он простил меня? - ей нужно было его прощение.
- А мы ведь с ним поругались - тихо шепчет себе под нос, еле идет и спотыкается о какой-то сорняк - Он не хотел отпускать меня в Бостон. Мы тогда столько гадостей наговорили друг другу - вытирает слезы тыльной стороной руки, но это не спасает - соли слишком много в глазах. - Страшно подумать, что последние часы вместе мы провели разрывая друг друга на части... - Тарантино была готова признать, что любит этого черта. Любит, понятно! Никаких прошедших времен.
- Я должна была остаться с ним. Или мы спаслись, или бы... Все равно это лучше, чем это - окинула рукой заброшенный двор особняка семьи Донато и посмотрела на Анну. На итальянке не было лица - бледная, с красными глазами. И в ней Тарантино видела себя - лицо без жизни, только океан на щеках.
- Ань - девушка начала включаться, понимая, что Донато сейчас так же горько и хочется рвать грудную клетку на части, чтоб уменьшить боль. Они могли бы страдать по отдельности, а могут попытаться справится с этим вместе. Испанка приобняла Анну, утыкаясь носом в ее волосы.
- Ты действительно хочешь туда зайти? - для Агаты все было ясно как день: дом мертв, мертв и Витторе. Разве бы тот оставил ни живого, ни мертвого Джона блуждать в этом мире?

+3

16

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/a/4/6661666e.mp3|Включи на повтор[/mymp3]
Анна не удержала Агату, та упала в траву и снова заплакала. Анна некоторое время тянула ее вверх, а потом рухнула рядом.
- Дерьмо! - закричала она, - Ты думаешь, мне легко? Да я же.. он же для меня, - слов не хватает, Анна ловит ртом воздух, прижимает ладонь к губам, - Мы должны идти, черт подери, в дом, а потом прочь отсюда, искать место, где мы сможем быть в безопасности. Он хотел бы для нас этого!
Она встает и тянет за собой Агату, вверх, снова помогает подняться, перебирает ногами, подходит к дому. И останавливается в нерешительности. Агата прижимается носом к шее, спрашивает что-то. А Анна только смотрит на свой дом, на свою крепость. Дом, самый неприступный во всем Сакраменто. Два окна, ведущие из гостиной, выбиты и смотрят на мир темными провалами. Света нет нигде, теперь дом выглядит обветшалым. Одна из внешних стен, покрытая светлой краской, забрызгана кровью, и Анна при виде ее чуть не падает, помогает Агата, которая держит ее крепко.
В глазах темнеет, Аня отводит руку Агаты. Она надеется, что подруга не обидится, но сейчас Донато нужно побыть одной. Револьвер, подобранный на кухне в доме Джона, падает из ее рук, когда Анна, пристально глядя на двери, делает шаг, потом еще один.
А потом тяжелая, дубовая дверь отвечает ее прикосновению, отодвигается. И вот Анна уже стоит в своей прихожей, на светлом ворсистом ковре. В доме тишина, она прерывается только звуками капающей воды - то кран на кухне потек, а починить его они не успели.
Дом находится не в таком состоянии, как обиталище Джона. Он в порядке, разве что фотографии на стенах висят немного криво, как будто землетрясение немного сдвинуло их с места.
Анна зачарованно шагает вперед, так тихо, как только может. Она не знает, где сейчас Агата, она вообще не думает об этом сейчас. Только вперед, шаг, другой...
Вот и гостиная. На рояле лежит винтовка, тяжелая, Анна бы и поднять такую не смогла. А за роялем... за роялем кто-то лежит. За белым, шикарным роялем, на котором никто никогда не играл... пока не приехала мама из Италии. Та была пианисткой, и извлекала из инструмента поистине чарующие звуки.
Анна во мгновение ока проносится сквозь комнату и замирает.
Мама лежит на полу. Темные волосы ее разметались по дорогому паркету. Одной рукой мама прикрывает сердце, будто хочет заслонить его от надвигающейся опасности. Вторая рука лежит на полу свободно, а на ней блестит обручальное кольцо.
- О, нет, - Анна падает на колени, и плачет, плачет, плачет. Слезы текут по щекам, падают на лоб мамы, а Анна все смотрит и смотрит на нее. Ровно посередине лба, между бровями, словно нарисованная, блестит аккуратная маленькая дырочка. След от пули.
- Мамочка, - плачет Анна, - Мамочка, ну что же ты?
Она ложится на пол, устраивается на плече мамы, прижимается к ней. Женщина холодна - она умерла давно. Анна прячет голову на ее груди, закрывает глаза, держит ее за руку, и плачет, заливается слезами.
- О, мамочка...
Она открывает глаза лишь на секунду, и вскрикивает от ужаса. Неподалеку от кресла лежит мужской ботинок.
Анна встает, отталкивается от пола, и ползет туда, к диванам и креслу... чтобы через пару секунд найти там и отца. Папа. Она не хотела и не могла смотреть на папу. Папа был веселым и жизнерадостным, а не мертвым. Анна стала раскачиваться взад-вперед, она держала его за руку, упиралась лбом ему в плечо. Она вспомнила, как папа учил ее стрелять, как рассказывал ей сказки на ночь, как целовал ее в лоб. Теперь оставалось только его тело, Анна приподняла папу и обняла его. И заплакала через плечо Сильвестро Симони.
— До свидания, папа. Я так люблю тебя.
Рядом с ним - пистолет, две гильзы валяются неподалеку. Застрелил маму и убил себя.
Анна плачет навзрыд.
***

