в моём мире гаснут светлячки. я так много курил в тот вечер, когда ты уехал. так и не застал тебя дома, простоял на улице в пальто на голое тело... читать дальше

внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Jere /

[icq: 399-264-515]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Francine /

[telegram: pratoria]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia /

[telegram: potos_flavus]
Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy /

[telegram: semilunaris]
Ilse /

[telegram: thegrayson]
Matt

[telegram: katrinelist]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Держи вот этот подорожник — щас врежу, сразу приложи


Держи вот этот подорожник — щас врежу, сразу приложи

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

СЪЕМНАЯ КВАРТИРА ОЛЕГА | 23.09.17 | ОКОЛО ДЕСЯТИ ВЕЧЕРА

Аиша & Олег
http://funkyimg.com/i/2yPaR.gif http://funkyimg.com/i/2yPaQ.gif

Вор вора видит издалека.

+3

2

Идиотка! Ну, просто идиотина! Дурааа!
Примерно эти мысли были в голове Аиши, пока она пыталась вскрыть неподдающуюся дверь. Что она снова делала в этой роли, почему она снова лезла в чужую дверь, ведь все могло закончиться более чем плачевно. Неужели уверенность в том, что ей всегда помогут так сыграли ей на руку. Нет, девушка прекрасно понимала весь риск, на который идет, но эта ломка была сильнее ее, она не могла просто пропустить мимо себя то, что увидела! Прекрасная икона, что стояла среди всех остальных, Аиша узнала его моментально по особенности и нанесения кисти. Она была настолько старой, что образы были практически не видны, но… У Аиши буквально руки затряслись, она была неравнодушна к таким творениям, а если уж представить сколько можно было денег выручить за это. Черт, Аиша так устала жрать объедки, так устала во всем себе отказывать, потому что жить не приходилось на широкую ногу. Пока ты сидишь за решеткой, перед тобой не маячат соблазны, а здесь они были на каждом углу. Люди живут намного лучшее ее, из каждого угла доносятся такие запахи, что можно подавиться собственными слюнями.  С витрин магазинов  на тебя смотрят умопомрачительные наряды, пока ты ходишь в каком-то дерьме, иначе и не скажешь. А эту икону никто не схватится, да про нее никто не вспомнит, да вообще никто даже не подозревает о ее ценности, иначе бы она не стояла здесь. Аиша не верила в то, что люди не ведутся на деньги. Каждый покупается, каждый и каждое. Даже эта чертова любовь, от мысли о  которой Аишу моментально начинало воротить. Помнится, были времена, что она была примерной и любящей женой, лишь бы получить возможность воровать в этой стране без угрозы депортации. Все это блеф и дерьмо, которое порядком надоело.
Я просто хочу нормально жить!
Аиша даже уже знала, кому можно будет продать эту вещичку, продать так, что к ней никто не прокопается. Она долго думала о том, стоит ли это делать, или все-таки набраться терпения. Но здесь оно подвело девушку, да и…Воровство – это болезнь, это желание постоянно находиться на грани, рисковать, наслаждаться тем как сердце заходится от волнения, а потом ликует когда все прошло. Аиша загибалась в этой рутине, ей не хватало этого, черт побери, как не хватало. И вот она у двери, которая быстро поддалась, что было еще одним подтверждением, что люди даже не подозревали о ценности данной иконы, что стояла на одной из полок у них в спальне.  Закрыв за собой дверь, и щелкнув замком, словно так оно и было, Аиша прислушалась на пребывание в квартире животных, и не дай бог собак. Хотя, скорее всего, она бы уже дала о себе знать, услышав шум, но осторожность никогда не помешает. Дождавшись, пока глаза привыкнуть к темноте, Аиша поправила перчатки и ступила на паркет, что неприятно скрипнул. Твою мать…Она аж дернулась, выдыхая, чувствуя,  как сердце подлетело куда-то к глотке. Давно, я этого не делала. Дышать из-за повязки было сложно, черная ткань полностью закрывала всю часть лица, кроме глаз, что черными миндалинами смотрели по сторонам. Отдышавшись, Аиша двинулась в спальню, откуда выходил балкон. Дверь была немного приоткрыта, видимо хозяева оставили, что бы проветривать комнату, но Аиша знала, что в ближайшее время их ждать не придется. Откуда она все это знала? Это уже была другая история о том, как нужно втираться в доверие к людям. Не оставляя следом и практически бесшумно, Аиша прошла в спальню, с восхищением находя глазами икону. Чтобы не попортить и без того хрупкую вещь, Аиша достала большой платок, которым обвернула икону и положила в коробок, что тут же отправилась во внутренний карман широкой куртки, что была на девушке.  Любопытные глаза стали скользить по комнате в поисках того, чем бы еще поживиться. Здесь не было ничего примечательного, сразу было понятно, что люди живут не богато и даже где-то совесть кольнула, но с другой стороны, она воровала не деньги, без которых они не смогут прожить, а пропажу всего лишь иконы никто и не заметит, даже если заметит, то спишут на невнимательность. Убедившись, что поживиться больше нечем, Аиша уже собралась двигать обратно, как услышала голоса. Нет. Конечно же, поживиться было чем, Халлбрук знала, что у хозяйки порядком золота, да и деньги имелись спрятанные, но Аиша этого не воровала, ее и интересовало другое. Ещё один шаг, и девушка замерла, понимая, что голоса непосредственно за дверью этой квартиры. А когда щелкнул ключ, внутри все ухнуло вниз. Какого черта они здесь делают так рано?
