Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Lola
[399-264-515]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[лс]
Claire
[panteleimon-]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 40°C
Сука, ну какой пиздец, а.
Дверцу машины ты захлопываешь с такой силой, что звук рассыпается по всей улице, звенит в ушах, вспугивает парочку пиздецки нервных подростков с банками пива, которое...Читать дальше
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Постоянный страх смерти каждый день приносит тяжелые потери


Постоянный страх смерти каждый день приносит тяжелые потери

Сообщений 21 страница 36 из 36

21

Лодка плавно двигалась по воде и по мере отдаления от берега, Агата все больше чувствовала себя в безопасности. Или на это не стоило надеяться, когда не знаешь что ждет тебя впереди? Тарантино обернулась назад, с мазохистской страстью наблюдая за тем, что осталось от их домов, от берега с золотым песком, от зеленых "легких".
Шейн принял правду о том, что Анна всего лишь упала, а не была укусана и спешил предупредить их на этот счет:
- Если эти ходячие вас укусят или поцарапают, то станете такими же как они - кивает на одиноких мертвых, которые остались бродить по береговой линии улицы Вязов.
- Это какое-то биологическое оружие? - кто-нибудь расскажет с чего все началось и кого проклинать? Им надо кого-то ненавидеть за все случившееся.
- Это был эксперимент по разработки лекарства от рака. Ученые обещали вечную жизнь. Они так заблуждались... - покачал головой мужчина и замолчал. На вопрос Донато он не стал отвечать, но прекрасно помнил, что в его лагере нет людей с именами Соня и Рик. Он сделал вид, что не расслышал вопроса или не запомнил о чем его спрашивала раненная женщина.
Лодка приплыла и проводник спрыгивает в воду, быстро подталкивая корыто на берег. В кустах слышится шорох и они замирают, не как хищники, готовые к прыжку, а как антилопа, готовая к побегу.
- Эй, Шейн! - из травы показывается юноша корейской внешности, он улыбается, так как уже заметил выживших, а это было для всех самым приятным событием - находить тех, кто еще не стал разлагаться и от кого не надо прятаться - Привет. Меня зовут Гленн. Как себя чувствуете? - он тянет руку, помогая девушкам выйти из воды и примечает, что Агата без обуви.
- Привет - единственное, что может сказать Та-Та, ведь на вопрос о самочувствии у нее нет ответа - она не ощущает своего тела.
- Гленн хватит болтать! Помоги мне с лодкой - рычит брюнет и Агата уже понимает, что у них будут проблемы с его агрессивным и недружелюбным настроем. - А теперь прибавьте шаг - поторапливает он их и забирает у испанке оружие, полагая, что справится лучше с задачей отстрела.
Их проводили до раздолбленного ржавого джипа, на крыше которого стоял темнокожий мужчина с ружьем и охранял транспорт. Он спрыгнул и так же оперативно уселся в автомобиль, чтобы покинуть берег.
- У вас есть аптечка? - спрашивает она и поворачивается к Анне, осторожно убирая челку с ее лба - Скоро мы отдохнем - успокаивает девушка подругу и выдыхает, ветерок от дуновения прошелся по волосам итальянки.
Ей вручили аптечку и до лагеря (а ехать было минут 15), Агата занималась замазыванием лба Донато.

+1

22

- Если эти ходячие вас укусят или поцарапают, то станете такими же как они
- Ты давно здесь? - спросила Анна, - Ну или вы, ваш лагерь? Если знаешь, расскажи, как это все началось. Это...это важно.
Она проглотила комок в горле. Вот теперь слез совершенно точно не осталось - ни капли, теперь если бы Донато и хотела заплакать, она не смогла бы. Поэтому она только уткнулась носом в плечо Агаты да стиснула край лодки пальцами так, что ногтям стало больно.
Она слышала, что их спаситель говорил Агате о виновных, но самой Анне было плевать. Тот, кто сделал это, уже давно лежит на какой-то улице и разлагается, а вороны клюют его глаза. Также, как и ее близкие люди. Дерьмо.
Лодка причалила к берегу, Анна встала и сделала шаг вперед, шагнула из лодки в воду, совершенно не таясь. Шейн и Агата замерли, услышав шорох в кустах, но только не Анна. Это была не храбрость - это было безразличие, Донато было все равно, кто там. Она не боялась смерти, не сейчас. Два дома по улице Вязов, а потом и то, что она нашла в них, сломало ее, окончательно сломало.
- Привет. Меня зовут Гленн. Как себя чувствуете?
Парень-кореец улыбался - видимо, светлая натура, которой все нипочем. А кого он потерял?
Анна стояла в воде, пока Гленн помогал Агате выйти из лодки. Наверное, было невежливо не отвечать, поэтому Анна отвернулась в ту сторону, откуда они приплыли и стала смотреть вдаль. Наверняка Гленн и Шейн подумали, что Анна - весьма невоспитанная особа, но было ли ей какое-то дело до этого, если мир рухну? Ответ: нет, никакого.
А потом была машина - еще один человек на ней, и Анна невольно сжимала кулаки - почему жив он, а не они, те, кто остался на том берегу, вечно лежать на полу своих домов, некогда считавшихся крепостью? Почему?
Анна только однажды почувствовала что-то человеческое - Агата провела по виску ватным тампоном, смоченным в спирте, и рану защипало. На этом ощущения, будто ты жив, закончились.
А потом был лагерь. Трейлер, стоящий в лесу, несколько машин вокруг, мужчина, вышедший навстречу.
- Меня зовут Рик. Вы в порядке?
Анна только мотнула головой в сторону Агаты - мол, спросите у нее. К Донато деловито подошел мальчик, и тут же был окрикнут:
- Карл! Поди сюда!
Анна устало потерла глаза. Как же ей не хотелось быть тут. Быть на Земле.

