Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Rex
[лс]
Justin
[icq: 28-966-730]
Aili
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
внешностивакансии
хочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 26°C
Ты называешь моё имя, и твой голос отзывается в каждом уголке моего разума. Я чувствую его кожей, если такое вообще возможно. Или попросту пережитое... читать дальше
Forum-top.ru RPG TOP
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » good grief.


good grief.

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Mark and Meadow

17 ЯНВАРЯ, МУЗЫКАЛЬНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ БЛИЗ ЧИКАГО
ВОЗМОЖНО, ПРЕЖДЕ ЧЕМ СОВАТЬСЯ НА МУЗЫКАЛЬНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ С ЦЕЛЬЮ ЗАРАБОТАТЬ НА ПРОДАЖЕ МАРИХУАНЫ, НУЖНО БЫЛО ХОТЬ ЧУТЬ-ЧУТЬ НАУЧИТЬСЯ НЕ ПАЛИТЬСЯ. МЕДОУ ОБ ЭТОМ, КОНЕЧНО ЖЕ НЕ ПОДУМАЛА.
ИСТОРИЯ О ТОМ, КАК ГЛУПЫЕ ПОСТУПКИ ПРИНОСЯТ В ЖИЗНЬ ИНТЕРЕСНЫЕ ЗНАКОМСТВА.

Код:
<!--HTML--><style>@import "http://fonts.fontstorage.com/import/sansitaone.css";</style>

+2

2

Tomorrow never knows
Нет, это не внезапная философская мысль, пришедшая тебе на ум после нескольких часов дороги. Это одна из песен "биттлов" и по совместительству название ежегодного музыкального фестиваля, до которого ты добираешься вот уже полдня, ощущая себя больше вымотанным, чем воодушевленным. Эти долбоебы, которых принято называть лучшими друзьями, в последний момент меняют свои планы, обещая приехать на сутки, а то и двое позже. Так что после четырехчасового перелета тебе приходится в одиночку заниматься  арендой вашего транспорта и последующей закупкой всякой необходимой херни в маркете.
И сейчас, в гордом одиночестве.. хотя нет, в компании нескольких литров воды, алкоголя и четырех коробок разнообразной жратвы ты гонишь по трассе на так называемом доме на колесах. Мимо на более высокой скорости проносится автомобиль, из окна которого какая-то девчуля, задрав майку, с довольным визгом демонстрирует сиськи всем проезжающим мимо. Ты ухмыляешься и успеваешь отметить еще и аляписто-боевой раскрас тачки, которая теперь маячит где-то впереди. Очевидно, что пункт назначения у вас один и тот же, но по твоему стандартному белому фургону этого и не скажешь. Черт, неужели ты стал слишком стар и зануден для этого дерьма?  Даже успеваешь загрузиться на несколько секунд, но вовремя вспоминаешь, что тебе просто не хватает главной составляющей каждого фестиваля - долбоебов, которые пока что все еще протирают задницы где-то в Калифорнии. А еще, пожалуй, пары телочек, которые точно также сейчас бы высовывались из окон, а ты бы жал на педаль чуть сильнее, чтобы они, захлебнувшимся бьющим в лицо потоком воздуха, визжали от восторга. Но на этот раз вы ограничились мужской компанией, единогласно решив, что на этом фестивале вам не хочется разгребать те мелкие проблемы, которые обычно вызывает присутствие женщин. В конце концов, всегда можно подцепить кого-нибудь прямо на месте.

Tomorrow never knows
Именно эта песня играет, когда ты наконец въезжаешь на территорию фестиваля, в край заебанный, но, кажется, довольный намечающейся движухой. До официального открытия еще несколько часов, но место на парковке уже ищется с трудом, а разгуливающие между машин подростки, явно подбуханные, не то чтобы очень способствуют скорости передвижения. - Свали с дороги, парень, - кричишь, высунувшись из окна, дегенерату, которому приспичило поссать прямо здесь и сейчас. Развернувшись, тот показывает тебе средний палец и, пошатываясь, заваливается на капот одного из автомобилей, так и не застегнув ширинку. Вот пидор - беззлобно отмечаешь про себя, вспоминая, что и сам когда-то проходил через эти безудержные пьянки, начинающиеся утром и заканчивающиеся вечером следующего дня. А то и позже. Хотя на стоянках не ссал, конечно, мозгов хватало.

Загнав фургон на свободную точку, переодеваешься во что-то более свежее и, прихватив с собой немного наличных, отправляешься исследовать территорию. Пробив на входе электронный билет, получаешь взамен браслет и, окольцованный, можешь спокойно разгуливать дальше. Вас тут много таких, с браслетами на запястьях всех цветов радуги, и ты начинаешь разглядывать компании, пытаясь понять, какой возрастной контингент преобладает. Но внимание вдруг цепляет растерянная блондинка, которая бродит вдоль ограды, словно ища кого-то. Или что-то. Сначала тебе кажется, что она уже успела что-то принять, слишком уж блуждающий у нее взгляд, но в итоге до тебя доходит. И эта мысль почему-то вызывает улыбку. "Заяц" из блондинки, откровенно говоря, хреновый. Во-первых, сейчас день, во-вторых, территория прекрасно просматривается, и если на ссущих мальчиков всем положить, то вот тех, кто пытается проникнуть на фестиваль на халяву, обычно жестко отлавливают.

Будет обидно, если эту симпатичную блондиночку вышвырнут за шкирку за территорию фестиваля, так что, поддавшись внезапному порыву, ты решаешь поиграть в рыцаря. Если раньше принцесс нужно было спасать от драконов, то в 21 веке достаточно провести их куда-нибудь на халяву. Естественно, не за "спасибо", но об этом они почему-то не слишком часто задумываются.
- Эй, - нагоняешь девчулю, уже успевшую сменить дислокацию, пока ты обходил ограждения, - не слишком занята?
Засунув руки в карманы, ухмыляешься и внимательно наблюдаешь за новой знакомой, чтобы уловить ее реакцию.

