Представляете, Сакра онлайн уже целых 7 лет! Спасибо, что поселились в этом солнечном городе вместе с нами.
Где-то за стенкой капает не до конца закрытый Славиком кран, понемногу мотает оксимироновский счётчик, по копеечке тянет оксимироновские денежки... читать дальше




внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?
вктелеграмбаннеры
Forum-top.ru RPG TOP
сакраменто, погода 10°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
единорог Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Justin
[icq: 28-966-730]
Aili
[telegram: meowsensei]
Francine
[telegram: ms_frannie]
Una
[telegram: dashuuna]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » just let yourself


just let yourself

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.imgur.com/CiQ8gh1.gif

+2

2

Ты испытываешь это ощущение впервые за почти год ваших отношений.
Сначала, в первые дни, даже не замечаешь его. Некоторая скованность, постоянный контроль за собственными мыслями, взглядами, действиями стали чем-то привычным, неотъемлемой частью жизни. Они шли рука об руку с ослепляющим счастьем, которое там, в Сакраменто, успело пропитать тебя насквозь. Здесь же в Новой Зеландии, тебе вдруг начало казаться, что оно стало еще сильнее, и теперь ты - и есть счастье, один большой, светящийся его сгусток.
Первое слабое озарение осознания настигает тебя на третий день, когда ты выходишь из конторы, занимающейся прокатом автомобилей, зажимаешь в кулаке ключи, а затем вдруг останавливаешься, оглядываешься по сторонам, и делаешь самый глубокий за последние полгода вдох. Здесь о вас никто не знает. Другой конец света, шанс встретить знакомого человека на полном серьезе равняется нулю. Здесь всем совершенно плевать на вас. И тем более плевать, с кем вы спите. Никто не обращает на вас внимание, вы - незнакомцы, которые встречаются на пути всех этих людей вокруг первый, и последний раз в жизни.
Осознание становится сильнее, когда вы покупаете карту и, сидя в парке, на скамеечке, уплетая вредные бургеры, и запивая их кофе, который тебе вообще-то нельзя, планируете маршрут. Вы не собираетесь оставаться в одном месте слишком долго, 3 недели кажутся бесконечно длинным сроком, когда находишься в самом начале путешествия, но и Новая Зеландия - не такой уж маленький остров, нужно всё успеть, всё посмотреть. Значит, всем тем более плевать на вас, половину времени вы будете проводить в автомобиле, еще четверть - вдали от цивилизации, и от людей, и совершенно никакой разницы, что вы делаете, как себя ведете.

В какой-то момент, осознание начинает влиять на твои действия. Сам того не замечая, позволяешь себе вещи, которые никогда не позволял в Сакраменто. Начинается всё с ненавязчивых касаний, как бы случайно задеть его рукой, еще раз, и еще раз. Затем ты решаешься притянуть его к себе, всё так же в парке, правда, теперь уже в другом. В публичном месте, а у тебя почти не колотится в испуге сердце. Это должно было когда-то случится, да? Чувствовать себя нормальными, обычными, на 100% счастливыми, и никого не бояться. Новая Зеландия останется в твоих воспоминаниях волшебным местом, где ты странном образом, в любом месте, где бы не находился, чувствовал себя как дома. Просто потому, что только дома, в вашей квартире, тебе удавалось быть раскрепощенным, и чувствовать, проявлять чувства, оставаясь в полной безопасности и защищенности.

Ты просыпаешься от слишком громкого щебетания птиц, им плевать, что в тени деревьев прячется от палящего солнца автомобиль, а в кузове два спящих живых тела, которым еще слишком рано просыпаться. Вчера вы несколько часов своего вечера потратили на то, чтобы добраться до этого пляжа, найти подходящее место для остановки. Потом рассматривали звёзды, и, кажется, сразу же после этого вырубились. Не чувствуешь себя выспавшимся, но не собираешься жаловаться, и определенно не сможешь снова заснуть.
Если проявить фантазию, можно было бы назвать этот пляж уединенным местом. И никакой фантазии не требовалось, чтобы смело, без единого сомнения назвать его красивым. Ярко-синяя полоска воды, линия пляжа с золотистым песком тянется дугой, так, что при желании можно рассмотреть его по всей длине. Пляж обрамляет негустой лес на пригорке, где и остановилась ваша машина. Ты садишься, сонно вертишь головой, и только теперь понимаешь, насколько красивое место вы выбрали для стоянки. Вчера, в темноте, сложно было хорошенько оценить, ничего не видно, а вот сегодня... И главное, вид открывается прямо из вашего пикапа, кузов которого служил вам в поездках кроватью.