+1

23

Добравшись до лагеря, можно было наблюдать как люди пытаются существовать дальше, несмотря на всю разрушительную и уничтожающую силу вируса. Агата наблюдала как в стороне сидели две девушки, скорее всего сестры и со слезами на глазах что-то обсуждали, они улыбались - счастливы тому, что выжили вместе; она видит бородатого и одинокого старика, который дает указания младшему поколению по обращению с ремонтом машины; она видит мать, отца и дочь, те ругаются и кажется совсем не могут оценить ценность своей жизни, своей семьи и благодати Бога за то, что их оставили вместе, сохранили целым;  она слышит как женщина зовет своего сына и тот послушно бежит назад, к матери и по пути отбирает у отца его шляпу.
Агата прикусывает губу, чтоб не зарыдать и поднимает глаза к небу. На горизонте горел закат, окрашивая облака в рубиновый цвет.
Люди из лагеря оставили их на несколько минут, хотя признаться, что это им нужно было время, чтоб обсудить пополнение двух отстраненных к жизни девушек. Но Тарантино это не интересовало, она смотрела вдаль и провожала этот мир, этот день.

Через взгляды, через руки
Через поцелуй узнаешь ты
Все что надо только звуки
Эти звуки тише немоты
Это ветер, это слезы
Это ночь поет - поет прощай
Покажи дорогу воздух
И звезда дорогу освещай

Она слышит как напевает в голове голос. Принадлежал ли он Ему? Она не знала, она уже начинала забывать и это причиняло боль. Но одно Агата помнила точно: как он не выпускал ее из дома, потому что "ты мать моего будущего ребенка". Они гадали тогда, каких-то три дня назад, о том беременна или нет. А сейчас испанке очень хотелось в это поверить. Девушка кладет ладонь на живот и опускает взгляд. Возможно ли в этот раздавленный мир принести жизнь?
- Проходите к столу. Ужин не богат, мы не были подготовлены к гостям - раздается позади спокойный и доброжелательный, чуть смущенный за беспокойство, голос темноволосой женщины по имени Лори и она кивает на пятачок возле разведенного костра.
Агата старательно стирает с щек влагу и разворачивается на свет.
- Я думаю перед сном нам надо почитать библию и помолиться. За них, тех кто ушел. За нас, кто остался - шепчет Тарантино на ухо Анне и обнимает ее за плечи. Она не знает что сказать подруге в качестве утешения и какую надежду вселить в ее разбитое сердце. Возможно, ей просто надо поверить в ложь? Ложь, что все будет хорошо, что все вернется. А те кто не вернется, к тем вернемся мы. А лучше пусть это будет сон. Давай поверим в сон. Давай поверим в наш кошмар.
Брюнетка берет Донато за руку и ведет к костру, где собравшиеся тут же пододвинулись, дабы девушкам было место.
И за ужином, который состоял из картофелин и консервов с тунцом, никто не говорил о вирусе и катастрофе. Людям нужно было светлое будущее и светлые воспоминания. Они обсуждали телешоу с Опрой, спорили о политике и президентских выборах в России, вспоминали цитаты из "Мадагаскара" и старались... каждый старался, как бы это ни было тяжело, почувствовать себя Живым.

+2

24

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/f/4/8872a770.mp3|***[/mymp3]
Анна склоняет голову так, что волосы, выгоревшие на солнце, падают на лицо. Она снова утирает слезы - откуда они берутся только?
Люди вокруг стараются быть дружелюбными. Они живут, они стараются выжить, вот мама с ребенком, и Анна сжимает губы крепче – у нее так и не было детей. Не успели.
Вот две сестры – и Анна жмурится – Джон, ее брат, не выжил.
Вот мужчина целует женщину в висок – и Анна хочет кричать, потому что ее муж ушел. Она прижимает ладони к лицу, закрыться, чтобы не видеть это все, не видеть тех, кто еще может радоваться тому, что он остался жить. Он и его семья.
Ей не хочется молиться, ей не хочется есть. Ни-че-го не хочется, правда. Она жалеет, что не осталась там, и в голове начинает сформировываться план. Она может вернуться, ночью, когда люди будут спать. Вернуться в свой дом, чтобы всегда быть с теми, кто ее покинул.
Но вот взгляд Анны останавливается на Агате. Подруга сидит сгорбившись, сквозь майку проступают худые лопатки, а плечи дергаются - она не плачет, нет.. наверное, что-то остаточное, горе застыло внутри нее, оно плачет там, где мы не можем увидеть этого. Но она кричит, пронзительно кричит от боли, пусть никто, кроме Анны этого не слышит.
И тогда Анна взлетает над землей, и крепко обнимает подругу. Она обнимает ее так сильно, что чувствует, как Агата поначалу сжимается в комок. Анна прижимается щекой к ее плечу, и плачет - теперь уже навзрыд, но тихо, без громких всхлипываний - просто плечо подруги промокает насквозь.
- Прости меня, - шепчет Анна на ухо Агате, чтобы никто больше не услышал, - Прости за мои мысли, прости за все. Ты все, что у меня осталось. Прости. Я никогда больше не сделаю тебе больно.
Теперь в мире остались только они вдвоем. Судорожно цепляющиеся друг за друга, обнимающие друг друга так, будто не осталось в этом мире чего-то, что могло удержать их. Они плакали уже, кажется, обе, а место вокруг костра внезапно опустело - тактичные люди дали им поплакать и пожалеть себя и друг друга.
Я больше никогда не сделаю тебе больно.
Анна всхлипывала, слезы бежали по лицу, затекали в рот, и она чувствовала этот вкус поражения и отчаяния. Агата чувствовала то же, но они были вдвоем. теперь им нужно было научиться жить в этом мире - потому что те, кто ушел, хотели бы этого. Это было тяжело - отпустить их, признать их право на выбор, но Анна и Агата сделали это.
В груди будто лопнул тугой комок, и Анна почувствовала себя лучше. Она все еще прижималась носом к плечу Агаты.