Но вот что-то делают. Черт! Реакция была незамедлительна, если ты вор, то твой мозг должен работать молниеносно и на грани возможностей. Аиша моментально обработала несколько вариантов отхода и поняла, что спасёт ее только балкон, в таких домах, он обычно не застеклен, поэтому это могло стать спасением. Был только один косяк. Этаж!  Аиша боялась высоты, но сейчас нужно было спасать свою шкуру. Беззвучно девушка шмыгнула в щель открытого балкона. Стараясь не нашуметь, что у нее отменно получилось как всегда. Нагнувшись, девушка поняла, что балкон не застеклен. Позволив себе выдохнуть облегченно, Халлбрук тут же собралась, и ухватилась за перекладины, что шли по обеим бокам перегородки балкона. Обе части были соединены в одну,  и перебраться было легко, но черт. Времени оставалось все меньше, голоса приближались, и вот-вот включится свет, и она себя обнаружит. Аиша не думала о том, что ждет ее в той квартире, куда она влезет…С этим разберется по ходу дела, по крайней мере она надеялась, что там живет какая-нибудь старушка. Да уж, Халлбрук даже не ожидала, что старушки бывают куда опаснее, тем более такая старушка! Но пока, перехватив руками перекладину, Аиша перекинула одну ногу, повисая над пропастью, чувствуя,  как сердце буквально остановилась, а руки задрожали, потом вторую, перебираясь на соседний балкон, облокачиваясь спиной о стенку ровно в тот момент. Когда включается свет и скрипнула дверь балкона. – Милый, а ты открывал дверь на балкон? – Аиша замерла, закрывая нос и рот руками, чтобы не выдавать дыхание. – Да, дорогая. Хотел, что бы квартира проветрилась, не стой там босиком, простудишься. – Дверь снова хлопнула, закрываясь,  и Аиша застонала и стекла по стенке на пол, чувствуя,  как волнение отступает и облегчение накрывает с головой так, что кружится голова. Вот он кайф, именно это. Чертова наркоманка! Тебе это чуть не стоило свободы! Дура! Аиша вспомнила приторно сладкий голос мужика, и ее передернуло. Повернув голову, девушка пыталась понять, если ли кто-то в квартире. В этой комнате, по крайней мере, не было включено света. Пододвинувшись ближе к двери, Аиша выглянула в окно, подмечая, что балкон выходит в кухню, что было замечательным. Если хозяева не отличаются слухом и смотрят телевизор в комнате, как бывало обычно вечерами, то она сможет выскользнуть из квартиры не замеченной. Проклиная скрипучую дверь балкона, Аиша кое-как открыла ее и выскользнула в коридор, что вел к кухне, а затем туда, на свободу. Мягкой поступью, девушка перебирала ногами, всматриваясь в темноту, слыша где-то чьи-то голоса. Значит все-траки кто-то дома, работал телевизор или радио, особо Аиша не задумывалась об этом. Но вы знаете что-то про западло? Про облом, про особенность этой суки жизни, которая любит ставить подножки? А вот Аиша знает, вернее, узнала в тот момент,  как ей дорогу преградила бабушка, что шурша ногами, плелась на кухню. Да ну блять! Аиша замерла на месте, думая о том, что ее не увидят, но куда там. Бабка быстро вскинула голову и несколько мгновений всматривалась в «жертву». Почему Халлбрук резко стало страшно? По сути лицо ее было закрыто, уж с бабкой она бы справилась, и не оставив отпечаток ушла бы. Хрен бы, когда эта старуха ее опознала.  Но это была особенная. Аише даже показалось, что она наткнулась на сумасшедшую,  и эта тишина, что повисла между ними,  была настоящей тишиной перед бурей. Так оно и случилось.
Аиша резко дернулась от движения бабки, которая слишком уж резво вскинула руку, тыкая в нее пальцами.  – Ты кто? - Резонный вопрос, но Халлбрук молчала, еще не хватало, что бы голос подавать.  – Я спрашиваю, кто ты? – Голос становился громче, и он был таким противным, как ногтем по стеклу, Аиша дернулась и ринулась в сторону двери по коридору, дернула ручку. Вот она свобода!
Но хрен там, дверь не поддалась, и Аиша только дёргала бесполезно ручку, повернув голову к бабке, что вновь появилась как из-под земли за ее спиной. Господи, да что это за квартира!? В темноте этот ужас казался ещё страшнее. Вот уж кто бы мог подумать, что ее страшилки окажутся явью. Хорош, дура, это всего лишь бабка! Но тут взгляд девушки опустился на руку бабулечки. Твою мать….Аиша уж затылком приложилась о глазок, в попытке уйти и попятиться. Бабка…Реально маньячка, с топором в руках.  – Я знаю, кто ты! Я давно тебя ждала, я давно хотела тебя поймать! – Аиша аж подавилась каким-то истеричным смехом. Но вообще было не до него, ведь противный и громкий голос старухи мог привлечь ненужное внимание. У нее не было времени разбираться, что здесь вообще происходит и давно ли эта бабка проверялась у психиатра, ей нудно было бежать, а дверь не открывалась. Аиша была уверена, что икону не хватятся, но даже если хватятся, она должна быть как можно дальше отсюда, но никак не в соседней квартире.  А бабка все причитала, что-то выкрикивала и грозила топором, что поблескивал в темноте. Фильм ужаса не иначе. Так все, хорош.  – Я не хочу знать, кого ты тут ждешь, и что желаешь с ними сделать, но если будешь и дальше вопить как свинья, которую режу, то лезвие этого топора окажется на твоей шее. – Она тихо прорычала, заставляя таки бабку заткнуться, но в тот же момент поняла, что сделала саму страшную ошибку в своей жизни. Глаза бабки сверкнули, и выстави вперед топор,  она двинулась на девушку. Кто же тебя так по голове-то ударил, а! Но думать не приходилось, Аиша выставила вперед руки, готовая обороняться, в конце концов ее этому обучали. Ну, надо же было влезть в это дерьмо, еще убийства бабки на мне не было. Аиша сверкнула черными глазами, встречаясь с каким-то бешеным взглядом старух. Хотя черт его знает, чей труп найдут здесь полиция.

