в моём мире гаснут светлячки. я так много курил в тот вечер, когда ты уехал. так и не застал тебя дома, простоял на улице в пальто на голое тело... читать дальше

внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Jere /

[icq: 399-264-515]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Francine /

[telegram: pratoria]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia /

[telegram: potos_flavus]
Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy /

[telegram: semilunaris]
Ilse /

[telegram: thegrayson]
Matt

[telegram: katrinelist]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Мерри, мать твою, крисмас.


Мерри, мать твою, крисмас.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Пансион | 24.12-01.01 | Разное

Джейден, Реми
https://78.media.tumblr.com/db41d055c4830224eaacd79bb127c57a/tumblr_naw22cjrdZ1tk61kjo2_250.gif https://image.ibb.co/nirjv6/image.gif

Джейден ненавидит менять свою жизнь в угоду обстоятельствам, но когда он увидел на вокзале дрожащего одинокого и уставшего мальчишку, выговор которого был так знаком, то не смог устоять и полез со своей помощью. В течение последующих пяти месяцев он проклял всё на свете, потому что Реми был... странным. В хорошем смысле этого слова, но тем не менее. К Сочельнику, когда и без того не особо густо населённый пансион опустел ещё больше - многие уехали в гости к родственникам, а Корин и Кендра получили в подарок путёвку в Чехию и Венгрию, чтобы отметить праздники там. Джейден словно готовился, хотя ничего подобного не замышлял. Но он знал, что долго сидеть на пороховой бочке ему не удастся. И всё случилось в эту бесконечную праздничную неделю.