+1

25

Очень быстро их оставили одних, чтоб поплакать, чтоб выплакать и выдавить из себя всю боль. Сейчас их переполняла горечь утраты и Агата боялась, что если лишиться этого ощущения, в ней останется только пустота. А поэтому она будет всегда помнить о тех, кто ушел и кого забрали. Помнить и не понимать как же такие сильные, всегда непоколебимые, люди, которые постоянно готовы к атаке и угрозе, оставили их.
Анна обнимает ее и девушка гладит Донато по каштановым волосам, задумываясь над произнесенным "никогда". Как долго в этом мире будет длиться их "никогда"? День, два, неделя? Или всему этому придет конец и правительство (а надежды, что оно осталось стали еще меньше) вернет выжившим достойный мир.
- Все хорошо, Ань, все хорошо - она плачет вместе с ней и продолжает утешать себя и ее. Она обещает ей безопасность и защиту, обещает что все будет хорошо. Как часто наши родители говорят нам это, в период ненастья и бед как часто мы сами пытаемся уверовать в это несуществующее "хорошо". Слово же еще такое... сухое, пустое, незначительное. Но другого Тарантино дать и не может. Она не может обещать того, что не выполнит.
- Утро вечера мудренее - ласково говорит испанка подруге и берет ее за руку, поднимаясь на ноги, чтоб пройти в фургон. Старик, чьего имени Агата не запомнила, который ночевал обычно в доме на колесах уступил им спальные места.
- Я все равно буду нести вахту на крыше фургона. Так что можете спать спокойно. Ваш сон охраняется - произнес седой мужчина, закидывая охотничье ружье на плечо и поправляя висящий бинокль на шее.
- Спасибо вам - уголки губ испанки чуть поднялись вверх и она прошла первой в фургончик, осматривая где бы прилечь.
Завалившись на кровать Агата начала удивляться тому, что еще ведь сегодня утром ей довелось проснуться на мягкой кровати в номере отеля, где были живые люди. Еще сегодня она вкусно завтракала и пила кофе, который, возможно, ей больше не удастся попробовать вновь. Еще сегодня днем она готовилась к встречи с Джоном и репетировала мысленно речь своего оправдания и его приговора. Но ей не довелось сказать ему всего, а самое главное сказать, что она испытывала. Что переживала каждый день, каждую минуту рядом с ним. Сказать, что любит.
Тарантино выдохнула и смахнула слезы с щеки. - Ань, ты спишь? - спрашивает испанка и разворачивается на бок. В доме на колесах стоял мрак, но глаза, привыкнув к темноте, начали различать силуэты. Агата протянула руку, чтоб нащупать итальянку и взять ее ладонь.
- Ань... - девушка задумалась о том стоит ли делиться своими предрассудками и сомнениями. Стоит ли обременять подругу еще больше чем есть. А потом Агата задумалась над тем, а что если завтра или послезавтра, когда у нее хватит смелости рассказать все как есть, будет некому говорить...
- Ань... - третий раз - Я кажется беременна - и она выдергивает ладонь из руки Донато, чтоб спрятаться и заплакать навзрыд.

+2

26

Пора было отбросить трагедии. Мертвые не покидают нас, пока мы о них помним, а Анна не собиралась забывать. Скорее, она сама умрет, чем позволит умереть своим воспоминаниям. И поэтому пора была отставить драму, и начать заботиться о себе и об Агате - ведь теперь они остались вдвоем против целого мира.
Поэтому Анна встала, обтянула свою кожаную куртку, поправила волосы, которые сбились в один тугой колтун, взяла за руку Агату. Сейчас они выглядели как две маленьких девочки, которые потеряли маму в супермаркетеи теперь отчаянно хотят на ручки.
Седовласый мужчина предложил им спать в трейлере, и Анна, коря себя за эгоистичность, с радостью согласилась. Она не просто устала - она была совершенно опустошена, совсем без сил. Ничего больше ей не хотелось - только лечь и заснуть, забыться тяжелым сном. А потом проснуться - в теплой постели в доме по улице Вязов, увидеть мужа рядом, под боком, а выглянув в окно, помахать Джону, который устроил себе купальный сезон.
Жаль, что такие мечты не сбываются.
Конечно, в трейлере не было кроватей. Зато была тахта и небольшая кушетка. На кушетку Анна и плюхнулась, даже не раздеваясь - она только стянула с себя куртку и, смотав ее рулоном, запихнула себе под голову.
Теперь, когда она приняла горизонтальное положение, внезапно заболела голова, заныло ушибленное колено и тяжкой, неприятной болью отозвалась сломанная ключица - она срослась уже давно, но все еще иногда ныла.
Анна повернулась на бок, услышала шепот Агаты и протянула руку. Агата вцепилась в ее ладонь, и Анна чуть слышно выдохнула, стараясь не выдать дрожащего голоса:
-  Нет, не сплю.
- Я кажется беременна.
И сразу за этими словами - глухой плач, навзрыд, сухие всхлипы, которые рвут душу.
Анна вскочила быстрее молнии, куртка слетела на пол, а Донато уже обнимала плачущую подругу. Агата уткнулась в грудь Анне, плечи ее тряслись, и Анна только и делала, что гладила ее по худым плечам. Она не знала, что говорить. В таком мире небезопасно рожать ребенка. Да и как, в таких условиях, антисанитария...Нет еды, нет безопасного места. Но вместо того, чтобы сказать это, Аня только крепко обнимает подругу, гладит ее по голове и шепчет:
- Моя девочка.
Агата забылась сном только через пару часов. Анна так и не заснула, она все обнимала Таранитно и смотрела вдаль, туда, где за окном занимался рассвет.