+1

3

— А я тебе говорю, — с ее дряхлых иссохших губ срывается удивительно ровное кольцо сигаретного дыма, — они следят за нами. За всеми. За каждым из нас. Смекаешь?

Я, привычно скривив губы в паскудной ухмылочке, поднимаю глаза и смотрю на старуху исподлобья, саркастично вскидываю брови и на выдохе откидываюсь на стуле, который мгновенно разражается жалобным стоном. На мебельный скрип давно уже внимания не обращаю – привык, что в этой квартирке все такое старое, что давно на помойку пора – и хозяйке в том числе. Но старуха в свои двести тридцать девять лет – или сколько там ей? – еще всему миру фору даст. Внешне она дряхлая и древняя, покрытая глубокими морщинами, в которые можно монеты прятать, тощая и жилистая. Волосы у нее длинные и седые, забранные в неопрятный конский хвост, руки костлявые и трясущиеся, а глазки маленькие, хитренькие и водянистые. Несмотря на внешнюю старческую беспомощность, фору она способна дать не только бабкам в самом расцвете сил, но и многим молодухам. На той неделе, например, Злата с силой нечеловеческой, а богатырской накостыляла почтальону, который в третий раз за месяц перепутал адреса и письма. Я за разгорающимся спектаклем наблюдал из дверей, вальяжно опершись плечом на косяк и увлекательно жуя зеленое яблоко. Почтальон жалобно смотрел на меня, помощи просил, но черта с два – я даже пальцем не пошевелю без выгоды. А какая может быть выгода с почтальона? Подписка на «Колхозницу», которая выходит два раза в месяц?

— Вот зря ты мне не веришь, болван. Я тебе говорю – придут они за нами, как пить дать придут. Но поздно уже будет: и нас закроют, и родину-мать тоже. Вот тогда и посмотрим, кто посмеется последним, — ее блеклые, бледные глаза нехорошо сверкают в свете тусклой потолочной люстры. Она действительно искренне верит в то, что говорит, вы поглядите.

Я еще несколько мгновений молчу, потому что курю, потому что занят воспроизведением неровных колец, состоящих из терпкого сигаретного дыма, что безмятежно срываются с губ и уходят к потолку и там мешаются, растворяются и исчезают, словно теплое дыхание на морозном январском ветру. Мы со старухой сейчас сидим в заблеванной всеми божками кухне и болтаем за жизнь, не забывая при этом распивать бутылку водки. На столе, в большом блюдце с лиричной голубой каемочкой, дремлет отваренный картофель в мундире, а рядом с ним банка с тунцом. Лучше б селедки, но в чужой монастырь со своим уставом лезть чревато.

— Старая, ты со своим утренним коксом совсем с катушек съехала, — негромко и спокойно констатирую очевидный факт. Старая в ответ поднимает голову, смотрит на меня рассержено и раздраженно, поджимает губы, а потом с показательной драматичностью фыркает, выказывая недовольство. — Впрочем, уж лучше, чем по церквям ходить.
— Богохульник! — вскрикивает она и залпом вливает в себя стопку водки.
— Хуехульник, — отмахиваюсь лениво, — топай спать, а я по бабам. И по барам. И двери никому не открывай, а то нагрянут американские шпионы, которые так отчаянно хотят проникнуть в твою старую засраную квартирку, чтобы через нее добраться до России.
— Смейся-смейся. Мы еще посмотрим, кто прав.
— Угу, — с показательной незаинтересованностью поднимаюсь со скрипучего табурета и, зажав сигарету зубами, топаю в сторону собственной комнаты. — Жду –  не дождусь.

В комнате прохладно, светло и пахнет сигаретами; я праздно падаю на диван и сам не замечаю, как проваливаюсь в царство Морфея. Проходит полчаса – не больше – и оглушительные истерические звуки, доносящиеся из соседней комнаты, цепкими костлявыми пальцами вырывают меня из сладкой дремоты. Чезанахуй?

— Я знаю, кто ты! Я давно тебя ждала, я давно хотела тебя поймать! — хриплый голос моей старухи скрежещет, и я невольно морщусь: ей богу, звук скоблящих ногтей по стеклу и то приятнее для слуха.
— Я не хочу знать, кого ты тут ждешь, и что желаешь с ним сделать, но если будешь и дальше вопить, как свинья, которую режут, то лезвие этого топора окажется на твоей шее, — а вот здесь начинается что-то интересное, потому что второго голоса, принадлежащего определенно молодой барышне, я не узнаю вовсе.

Еще немного повалявшись на диване, я грузно поднимаюсь и, почесав лохматый затылок, неспешно ступаю в сторону дверей, ручку на которой тут же выжимаю. Дверь с пронзительным скрипом отворяется, и передо мной вырисовывается картина маслом: старуха моя прижимает непонятную деваху к стене, угрожая той острым топором. Деваха, словно загнанная в угол кошка, шипит и осклабляется, огрызается, пытается не дать себя в обиду. Все это веселит меня не хуже, чем старые добрые комедии Гайдая.

