внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 11°C
RPG TOPForum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » pawns in the game


pawns in the game

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Vincent Jervis & Jean Jervis
- начало декабря, больница

- У меня скоро будет ребёнок, теперь я отец, я обещал, что буду ответственней. Я прихожу в сознание в больнице, рядом с Джин, после передоза. И я ничерта не помню, что произошло на афтерпати.

+2

2

Короткая стрелка изящных часов, приобретенных Фредо Ардженто в бутике Anne Klein и поблескивающих на ее запястье, близится к десяти. За окном давно стемнело, но в тусклом свете фонарей на широкой улице в спальном районе так и не показались яркие фары серебристого цвета мазерати. Несколько пропущенных звонков на мобильный Винса остаются без ответа, и Джин нервничает, набирая его номер в пятый или шестой раз, и вновь сталкиваясь с автоответчиком. Нагловатый голос сообщает ей, что Винс занят и не может ответить ей сейчас, и что она могла бы написать смс, которое будет прочитано в отсутствие других важных занятий.
- В чем дело? - строгий голос Фредо нарушает напряженное молчание. Он уверен в полной безответственности ее супруга и не питает иллюзий не его счет, - Ты могла бы остаться на уикенд. В доме есть все, что тебе нужно, а завтра я сам отвезу тебя к доктору Лоуренс, если захочешь.
Игнорируя предложение, Джин отвлекается и вздыхает.
- Вероятно, что-то случилось с его телефоном или автомобилем. Я подожду, мы должны поехать в клинику вместе, - она устраивается в большом кожаном кресле в кабинете отца, рядом с зажженным камином и столиком, на котором экономка Ветта оставила горячий кофе с кусочком ее любимого домашнего пирога. В духе традиций старого Лондона - просто идеального, как и все в этом доме. Но к еде Джин, тем не менее, не притрагивается. Резкие, насыщенные нотки в чужой туалетной воде и необычные вкусы уже не кажутся ей такими тошнотворными, однако, когда с открытого балкона едва уловимо доносится запах табака, Джин слегка морщится и ворчит, - Неужели нельзя оставить эту дурную привычку, хотя бы пока я здесь!?
Возмущенно фыркая, она бросает раздраженный взгляд в сторону распахнутой двери, из-за которой спустя пару секунд показывается один из цепных псов отца. Молодой парень, американец с итальянскими корнями и виноватым выражением лица, в шмотках из коллаборации h&m и Balmain.
- Ты свободен, Нил, - едва заметно покачав головой, Фредо отпускает его пораньше, после чего садится в кресло напротив дочери и ровным голосом добавляет, - Ты стала нервной и капризной, Джин. Но, делая вид, что все в порядке, и цепляясь к другим, ты не изменишь привычки своего мужа.
В комнате слышится треск свежих поленьев в камине, сквозь который слова Фредо кажутся еще более серьезными и опасными, - Просто признай, что, даже получив деньги своей семьи, Винс не способен о тебе позаботиться.
В этот момент ей ужасно хочется ответить, что в свое время и сам он не справился с этим, но Джин сдерживается, проглатывая накопившуюся обиду вместе с горьковатой на вкус жидкостью из маленькой чашки. Возвращая фарфор на поднос, она вспоминает, как прохладно Фредо отреагировал на новость о ребенке, сухо кивнув и не показав хоть какой-нибудь радости или заинтересованности ("Надеюсь, вы знаете, во что ввязываетесь", - и это не звучало как поздравление), и как был счастлив Винс, услышав, что станет отцом...
- Он просто задерживается. У известного актера очень насыщенный график и много дел, - повторяя заученной фразой то, что произносила вслух уже сотни или тысячи раз, выискивая новые оправдания и объяснения, Джин все же чувствует болезненный укол где-то внутри, - Ты не знаешь, о чем говоришь.
Серьезный разговор прерывает громкий звонок, и с шумом выдыхая, она тянется к телефону в надежде увидеть имя Винсента на дисплее. Но впоследствии разочарованно фыркает, замечая инициалы МакКуина, - самодовольного и слегка высокомерного актера, о котором много слышала от гримеров и операторов на съемочной площадке, и которого застала в их доме с неизвестной девицей и Саммер, когда возвращалась из отеля Хилтон пару месяцев назад.
- Здравствуй, Кевин.. - не будучи расположенной к долгим разговорам и нервничая о том, что Винс задерживается и не выходит на связь, Джин хмурится. Она дает понять Фредо, что это не займет много времени, но уже в следующие несколько секунд меняется в лице и вскакивает с места, словно это могло бы помочь выяснить детали сбивчивого и путанного рассказа.
- Что случилось? Что значит "перебрал слегка"? - останавливаясь у окна и касаясь холодными пальцами кожи на шее, Джин чувствует, как становится сложно дышать, - Черт! Кевин, беременность не сделала из меня идиотку! Где Винс? Почему он не отвечает? Его телефон недоступен!
Вынужденная выслушивать, как все еще уклоняясь от прямых ответов, чередуя слова "афтерпати" и "это был всего лишь косячок, Джин, ничего серьезного!", в конечном счете она добивается от Кевина названия больницы. Кажется, во взгляде Фредо впервые за долгое время возникает волнение. Тем не менее, дочь отказывается от его помощи и набирает номер Хита.
- Я не хочу, чтобы ты видел его сейчас. Ты не нужен мне там, - отрезая довольно жестко настойчивые уговоры и упреки, Джин выходит из комнаты и, игнорируя застывшую в дверях Лору, без слов покидает дом.
Подъехав довольно быстро, Хит, к счастью, не третирует ее нравоучениями и фразами в духе "я же тебе говорил, и все мы говорили!", а просто молчит, положив на руль грубоватые руки. Коротко кивая каждый раз, когда Джин просит его ехать быстрее, пропустить светофор в центре города или ускориться на пустой дороге. Она смотрит в окно, за которым проплывают обрывки незнакомых, похожих одна на другую улиц, и шепчет едва слышно, как бы хотела, чтобы все это было дурным сном или ужасной шуткой МакКуина, но пальцы с красивым маникюром слишком сильно сжимают телефон с адресом одной из больниц. Происходящее - реальность. 
- Он всех нас переживет Джин, - неприязненно бросает Хит, не выдерживая молчания, когда автомобиль поворачивает к высокому, состоящему из стеклянных окон и коридоров светлому зданию. - Наркотики - не то, от чего твой муж... в общем, он будет в порядке, вот увидишь!
Не отвечая на неловкую попытку поддержать, Джин выскакивает из машины, как только та останавливается, и громко хлопает дверью. В простой одежде, без яркого макияжа и высоких каблуков, она торопливо поднимается по ступеням, чтобы увидеть его. В то время как сердце в груди предательски стучит, словно отсчитывая секунды до чего-то ужасного и непоправимого, что могло бы разбить весь ее мир на мелкие кусочки, которые не склеит назад даже самый талантливый мастер. Чувствуя, как от запаха медикаментов в коридорах ее слегка мутит, Джин требует отвести ее к мужу, остановив одного из мужчин в длинном белом халате. Она слышит глухие шаги Хита позади, и смотрит на него испуганными глазами, когда им обоим объясняют, что придется подождать какое-то время, прежде чем станет известно хоть что-то.
- Какого черта, вы же врач! Что происходит? Винсент Джервис, слышали здесь о таком?! - хватая Джин за руку, Хит выходит из себя, повышает голос и не стесняется в выражениях, - Самовлюбленный придурок, которого вы просто обязаны откачать! Где он? Эта девчонка его жена!
В коридоре с десятком закрытых и совершенно одинаковых дверей, почти пустом от людей, они ведут себя достаточно шумно.
- Пожалуйста, скажите, что с моим мужем.. - наблюдая за происходящим со стороны, Джин едва слышным шепотом повторяет, - Могу я его увидеть? Пожалуйста..
Неужели то, чего она всегда так боялась, случилось именно сейчас? Когда жизнь их обоих должна была круто измениться. Цепляясь за Хита, она чувствует легкое головокружение, но не унимается в настойчивых просьбах, - Послушайте, у вас есть жена, доктор Харди? Я вижу на вашем пальце кольцо. Если бы что-случилось с вами, она бы сошла с ума, не имея возможности быть рядом.
Удерживая Хита от новых попыток решить проблему силой, Джин слышит, как вздрагивает от волнения ее собственный голос.
- Просто проводите меня к нему, умоляю, - и доктор сдается. Как любой мужчина, который способен вынести что угодно, кроме запрещенного приема - женских слез.
Их ведут по этажам с палатами, откуда раздаются самые различные звуки. Кто-то сообщает Джин о произошедшем, а доктор Харди накидывает на ее хрупкие плечи светлый, предназначенный для посетителей халат.
- Он все еще в тяжелом состоянии и очень слаб, но уже пришел в себя, - уставшим голосом произносит невысокая женщина. У нее темные волосы и красивые голубые глаза, холодные и чистые, словно лед, который не тает от человеческих эмоций за проведенные в больнице годы. - Это передозировка амфетамином. У твоего мужа серьезные проблемы, девочка.
Когда дверь в идеально белую палату с приглушенным светом открывается, Джин на какое-то время замирает на месте, не в силах пошевелиться. То, что с ней происходит от увиденного, больше похоже на внезапное падение в пустоту или на выбитую из под ног твердую почву. Бесшумно приблизившись к кровати, она почти слышит, как рушится, разбиваясь на острые осколки, весь ее тщательно собранный воедино мир, внезапно сжавшийся до одного единственного мужчины.
- Винс, - она зовет его по имени и осторожно опускается рядом. Поглаживая волосы, мягко целует в пересохшие от обезвоживания губы и чувствует, как по ее собственным щекам скатываются слезы, которые уже нельзя удержать. - Они не хотели меня впускать. Врачи считают, что тебе повезло... еще совсем чуть-чуть, и я могла бы тебя потерять.
Приглушенный голос от волнения немного садится, но пальцы крепко сжимают его руку, ослабленную долгими медицинскими процедурами.
- Кевин рассказал, что произошло, но я не хочу об этом слышать. Мы должны были поехать к доктору Лоуренс сегодня, чтобы следующие несколько месяцев спорить об имени для ребенка. Хочешь узнать, что будет со мной, если с тобой что-то случится?
Невыносимо больно оказалось видеть его таким. Когда каждое движение дается с усилием, а кожа, с красивым загаром обычно, кажется бледной и желтоватой.
- Я останусь на ночь, побудем вдвоем. Ты не должен находиться в этом ужасном месте один, - касаясь кожи на груди Винса, свободной от рубашки с нотками Acqua Di Gio, Джин заботливо поправляет тонкую зеленоватого цвета накидку и добавляет мягким шепотом, - Кое в чем Оуэн не ошибся, теперь я имею на это полное право и хочу быть рядом. Нашему ребенку очень нужен его отец. Ты просто не можешь не справиться...

Отредактировано Jean Jervis (2017-11-30 20:08:26)

+4

3

Мечта многих нормальных парней и девушек - оказаться здесь, в полутьме тёплого калифорнийского вечера, сидящими перед большим экраном, установленным на участке продюсера кинокартины. Но тут сидели мы, продавшие душу и совесть. Прошла всего лишь половина фильма, но кто-то за моей спиной уже ругался со своим бойфрендом, кто-то обсуждал ближайший уик-энд в Палм-Спрингс, кто-то просил у кого-то в долг, потому что проиграл все свои деньги, где-то в серых очертаниях леса неподалёку кричали птицы, пока на экране затягивались паузы напряжённых моментов, а я торчал в телефоне подбирая для Джин психотерапевта. И подсветка мобильного и спецэффектов экрана играли на моём высокомерном и наглом лице. Я чувствовал, что иногда Джин парится из-за наших натянутых отношений с Фредо. Он не принял нашего с ней ребёнка, и уж я точно знал, что это значит. Это было объявлением войны, и он всё ещё хотел от меня избавиться. Он заваливал её красивыми украшениями, которые часто она надевала на себя, не понимая, что именно он делает; больше времени стал проводить с ней, пока я пропадал на работе. Высокомерно и решительно я подписал подготовленный им и принесённый за спиной Джин брачный договор, в котором в случае развода я не получаю ни цента от семьи Ардженто. Он часто притаскивал к Джин каких-то молодых коллег, иногда итальянцев. Это ужасно провоцировало меня, но пока что я держался.
"Детка, я скучаю по тебе", "хочу тебя", "и... немного спойлеров.........", - пишу я Джин, фоткаю себя полуголым на экране, и не замечаю, что путаю окна, сообщение улетает последней поклоннице, откуда-то нарывшей мой номер и написавшей мне пугающе откровенное и длинное сообщение, которое я даже не прочитал.
Экран темнеет, я пятый в титрах. Неплохо.
- Полное говно, - говорит Кевин. - Но тёлкам понравится. Они любят, когда мы часто без рубашки.
- Отец моей пуэрториканской красотки жены сказал, что я актёр дешёвых мелодрам, - усмехнулся я. - Но это тот образ, в котором меня хотят видеть.
- А чё он тебя так? Ты поставил свою золотую малину на видное место? - издевается Кевин.
Кто-то хлопает в ладоши. Апплодисменты кажутся довольно жидкими, но довольная Оливия подлетает ко мне и сообщает, что уже есть предложение, и скорее всего фильмом займётся студия, и что она поздравляет с окончанием работы, мне можно сегодня вечером отдохнуть на афтепати, а уже послезавтра мы займёмся поиском нового проекта. И я сообщаю, что приеду с Джин, потому что у нас урок по вождению. Сначала я ужасно боялся её учить, но потом кайфанул, как садясь за руль, она сконцентрированно хмурит подведённые, ломанные, игривые брови, и сосредоточенно смотрит на дорогу. Усиленно пытающаяся разобраться в чём-то - Джин выглядит ужасно сексуально.
А ещё мы даже сблизились с Логаном, иногда вместе угорая над ней.
- Тебе понравился фильм? - спросил я у Оливии, когда мы встретились у кованных ворот на выходе с участка продюсера.
- Ну, над ним стоит ещё слегка поработать ножницами. Почему сегодня без Джин?
- Она с Фредо, - я молчу, что после недавнего письма мне на e-mail от какого-то очередного психопата, что мне вечно всё сходит с рук, и что какая-либо правда обо мне тут же изымается из сети или средств массовой информации моим пресс-аташе, я вынужден был признать, что оставаться в охраняемом доме с Фредо сегодня Джин будет безопаснее всего. 
- Кстати, Лив... Спенсер Келли говорила о каком-то новом студийном проекте её мужа с очень хорошим бюджетом, и что там есть роль для меня, - сказал я, перебирая в руках ключи от мазерати и собираясь уйти, вечером я должен отвезти Джин ко врачу, и мы, наконец, узнаем пол ребёнка.
- Да, я слышала, что её отец финансирует фильм. Это предложение? Или Спенсер что-то от тебя нужно?
- Она просит кое-что взамен.
Оливия смотрит на меня взглядом "и что они все в тебе находят". Я закатываю глаза и со смешком говорю:
- Она хочет, чтобы я её трахнул. В обмен на это - контракт и чек... думаю там будет пара миллионов.
- Винс, это хорошее предложение, и твой шанс, твоя совесть и не такое пережила. Просто делай свою работу, чёрт возьми.
- Ты в курсе, что у меня беременная жена и самая сексуальная девчонка в Калифорнии? - немного мечтательно говорю я, - Я её везу ко врачу, чтобы узнать пол моего ребёнка. Какая нахуй Спенсер Келли?
- Винс - ты актёр, ты зашибаешь огромные бабки, тебя все узнают и уважают. Ты можешь купить, что хочешь, получить кого угодно, ты никогда не сдохнешь в одиночестве, к твоему мнению прислушиваются, ты живёшь в грёбанной сказке. А теперь вспомним, за что тебе платят. Ты продаёшь себя. И ты должен выглядеть доступным и свободным. Чтобы любая тёлка думала, что она может тебя получить. Только так твои фильмы будут продаваться. Просто трахни эту стерву или найди другой выход получить это предложение. Хотя стоп, есть ещё вариант, ты можешь валить нахуй из кинобизнеса.
Я возвращаюсь обратно на вечеринку на пару десятков минут, и подхожу к Спенсер, находящейся у бара. Неподалёку от нас извиваются тела в лучах стробоскопа, Спенсер у бара в роскошном платье с открытым декольте, она протягивает мне стакан виски.
- Как тебе фильм? - приветливо, спрашиваю я, делая глоток. И скольжу по её телу оценивающим и похотливым взглядом. - Слушай. Помнишь наш разговор? - напоминаю я Спенсер разговор, когда она делала мне предложение на пару миллионов долларов, а я её отшил. И попросил уважать мой брак.  - Я ещё тогда сказал, что будто бы где-то видел тебя. И я вспомнил где. Ты спала с моим другом Джуллианом. И ты спёрла кое-что у него, - я улыбнулся самонадеянной улыбкой. - Знаешь, мне нравятся плохие девушки, обожающие риск. Я и сам такой, иначе меня бы здесь не было. Ты хочешь меня, потому что считаешь, что я классный? - в моих глазах похоть, мои пальцы в кольцах касаются пуговиц на рубашке, и я расстёгиваю их по очереди, показывая Спенсер кубики пресса и маленькую змейку волос, спускающуюся к висящим внизу джинсам от H&M. - Давай поступим по-другому. Сначала ты готовишь мне контракт. Потом возвращаешь мне вещи Джулиана. - я наклоняюсь к её ухо, и обжигая кожу дыханием, и говорю тихо с едва уловим техасским акцентом, -  И я трахну тебя, как тебе захочется. Ты можешь найти любого другого актёра или парня на одну ночь, но он не будет мной. Если ты против, то видимо нам обоим не так нужно желаемое, - после сказанного я выпиваю весь бокал с виски.