+2

27

*спустя два месяца*

На начало осени их лагерь насчитывал уже человек 20. Это были такие же люди, как они, которые потеряли все и искали место, где можно начать жить. Но жизни не было. Они месяц назад покинули Сакраменто и обосновались на ферме, по пути к Неваде. Их дорога встала, так как ходили слухи, что в Неваде нет никакой базы, нет военных и обещанного покоя там нет - все умерло. Остались только участки, острова мира. Но и здесь не все гладко. Думаете в силу беды и трагедии, люди сплотятся и станут воевать вместе против толпища мертвецов? Думаете все возьмут оружие и нацелят его на тех, кто ранее был твоим соседом, подругой, отцом, братом? Нет. Даже смерть не способна выкурить из людей жажду власти: встречалась на их пути группа людей, которые пытались силой отобрать еду, оружие, обесчестить девушек. Тогда погиб один из них и это стало причиной скрыться теперь в лесной части, на заброшенной ферме.
- Я расспросила Дейла о ходячих, он говорит стадо ушло на север, так что ничего страшного не случиться6 возьмем машину, до города пол часа езды и мигом обратно. Ну же, Ань? - девушки находились на кухне и занимались приготовлением обеда. Агата отложила нож и подошла к подруге, беря ее за руку. Цель этой выпрашиваемой поездки состояла в том, чтоб добраться до аптеки и привезти витамины, необходимые будущей мамочке. Испанка была уже на четвертом месяце беременности, но живот удавалось скрывать. Никто из лагеря не подозревал, что их вовсе не 20, а 21 человек. Агата боялась любой огласки, опасалась за свою жизнь, за жизнь ребенка, за будущее, которого нет. Конечно, их окружали очень хорошие люди, но Та-Та считала, что лишние разговоры ей, им, не к чему. И вот, она уговаривает Донато поехать вместе до близлежащего городка, чтоб запастись витаминами и привезти некоторую провизию.
Мелькнула мысль о том насколько было бы забавно побродить вдоль стеллажей с детской одеждой и товарами. И насколько будет грустно встретиться там прогнившую продавщицу или... такую же будущую мать. От этих мыслей испанке стало дурно. Она встряхнула головой, села на табурет и закрыла глаза.
- Как жаль, что не выбирать нам одежду на малыша и не спорить о том какая коляска практичнее - Агата сжала губы и опустила взгляд к животу. Под широкой блузкой пузельник не было видно, но брюнетка ощущала дети и без касания, без взгляда. - Мне кажется я к этому миру никогда не привыкну - и она смотрит на итальянку, ища понимания и поддержку.

0

28

Задумайтесь на минуту о тех, кто жил на свете и умер, чьи чувства не будет больше ласкать шелест листьев, пение птиц и нежные лучи утреннего солнца. Все, что так дорого и так быстротечно, для них больше не существует. Прожить немного и затем умереть... Что может быть печальнее, не так ли? Однако, в некотором смысле, мертвым можно и позавидовать. Для них позади уже и жизнь и сама смерть.
Вы никогда не задавались вопросом, почему жизнь кажется нам такой прекрасной или отвратительной, радостной или печальной, но все же значительной, пока мы живем, и оказывается столь пустой и банальной, когда все подходит к концу?
Люди рождаются и умирают ежесекундно, а в промежутке между этим они живут иногда счастливо, иногда нет, но в конце концов смерть приводит всех к наименьшему общему знаменателю.
Но что заставляет людей так бояться смерти?
Не только боль. Не всегда. Ведь смерть может быть мгновенной и почти безболезненной; она сама по себе является концом боли.
Так почему же все-таки люди боятся умирать? Кто знает ответ на этот вопрос? Может быть, мы смогли бы узнать об этом у тех, кто уже умер, если б им удалось хоть на минуту вновь оказаться с нами; если бы они воскресли из мертвых? Но кто скажет, друзей или врагов мы встретили бы в их лице? И смогли бы мы вообще иметь с ними дело - мы, кто никогда не был в силах преодолеть свой страх и прямо взглянуть в лицо смерти.(с.)

Анна подняла голову, отложила нож, которым нарезала овощи, и посмотрела в лицо сестры - теперь они были словно сестры, теперь позабывались отношения, которые были раньше, а фамилии стерлись из памяти, и только сама Анна наверное, помнила еще ту жизнь, да свою настоящую фамилию. Как и Агата.
- Нет, - она сказала, как отрезала, и снова принялась резать овощи, - Я съезжу одна. Ты со мной не пойдешь.
- Ну же, Ань?
Анна вновь отложила нож, посмотрела на Агату с мягким укором, а потом коснулась ладонью живота Тарантино.
- Это слишком опасно для тебя. Я съезжу одна, мне терять нечего.
Она упрямо сжала губы, помотала головой. На этой ферме они нашли приют, а хотя никто, кроме самой Агаты и Анны не знал о беременности, Агату старались нагружать работой поменьше - уже совсем скоро живот не скроешь. Смешно сказать, но этот ребенок был для Анны какой-то надеждой, подтверждением тому, что мир не окончательно развалился на части. Потерять надежду - слишком большая роскошь для них, и поэтому Анна не могла допустить, чтобы Агата подвергала себя опасности.

+2

29

Агата нахмурилась на полученный сиюминутный ответ Анны - категоричное "нет". Ну как так? Даже не оставляет возможности воспротивиться такому решению. И все таки Агата бы не носила фамилию Тарантино, если бы остановилась и приняла отказ как должное. Не один день жизни с Уэйтом научил ее стоять на своем и бороться-бороться-бороться за свои женские права. Хотя сейчас это, конечно, все выглядит бессмысленным.
- Это слишком опасно для тебя. Я съезжу одна, мне терять нечего.
- Как это нечего? А я? Ты не можешь меня оставить одну, сестра! - с обидой в голосе говорила испанка и поднялась на ноги. Принялась расхаживать по кухне, схватив на втором круге перец со стола.
- Я еду с тобой. Оружие держать могу, бдительность тоже не потеряла. К тому же Дерек сказал, что стадо ушло на север. Полагаю, мы на пути и никого не встретим - займет не больше часа - уверенность в голосе террористке было не занимать. Да, она понимала, что один укус, одна царапина, полученная от этих монстров и ее уже не спасти. Ни ее, ни ребенка, которым она очень сильно дорожила, как ниточка, связывающая с Джоном и прошлым миром. Возможно это будет первый ребенок, рожденный и воспитывающийся в мире Хаоса. В мире, где люди уже не стоят на вершине пищевой цепи.
И все таки Та-Та была слепо уверена в своей силе и в силе старого доброго дробовика.
- Все будет в порядке - городок же маленький, там и толпе Ходячих не от куда взяться. Зато мы с тобой прогуляемся. В кино сходим. Хах - закончила саркастичной усмешкой и вновь обратила внимание на Анну.
- Ну, теть Ань - шутит девушка и берет подругу за руку, целуя ладонь.