- Сильвестро, что это? - голос Матильды испуганной птицей взлетел к потолку. Она посмотрела на мужа, сжимающего в руках пистолет так, что костяшки пальцев побелели.
- Это конец, - ответил он, и Матильда залилась слезами.
- Что с Анной? - спросила она. Сильвестро сощурился, из его глаз покатились слезы, он поднял голову наверх. Оттуда, со второго этажа, слышались выстрели, вперемежку: короткие, потом длинные очереди.
- Она мертва, - ответил Сильвестро, - Или скоро будет мертва. Пора и нам.
Он поднял пистолет. Матильда смотрела на него, прямо в глаза. По щекам ее струились слезы, последнее, что она успела - перекреститься,  да прошептать молитву деве Марии.

***
Сколько она провела так времени, метаясь от мамы к папе? Она не скажет точно. Ее слезы смешались с их кровью, все щеки были в кровоподтеках, будто Анна плакала кровью. Отчасти так это и было - ее душа умерла. Где в это время была Агата: ходила ли по дому, сидела ли на крыльце, Анна не знает.
Она сидела между ними, держала маму за руку и разговаривала с ней. Потом снова плакала на груди отца. И снова обнимала маму.
Но вот Донато поднялась. Ее шатало, будто она была пьяна. Руки ходили ходуном, ноги не держали. Анна оперлась на кресло, но тут же упала, и пришлось вставать снова. Она не знала, где искать его, не знала, куда идти. Но сразу же пошла на второй этаж - медленно, цепляясь за стены, всхлипывая, запинаясь и падая. Лестница показалась очень крутой, а где-то посередине Анна нашла Мону - кошку, любимую кошку мужа. Мертвую, глаза ее слепо смотрели на Анну.
Донато прошла мимо. Она упала у самого подножия лестницы, ударившись головой, рассекла лоб. Красная кровь закапала на ресницы, залила глаза, но Анна только отмахнулась от нее, вытерла глаз рукавом, и вновь поднялась.
Она прошла мимо спальни для гостей и даже не заглянула в их общую с Витторе спальню. Да и зачем было это делать? Если он здесь, то он в кабинете.
Дверь кабинета тихо скрипнула, приглашая Анну войти. Но девушка остановилась на пороге, она оробела, будто пятиклассница. Она стояла и ждала... а чего ждала? И сама не знала?
- Что же ты? - услышала она голос мамы в своей голове, - Беги скорее, доченька, он ведь ждет тебя!
И тогда Анна бежит. Пинком открывает дверь и бежит, бежит по огромной комнате. К окну.
А у окна - склад боеприпасов. Три дробовика, несколько пистолетов - и использованные гильзы.
Она сразу его и не заметила. Муж притаился за банкеткой, он полусидел на полу, прижимался спиной к стене. Его глаза были закрыты. Анна закашлялась, прижала ладонь к губам - на ней была кровь. То ли ее собственная, то ли чужая. Она смотрела на мужа, а он, казалось, просто заснул.
Анна медленно подошла к нему, присела на колени, схватила его за рубашку и едва-едва, не веря, встряхнула.
- Вито? Вито, проснись.