+2

2

Пансион опустел всего за несколько часов. Уехала миссис Джинкс, нагружённая свёртками, – подарками многочисленным родственникам; уехал скрипач Фрэнк Даллас, у которого как раз на праздники выпадали гастроли; Корин и Кендру Джей отвёз в аэропорт рано утром и долго слушал причитания сестры, которая расстраивалась, что братец оставался на праздники дома один..
- Не один, а с мальчишкой Бофором, – буркнул он, глянув в зеркало заднего вида, и успел увидеть, как Кендра закатила глаза.
Ей не нравился их работник, но Джей мало разбирался во всех этих бабских переживаниях, поэтому он делал вид, что её мысли его не касаются. Для таких вещей у Кендры была Корин, самая настоящая женщина, которая понимала хитросплетения мыслей девочки-подростка. Что он делал бы, если бы сестра не жила с ними? Джейден с ужасом думал о подобной перспективе, ведь жениться он не собирался, ему опыта с матерью Кендры хватило. С бабами одни лишь проблемы.
Кендра подтвердила эти мысли, когда крепко повисла на его шее, чмокнула его в щёку и заговорщически подмигнула, как будто что-то знала.
Джейден дождался, пока самолёт унесёт его дочь и сестру на отдых, прочь от забот и переживаний навстречу празднику и веселью. Теперь он смог выдохнуть спокойно, всё-таки покой иногда нужен даже ему. Дома была наряжена ёлка, а под ней – подарки, которые девчонки и жители пансиона оставили для Джея.
Джей замер, придерживая дверь машины, и нахмурился: а кто-нибудь озаботился подарком для Бофора? Вряд ли Кендра подумала об этом, а вот Корин, конечно, могла бы и выбрать что-нибудь для этого мальчишки. Но искать подарок для него сейчас? Да и что дарить незнакомому пацану, который выглядит тонким и звонким, но при этом выполняет не самую простую работу по хозяйству? Сначала испуганный и напряжённый, с каждым месяцем Реми всё больше расслаблялся и погружался в жизнь пансиона, и Джейден ненароком отмечал эти изменения. Но ведь он всё равно был ещё ребёнком, а что любят дети? Кендра, помимо всех своих айфонов и прочего, обожала сладкое, а предпочтение отдавала шоколаду.
Джейден задумчиво кивнул. Точно. Он подарит мальчишке коробку конфет. Это не слишком лично, но оставить ребёнка без подарка в праздники – это как-то не по-человечески.
Поэтому домой он вернулся, нагруженный не только сластями, упакованными в цветную бумагу, но и несколько банок пива, чтобы отметить праздник. В конце концов, не сидеть же им по разным углам, всё равно они одни в этом большом доме, почему бы не провести несколько часов в приятной беседе?
В доме было тихо, поэтому Джей решил приготовить что-нибудь поесть, а потом позвать парня к телевизору и ужину. Обычно в пансионе бывало шумно, хотя миссис Стомакс, уехавшая к родственникам на пару недель еще несколько дней назад, ненавидела шум, но бороться с большой компанией народа не так уж просто. Поэтому привыкнуть к подобной тишине было не просто, и Джейден ненароком прислушивался, хотя знал, что они с Реми здесь вдвоём.
Когда нехитрый ужин был готов – Джей подогрел курицу, которую Корин  запекла вчера, и настрогал овощной салат, - Кук пошёл прикурил и потопал в комнату Бофора, которого он поселил на четвёртом этаже, в небольшой, но уютной комнатке.
В доме царил полумрак. «Папоротник» был выдержан в южном стиле, и Джею это очень нравилось, потому что он всё ещё ощущал себя южанином и хотел сохранить от этого времени хоть что-нибудь. Дверь в комнату 406 была простой, тёмной, без каких-либо рисунков или узоров.
За ней жил последние пять месяцев Реми Бофор, мальчишка-беда, который, по правде сказать, изменил всю жизнь Джейдена, перевернув её с ног на голову. Похоже, даже Кендра заметила, что у отца проблемы с их маленькой горничной…
И кто вообще мог назвать этого мальчишку горничной? Сразу возникала картина Реми в коротенькой юбчонке с обнажёнными длинными ногами… Чёрт.
Джей встряхнулся, нахмурился и коротко постучал, прежде чем толкнуть дверь и скользнуть в небольшую комнатку, выполненную в фиолетово-бежевых цветах.
Раньше здесь жила двоюродная бабушка Джея, а теперь – Реми. Реми, который крутился перед зеркалом, одетый лишь в чулки с подтяжками и короткой красной в чёрную полоску юбке. Больше на нём ничего не было. А ещё мальчишка, кажется, был возбуждён.
- Твою мать, Бофор!
Он отшатнулся, ударяясь спиной о дверной косяк, но взгляда от красивого тела, удивительно гармонично смотревшегося в женской одежде, оторвать не смог.
Не зря Кендра смотрела на отца с такой усмешкой, будто знала всё на свете. Мысль о том, чтобы нарядить Реми в уютную форму горничной появилась снова, но отогнать её теперь будет куда сложнее.