Отредактировано Mark Fitzgerald (2018-01-11 04:50:02)

+2

3

Твои попытки быть самостоятельной, самодостаточной и очень взрослой день ото дня становятся более жалкими.
Сначала ты пытаешься толкать людям траву в местах, совершенно неуместных для подобного: в супермаркетах, парках и даже торговых центрах. Делаешь это то ли по тупости, то ли по наивности, то ли по банальному незнанию: откуда тебе знать, где положено продавать траву? Доступ к телевизору у вас дома только у отчима, компьютер сломался приблизительно тогда, когда тебе было 13, а твой старенький телефон с вечным балансом в районе нуля, слишком стар для такого дерьма, как интернет. Ты живешь в каком-то своеобразном вакууме, по возможности читаешь книги, но ни разу тебе не попалась в библиотеке инструкция, где и как правильно продавать марихуану. Интересно, такая вообще существует?
Каким-то чудом тебя не ловят ни в супермаркете, ни в парке, ни в торговом центре. Зато ловят на студенческой вечеринке, а ведь у тебя только-только начинается получаться. Ловят в прямом смысле, затевают серьезный разговор, и ты до сих пор не можешь поверить в то, что не обделалась где-то по дороге от ужаса. К счастью, всё обошлось. К счастью, тебе разрешили продолжать торговать марихуаной, даже на особых условиях, потому что малолеток, оказывается, не слишком жалуют в криминале. Ты ощущаешь благодарность, не понимаешь, чем заслужила столько понимания от людей, которых совершенно не знаешь. В тебе рождается невероятно сильное, прожигающее грудную клетку желание угодить, оправдать ожидания. Тебя не просто так оставили на этой работе. Не просто так дали шанс. Ты будешь приносить прибыль. Поможешь людям, которые дали тебе работу, и поможешь сама себе.
В этот раз ты всё сделаешь правильно.

В ночь с воскресенья на понедельник тебе так и не удалось сомкнуть глаз. Сверлила взглядом полоски света от фонаря на стене, не слышала лай собаки через дорогу, не слышала даже храп с соседней койки. Твои мысли были заняты предстоящим заработком, и даже разгоревшийся накануне скандал дома, вынудивший в очередной раз собрать редкие пожитки в рюкзак и сбежать, тебя не трогал. Совершенно случайно ты услышала, как ребята из приюта, где ты осталась на ночлег, обсуждали фестиваль в Чикаго. Ехать далеко, целых 30 часов, билет стоит дорого, но поехать хочется очень сильно. Идея пришла в голову спонтанно: на фестивале люди хотят расслабиться, значит, им может пригодиться трава? Главная проблема в том, что в Чикаго марихуана не легализована, а значит это опаснее, но... выгоднее?
До рассвета ты терзала себя сомнениями. Никогда прежде ты не покидала Сакраменто. От одной только мысли, что придется автостопом добираться так далеко, а затем продавать траву понимая, что за это могут посадить на огромный срок (интересно, сколько?), желудок стягивало болезненными спазмами ужаса. Нет, ты не можешь. Слишком страшно, слишком рискованно. Ты не можешь. Ты не можешь. Ты не можешь.

Желудок продолжает стягивать от ужаса, тошнота подкатывает к горлу, когда ты заходишь в придорожное кафе в поисках кого-то, кто едет в сторону Чикаго. Ну же, Мэдди, это не может быть настолько сложно, правда? Всего лишь поспрашивать людей, всего лишь не выглядеть испуганной, забитой мышкой. В карманах у тебя почти нет денег, ты крепче прижимаешь к себе сумку с единственным богатством - травой. Это так невероятно забавно, что содержимое твоего рюкзака тянет почти на тысячу долларов, а есть в ближайшие пару дней ты почти не собираешься, потому что денег совсем нет. Это того стоит, — уговариваешь ты себя. У меня всё получится, — повторяешь себе в сотый раз за утро и изо всех сил борешься с подступающей тошнотой.
Поездка оказывается не такой страшной, как тебе казалось в самом начале. Голод, нехватка сна и деревянные мышцы [в какой-то момент ты уже даже не веришь, что ощущение затекших мышц тебя когда-то покинет] выматывают настолько, что на страх просто не хватает сил. Ты боишься, что какой-нибудь дальнобойщик изнасилует тебя и бросит где-то на пустынной дороге только первые 6 часов, а потом успокаиваешься. Тебе везет: люди попадаются милейшие, рассказывают про семью и предлагают купить поесть. Ты отказываешься. Оказывается, у тебя есть принципы. Ты хочешь добиться всего сама.

30 часов пути [на самом деле, немного больше], постоянно меняющиеся виды за окном, удивительное отсутствие пальм, похолодание и вот ты наконец в Чикаго. Еще несколько часов ты тратишь на дорогу до места проведения фестиваля. Ты ступаешь по влажной после прошедшего дождя траве и тебя переполняет сразу 3 чувства: гордость за себя, страх и смертельная усталость. Как оказалось, усталость всё-таки может сочетаться в организме со страхом. Но ты уже здесь, в Чикаго, назад дороги нет, поэтому... Бояться бессмысленно, — шепчешь сама себе под нос, но это совсем не помогает.
Увы, сочетание наивности и незнания приводят тебя к следующей проблеме: территория обнесена забором. Денег на билет у тебя нет. О существовании электронных билетов ты даже не подозреваешь.
Ну, не возвращаться же домой, правильно? Еще одну такую поездку ты попросту не вынесешь. Тебя сейчас поддерживает одна лишь надежда: все эти мучения сулят вознаграждение и легкие [ну, уже не такие] деньги. На этом фестивале ты за один день заработаешь столько, сколько в Сакраменто зарабатывала бы несколько недель! Осталось только понять, как пробраться на территорию.

Ты решаешь идти вдоль забора, пока не найдешь подходящее место. Было бы неплохо подождать ночи, но тогда ты потеряешь несколько часов драгоценного времени. Вдруг внутри уже есть дилеры и прямо сейчас они продают всем траву? Ты не хочешь оставаться за бортом! Решительно отказываешься! Поэтому с задумчивым видом прогуливаешься вдоль сплошного забора. К твоему сожалению, в нём нет ни одного изъяна, он высокий, и вряд ли ты сможешь его перелезть.
В момент, когда тебе кажется, что ты вот-вот заревешь от отчаяния, тебя окликают. Всё это время ты почти не следила за тем, что происходит вокруг, поэтому неожиданный оклик заставляет подпрыгнуть то ли от испуга, то ли от неожиданности. Невольно прикладывая ладонь к груди, ты озираешься, а затем всё-таки смотришь на парня, который к тебе обратился.
Твоя самая первая реакция - румянец, заливающий щеки, лоб и даже шею. Естественная реакция организма на привлекательных внешне парней, которые к тебе обращаются. Реакция, о которой ты знаешь, и из-за которой каждый раз, словно это самый первый раз, хочется провалиться под землю. Увы, такой способностью ты не обладаешь. Вторая реакция - испуг.
— Это не то, что ты подумал! — выпаливаешь прежде чем успеваешь подумать. Черт, Мэдди... — В смысле... Я ничего плохого не делаю. Не делала. Нет, не делаю. Просто прогуливаюсь... вдоль забора. Это же не запрещено законами Чикаго, да? — на одно крохотное мгновение ты пытаешься добавить в голос гонора, из защиты перейти в нападение, но потом снова скатываешься в испуганное, почти виноватое бормотание. — Ну занята, но не очень сильно. А что ты хотел? Я типа, ну, э, тороплюсь. Нужно идти дальше вдоль забора. А что? — в конце концов, ты решаешь улыбнуться. Обычно, это очень тебе помогает, и надо же, ты действительно улыбаешься, почти естественно, это не похоже на оскал. Оу вау, Мэдди! Хоть где-то не облажалась!