В комнате потемнело - кажется, собирался дождь, а Анна все держала Витторе спереди за рубашку.
- Вито, прошу тебя, ну пожалуйста, проснись, проснись, черт возьми. Проснись, проснись!
- Он не проснется, - сказала мама в ее голове, и Анна обвалилась на пол. Она упала, увлекая за собой мужа, а из груди вырвался полный боли и муки вопль. Анна рыдала, она кричала в голос, плакала, просила, умоляла, звала. Но он не проснулся.
Единственный человек, которому она доверяла целиком и полностью. Единственный, кто любил ее такой, какая она есть. Единственный, кого она любила больше жизни. Он ушел, и в груди поселилась пустота. Сколько еще потерь предстоит вынести?
Анна обнимала Вито, трясла его, просила, уговаривала... но он молчал.
Она оставляла свои поцелуи, свои красные от крови отпечатки на его губах, щеках, лбу, они обнимала его так крепко, будто ее объятия могли бы вернуть его к жизни. Господи, он был таким холодным, и Анна прижимала его руки к своим, в надежде, что он согреется хоть немного.
В какой-то момент обернувшись, она увидела мертвую тушу на полу, в лохмотьях и полуразложившуюся. Анна приподняла Витторе и увидела, что бок его темного свитера пропитался кровью. Она все поняла. Ходячий пришел сюда - и укусил мужа, укусил, как кто-то укусил Джона. Вито убил Ходячего - а потом и себя. Казалось, что больше горя выплеснуться не могло, но Анна снова закричала - тонко, пронзительно, поперхнулась слезами, прижала губы ко лбу Витторе. Потом схватила пистолет с пола, приставила к голове. Она плакала и раз за разом щелкала курком - и не понимала, что барабан пуст. Она ничего в жизни не хотела так сильно, как уйти к нему. К родителям. К Джону. Туда, где спокойно и хорошо.
Анна держала мужа в руках, обнимала, целовала, и раскачивалась с ним вместе, словно баюкая его. Она напевала какую-то колыбельную, вновь и вновь повторяя мотив.
Ее отвлек шум внизу. Пора была идти к Агате.
- Видит Бог, - прошептала она, целуя мертвого мужа, - Я любила только тебя. Всю свою жизнь.
Анна оставила его на полу. Она стянула с кушетки покрывало, и накрыла его - ведь он был таким холодным. Обернулась напоследок, утерла слезы - ее лицо было маской горя и слез, снова вернулась, и поцеловала в последний раз.
А затем вышла из комнаты и поплелась вниз. Жить было незачем. Мир потерял смысл. И теперь Анна уже не видела логики в своих словах, сказанных Агате - давно это было? Час, два, день, год назад? Теперь ничто не имело смысла. Осталось только умирать.
На последней ступеньке лестницы Анна не удержалась и упала на пол. И снова заплакала: тихо, но горько.
- Агата, - позвала она сквозь слезы,- Агата.

+3

17

Наличие сигнала единица - боль
За последней страницей граница, ноль
Выживает не тот, кто умеет жить на пять,
А тот, кто просто не умеет умирать!