Дальше я помню лишь обрывки, как мне стало плохо, как рядом со мной собрались люди, чьи-то крики и голоса смотались в неразличимый ком звуков. Всё плыло перед глазами, музыка звучала где-то вдалеке, сердце громко стучало в груди, я пытался удержаться на ногах и дойти до машины. Я помню глоток свежего воздуха, но он мне не помог.
Я проснулся в больнице, и к запахам ужасных медицинских препаратов примешались яблочные нотки шампуня Джин, наклонившейся ко мне и щекотавшей мою кожу мягкими чёрными волосами. Я слабо улыбнулся. Её лицо выглядело взволнованным, но красивым. Она была уставшей, ненакрашенной, немного расстрёпанной и с небольшими мешками под глазами.
Сердце раскалывалось напополам, когда я понимал, что из-за всех моих неприятностей, Джин может перенервничать и потерять ребёнка, и это после того, как мы часто вдвоём сидели в комнате перед телевизором, и спорили какого цвета у него будут глаза (в тайне я очень хотел, чтобы они были тёмно янтарными). И в какие кружки мы его поведём. А ещё все последние дни мы ели исключительно здоровую пищу.
Я выгляжу измученным и чувствую жуткую слабость, но неуклюже приподнимаюсь на больничной постели, слегка притягиваю её к себе за худую руку, с украшением Фредо, и целую в уголок рта. Затем в губы, я окончательно приподнимаюсь над кроватью, поддавшись страсти обхватываю ладонями её лицо и целую её, проталкивая язык в её рот, переплетя его с её языком в жадном поцелуе. Я думаю, что у нас ещё не было секса в больничной палате.
В этом районе города тихо, темно, и редко за окнами ездят машины. Тусклый больничный свет немного бесит, и непонятно то ли из-за него перед глазами какая-то темнота, или я снова вот-вот потеряю сознание.
- Я не хотел идти на афтепати. А потом, всё о чём, я думал, - ладно, я просто поговорю о дальнейшем проекте и выпью воду с лимоном. А потом... я хз что произошло. Я даже ничего не помню. Единственное, что я знаю, что я не принимал наркотики, - говорю я, и заглядываю в её глаза, не зная поверит ли она моим словам, или она поверит наплевательским и немного пренебрежительным словам врача, заглянувшему в свои бумаги и жестоко сказавшему, что я наркоман и у меня проблемы? Я смотрю на неё с надеждой. - Я давал слово, и я... я не врубаюсь, что случилось.
Джин говорит, что я нужен ей, а я говорю "иди ко мне, детка", и прижимаю её к груди, чувствуя как быстро начинает биться моё сердце, когда я чувствую тепло её тела и её любимый запах.
- Я останусь на ночь, побудем вдвоем. Ты не должен находиться в этом ужасном месте один.
- Фредо знает? - спрашиваю я, заглядывая в её глаза. - Может, сбежим отсюда? Пожалуйста, давай сбежим отсюда, - шепчу я, не особо понимая, смогу ли я сейчас подняться с постели.

И я даже понятия не имею, что в этот момент, в нескольких метрах от нас, внизу, за окном, между пальм стоит человек и пристально смотрит в наше окно, где горит тусклый, желтоватый свет. А Логан в этот момент забирает своего ребёнка с позднего спортивного кружка и усаживает в машину. Почему-то на дороге сегодняшним вечером в противоположной от нас части города много трафика, поэтому из-за отказавших тормозов машина Логана на небольшой скорости вылетает в кювет. А на моём телефоне появляется сообщение "Тебе наверное не знакомо чувство, когда из-за дерьмовых поступков какого-то мудака страдают близкие люди. Зато, уверен, это чувство знакомо твоей жене".

Отредактировано Vincent Jervis (2017-12-01 10:19:05)

+3

4

В небольшой и практически пустой от вещей палате, с тусклым светом пары ламп и больничными запахами, она чувствует себя спокойнее, чем в уютном и просторном доме Фредо Ардженто или рядом с Хитом в его новом, приобретенном на заработанные в мастерской деньги автомобиле марки Ford Mustang. Пальцы их рук переплетаются, когда Винс притягивает ее к себе и целует в губы, соленые от исчезнувших дорожек слез, несмотря на то, что движения даются ему с трудом. Кажется, словно он действительно не понимает, что произошло этим вечером, или недооценивает опасные прогнозы врачей.
- "Твой муж - наркоман, ему нужна помощь", - строгий голос женщины с холодными глазами неприятным эхом следует за путанными словами Винсента. Джин хмурится, но не решается его прервать, вспоминая разговор в коридоре, - "Он будет говорить, что в полном порядке, и все под контролем. Но это не так."
- Мне позвонил Кевин, - неохотно признается она, поглаживая руку Винса, и робко отводит глаза, как если бы и правда в нем сомневалась. - Твои друзья, которые были на вечеринке, и Оливия очень волнуются, но им не позволят войти сюда еще какое-то время. Знаешь, врачи считают, что ты отключился из-за передозировки наркотиками. Это серьезно, Винс.
Коснувшись уголка карточки с адресом реабилитационного центра, спрятанной в кармане светлого халата, Джин закрывает глаза и ощущает, как все внутри сковывает страх перед следующими несколькими месяцами и тем, что их обоих ждет впереди. Что если эта женщина, протянувшая ей визитку, права? Что если прав Фредо? Возможно, Винс просто не способен остановиться сам.
Думая об этом, она смотрит в его лицо немного рассеянно. Слегка опущенные плечи выдают сильную усталость. В коридоре слышатся чьи-то тихие шаги. Джин знает, что за дверью ее ждет Хит, готовый поддержать любое сложное решение, особенно если оно связанно с возможностью избавиться от Винсента на несколько долгих недель. "Так будет лучше для всех", - сдержанно кивнет Фредо, когда узнает, что врачи запретят им видеться и ограничат связь скандального актера с внешним миром парой телефонных звонков.
- Что последнее ты помнишь? - опускаясь на краешек кровати, Джин с заботой дотрагивается до его лица и немного взъерошенных волос. Ласково поправляя короткие пряди, она больше не отводит взгляд и не уходит, хлопая дверью, - Расскажи мне.
Пытаясь восстановить в памяти детали вечера накануне, Винс оправдывает себя возможностью решить пару связанных с новым проектом вопросов. Планируемый к выходу в широкий прокат фильм - последний в его съемочном графике, и работа над ним почти завершена. "Как насчет того, чтобы взять перерыв?" - несколько раз Джин почти решалась спросить, но откладывала неловкий вопрос до более удачного случая. Чтобы застать Винсента в подходящем расположении духа, уговорить оставить съемки хотя бы на несколько месяцев, и, возможно, убедить попробовать заняться чем-то еще. Жалея, что не сделала этого раньше, Джин внимательно слушает его слова и щурится, сомневаясь в их правдивости. [float=right]http://funkyimg.com/i/2zTs1.gif[/float]
- Хорошо. Если все действительно так, то почему ты не предупредил об этом меня? - склонив голову на бок, она немного теряется, предполагая, что, возможно, придется позвонить Оуэну, чтобы обсудить с ним проблему, а также встретится лицом к лицу с Оливией, чтобы та с помощью своих связей замяла историю в прессе. Скорее всего, ей придется использовать все свое влияние, потому что угодивший в центр для реабилитации популярный актер сделает продажи любому коммерческому таблоиду. Обещая себе однажды, что этого никогда не случится, Джин чуть сильнее сжимает его теплую руку в своей, прохладной и тонкой. Сможет ли Винс однажды простить ее за это?
- Мне нужно сказать тебе кое-что... - но он опережает ее, добавляя, что уверен в своей правоте и отсутствии на вечеринке каких-либо наркотиков.
- Я давал слово, и я... я не врубаюсь, что случилось, - слышать это немного больно, и сердце невольно сжимается, заставляя Джин замолчать. Пронзительный взгляд темных глаз в какое-то мгновение становится просто невыносимым, и, закрывая лицо руками, она отворачивается. Поднимается с места и бесшумно отходит к окну, за которым едва различим внутренний двор и изломанные ветки деревьев. Приоткрыв створку, Джин замирает и вдыхает прохладный воздух. На секунду ей кажется, что внизу, неподалеку от пустой, выкрашенной в белый цвет скамьи кто-то есть, но движение позади отвлекает ее от происходящего снаружи. Винс приподнимается в кровати, когда Джин оборачивается, скрестив на груди руки.
- Эти люди вытащили тебя с того света сегодня, понимаешь? Это реальность, о которой многие меня предупреждали. Фредо, Хит, Патриция и даже Оливия, - черты красивого лица искажает неприятная маска, свидетельствующая о мучительных эмоциях, с которыми ей даются следующие фразы, - Ты актер, и я видела мир, в котором ты живешь, когда уходишь из нашего дома и садишься в свой автомобиль. Я не знаю, что делать, Винс. Возможно, тебе действительно стоит пройти курс реабилитации...
Замолкая, она до боли прикусывает губу, встречаясь с удивлением и разочарованием в его глазах. Подходит ближе, но не решается прикоснуться, и мягко шепчет то, что уже не имеет значения.
- Я боюсь за тебя.
Оказываясь в объятиях больших рук и слушая, как учащенно бьется его сердце, Джин касается губами широкой груди в месте, свободном от рубашки, кончиками пальцев проводит по мышцам и проступающим кубикам крепкого пресса. Прижимается, щекоча кожу с красивым загаром локонами темных волос. В комнате с высокими, цвета слоновой кости стенами замирает липкая, давящая тишина, - следствие обманутых ожиданий, - и только на прикроватной тумбочке с едва слышным звуком отсчитывают секунды стрелки крупных наручных часов. Винс не обвиняет ее в предательстве или сомнениях, но почему-то Джин становится мерзко и тошно самой от себя.
- Мы останемся здесь, - слабые попытки избежать вмешательства врачей встречают решительный отказ. Спокойным, не терпящим возражений голосом Джин дает понять, что общение с ними в ближайшие пару дней будет неизбежно, - Мне нужно позвонить Фредо и сказать, что я в порядке. Ты прав... он уже знает.
Уговаривая Винсента не подниматься и обещая вернуться, как только поговорит с отцом, Джин выскальзывает из палаты и оглядывает длинный коридор. Замечая ее, из кресла для посетителей вскакивает Хит. С громким звуком он бросает на стеклянный стол журнал с рекомендациями о здоровом питании, который нервно крутил в руках последние несколько минут, и подходит к ней большими тяжелыми шагами.
- Здесь Пол и Мег. И приятель Винса из Остина, - приглушенно сообщая, Хит закрывает ее собой, но Джин отвечает, что хочет поговорить с Полом. Впервые за долгое время без обид, упреков и злости. Ей нужна его помощь, чтобы узнать правду и принять единственное правильное решение. Оуэн сможет все организовать в случае необходимости, и Винсу придется ее послушать. От мыслей об этом внутри с болезненным скрежетом что-то переворачивается, превращая подобный поступок в нечто худшее, чем просто удар в спину, вне зависимости от целей и намерений. [float=left]http://funkyimg.com/i/2zTrX.gif[/float]
- Пол? - обхватывая себя руками, Джин не смотрит на Мегги, испуганную и держащую парня за руку, потому что ей невыносимо, видеть их вместе, - Скажи мне правду. Сколько раз ты видел его таким? Мой отец нашел в нашем доме наркотики. Винс соврал тогда, чтобы выкрутиться, ведь так? Это не было случайностью.
От волнения, Хит хрустит костяшками пальцев, когда Пол отводит ее в сторону, чтобы поговорить наедине. Тщательно подбирая слова, он неохотно признается, что знал о проблеме друга с наркотиками, но не думал, что это может зайти настолько далеко. Оправдывая слабости Винса давлением влиятельных людей, вниманием фанатов (порой удушающим и неадекватным), Пол избегает прямого ответа, но конечном счете не отрицает необходимости вмешаться.
- Не подпускай к нему Джулиана. Сделай, что сможешь, - вместо благодарности, Джин еще раз бросает короткий взгляд на Мег, растерянную, уставшую и тихую в тени ламп коридора, - Не стоило ее приводить.