У вас с собой не так уж много еды: несколько наскоро сделанных сэндвичей, с успевшим зачерстветь хлебом, и совершенно невкусным сыром. Побаливает спина, но скорее с непривычки, потому что кузов, пусть и прикрытый в несколько слоев пледом и одеялами, даже близко по уровню комфорта не сравнится с домашней кроватью. А еще у вас не так много воды, придется выкручиваться, чтобы и кофе сварить, и зубы почистить, и страшно хочется оказаться в месте, где можно принять горячий душ. Оливер мирно сопит под боком, ты знаешь, что скоро и он проснется, потому что птицы не думают униматься, да и не получается у него долго спать, когда ты уже проснулся.
Ты размышляешь об этом, пока сидишь на краю кузова, болтаешь ногами, и крутишь головой, чтобы хоть немного успокоить затекшую спину. Наслаждаешься видом, и невольно улыбаешься, потому что... вот это всё, вместе образует вашу идеальную жизнь, которую ты бы ни за что не променял на что-то другое. Вы уже неделю в пути, а ты ни секунды не пожалел о том, как именно вы решили провести совместный отпуск. Но, кажется, Оливер просыпается, а ты выглядишь чересчур счастливым, мечтательным идиотом... Надо с этим что-то делать.

+2

3

Здесь всё пахнет морем, тонким солёным ароматом, которые въедается в кожу и волосы, вы вернётесь домой, а он увяжется за вами непрошеным сувениром. Потому что всё остальное вы не сможете увести с собой, ни красоту пейзажей, ни песок с пляжей, ни даже собственное настроение - лёгкое, беззаботное, словно к морскому запаху кто-то подмешал совсем каплю чего-то расслабляющего, и оно неизменно охватывает всех. Это всё останется здесь, но в начале пути три недели кажутся слишком долгим сроком, за него может случиться что угодно, он никогда не закончится и оставит вас кочевать на этом пикапе по острову. Три недели закончатся через целую вечность. Не просто так некоторые люди бросают всё ради путешествий, в их распоряжении гораздо больше, это должно быть невероятно. Но для тебя и сейчас почти слишком, когда ты сжимаешь в руках горячий от солнца над вашей головой руль и пытаешься найтись на перекрёстке дорог - у вас, вроде как, есть план, но всё та же лёгкость толкает тебя поехать наугад, в конце концов, это остров, вы не сможете заехать слишком уж далеко. И у тебя всегда есть оправдание - потерялся, кто же ездит по левой стороне дороге, зачем путать людей?..

Ты бы решил, что сошёл с ума, вот только Дилан такой же, точно также тебе улыбается, словно вы, и без того счастливые, отражаете улыбки друг друга, усиливая эффект. Ты волнуешься, как обычно, как бы всё не испортить, потому что твоя дурацкая голова может взять и проснуться завтра в своём тёмном мире. Ты знаешь, что это не страшно, это проходит, бывают хорошие дни, бывают плохие, это нормально, вы научились с этим жить, но часть тебя абсолютно уверена, что этого не должно случится. Что Дилан запомнит тогда только тебя такого, а должен запомнить всё остальное, и это твой обычный идиотизм, почти незаметный, где-то на дальнем краю сознания, но он есть. Так что ты пьёшь свою ежедневную таблетку в тот момент, когда Дилана нет рядом, и шепчешь под нос какую-то мантру, бессмысленную вязь из "ну пожалуйста, пусть всё будет хорошо". А оно вдруг берёт и послушно складывается хорошо, оставаясь только в твоих испуганных мыслях. Ты не хочешь ничего портить, но оно не зависит от тебя.

Ты знаешь, что этот отпуск - прекрасный, почти мечта, пусть вы и перебиваетесь с небольшим количеством денег, которое сумели скопить и ночуете в кузове автомобиля, вообще-то, он сам и билеты стоили вам целое состояние, в и одну секунду вы вдруг находите себя с руками, полными апельсинов с какого-то дерева - возможно, оно чьё-то. И это были чьи-то апельсины, но вы смеётесь, словно маленькие дети и ужинаете где-то на обочине, заедая остатки провианта добытыми фруктами.
После этого страшно будет вернуться назад, в вашу квартиру, в город, где Дилан снова не сможет притягивать тебя к себе таким лёгким безотчётным движением, просто чтобы быть ближе. Вам ведь придётся вернуться. Здесь ты целуешь его под закатное солнце, а потом лежишь на его коленях - помнишь, когда-то всё так начиналось, дорога, машина, закат. Эта старушка, на которой вы ездите, всё ещё умеет читать кассеты и задаёшься вопросом, сможешь ли раздобыть одну в следующий раз, когда вы окажетесь у цивилизации. I wanna be yours. Вам определённо не хватает саундтрека.