+1

3

Калифорния была другой. Реми не мог объяснить, в чём заключалась разница, но она существовала, и отрицать её было невозможно.
Он чувствовал это в воздухе, сухом и прохладном по ночам, пропитанным запахом песка и апельсинов, а не влажном, густом и стоячем, как болото, которое окутывает плотным дурманящим облаком, ароматом специй и соли, даже в тёмное время суток, даже зимой. Здесь тоже отродясь не видели снега, но, с наступлением осени, перемены, происходившие с природой, стали более выражены. Он наблюдал за ними с интересом, наслаждаясь дуновением свободы - как будто вся его прежняя жизнь тоже была какой-то замшелой заводью.
С одиннадцати лет Реми ощущал железные рамки, стянувшие его волю, подчинившие себе всё кругом, и это делало его несчастным. Он не любил людей, его окружавших и знал, что это чувство взаимно. Однако вместо равнодушия он вынужден был переносить пристальное внимание человека, считавшего своей священной целью смирять все порывы, из которых и состояло его подлинное "я". Тем тяжелее было это переносить, что происходило такое не с рождения. У Реми за спиной было одиннадцать безоблачных лет, о которых он вспоминал с тоской и горечью все эти годы, проведённые в Орлеане.
Он был счастливым ребёнок. Пускай кроме матери у него не было никого, а она была не лучшим родителем, в общем и целом, но она никогда не пыталась противостоять ему и, довольно часто, если на то были средства, потакала большим и малым капризам Реми. У него были друзья, были люди, которые понимали его и принимали таким, каким он был. За шесть лет Реми сам перестал быть уверен в том, что знает, какой он - на самом деле.
Его маленькое секретное хобби, из-за которого началось это путешествие в неизвестность, появилось как знак неповиновения, как способ вырваться из персонального ада не покидая его. Но почему именно так, а не иначе? Сейчас, находясь вдалеке от всего, что так стесняло его, Реми начинал скучать по своим тайным шалостям. Хотя причин для бунта у него больше не было, да и свободного времени, чтобы задумываться о чём-то подобном, почти не оставалось.
Встреча с Джейденом стала настоящим спасением для него, чем дальше, тем больше Реми осознавал это. Одинокий, потерянный, оставшийся без цента в кармане, не имевший ни единой идеи о том, куда идти и как жить дальше, он был лёгкой добычей для любого подонка, который заговорил бы с ним в тот день с достаточной долей участия. Но появился Джейден - и увёл его в "Цветок папоротника".
Пансион был напоминанием о доме, но в лучшем его смысле. Глядя на четырёхэтажное причудливое викторианское здание, Реми думал о красивых старых улицах исторической части Нового Орлеана, о его искромётных уличных ритмах, о людях с большим сердцем и ярким смехом. Такими были Джейден Кук и его семья, да и все, кто останавливался у них пожить. Гости пансиона задерживались здесь надолго, становясь частью более широкого частного круга, в который, как казалось Реми, он тоже успел влиться за эти пять месяцев.
Джейден не стал оформлять его официально, по счастью, иначе Реми пришлось бы показать ему свои документы, и кто знает, может быть Джейден не был так уж рад принять на работу пацана, которому ещё не исполнилось семнадцати (о своём дне рождения, прошедшим в первый месяц его новой жизни, Реми умолчал). Может быть он куда сильнее заинтересовался бы теми обстоятельствами, которые привели Реми в Сакраменто, и тем, окончил ли он школу - и, может быть, вернул бы его обратно.