— Че, Старая, это и есть тот самый агентишка, которого к тебе правительство подослало?
— Не лезь! — огрызается старуха, — я сама во все разберусь, — и сжимает рукоятку ладонями крепче. Ишь, какая решительная, кто бы мог подумать.

Хорошенько посмеявшись на поехавшей старческой крышей, а заодно и над ошеломленными глазами непонятной девахи, я все же приближаюсь к Злате со спины в тот момент, когда она замахивается топором, желая познакомить острие с бестолковой девичьей головой. Когда между острием и макушкой остается не больше пяти сантиметров, я ловко перехватываю рукоять в полете. Топор моментально прячу за ремень со спины на манер пистолета.
— Все, Старая, иди в комнату свою. Я тебе там кокса притащил.
— А много? — она меняет кнут на пряник, и голос становится заискивающим.
— Иди и сама увидишь.

И она уходит, предварительно бросив на деваху взгляд, полный презрения.

+1

4

Серьезно, это было похоже на какой-то детективный фильм, в главной роли с теми актерами, кто когда-то был таким крутым и сейчас все еще пытается показать свою крутость, когда уже все висит пятым подбородком от старости, но про них все равно снимают фильмы крутых ребят. Смешно и только, вот если честно сейчас не было в голове вообще смеха, потому что Аиша понимала, что эта бабка реально двинута или под чем-то. Но под чем? Нет, она даже и представить не могла, что упившись до такого состояния, эта старая развалюха может еще кому-то угрожать, а уж тем более догадываться о том, что там дело, куда в более серьезных препаратах. Бабка и что-то тяжелое? Да, конечно же, Халлбрук даже и подумать об этом не могла. Пусть она отсидела свой строк в тюрьме и много всякого видела. Но для нее эта квартира окажется вообще откровением. Все-таки она родилась и провела большую часть своей жизни совсем в другом месте и даже мире, если можно так сказать. Там было свое воспитание, свои правила, и вот это не вписывалось вообще ни в какие рамки. Можно было бы конечно попробовать договориться по хорошему, но неким внутренним чувством Аиша понимала, что может только разозлить бабку, поэтому…Поэтому пришлось переступить сразу же к угрозам, тем более что находиться здесь долго было чревато последствиям. Хотя пока через тонкую стенку не было слышно воплей соседей и скорби об украденной ценности. Значит, и правда не знали ее веса, неучи…Аиша фыркнула про себя и снова вернулась мыслями к этой ненормальный. По крайней мере, мыслями о том, ка ее так аккуратно обезвредить и ничего не сломать. Райан учил ее самообороне и нападению, но как-то все-таки Аиша считала пожилую женщину хрупкой, еще не хватало ей сломать что-то. Но вот этот бешеный огонь в глаза и топор в руках как-то остужал пыл Аиши и давал понять, что все тут не так-то просто.
Что же с тобой делать, чертово чудовище!
Но как только в  голове мелькнули мысли о том, что бы просто свернуть этой ненормальной шею, скрипнула дверь, отвлекая внимание девушки от бабки. Кто тут еще? Ее муж? Такой же чокнутый старик с паяльником наперевес? Реально какой то фильм ужасов или прохождение комнаты квеста, откуда нужно выбраться в живых, только тут, скорее всего,  у нее ни черта не получится. Но в коридор вышел заспанный мужчина, помятый весь но, по крайней мере, не похож на человека,  который мог стать женихом и подельником этой бабки, уже как-то стало легче. Хотя, если уж учесть все обстоятельства, то сопротивляться стильному мужику будет куда сложнее. Твою мать, судьба, что ли у меня такая? Но вдруг в ее голову проникает…Смех? Что, ты еще и ржешь? Вскинув взгляд на незнакомца, Аиша и правда поняла, что над ней смеются, видимо такие заскоки у бабки были не редкостью, особенно это стало понятно, после его слов. У незнакомца был низкий и чуть хрипловатый голос, создавалось впечатление по внешнему виду и голову, что он спал. Чёртова сука, разбудила всех,  кого только можно было. Лицо Аиши было все еще спрятано за платком, только лишь глаза были открыты, но все же ей совершенно не хотелось, что бы ее видели посторонние люди. От этого она начинала злиться еще больше, особенно с того, что с нее смеются.
Но в какой-то момент бабка изменилась в лице и дернула рукой, заставляя Аишу дернуться и прижаться к стене сильнее, потому как девушка поняла, что это значит. Топор какой-то невероятной силой рванул к ее лицу, но его успели перехватить сильные и довольно меткие  пальцы. Нужно быть уверенным в своих силах, что бы так дождаться и не выхватить топор сразу же из рук. Аиша захрипела, чувствуя,  как сердце сейчас просто разорвется, ее чуть не убила какая-то ублюдская бабка! Аиша пережила голод, нищету, бездомную жизнь, пережила тюрьму, чтобы сползти по стенке с пробитой топором черепной коробке? Отменная судьба. Ничего не скажешь. От облегчения ноги задрожали, но Аиша сжала зубы, что бы элементарно не броситься на эту старую суку и не ударить головой об аккуратно выступающие на кухне батареи.  – Ты совсем охренела. Больная!? – У Аиши само собой это вырвалось, голос был приглушен платком, но старуха наверняка ее слышала, но что-то в ней изменилось. Аиша поняла, что когда услышала слово «кокс». Естественно она была не наивной девочкой и прекрасно понимала что это, хотя никогда не пробовала, но что бы бабка. Тут уже сама Аиша не выдержала и рассмеялась в голос. – Бабка, а ты не сдохнешь от него? – Но тут же получила в ответ презрительный взгляд, словно это не она была рассыпающейся мумией, а эта странная незнакомка, что смеет задавать такие вопросы. Вообще, осадок остался такой. Что она дерьмо собачье, а эта мадам пуп земли. Да что за черт вообще?
Несколько мгновений как-то заторможено провождать костыляния бабки в комнату, смотреть на ее сгорбившуюся спину и вообще не понимать, что происходит, словно в каком-то тумане, а потом тряхнуть головой и повернуться к мужчине.
- Что это было вообще? – Она даже недовольно вскрикнула, вскидывая и разводя руками. О нет, она не говорила «кто это был» именно «что». То ли относясь к вообще ситуации, то ли к этому пожилому созданию, которого назвать божим одуванчиком больше язык не повернется никогда. Суть была в том, что за всей этой хренью, Аиша напрочь забыла, что она все еще находилась в чужом доме, и именно она залезла к ним через балкон, и сейчас как-то возмущенно требовать объяснений было для нее как минимум чревато. Хотя…Он не видел, как она попала в дом, обмануть будет достаточно легко, только вот что-то подсказывало Аише, что так просто все не пройдет.  Ладно, надо просто сваливать, и чем быстрее, тем лучше, только вот как бы это сделать. Аиша поднимает на мужчину глаза и чуть ведет плечом. – Спасибо за столь геройское спасение, хотя оно было бы более безопасным, если бы вместо ржача можно было постараться сделать это раньше. Но все равно… - Аиша покосилась на его пояс, где висел топорик. Черт знает, если он ее сын, то откуда она знает, может такой же псих. Она внимательно смотрела из-под ресниц. Главное не спрашивай, откуда я тут взялась. – Спасибо. – Закончила она. А теперь мне пора, я и так слишком задержалась… - Аиша даже попятилась в сторону двери. Черт, она же закрыта. Зубы противно скрипнули, но все же может быть она не вызовет много вопросов и ее просто так выпустят. Хотя уже не сонные, но явно недовольные глаза мужчины слишком внимательно на нее смотрели, словно увидели что-то знакомое. Конечно же, Аиша даже не подозревала, что напротив нее стоит такой же вор, как и она. – Мне надо срочно выпить! – Пробормотала тихо девушка, выдыхая.