Здесь у вас свой режим, непривычный для твоей городской совиной привычки - ложиться в ночи и вставать позднее, сдвигать нормальный сон на ненормальное время, а здесь вы почти существуете вместе с ритмом мира, застаёте вместе с завтраком конец рассвета и засыпаете рано, убаюканные долгими днями, впечатлениями и эмоциями. Но вчера вы всё-таки легли позже, и ты, приоткрывая глаза, думаешь, что мог бы спать дальше, а солнце уже светит во всю, лишь немного не доставая до вас лучами. А главное, почему ты не ляжешь назад - Дилан, смотрящий куда-то вдаль, а за ним один из самых идеальных пейзажей за всю твою жизнь - с ярким песком и красивыми пальмами, палящим солнцем и одним единственным белым облачком, разбавляющим идеальную картинку. И Дилан, конечно, у тебя сердце сжимается от нежности - к горе невысказанных признаний добавляется ещё одно, ты называешь эту гору "попробуй не каждую секунду своего времени нести какую-то романтическую чушь". Говорить тебе не хочется, ты чувствуешь, как за ночь пересохло горло и ещё немного мечтаешь о нормальном кофе и булочках, может, вам стоит найти заправку вдалеке от главной дороге и потратить пару долларов на настоящий завтрак.

Но пока вы на идеальном берегу, ты тихо поднимаешься, чтобы обнять Дилана, прижаться к его спине, обхватить руками и выдохнуть прямо в шею. - Доброе утро. - Ты зачарованно смотришь на волны, мелкие и почти не заметные, они накатывают одна за другой, новая уничтожает предыдущую. Может, поэтому тут все живут так неторопливо, да и ваше время тянется той самой вечностью - может, вот они, местные секунды. Ты сдвигаешь руки, чтобы обнимать прямо по горячей коже на животе - бонус парня-пожарного в том, что у него всегда круче пресс, правда, Оливер? О, тебе нравится. - Тут так красиво... Не хочешь к морю? - Или хочешь, останемся здесь, у меня столько прекрасных планов. Ну да, планы, вы хотели добраться сегодня до вулкана, но есть плюсы в путешествии почти без денег - вы никуда не торопитесь.

+2

4

Ты то ли учишься проще относиться к некоторым, казалось бы, глупым вещам, то ли сам изо всех сил стараешься стать проще. Какое-то время назад ты всерьез переживал, что у вас не получится нормального отпуска в Новой Зеландии. Никакого отеля, никаких шведских столов, и туристических программ, где сидишь цивильно в автобусе, вертишь головой, и слушаешь, что тебе рассказывает экскурсовод. В твоём представлении, именно так должен выглядеть отдых. Это прилично, это респектабельно, так должно быть, и ты почти находишь себя комплексующим из-за нехватки денег, когда сидишь за компьютером, дома, в Сакраменто, и смотришь цены на отели, начиная от шикарных, и заканчивая совсем дешевыми.
Оно у тебя в крови, никак не вытравить, не извести это вечное желание угождать, быть самым лучшим, идеальным. В какой-то момент доходит до того, что ты ругаешь собственную работу, и себя: вот ведь идиот, нужно было слушать отца. Нужно было не идти на поводу у глупой мечты, а пойти работать в строительную контору отца, на приличное место, тебе же предлагали. Зарабатывать больше, не начинать откладывать на отпуск за полгода, не ютиться в машине...
Похоже, ты будешь не самим собой, если не найдешь причины себя изводить. И ты злишься на себя, переживаешь и расстраиваешься, потому что Оливер - самый лучший, а у тебя как всегда ничего не получается.
А потом ты начинаешь замечать, что Оливер совсем не против. Ты понимаешь, что ему не нужны пятизвездочные отели, пляжи с голубым флагом, и деликатесы на завтрак, обед, и ужин. Однако ваш отдых не дотягивает даже до какого-нибудь класса "стандарт", а он всё равно выглядит счастливым, и смотрит на тебя всё так же влюбленно. И ты расслабляешься. Освобождаешь голову от переживаний, забот, забываешь о том, как правильно и как должно быть. Оно осталось там, на другом континенте, в родном городе, по которому ты совсем не скучаешь.

Это всё - одна из миллиона причин, почему ты любишь Оливера. С ним тебе не нужно прыгать выше собственной головы. И не нужно думать о всех этих правильных вещах, делать как хочется, чувствовать себя счастливым, и совпадать в этом с ним. Какая разница, что у вас остались деньги в основном только на бензин, и на еду? И какая разница что вы спите в пикапе? Нет совершенно никакой разницы, пока вы вместе.

Ты невольно думаешь об этом, пока наблюдаешь за волнами, и слушаешь, как просыпается Оливер. Надо как-то постараться не думать о грустном, о том, что когда-то отпуск закончится, и придется возвращаться. Не будет больше этого ощущения раскованности, пропадет легкость и возможность действительно дышать полной грудью, на 100, нет, 200 процентов быть счастливым собой. Нет, ты решительно отказываешься думать об отъезде, темной тучей маячащей где-то над головой, а его руки тебе в этом помогают, моментально меняя направление мыслей.
— Доброе, — отзываешься ты, чуть хриплым ото сна голосом, и поворачиваешь голову, чтобы поцеловать, но не получается развернуться как следует. — Хочу! — уже намного бодрее, ты чуть ли не подпрыгиваешь от переполняющего энтузиазма, потому что, на самом деле, только этого и ждал. Пока вы проснетесь, и можно будет спуститься к морю.
Прежде чем встать, однако, не можешь отказать себе в удовольствии, и, всё же разворачиваясь, тянешься за поцелуем. Проводишь пальцами по щекам, подбородку, тебе так нравится подмечать разные незначительные мелочи: кожа под ладонями более колючая, и пусть щетина у Оливера растет не так уж быстро, вам всё равно негде и нечем особо бриться, поэтому... тебе нравится-нравится-нравится. Но море!