Агата была совсем расклеена, совсем не в форме и к черту все готова бросить. Она уже знала с чем столкнется Анна и какое у нее будет желание продолжать жить без любимого человека, вернее каково это будет - не иметь желания. Терять смысл к жизни самое отвратительное, что может случиться. Ты пытаешься найти повод подняться, пытаешься найти повод двигаться дальше и оглядываться по сторонам. Но его нет. Смысла нет.
Тарантино падает на ступеньки крыльца, а подруга уходит в дом. Испанка бы не пошла за ней, даже позови ее туда Анна - сил больше нет. Мир распадается на части, в пору брать изоленту и склеивать трещины.
Девушка сидит на ступенях, уже не плачет, ее мысли пусты, она пребывает в другом мире, отстраненная и чужая, холодная, будто солнце не находит ее больше и лучи проходят сквозь кожу. Она смотрит пустым, как у рыбы, взглядом на дом напротив и видит не полуразрушенный особняк, с выбитыми окнами и оборванными петлями, а чистый и светлый дом. На дворе тихо, газон недавно подстригли, бассейн почистили, и вот Агата идет на зов этого света, не различая реальность и мираж. Испанка пробирается через кусты, ступает по каменной дорожке аккуратно(!), чтобы не помять газон. И проходит в дом. Пелена спадает, мираж развеяло порывом ветра. Перед ней снова изодранный дом, словно в нем прошел ураган. Она идет на кухню, ведь теперь знает где его искать и садиться рядом по-турецки. Теперь ей кажется, что он что-то шепчет ей или это ветер играет с воображением? Агата сидит и чего-то ждет. Ждет, чтоб мир перевернулся вновь как песочные часы, что с чей-то легкой руки перевернут заполненный сосуд и песок снова будет падать вниз в своем привычном ритме.
Чем дольше Тарантино так сидела, накручивая и перекручивая, как через мясорубку, события, тем нереальнее ей казалось происходящее. Теперь, глядя на безупречно мертвого и сильного Джона, она видела все иначе: разве он был болен, когда они вошли в дом? Испанка вспоминала... вот он идет, раненный, по руке сочится кровь, он спотыкается от потерянной крови, держится за стены, переступает о полки и балки под ногами, а затем видит ее... ускоряет шаг, чтоб попросить помощи, но она без разбору спускает курок. Я убила его - и девушку охватывает паника, все тело дрожит, словно через нее пускают ток. Я убила его - повторяет мыслью.
- Я убила - сказала в голос, чтоб убедиться, что еще может говорить. Страшно поверить, что он мертв, еще страшнее поверить в то, что это результат какого-то генного вируса и вот сознание уже сочиняет для себя более правдивую историю. - Я убила его - пытается свыкнуться с мыслью, что его уже нет...
Агата медленно поднялась на ноги, которые кололи иголками. Сколько так она сидела напротив, пытаясь разбудить мужчину? Соскребает с тумбы винтовку и выходит на улицу. По дороге, в десяти метров от машины, на которой они прибыли, шаркают ногами по асфальту мертвые тела. Они ведомые на запах жизни, на запах их тел, на звуки присутствия людей. И все становится ясно, ее ложь не удалась, а убеждение испарилось.
Вряд ли это сон. Сон не может так часто повторяться за ночь. - террористка передергивает винтовку, заряжает ее и спускает с предохранителя.

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/0/3/e8db9129.mp3|Intro[/mymp3]