+2

5

Вся эта ситуация продолжает забавлять меня, веселить не меньше, чем выкуренный натощак косяк отборной травы, и я не вижу смысла скрывать собственного настроения, поэтому кривлю губы в привычной ухмылке – нехорошей, злой и явно издевательской. Насмешливый взгляд льдистых глаз провожает Злату, которая, соблазнившись на кокс, стремительно покидает несчастную гостиную комнату. Она еще останавливается на мгновение, поворачивает дряхлую голову в сторону зажатой в углу девахи, смотрит на нее подозрительно и презрительно, что-то тщательно обдумывает – наверное, решает, стоит ли овчинка выделки – и все же уходит. Деваха огрызается, и я в ответ качаю головой, мол, не подливай масла в огонь, малышка, дай старухе уйти на покой – на свидание со стариной коксом точнее.

В гостиной мы остаемся втроем: я, она и задумчивое, но вовсе не тяжелое молчание. Повисшую тишину нарушает деваха, чье лицо все еще предусмотрительно спрятано под платком, что вовсе неудивительно: девиц хлебом не корми – дай языком потрепать.

― Что это было вообще? ― с явной претензией на незамедлительный ответ вспыхивает черноглазая. Я ухмыляюсь снова, из-за чего сильные плечи едва заметно вздрагивают, и молча отворачиваюсь от барышни, с показательной неохотой ступаю в сторону телевизора и грузно валюсь на диван. Он разражается жалобным стоном, на который я не обращаю никакого внимания – говорю ж, привык уже, что все в этой квартире такое старое и дряхлое, что давно на помойку пора. Хозяйке квартиры в первую очередь.

― Спасибо за столь геройское спасение, хотя оно было бы более безопасным, если бы вместо ржача можно было постараться сделать это раньше. Но все равно… спасибо, ― эти слова черноглазая уже говорит мне в спину, потому что я по-хозяйски разваливаюсь на диване и ноги на обшарпанный журнальный столик вальяжно закидываю. В ладонь ловко прыгает пульт, большая красная кнопка на котором включает цветную картинку на ящике. Отвык от таких маленьких телевизоров, если честно, но на безрыбье и рак рыба. Пестрое изображение, что отражается в льдистых глазах, кажется мне намного интереснее девахи, завернутой в платок, словно богобоязненная мусульманка. Кстати, о мусульманках.

― Под паранджой провода не прячешь? Тогда садись, че встала, как истукан.

Учтивости мне не занимать, вежливости тоже, а когда хорошие мальчики стояли в очереди за не менее хорошими манерами, я, стоя у кассы, спиздил большое количество наглости, еще и  самоуверенности прихватил. Не жалуюсь, мне вообще заебись.