+2

4

Она реагирует не сразу. Вздрогнув, видимо, от неожиданности, озирается будто загнанный в угол зверь, пока ты оглядываешь ее с ног до головы, нагло и уверенно, словно сканируя. Но в этом взгляде нет вызова, это банальное любопытство, продиктованное интересом к симпатичной блондиночке, которая, судя по всему, приехала сюда одна, а значит не откажется от компании. Если не испугается, конечно, но и к таким ты давно научился находить подход. Скромные, упрямые, нагловатые, девочки "я отдамся прямо здесь и сейчас" и "докажи, что ты меня достоин" - ты был знаком с разными экземплярами, и уже давно научился раскалывать их как орешки. Встречались, конечно, дамы позаебистее, но и с такими рано или поздно удавалось установить контакт. Или же ты просто забивал, когда не хотелось лишних сложностей. И дело не в каком-то там пресловутом мужском обаянии и харизме, про которые так любят пищать на страницах глянца, описывая очередного голливудского красавца; ты видел в этом только лишь жизненный опыт и умение подмечать определенные алгоритмы в человеческом поведении, как мужском, так и женском. И этого тебе почти всегда хватало, чтобы установить с людьми первоначальный контакт. Вот и вся наука.

Она краснеет, и ты не можешь сдержать очередную ухмылку, наблюдая за тем, как эта дурёха мучается, пытаясь перед тобой оправдаться. И чего она так боится, интересно? Даже слишком боится для человека, который хочет всего лишь проникнуть на фестиваль, не заплатив ни цента. Ты и сам так делал тысячу раз, когда был подростком, но действовал при этом с большей наглостью, иногда пролезая чуть ли не под носом у охранников, стоило им только на пару секунд отвлечься. Естественно, не всегда это заканчивалось благополучно, но перспектива получить смачный пинок под зад не шла ни в какое сравнение с возможностью оказаться в самой гуще взрослой тусовки. Да еще и на халяву. А эту трясет так, как будто она ширяться собралась, а не через забор лезть. Ты даже решаешь проверить эту внезапную мысль, соскальзывая взглядом по ее оголенным рукам. Но нет, на наркошу она не тянет, видимо, девчуля просто не из бойких. Хоть и старается что-то там доказать то ли тебе, то ли самой себе, срываясь на хамоватую интонацию в голосе. Но воспринимать это всерьез совершенно невозможно. Ты едва сдерживаешь смех, хоть изнутри тебя и распирает, упрямо сохраняя лишь легкую ухмылку на лице, только чтобы не задеть и не обидеть и без того напуганного.. ребенка ли? Теряясь в догадках, ты понимаешь, что не можешь прямо сейчас назвать для себя хотя бы примерную цифру. Она выглядит уже вполне сформировавшейся девушкой, но что-то внутри все же вызывает сомнения касательно ее совершеннолетия. Ладно, хрен с ним, разберемся.

- Травку запрещено продавать по законам Чикаго, - произносишь без задней мысли, подмигивая блондиночке и прижимаясь плечом к забору, возле которого вы продолжаете стоять, - но ты же приехала сюда не за этим? А, видимо, прогуливаться возле ограды, - хмыкаешь себе под нос, уже зная, что делать с этой дурёхой дальше. Но ты не можешь вот так сразу отказать себе в удовольствии еще немного поразвлечься.
- Я мог бы намекнуть охране, чтобы они приглядели за тобой, - произносишь настолько твердо, что сам на секунду успеваешь поверить своим словам,  - но я же не мудак какой-нибудь. Я сам за тобой пригляжу, - улыбаешься девчуле, выжидающе на нее поглядывая, но она, кажется, не сразу понимает, к чему ты клонишь, - боже, расслабься! Тебе нужно попасть на фестиваль, а мне необходима компания на сегодня. Идеальное совпадение, как по мне.
Не дожидаясь ответа, а то начнет еще возражать и ломаться, кто ж ее знает, ты подходишь вплотную, обхватывая её одной рукой за плечи. Ведя девчонку ко входу, успеваешь проверить, хватит ли тебе лежащих в кармане наличных на то, чтобы оплатить проход вот этого вот недоразумения на фестиваль.
- Приятель, тут такое дело, - обращаешься к одному из сотрудников, стоящих на входе, - вот эта красотка потеряла свой электронный билет, а запасной мы не предусмотрели, но.. - вынимаешь из кармана купюры, отсчитывая официальную стоимость билета и накидывая полсотни сверху, другой рукой продолжая удерживать девушку за плечи, - я готов оплатить наш промах. Не возвращаться же нам обратно в Калифорнию, сам понимаешь, - вложив деньги в нагрудный карман парня, легонько хлопаешь его по плечу. Первым делом отмечаешь растерянность во взгляде, но что-то все же удерживает его от отказа: то ли полсотни баксов, то ли ему на самом деле просто насрать. Одним человеком больше, одним меньше. Так что, отвесив дежурное "в виде исключения, ребят", он выдает браслет и пропускает вас дальше.

- Ну что, куда пойдем? - интересуешься, выпустив девочку из объятий, теперь то точно не убежит, - меня Марк зовут, кстати. И я не так стар, как, возможно, выгляжу, - ухмыльнувшись, запускаешь ладонь в волосы, поглядывая на блондиночку и размышляя, что бы еще такого сделать, чтобы она перестала тебя бояться.