+1

30

- Как это нечего? А я? Ты не можешь меня оставить одну, сестра!
- Оу, - Анна отложила нож, а то в ее руках он иногда бывал опасным оружием, и посмотрела на Агату в упор, - Женщина, здесь хотя бы безопасно! Ну, в некоей мере. А там, за пределами фермы, толпа зомби хочет нас сожрать! И ты будешь для нее очень лакомым кусочком хотя бы потому, что не успеешь убежать!
Бегать с животом? Вы смеетесь что ли? В случае чего, им останется только отстреливаться, да молиться Богу, чтобы он прибрал их грешные души.
- К тому же Дерек сказал, что стадо ушло на север.
- Да он не может знать наверняка, - взорвалась Анна. Боже, и как Джон с тобой жил? Женщина, ты невыносима! – Дерек не пуп земли, он и не выезжал-то с фермы! Откуда ему знать? Ты понимаешь, что я не прощу себе, если с тобой и с ним, - кивок на живот, - что-то случится.
Ну, и  кто тут у нас мужик? Анна у нас мужик. Она уже гордо подняла голову, мол, знай наших, и собралась резать овощи дальше, как вдруг…
- Ну, теть Ань.
- Знаешь ведь, что я не могу тебе отказать? – беззлобно поинтересовалась Анна с напускной грубостью, - Ладно, хорошо. Но договоримся так. Если вдруг что-то случится, и я скажу тебе садиться в машину и уезжать – ты это сделаешь. Понимаешь? Ты не станешь тратить время на то, чтобы попытаться помочь мне, ты сядешь и уедешь, ясно?
Она сурово посмотрела на Агату и пошла просить у Хёршеля ключи от старого пикапа.
А через полчаса машина уже споро неслась вперед по шоссе. В салоне было тихо – радио давно не работало.
- Агата, - нарушила тишину Анна, - А ты никогда не думала… что, если кто-то из тех, кого мы знаем, остался там, в Сакраменто? В каком-то лагере, как и мы с тобой, и он также ждет помощи и пытается выжить?
Рик, Соня, Джеймс, Шерон, Этьен, Теон – они не могли просто умереть. Гвидо, этот суровый итальянец, он наверняка жив!
Впрочем, Анна вспомнила Вито и Джона, которые были мертвее всех мертвых, и горько прищурилась. Как знать. Ее все чаще посещали мысли вернуться в Сакраменто. Вернуться – чтобы достойно похоронить тех, кто пал. Если от них что-нибудь осталось.

+1

31

Хорошо, что не пришлось прибегать к тяжелой артиллерии и Анна согласилась. Да, своим таким капризом Тарантино уже поставила крест на жизнях девушек, сама того не подозревая. Ну, а пока все было спокойно, они зарядили оружие, сообщили о своих планах Рику и сели в машину.
Дорога была тихой и невыносимой. Агата давно как потеряла интерес и любопытство к езде в машине, а ведь раньше ей нравилось кататься по ночному городу, по пригородам Сакраменто... Сейчас же пейзаж удручал. Террористка вздохнула, как Анна нарушила молчание.
- А ты никогда не думала… что, если кто-то из тех, кого мы знаем, остался там, в Сакраменто? В каком-то лагере, как и мы с тобой, и он также ждет помощи и пытается выжить?
Девушка с трудом проглотила ком, вставший в горле и посмотрела на подругу. Она очень устала обсуждать тех, кто ушел от них. Тех, кто сбежал в лучший мир и бросил ее, бросил Анну, бросил будущего ребенка. Можно сказать, что Агата была зла на то, что Он не дождался ее. Почему она выжила, почему выжили люди в лагере, а ни Джон, ни Вито, ни Рик, ни Теон не спаслись? Но на кого держать обиду брюнетка не знала - на тех, кто умер, тех, кто распространял вирус, на тех, кто сделал вирус или на Бога?
- Я не верю в это - холодно сказала Агата - Я устала верить в то, чего не существует. Как помнишь, моя надежда и вера обошлась большой ценой... - испанка сильно сжала зубы и отвернулась, чтоб не показать, что печаль об утраченном все еще может трогать ее сердце. Ведь в условиях неспокойствия, постоянного страха, начинаешь быстро обучаться храбрости, самостоятельности, жестокости.
- Если и так, мы бы их нашли, как наткнулись когда-то на ту группу в городе. Помнишь люди, которые убили Ти-Дока? - это было месяц назад, когда их группа поехала за провизией и наткнулась, нет, не на ходячих, а на людей. Люди в такой ситуации оказались хуже бездумных мертвецов.
- Вон аптека. Проверим оружие? - они подъехали к небольшому магазинчику и остановились возле входа. Небольшой городок, где некогда жители знали друг друга поименно, а сейчас они не знали даже как звать себя. Впрочем, с тех пор как лагерь Рика обосновался в 30 километрах от городка, численность ходячих заметно поубавилась - они пытаются выжить и обеспечить себе защиту.
- Берем и уходим, я помню - говорит Агата и сжимает руку подруги. Страшно, когда не знаешь вернешься ты или нет. Даже несмотря на свой уверенный поступок и заявление, что основная масса ходячих ушла на север, Тарантино боялась выходить. И боялась, кажется, не она, а то сердце, которое билось у нее в животе.