- Ну, ублюдки, кто из вас?! - бах! Курок спущен, один упал - Кто из вас заразил Его?! - бах! Передернула затвор - Кто посмел прийти к нам в дом?!! - кричит она, нагнетаемая злостью и жаждой мстить. Уже знает, что простоит тут до конца пока не кончаться пули, пока руки не устанут ломать черепа, пока сама не подохнет и не станет один из них. А когда станет, то доберется до тех, по чьей вине вирус (или биологическое оружие) были запущены в этот мир.
- Кто из вас, уродов, за этим стоит?! - последняя пуля летит в голову. Сзади подобрался один из Ходячих и Агата ударяет его прикладом. Задыхается от усталости жить и драться.
- Давайте, мрази, жрите. Жрите! - девушка расставила руки в сторону, готовая испытать боль и пройти все мучения и агонию. Но тут чьи-то руки хватают ее за пояс и рывком утаскивают в кусты.
- Что ты делаешь?! Что ты делаешь?! - орет и сопротивляется испанка, пока ее не уложил на лопатки темноволосый мужчина.
- Успокойся, дура! Жить надоело?
- Надоело! - бездумно выплевывает она слово и глаза мужчины откликаются пониманием. - Пусти! Я не хочу ТАК жить! - пытается подняться, но он держит ее за руки, прижимая к земле.
- Заткнись! Я тоже так не хочу. Никто не хочет. - ревет он и по выражению лица мужчины, Агата понимает, что он сделал что-то страшное. Успокаивается. Брюнетка встает на ноги, протягивает испанке руку и помогает принять вертикальное положение.
- Поспешим. Ты тут одна?
- Куда? Куда мы идем? - но шагает следом, удирая от Ходячих, которые протискиваются сквозь колючие кусты. Парень выпускает несколько пуль, но этот свинец, попавший им по ногам и в грудь, не принес результата. - В доме моя подруга - тычет Та-та пальцем на темный вход в дом. Мужчина злиться, шипит себе под нос, но вместе с испанкой идет в дом.
- Аня, что с тобой? Аня, вставай. мы уходим - она опускается рядом с плачущей женщиной, гладит ее по плечу, но времени нет рассиживаться и брюнетка грубо берет Донато под руку, утаскивая из дома.
- Времени нет плакать. Сейчас нам надо спуститься к реке, там должна стоять лодка. Переберемся на другой берег. Стрелять умеешь? - обращается к Агате и кидает ей револьвер - Видел, что умеешь - они бегут по большому участку, пересекают ручей и оглядываются назад каждый раз, когда им слышится нечеловеческий рык.
- Ты знаешь что здесь произошло? Кто это? Что с ними стало? - судя по всему, человек этот был подкован. Кто-то же должен дать им ответы на вопросы.

+3

18

Раздавлена, сломлена, разрушена. Аня сидит на полу, и впервые в жизни ей не хочется совершенно ничего - только спустить курок и разнести себе голову к чертям собачим - чтобы никогда больше не расставаться с теми, кого любишь. Мелькает шальная мысль - а что, если предложить Агате...? Ведь она слишком подавлена, чтобы идти куда-то, она не хотела делать этого, и сейчас, когда Анна не хочет тоже - это ли не самый лучший выход? Умереть здесь, среди близких тебе людей, чтобы остаться с ними навсегда - здесь и там?
Анна поднимает голову. Кровь из рассеченного виска хлещет, заливает глаза, и мир окрашивается в розоватый свет. Анна усмехается: Витторе всегда говорил, что у нее на глазах розовые очки.
- Почему вы нас не дождались? - бросает Анна, задирая голову наверх. Сложно сказать, к кому она обращается - к Джону, к Витторе, к маме и папе, ко всем жителям...к Богу? - Почему вы не подождали нас? Всего пара дней - и мы могли бы умереть с вами, на ваших руках!
Анна утирает слезы. Внезапно она начинает злиться, кусает себя за руку, пытается вернуть чувство горечи - потому что злость по природе своей разрушительна и унизительна - сейчас вовсе не стоит злиться.
Но Анна все таки сердится: она зла на Джона и Вито, которые покинули ихс Агатой, оставили здесь одних, в этом новом, ужасном мире. Она зла на родителей за слишком поспешно принятое решение. Она зла на того, что запустил этот вирус, убивающий все живое. Она зла на себя, потому что вместо того, чтобы забрать пару гранат из комнаты мужа и поднять этот проклятый дом на воздух, она сидит у лестницы и плачет, как потрепанная восьмиклассница.
С улицы слышатся выстрелы, но Анна не может встать, чтобы узнать, что происходит. Не иначе, думается Анне, это Агата тоже пришла в ярость - и теперь методично уничтожает зомби, навлекая на дом все больше и больше новых недолюдей.
А через несколько минут Агата входит в дом, помогает встать. Анна цепляется за ее плечо, дрожащим голосом спрашивает:
- Где мой револьвер? Я хочу уничтожить как можно больше...
- Нет, - отвечает кто-то из темноты, высокий мужчина, который стоит за Агатой, - Мы уходим.
- Вот и уходите, - огрызается Анна, - Вы знаете, что нам пришлось пережить за последние...
Мужчина не слушает ее, тянет за собой Агату, а та - Анну как на буксире.
Они бегут из дома, вниз к реке, кажется, мужчина говорил о лодке..
-А на том берегу безопасно? - спрашивает Анна. В руке она сжимает револьвер - спасибо Агате, бежит уже своими ногами, вперед, подальше от ужасного места в которое превратились их с Тарантино дома - они бегут быстро, пусть Анна и не видит смысла.
- Ты знаешь что здесь произошло? Кто это? Что с ними стало?
- Никто не знает, - лаконично ответил мужчина, перелезая через изгородь, - Кучи трупов повсюду - в городе их еще больше. Они лежат на тротуарах и разлагаются.
Анну передергивает, она без слов бежит к лодке.