Отредактировано Mark Fitzgerald (2018-01-13 05:37:33)

+2

5

Его взгляд, внимательный, цепкий, скользит по твоей фигуре, ты почти чувствуешь его на себе и невольно краснеешь еще сильнее. К твоему огромному сожалению, когда ты краснеешь, ты это чувствуешь: жар приливает к лицу, кожу словно опаляет невидимым огнем. От этого ощущения ты, как правило, краснеешь еще сильнее и всё бы отдала хотя бы за то, чтобы краснеть и не чувствовать этого. Хотя бы не усугубляла бы положение секундами позже!
- Травку запрещено продавать по законам Чикаго.
На короткую секунду тебе кажется, что сердце, до этого стучавшее в груди излишне бойко и настойчиво, так, что ты почти чувствовала стук в ушах, то ли пропускает такт, то ли вовсе останавливается. Он смотрит на тебя внимательно, но спокойно, не отводит взгляда ни на секунду, а потому не может не заметить, как ты меняешься цветом лица от его фразы. Ты открываешь рот, делаешь глубокий вдох и собираешься уже выпалить что-то вроде "Откуда ты узнал???", но он продолжает говорить, оставляя тебя в испуге и еще большей растерянности. Ты давишься воздухом, а затем медленно и как можно незаметнее выдыхаешь: ты слишком боишься, слишком паникуешь. Ведешь себя откровенно странно и лучшее, что ты можешь сделать для себя сейчас: хотя бы не пыхтеть как паровоз.
— Попробуй как-нибудь, вдруг тебе даже понравится. Очень увлекательно, знаешь, — ты заставляешь себя говорить. Перебарываешь страх, неловкость, мысленно сама себе даешь сначала оплеуху, а затем смачный пинок под зад. Говори, Мэдди, говори! Веди себя хоть чуть-чуть естественно, попытайся сымитировать расслабленность. Он на самом деле не знает про траву, сделал случайно предположение и попал в яблочко, а ты уже распереживалась, приготовилась всё ему рассказать.
- Я мог бы намекнуть охране, чтобы они приглядели за тобой.
Неловкая улыбка исчезает с твоего лица, гаснет, теперь ты смотришь на незнакомца хмуро, почти исподлобья. Он продолжает говорить, а ты всё еще чувствуешь в его словах подвох, как будто с тобой играют, и играют весьма успешно: за последние 40 секунд ты сменила по меньшей мере пять выражений лица. — Что, по мне настолько понятно, что я хочу попасть на фестиваль? Серьезно? — да, ты совершенно осознаешь нелепость собственных слов, однако выдавливаешь их из себя, потому что любые слова - лучше, чем угрюмое молчание. К тому же, тебе как будто бы почти улыбнулась удача. В лице этого парня.

Склоняешь голову на бок, собираясь сказать еще что-нибудь. Твой опыт общения с людьми не так уж велик, ты и подумать не могла, что кто-то захочет с тобой познакомиться, а затем взять в свою компанию. В смысле... Нет, пытались знакомиться с тобой парни постоянно, но ни один из них не внушал доверия. Тебе не хотелось с ними знакомиться, даже говорить не хотелось, и то, каким липким, неприятным казался их взгляд, скользящий по оголенным из-за платья или шорт ногам... бррр. Сегодняшний незнакомец не был похож на тех личностей, которые с тобой знакомились. Это застало тебя врасплох, это...
Нет. Застает врасплох он тебя всё-таки не своим внешним видом, а действиями. Ты краснеешь совсем сильно, когда он приобнимает тебя, а затем начинает вести ко входу на территорию фестиваля. Реакция, следующая после смущения - желание оттолкнуть его, вырваться, но ты перебарываешь это чувство. Кажется, перед тобой реальный шанс попасть на фестиваль, даже не придется корячится и лезть через забор. Да и парень, будем честными, не выглядит ужасным. Тебе просто очень-очень странно, не привыкла к подобному обращению.
Ты молчишь, не сопротивляешься, неловко улыбаешься охраннику, когда незнакомец рассказывает об электронном билете. Что это такое и как ты могла его потерять, ты не особо понимаешь, но стараешься вести себя как можно естественнее. И игнорировать руку на плече. И дышать, боже мой, Мэдди, не забывай дышать пожалуйста! А то уже синеть немного начала, бедняга...
— Почему ты сказал про Калифорнию? Ты что, не из Чикаго? Или я, опять же, так очевидно выгляжу? — первое, что ты спрашиваешь, когда вы немного отходите от пункта пропуска, а на твоем запястье болтается яркий браслет. Оглядываешься на людей вокруг и понимаешь, что все носят такие браслеты, надо же, до этого ты даже не обращала на что-то такое внимание.
— Я и не думала, что ты старый. Ну, ты не выглядишь старым... — произносишь этот сомнительный комплимент почти задумчиво, оглядываясь, и только потом вспоминаешь, что вообще-то, надо тоже представится. — Я - Медоу.

— Я не знаю, куда пойдем... Я, вообще-то, никогда не была раньше на фестивалях, — ты бросаешь еще несколько взглядов по сторонам, а затем переводишь взгляд на Марка. На самом деле, ты напряженно раздумываешь, кусая губы. А теперь, смотришь на него, будто бы оценивашь и пытаешься на что-то решиться. — Слушай, спасибо тебе большое, но я не уверена, что могу быть хорошей комп... — ты осекаешься, внезапно очень отчетливо ощущая чувство стыда. Он заплатил за тебя деньги, ты видела по купюрам, что приличную сумму. Не можешь же ты просто взять и уйти теперь, так? Тебе неловко, но ты ему вроде как... должна?
— Ладно, уф, пошли... — произносишь нетерпеливо, затем берешь его за руку и ведешь к его прямо к ряду ровных, светлых палаток, вокруг которых не так много людей, и среди которых затеряться - дело пары секунд. Заводишь его между двух таких палаток, оглядываешься по сторонам, чтобы удостовериться, никого рядом нет, никто вас не увидит и не услышит.
— Я приехала, вроде как, работать, — снимаешь с плеч рюкзак, развязываешь и даешь Марку заглянуть внутрь. Сердце при этом снова грохочет, просто как бешенное. Возможно, ты совершаешь ошибку, однако ты должна ему, чувствуешь это, ничего не можешь поделать с этим ощущением. — Видишь? Поэтому да, компания из меня такая себе... — смотришь на него и выглядишь, о ужас, виноватой.

+2

6

Она такая смешная, такая естественная и искренняя. Живая, одним словом. Совсем не умеет скрывать свои эмоции и держать язык за зубами, да и не пытается, кажется. Тебе это даже импонирует, задевая какие-то струны внутри, ведь ты уже давно привык общаться с девушками, которые то ли в силу их жизненного опыта, то ли потому, что лично тебе на таких "везло", пытались казаться не теми, кем они являлись на самом деле. Отточенные движения и фразы для флирта, томные взгляды - некоторым из них это удавалось вполне успешно, другие же выглядели крайне неестественно в своем притворстве, вызывая у тебя усмешку. В определенный момент жизни процесс знакомства с прекрасным полом превратился в рутину; ты словно ходил на самую скучную в мире работу, единственную радость которой составляла зарплата в конце месяца. В случае с девушками такой "платой" был секс. И это всегда было круто, а то, что ему предшествовало, в большинстве случаев нет. Но на этот раз.. что-то явно было не так. По-новому что ли. Блондиночка вызывала у тебя эмоции уже на начальном этапе знакомства, и тебе это нравилось. Даже несмотря на то, что она вела себя словно открытая книга. Открытая книга с невероятно красивой обложкой. Интересно, а что там с наполнением? Хотя погодите-ка..  нет, тебе не интересно. Само собой, было бы приятнее, окажись она не беспросветной дурой, ведь тебе предстояло провести с ней целый вечер, но это совсем не обязательное условие. Достаточно того, что у нее охуенные ноги, да и мордашка ничего так.