О возвращении Реми не мог думать без содрогания. Он знал, что отчим не особенно горит желанием найти его и даже отозвал своё заявление из полиции, - он звонил матери через несколько дней после бегства, когда стал уверен, что его не смогут схватить так просто, и какой бы Хелена не была, она оставалась единственным родным человеком в жизни Реми, она не заслуживала того, чтобы страдать от неведения. И всё-таки, если бы Реми объявился на пороге дома Бофоров до своего восемнадцатилетия, кто знает, что могло произойти. Возможно, отчим сослал бы его в военную школу или в психушку. Реми не был уверен, что это возможно или даже законно, однако не чувствовал себя настолько дерзим, чтобы рисковать.
Ему нравилась жизнь в пансионе. Работа была несложной, он очень скоро вошёл во вкус: дважды в день в течение недели ему требовалось заходить в комнаты, приносить чистые вещи, уносить грязные, при необходимости чистить что-то. В выходные все двери и окна в "Цветке папоротника" распахивались настежь, и начиналась генеральная уборка, которой предводительствовала Корин, а Реми ощущал себя Золушкой или Белоснжкой из старого мультфильма, кружащей по дому в ожидании своих семи гномов - надо сказать, что птички слетали к нему достаточно часто, правда не для того, чтобы изящно присесть на его протянутый палец, а скорее чтобы впиться когтями в его кудри, которые они принимали за отличный материал для своего гнезда.
Сравнение было бы ещё более красочным, если бы на нём оказалось платье, но эти забавы Реми старательно старался оставить в прошлом. И, всё-таки, как наркоман со стажем, он не смог устоять, однажды заметив в прачечной пансионата коротенькую юбочку. Скорее всего, принадлежала она Корин, потому что только дочка Джейдена могла бы надеть нечто такое. Реми не крал её, нет, сэр. Яркий кусок материи мелькнул ему из угла, куда завалился по неосторожности, и Реми понял, что о нём забыли. Он спрятал юбку у себя, время от времени развлекаясь тем, что доставал её и разглядывал, прикидывая, как смотрелись бы его длинные стройные ноги в  таком наряде, особенно если дополнить юбочку красивыми чулками. Наверное, это были не самые здоровые мысли, но, чёрт побери, как это его заводило.
Реми никогда ещё не имел отношений. На девчонок он никогда не заглядывался, а думать об отношениях с парнем, пока он жил под одной крышей со своим отчимом, было равносильно размышлениям о собственной казни, вероятно мучительной изощрённой. Может быть страх попасться перерос со временем в боязнь близости вообще, но когда опасность расплаты перестала ему грозить, Реми не кинулся на поиски своей судьбы. Если он замечал на себе заинтересованный взгляд достаточно интересного мужчины в городе, он впадал в ступор, и не знал что делать, сбегая тотчас же как можно дальше.
Но он был подростком, которому требовались и внимание, и ласка - во всех смыслах. В ненавистном доме он получал это опосредовано, показывая себя другим через глазок камеры и получая от того несказанное удовольствие. Ощущая себя в безопасности потому, что все его поклонники были где-то далеко, и хотя желание чужого прикосновения порой манило, но страх был сильнее этих фантазий.
Реми нравилось смотреть на своё тело. Он знал, что красив, и ему было приятно ощущать это. Его нерастраченная страсть и нежность неизбежно обратились на самоё себя - в некотором смысле, Реми был Нарциссом, и за это ему тоже было стыдно, как за желание любоваться собой в изящных женских нарядах. Дома он порой крал что-то из материнского гардероба, такого обширного, что она едва ли когда-нибудь это замечала, ведь он никогда не брал то, что ей нравилось. Но всё это были дорогие изысканные вещицы, в "Цветке папоротника" единственное, на что он мог рассчитывать - красно-чёрная атласная юбка, и сколько раз Реми замирал в панике, думая, что Кендра обнаружила пропажу!