+2

19

Тарантино перебирала ногами, иногда те запутывались между собой и девушка чуть не падала. Спадали шлепки и новому знакомому пришлось уже два раза дернуть испанку за собой, попутно стреляя в голову выпрыгнувшему из засады мертвецу.
Было жарко, в венах бурлила кровь, превращаясь в кипяток. А недавно ей казалось, что она холодна как камень и сердце остановилось, осталось где-то в коридоре между кухней и гостиной, может оно осталось лежать на диване или на том ковре, на котором у Них все началось... Это было два месяца назад и тогда она питала иллюзии на семью, на брак, ах, как же Тарантино хотела назвать Джона своим мужем... ; она тлела надежду на то, что из них получаться хорошие родители. К чертям все! Все мечты, надежды, вера, все это порвано. Что осталось? Об этом Агата не хотела пока задумываться. У нее не было времени. И сейчас, в очередной раз было приказано бежать. Тарантино даже не успела задуматься над причиной своего бега. Хорошо, что не успела, иначе не нашла бы в этом смысл.
- Проклятье! - раздалось ее чертыхание и девушка завозилась на земле, теряя одну шлепнцу.
- Не время - огрызнулся мужчина, дергая испанку с земли и оставляя в конец босой. Они бежали уже по песку и достаточно оторвались от Ходячих, чтоб можно было согнуться в три погибели, держась за живот, отдышаться.
- Меня зовут Шейн - представился брюнет, спуская лодку на воду и поднимая глаза на холм, от куда они только что спустились. - Твою же мать!
Агата следит за его взглядом и остается полностью солидарна со сказанным: с холма на котором стояли их дома, по ступенькам и сквозь кусты пробирались толпы мертвых и прогнивших тел. Они ползли, они падали и рычали. Их убивали свои же, затаптывая ногами, но они оставались живы. Их армия не редела.
Агата не могла оторвать взгляд от этого парада неживых, которые теперь представляют все самое ужасное: болезнь, голод, мор, войну, смерть, безысходность, печаль, трагедию. Отвлек ее шум позади и ощущение теплого прибоя на ногах. Девушка обернулась и быстро прошлась по воде, запрыгивая в лодку.
- Они пойдут следом? Они это могут? - испуганно спросила Тарантино, вцепившись пальцами в борт лодки. Их судно не раскачивало, река была спокойна, но Агату не покидал страх от возможности утонуть. Когда она умрет, то будет такой же?
- Я не знаю. Хватит задавать вопросы! - рыкнул Шейн, который уже 100 раз пожалел о том, что подобрал этих двух дам, по которым суицид плачет. Испанка замолчала, посмотрела на Анну, сидящую рядом, которая провожала взглядом разрушенный дом и уставилась на противоположный берег. Тишина на их лодке держалась около 5 минут, словно в знак прощания с теми, кого уже нет в живых.
- Меня зовут Агата. Ее Анна. Так что на том берегу? - спросила брюнетка.
- На том берегу лагерь, в нем несколько уцелевших. Мы собираемся двинуться в Неваду. По сообщению, которое удалось перехватить, там организуется помощь для тех, кто остался в живых...
- Для тех, кто остался... - повторила Агата, ощущая вкус отчаяния и брошенных надежд.
Лодка постепенно приближалась к берегу и только сейчас Шейн решил поинтересоваться раной на виске Донато.
- От куда кровь? - довольно негативно спросил он, да так, что Тарантино вцепилась в руку подруги. Неужели он думает, что Анну могла покусать или заразить? - девушка стиснула губы и тоже посмотрела на итальянку.