Забавным казалось и то, что она не только тряслась как осиновый лист, постоянно меняясь в лице, но и еще дерзить пыталась. Надо же. Со временем эти умилительные попытки быть колючей могли перерасти в ней во что-то большее, зависит от окружения на самом деле и от того, как сильно её встряхнет жизнь, но сейчас ты был рад, что она попалась тебе такой вот.. неиспорченной. Так даже интереснее. Хотя в этом были и свои минусы. Например, то, как сильно она напряглась, словно сжимаясь в один комок, как только ты притянул ее к себе, едва не заставило тебя выпустить её из объятий. Ты привык действовать нагло, но при этом так, чтобы твоя наглость не была очевидна другим. Как будто бы они сами изначально были на все согласны, и вовсе не ты их к этому подвел. А с ней ты на мгновение ощутил себя так, словно принуждал её к чему-то. Да и потом, до сегодняшнего дня еще ни одна девушка не шарахалась от твоих прикосновений, тем более, максимально дружеских. Бог мой, ты ведь даже не за талию её приобнял! Она такая зашуганная, как будто.. неужели у неё до сих пор никого не было? Этот факт мог сильно подпортить твои планы на вечер, но пока ты предпочел об этом не задумываться. Не бросать же её теперь здесь в конце концов.

— Почему ты сказал про Калифорнию? Ты что, не из Чикаго? Или я, опять же, так очевидно выгляжу?
В этот момент ты занят тем, что очень внимательно рассматриваешь фестивальные палатки и людей вокруг, размышляя, чем же можно развлечь девчулю, пока вы ждете официального начала, так что не придаешь особого значения ее вопросу и, даже не задумываясь, бросаешь вслух: - Я живу там, прилетел из Сакраменто, - из калифорнийской деревни, ты хотел сказать сначала, но вовремя одернул себя, решив, что она не поймет. Несмотря на то, что Сакраменто - столица штата, тебе почему-то всегда казалось, что на фоне многих других американских городов этот выглядел самым настоящим захолустьем. То ли дело Сан-Франциско: возможно, через несколько лет ты бы даже туда перебрался, ведь это совершенно другие масштабы. Для.. бизнеса в том числе.
Её неуклюжая попытка сделать комплимент заставляет тебя улыбнуться. - Ты даже не представляешь, как я рад это слышать, - и это правда, потому что последнее, чего тебе хочется - выглядеть старым извращенцем в её глазах, - Мэдди, - стираешь ещё одну границу между вами, тут же сократив имя до максимального возможного предела. Мэдоу звучало бы слишком длинно и официально, а ты вообще-то прямо сейчас пытаешься быть своим парнем, максимально галантным при этом, не то что эти двадцатилетние молокососы.

— Слушай, спасибо тебе большое, но я не уверена, что могу быть хорошей комп...
Серьезно, малышка? Ты вдруг решила поломаться именно сейчас? Невольно приподняв одну бровь, ты смотришь на неё очень внимательно, уже перебирая в голове возможные варианты ответа: от нарочито расстроенного, будто бы всю свою жизнь ты хотел побывать на этом фестивале именно с ней, до язвительного, чтобы снова заставить её растеряться. Но она то ли ловит твой красноречивый взгляд, то ли сама успевает сообразить своей белокурой головой, как именно сейчас бы выглядел ее отказ, прежде, чем заканчивает фразу. Но она не дает тебе расслабиться, внезапно хватая за руку и ведя в сторону палаток с неизвестно откуда взявшейся уверенностью. Серьезно, она всегда такая? Искренняя, открытая и с ежеминутно меняющимся настроением?
Но тебе интересно, ты, пожалуй, даже заинтригован, поэтому спокойно направляешься за ней, пытаясь угадать, что за этим последует.
Результат, конечно же, превосходит все твои ожидания! Ты так стремительно охуеваешь, что в первые несколько секунд теряешься, молча пялясь на содержимое рюкзака. 
- Бля.. - выдаешь многозначительно прежде, чем измениться в лице, когда первоначальное удивление отступит на задний план, - закрой рюкзак, дура, - шипишь сквозь зубы, сам при этом оставаясь неподвижным. А мозг тем временем начинает стремительно работать, выдавая возможные варианты того, чем может грозить тебе факт того, что ты несколько минут назад провел на фестиваль малолетнюю барыгу. К счастью, здесь, в отличие от территории для стоянки, нет камер, только вездесущие охранники, некоторые из которых сегодня в штатском, как раз для отлова таких вот. А вместе вас мог запомнить разве что тот парень, раздающий браслеты на входе, но пф.. кто ему поверит? Да и потом, это именно в его обязанности входит не пропускать тех, у кого нет билета, а он пренебрег ими несколько минут назад за халявный полтинник. Так что все не так плохо.
Облегченно выдохнув, ты понимаешь, что у тебя есть два варианта: сдать её прямо здесь и сейчас, подтащив за шкирку к охраннику -"эй, эта малолетка только что пыталась толкнуть мне наркоту" - или же просто избавиться от нее.
Ты поднимаешь на неё тяжелый взгляд, уже без тени улыбки и заинтересованности, и несколько секунд молчишь, чтобы абстрагироваться от злости, заставляющей кровь пульсировать, дав себе возможность принять взвешенное решение.
- Вали отсюда, - наконец резко бросаешь вслух, больше не испытывая желания с ней нянчиться. Пусть делает что хочет, её проблемы не обязаны быть и твоими, - желаю тебе неплохо оттянуться, - ухмыльнувшись напоследок, разворачиваешься и уходишь от палаток в гущу толпы, оставляя её один на один с рюкзаком.