Голос Фредо в динамике телефона звучит встревоженно, но ровно и слегка по-деловому. Контролируя эмоции чуть больше, чем полностью, итальянец не высказывает раздражения или злости, но выражает надежду, что к утру новость не разлетится по желтой прессе и не превратится в самую обсуждаемую в дешевых передачах на радиоволнах. Почему-то забота именно об этом уже не вызывает в Джин удивления и обиды, по причине сильного утомления или долгого нахождения между двумя враждующими, но любимыми мужчинами.
Отключаясь, она сталкивается с доктором.
- Мисс Джервис? - перехватывая бумаги в коричневых папках с инициалами пациентов, женщина приглашает Джин пройтись, - К утру вам необходимо принять решение. Вы знаете, какое из них будет правильным.
Сменив тон на более официальный, женщина приоткрывает дверь небольшого кабинета. В нем отсутствуют окна, а стены кажутся еще более белыми, чем в других помещениях больницы. [float=right]http://funkyimg.com/i/2zTrY.gif[/float]
- Впечатляет, не правда ли? - замечая заинтересованный взгляд Джин, прикованный к фотографиям и бланкам ученых степеней, закрепленным на огромной доске над рабочим столом, Эрика Райт (как гласит надпись на бейджике) предлагает ей присесть и занимает место напротив, - Поверь мне, девочка, это сработает. Полная конфиденциальность. Твоему мужу не о чем беспокоиться. Он не первый актер, не способный справиться с зависимостью сам. Месяц реабилитации для начала. Взгляни на это?
Разворачивая к Джин экран ноутбука, Эрика демонстрирует ей статистику, согласно которой эффект от лечения стоит того, чтобы в это ввязаться.
- Я знаю, что была права, - утвердительно кивнув, женщина мягко улыбается уголками губ и продолжает, - Скажи, он уже солгал о том, что не виноват в случившемся?
- Мне нужно подумать.

Проходит около часа, больше похожего на вечность в ночное время, прежде чем Джин возвращается в палату. Застав Винсента в постели, разбитого и ослабленного медикаментами со сложными названиями, она все еще обдумывает сказанное доктором, Полом и отцом. Все те обстоятельства, которые сложились в идеально выстроенную картинку, больше не кажутся такими уж случайными. И кто такая доктор Эрика Райт?
- Родной мой, - мягкий голос едва слышно вздрагивает, когда они вновь остаются наедине, - Кто-то очень хочет, чтобы ты оказался в реабилитационной клинике в Малибу. Но ты же не делал этого сегодня, верно? Это правда.
Останавливаясь у изголовья кровати, Джин отключает мобильный телефон.
- МакКуин не общается с Джулианом и Полом, но они здесь, - устраиваясь рядом, она опускает руки на плечи Винсента и обнимает его, слегка прижимаясь и вдыхая слабый, едва уловимый запах знакомого парфюма, - Я тебе верю. Утром мы поедем домой. Оуэн решит этот вопрос в два счета. Пообещай, что не будешь делать глупостей. Позвони Оливии, она нужна нам сейчас.
На прикроватной тумбочке издает короткий звук мобильник.
- Это твой.

Отредактировано Jean Jervis (2017-12-01 15:20:09)

+2

5

Прикосновения подушечек пальцев к мышцам на руке щекочат кожу, и мои губы расползаются в простой и забавной улыбке. Ещё недавно путь домой, закончив светские беседы с людьми в дорогих платьях и с тонкими ножками бокалов в ногтях с французскими маникюрами, через пустые дороги, казался бесконечно долгим; и это того стоило - потерять сознание, чтобы открыть глаза и увидеть её лицо перед собой, растрёпанную, волнующуюся за меня, готовую за меня бороться.
- Я отправил тебе штук пять смс, только не говори, что они не пришли, - я с досадой свожу брови. - Я чуть не сдох, если верить врачам, а мои последние послания не дошли до адресата. Видимо, вместо хвалённой AT&T придётся выбрать другую телефонную связь, - я тяжело выдыхаю. - Я собирался поехать домой, но Оливия сказала, что нужно примаслить продюсера моего будущего фильма.  И я задержался на афтепати, - я морщу лоб, пытаясь вспоминать, как получилось, что я облажался, и провёл кучу времени в больнице. Но после разговора у барной стойки со Спенсер не припоминаю ничего, только вкус виски на губах, её озорные глаза, прохладу из-за того, что я расстегнул рубашку. Может, это она что-то подмешала мне в алкоголь?
- Что там у тебя? - с любопытным прищуром спрашиваю я, когда замечаю, что Джин треплет в руках какую-то бумагу, я почти готов похулиганить и её отобрать. Моё сердце начинает быстро биться, потому что мне на ум приходит, что там могут быть билеты до Хэмптонса, и я бы даже согласен хоть сейчас бросить всё к чёрту и поехать с ней туда, если бы Джин ещё раз предложила. Может, к чёрту эти съёмки и действительно отдохнуть? Или может быть, она съездила к доктору одна, и это были результаты и пол нашего ребёнка, которому мы всю ночь будем придумывать имя в этой скучной палате? Интересно, у Джин уже есть какие-нибудь варианты? Моя улыбка расплывается ещё сильнее, но Джин не перенимает моё настроение.
Она достаёт какую-то визитку, и я вдруг понимаю, что её взгляд потухший, и она жутко нервничает. И чувство беспокойства внезапно передаётся мне. Я чувствую, что там что-то плохое. Слова Джин про клинику реабилитации жалят меня. Мне становится сложно дышать, меня немного подташнивает, ужасно хочется свалить отсюда, мои глаза в ужасе округляются. Последние слова всех режиссёров крутятся на репите и отдаются болью в висках "Винсент, тебе придётся сдать анализы на наркотики, чтобы мы поняли, что можем тебе доверять", "Этот парень не может себя контролировать, если возьмёте его в фильм, потом проблем будет немеренно". А что если мой отец услышит новость, что я в клинике? И я всё ещё наркоман?
Сердце раскалывается напополам, потому что Джин, знающая меня другим, не как те все люди, которые стояли за дверью, не верит в меня, она сдалась, а я прижимаю её сильнее к груди. Делая вид, что принимаю её решение.
Я перебираю её вкусно пахнущие волосы, не представляя, насколько будет долгим и ужасным наше расставание на целый месяц, и вспоминая, как я валялся среди бутылок пива на диване и пустых коробок из-под пиццы, пока её не было всего лишь пять дней. Мы не сможем быть одни целый месяц. А что, если наши чувства остынут, мы отвыкнем друг от друга? Её голова на моей груди, и я вижу, как она прикрывает густые ресницы. И я целую её в макушку.
- Хочешь, чтобы я прошёл реабилитацию, я её пройду, - шепчу Джин. - Но послушай кое-что. Я никого никогда не любил, а тебя я люблю. Они могут думать обо мне что угодно, они знают меня другим. Я не зависимый от наркотиков, у меня есть другая зависимость, - я натянуто улыбаюсь. - Ты думаешь, всё то время, пока ты беременна, мне было так легко отказываться от нездоровой пищи, от алкоголя, в знак солидарности с тобой? Всё ещё думаешь, что я несдержанный мудак? А знаешь, что я думаю? Меня, чёрт возьми, подставили! Кто же это мог быть... ведь я такой охуенный и у меня совсем нет врагов!
Мы вместе лежим в одной позе, в дурацкой палате, и наши глаза блестят в полумраке, а наши головы заняты тяжёлыми размышлениями, я чувствую её дыхание рядом, и не понимаю, как она может смириться с тем, что несколько месяцев мы будем жить друг без друга, без прикосновений, без поцелуев, даже без связи и дурацких смс. Как она будет каждое утро просыпаться в пустой кровати, в нашем доме с незаконченным ремонтом? Наконец, я снова отрубаюсь из-за слабости. А Джин выскальзывает за дверь, и я слышу через туман её споры с Хитом, который хочет запечь меня в клинику, где-то там находится Джулиан, который возненавидит меня за Спенсер, и Пол, которого я подвёл.

Я просыпаюсь, когда Джин возвращается и отдаёт мне телефон, говорит, что верит мне, но я не могу прочитать по её глазам, что ждёт нас дальше.
- Домой? - расстерянно переспрашиваю я. - А потом?
Я встаю с кровати. Одеваю джинсы и засовываю в них телефон.
- Мне нужно в туалет. Я сейчас позвоню Оливии, - мы с Джин выходим из палаты, в коридоре больничные лампы светлее, чем в палатах, и слегка режут глаза. Пол поднимается со стула и смотрит на меня тяжёлым, сочувствующим взглядом. "Я его провожу", - бросает на меня угрожающий взгляд "только попробуй сбежать", "Джин, всё будет в порядке", - обещает он моей жене. И мы вместе с ним идёт по коридору.
- Не скажу, что удивлён, что тебя теперь запрут в месте для реабилитации наркоманов, но я верил, что ты выберешься из этого дерьма, - говорит он. - Молчишь, - Пол усмехается, - Сразу говорю, если захочешь ноги сделать, то не получится. Ты еле идёшь.
Мы подходим к туалету, я хватаю Пола за грудки и прижимаю к стене рядом с дверью. Изо всех сил, Пол не сопротивляется, он знает, что при желании, он сможет со мной справиться. Он лишь качает головой и смотрит на меня с отвращением.
- Ты совсем ебанулся, если думаешь, что ты и другая кучка неудачников, которые толпились у меня рядом с палатой, запрёте меня на месяцы в реабилитационном центре, только потому что удачно меня подставили, и Джин на какой-то миг потеряла веру, - я толкаю Пола на стену и отпускаю.
- Джервис, ты уже совсем не понимаешь, что делаешь. Ты стал Джулианом номер два. Мне охрану позвать?
- Окей, я наркоман, думаешь - это самое худшее, что со мной может случиться? - сказал я Полу, злобно стреляя в него глазами. - Только не пизди, что вызовешь охрану ради меня. Знаешь, что произойдёт за этот месяц? Я пропаду из поля зрения у всех крупных киностудий, даже у тех, детишки чьих владельцев смотрят мои работы. Джин снова сойдётся с Люком, потому что любит она блядь утешаться в его объятиях. Отец лишний раз всем скажет, что был прав на мой счёт. Так что давай, зови свою охрану блядь. Только не прикрывайся, что это нужно мне. Вы просто ублюдки, и хотите от меня избавиться.
- А если ты причинишь вред Джин, или своему ребёнку. Ты же не контролируешь себя, - спорит со мной Пол.
- Так может и решишь, кто тебе важнее. Я или Джин? - мы с Полом стоим друг напротив друга. И я вижу, как он сдаётся.
- Иди, - говорит он, отдавая мне свои тёмные очки и куртку, - Оливия, думаю, ещё не уехала и находится внизу.
Я одеваю тёмные очки на глаза, и делаю несколько шагов к выходу, и всё-таки повернувшись говорю Полу.
- Спасибо. Скажи Джин, что я люблю её, я не виноват. И я до конца буду бороться за наши отношения.
Пол смотрит мне вслед, и даёт мне несколько минут форы, прежде, чем возвращается к палате, виновато вскидывает брови и говорит "Джервис сбежал".

Я звоню Оливии, она встречает меня в холле, и мы буквально выбегаем из больницы. Несмотря на мою слабость, я держусь довольно хорошо, не раз приходилось больным бегать по съёмочной площадке и ещё выполнять какие-то трюки. Мы садимся в её машину, глухо хлопают двери и уезжаем. Оглядываясь назад, я вижу как у входа появляются Джин, Джулиан, Хит, Пол, Мэг и Кевин. Моё сердце бешенно бьётся и болит.
Я скорее дрожащими пальцами выключаю телефон и прижимаюсь к переднему креслу. И чувствую лёгкую вибрацию из-за работающего мотора, за окнами мелькают пальмы. 
- Я думаю, наркотики мне подмешала Спенсер в алкоголь.
Оливия кивает, управляя машиной.
- Говорят, муж и жена - одна сатана, - вздыхаю я. - Но случись что, Джин бы явно не помогла мне спрятать труп.
- Она испугалась, Винс.
- Поймёт ли она меня? Что она сейчас чувствует? Она же беременная, Лив. Надеюсь, Пол найдёт нужные слова.
- Если бы она запекла тебя в реабилитационный центр, она бы ни за что себе это не простила, Винсент.
- Сколько раз ты спасала мой зад, - тихо произношу я, глядя в окно.
Оливия усмехается. И отвечает с улыбкой:
- Смотри не поцелуй меня случайно. Ты действительно ей нужен, - сегодня она явно даёт нашим чувствам с Джин фору.
Мимо нас на бешенной скорости проносится машина скорой помощи с гудящей мигалкой, кого-то везут в ту же ужасную больницу, из которой только что удрали мы.

Отредактировано Vincent Jervis (2017-12-02 20:41:10)

+3

6

Беспокойное биение сердце не удается унять даже глубоким и размеренным дыханием. Замечая взгляд Хита, Джин несколько раз едва заметно кивает ему, без слов давая понять "я в порядке", но уже в следующую секунду с тревогой оборачивается на звук отчетливых в тишине больницы шагов. Она понимает, что произошло уже тогда, когда силуэт Пола, в легкой одежде и с виновато опущенными плечами, только появляется из за угла. Он один и не торопится приближаться, в то время как ее сердце судорожно пропускает очередной удар, заставляя больно оборваться и сжаться что-то внутри. Что не так с этим человеком? Почему он отпустил его? Осознание случившегося приходит раньше, чем парень успевает сообщить им обоим, уставшим и расстроенным, что Винсент сбежал. Неловко и неуверенно Пол объясняет, как такое возможно, а рядом с ноги на ногу переступает испуганная и робкая Мег.
- Джин, он будет в норме. Я уверен... - звонкая пощечина оставляет красный след на его щеке, неожиданно болезненный и заметный даже в холодном свете тусклых ламп. Находящиеся на пределе нервы окончательно сдают, и она чувствует, как слезы одна за другой непроизвольно обжигают красивое лицо, образуя влажные, соленые дорожки. Дотрагиваясь до плеча подруги большой и грубоватой рукой, Хит пытается что-то сказать, помочь или успокоить. Но Джин хочется лишь одного. Ударить Пола еще раз, заставить его пожалеть, чтобы вернуть все назад. Словно только он один во всем виноват. Винс не должен был этого делать. Но обвинения и угрозы ужасным комом застывают в горле. Вместо вскриков и истерик Джин лишь слабо качает головой и шепчет одними губами.
- Какая же я идиотка. Он не изменился, и никогда не изменится.
Обессиленно она опускается в одно из жестких кресел для посетителей, не позволяя никому к себе прикоснуться.
- "Я знаю, что была права", - в мыслях тихим эхом вкрадчиво отзывается голос Эрики Райт, и кажется, что кроме него, Джин не слышит ничего больше. Только убедительные и холодные слова женщины, знающей, о чем она говорит, и встречавшей за годы своей блестящей карьеры многих самовлюбленных и уверенных в себе знаменитостей. Заботливый шепот Мег тонет в слабых всхлипах и прерывистом дыхании. Тщетные попытки справиться с нахлынувшими эмоциями не приносят желаемого результата и делают лишь хуже. Прохладными пальцами Джин дотрагивается до шеи и слегка сжимает ее в точках, где особенно сильно ощущается учащенный пульс. Окруженная знакомыми людьми, она чувствует себя беспомощной, и совершенно не представляет, что должна делать дальше. Однако очень скоро решение появляется само собой.
- Это Оливия? Он уехал с ней? - больше не скрывая заплаканное лицо руками, внезапно Джин поднимает голову и пристально смотрит на Пола, - Впрочем, это уже неважно. Мне нужно поговорить с доктором Райт, прямо сейчас.
Коротким жестом она показывает, что хочет сделать это одна и не нуждается в чужой помощи. Потому что давние привычки не вытравить комфортной жизнью, когда трещину дает оберегаемый так ревностно мир. Почва под ногами вновь перестает быть надежной и ровной, а впечатление о непредсказуемости следующего дня не спутать ни с чем другим.
- Можешь сказать Винсенту, что я в полном порядке, и смогу о себе позаботиться. Ему нет нужды спешить, - довольно жестко отрезав и полоснув Пола презрительным взглядом, Джин уходит, накинув на плечи халат.