― Садись, бля! ― громогласно рявкаю, и в голосе слышится властный приказ. ― Не люблю, когда за спиной стоят, ― потому что чувствую себя незащищенным. И дурак знает, что нанести удар в спину легче, чем в лицо, потому что глаз не видно. Когда деваха таки опускает свой прелестный зад на место рядом, я с показательной незаинтересованностью поворачиваю встрепанную голову в ее сторону, брови вскидываю и, ухмыльнувшись, подаюсь ближе, стягиваю с лица блядский платок, который, если честно, чертовски раздражает. Не люблю, когда лица не вижу – ощущение такое, что за решеткой сижу или за стеной. Сразу вспоминаются прекрасные деньки на родине-матушке, проведенные в заблеванном всеми божками обезьяннике. ― Так лучше, ― и выкидываю тряпье на пол. Захочет – подберет.

Она просит выпить, и эту просьбу я не тороплюсь выполнять – сперва достаю из заднего кармана джинсов смятую пачку сигарет, зубами вытаскиваю одну из никотиновых подруг и, прищурившись, подкуриваюсь. Терпкий сигаретный дым срывается с губ и вскоре обращается в первое неровное кольцо, через которое я ловко пропускаю второе. Чему только не научишься, убивая время в несчастных обезьянниках. Закончив играться с дымом, я молча поднимаюсь с места и ухожу в сторону кухни, откуда через несколько мгновений возвращаюсь с бутылкой водки и с двумя стопками. Все добро переезжает на журнальный столик. Кристально-чистая жидкость в сорок градусов расплескивается по стеклянным стопкам, одну из которых я заботливо двигаю ладонью в сторону незваной гостьи.

― Будем знакомы, Шахерезада, ― поднимаю стопку в воздух, а потом вливаю ее содержимое в себя залпом. Водка горячим огнем обжигает рот и горло, пищевод. Хорошо. ― А случилась с тобой Злата – хозяйка этой квартиры. Она меня только недавно обрабатывала тем, что за ней следят американские службы. Тут, кстати, сразу вопрос возникает, ― лью водку в стопку, как это называется в России, на вторую ногу, ― какого хера ты забралась в ее квартиру? ― после вопроса поворачиваю голову в ее сторону и елейно улыбаюсь. Улыбка такая бывает у маньяков, которые усыпляют бдительность жертвы, чтобы спокойно перерезать ей горло.