+1

32

- Я не верю в это.
Захотелось закрыть глаза и заорать на всю машину. Все, что у Анны осталось - надежда, ее небольшой кусочек, маленький уголок забвения в голове. Что где-то там, в подпольных лабораториях придумают лекарство, и те, кто умер, снова оживут. И снова можно будет целоваться с мужем, хохотать в объятиях Джона, дурачиться на плечах у Рика. Все будет по прежнему.
Если бы Анна была одна, она тотчасбы вывернулась руль - и машина с грохотом слетела бы с моста, унося ее в пучины забвения. Но рядом сидела Агата, и даже если подруга хотела того же - ребенок внутри нее не хотел. Поэтому Анна стиснула зубы и сжала руль так сильно, что костяшки пальцев стали белыми, как снег.
- Помню. Но там, возможно, кто-то из наших еще остался жив. И мы на этой ферме, - Анна стукнула в исступлении кулаком по рулю, - отсиживаемся, как трусы, пока они там сражаются за выживание.
Она выплюнула сквозь зубы:
- Как трусы, настоящие трусы!
В городе было опаснее, это все понимали. Гораздо больше людей, гораздо меньше мест, чтобы спрятаться и попытаться имитировать жизнь. Это было глупо, Анна смотрела на всех в лагере со скрытой жалостью, недоумением...и завистью. Наверное, они смогли отпустить прошлое. Гленн то и дело обнимался с этой девочкой, дочкой Хершеля, у Рика была Лори, и только Анна была одна, одна одинешенька. Все еще лелеящая свои воспоминания.
У нее началась бессонница. они с Агатой спали обычно рядом - будь то палатка или машина, и Анна всегда отворачивалась к стене и замирала, выжидала, пока дыхание подруги станет ровным и глубоким, а потом бездумно сидела и пялилась в ночь. У Агаты был ребенок, и это могло помочь ей выжить. Это помогало. Она чувствовала себя обязанной, и нашла в себе силы жить. А Анна - не нашла.
Машина свернула на парковку, к зданию с надписью "Аптека". Анна достала карабин, проверила патроны. Шесть штук, еще двадцать - в запасной обойме, да и Агата не безоружна. Должно хватить.
Анна пожала руку подруги, а потом первая вышла из машины, жестом попросив Агату посидеть пока в салоне. Осторожно заглянула в аптеку, и дала отмашку - чисто.
Анна стояла на стреме, пока Агата судорожно искала таблетки. Донато просто больно было смотреть на все эти витаминчики, которые призваны облегчить жизнь беременной женщины. Поэтому когда Тарантино кивнула - "все есть", Анна выдохнула и быстро вышла из аптеки.
И вскрикнула. На улице было около двенадцати ходячих. Откуда они пришли - неизвестно, но сейчас, почуяв запах человека, они оживились и двинулись к Анне.
- АГАТА!
Анна завопила, потом выстрелила раз, другой. две головы, два ходячих.
- Беги к машине, черт! Заводи ее, а я приду за тобой!- крикнула Анна подруге и побежала навстречу мертвецам - она хотела их увести. Карабин стрелял, Анна перезаряжала и вновь направляла его в сторону ходячих - и хохотала от злости.
Она не заметила одного из них, который подошел сзади. Он вцепился зубами в ее плечо, оставив кровоточащий след. Анна закричала, сломала ему шею карабином и побежала к машине. Агата уже завела мотор.
Через пять минут они мчались со всех колос в сторону лагеря. Анна посмотрела на кровоточащее плечо и тихо сказала:
- Останови.

+3

33

Тарантино сидела в напряжении и ждала пока Аня разведает обстановку. Коленки стучали, а руки сжимали крепко дробовик, готовясь в любой момент пустить его в ход. Уже мерещились крики Донато пока так пребывала в здании. Казалось девушка даже видела движение в зеркале заднего вида. Это все галлюцинации. У беременных иногда такое случается - ах, если бы Агата придала этой "галлюцинации" большее значение, если бы не проигнорировала свое боковое зрение, то все бы сложилось по другому. Мертвым легко, они уходят на покой, они уходят охранять нас и наблюдать с небес (да, испанка была уверена, что вся ее семья попала на небеса). А живым остается корить себя за ошибки и промахи. Сожалеть. не спать ночами, гадать "а если бы...". Диагноз "если бы" преследует многих.
Снова движение. Тарантино встряхнуло. Но это была Аня, которая уже второй раз зовет ее шепотом. Девушка быстро выпрыгнула из машины и пошла в аптеку, оглядываясь по сторонам. В сумку с полок летело почти все лекарство - обезболивающие, антибиотики, витамины и прочая медицинская продукция, предназначенная для беременных и больных. Агата даже презервативы забрала для новоявленной парочки в их лагере.
- Кажется все - террористка дала сигнал подруге, закидывая сумку на спину и выходя за итальянкой еще осматривая пустые полки в надежде найти призовую заначку. Внезапно крик. Девушка бежит на выход и тормозит на ступеньках. Ноги ее врастают в землю, а сама она падает назад в страхе. Охватывает холодный страх, приковывающий ее к месту. Слышны выстрелы. Один. Второй. Надо бежать.
- Беги к машине, черт! Заводи ее, а я приду за тобой! - Агата не столь разобрала речь Донато, сколько просто понеслась спасаться. Трусливо - да, эгоистично - да. Но в данном положении Тарантино даже посеяла где-то оружие, так что выбора у нее не было. Либо бежать, либо подкидывать Анне проблем.
- Завести машину. завести машину. Ключи. Вот ключи. Вставить в замок. Вставить. Черт. Повернуть. Плавно повернуть - она комментировала каждое свое действие, чтобы не забыть что от нее требуется, чтобы не запутаться в собственных руках и не выронить ключи из деревянных пальцев.
Агата не видела как Анна отстреливалась, с какой злостью всажала пули в гнилые тела, как быстро стучало ее сердце и как на долю секунды ее храброе сердце остановилось. Замерло, когда один из гадов кусил плечо. Но Агата чувствовала опасность и надвигающуюся беду.
Автомобиль поддался на уговоры. Заурчал. Донато прыгнула буквально на ходу и машина понеслась по дороге.
Брюнетка стальной хваткой сжимала руль и стиснула губы, чтоб не проронить ни слова, ни слез, ни домыслов. Ладони уже болели от оставленных в них отпечатков ногтей, но физическая боль лишала возможности пугающим мыслям прорвать.
- Останови. - Та-Та мотнула головой. Она не сделает этого. Нет. Только не Анна - все, что у нее есть.
Сглотила слюну и только поддала газу. Анна повторила просьбу.
- Не остановлю. НЕ СМЕЙ, СЛЫШИШЬ?! - вкричала девушка, но машину все таки пришлось остановить, так как слезы мешали наблюдать за дорогой.
- Ты не имеешь право. Не имеешь! - она продолжала кричать и плакать, сжимая кулаки, чувствуя как сильно закипает обида. Обида или проклятье это? Или вина? Ведь кто оказался вновь не прав? Из-за кого жизнь подруги сошла на минуты.
- Аня - испанка разворачивается к итальянке - Прости меня, Аня! - брюнетка опускает голову с тяжелыми мыслями, которые не в силах держать, на колени Донато и целует горячие руки подруги. - Не уходи от меня... - шепот, еле различимый, разве что по движению губ на запястье итальянки.