Темные синяки под ее глазами без макияжа кажутся особенно заметными, а вид слегка болезненным, когда спустя какое-то время и пару лестничных пролетов она останавливается напротив знакомого кабинета. Идеально белая дверь и отполированная до блеска табличка на ней больше не внушают чувства опасности или паники. Тревожное состояние становится частью ее самой.
- Мисс Джервис? - Эрика Райт приветствует ее в просторной комнате, перебирая бумаги, исписанные аккуратным почерком, и карты незнакомых пациентов, - Поздний час. Что-то важное привело вас ко мне? Вы приняли решение?
Ее тонкие брови с идеальным углом слегка приподнимаются в удивлении, но уже через секунду женщина снисходительно вздыхает.
- Утомление может повредить ребенку, - указывая на уютное кресло неподалеку от низкого, заваленного документами столика, она предлагает присесть.
- Мой муж не наркоман, и в его пребывании в клинике нет необходимости, - не шелохнувшись и, тем самым, лишь усиливая легкое замешательство, Джин продолжает более уверенным голосом, - Он покинет больницу сегодня же, я подписала все бумаги. Вы больше не несете ответственности за его состояние.
Не позволяя себя прервать или вставить хоть слово в качестве возражения, она опускает на стол из темного дерева небольшую визитку с инициалами, выведенными каллиграфическим, пафосным и вульгарным, золотым шрифтом, - Оуэн Берк, старший партнер в "Herrington, Arms & Burke". Уверена, вы о нем слышали, и без труда решите оставшиеся вопросы совместно. Разумеется, я рассчитываю на полную конфиденциальность.

Этот день должен был стать идеальным во всех отношениях, вдохновляющим и счастливым, несмотря на упреки Фредо, пасмурную погоду с прохладным ветром за окном, дорожный траффик и головную боль, которая доставляла ей неудобства пару последних недель. Но вместо этого, события обернулись настоящим, тонко спланированным кошмаром. Возможно ли вообще предугадать такое?
Успокоившись и покинув кабинет Эрики Райт, Джин в действительности подписывает все документы, официально подтверждая полный отказ от претензий.
- Почему я не могу отвезти тебя? - под едва слышный хруст костяшками пальцев (он всегда так делает, когда нервничает), Хит снова и снова задает один и тот же вопрос, - Можешь не разговаривать, если не хочешь. Послушаем Eagles или Криса Ри, и я не скажу ни слова о нем, обещаю. Кто-то должен быть рядом, ты выглядишь ужасно расстроенной.
Пустую улицу за окном окутывает неподвижный мрак, а в темном небе сквозь открытое от плотных штор стекло не виднеются мерцающие звезды. Замирая и положив на узкий подоконник руку, Джин наблюдает за приближением к медицинскому центру маленькой точки. Белеющей в конце той же дороги, по которой, взвизгнув тормозами, словно раненый дикий зверек, не так давно поспешно скрылся спортивный автомобиль Оливии Сингер. Почему-то, Джин не сомневается, что Винсент покинул больницу именно с ней. Чувствуя это очень отчетливо, она закрывает глаза, когда слышит, как позади тихо и обиженно ворчит Хит.
- Прекрати это, а? - недовольно хмыкнув, он заставляет ее обернуться и тяжело вздохнуть, - Я был с тобой дольше их всех, и не могу ничего сделать сейчас? Ведешь себя как избалованная, капризная девчонка! На Винсенте Джервисе мир клином не сошелся... особенно для Джин Леншерр! - понимая, что сумел задеть слабое место, Хит тянет ее к себе и обнимает за хрупкие плечи. От него пахнет пылью из автомастерской, машинным маслом и каким-то очень простым парфюмом из масс-маркета, - Эй, где та девчонка, которую я знаю? Независимая от плохих парней и глупого стечения обстоятельств, смелая и красивая. Помнишь ее?
Поглаживая Джин по шелковым, с запахом яблок и корицы волосам, он убирает с ее лица пару темных локонов, и серьезно добавляет. - Я отвезу тебя.
Спокойный и уверенный голос с нотками провокации помогает ей немного ожить. Опущенные уголки губ даже вздрагивают в едва заметной, но по-прежнему грустной улыбке, сопровождаемой тихо брошенным, - А ты все еще невыносим и бесконечно упрям.
"Джин Леншерр" - как давно она не слышала своей первой фамилии, от которой словно свежим порывом морского ветерка веет воспоминаниями о беззаботном (относительно настоящего) прошлом. Годы и месяцы, проведенные под жарким солнцем, в пыли улиц и на набережной Сан-Хосе больше не кажутся ей такими уж ужасными. Замечая это, Хит негромко продолжает шептать.
- Пару лет назад, расплачиваясь за подстриженный газон, старик Хэнк Дженкинс говорил нам, что мы глупые дети, и следует полагаться лишь на себя. Это единственное, что никогда не погубит. Кажется, потому что я пообещал тебе тогда, что буду рядом, даже если однажды ты выйдешь за самоуверенного мудака, - такого как Джервис, - и уедешь с ним в Лос-Анджелес или Нью-Йорк, - фыркая себе под нос, Хит издает рваный смешок и, немного помедлив, добавляет, - Ты соврала мне в тот день, ответив, что этого никогда не случится. Вот только я - нет.
В этот момент откровений, очень трогательный и личный, Джин почти удается расслабиться, но не проходит и нескольких минут, как позади раздаются громкие женские крики. 
- Джин! - под торопливый стук высоких каблуков от Джимми Чу, к ним приближается Мег, а за ней тяжелыми шагами следует Пол, мрачный и придерживающий девушку за локоть, чтобы та не споткнулась. Неужели он ей действительно нравится? Хмурясь, Джин раздраженно оборачивается. На ее лбу возникает маленькая морщинка, когда вслух звучит недовольный вопрос.
- Что еще, Мег? Что вам нужно? Пол уже сделал все, что мог, и этого достаточно!
- Ты не понимаешь!
- Уходите, Мегги.
- Здесь Логан! Он в реанимации! Его провезли мимо нас в холле, прямо из автомобиля скорой помощи! Джин, он был весь в крови... - вздрагивая, Мег замолкает, и сжимает пальцы Пола в своей руке, хватаясь за них, словно это может помочь сохранить самообладание. Пугливая и безобидная, она всегда боялась боли и крови, - Он разбился в аварии..
Тихий писк тает во внезапно ожившем коридоре больницы. Дверь открывается с глухим хлопком, и мимо них проносятся пара молодых мужчин в медицинских халатах. Переговариваясь на ходу, они произносят сложные врачебные термины и выглядят очень сосредоточенными.
- Джейми.. что с его сыном? Логан не работал сегодня! Джино во Франции, - отпуская Хита, Джин чувствует, как паника заполняет ее изнутри. Севшим голосом она повторяет, как если бы уже догадалась об ответе, - Что с мальчиком? Он был с ним?

Следующие несколько часов становятся адом еще большим, чем им всем пришлось пережить. Вытирая слезы и чувствуя красноту вокруг глаз, Джин прижимает к себе пятилетнего сынишку Логана. Она успокаивает его мягкими словами, все еще слегка вздрагивающего при резких больничных звуках, и старается сгладить шок от вылетевшей в кювет машины.
- Твой папа будет в порядке, вот увидишь, - но уверенности в этой фразе отнюдь не больше, чем в завтрашнем дне.
Пол уходит, чтобы проводить Меган домой, а Хит отправляется на поиски хот догов и кофе в забегаловках, открывшихся ранним утром. В опустевшем коридоре перед отделением реанимации, где они с Джейми остаются только вдвоем, пахнет страхом и сломанными надеждами многих людей. В ожидании, пока не закончится операция и из-за металлической двери не выйдет кто-то из уставших хирургов, чтобы сообщить им хорошие или плохие новости, Джин думает о Винсенте и о том, где он сейчас. После бессонной ночи и взвинченных до предела нервов во всем теле ощущается сильная слабость.
- Вам не стоит оставаться здесь, мисс Джервис, - подводя механизм наручных часов, в которых без труда узнается Rado, спустя какое-то время произносит высокий мужчина. Он протягивает ей руку, помогая подняться, и подбадривает встревоженного незнакомым голосом Джейми, - Доктор Гарри Райт сделал все возможное и спас вашему другу жизнь. Ему ужасно не повезло в этой аварии. Признаться честно, я уже давно не видел ничего подобного, но он поправится.

Зимнее солнце поднимается высоко над городом и его лучи совсем не греют, когда связка ключей с тихим звуком падает на прикроватную тумбочку в неподвижно застывшем доме. На лужайке у крыльца по-прежнем стоит ее машина, но смотреть на нее отчего то неприятно и больно.
- "Ты не имел права сбегать", - дважды стирая и вновь набирая сообщение, Джин все же отправляет его на номер Винсента, после чего немного нервно закусывает губу. Убедившись, что Джейми заснул на большом диване в гостиной, она бродит по дому, заглядывая в пустые, без мебели комнаты, и чувствуя полное эмоциональное опустошение. Готовит крепкий кофе без сахара и тосты по привычке, когда на столешнице вибрирует мобильник. Рассчитывая услышать голос Винсента, она ощущает легкое разочарование из-за ошибки в нелепых ожиданиях, но тем не менее послушно поднимает трубку.
- Здравствуй, Люк.

Отредактировано Jean Jervis (2017-12-04 00:25:19)

+3

7

Я уже отвык ночевать в больших домах, из окон которых был виден освещённый голубой квадрат бассейна, и огоньки города где-то совсем-совсем далеко и внизу; красное вино облизывало бока изящных, итальянских бокалов, пока Оливия угощала меня выпивкой, а домработница Оливии только что закончила шуршать свежим, постельным бельём в моей комнате, и бросив на нас недвусмысленной взгляд, удалилась в другое крыло дома, и теперь я сидел на огромной кровати. Интересно, с кем сейчас была Джин, может быть, она уехала с Фредо или с Хитом, не плакала ли она из-за того, что я сбежал, на плече у Пола, смог ли Пол подобрать нужные слова? А может быть, она больше никогда не захочет меня видеть? Но несмотря на то, что наши никогда всегда отличались продолжительностью от "никогда" большинства людей, друг другу мы продолжали делать поблажки и исключения.
Оливия пристроилась рядом и приблизилась к моему лицу, её пальцы коснулись пуговиц моей рубашки, и пару она вытолкнула из петель. Она смотрела на меня взглядом хищницы. Я был ещё довольно слаб, я прикрыл ресницы, вспоминая лицо Джин в больнице, и как я хотел её целовать и прикасаться к ней, и почти поддался на провокации Оливии, но внезапно её запах отрезвил меня, и я отстранился и встал с постели.
- Спасибо, что разрешила мне тут переночевать, - сказал я. - Но ты вот это видела? - я покачал перед женщиной рукой с кольцом.
Оливия криво улыбнулась.
- Я благодарен тебе, но шутки кончились, я засужу тебя, если будешь перегибать, - отозвался я, и чтобы скрасить неловкость  улыбнулся осторожной голливудской фирменной улыбкой.
- Может быть, вам с мужем тоже удастся всё вернуть на свои места?
- Почему-то ты не задавал этот вопрос, когда первый раз затащил меня в постель. И просил взять тебя за это на роль, - напоминает Оливия о том беспринципном парне, которым я всегда был, намеренно убивая в себе любые проблески гумманости, жалости и сочувствия. И которым я всегда гордился.

Оставшись один, я включаю телефон и улыбаюсь, когда вижу пропущенные звонки от Джин, и тут же читаю смс, что я не имел права уезжать. Всё внутри ликует, она думает обо мне. Ладонь касается холодного стекла, я всматриваюсь вдаль, когда слышу, что линия занята, и Джин уже с кем-то разговаривает. Я хмурю брови и просматриваю остальные сообщения, и тревога овладевает мной, когда я замечаю, что с незнакомого номера вновь приходит угроза, но на этот раз она адресована кому-то близкому Джин. До кого на этот раз добрался этот психопат? Лора? Фредо? Хит? 
Я набираю номер Фредо, слышу его недовольный голос. И скидываю телефон. Похоже, с ним, и с Лорой всё в порядке.
Но я всё равно паникую, я оглядываюсь в комнате, замечаю ключ от машины, забытый Оливией на столике с вином. Подойдя к нему, я засовываю ключ в карман джинсов h&m, бегунок с помощью дрожащих пальцев с кольцами от юрмана едет вверх, затем продолжительным взглядом смотрю на бутылку, и опрокидываю её, выпивая содержимое. Теперь я уже достаточно осмелел, и можно идти. Начинается дождь, я пытаюсь как можно аккуратнее сигануть с окна во двор, слегка болят ноги от не слишком мягкого приземления, почему-то активируется сигнализация, я бегу по краешку голубого бассейна, откуда ни возьмись на улицу выскакивает собака - большущий кокер спаниэль, сбивающий меня с ног, я соскальзываю в воду. Нервно хохочу, выбираюсь, и галопом бегу к роллс ройсу и воротам. Открываю ворота и выезжаю, глядя как из дома выбегают Оливия в халате и её домработница. Домработница пытается преградить мне дорогу, мельтеша в свете фар, как обезумевший олень, а Оливия кричит на неё, что я ебанутый мажор и сейчас перееду её нахуй. И что им лучше сейчас же вызвать копов, чего она конечно не сделает.
Сколько раз я проделывал это безумие, и обчищал богатых женщин? Пожалуй, женатый, я стал действительно не так уж ловок в этом.