+2

20

Каждое утро в Африке просыпается газель. Она должна бежать быстрее льва, иначе погибнет. Каждое утро в Африке просыпается и лев. Он должен бежать быстрее газели, иначе умрет от голода. Не важно кто ты — газель или лев. Когда встает солнце, надо бежать.
Бежать. Бежать и не думать ни о чем. Еще минуту назад Анна хотела повернуться, выдернуть чеку из гранаты и унести на тот свет побольше тварей, а теперь уже бежит так быстро, как только может, и боится упасть ненароком, споткнуться и остаться лежать, поджидая неумолимую смерть.
Агата чуть не упала, но Анна подтянула ее наверх, и все это - не сбавляя хода. Потому что сзади было полчище, настоящая армия трупов, голодных и злобных. Они уже готвы впиться своими ногтями в твою плоть, и рвать, рвать, чтобы окончательно стереть с лица земли даже воспоминание о тебе. И поэтому Анна бежит, бежит ради родителей, ради Витторе, ради Джона.
Она тянет за собой Агату, потому что Джон не простил бы Анне смерти своей любимой женщины, она летит вперед и даже не слышит, как мужчина что-то кричит и пускает одинокие пули в сторону мертвых.
Но вот наконец лодка на воде. Шейн первый прыгает в нее. Потом Анна помогает взобраться босой Агате, злобно косится на шейна - тот даже не помог подруге найти обувь. Как же без нее, по лесу? На руках ее тащить будешь, увалень?
Сама Анна пока медлит. Она стоит на земле, смотрит на холм, над которым возвышается ее дом, и думает, что лучше будет остаться. Пустить пулю в висок, но не мучиться, не переживать и не страдать от потери самых дорогих четверых людей в ее жизни.
Но тут пятый дергает ее за руку. живые глаза Агаты смотрят пронзительно, и наверное, она понимает мысли своей подруги. На секунду в них проглядывает мольба, и Анна решается. Она запрыгивает в лодку, садится на перекладину на дне, и смотрит, смотрит туда, где жизнь замерла, и никогда уже не будет такой, как прежде.
Она видит кабинет, видит, как огонек в камине весело танцует, а на диване напротив - два тела сплелись в тугой комок.
Она видит, как одежда в шкафу висит и пахнет его любимым парфюмом. Она видит готовый ужин на столе, она видит расстеленную кровать и забытые на умывальнике запонки. Все это ждет своих хозяев, вещи на местах, дом продолжает жить, хотя хозяин его умер...
Анна отворачивается, смотрит в глаза Шейну.
- Упала, - говорит она и сжимает руку подруги так крепко, как только может, - Упала и расшибла висок.
Она приподнимает волосы и показывает рану, потом поворачивается к Агате:
- А Рик? Соня? Возможно, кто-то остался? - спрашивает Анна с затаенной надеждой, - Кто-то в лагере?
И она не хочет слышать ответ Шейна. Лучше продолжать надеяться.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Постоянный страх смерти каждый день приносит тяжелые потери