Ты вырос в Сакраменто, и пускай город не мог похвастаться расположением на берегу океана, вода и волны были неотъемлемой частью жизни, без которой ты не мог, и которая приводила в восторг каждый раз. Ты в шортах, поэтому можно не тратить время на переодевания, и радостно спускаться к воде, чуть ли не срываясь на бег. Жалеешь, что волны слишком мелкие, а у тебя нет доски, однако для купания вода в самый раз. Даже температура! Вода не холодная, солнце ярко и жарко светит прямо над головами, хочется спасаться от жары. В воде под ногами мягкий песок, где-то вдалеке он кончается, но тебе и не нужно так далеко, ты пока не собираешься долго плавать. И так, нет, стоп, Дилан, хэй!
Ты уже почти по пояс в воде, и радостно ловишь ладонями волны, когда понимаешь, что для полного счастья чего-то не хватает. Кого-то. Разворачиваешься и идешь обратно.
— Мы, кстати, не просто к морю. Мы купаться! И я понятия не имею, хочешь ты или нет, поэтому... — ты смеешься, подхватывая его на плечо, и тащишь в воду. Даже если он и сам собирался, не важно, ты не желаешь ничего слушать, и искренне полагаешь, что за год отношений заслужил право таскать своего парня куда только вздумается.
— Вот теперь действительно доброе утро! — отпускаешь его, стоя в воде по грудь, и тебе страшно хочется еще раз его поцеловать, но вместо этого ты заносишь руку над водой, а в следующее мгновение Оливер до макушки покрыт брызгами воды. О нет, виноватым ты не выглядишь, только в очередной раз, где-то на периферии сознания задаешься вопросом: может ли жизнь быть еще лучше, чем сейчас? Наверное, нет...

+1

5

Тебе видится в этом какая-то огромная вселенская ирония, смеющийся писатель, который правит линии, попивая кофе с виски. В Канаде тоже есть открытая вода - море на севере, холодное, едва оттаивающее летом, залив Аляска - не Канадский, отделённый маленьким перешейком американской земли, но всё равно ваш, как что-то такое близкое может быть чужим? Ты любишь зиму, холода, толстые свитера и перчатки. Ты называл Калифорнию блядской, придумал сотню поводов, почему ты её не любишь, что думаешь о трёхзначных числах термометров, почему-то настроенных на страшные фаренгейты, рассказывал, почему никогда не встанешь на доску и как никогда больше не избавишься от преследующего тебя ощущения песка во всём вокруг, даже в Сакраменто, далёком от пляжей. А писатель так и смеётся - как тебе теперь, быть таким счастливым посреди летнего рая? Улыбаться чёртовому песку, океану и волнам, увлёкшим тебя.
Ты думаешь, что у тебя нет с собой даже блокнота нормального, вернее, есть один, заполненный карандашными набросками на каждом свободном кусочке, серыми безжизненными штрихами, они ведь не расскажут, что "небо в этот день было нереально голубое" и не передадут отблеск этого неба в чужих глазах, ты просто не подумал, не подготовился.

И Дилан... Нет, тебе даже не жаль, ты просто не можешь не улыбаться этому фонтану энергии, конечно, он не захочет сидеть на месте. О, наивное дитя лета - почему-то всплывает в твоей голове, а ты прогоняешь фразу прочь. Вы оба сейчас такие, вечно пьяные от свободы от всего, что осталось по ту сторону океана, беззаботные, у тебя осталось в Америке беспокойство в уголке глаз твоего терапевта - "конечно, отпуск пойдёт вам на пользу" и знание, что ты пропустишь встречи, может, много встреч, ведь действительно, отпуск. А Дилан свободнее, ему здесь совсем легко, чужой мир, где всё можно, и ты подыгрываешь в этом. Например, в поцелуях, постоянных, быстрых или требовательных. Или как сейчас - просто нежных, безо всякого повода, тебе не за что уцепиться руками, и ты просто дальше ведёшь ими по коже, гладишь и позволяешь также легко ускользнуть из ладоней, спрыгнуть вниз.
Под ногами - тёплый песок, да, ты никогда больше от него избавишься. Ты очень надеешься. Потому что теперь песок - это счастье, это Дилан, обожающий доски и пляжи, океан, ты позволяешь восторженному Дилану убежать вперёд, а сам замираешь на краю воды, она медленно скользит по ногами и убегает обратно. Не твоя стихия, вы с ней оба друг другу не слишком то верите, но ты стараешься, правда. Потому что она - стихия Дилана. Вода тушит огонь, С И М В О Л И З М плещется во все стороны, пока Дилан бредёт всё дальше и дальше, а ты заставляешь себя сделать только пару шагов.