+1

6

Честно говоря Аиша давненько не попадала в такие ситуации. Да и вообще не попадала. Отмотав половину отведенного срока и выйдя по УДО, не хотелось лишний раз шалить. Но привычки и увлечения взяли свое, ведь Аиша была вором не по принуждению и надобностью, а потому что ей нравилось! Это не простая клептомания, которая подразумевает под собой пустое желание что то свистнуть. И неважно будет это спичка или весомый предмет. Это было чем то более глубоким, это было образом жизни, что накрепко велось в сознание девушки, еще с тех времён, когда она жила на улице. Наверное именно это желание и огонь в глазах в ней видел тот, кто стал всем и одновременно проблемой в этой жизни. И надо было именно сегодня случиться тому, что случилось. Стоило ей впервые после тюрьмы ступить на эту дорожку, как ее чуть не поймали. Постепенно Аиша начинала понимать, что бабка просто больная, и особой угрозы не несет. Страх быть приманной постепенно отступал, но конечно же не ушел до конца. Аиша могла расслабиться, но она не была дурой. Она прекрасно понимала что большей угрозой теперь является этот мужчина. Хотя, создавалось впечатление что ему просто все равно и на нее, и на ее слова и на то что она здесь забыла. Родственник этой бабки? Или просто за неимением лучшего снимает у нее комнату? Какая похожая ситуация, только разница была в том, что бабка, у которой Аиша снимала жилье,  была слепая и не бросалась на каждого с топором. Девушку снова передернуло, стоило ей вспомнить эти шальные  глаза. Аиша даже повернула голову туда, куда та ушла что бы убедиться что эта больная не следит за ней через щелку двери. Хотя, судя по тому как изменились ее глаза при  слове о коксе, сейчас бабка была занята совсем другим, и Аиша могла переключить свое полное внимание новой опасности.
Мужик кажется надменным и наглым. В общем так оно и есть, только сейчас ему больше  лень, чем все остальное. Об этом говорила походка, тог голоса и вообще те мгновения внимания, что он уделял Аише. Мужчина вальяжно пошел в сторону комнаты или зала черт разберешь и плюхнулся на диван. Первое время Аиша не догоняла такой наглости, но потом поняла как это невнимание выгодно ей. Если не получится свалить отсюда по крайней мере, по  нему видно, что ему абсолютно плевать что она здесь забыла. Иконка приятно грело возле груди, а осознание что она сможет наконец то нормально поесть,  ввергало в экстаз, но для начала надо было свалить. Хотя если учесть, что ее никто не собирался выпускать, это произойдёт не скоро.  Тело немного подрагивало и хотелось прям так стечь на пол, но уж очень не хотелось показывать свою слабость.
Аиша лишь прищурилась на вопрос мужчины. Она прекрасно понимала, что с ее то внешностью, вот такое одеяние смахивает как минимум на ту, что собирается совершить теракт. Но надо было быть совсем дураком, что бы подумать об этом. Будь она смертницей то наверняка бы выбрала более людное место. Хотя…Квартир в доме много. Какие то странные мысли были ы голове после того,  как ее хотели убить топором. Аиша вздохнула и чуть качнула головой. Отвечать на эти слова было глупо, сразу стало понятно, что он был риторический и как укор на то что она прячет лицо.
Но вот когда мужчина рявкнул, Аиша аж подпрыгнула. На контрасте с его тихим незаинтересованным и даже ленивым ранее голосом, сейчас он показался как раскатом грома, что покатился по квартире и ударил точно в цель.  Аиша была не из трусливого числа, но та энергетика что скользнула к ней, говорила о том, что с этим человеком лучше не играть в прятки. Халлбрук двинулась вперед, проходя в зал и садясь на край дивана, попутно думая кем он мог быть. Не врачом уж точно. Ментом так же. Но тогда кто? В голове явно не укладывалось то, что он мог быть каким то влиятельным человеком. Хотя, говорят сейчас модно жить бедно, притворяясь бомжем. С другой стороны, несмотря на всю нищету положения, да и внешнего вида этого человека, он не вызывал отвращения, а наоборот  заставлял присматриваться интересоваться. Почему то Аиша рассмотрела рисунки морщин на лице, за совершенно равнодушным взглядом, что был повернут к ней, когда она села, былой опыт чего то далеко не радужного. Хотя кто знает, может показалось?
Особенно это мнение укрепилось, когда мужчина придвинулся ближе и резким движением сдернул с лица платок, что явно ему мешал. Аиша дернулась, но за платком не стала двигаться. Надеть обратно ей просто не позволят, а больше он был ей не за чем. Пусть останется как напоминание о ее появлении здесь. Хотя все больше походило на то, что после ее исчезновения о ней сразу же забудут. И Аиша откровенно говоря очень на это надеялась. –  Можно было просто попросить. Или ты не знаком с данным? – Ну правда Аиша совсем не хотела ругаться да и вряд ли эти слова могли как то задеть мужчину. Но промолчать она тоже не могла. Наглость порождает такую же наглость и колкость в особенности в отношении с Аишей.
С другой стороны, Аиша заметила еще кое что. Несмотря на то, что все поведение мужчины говорило о том, что она ему по сути не интересна, Аиша заметила то, что его взгляд цепляет ее каждое передвижение и жест. Такая особенность и внимательность была у большинства…воров? Резкие и четкие, быстрые движения. Плавность походки и внимательность. Все это наталкивало на эту мысль. Почему то Аише показалось что вся эта невнимательность и не интерес  были своеобразной маской, что бы пустить пыль в глаза. Ну или очередным приколом и способом развлечения. Хотя с другой стороны он явно только очнулся от воплей старухи…
Мужчина поднялся на ноги, от чего Аиша глубже села, вернее провалилась в диван. Стало почему то так удобно и уютно, несмотря на хлипкость мебели. А уж когда он вернулся с бутылкой, Аиша рассмеялась. Неужели слышал что я сказала? – Вот оно мне сейчас очень поможет! – Халлбрук понимала, что терять разум сейчас очень опасно. Хотя с другой стороны, буйной она никогда пьяная не была, и скорее упадет и уснет, чем начнет буянить. А как показала практика,  этому было совсем все равно, главное что бы бабка опять не начала вопить. Бутылка нагнулась над стопками, разливаясь прозрачной жидкостью и наполняя их. Широкая ладонь двигает в ее сторону стопку, пока сам не медля опрокидывает содержимое в рот.  От одного этого стало дурно и в горле начало жечь, словно это она выпила. Аиша привыкла что вызывает ассоциации с Востоком, в общем то она там и родилась поэтому почему бы и нет? Тонкие пальцы перехватили стопку и недолго думая, Аиша выпила всю, чуть не подавившись и закашливаясь. Это была какая  то ядерная водяра, которая выжигала все внутренности, да и откровенно говоря Аиша не привыкла бухать водку, тем более не закусывая. Во все тяжкие?
Боялась ли она,  что ее напоят и трахнут? Ни хрена подобного. Этот мужик производил впечатление полного равнодушия к женскому полу. Хотя может она была не в его вкусе. В любом случае надо еде постараться что бы встал после выпитого. А когда перед тобой валяется чуть ли не пьяный труп, вряд ли что то вообще встанет. Ну что ж, эта опасность отметена. А значит и икона будет надежно спрятана. Вой сирен не было слышно, значит можно было расслабиться? Или это уже ее слух притупился от первой же стопки? – Неужели столь приятно? И как прикажешь мне называть тебя? Рыцарем? – Странно но во всей этой суете Аиша и забыла, называл ли свое имя мужчина. Хотя с чего бы вдруг. Голос девушки стал более вязким и не таким громким, а на губах появлялась улыбка, ровно до того момента, когда мужчина задал свой вопрос. Ну вот юля. Ну зачем? Ведь так мило сидели и общались, на черта все эти вопросы? Аиша глотает еще одну стопку и громко ставит ее на стол, уже меньше закашливаясь. Хорошооо пошло. Явно! – Я к вам в гости пришла из соседней квартиры. Так уж получилось, что у моего суженного неожиданно пришла жена. Благо не пришлось прыгать с балкона, хотя, знай  я, что меня здесь ждет, я бы выбрала это. – Аиша так складно и ровно брехала, даже ухом не повела и не покраснела. А ведь отличный вариант, только она прекрасно понимала что ее брехня раскроется.  Другой вопрос, ароаустит он ее между ушей, или прицепится. Аиша повернула голову ровно в тот момент, когда и незнакомец смотрел на нее с такой маньячной улыбкой, что девушка сглотнула. Перед глазами уже немного плыло. И стало жарко, заставляя девушку скинуть с себя спортивную черную куртку.  Улыбка и взгляд приковывал. Аиша хмыкнула в ответ, прекращая играть комедию. – Ты сам прекрасно знаешь, что я там делала. – Конечно же Аиша имела ввиду соседнюю квартиру. На черта она это все плела. Ведь этот мужик легко ее мог сдать и держать ее здесь до появления ментов. Но что то подсказывало Халлбрук, что они слишком многим похожи.