Это была жалость к явно не слишком опытной в этом деле, да еще и до жути наивной девчонке, или нежелание связываться с представителями закона даже в роли порядочного гражданина своей страны? Ты предпочитаешь думать, что последнее. После тюрьмы ты действительно пытаешься быть осторожным, настолько, насколько это возможно, учитывая специфику твоей.. эмм.. профессии. Никакой наркоты там, где это запрещено, никаких пьяных драк в баре, никаких несовершеннолетних девочек - все эти вещи меркнут на фоне твоей главной слабости и единственной зависимости, ради которой можно закрыть глаза на все остальное. Да и потом воспоминания о тюрьме все еще слишком свежие, чтобы ты рисковал в очередной раз загреметь за решетку из-за какой-то нелепой херни.

Но когда ты смешиваешься с толпой и наконец успокаиваешься, то понимаешь, что изнутри тебя все еще что-то гложет. Это не страх и не раздражение. Перед глазами навязчиво маячит картина: растерянная побледневшая девочка с взглядом затравленного оленя, прижимающая к груди рюкзак. Ты не выдерживаешь и оборачиваешься в сторону палаток, но там её уже нет. Забей, чувак, просто забей, - мысленно проговариваешь это сам себе, ведь это то, что ты умеешь делать лучше всего, когда дело касается других.

Отредактировано Mark Fitzgerald (2018-01-18 02:53:37)

+2

7

Брови взлетают в удивлении лишь на короткое мгновение: неужели от тоже из Сакраменто? Вокруг вас огромные Штаты, более чем миллион разных по величине городов, а к тебе подходит парень из Сакраменто, приветливо улыбается, кладет руку на плечо и тут же выкладывает пару купюр только лишь для того, чтобы ты попала на территорию фестиваля. Молчишь, не решаешься рассказать о том, что ты, вообще-то, тоже из Сакраменто. Молчишь, но чувствуешь странное тепло и смотришь на Марка как будто совсем другими глазами: глупая девочка, ты всерьез веришь с судьбу, провиденье и весь тот бред, про который так любят рассказывать в женских книжках, где с мягкой обложки обязательно на тебя смотрит обворожительная блондинка с пухлыми губами и выдающимися формами. В твоей голове проскальзывает мысль про любовь с первого взгляда, но ты смазываешь ее несуществующим движением пальцев. Всего лишь мысль, которой ты не дашь перерасти в нечто более серьезное. Ну какая любовь с первого взгляда, о чем ты? И всё же, после его слов ты доверяешь ему чуть сильнее. И, похоже, у тебя попросту не было выбора, кроме как выложить всё, словно на исповеди. Про рюкзак, полный наркотиков, про неудачную компанию...

Тем внезапнее, неприятнее и... больнее ощущается его реакция. Шипение сквозь стиснутые зубы, изменившийся взгляд, выражение лица, даже его поза как будто переменилась. До этого тебе казалось, что он будто наклоняется к тебе, невольно тянется. Ты не объяснила бы этого словами, просто чувствовала где-то на уровне подсознания. Всё это сложилось для тебя в четкую, живописную, но, увы, совершенно неверно истолкованную тобой картинкой.
Ты делаешь шаг назад, и смотришь растерянно, хотя уже через секунду растерянность заменяется недовольством. Сдвинутые на переносице брови, колкий взгляд, упрямо выдвинутый подбородок. Не замечаешь, как сжимаются сильнее ладони, в которых зажат рюкзак. Ты смотришь на него прямо, почти не моргаешь, даже не думаешь о том, чтобы отвезти взгляда.
Тебя так часто ругают, и так редко - посторонние люди. Привыкла сносить ругать дома робко и безропотно, не отвечать, прятать глаза, стараться стать как можно меньше, незаметнее. Тебе почти никогда не удавалось. Мать, если уж её несло, могла костерить тебя часами, до тех пор, пока у тебя не начиналась истерика. Ты не привыкла, чтобы тебя обзывал кто-то посторонний. Человек, который тебя совершенно не знает. Да, вполне возможно так и есть, ты дура, но какого черта? Какое он имеет право так говорить?
Тебе хочется прошипеть, что ты не светишь рюкзаком в толпе, всего лишь показываешь ему, а вокруг никого нет. Показываешь не кому попало, однако стискиваешь плотнее зубы и решаешь молчать. В конце концов, он и есть "кто попало", не имеет значения, что за последние пару минут ты успела надумать в своей белокурой головке.

Тебе не нужно повторять дважды, но прямо сейчас ты решаешь стоять на месте и не двигаться. Если бы ты пошла, то сделала бы так, как он сказал. После его небрежного, почти брезгливо брошенного "дура", слушаться - последнее чего тебе бы хотелось. Поэтому он разворачивается, начинает удаляться, а ты не выдерживаешь и демонстрируешь ему средний палец. К твоему сожалению (или к счастью?) он так и не оборачиваешься. Прижимаешь плотнее к себе рюкзак и уходишь, идешь куда-то в сторону толпы. Настроение безнадежно испорчено, но по-крайней мере ты попала на фестиваль и день только начинается.

***

Продавать траву в такой огромной толпе оказывается сложнее, чем ты ожидала. Главным образом потому, что ты постоянно боишься, постоянно контролируешь свои действия, чтобы не выглядеть подозрительной и много-много думаешь. Анализируешь, стараешься хорошенько выбирать людей, к кому подвалить со своим "интересным" предложением. Выбираешь особенно пьяных, шумных и расслабленных. Инстинкты подсказывают тебе держаться подальше от парней, но ты игнорируешь их, улыбаешься и пытаешься вести себя уверенно. Даже короткая практика показала: парням продать что-то намного проще. Ты пока не совсем понимаешь, почему так происходит, но умеешь думать, анализировать и пользуешься моментом.
Солнце опускается всё ниже и ниже, а в теле копится всё больше усталости. Труднее улыбаться, труднее держать спину прямо. На самом деле, труднее даже просто передвигать ногами, а постоянное напряжение не дает тебе расслабиться и хоть немного насладиться красивой музыкой. Еда помогает, но совсем ненадолго. Ты привыкла есть мало, но сегодня, почему-то, самого обычного хот-дога хватает всего на полчаса, и вот тебе уже хочется есть еще сильнее. Ничего, потерпишь. Ты сюда не есть приехала.
Самая настоящая отдушина - рюкзак становится чуть легче. На самом деле, разница в его весе практически незаметна, но ты ощущаешь облегчение после каждого проданного пакетика. Эта хваленая техника рукопожатия получается всё лучше и лучше, ты почти собой довольна. А еще распихиваешь деньги по карманам, почему-то не решаясь хранить и дурь, и деньги в одном месте.
Ты только периодически оглядываешься и упорно избегаешь идти куда-то в сторону высоких парней со светлыми волосами. Но это, в конце концов, просто мелочи.