И это Дилан тянет тебя в воду, не спрашивая, упёртый и наглый, но только так оно работает. Положить на плечо - унести - поставить в воду - окатить с головы до ног. На мгновение становится страшно, по-настоящему, ты действительно не веришь воде. При тебе тонул человек, это сложно стереть из памяти, но это лишь одно мгновение, правда, оно ничего не портит, потому что затем ты снова улыбаешься, бьёшь по воде ладонью, и в сторону Дилана летят врассыпную блестящие брызги. - Ах так? Получай! - Мгновение, правда. Ты считаешь в голове до трёх, не делая себе поблажек, никаких "два с половиной", один, два, три - и окунаешься в воду, а потом стряхиваешь по-собачьи с отросших волос падающие капли. Ты учишься забывать, потому что это Дилан, он рядом, твой личный спасатель, ну что вообще может случиться? Даже смешно.

В воде вдруг становится холодно. Её греет с самого рассвета заботливое солнце, но оно грело и вас двоих, не укрытых почти ничем, ты прячешь плечи под воду - так ведь должно стать легче, и вода вдруг держит тебя. Не ожидает момента, чтобы утащить на дно, нет, ты перестаёшь упираться ногами в песок, но так и остаёшься на поверхности, лишь расходятся вокруг круги, мешая ряби мелких волн. Это - чистый восторг, магия. Ты умеешь плавать, и конечно, это не первый раз, когда Дилан затащил тебя в воду, но теперь ты правда плывёшь, сам, в океанской воде, ты не делал этого так долго. Ты думаешь, что Дилан всё-таки тоже приручает тебя, влюбляет во всё, что дорого ему, заставляет меняться. Плыть? Ладно, хорошо, если это так нужно.
Раньше ты бы назвал идиотом того, кто старается так меняться ради кого-то другого, а теперь тебе так улыбаются, что невозможно совершенно. И конечно, ты оглядываешься, хочешь поймать чуть насмешливый взгляд, и вода спешит захватить своё - ты вскакиваешь на ноги, отплёвываясь от солёного вкуса во рту.

Ты снова отправляешь в Дилана брызги, просто так, чтобы что-то делать, продолжать шевелиться, не думать о обо всём, что творится вокруг. Ещё чудо - тяжесть, которой в воде нет, ты можешь повиснуть у Дилана на шее, обхватить её руками, и не задушить его. Ещё немного свободнее, минус дурацкая сила, слишком стремительно тянущая к земле. Ты шепчешь на самое ухо: - Ну, и чем занимаются во время купания большие мальчики, чтобы не было скучно? Раз уж купаться тебе нравится больше поцелуев. - Ладно, магия, счастье, но ты бы поспорил с приоритетами.

+1

6

Ты знаешь, что Оливер не любит воду. Что ему ближе холод и хрустящий снег под ногами. Смотреть на воду издалека, покрывшуюся тонкой, а может быть не очень, коркой льда. Льнуть ближе к огню, чтобы не мерзнуть, хотя и без огня не очень-то холодно: тепло хранится между петель толстого, колючего свитера.
Ты знаешь, и от того всё, что происходит сейчас - ещё более ценно. Видеть, как он наслаждается солнцем, песком и пальмами. Как в самом деле счастлив, а улыбка не покидает лица даже как будто во сне. Он действительно начинает любить те вещи, которые любишь ты, а ты так невероятно благодарен ему за это. Тебе намного сложнее перестраиваться, подстраиваться. Ты пытаешься, правда, но у тебя получается даже не в половину так хорошо, как это выходит у него. Честно? Во всем мире не найдется слов, способных выразить твою благодарность. Оливеру и так идеально сложившемся обстоятельствам. Ты и не думал, что жизнь может настолько идеальной. Как оказалось, может. И ты верил, что большей частью это его заслуга.

Вода - действительно твоя стихия. Ты чувствуешь себя уверенно, позволяешь волнам ласкать тело, и ни на секунду не задумываешься над своими движениями. Тебе нужно уйти чуть дальше, чтобы не чувствовать под ногами мягкий песок, но даже небольшого толчка достаточно, чтобы тебя подхватили волны, и ты погрузился в беззаботную невесомость. Делаешь несколько гребков, тебе совсем не холодно, а еще почти не сводишь взгляда с Оливера, но это - всего лишь привычка, которой ты обзавелся в тот самый момент, когда ступил на берег Новой Зеландии. Как будто раньше его было просто недостаточно. Как будто раньше ты не мог смотреть, потому что присутствовали рамки: нельзя, неприлично, поймут двусмысленно. Ощущать отсутствие рамок каждой клеточкой тела - чувство, по которому ты будешь еще долго скучать, когда вы вернетесь домой.