Девчонка и без того его не любила. Реми угадывал это интуитивно, хотя хозяйская дочка не была с ним открыто враждебна. Кендра вроде бы даже немного жалела его, но в тёмных глазах Реми видел затаённую неприязнь и, может быть, ревность? Ей было чему завидовать. Симпатичная, в общем, девочка, Кендра была крупновата для своих лет, угловата и страдала от этого, вовсе не обрадованная мыслями о том, что в ближайшем будущем всё изменится. Сказка о гадком утёнке не утешает, ведь дети и подростки не умеют ждать мифического "однажды", им надо иметь всё здесь и сейчас.
Ещё был сам Джейден, и это был самый деликатный момент во всей нынешней ситуации. Реми порой ловил на себе взгляды мужчины, и понимал, что Джейден смотрит на него иначе, нежели взрослый босс должен смотреть на своего юного подчинённого. Эти мысли обжигали, смущали и заводили, сбивая с толку. Внимание не выражалось в навязчивой форме, Джейден не делал ему никаких намёков и авансов, но он замечал его, и Кендра, единственная дочка, любимица и баловница, наверняка не могла не углядеть это своим ревнивым взглядом.
Перед праздниками пансион опустел, и Реми выдохнул с облегчением. С одной стороны, ему было немного жаль, что все эти люди, к которым он успел прикипеть, разъехались. С другой - Рождество никогда не было чем-то значительным, пока они жили вдвоём с матерью, а "семейное торжество" в доме Бофоров превращалось для него в пытку всегда. Он не страдал от своей "брошенности", хотя впервые испытать, каково это - быть в Сочельник с людьми, что тебе не безразличны, было бы приятно. Правда, оставался Джейден, и при мысли, что им предстоит провести вдвоём под одной крышей ближайшие пару недель, Реми бросало в дрожь.
Перед праздниками он решил устроить забег по магазинам. В пансионе Реми особенно некуда было тратить свои заработанные деньги, так что он откладывал всю "чёрную" зарплату почти целиком. Средства пригодятся ему ещё, он понимал это, осознавая, что не сможет всю жизнь провести так: без официальной работы, без оконченного среднего образования, но думы о будущем предпочитал пока отложить. В городе он приобрёл небольшие презенты для всех жителей "Цветка папоротника", даже для его гостей: всего лишь памятные сувениры, ничего серьёзного.
В супермаркете его взгляд задержался на витрине бутика женского белья, и Реми замер как заворожённый. Он не помнил, каким образом очутился внутри перед кассой, и очнулся только когда продавщица, упаковывавшая его покупку, спросила:
- Подарок для девушки? У тебя отличный вкус, малыш.
И подмигнула. Реми, покраснев до корней кудрявых волос, пискнул:
- Это маме.
Торопливо расплатился и вылетел прочь, едва не растеряв по дороге все свои свёртки.
Джейден ещё не вернулся, когда он пришёл, открыв дверь необычайно молчаливого дома своим ключом. Устроив большую часть покупок под ёлкой, Реми соорудил лёгкий перекус и поднялся с сэндвичами и соком к себе в комнату под скосом крыши.
Ему нравилось его убежище, здесь он ощущал себя самостоятельным и независимым. Это было только его место, куда редко кто-нибудь заглядывал. Поэтому он совсем не ожидал вторжения к себе, когда, врубив погромче любимый плей-лист, вертелся перед высоким старым зеркалом, встроенным в дверцу комода. Отражение рисовало его в новеньком приобретении и похищенной юбочке Кендры: тонкие шёлковые чулки на поясе с подтяжками, красивые кружевные трусики под юбкой и - ничего более.
Стука он не услышал за шумом музыки, но отлично разглядел ошарашенную физиономию Джейдена, когда тот вошёл в его комнату, явно не ожидая увидеть здесь сценку, которую застал. Заорав как оглашенный, Реми метнулся к кровати, схватил подушку и уселся поверх покрывала прикрывшись подушкой как щитом, словно она могла закрыть его от гнева хозяина пансиона.
- П-простите! - пролепетал он почему-то, глядя на Джейдена глазами, от страха распахнувшимися в пол-лица. - Я н-не знал,
что вы вернулись... я могу всё объяснить!