+1

7

Наблюдать за черноглазой, за каждым ее действием и взглядом, за каждым словом, срывающимся с нервно приоткрытых губ, весьма забавно; я не скрываю, что здесь и сейчас мне весело, и насмешливое настроение прекрасно читается в показательно размеренных и как будто ленивых движениях, отображается в полупрозрачных глазах. Чернобровая напряжена и натянута, словно тетива лука, в любой момент готовая сорваться и проехаться когтистыми пальцами по одной наглой русской физиономии, а мне смешно. Мне смешно даже несмотря на то, что у страха, который висит над чернявой головой опасно острой гильотиной, есть причины и основания. Фактически черноглазая – загнанный в угол зверь: изначально ее к стене прижала сумасшедшая старуха с топором наперевес, а теперь я.

А чертовски смешно то, что вовсе не из-за нас она оказалась в углу, а по собственной дурости.

Человек я, если так подумать, весьма безобидный: никого не трогаю, никого не обижаю, никого не убиваю, хотя – кривить душой нет смысла – бывали и плохие дни. И все же без причины я физического вреда не причиняю, если не считать материального, потому что кормлюсь я вовсе не бело-серой зарплатой, просиживая штаны в старом потрепанном офисном кресле, которое еще и скрипит, а шантажом, аферами и воровством. Эти вещи приносят хорошие деньги – не так много, чтобы жрать жирные омары на собственной вилле в Испании, но достаточно, чтобы ходить по барам, по бабам и кутить до утра в местных захудалых казино.

Девицу, что нерешительно садится рядом, я тоже обижать не собираюсь, но припугнуть – дело святое. В конце концов, меня же хлебом не корми – дай поиграть на чужих расшатанных нервах. Люблю пугать людей, раздражать и выводить на эмоции, особенно симпатичных девиц на злость, ведь они, как правило, такие хорошенькие в гневе.

― Можно было просто попросить. Или ты не знаком с данным?
― Зачем просить, если можно взять? ― спокойно хмыкаю и флегматично пожимаю плечом, не глядя на барышню – удивительно спокойный взгляд холодных глаз гладит видавший виды журнальный столик, на котором ждут звездного часа бутылка водки и две стопки. Периодически стеклотара наполняется кристально-чистой водицей, которую я тут же вливаю в себя. И девица тоже вливает, потому что выбора у нее, собственно, нет. А еще она задает слишком много вопросов и вообще немало говорит, впрочем, я привык к женскому трепу и давно уже понял, что он – неотъемлемая часть их существования.

― Неужели столь приятно? И как прикажешь мне называть тебя? Рыцарем?
― Хаицарем, ― беззлобно огрызаюсь сразу, как только слышу заветное слово.

Вообще вот все эти сказки про рыцарей в сияющих на солнце доспехах, про их белозадых коней с золотыми подковами и  про прекрасных дам, во имя которых рыцари совершали подвиги, сильно преувеличены. Не отрицаю того, что времена рыцарей действительно имели место быть в истории нашего мира, но, бля, какая романтика может быть в условиях абсолютной антисанитарии? Вы только представьте: натягивает мужик на себя доспехи тяжелее, чем он сам, и отправляется в поход на несколько месяцев. Через час ему приспичит поссать, через два – посрать, а он эти доспехи снять не может, поэтому делает все дела в доспехи. И так на протяжении нескольких месяцев. Возвращается он домой, если по пути не подыхает от ветрянки или от оспы, и все делают вид, что рады долгожданному герою, а мысленно просят поскорее загнать его в баню. А прекрасная дама так и вовсе молит всех средневековых божков отправить рыцаря на ближайшее кладбище, потому что перетрахалась со всем двором и заразилась гонореей. Вся романтика построена на лицемерии, но надо отдать этой лжи должное – она смогла не только пройти сквозь века, но и закрепиться в сознании народа, словно нерушимое клише. И все благодаря литературе.

Я бы мог еще долго рассуждать на тему рыцарства и блядства, но из мыслей меня вырывает голос, о чьей владелице я и вовсе успел позабыть. Так бывает, когда уходищь в себя.

― Я к вам в гости пришла из соседней квартиры. Так уж получилось, что у моего суженного неожиданно пришла жена. Благо не пришлось прыгать с балкона, хотя, знай я, что меня здесь ждет, я бы выбрала это, ― врет черноглазая и не краснеет. Я всем своим видом показываю, что не верю ни единому слову. Она это увидит и на побежденном выдохе исправляется. ― Ты сам прекрасно знаешь, что я там делала.

― Знаю, ― флегматично откликаюсь и снова разливаю водку по стопкам, одну из которых протягиваю незваной гостье. Вливаю терпкий напиток в себя. Залпом. ― А еще я сдам тебя копам. Вот щас прям достану телефон, ― упершись ладонями в диван, приподнимаю задницу и достаю из заднего кармана джинсов недавно спизженный новенький айфон, ― наберу номер, ― показательно набираю заветные «девять-один-один», ― и скажу бабце на том конце провода, что какая-то неизвестная барышня проникла в мою квартиру через балкон, напугала старуху до смерти и теперь сидит и угрожает мне топором, ― я говорю абсолютно серьезно. И большую зеленую кнопку выжимаю, и к уху телефон подношу, и вообще делаю все, чтобы барышня порядком ахуела. Зачем – сам не знаю.

Это весело.

Отредактировано Oleg Onegin (2017-11-18 13:29:39)

+1

8

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Держи вот этот подорожник — щас врежу, сразу приложи