Ты смеешься и ныряешь под воду, прячась от брызг. А когда выныриваешь, всё происходит как-то само собой: вы оказываетесь в объятиях друг у друга. Чувствуешь его руки вокруг своей шеи, и обнимаешь в ответ, притягивая к себе за талию. Ты не чувствовал холода до этой секунды, но ощущая Оливера так близко, всем телом чувствуя его тепло, вдруг понимаешь, какая вода вокруг холодная. Твоё настроение меняется, резко, словно кто-то щелкнул выключателем. Или, наверное, всё-таки включателем? Ты медленно выдыхаешь, и улыбка как-то незаметно трансформируется в ухмылку.
— Мне прямо хочется оскорбиться... "Купание нравится больше поцелуев", — ты передразниваешь и наигранно возмущенно фыркаешь. — Вот еще, глупости...
Словно желая доказать ему свои слова, ты наклоняешься и целуешь его. Долго, настойчиво, в воде удивительно легко и удобно прижимать его к себе. Ощущать под пальцами кожу, пытаясь притянуть его еще ближе, хотя ближе уже некуда. Кажется, вы никогда этого не делали? Не обнимались, не целовались в воде? Ощущается совсем по-другому, тепло согревающее, а поцелуй с привкусом соленой воды. Охуенно... Твоя ладонь скользит выше по его спине, перебирается к ребрам, затем ниже, по животу. Ты вдруг совершенно теряешь интерес к воде и плаванию.
— На свете... нет... вещей... которые... я люблю... больше... поцелуев... — каждая твоя пауза - это новый поцелуй, на этот раз они невесомые, ненавязчивые, хотя ты и не даешь ему отстраниться. Зато можешь отстраниться сам, выпрямиться буквально на секунду: — Нет. Кроме пасты. Простите, но паста это прям святое... — ты делаешь почти виноватое лицо, а затем не выдерживаешь и снова смешливо фыркаешь. Нет, ладно, это всё глупости, ты шутишь, конечно! Поцелуи и пасту можно поставить на один уровень, но это только потому, что ты очень их ценишь!

— Ты скажи мне? Кто из нас большой, взрослый мальчик, целых 23 года? — да, точно, никакого больше интереса к купанию. Ты поднимаешь глаза на песчаный пляж за спиной Оливера, и смотришь на него теперь, как на пункт вашего общего назначения. Повернуть голову и посмотреть, есть ли люди вокруг, одни ли вы вообще на этом пляже, тебе не приходит в голову. Тебе то ли нанесли смертельное оскорбление, то ли на тебя действует Оливер, так близко, что ты вдруг совершенно забываешь думать о чем-то, кроме него.
— Чёрт, я люблю тебя... — тебе нравится повторять этого, говорить снова и снова, ты совсем не боишься, что слова обесценят чувства. Как они могут, когда чувство такое теплое, почти обжигающее, и наполняет тебя от макушки до кончиков пальцев? И каждый раз тебе удается звучать так, будто признание вырвалось из тебя случайно. Словно в очередной раз этим восхищением, этой любовью переполнило тело настолько, что оно само собой вырывается в слова.
Ты направляешься к берегу, всё еще не выпуская его из объятий. Тебе плевать на вес, честно, какое такое "не задушить", в тебе достаточно силы, чтобы таскать его на шее хоть несколько часов. Чем ниже уровень воды, тем холоднее. От легкого ветерка у тебя мурашки бегут по кожу, но это ничего, пока Оливер так близко.

+1

7

Поцелуй на вкус как океан, пропитавшаяся солью нереальность медленно поглощает вас двоих. Ты знаешь, что должен закрыть глаза - так ведь принято целоваться, отдавшись полностью ощущениям и желанию, но твоих чувств вдруг неожиданно слишком много. Тебя хватает и на поцелуй - нежный, глубокий, и... Можно ещё, пожалуйста?.. И на то, чтобы приоткрыть глаза. Это должно быть нелепо - странный пушок вместо щетины на лице (из вас не получится семьи бородачей, какая жалость) и капли воды на прикрытых ресницах, и налипшая прядь волос на лбу, только тебе от всего этого так хорошо, потому что это твоё личное счастье, человек, которого ты любишь любым. Смешным, нелепым, влюблённым в тебя и от того ещё больше идиотом. Таким ты его любишь особенно.

Ты цепляешься пальцами за плечи, шею, ловишь ускользающий ёршик волос на затылке и едва различимо бьющуюся жилку на шее, вторящую сердцу; тебе нравится, что можно запредельно медленно нарисовать по коже линию по коже, пока Дилан целует тебя снова и снова. Слишком легко и невесомо, в его голове всё ещё так забавно, шутки про пасту - прекрасные, правда. Ты бы посмеялся в какой-нибудь другой момент. А пока это всего лишь маленькое разочарование, для тебя всё это - особенное, место, настроение, вы сами - и ты не хочешь быть одинок в этом безумии. Ну же, Дилан, будет ещё столько поводов пошутить про лучшую в мире пасту, которую готовят только в дома Дарлингов, просто не сейчас, вот и всё.