Выпалил он в отчаянии, потому что это, конечно же, была ложь, но это было также нечто такое, что обычно говорят в подобных ситуациях, дабы потянуть время и выиграть несколько драгоценных секунд на изобретение новой выдумки.

+1

4

Реми выглядел странно… горячо и ненормально одновременно, вот, пожалуй, как мог бы охарактеризовать его Джейден, который и сам вздрогнул, когда мальчишка закричал и отпрыгнул на кровать, пытаясь спасти своё достоинство, прикрывшись подушкой. Он не спрашивал Бофора, почему мальчишка был один на вокзале, потерянный и несчастный, потому что это было не время для допроса с пристрастием. И теперь не было смысла допытываться: картинка начинала складываться в голове. Но мысли всё равно ускользали, возбуждение, возникнувшее разом, в один момент, не давало как-то осмыслить то, что увидели глаза. Упругая задница, едва прикрытая юбочкой, стройные ноги, обтянутые нейлоном, а ещё, кажется, Джей успел заметить кружевное бельё. Или нет? Словно Джейден вновь оказался в своей молодости, когда в их компании пара парней находили общество друг друга самым подходящим, и смотреть на них было мучительно стыдно и в то же время возбуждающе.
Джейден тогда думал, что не хочет больше видеть ничего подобного, потому что это неправильно, это нездорово. И сейчас ему не так просто встряхнуться, избавиться от морока, который окутывал его всё больше. Он привалился к косяку и скрестил руки на груди, внимательно осматривая взволнованное и перепуганное лицо – слишком красивое, почти преступно.
Сейчас мальчишка был испуган настолько, что, кажется, готов был потерять контроль. И Джей понимал его страх, потому что не будь он таким, какой есть, то, скорее всего, выгнал бы Реми к чёртовой матери на улицу. Но как можно сделать это с почти ребёнком, которому некуда идти, у которого нет никого, к кому он мог бы обратиться?
Кук глубоко вздохнул, медленно улыбнулся и склонил голову к плечу, в тёмных глазах появилось что-то жадное и звериное, пока что контролируемое, но едва-едва. Джей ничего не решил, но, кажется, догадывался, что не станет отказывать себе в том, что считает правильным.
В конце концов, не попробуешь – не узнаешь, какова жизнь на вкус. Но сначала нужно убедить Реми, что он не сердится, что он просто охренеть как удивлён подобной красоте, но очень даже не против.
- А что здесь объяснять, Реми? – Кук сдвинулся, делая несколько шагов в комнату, которая оказалась удивительно маленькой, когда в ней находился такой великан, как Джейден. - Я вижу почти всё… но хотел бы видеть больше, признаю.
Между ними была химия, и Джей только сейчас понял, что она была вполне взаимной. Он вспомнил взгляды, случайный прикосновения, улыбки… Может быть, со стороны Реми это была благодарность, но это было неважно, потому что рефлексовать Кук не привык.
- Это ведь юбка Кендры? Она тебе идёт… хотя, я бы предпочёл, чтобы это было что-то только твоё.
Он старается, чтобы в его голосе не было насмешки, потому что он серьёзен. Его заводит этот мальчик, и слава богу, что ему есть восемнадцать.
Джей бы с ума сошёл, если бы он мог только смотреть, но не трогать. Пансион принадлежит им двоим на целых две недели, никто не помешает, не нарушит уединение. Если только Реми не будет против этого. Удерживать его, пытая собой, Кук не планировал.
Но кому он лжёт?
Реми Бофор старше его дочери всего на четыре года, господи. Но это не имело значения, потому что он не был его сыном. Джей склонился и подцепил подушку, пытаясь отобрать её, но Реми вцепился в неё, не желая отдавать, но всё-таки он не был так силён… и, видимо, так уверен в том, что не хочет открываться Джейдену.
- Я не причиню тебе вреда, – мягко увещевает он, одной рукой касаясь щеки юноши, оглаживая нежную кожу, лишённую даже намёка на щетину.
Джейден потянулся, чтобы легко поцеловать мягкие губы, почти целомудренно, слишком мягко, как бы спрашивая разрешения.
Реми не ответил, а только замер, словно статуя, но не оттолкнул его, а это уже было не так уж плохо. Джей чуть отстранился, обдавая его лицо дыханием, и заглянул в его глаза.
Теперь Бофор должен был сам решить, чего он хочет, потому что Кук пока что давал ему такой шанс. Но только пока, пока не начались поцелуи, пока ещё можно было сохранить здоровый разум.

Отредактировано Jayden Cook (2017-11-28 22:40:46)