Краденный Роллс-Ройс заезжает за кованые ворота, в полутьме тёплой калифорнийской ночи машина пищит и мигает фарами, и льющийся прямоугольниками из окон свет освещает мне дорогу к дому, а на крыльце меня уже дожидаются Фредо и Лорелеа, не понимая, какого чёрта я приехал сюда один и без Джин.
Пожалуй, наша хмельная влюблённость - ошибка с точки зрения голливудских обозревателей, моего агента, предков Джин, бизнеспартнёров Фредо и наших многочисленных фанатов. И спонсор шуток о моей незримой парандже или о том, что я стал подкаблучником. И я приехал сюда совершить очередное безумие.
- Извините, я попал под дождь, - объясняюсь перед предками моей девочка за свой немного взмокший вид. И невинно вскидываю брови. - Можно я зайду?
Дом Фредо обычный, без устрашающий скульптур, таких, как сидели на крыше моего дома в Техасе. Стильная, современная, немного мрачная мебель, я уже видел украдкой часть дома, с тех времён, как кидал камни в окно спальной Джин, и она строила мне недовольные гримассы сверху. И лучше помню её спальную, гардеробную, ванную и сад, где грубо трахал её, как она любила, а сейчас мы проходим в просторный зал.
Я облегчённо вздыхаю, что Фредо и Лора живы и здоровы и сажусь на удобный кожаный диван.
- Считаете меня пустым пиздаболом, который не достоин вашей дочери? - спрашиваю я, переводя взгляд с Фредо на Лору, и обратно. Я усмехаюсь и закуриваю, присмотрев на столе пепельницу. - Считаете, что я и отца своего не достоин, не так ли? Мне было шестнадцать, когда я внезапно понял, что мою жизнь прожили за меня. Мне хотелось хотя бы раз принять важное решение самому. Сделать то, чтобы не пришло в голову моим предкам, и я затянулся с Джулианом косячком за углом школы. Выбор - отстой, знаю, но я впервые с дымом наполнившим лёгкие почувствовал свободу.
Экономка Ветта приносит мне свежую одежду, но на мне одежда уже пожалуй почти высохла, лишь я чувствовал, что немного заболеваю или просто навеселе. Несмотря на то, что я сегодня открыт, Фредо и Лора смотрят на меня с неприязнью. Фредо, вероятно, вспоминает о сегодняшних слезах Джин. А Лора, - как я флиртовал с ней на кухне, когда однажды во время отношений с Джин, мы заехали к ним домой. И всё, что она увидела разнилось с тем, что иногда мимолётом могла сказать обо мне Джин, и с нашими страстными объятиями и поцелуями, когда я приезжал к Джин домой забрать её перед нашей свиданкой на пляже, с мечтательной улыбкой семнадцатилетней девчонки, встретившей неплохого парня. Лора увидела во мне развратного парня, готового переспать со всем, что движется. И это было правдой.
- Моя жизнь всегда была полным пиздецом. На отца моего друга Джулиана было совершено покушение, когда мы находились совсем рядом, а теперь он вообще убит, моего отца какие-то люди пытались обвинить в убийстве. Все люди рано или поздно влипают в какое-нибудь дерьмо. Ты, Фредо, например, тоже не святой. Лора вообще подделала свою смерть, - я пожал плечами.
- Но я рад, что вы вместе. Отец вашего идеального Люка, тоже сидит в тюряге, яблоко то от яблони частенько и не так уж далеко падает, - я хохотнул. - Думаете, он был бы лучшим мужем для Джин, чем я? Чья жизнь, в общем-то, прозрачна и у всех на виду. Я, чего-то добившийся сам, без чьей-либо помощи. И сделавший это для Джин.
- Ладно, это всё лирика. В восемнадцать мне купили автомобиль. Через пару месяцев, сев за руль, я сбил человека. Насмерть. Мы с отцом дали дёру, он собирался войти в сенат штата, и ему не нужна была огласка этого ужасного дела. Камер не было, свидетелей -
будто бы тоже. Мы просто удрали. Сбежал из Остина я немногим позже. Отец застал у нас дома вечеринку с наркотой и узнал, что я не поступил в университет. И я уехал начать новую жизнь. Я врал всем про отца продажного копа из Массачусетса, когда вы подловили меня на вранье. Невозможно начать жизнь заново и забыть о прошлом, даже если очень хочешь,
- я достаю из кармана мобильный телефон, включаю его, на экране появляется смс с угрозой, и по столу я прокатываю его от себя к Фредо. И поднимаю на отца Джин взгляд тяжёлый взгляд.
- Ты не один такой проницательный. Кто-то узнал о том, что я сделал. Он угрожает мне. Но хуже, что он угрожает Джин. И мне нужна помощь. И я буду с тобой честен. Сейчас я посредственный актёр, как ты сказал, дурацких мелодрам. В прошлом я обычный альфонс, да ещё и наркоман. Но признавшись во всех этих ужасных вещах, я тебе могу сказать, что на этот раз виноват я не был. Наркотиками меня накачали на афтепати, где я обсуждал с коллегами рабочие моменты. Всё, что для меня сейчас имеет значением, это мой ребёнок и Джин. Хочешь избавиться от меня, теперь ты можешь попробовать это сделать. Только она тебя вряд ли когда-то простит, - самонадеянно сказал я.  - Мы любим друг друга такими, какие мы есть. Я бы никогда не рассказал это никому. И не хотел говорить Джин. Но этот парень опасен, и я советуюсь с вами. Я, может, и жалкий, может и недостойный, может и действительно плохой человек, но Джин - слишком важна для меня, поэтому я здесь.
Я просто оставляю телефон, в котором всегда была вся моя жизнь и куча тайн, на столе, без присмотра, беру сухие шмотки, принесённые Веттой, и ухожу в гардеробную переодеться. С этой комнатой у меня связано много сладких воспоминаний, как мы занимались здесь сексом с Джин. И я улыбаюсь, глядя в зеркало, напротив которого мы трахались, и касаюсь пальцами холодного стекла. Пока Джин вспоминает беспечные времена в Сан-Хосе с Хитом, я чувствую, насколько же горячими, яркими и лучшими были ночи, проведённые в этом доме с ней. Пока она скучает по прежней фамилии, разговаривает с Хитом, я раскрываю перед Фредо все козыри, мою главную тайну, которая могла бы навредить мне или моей семье, если бы дело получило огласку, и я верю, что этого не случится со мной потому что я честен, и Джин любит меня.
Чуть ранее я позвонил Джулиану, и попросил привезти Джин сюда. И уговорить приехать, даже если она будет сопротивляться. Мне хочется верить, что они, два человека, не очень простые по характеру, но ставшие мне самыми близкими, где-то в дороге, не так далеко отсюда.
В моей голове крутится "да я действительно ебанулся, раз рассказал всё это Фредо, тому человеку, кто ненавидит меня, пожалуй, больше всех". Я даю Фредо переварить всю информацию, которую я сказал. Мы либо найдём общий язык, либо я ввязался ещё в большее дерьмо. А ещё, оставшись в этом доме один, с совершенно чужими людьми, явно не желающими мне добра, я больше всего хочу увидеть Джин, обнять её и в очередной раз почувствовать её поддержку, мне важно, что она не считает меня до конца пропавшим отморозком. Я поступаю правильно. Это просто очередная чёрная полоса, которую мы преодолеем вместе.

Отредактировано Vincent Jervis (2017-12-08 21:46:49)

+2

8

Проходит несколько часов. Без сна, с ногами забравшись в уютное кресло в просторной и светлой гостиной, я забываю, где нахожусь, и невидящим взглядом наблюдаю за спящим мальчиком. Он тихо дышит и сжимает тонкое одеяло во сне, а перед моими глазами внезапно появляется больничная кушетка, на которой в нескольких метрах, за закрытой дверью оперируют тело Логана. Леденящая кровь картина.
- ... уже давно не видел ничего подобного, - голос молодого доктора эхом отдается в голове, и мое сердце болезненно сжимается, пропуская удар. Логан выживет, и Джейми сможет вернуться вместе с ним в их небольшую квартиру под крышей старого дома на Саус-ист виллидж. Иначе просто быть не может, потому что хорошие парни не должны становится жертвами чужих грустных историй.
"Ты прочитаешь это сообщение через пару часов, когда отвлечешься от дел с Оливией или...", - я набираю новое сообщение, чтобы сказать, как мне жаль, что все произошло именно так, когда в комнату входит Хит. Он старается сделать это бесшумно, не потревожив меня и крепкий сон Джейми, но у него не выходит, и я оборачиваюсь на звук тяжелых шагов.
- Не спишь? - обеспокоенно спрашивает он, понижая голос до шепота. В его руках виднеется клочок какой-то бумаги, яркой и напоминающей часть страницы журнала, и я качаю головой, подзывая парня к себе. Когда он протягивает мне листок, слегка смятый по краям и согнутый вдвое, где-то в доме падает один из предметов, но ничего не разбивается. От неприятного звука мы оба вздрагиваем, после чего, прислушавшись к повисшей в комнате тишине, я устало поясняю, - Это Джулиан, кот Винсента. Все в порядке.
Вглядываясь в заметку из популярного глянца, со слабым удивлением спрашиваю, - Откуда это у тебя? - осторожно перебирая вырезку из скандальной статьи, датированной прошлым годом, я вижу снимок Винса в темных очках Ray-Ban и черной кожаной куртке. Он целует в губы высокую блондинку, с оголенными короткой юбкой бедрами и ярким клатчем Ermanno Scervino в руках, в которой узнается одна из известных актрис. Когда Винс прижимает ее к себе за талию, кажется, словно он делает это вовсе не для камеры и рейтингов нового фильма, о чем свидетельствует мерзкая заметка убористым шрифтом на пару абзацев. Переворачивая обрывок журнала, я вижу выведенную от руки надпись "Думаешь, он изменился, когда начал носить кольцо, и оставил в прошлом мимолетные интрижки с голливудскими красотками?".
- Тебе не понравится, - замечая, каким мрачным становится мой взгляд, Хит достает из кармана потертых джинсов что-то еще и оправдывается, - Я нашел это у твоей машины, в белом конверте на лобовом стекле. С инициалами - "J.L", кто-то оставил его утром.
Опуская на низкий столик из темного дерева распечатанную на плотной бумаге картинку, Хит отворачивается и больше не смотрит мне в глаза. Пряча руки в карманы легкой куртки и, уверена, сжимая их в кулаки, он нервничает и ходит по комнате, пока я растерянно изучаю фотографию. Несколько секунд проходят в напряженном, неловком молчании. Не решаясь прикоснуться к доказательству своей ошибки в собственном муже, я вижу, как Винсент наклоняется к незнакомой девушке с высокомерным взглядом и в стильных, дорогих шмотках. Она сидит, положив ногу на ногу, около барной стойки, в то время как несколько пуговиц его рубашки расстегнуты, а в глазах почти наверняка играют хищные огоньки. Я знаю этот взгляд, наполненный похотью и уверенностью, что с наступлением ночи красивая женщина будет принадлежать только ему. Против желания оказаться в руках Винсента ужасно сложно устоять, потому что каждая моя попытка сделать это оборачивалась полным провалом.
- Джин? - кажется, я слишком долго смотрю на них двоих, и что-то в моем лице меняется, - Второй снимок был сделан прошлой ночью. Знаешь, кто это?
Я вновь качаю головой, потому что никогда раньше не видела эту сексуальную брюнетку. "ПРИЗНАЙ, ЧТО Я ПРАВ," - жирные буквы на обороте написаны и подчеркнуты с сильным нажимом, словно человек, сделавший это, хранил в себе искреннюю ненависть к нам обоим. В короткой фразе чувствуется угроза, но по какой-то причине я не испытываю тех эмоций, которые должна. Не ощущаю досады и злости (несмотря на то, что их едва сдерживает, беспокоясь о моих чувствах, Хит) и не строю опасных догадок в духе ревнивой жены.
- Это неправда, - бесцветно бросаю я и поднимаюсь с места, - Кто-то хочет доказать, что мой муж мне врет, и заставить в нем сомневаться.
Хит смотрит на меня с недоверием, и словно не верит своим глазам, что девушка, которую он знал на протяжении всей своей жизни, может быть настолько наивной и глупой.
- Сегодня у него это получилось, - я беру в руки снимок, который он принес с улицы, и прячу в стол вместе с обрывком статьи, не очень понимая, зачем это делаю. - Спасибо, что поддержал. В уикенд автомастерская открывается к полудню, тебе пора.
Мягко поцеловав рыжего парня на прощанье, едва прикоснувшись губами к его щеке, я скрываюсь в кухне, где какое-то время дожидаюсь, пока за ним закроется входная дверь. Когда комнаты просторного дома вновь погружаются в тишину, я вновь набираю номер Винсента, но встречаю лишь короткие гудки и механический голос, оповещающий, что абонент недоступен. В сердце закрадывается липкое и холодное волнение, от которого сложно укрыться за крепким кофе и мягким пледом, и даже бокал крепкого виски или хорошего вина не способен спасти меня от тревожных мыслей. Остановившись напротив высокого шкафа со стеклянными дверцами в широком коридоре, я провожу пальцем по прохладному стеклу бутылки и думаю, как мне не хватает этого - возможности забыться, как раньше, отключив голову на пару часов и притупив болезненные эмоции алкоголем. Привязанность к Винсенту, с его публичной и наполненной провокациями жизнью, сделала меня беспомощной и слабой, и его нет рядом сейчас, чтобы исправить это. Вероятно, так случится еще ни раз, но я все еще не готова оставаться одна.