Большой мальчик, ты ловишь один из этих мелких поцелуев и не даёшь отстраниться, удерживаешь оказавшейся на затылке рукой, сквозь закрытые веки светит утреннее солнце, и как же жаль, что этот момент некому запечатлеть. Романтичный спокойный ты - странный, тебе только предстоит с ним познакомиться. Потому что Дилан всего лишь шутит, и про пасту, и про большого мальчика, а ты вдруг представляешь себе, что у вас тоже может быть дом Дарлингов. Ваш дом. Может, ты будешь готов даже поступиться фамилией ради счастливых пробуждений через много лет и фирменной пасты. Дилан не имел всего этого ввиду, ты и сам не загадывал на долгие годы, не строил счастливых планов на будущее, потому что... Сложно строить планы, когда не уверен, что будущее есть. Когда уверен, что для тебя оно может быть только одиноким. А тут живой, совершенно реальный Дилан - он уже не целует тебя, но ты всё ещё не отпускаешь его из объятий. Таких достоверных галлюцинаций не бывает, совершенно точно. А ещё у него смеющиеся счастливые глаза и ты не можешь поделать ничего с нежностью, бушующей у тебя внутри. Чепуха, что нежность - спокойное тихое чувство, в океанах нежности водятся те ещё шторма.

- И я тебя, маленький мальчик, - ты выдыхаешь ему на ухо и прижимаешься ближе, ловишь губами тонкую кожу шеи - ты знаешь, что останутся следы, твоя подпись во всю торчащую из маек шею, и от этого хочется только больше. Заклеймить, подписать - моё, слышишь, вселенная, даже не смей, не думай! Пусть все знают, пусть у тебя будет возможность смотреть с гордостью и лёгкой улыбкой. - Люблю тебя, - ты повторяешь для верности, потому что между "я тебя тоже" и "я люблю тебя" огромная пропасть в половину вселенной. Всё должно быть правильно. Закреплено ещё одним поцелуем, разделённым на двоих выдохом, потому что ты просто не можешь оторваться сразу, ты замираешь на мгновение в попытке не упустить эту близость, но Дилан тянет вас обоих в сторону берега. Да. Прекрасная мысль.

- Никогда не занимался сексом на берегу моря. Нам стоит завести какой-нибудь список для вычеркивания идей, знаешь... - Наверное, тебе не стоит болтать, но ты сразу заглаживаешь вину, рука пробегает по позвонкам вниз, и чем это не романтика - схватить своего парня за задницу и ухмыльнуться ему, ты бы притянул ближе, но некуда, некуда! И можно только бездумно гладить и прижимать, потому что тебе охуенно уже от этого, а ещё от того, что вы стоите посреди пляжа. Кажется, пустынного, но кто может наблюдать за вами с какого-нибудь незаметного полотенца, кустов неподалёку, стоящей выше у дороги машины? Тебе хочется сделать что-то театральное, понадеяться, что кто-то действительно смотрит. Может, за это грозит наказание, арест, откуда тебе знать? Сейчас ты не против. Пусть. Это будет лучший арест в твоей жизни.

Но под вашими ногами песок, горячий жёлтый песок, в котором утопают ноги, но не лучший помощник - ты идёшь назад, не видя ничего, и тянешь Дилана за собой, цепляясь пальцами за короткий ёршик волос на затылке. Так жаль, что на ходу неудобно целоваться, - Су - ма - сшед - ший, - ты даже не знаешь, зачем это говоришь, оно вырывается само, и повисает без объяснений. Сумасшедший - кто ты и зачем притворялся слишком хорошим мальчиком Диланом, если на самом деле не такой?

Тебе кажется, что вы успеваете сделать совсем немного шагов [идёте целую вечность], когда под ногами оказывается зелёная трава, резко, без перехода. В Калифорнии не такие пляжи, и за этой сумасшедший архитектор новозеландских красот достоин вечного почёта и уважения. Здесь уже не так страшно, что вездесущий песок попадёт везде. Здесь можно снова поцеловать Дилана, медленно, глубоко, ты не хочешь отпускать этот поцелуй и когда Дилан чуть тянется назад - ты повторяешь его движение, продолжая целовать. Не смей. Останься. Ты просто любишь поцелуи, для тебя они не рутина и не "необязательны", тебе кажется сейчас, что ты мог бы целоваться часами.

Но ведь план был не такой, правда?

Ты находишь, куда удобно положить руки на бёдрах Дилана; и в конце концов, единственное, что ты делаешь не правильно - не смотришь ему в глаза, когда опускаешься на колени.

0

8

Морщишь нос и фыркаешь, потому что давишься смешком: ну да, конечно. Маленький мальчик. В последний раз тебя называли так, ну... может быть в детском саду, ты всегда был крупным, но... речь сейчас совсем не об этом, правильно? Улыбаешься, и в уголках глаз собираются морщинки. Говорят, глаза не врут, а твои прямо сейчас - сияющие, блестящие, счастливые, смотрят на Оливера с нежностью и одновременно желанием. Речь не об этом, правда, однако иногда ты и в правду ощущаешь себя маленьким мальчиком. Тогда, в далёком, раннем детстве ты умел погружаться в счастье, как в ванну с горячей водой, быть беззаботным, не думающим. Потом ты как будто утратил эту способность, и вот, она возвращается снова. Потому что Оливер.