+1

5

Он объяснит? Он объяснит! Сказать, конечно, проще, чем сделать, но Реми приходилось выпутываться не из таких переделок. А вот из таких - не приходилось. И теперь его ловко подвешенный язык приходилось с усилием отдирать от нёба, а в горле словно стоячая тина набилась, никакой надежды на благополучный исход, на внезапное озарение, на маленькое долбанное чудо ради спасения его души и задницы, не говоря о чести - о нет, какая там честь, лишь бы только Джейден не выгнал его на улицу прямо сейчас, а уж вечные насмешки он как-нибудь переживёт, не привыкать.
Он кашлянул, разряжая молчание заряженное словно воздух перед грозой, неловко подёргал подушку, прикрывавшую сейчас не столько его опавший уже стояк, сколько голые бёдра, бесстыже торчавшие из-под неподобающей одёжки. Реми не хотелось, чтобы Джейден смотрел на него такого, но взгляд босса не отрывался от него в то время как выражение лица его менялось от первоначального шока к чему-то... чего Реми никак увидеть в глазах Джейдена не ожидал. Интерес, даже желание.
Это было неправильно, мать его. Совсем не то, чего Реми ждал, что должно было происходить по всем законам логики. Реми нервно облизнулся и заёрзал на месте, не осознавая вполне, успокаивает его эта неожиданность или пугает ещё больше. Да, Джейден был ему вполне симпатичен, и возможно, при других обстоятельствах, он обрадовался бы этому яркому огоньку в глубине тёмных креольских глаз. Однако, помимо всего прочего, Джейден был здоровенным мускулистым мужиком, а он - сопливым задохликом, так и не научившимся давать сдачи. Разве что, хорошо пинаться, но в сидячем положении это так себе преимущество. В довершение всего, они были одни в пустом пансионе, где никто не услышит и не придёт ему на помощь.
- П-простите... - ещё раз пискнул Реми, едва слышно и заалел ярче, чем спелые помидоры на рынке в Новом Орлеане - он украдкой постарался прикрыть алый броский атлас юбки под наволочкой, сделать так, чтобы он не торчал и не дразнил зверя. - Я нашёл юбку в прачечной... Не хотел её брать, но... но так п-получилось. Вроде как.
Опустив глаза, Реми усиленно сверлил взглядом пол, надеясь, что Джейден оставит его одного с этим позором, но кажется, в этом году он был очень плохим мальчиком, и совершенно точно не слушался взрослых, потому что Джейден Кук наступал на него как турки на Константинополь. Реми прикинул вариант с тем, чтобы упасть в обморок, но для таких забав он чувствовал себя слишком хорошо, и поскольку всегда был чрезмерно здоровым ребёнком, сомневался, что сможет сыграть это аутентично.
Пальцы его были стиснуты намертво, поэтому первый рывок Джейдена, попытавшегося лишить Реми его единственного щита, не дал результатов. Но Джейден был настойчив, а Реми слишком ошарашен, чтобы держать оборону долго, крепость пала не выдержав осады, а точнее - защитница-подушка соскользнула прочь, оставляя его открытого и трепещущего перед жадным взглядом визави.
- Джей, я правда...
Реми задохнулся и вытаращился, кожа его снова изменила цвет: от пурпурного к нежно-розовому и обратно в какие-то секунды. Джейден целовал его! Да, это было не более, чем касание губ к губам, но, чёрт побери, это был поцелуй! Никак иначе это не назовёшь, только если вы не инопланетяне с планеты, где подобный жест выражает крайне агрессивные и нецензурные намерения. Впрочем, на той планете, где они находились сейчас, он означал именно это, не так ли?
Какое-то время Реми пялился на своего нанимателя, покровителя и спасителя со всё тем же обалделым выражением, намертво приклеившимся к лицу гробовой маской. Он не знал, что сказать, не знал, как надо отреагировать, и чего Джейсон ждёт от него теперь. Это была шутка? Тест? Провокация? Или он реально... Но, о нет, такого быть не могло. Это было слишком невероятно. Одёрнув край короткой юбчонки и чувствуя себя более обнажённо, чем когда-либо в жизни, Реми тихо пискнул:
- Ты... ты не сердишься?
Конечно, ничего более умного его разгорячённый мозг выдать не мог.