У входной двери раздается стук, сменяющийся резковатым и настойчивым звуком звонка. Это точно не Хит, и я слегка хмурюсь, беспокоясь, что шум может разбудить спящего в другой комнате мальчика. Дверь до сих пор опрометчиво открыта, но грабители не приходят посреди дня на кишащие людьми улицы спальных районов, и я неторопливо спускаюсь по лестнице с маленькими ступенями.
- Зачем ты пришел? - переступающего с ноги на ногу Джулиана уже на крыльце встречает не слишком дружелюбный вопрос. Я не собираюсь его впускать и не хочу разговаривать, припоминая, как сравнительно легко отделалась в прошлую нашу встречу наедине. Непривычно неуверенно он спрашивает разрешения войти, но получает отказ раньше, чем успевает закончить фразу.
- Винсент уехал, и я больше не собираюсь делать вид, что мирюсь с твоим существованием рядом с нами, Джулиан, - небрежно бросая, я пытаюсь закрыть дверь перед его лицом, не слушая дальнейших объяснений, когда из-за сада в соседнем коттедже раздается звонкий мужской голос.
- Мисс Джервис! Джин! - подтянутый высокий мужчина машет мне большой рукой, привлекая внимание. Его имя Оливер Филдс, и каждое утро его жена отвозит в частную школу младших детей на новеньком минивэне Chrysler Pacifica с салоном из бежевой кожи внутри. - Все в порядке?
Заметив незнакомца, мистер Филдс участливо интересуется, не нужна ли мне помощь. Спустя кратчайшую из пауз в голову приходит мысль, что кто-то из бдительных соседей мог увидеть и человека, оставившего послание. В комнаты дома, тем временем, врывается зимняя прохлада, и в легкой одежде я чувствую, как по коже пробегают слабые мурашки. Джулиан говорит, что мне необходимо поехать с ним прямо сейчас по просьбе Винса, сбежавшего из больничной палаты, что происходящему есть объяснение, а еще - что мне и ребенку может угрожать серьезная опасность.
- За Винсом охотится слетевший с катушек маньяк, одержимый идей мести за прошлые грешки, времен наших тусовок в Остине, наделавших много шума. Мне плевать, но Винс боится, что этот псих может добраться и до тебя тоже.
- Доброе утро, Оливер! - с натянутой улыбкой отзываюсь я в ответ на приветствие соседа, - Давний знакомый, и он уже уходит, - выглядывая из-за спины Джулиана, я стараюсь выглядеть как обычно беспечной, но уже через секунду понижаю голос до враждебного шипения и встречаюсь глазами с парнем напротив, - Убирайся. Ты же не хочешь, чтобы Винсент узнал, что случилось в тот вечер. Уверена, он больше ни о чем тебя не попросит, если я открою рот.
Я угрожаю и делаю это совершенно серьезно, намереваясь открыть Винсу те темные стороны его дружка, о которых он еще не успел узнать, и... кажется, это срабатывает. На мгновение растерявшись, Джулиан отступает назад, и я закрываю перед ним дверь, щелкнув изнутри замком, и со стрекочущим звуком опускаю широкие жалюзи выходящего в сад окна.
- Он поехал к твоему отцу! - голос Джулиана снаружи заставляет меня остановиться, потому что даже дыхание внезапно перехватывает. Зачем Винс делает это? Что ему нужно от Фредо? Мой отец, без сомнений, никогда бы не стал ему помогать. Неужели он, настолько не верящий в людей порой, сейчас не видит этого? Опускаясь на маленькую тумбочку для обувных щеток и сумок, я издаю едва слышный стон, больше напоминающий скулеж Энцо, когда я подобрала его на темной улице пригорода. Винс пытается нас защитить, но даже не представляет, к какому ночному кошмару это может привести.

Я все еще улавливаю глухие шаги Джулиана на крыльце и, кажется, слышу голос мистера Филдса, но удаляюсь в гостиную, не намереваясь с ними разбираться. Мышцы болезненно ноют от каждого резкого движения, но, дотрагиваясь до проснувшегося от сильного шума Джейми, я смотрю на него с теплой улыбкой, не выдавая царапающих изнутри эмоций.
- Твой папа - хороший человек, и пару раз выручал меня, когда никто другой не мог этого сделать, - закрывая глаза, я вспоминаю, как много месяцев назад Логан неодобрительно говорил, что поездка в Лос-Анджелес к Винсенту, украдкой от всех, - плохая идея, и все вновь закончится разбитым сердцем (моим или его), но все же протянул мне пластиковую карточку с инициалами Джино Ардженто, пообещав, что никто не узнает, если я не буду транжирить деньги старика в масштабах нефтяного магната.
- Сейчас мне снова нужна помощь. Как насчет небольшого приключения? Ты когда-нибудь катался на красивой красной феррари? - обращая происходящее в забавную игру, я уже вижу в глазах Джейми, как две капли похожего на отца, любопытство и живой интерес, - Отлично! Вдвоем мы точно справимся. Можешь взять это и спрятать так, чтобы никто не нашел?
Я снимаю с безымянного пальца подаренное Винсентом кольцо и протягиваю его мальчику. Прозрачный камень холодной льдинкой красиво блестит в свете лучей зимнего солнца, проникающих в комнату из окна.
- Не говори никому, что оно у тебя.

Сделав пару звонков, я выбираю в гардеробе стильную одежду, из той, которую все еще могу носить с учетом изменений фигуры. Оглядев себя в зеркале и удостоверившись, что свободное платье Balenciaga и жакет из темного твида от Chanel достаточно убедительно скрывают округлившийся живот, я с легкой грустью меняю изящные лодочки на высоком каблуке на сапоги Stuart Weitzman с плоской подошвой. В конечном счете, получается весьма неплохо.
Когда я спускаюсь вниз, Джейми доедает остывшие вафли с кленовым сиропом, и через несколько минут мы выходим из дома. Запирая дверь, я замечаю автомобиль Джулиана неподалеку, как если бы он вовсе не собирался уезжать.
- Я поеду с тобой, если сделаешь то, что мне нужно, - тоном, не предполагающим возражений и альтернатив, сообщаю я, прижимая к себе мальчика и маленькую сумку с логотипом Furla. Даже не догадываясь, что во внутреннем кармане нее лежит фотография моего мужа и женщины, знакомой Джулиану ближе, чем любая другая девчонка в Сакраменто или Остине. Это правда, никогда раньше я не видела Спенсер Келли.
Таким образом, у лучшего друга Винсента не остается выбора, кроме как выполнить мой лишенный логики, но безобидный с первого взгляда каприз, до того, как автомобиль повернет в направлении особняка Фредо Ардженто.
- Феррари отменяется, пацан! Забирайся! - открывая заднюю дверь большого черного лексуса, неплохо восстановленного после истории с землетрясением, Джулиан пропускает Джейми в салон. Коротко и тихо пояснив, что произошло с Логаном, я не вдаюсь в подробности, и устраиваюсь впереди.
Мы едем в магазин дорогих брэндовых часов, неподалеку от центра города, и брови Джулиана изгибаются в насмешливом удивлении, когда он с издевкой произносит: "Самое время выкинуть несколько сотен баксов за браслетик со стрелочками!", - а я презрительно фыркаю в ответ. Мы не ругаемся при ребенке, но напряжение отчетливо чувствуется в воздухе.
На парковке я настаиваю, чтобы Джейми остался в машине, а Джулиан сопровождал меня в бутике, молчал и не высовывался. В противном случае, Винсент точно узнает о его попытках поцеловать и трахнуть меня (если разыграется фантазия) на нашем кухонном столе, который мы так долго и тщательно вместе выбирали, и о том, что Джулиан ударил меня.
- Может быть, что-то от Дэвида Юрмана или Анны Кляйн? - любезно интересуется миниатюрная девушка-консультант, но я лишь чувствую, как меня слегка мутит от ее туалетной воды с ярко выраженными цветочными нотками.
- Первое, - едва удерживаясь от того, чтобы не поморщиться, я улыбаюсь Джулиану почти дружелюбно, - Как на твой взгляд? Это то, что мне подойдет? - но он не отвечает.
Проходит какое-то время, пока я увлеченно разглядываю часы и иногда подзываю парня к себе, чтобы ты тот взглянул на мое запястье или сказал, что предыдущий браслет кажется ему более стильным. В итоге, мы останавливаемся на изящных часиках от Cartier, но я внезапно вспоминаю, что всю прошлую неделю мечтала совершенно о других и разочарованно фыркаю.
-Лучше поищем что-то подходящее в Сакс на пятой Авеню? Шоппинг в Большом яблоке это то, что нужно и поможет нам отвлечься, - мурлыкая во всеуслышание, я дотрагиваюсь до рубашки Джулиана, после чего приподнимаюсь на носках, закрываю глаза и целую его губы в долгом и нежном поцелуе. Шокированный происходящим, он не успевает меня оттолкнуть и не замечает, как за стеклянной дверью и витриной бутика кто-то несколько раз быстро щелкает камерой.
- Расслабься, - отстранившись, тихим шепотом произношу я, глядя в округлившиеся от удивления темные глаза, и поглаживаю его подбородок с колючей щетиной, как часто делала с Винсентом, - Вот теперь мы можем ехать... если только ты не хочешь купить мне здесь что-то прямо сейчас.
С невозмутимым видом поблагодарив заинтересованную случившимся девушку, я выхожу из бутика и направляюсь к машине, решительно не собираясь ничего объяснять. Парень слегка обескураженно плетется следом. Сложно сказать, что мы в расчете, или что я знаю, что делаю, но того, о чем Джулиан рассказал на пути сюда, вполне достаточно, чтобы убедиться - мне стоит самой позаботиться о нашей с Винсентом семье. Он совсем не знает Фредо. Мой отец непременно захочет использовать сложившиеся обстоятельства, чтобы оградить меня от опасности (реальной или мнимой) и отправить во Францию на ближайшие несколько месяцев и повторить, что нам не следует быть вместе. Поэтому я решаю сделать это сама, не спрашивая разрешения или совета, догадываясь, что Винсент не одобрит.

- Ты же все еще способен вести машину, правда? Живее. Или мы посадим за руль Джейми? - до того, как автомобиль трогается с места, я пару раз подгоняю Джулиана не слишком заботливо, и весь путь до дома Фредо мы проводим в молчании. В салоне играет приятная музыка и пахнет совершенно иначе. Все по-другому, и мне уже не семнадцать. За окном проплывают чужие улицы и деревья с пушистой кроной, а не стройные пальмы, а я думаю, что почувствовала, когда поцеловала Джулиана, используя его в своем маленьком, подлом плане, просто потому что он оказался рядом, однако не ощущаю угрызений совести, проблеска нежности или страсти, которые переполняют меня по отношению к Винсенту. Парень, сидящий на водительском сидении, не вызывает у меня ничего, кроме отвращения (но уже не страха), и, тем не менее, мы целовались. Скоро об этом узнает целый город, и новость грязной сплетней расползется по штатам. Она непременно дойдет и до ушей того, кто так старается выставить Винсента лжецом, не подозревая, что рядом с ним та еще жестокая стерва. Порой мне кажется, что в глазах других людей мы действительно стоим друг друга...

Кованные ворота, прерывающие дорожку из темной брусчатки, открыты, но автомобиль никто не встречает, и никому нет до нас дела. Джулиан и Джейми остаются внизу, когда, следуя интуиции, я обнаруживаю родителей и Винсента в одной из обычно пустующих гостиных. Все мое существо тянется к нему навстречу, чтобы почувствовать тепло рук, обвивающих талию, и колючую щетину, приятно царапающую лицо. Когда расстояние между нами сокращается, и Винс привлекает меня к себе с тихим вздохом, прижимая и успокаивая, я цепляюсь за его футболку, сжимаю пальцами тонкую ткань и слегка царапаю кожу с ровным загаром. Это то, что мне хочется сделать больше всего, несмотря на все кошмары предыдущей ночи, на слабость в мышцах, нервы и моральное истощение. Я знаю, что выгляжу превосходно, и буду именно такой на скандальных снимках таблоидов, но в реальности ощущаю, как измучена и полностью разбита. Движения становятся неуверенными и неловкими, а руки едва заметно дрожат, поэтому Винс подводит меня к креслу, мягко целует в шею, касаясь носом нежной и чистой кожи. Фредо и Лора смотрят на нас с осуждением, и я до сих пор не знаю, что здесь произошло. Хотя это больше не кажется таким уж важным, по сравнению с тем, что я слышу его ровное дыхание и слегка учащенный пульс, когда сжимаю запястье с браслетами, и жмусь ближе, чтобы не позволить отпустить себя ни на секунду.
- Как ты себя чувствуешь? - игнорируя обеспокоенные вопросы отца, я слышу, как Ветта, экономка в доме Фредо, с польским акцентом просит оставить нас обоих в покое.
- Девочке нужно отдохнуть, она же на ногах едва держится, посмотрите! Прекратите это немедленно, - обладая в некоторые минуты неоспоримым авторитетом, в строгом тоне она заставляет Фредо поморщиться и сдаться, после чего не менее требовательно обращается к Винсенту, - Проводи ее в комнату, дверь не заперта.
Благодарно улыбнувшись, я чувствую, как Винс послушно помогает мне подняться, но мое тело почему-то не перестает дрожать. Мне столько всего нужно ему рассказать, однако слова комом встают в горле, и вместо этого я пытаюсь сказать Ветте о Джейми.
- Логан в больнице, он попал в аварию. Доктор сказал, что он поправится со временем, позаботьтесь о Джейми, - лицо Винса меняется, но я успокаивающе сжимаю и глажу его руку, и переплетаю в замок наши пальцы, - Он внизу, я оставила его с Нилом. Надеюсь, он еще не успел научить сына Логана курить травку, - уголки губ слабо вздрагивают, но шутка все равно не выглядит смешной.

Мы лежим на моей кровати в доме Фредо, под мягким покрывалом без одежды. За окном освещает огромный сад тусклое зимнее солнце, но в комнате, за плотными шторами царит легкий полумрак. Выровняв дыхание и расслабившись, я вожу пальцем по груди Винсента, а он обнимает меня сильными руками и прижимает к себе. Мы не разговариваем о случившемся, потому что оба чувствуем невероятное утомление и желание побыть только вдвоем. Не представляю, как скажу ему, что уже завтра с легкой подачки Оуэна и его людей, все может перевернуться. И тогда весь мир узнает о том, что наш брак - лицемерная фальшивка, а жена Винсента Джервиса - обычная жадная до внимания вертихвостка. И как Оливия удовлетворенно кивнет, снисходительно улыбнувшись своей правоте. Зато я и наш ребенок окажемся в безопасности, а Винсу понадобятся все его актерские способности, чтобы сыграть роль убитого предательством любимой девушки парня. Остается только рассчитывать, что его сталкер тоже клюнет на этот крючок и выдаст себя, утратив бдительность.
Когда Винс замечает, что на моем пальце не хватает кольца, я беру его руку в свои ладони и тихим шепотом говорю, как сильно люблю его, и как ужасно нервничала и сердилась, когда он сбежал.
- Никто не узнает о том, почему ты покинул больницу. Я подписала нужные бумаги, Оуэн уладил остальное, - время, которое мы проводим друг с другом сейчас, вопреки желаниям, занимают и наши общие проблемы тоже, - Я бы никогда не сделала этого, не упекла бы тебя в клинику. Единственное, что заставило меня об этом подумать - страх тебя потерять.
Тишину нарушает мой тихий вздох, и тщательно подбираемые слова, которых все равно не хватает, чтобы объяснить то, что я сделала для нас обоих.
- Сегодня мы должны были узнать, будет у нас мальчик или девочка, но завтра я сделаю это одна. Потому что ты не вернешься в наш дом и не будешь давать комментарии журналистам. В прессе вспыхнет скандал, - очень коротко, я пересказываю Винсенту то, что случилось и что Оуэн ждет звонка, позволяющего запустить колесо большого обмана, которое заденет очень многих, - Если этот сумасшедший будет считать, что ты разбит и слаб, то он не упустит шанса посмеяться и взглянуть в твои глаза лично. Чтобы удостовериться, что ты достаточно страдаешь.
Перемещаясь и целуя Винсента в щеку, я складываю руки на его грудь и опускаю на них сверху подбородок. Мы встречаемся взглядами, без слов чувствуя, как сильно нуждаемся друг в друге.
- Я бы могла сделать это в одиночку, позвонить Оуэну и заставить тебя смириться. Но ты должен принять решение сам, или найти другой выход, - закусывая губу, я на несколько секунд замолкаю, прежде чем добавить последнее, сомнительное и тяжелое предостережение, - Не следует доверять Фредо. Порой даже любви к единственной дочери не достаточно, чтобы остановить его.
Хочу ли я в действительности знать о том, что натворил мой муж? За что ему мстит опасный человек из Техаса, подбросивший в автомобиль снимок Винсента и неизвестной женщины, и разбивший в нашем доме окно? Все еще сомневаясь, я хмурюсь, когда произношу негромко, - В Остине с тобой случилось что-то плохое, и в этом замешан Уильям Джервис, твой жестокий и властный отец. Ты бросил семью в восемнадцать, и никто из них не попытался с тобой связаться, когда мы встретились в Сан-Хосе. Почему?  Потому что ты разочаровал их и не оправдал ожиданий в карьере? Или баловался наркотиками, бросив тень на безупречную репутацию влиятельных родственников?
Я чувствую, как Винсент напрягается, но прикрываю глаза пушистыми ресницами и очень мягко, осторожно добавляю, - Пусть так. Но неужели ты думаешь, что я оставлю тебя одного или смогу полюбить кого-то еще? Не имеет значения, что произошло много лет назад. Ты - моя семья, Винс.