Ему чертовски идёт солнце и соленый океан, кто бы мог подумать. Любуешься им постоянно, и не устаешь поражаться: Оливер из морозной Канады, с любовью к снегу и теплым свитерам, почему так охуенно выглядит с загаром и растрепанными от соленой воды волосами? Под лучами солнца влажная кожа выглядит почти золотой, ты медленно собираешь пальцами капельки влаги по плечу и ключице. Особенно это удобно делать теперь, когда вы на суше, и твой взгляд будто бы приклеился к нему.
У Оливера хватает разумности, а может быть, выдержки, чтобы думать о песке, об удобстве, или о том, что вас может кто-нибудь увидеть, даже из-за кустов. Тебе же и в голову ничего подобного не приходит, как будто сознание вдруг обратилось в вакуум, но какой же он чертовски приятный. Тебе нравится делать только что, что хочется. Нравится не думать, нравится быть спонтанным, действовать по наитию, потому что подобное тебе не свойственно, и это тоже приятно. Отойти хотя бы на какое-то время от всего привычного и понятного. Не приходит в голову думать и о романтике, или о будущем, это всё где-то впереди, прямо сейчас совсем не важное. Гораздо важнее...
— Я занимался однажды. Могу тебе показать, как это делается, — ухмыляешься, хотя он этого скорее всего не увидит, ведешь кончиком носа по шее, вырисовываешь линию плеча, пока руки прижимают к себе, гладят и касаются, больше всего тебе нравится прикасаться к плоскому животу. Под подушечками пальцев так отчетливо прослеживается рельеф, а второй рукой можно коснуться подбородка, борода, не борода, но редкая растительность на его лице колючая, и это забавно, по какой-то непонятной причине тоже приводит в восторг.

Вам было бы намного удобнее идти, если бы ты разжал руки, а он отпустил волосы. Но нет, и речи быть не может, ты прожигаешь его взглядом и послушно идешь следом, наклоняя голову так, чтобы ему было удобнее. На ходу неудобно целоваться, и не очень удобно смотреть, вообще-то, но ты всё равно не можешь отвезти взгляда от влажных, красных от поцелуев губ.
— Иди ты, — то же самое, не понимаешь зачем, произносишь прежде, чем получается подумать, но совершенно плевать, ты только продолжаешь тянуть к нему, и потихоньку приходишь в нетерпение: сколько можно идти? Ты не хочешь больше! Ты хочешь остановиться, хочешь его поцеловать! Чувствуешь, как нетерпение преобразуется в желание, оно затопляет тело, тугим комком собирается внизу живота.
В момент, когда ты понимаешь, что всё, ни капли терпения не осталось, и ты готов сжать руки, чтобы остановить его, он останавливается сам. Целуешь его нетерпеливо, как после долгой разлуки, и плевать что "разлука" длилась от силы минуту. Почти готов ворчать: почему так долго и зачем так далеко, но ладно, хорошо, пожалуй, между травой и песком есть одно принципиальное различие, а "прогулка" весьма рациональна. Не хочешь об этом думать. Какая разница. Плевать. Совершенно не важно. Прижимаешь к себе, тебе так нравится целовать, а свободной рукой касаться лица, выводить пальцами линии, понятные только тебе. Ты любишь его. В такие минуты готов повторять это снова и снова, как последний идиот, или как заевшая пластинка. Но этого всего попросту слишком много, тебе кажется, что чувство переполняет, еще чуть-чуть, и ты взорвешься. Единственный способ предотвратить это - поцелуи, прикосновения, слова. Первого и второго не может быть больше, остается третье... Сдерживаешь себя, прямо сейчас, это ни к чему, а еще Оливеру слишком нравится целоваться, чтобы ты мог позволить себе отстраниться, даже ради пары слов.

Он любит поцелуи чуть больше, чем любишь их ты, это было сложно не заметить и не понять за почти год отношений, и всё же, когда он отстраняется, тянешься за ним, но вовремя останавливаешься. Кажется, у тебя расширяются зрачки, когда ты наблюдаешь, как он медленно опускается на колени. От самый обычных прикосновений теперь бегут мурашки по коже, а в животе словно завязывает узел, это приятно. Словно вы выходите на новый уровень ощущения друг друга. А может, ты просто чертовски возбужден, но это... нет, не одно и то же.
Резинка шорт под пальцами скользит ниже, одно мгновение, и теперь болтается где-то уровне щиколоток. Делаешь глубокий вдох, ты всё еще в нетерпении, вообще-то, у поцелуев не получилось заглушить это чувство. Делаешь маленький шаг вперед, просто не можешь с собой ничего поделать. Обожаешь его волосы, достаточно длинные, чтобы можно было запутаться в них пальцами. А еще достаточно длинные, чтобы удобно было держать, сжимать и даже контролировать, и прямо сейчас ты подталкиваешь его голову к себе.

0

9

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » just let yourself