+5

34

Господь, говорят, всему есть своя причина,
Каждый конец предвещает новое начало.
Малыш, говорят, всему есть своя причина,
Малыш, говорят, всему есть своя причина...

И те, кто раньше был влюблён, вновь будут вместе,
Те, кто любил, вновь воссоединятся.
Малыш, говорят, всему есть своя причина,
Милый, говорят, что ты снова будешь моим.

Я видела, как ты уходил,
Я видела свет, который погас...

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/6/a/f8a5f664.mp3|Reason[/mymp3]

Машина остановилась. Знаете, что ощущает приговоренный на смерть? Вот я - нет. Раньше думала, что огромный, безграничный ужас и боль. Оказалось - нет. Пустота и отчаяние.
Я хотела умереть каждый день этих долгих месяцев, каждый час, каждую минуту. Все тело ныло, а душа, если она есть, разрывалась на части. Мне было физически тяжело ходить по земле, улыбаться, говорить что-то. Хотелось, чтобы меня обмотали ватой и оставили в темной коробке под кроватью, пока этот ужас не прекратится.
А теперь, когда я могу умереть, я не хочу этого делать. Внезапно я вижу небо в пыльном стекле машины - оно такое светлое, такое величественное. Деревья шелестят зеленой кроной, и они так совершенны, так идеальны, что в глазах закипают горячие слезы.
Я вижу то, чего никогда не было - огромную семью, любящего мужа, который состарился рядом со мной. Я вижу себя через много лет - и понимаю, что я счастлива.
Я вижу то, что было - картины проносятся в моей голове, и сердце щемит от воспоминаний. Дом, друзья, семья... Все, чего я лишилась.
А сейчас я уйду из этого мира, и нога моя больше никогда не ступит на землю, не оставит след на песке, в чьей-то жизни. Я покину эту землю, и все, что останется от меня - кучка костей, которая растает, изотрется в пыль. Я не помогла этому миру, я не сделала его лучше. А все, кто знал меня, тоже скоро уйдут.
Но главное - со мной уйдут и те, кто цепляется за этот мир, за его осколки, и их голоса тщетно взывают ко мне. Я не могу оставаться здесь больше, как бы я не хотела.
Для всего на свете есть причина. И мне легче думать, что и я пришла по какой-то причине. Пришла - чтобы уйти, раствориться в небытие, в пучине мироздания, очертив свой путь блеском - он повисит еще немного, а затем тоже затухнет.
Я не хочу уходить. Но это мой выбор. Простите меня.

Анна до боли сжимает кулаки, ногти впиваются в ладони. Раненое плечо начинает пульсировать - и по всему телу распространяется лихорадка. Ее глаза блестят от жара... и слез.
Агата падает ей на колени, и Анна гладит подругу по волосам, а глаза ее безостановочно шарят по машине, она выглядывает на улицу, ловит лучи уходящего солнца - в последний раз. Открывает дверь, и легкий ветер бросает прядь каштановых волос в лицо - в последний раз в этом мире.
- Передавай привет, ладно? - спрашивает Анна, дотрагиваясь до живота подруги, - Скажи ему, что я очень сильно его любила.
Голос Анны дрожит и срывается - слезы еще не хлынули по лицу, но уже закипают где-то в глазах, и дышать становится тяжело. Анна кусает губу, а потом целует Агату в лоб.
И выходит из машины. Она обходит ее - медленно, вдыхая чистый воздух всей грудью. Слеза стекает по щеке, и Анна торопливо вытирает ее. Она снимает ботинки и остается босиком. Чувствует под ногами горячий от солнца асфальт, тут и там - траву. И горечь где-то внутри, в сердце.
Она протягивает Агате свой карабин.
- Я не могу...сама. Помоги мне, пожалуйста. В последний раз, - просит она, не глядя на подругу. Анна боится, что если посмотрит на Агату - то непременно расплачется.
Она не хотела быть похожей на них - злобных тварей, которые не способны делать хоть что-то, кроме как убивать. Она хотела уйти, уйти с достоинством - и просила свою подругу, самого близкого человека, помочь ей.
- Пожалуйста, - шепчет она, и ветер доносит слова до Агаты.
Анна выпрямляется, смотрит в лицо Агаты, улыбается легко. И выдержка изменяет ей. Она плачет, а глаза ее тщательно разглядывают подругу - чтобы запомнить ее такой, чтобы унести с собой, чтобы рассказать там о ней.
- Прости меня. Прости меня, пожалуйста.
http://s1.uploads.ru/i/JV1OI.jpg

И когда ее тело лежит на земле словно куча тряпья - ненужное и забытое, а над ним вверх улетает высокий и пронзительный  крик ее подруги, Анна уже бежит по такой прохладной и зеленой траве. Она улыбается и машет рукой - потому что впереди стоят те, к кому она так торопится.
Она с разбегу влетает в объятия Витторе, и все прочие молча стоят за его спиной - они понимают и ждут своего часа.
- Мне было плохо без тебя, - шепчет Анна, а муж гладит ее по щеке, вытирает слезы:
- Теперь мы всегда будем вместе.
Она отпускает его, и идет к толпе людей, что ждут ее. Широко обнимается с Соней, радостно приветствует Рика. Машет рукой Шерон, а за нею робко стоит Этьен - они держатся за руки. Там, невдалеке, стоит Эмма, и держит за руку двух очаровательных мальчуганов. Макс и Бруклин, Джеймс, Филип и Энтони - все они улыбаются, и Анна улыбается в ответ.
А потом подходит к тому, кто стоит позади всех. Он молча ждет, а в глазах его застыл вопрос и немое ожидание.
- Как она? - спрашивает Джон, и Анна улыбается:
- С ней все будет в порядке. Она сильная девочка.
Лицо Джона освещает улыбка, он протягивает руку и тянет Анну за собой. Они, а за ними, и все остальные, идут вперед. Витторе обнимает жену.
- Мы скучали, - говорит он, и Джон согласно кивает. Анна улыбается:
- Больше я никогда не уйду.