+1

6

Не стоило пугать Реми своими желаниями, но соблазн был настолько велик, что справиться с ним Джейден просто не смог. Он был всего лишь человеком, мужчиной, у которого давно никого не было, и судить его за сорванный поцелуй (как-то это звучит по-идиотски, словно он девицу на выданье облапал) было несправедливо. В конце концов, он застал мальчишку в весьма непотребном виде, и получить свою долю компенсации за моральную травму ему никто не запрещал. В голову лезет какая-то чушь, когда Джей смотрит в широко раскрытые глаза Бофора, какие-то прозрачные, при том что они не серые и даже не голубые. Как ему это удаётся? Как удаётся выглядеть так, словно это Джейден расхаживал у него перед носом в короткой юбке и стояком?
Джей насмешливо оглядел Реми, поражаясь самому себе. Он с ума сошёл? Куда он вообще лезет?
Но Реми пахнет вкусно, его губы мягкие, приятные, и Джейдену хочется повторить, хочется углубить поцелуй. Хочется стереть с него эту невинность, которая, к его удивлению, смущает и напоминает о том, что он человек, а не  робот, работающий во благо семьи.
Говорить было трудно, в горле словно встал ком, и Кук коснулся щеки Реми снова, оглаживая, словно зачарованный. Он не мог отстраниться, не мог уйти и сделать вид, что ничего не видел. Он видел и запомнил, он подсознательно ждал этого.
Ждал, когда в его лапы попадётся невинная пташка, которая будет смотреть так, как смотрит Реми, - испуганно, недоумённо.
Другой рукой Джей, пользуясь ситуацией, отбирает всё-таки подушку у Бофора и отбрасывает её в сторону, подальше, чтобы не достал.
- О, я очень зол, Реми. И, скорее всего, мне придётся тебя наказать, – предельно ласковым голосом говорит он, не сдерживая ласковой усмешки. - Больно не будет, тебе понравится.
Голос у Джея хриплый, с заметным южным выговором. С Реми сейчас не удаётся притворяться, но об этом он подумает потом, когда дурман спадёт.
- Ты мне… нравишься, – он чуть запинается, но знает, что мальчишке важно услышать, хотя сам Кук в силу слов не верит.
Он кладёт ладонь, горячую и чуть влажную от пота, на бедро мальчишки, затянутое в тугой нейлон, и едва не стонет от ощущений.
Удовольствие, конечно, двоякое: он помнит, кто перед ним, но тактильные ощущения говорят ему совсем о другом. И это действительно сводит с ума. Реми сводит с ума.
Джейден целует мальчишку снова, ласково, вновь давая ему шанс отступить, но стоит рту приоткрыться, как поцелуй становится куда более напористым и жадным.
Теперь освобождается и вторая рука, которая накрывает второе бедро, скользят и по чулкам, и по голой коже, касаются кончика юбки.
Джей сползает на колени, нажимая на ноги Реми, заставляя его освободить для него чуть больше места. Почти двухметровый рост позволяет ему устроиться с удобством.
- Я не буду требовать от тебя чего-то сверхъестественного, Реми, – Джей легко целует его в подбородок, склоняется, утыкаясь лицом в мягкий живот мальчишки, и легко проводит языком по гладкой коже прямо над пупочной впадинкой.
Он думает о том, что Реми может решить, что он пользуется ситуацией, и хочет сказать, что у него есть выбор. Но на самом деле выбора нет, потому что Джейден уже всё решил за них двоих. Под Рождество должны случаться чудеса, и Кук считал, что Бофор – его маленькое чудо.
Пансион молчит, музыка, которую слушал мальчишка, замолкла, и слышно только тяжёлое дыхание Джея, руки которого дрожат от возбуждения. Наконец он позволяет себе скользнуть под юбку, чтобы коснуться кружева белья, легко сжать пальцами член, спрятанный за этой бабской тряпкой.
Для себя он решил, что в следующий раз натянет на него только юбку, хотя в кружеве тоже есть своя определённая прелесть. Даже долгосрочные планы не пугают его сейчас, потому что Джей слишком увлечён исследованием, которое проводит.

+1

7

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Мерри, мать твою, крисмас.