+2

8

Блондиночка уже давно растворилась в толпе, но почему-то никак не хотела съебаться из твоей головы. Прицепилась навязчиво как банный лист, как будто бы мстила тебе за то, что ты ее обозвал. Пф, пусть скажет спасибо, что ты не выбрал в тот момент слова пожестче. А ведь хотелось! Притащиться в штат, где распространение и хранение наркотиков запрещены на законодательном уровне - чем она думала в тот момент? Дома не сиделось? Приключений решила поискать? Нет, ну надо отдать ей должное: с точки зрения продажи ход был очень грамотным, но вопрос в том, оправдан ли был этот риск. Особенно если учесть, что девчуля совсем не похожа на опытного барыгу. Пугливая, неосторожная и болтливая - как ей вообще доверили продавать наркоту? Она как будто бы только вчера впервые увидела травку. Хотя.. может ты просто её недооценил. Так или иначе, это перестало быть твоей заботой с того самого момента, как ты бросил её рядом с палатками. Бля, слово то какое! Бросил! Ну давай, еще скажи, что тебе стыдно. Как будто бы ты планировал обойтись с ней как-то иначе. Трахнул бы, а потом женился? Каждое утро катал бы её на машине до колледжа? А потом она бы родила тебе сына или дочь, и вы бы жили долго и счастливо? Ну охуеть теперь как романтично.
Естественно, ни что из этого не входило в твои планы. Ты в принципе не планировал ничего на сегодняшний вечер кроме как просто развлечься. Но после всей этой ситуации твой внутренний голос как будто разделился надвое. Одна часть убеждала тебя в том, что ты и так повел себя исключительно по-джентльменски, не сдав девчонку охране. Гуманнее некуда. А вот другая часть.. что-то внутри продолжало настойчиво напоминать о себе. Кажется, это называется совесть. Но почему она вышла из комы именно сейчас? Что такого было в этой блондинке, что она заставила тебя сомневаться в правильности твоего решения? Вы ведь даже не были толком знакомы.

В конце концов, ты просто устал копаться в этом дерьме, и оба голоса сошлись на том, что надо чем-то себя занять до тех пор, пока не приедут парни. Желание знакомиться и общаться с девушками временно отпало, к тому же, ты был слишком раздражен, чтобы притворяться любезным, так что пришлось переключить внимание на более простые, но не менее приятные вещи: еду и алкоголь. Естественно, на фестивале все было дороже в полтора, а то и в два раза, но это не мешало людям выстраиваться в очереди перед палатками. На секунду ты даже пожалел, что не приобрел билет в вип-зону, там народу было в разы меньше, но, с другой стороны, торопиться было некуда. А время, как назло, текло слишком медленно. Ситуация с девчонкой подпортила тебе настроение, и ты никак не мог поймать нужный настрой, слоняясь от палатки к палатке и ощущая себя здесь абсолютно не к месту. Вокруг было полно тех, кто также проводил время в одиночку, но никто из них так и не вызвал желания подойти и о чем-нибудь потрепаться, чтобы разбавить вечер. Несколько раз ты ловил себя на том, что невольно высматриваешь белокурую девичью макушку. И каждый раз с раздражением себя одергивал. Ну вот увидишь ты её и что дальше? Извинишься за грубость и предложишь продолжить знакомство в компании с рюкзаком, наполненным травкой? Какой прекрасный (читай - хуевый) план.

C характерным треском смяв пластиковый стаканчик из-под пива, уже четвертый за последние два часа, ты решаешь перебраться поближе к сцене. Пиво тут, откровенно говоря, было дерьмовым и больше напоминало разбавленную ослиную мочу, но это не помешало тебе немного захмелеть и наконец-то расслабиться. Чем ближе ты пробираешься к сцене, тем плотнее становятся ряды; физического контакта избегать все сложнее и ты с довольной ухмылкой успеваешь облапать по пути сочную задницу какой-то девчонки. Ты даже не оборачиваешься, но знаешь: она явно не была против. А даже если и была бы, то всем остальным, и тебе в первую очередь, на это наплевать. Это музыкальный фестиваль, детка. Публика здесь собирается специфическая: отвязная и на все готовая, а уж под ночь здесь всем окончательно снесет крышу. Так что чужая, облапанная без разрешения задница - последнее, о чем здесь будут беспокоиться.
Ты выбираешь место поближе к одному из ограждений, чтобы в случае чего была возможность по-быстрому отойти отлить. Алкоголь и свежий воздух сделали свое: ты расслаблен, ты больше не думаешь ни о какой Мэдоу, да и в принципе уже особо ни о чем не думаешь. Тебе, как и всем остальным здесь, просто хорошо.
Проходит около часа прежде, чем ты снова замечаешь её. Она выглядит такой же потерянной, как и тогда, у забора, но гораздо более помятой и уставшей. Интересно, как много ей удалось продать и сколько еще осталось? Недолго понаблюдав за тем, как девчуля снует между рядами, приглядываясь к молодым парням и девушкам, ты снова поворачиваешься к сцене. Пиву удалось справиться с конвульсиями, в которых билась твоя совесть несколько часов назад, так что к этому моменту твои эмоции благополучно притупились. Хрен с ней, пусть шляется.

Если бы не псина, которую ты улавливаешь боковым зрением, ты бы так и остался на своем месте. Но овчарка, расхаживающая среди гостей фестиваля, как-то инстинктивно заставляет тебя напрячься. Казалось бы, ничего особенного, за отдельную плату и с документами о прививках любой желающий может привезти с собой на фестиваль своего домашнего пса, но ты готов поклясться, что конкретно с этим псом что-то не так. Тебе не нравится то, с какой настойчивостью он принюхивается к чужим сумкам, и если это именно то, о чем ты думаешь... черт, Мэдди!
По какой-то непонятной для себя самого причине ты не остаешься на месте, хотя у тебя лично нет повода для беспокойства. И, что еще более странно, ты ни на секунду не задумываешься перед тем, как решаешь двинуться в сторону светловолосой макушки.
- Вот ты где, - крепко хватаешь её за запястье, чтобы не вырвалась, - я думал, совсем потерялась, - улыбаешься так, будто наконец-то нашел свою подружку, но это натянутая, неискренняя улыбка. Брови в напряжении сдвинуты, и ты шепчешь, наклонившись к самому её уху: - Иди за мной, иначе у тебя будут проблемы.
Позже ты сто раз успеешь пожалеть о том, что связался с этой девчонкой, но сейчас ты уверенно тащишь её за собой сквозь толпу. Чертов фестиваль, чертов пес, чертова Мэдди. Ты понимаешь, что вы двигаетесь словно по минному полю, ведь псы должны сейчас расхаживать по всей территории фестиваля, и это заставляет тебя остановиться. Чисто теоретически вы можете напороться на другую собаку в любой момент, а значит, от рюкзака с травкой надо избавиться здесь и сейчас. Просто оставить его на земле - не вариант, так что ты начинаешь рассматривать чужие вещи и сумки. То ли тебе везет, то ли это просто опыт, выработанный годами, но взгляд цепляется за похожий рюкзак. Плевать на детали, главное, что они одного цвета.
А дальше как в тумане.