Отредактировано Jean Jervis (2017-12-10 02:51:43)

+1

9

Эта ночь была богата на события. Дежурные врачи боролись за жизнь Логана под писк аппаратуры. Повёрнутый на своей вендетте человек без конца обновлял страницу инстаграм, где по-прежнему было написано «Винсент Джервис – актёр и модель // если водятся бабки и есть ко мне дело, пиши на мой e-mail», и красовалось последнее беззаботное селфи из спортзала, и лишь тусклый голубоватый свет экрана освещал искажённое от боли лицо сталкера; он не хотел убивать красивую брюнетку с животом, и с заботливым отцом, итак осуждаемую всем миром и наказавшую себя отношениями со скандальным актёром, который пользовался ей как хотел. Который, возможно, и не умел любить. Джулиан, перекинувшись парой недоброжелательных взглядов с Фредо, вернулся к Джейми, взлохматил волосы мальчишки и сказал «пссс, есть у меня в телефоне одна игрушка, тебе понравится. Твой батя в больнице, с ним всё хорошо, и хорошие новости, ты можешь не спать сегодня целую ночь», они уселись на шезлонг у бассейна, следя за тачками на экране, но один волновался об отце, а другой о словах, сказанных ему Спенсер и о поцелуе с Джин. Джулиан подозревал, что за этим последует большая жопа, но красивая брюнетка что-то расстревожила в нём, он до сих пор помнил вкус её поцелуя и запах. Так могла целоваться только горячая пуэрториканская красотка, у всех на виду, бесстыдно, сжимая в маленьком кулачке изящный браслет от cartier. К Оливии вернулся муж, и теперь она рассказывала ему во внутреннем дворе, что её роллс-ройс остался на штраф-стоянке, а её муж кричал «или он превратился в очередной трофей в гараже твоего жиголо-актёра?». Фредо остался сидеть за столом и налил себе виски, пожалуй, больше, чем того требовал обычный семейный разговор, вряд ли я сумел растопить его сердце, промелькнувшая на миг надежда, что, может, я смогу вписаться в эту семью внезапно потухла, стоило увидеть его бешенный, озлобленный взгляд. Отец моей девочки был уверен, что к ним в семью попал враг, но ещё хуже, чем ненависть ко мне, в нём играло разочарование и непонимание, почему всё сложилось именно так. Наркологическая клиника, тюрьма и уничтоженные карьера и брак - а меня что ждало впереди? Но я был готов сыграть ва-банк.
Скольких людей мы с Джин сломали?
И сейчас, как ни в чём не бывало, валялись в огромной постели и смотрели друг другу в глаза, пока Лора остановилась у приоткрытой двери в спальную. Влюблённым взглядом я жадно изучал черты её красивого лица, густые хлопающие ресницы, чёткую линию бровей, пухлые губы. Я водил пальцами по её плоскому животу, её кожа была бархатной и загоревшей, я улыбался, говорил, что она мой чёрный котёнок, перебежавший мне дорогу в Сан-Хосе, и что я влип просто безнадёжно, моё жаркое дыхание обжигало её нежную кожу, и от меня немного пахло вином. Но несмотря на всю мою ваниль и пошлости, в её глазах будто закралась печаль.
- Твои сиськи стали больше, - сказал я, попытавшись расслабить Джин, - тебе не больно? Говорят, они становятся более чувствительными? – я заключаю их в ладони и нежно сжимаю. - Хочу целовать тебя везде. И больше никогда не расставаться, я верю тебе, что ты не хотела меня сбагрить в ту клинику, но на тебя давили. - Я сползаю вниз под одеяло и целую её соски, посасываю их губами и играю с ними по очереди языком, обвожу по диаметру, быстро двигаю, втягиваю в рот, посасываю. Пока, наконец, не замечаю, что на пальце Джин нет кольца. Мои карие глаза округляются, и я смотрю в её глаза, с немым вопросом "что же изменилось?", а в них ещё больше тревоги.
Джин признаётся мне, как поцеловала Джулиана, и в моём горле образуется ком. Она рассказывает для чего это сделала, я шумно выдыхаю много воздуха, хочется разыскать Джулиана и врезать ему как следует, но Джин удерживает меня и шепчет, что любит.
Я начинаю неохотно взвешивать её план.
- Нет, - протягиваю я, и падаю в подушки. Мне тяжело дышать, до тошноты, в комнате становилось всё светлее, утро неумолимо просачивается в нашу комнату через плотные шторы, оно начинает разбрасывать по дорогам машины,  оживляет радиоволны, переворачивает вывески open/close на магазинах, где продаются голливудские еженедельники.  Сколько ещё часов, минут мы проведём в постели? Я чувствую кожей каждую минуту, они становятся осязаемыми.
- Хорошо. Сделаем, как ты хочешь, - соглашаюсь я. – Я всегда буду любить тебя. Наша любовь сильнее чужих домыслов и  сплетен. Никогда ведь и не было тех Винса и Джин, о которых все говорят, верно? Даже сейчас. Я почти и привык видеть интернет-опросы, кто больше подходит Джин: Джервис или её новый фотограф?
Моя ладонь скользит по её рёбрам, плоскому животу, проникает под кружевные трусики, и я прикасаюсь к нежной плоти, с удовольствием наблюдая, как она прикрывает густые ресницы. Я целую её в краешек губ. Лора уходит от двери, начиная слышать как мы возимся в огромной кровати, звуки жадных поцелуев  и наши вздохи, стоны и приглушённые смешки. Мой палец скользит между её половыми губками, наращивая темп, я чувствую как она становится влажной, тяжелее дышит, её лицо становится сконцентрированным, взгляд потерянным, а ресницы полусомкнуты. Я продолжаю движения пальцем у неё между ног.
Я вновь заныриваю под лёгкое одеяло, и начинаю играть с её нижними губками языком, совершая быстрые движения. И с удовольствием замечаю, как её руки настойчиво вцепиляются в мои волосы. Я вылизываю её клитер, посасываю, втягиваю её нежную плоть, у меня сносит голову от её вкуса и запаха. Я засовываю внутрь пальцы, замечая, как Джин начинает выгибаться на взъерошенных простынях. Я продолжаю резкие и грубые движения пальцами, не прекращая работать языком. Замечая, что её пльцы сильнее давят мне в затылок. И она хочет, чтобы я двигался быстрее.
Обломно, завтра я не смогу держать её руку у врача, мы не будем счастливо улыбаться ему, наша идеальная любовь уйдёт с таблоидов и экранов, вместе не услышим пол ребёнка. Она не будет повторять, что я хороший актёр в павильоне, не скажет журналистам, что я действительно горяч, не поможет мне в очередной раз избавиться от чьей-то подъёбки о моих старых интригах, не запрётся со мной в трейлере во время телефона, и с нас не будет в очередной раз охуевать съёмочная группа, потому что я забыл снять с себя чёртов микрофон.
Я нависаю над ней, проникая в неё, и начинаю грубо трахать её, наполняя своим пульсирующим, огромным членом. Я смотрю на неё, понимая, что никогда ни с кем мне не было так хорошо, я никогда не хотел ни о ком заботиться, меня никогда не интересовало, что она думает, довольна мной или разочарована во мне. Я столько лет работал над тем, чтобы быть сильным, независимым, не подпускать к себе кого-то близко, и я привык так жить. Но теперь я работал над тем, чтобы быть ответственным. Когда мы увидимся вновь?
- Придумаем как будут звать этого чувака? - хрипло говорю я, замечая её небольшой живот. Не самый лучший вопрос в постели.

- Может быть, Уильям? - я лежу с ней рядом, тяжело дыша, на влажных простынях. - Завтра, когда я пошлю на хуй журналиста, пристающего с вопросами о тебе, это будет значит, что я невероятно по тебе скучаю, и хочу скорее тебя увидеть. А если ты выйдешь из клиники в рэйбэнах, и тебя снимут раньше, чем мы сможем созвониться - пусть это будет парень, - улыбнулся я.
- И не целуй больше Джулиана, пожалуйста, - я кривлюсь. - Но я не против, если вы ещё пару раз помозолите глаза папарацци, - но знал ли я, что больше всех охренеет мистер Филдс, сосед Джин, который постоянно напрягался, стоило Джулиану приблизиться к нашему дому, а в глазах Джин появлялся страх, и она как дикая кошка из Сан-Хосе вставала на дыбы, готовясь защищаться от того, кому я верил.
- И держись, пожалуйста, чтобы они не сказали, - мои ладони заключают её руки, на моём пальце всё ещё одето кольцо. Я настолько ослеплён горячим утром с Джин, и планом придуманным без одежды, что не понимаю, к чему приведёт то, что мы всё внимание обратим на Джулиана. - Мы всегда сможем прекратить всё это, помни. Если тебе станет очень больно - я сразу приеду. Если совсем сильно захочется солёненького, только позвони. Обещаю, это ненадолго. Я разберусь. Обещаю, я буду чист, никаких наркотиков. Я буду более осторожен. Можно я не буду снимать его? - говорю я о кольце.
- Это дерьмо закончится, - понимаю, что это может быть продолжительное обещание. И жадно целую мою жену в губы.

Я встаю с кровати, застёгиваю рубашку.
- По поводу твоего вопроса. Я бы мог найти своим поступкам объяснения, ты бы и без меня могла найти их. Но я обычный эгоист, - я пожимаю плечами, а мои глаза смеются. - Я не герой, я не могу похвастаться своими альтруистическими подвигами. Люблю дорогие и красивые вещи, быстрые тачки, кучу внимания, свою работу. Очень люблю риск. Не верю в правильное и неправильное. Я бросаю вызов своим страхам, учусь быть независимым. Может, ты смиришься когда-нибудь, что я хочу любить только тебя и этого мелкого? - поглаживаю живот Джин. - И мне плевать на всех остальных? Ну, если очень хочешь я могу почистить карму и вложиться в какую-нибудь благотворительность.
Пожимаю плечами. На самом деле понимая, что были ситуации в моей жизни, когда некоторые из розовых очков моей коллекции лучше бы было не бить. Некоторые грани не переходить, зная, что вернуться не удасться.
- Ты тоже моя испорченная девочка. Упрямая, смелая. Горячая, переменчивая и свободная. А в последние дни из-за беременности иногда невероятно невыносимая и капризная. Любишь внимание мужчин, огрызаешься, когда ревную, не смотришь на ценники, задеваешь людей и приходится вытаскивать тебе из неприятностей, пока какая-нибудь стерва вцепилась в твои ухоженные волосы; да ещё с невероятно строгим, опекающим тебя папашей. Но может это всё не так уж и важно? Может, лучше условимся, когда мы в следующий раз увидимся?