А там, на Земле, лежит ее тело. Каштановые волосы разметались по асфальту, руки согнуты. Анна покинула этот мир. Покинула Агату, и ушла в вечность.

+7

35

[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/9/7/b75b099.mp3|Weep[/mymp3]

Агата не говорит ни слова, ей больно: горло давит, будто колючей проволок обвязана шея, на груди тяжелая гиря. И у нее не хватает сил превозмочь боль и запротестовать: "нет, я ничего не буду передавать. Ты сама скажешь. И ты будешь петь ему колыбельную. Ты будешь учить его ходить. Не уходи. Не смей оставлять. Я не выкарабкаюсь. Я сломаюсь. Я уже ломаюсь. Видишь, уже пошла трещина по моей щеке - бежит водой?"
- Я не могу...сама. Помоги мне, пожалуйста. В последний раз - испанка смотрит на винтовку отсутствующим взглядом. И как Анна, боится поднять глаза. Ей не хочется видеть как подруга прощается с ней взглядом, как в ее зрачках отражается болезнь и смерть.
Тарантино мотает головой - "не возьму" и сжимает как можно крепче губы, чтоб задержать поток слез. "Не возьму" - снова мотает головой. Отчаянно молит итальянку остановиться и не мучить ее. Я не хочу давать тебе покой. Я не хочу, чтобы ты засыпала и уходила туда, где легко. Я эгоистка. Всегда была такой и буду. Я не хочу быть здесь одна.
- Не отпущу - сквозь стиснутые зубы произносит испанка, на первый взгляд даже злостно. Но оружие уже находится в ее ладонях, а Аня молит о прощении:
- Прости меня. Прости меня, пожалуйста. - и Тарантино пытается ее простить. Стоит, выжидает, набирается смелости и прощения. Руки потеют, карабин скользит в ладони и она то и дело перебирает его пальцами, стараясь не привлекать внимание Донато.
Они стоят на расстоянии нескольких шагов, как дуэлянты, готовые стрелять и готовые к смерти. Но посмотри ближе и увидишь двух сестре, которые прощаются с жизнью. Обе. Ведь одна больна неизлечимо, а вторая растеряла свою жизнь в частичке близких людей, коих нет в живых. Анна осталась последней ее крупинкой жизнью.
- Я прощаю тебя - уверенно произносит Агата и стреляет. Итальянка падает, освобождается. А Тарантино стоит ни живая, ни мертвая - ее трясет, а взгляд пустой. Ладони разжимаются, винтовка падает на асфальт. Она начинает кричать "Обними меня. Обними".
Обними, обними. Я должна почувствовать твое прикосновение.
Стоит девушка посреди пустой дороги. Двери машины открыты, кровь на асфальте. Она стоит и ждет, что ее семья придет за ней. Но нет, никого нет. Пробегают минуты, но никто не возвращается за ней. Никто не берет ее за руку и не провожает в новый, лучший мир. Она остается здесь, но не понимает к чему.
- Я не понимаю. Я совершенно не понимаю - смотрит вдаль дороги, ищет ответы и ей отвечает только больная голова и слезы, от которых нет спасенья.
В лагерь испанка вернулась ближе к ночи и ее никто не остановил, не спросил где она была и что случилось - все было понятно по рукам, измазанным в земле, по грязи под ногтями и одолевавшей усталости. Она простилась с сестрой подобающе - знали все.
Больше на этом месте группа не задержалась и дня: утром они отправились дальше в траурном молчании. И с течением времени их ряды пустели. Смерть оказывалась сильнее их. Думаете, что умереть от вируса это самое худшее? Нет, ее товарищи погибали от воспаления легких, от заражения крови, от отравления и простого группа. Было невыносимо смотреть как умирает ребенок от гриппа.

  Мы почти на месте. Прошли слухи, что в Пайн-Блафф, это недалеко от Мемфиса, собирается группа выживших. Их уже больше сотни - сама слышала по радио. Мы с Марком надеемся, что у них есть горячая вода и электричество. Я не отказалась бы принять теплую ванну. Как давно это было? Кажется месяцев пять назад или больше. Сейчас на дворе уже начало зимы, холода еще не столь сильны, но ночью не хватает теплой одежды. Опасаюсь спать при не потушенном костре - могут заметить ходячие. Скоро рождество, вот уже думаю какой подарок сделать Марку. В Новом Мире особо ценятся батарейки, топливо и консервы. Черт, никогда не умела выбирать подарки. Может связать ему что-нибудь? Да, пожалуй.
  А мой малыш должен родиться через два месяца - в феврале. Будущий герой растет, как и его отец. И жалею я о том, что никогда не говорила это Джону - ты герой. Мой герой.

Агата захлопнула тетрадь, прикрепила ручку и упаковала листы в портфель. Пора в путь. Зимой темнеет рано и им надо добраться до какого-нибудь дома, чтоб провести ночь в не продуваемом месте. Ведь все чаще начинает болеть поясница и быстро наступает слабость. Силы двигаться вперед придает Марк - он умеет подбадривать и давать надежду. Он первый, кто подарил ей надежду после того как из жизни ушла Анна.
Автомобиль, из-за пробок, пришлось оставить 20 километров назад и вот, наконец виднеется холм, взобравшись на который открывается обзор на старый, обветшалый город. Здесь тоже нет жизни.
- Гляди, ждут нас - испанка кивает на ходячих внизу улицы и, передернув двустволку, кладет руку себе на живот: - Марк, дорогой, потерпи, не время пинаться. Мама идет на охоту...


*конец

+5

36

Видео под итог.

Мы видели смерть, видели жестокость, злость и ненависть, жалость, отчаяние.
Мы видели надежду в глазах, веру, тепло.
Мы все это видели и все это творили сами.
Мы судьи, мы палачи, мы жертвы.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Постоянный страх смерти каждый день приносит тяжелые потери