+2

10

Впервые у меня возникает ощущение, что я слегка перешла черту. Неприятное, липкое, приправленное мерзким чувством досады от того, что мне дважды отказали.
Холодным взглядом я слежу, как самоуверенный актер Винсент Джервис строит из себя самца и хозяина положения, играя со мной и соблазняя накачанными руками и кубиками пресса, скрытыми под тонкой рубашкой. Я чувствую слабый запах парфюма в воздухе, свежего и с цитрусовыми нотками, когда он немного хищно и нагло улыбается мне в лицо и шепчет дерзкие слова. Он считает, что может ставить мне условия, в то время как правила в этой запутанной истории устанавливаю я, и мне нет дела до ценности чужого брака или эмоций смазливой девчонки, фотками которой пестрит его инстаграм. Поэтому в ответ я только усмехаюсь и, опуская пальцы с идеальным маникюром на оголенную коленку, слегка наклоняюсь к нему.
- Сегодня не твой день, Винс, - мои губы едва касаются в поцелуе его щеки, но со стороны все выглядит так, словно мы переговариваемся о чем-то личном у шумного бара. Перед нами бокалы с крепким алкоголем, и достаточно лишь пары таблеток сильнодействующего вещества, чтобы один из них представлял серьезную опасность для быстро бьющегося, беспокойного сердца.
- Роль получит Кевин, а ты останешься ни с чем. Ходят слухи, что он плох в постели, поэтому ему не придется со мной спать. Но он может поблагодарить за помощь тебя, - мои слова вызывают у парня недоумение, и, довольная произведенным эффектом, я допиваю свой коктейль с причудливым названием. После чего прошу сексуального бармена повторить. Как и пару раз в баре, когда хотела позлить Джулиана нарочно, и вела себя как ужасная стерва. Однако, если подумать, я должна быть ему благодарна. Потому что именно в его украденном телефоне обнаружились фотки известного актера, номер его телефона и еще кое-какая занятная информация, заставившая меня заинтересоваться. Только я думала, что это будет легко, и первый отказ немного подкосил мои планы. В прочем, трахаться с Джулианом, согласным на связь без обязательств, все же не помешал. Еще пару раз я заходила в его бар, находящийся вдали от центра города. Язвила, смеялась, заказывала выпить, и, удаляясь в женский туалет, шептала едва слышно, что под короткой, обтягивающей задницу юбкой, нет кружевного белья.
- А он еще большее трепло, чем кажется, твой приятель, Джулиан, - наблюдая, как Винс осушает свой бокал, я удовлетворенно киваю и фыркаю, - Или делиться впечатлениями о хорошем сексе с клевой девчонкой - это давняя традиция всех парней из Техаса? Если так, то можешь передать ему, что он вовсе не так хорош, как считает.
Игнорируя намеки на возврат вещей и новые попытки втянуть меня в опасный разговор, я поднимаюсь и ухожу, оставляя Винсенту счет за выпивку и чаевые бармену. Завтра в таблоиде появится заметка о его очередной выходке, и девушка, оставшаяся дома одна, поймет, что ночная жизнь, развлечения и наркотики всегда будут для этого парня важнее.
"Нам нужно поговорить", - короткое сообщение улетает на номер Джулиана без пошлых намеков и острых шуточек. От него веет холодом. Я действительно почему-то злюсь. Парень, оставивший на моем теле пару заметных синяков и засосов, от прикосновений которого все внутри вздрагивало в необъяснимом желании и экстазе, разочаровал меня своим длинным языком. А я не привыкла оставаться в долгу. Джулиан перезванивает, но я не поднимаю трубку, думая, что больше не следует впускать его в свой красивый и стильный пентхаус. Проведенная в моей спальной ночь была очень горячей, но в следующий раз охрана вышвырнет его за дверь раньше, чем он приблизится к лифту.
Взгляд Оливии Сингер останавливается на моем платье от Roberto Cavalli с откровенным декольте, и она едва заметно кивает мне в знак приветствия. Мы не разговариваем, но в целом без слов понимаем друг друга. Акула шоу-бизнеса, искушенная в интрижках с молодыми знаменитостями, я уверена, она знает, насколько хорошо может быть в руках Винсента Джервиса и под ним. Интересно, догадывается ли об этом его подружка? И насколько обидно самой Оливии, когда она лишена возможности затащить своего клиента в постель еще раз... Я собираюсь подойти к ней, чтобы поздороваться, но уже в следующую минуту ее глаза округляются, и внимание переключается на происходящее за моей спиной. Не удержавшись на ногах, Винс сталкивается с преграждающими его путь столиками, и в помещении раздается глухой звук падающей мебели.
"Он заслужил то, что с ним происходит", - думаю я о лицемерии заносчивого парня и его условиях, перечеркивающих слова о ценности собственного брака в одну из первых наших встреч. Кто-то спешит помочь ему, а я просто выхожу на свежий воздух, чтобы выкурить пару ментоловых сигарет из пачки Vogue и подумать, что делать с Джулианом. В какой-то момент мне приходит мысль, что его вещи мне действительно ни к чему, но возвращать их было бы опрометчиво. В телефоне раздаются длинные гудки, когда я набираю номер давнего знакомого.
- Джейк? Это Спенсер. Я заплачу тебе пару тысяч долларов, если сможешь оказаться мне достаточно полезным. Интересует?
Джейк - бывший коп, а как известно, бывших в этой ужасно продажной профессии не бывает. Он соглашается без раздумий, и я назначаю место встречи. Что-то здесь не так, и женская интуиция, подстегиваемая раздражением и злостью, подсказывает мне, что Джулиан вовсе не так прост. Разговор обрывается, когда к черному входу клуба подъезжает неотложка, распугивая цветными мигалками и сиреной накуренных торчков. Я не сразу понимаю, что происходит, но у дверей появляется Оливия, а за ней на носилках двое крепко сложенных парней выносят кого-то, кому внезапно стало плохо на парковке.
"Черт".. - догадка поражает меня на долю секунды. Вовсе не желая прикончить сердце Винсента Джервиса, я начинаю всерьез беспокоиться о таблетках амфетамина, которых оказалось слишком много в одном бокале виски. Ночь обещает быть долгой и тревожной.
"Когда?"
"Соскучилась по моему члену?"
"Может, поднимешь трубку? Эй!"
Сообщения одно за другим сыплются на мой телефон, но я отключаю его, бросив короткое - "Да пошел ты!" - в ответ. Совершенно не предполагая, что уже спустя четверть часа мы встретимся в коридорах больницы.

- Ну конечно, как я могла сомневаться, - останавливаясь в холле и скрещивая на груди руки, с иронией в голосе произношу я. Мы смотрим друг на друга испытывающими взглядами, в которых смешиваются очень разные эмоции. Удивление и замешательство с его стороны, и раздражение и злость - с моей. Расстояние между нами сокращается под звук высоких каблуков от Alexander McQueen, и я чувствую, как вспыхиваю изнутри, собираясь влепить ему звонкую пощечину, ударить посильнее, чтобы на лице с нагловатым выражением остался красный, очень заметный след. Что еще я могу сейчас? Зная, что сама позволяла делать со мной что-угодно и впивалась в его загорелую кожу ногтями, теряя голову от грубости, резких толчков внутри и сводящих с ума ощущений.
- Хочешь узнать, что привело меня сюда? - отстав от Оливии и других людей со съемочной площадки, - Патриции, Кевина и его подружки, - мы сворачиваем в узкий, безлюдный коридор, и кажется, забываем, что где-то здесь врачи пытаются привести в чувство Винсента, о чьем самочувствии все так ужасно волнуются.
- Мы собирались поехать в отель, когда это случилось, - я облизываю губы, жестоко продолжая, - Безумно интересно, насколько лучше в постели известный актер, по которому сходит с ума куча девчонок. Я обещала ему роль, или ты еще не знаешь? Винс не сказал? В очень хорошем проекте. Перспективном. Оливия будет в восторге! Кому нужен его приятель, бармен, работающий сомнительном заведении? - лицо Джулиана меняется, а я поправляю его расстегнутую рубашку легким движением руки и с ухмылкой добавляю, - Кажется, это все, что я хотела сказать.

[NIC]Spencer Kelly[/NIC]
[LZ1]СПЕНСЕР КЕЛЛИ, 26y.o.
profession: жена успешного бизнесмена, фотограф для глянца, прожигательница жизни;
husband: Steven Kelly.
[/LZ1]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2zaiY.gif[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2y42x.gif http://funkyimg.com/i/2y42y.gif[/SGN]

+1

11

Наши разговоры всегда заканчиваются одинаково. Нежась в объятиях Винса и томно вздыхая от прикосновений больших рук к груди с твердеющими сосками, я закусываю губу и улыбаюсь его приглушенным поцелуями словам. Мои глаза прикрыты от удовольствия, а мышцы заметно расслабляются от волнительных часов, проведенных в больнице.
- Осторожно, я не хочу, чтобы твое сердце снова пострадало, - понимая, что Винс все еще немного пьян и слаб после сильной передозировки наркотиками, я, тем не менее, притягиваю его ближе, глажу спутанные волосы, запускаю в них мальцы с красивым маникюром и забываюсь. Открывая передо мной новые границы ощущений, которые можно получить от близости, лишь в полной мере доверившись друг другу, Винс проделывает этот трюк с нашими телами снова и снова. Его пальцы скользят по моему животу, требовательно и уверенно, проникая под тонкую кружевную ткань белья и освобождая меня от него. Комнату наполняют сдавленные стоны, потому что я начинаю чувствовать его внутри, совершающего неторопливые движения и в перерывах между жадными поцелуями смотрящего мне прямо в глаза. Его член под боксерами от calvin klein уже очень напряжен, и пару раз я задеваю его рукой, поглаживая и едва ощутимо сжимая. Предвкушая, как буду жадно двигаться на нем, полностью в себя впуская, и кайфуя от затуманенного желанием, потемневшего взгляда.
Дверь в комнате заперта не плотно, и нас может кто-то услышать. В доме Фрэдо Ардженто довольно часто бывает много посторонних, но в этих коридорах без особой нужды люди практически не появляются. Поэтому я не сдерживаю своих эмоций, понимая, как сильно мне этого не хватало. Почувствовать, что мы снова становимся единым целым, связанные крепче, чем бы то ни было. А еще потому что знаю, как сильно Винс любит, когда я введу себя дерзко и шумно. Испорченная и пошлая девчонка - его идеал. Смелая в постели и готовая послушно следовать каждому развратному и подогревающему кровь движению.
- Хочу тебя, - не удержав очередного достаточно громкого стона, я нетерпеливо выгибаюсь навстречу его пальцам, извиваюсь в мучительном ожидании, которое уже слишком сложно выдерживать без слабой, пронизывающей тело дрожи, и прошу прерывистым шепотом, - Иди ко мне.
Проходит не так много минут, но я чувствую, что уже близка к пропасти, в которую неизбежно провалятся все звуки и ощущения. Кроме возбуждения, тепла и яркого наслаждения от быстрых движений его языка между ног. Совершенно запрещенный прием. Слабо постанывая, я сжимаю пальцы на его плечах внизу, бессознательно царапаю шею и зову по имени, словно это последнее, что я способна произнести. Когда Винс внезапно отстраняется, мне кажутся ужасно долгими эти несколько секунд, без ласки от его рук и губ. Но уже в следующее мгновение я получаю его полностью, судорожно закусывая губу и распахивая глаза. В них отражается слепая привязанность к единственному мужчине, способному стать отцом моего ребенка, а еще тем, с кем мне хочется проводить каждую темную ночь, пока мы живем и дышим друг другом. Винс увеличивает темп, нависая надо мной и время от времени целуя, выходя и снова проникая грубоватыми рывками. Делая все в точности так, как я люблю, не совершая ни единого лишнего движения. Довольно скоро мы оба уже оказываемся близки к концу, когда я прошу его сбивчивым шепотом позволить мне побыть сверху, но в ответ слышу лишь хриплое дыхание.
- Сильнее, - царапая ногтями его спину, ощутимо, но не оставляя особенно заметных следов, я требовательно урчу, - Хочу, чтобы ты трахал меня сильнее, - и натиск усиливается, сопровождаясь ритмичным скрипом кровати.
Винс делает еще пару особенно грубых и резких толчков, когда я вскрикиваю, замирая под ним, чувствуя, как все тело пронизывает горячая волна, а руки обессиленно сжимают его широкие плечи. Мышцы отпускает обжигающее напряжение, и все внутри постепенно плавится и расслабляется. Я все еще ощущаю большой член в себе, сжимая его вокруг немного сильнее, и Винс с хриплым, сдавленным стоном кончает следом. С капельками пота, проступившими на коже, мы лежим, прикасаясь друг к другу на пахнущих сексом простынях, и я смотрю на его губы, хватающие воздух, прикрытые в удовольствии глаза.
- Не представляю, как проведу без тебя хотя бы неделю и не сойду с ума от навязчивых мыслей, - слова даются с трудом, но произносить их, вздыхая от усталости и утомления, все равно приятно, - Идеально. Обожаю, когда ты делаешь это.
Благодарно поглаживая твердые мышцы его живота и пах, я тихо мурлыкаю, словно кошка, довольная произошедшим, ручная и ласковая.
- Уильям, Уилл... мне нравится, - догадываясь, что Винсент время от времени все еще думает о своей семье, я слегка подталкиваю его к этому, и добавляю, - Так зовут твоего отца. Думаю, это хорошая мысль. Только если ты действительно хочешь.
После чего между нами повисает не долгое, но немного неловкое молчание, и каждый думает о чем-то своем. Я очень надеюсь, что врач в клинике скажет, сделав очередной тест, что у нас будет сын. Потому что понимаю, как сильно Винс мечтает о времени, которое однажды сможет проводить с ним вместе. Не допуская ошибок, совершенных Джервисом старшим.
- Я справлюсь. Все будет в порядке, и этот кошмар совсем скоро закончится, - предостережения о жестокости, об унизительных высказываниях в прессе в эту минуту не звучат достаточно серьезно, и отмахнуться от них кажется совсем легко. Однако в действительности, я даже не предполагаю, чем может обернуться обман, начало которому будет положено через пару часов, в прохладный декабрьский полдень. Когда люди Оуэна за хорошие деньги сольют скандальным репортерам историю о грязной измене между известным актером и легкомысленной девчонкой. Уже не следующий день наши фотографии напечатает каждый журнал, от известного глянца до простого, не брезгующего сплетнями таблоида. Интересно, что скажет на это отец?
- Ты рядом, я помню, - послушно кивая, я сажусь в кровати, поджимая под себя ноги, когда Винс поднимается и подхватывает с кресла рубашку. Вкус его долгого поцелуя все еще чувствуется на красноватых губах. Если бы это ощущение можно было сохранить надолго... Кажется, я буду нереально скучать, просиживая большую часть времени взаперти.
- Помощь Джулиана больше не потребуется, Хит сможет меня защитить в случае необходимости. И еще.. если мы хотим, чтобы это сработало, то не должны видеться, бывать в одних и тех же местах, - разочарованный тон выдает легкую грусть, но уже в следующее мгновение я заметно оживляюсь. Сообразив, что могла бы это исправить. - Но у меня есть для тебя кое-что. Мне нужен твой телефон.
В глазах Винсента отчетливо мелькает тень тревоги, однако моя просьба становится лишь требовательнее, подкрепляемая легким раздражением.
- Мы женаты, и в полной заднице, а ты раздумываешь, могу ли я заметить что-то, чего не должна? Ну же! - протягивая руку, я подзываю Винса к себе, и под заинтересованным взглядом несколько минут настраиваю уже знакомую до мелочей программу. Вспоминаю и ввожу пароль, и неуверенно поднимаю глаза.
- Ты будешь видеть меня чаще. За утренним кофе или вечерним просмотром глупого сериала в гостиной, - на маленьком экране одна за другой в черно-белых цветах появляются комнаты нашего дома, заснятые несколькими камерами видеонаблюдения. Майк сдержал слово и действительно постарался. Картинка достаточно четкая и даже в оттенках серого очень живая.
- Я попросила установить их, когда кто-то разбил окно, и это единственное, о чем я тебе не сказала. Заплатила с кpeдитки Джино, - пожимаю плечами и возвращаю Винсенту телефон, - Так ты будешь уверен, что я в безопасности.
Сердится ли он? Или снова расстроен? Скрывать наличие в нашем доме камер поначалу вовсе не было моей идеей, но по возвращению из полицейского участка, шокированная случившимся с Саммер, я просто не знала, как сказать. Чтобы Винсент не счел меня сумасшедшей или слишком пугливой. К тому же за несколько недель ни в один из объективов не попало ничего особенного или хоть сколько-нибудь опасного.
- Не злись, - целуя его в щеку и проникнувшись искренними словами, я обнимаю его и жмусь ближе, - Мы проведем вместе ночь в следующий уикенд. Думаю, у Оуэна получится все устроить. Как насчет небольшого домика у озера Тахо. Не Аспен, конечно, но там не будет никаких камер и журналистов с неудобными вопросами, которых ты возненавидишь за несколько дней. Побудем вдвоем и выберем имя для ребенка. Расскажешь, что удастся выяснить. Пожалуйста, я хочу знать все.
Наши взгляды встречаются, и думаю, что действительно начну сходить с ума, если оставлю его хоть на минуту. Решившего самостоятельно позаботиться о нашем общем спокойствии. Но так будет лучше. Выбрав возможность уберечь от опасности себя, я чувствую, что поступаю правильно и обещаю себе быть осторожной.
- Эй, расслабься. Отдохнуть от моих капризов, давления Фредо и ворчания Хита - не так уж и плохо, правда? А еще мы сможем попробовать секс по телефону, если пообещаешь не болтать за рулем, - на моих губах появляется коварная улыбка, но на сердце почему-то все равно ужасно тяжело.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » pawns in the game