***
- Странно, обычно они устраивали облавы на второй день, - произносишь как будто бы даже в растерянности, когда вы с Мэдоу оказываетесь за пределами основной массы людей. Снова возле тех палаток, откуда разошлись в первый раз. Ты наконец-то её отпускаешь и возвращаешь рюкзак. Правда, абсолютно пустой и чужой, ведь все документы и личные вещи из него ты несколько минут назад переложил в сумку Мэдди. Адреналин зашкаливал как при первой краже, хотя на этот раз ты по сути и не крал вовсе. Подбрасывал. Да, подбрасывать травку тебе еще не приходилось, да еще и при таком количестве людей рядом. Ты до сих пор не уверен в том, что этого никто не видел, но стараешься об этом не думать. В конце концов, большинство из них уже слишком пьяные, чтобы что-то соображать. Пожалуй, это единственное, что тебя сейчас беспокоит.

Отредактировано Mark Fitzgerald (2018-02-03 06:25:34)

+2

9

Ты намного наивнее, чем может показаться на первый взгляд. Человек, доверивший тебе распространять траву – дурак, который повелся то ли на симпатичную мордашку, то ли на печальный вид и слезливую историю жизни. Ты так мало, действительно мало понимала в том, как работает этот бизнес, как правильно продавать траву, как не попасться. Даже быть осторожной получалось у тебя с трудом, стоит ли говорить, что ни о каких облавах и собаках, которые натасканы на запах марихуаны, ты даже не подозревала?
Самое большое твоё сожаление – не существует какой-нибудь школы драгдилеров, чтобы за партами сидели самые разные «распространители», угрожающего вида, и обычного, потрепанного и такого, как у тебя – наивного, словно не понимаешь, как вообще тут очутилась. Рассказывали бы о своде каких-нибудь умных правил, писали конспекты, а когда поднимаешь руку, можно было бы задать вопрос и получить на него ответ. Увы, этот бизнес так не работал… Поднимай руку, не поднимай, ответа не поступает, приходится выкручиваться, действовать по наитию. А это получалось у тебя из рук вон плохо…

Ты вздрагиваешь от неожиданности, когда запястье стискивает чужая ладонь. Почти подпрыгиваешь на месте, у тебя нервы ни к черту, ты так невероятно устала постоянно бояться, нервничать, переживать. На одно короткое мгновение сердце уходит в пятки, и ты уверена: всё пропало. Тебя поймали. Никакой больше работы, никаких денег, тебя ждет тюрьма. Молодец. Допрыгалась.
Мгновение, когда ты поднимаешь глаза и видишь знакомое лицо – слишком для тебя. Выдыхаешь с облегчением и не знаешь, то ли разреветься от переизбытка чувств, то ли наорать на него, чтобы не смел больше так делать. У тебя чуть сердце не остановилось от испуга! Нет, хуже. Ты чуть не обделалась!

Следуешь за ним послушно и ощущаешь, как по телу от грудной клетки стремительно распространяется жжение: ты злишься и вот-вот готова взорваться. Жжение становится более навязчивым, почти нестерпимым, когда он угрожает тебе. Или, по крайней мере, тебе кажется, что угрожает. Ставит какие-то странные ультиматумы… Что это вообще такое?! С трудом ты находишь слова и поднимаешь голову, чтобы прошипеть в ответ: – Я, конечно, очень извиняюсь. Но ты охуел что ли..?
Всё происходящее дальше и для тебя тоже будто бы погружено в туман. Сквозь него ты видишь, как Марк, словно в замедленной съемке, вытаскивает у тебя из рук рюкзак меняет на какой-то другой, очень похожий, вытаскивает вещи, засовывает в рюкзак. Ты знаешь, что только для тебя его движения – замедленная съемка. Ты слишком удивлена, слишком растеряна, слишком напугана, чтобы иметь возможность соображать хоть чуть-чуть. Всё, на что тебя хватает – цепляться за Марка так, будто бы он – единственная надежда, спасательный круг, а вокруг только необъятные массы воды и волн.

Ты приходишь в себя только когда вы покидаете толпу. Здесь больше свежего воздуха, меньше любопытных глаз, и тебя медленно, слишком медленно покидает ощущение ужаса и пронизывающей дрожи. А еще, здесь тебе не за кого цепляться, поэтому ты садишься прямо там же, где стояла. Между палаток, на влажную, холодную траву, прижимая колени к груди, ты часто делаешь так в минуты испуга дома. Тебе действительно сильно не хватает сейчас одеяла – универсального защитника от всех опасностей этого мира.
Увы, ты не дома, не в своей кровати, а проблемы не исчезают с появлением над головой защитного «купола» из мягкой ткани. До тебя медленно доходит, что сейчас произошло, и так же медленно – что тебе грозит. Негнущимися пальцами, не замечая Марка, ты лезешь в карман куртки, чтобы пересчитать вырученные деньги. Несложные математические подсчеты, и вот ты чувствуешь, как горький, болезненный комок застревает в горле, мешая дышать: тебе пизда. Такая невероятная, стремная, глубокая, размером с пещеру пизда, в какой тебе еще не приходилось оказываться. Чем отчетливее ты представляешь себе последствия произошедшего, тем хуже тебе становится. В конце концов, ты закрываешь лицо руками и начинаешь рыдать.
– Я даже четверть не продала. Ты представляешь, какая это сумма денег? Мне ни за что столько не заработать, что я скажу Джефу, когда приеду в Сакраменто?– ощущаешь себя самым несчастным человеком на планете, захлебываясь в рыданиях и пытаясь что-то объяснить Марку, не зная даже, рядом ли он. Ты не видишь его. Вообще ничего не видишь. Тебе только кажется, что жизнь твоя кончена, и вот из этого пиздеца тебе уж точно не выбраться. Тебе даже в голову не приходит благодарить парня за то, что спас из тюрьмы… Нет, ты решаешь, что он зря тебя спас: – Не надо было этого делать! В тюрьме проблем было бы меньше, – какой-то частичкой сознания тебе хочется его толкнуть, но прямо сейчас ты не в состоянии подняться, как будто вся тяжесть этого ебучего мира легла на плечи.

+2

10

Когда ты хватаешь ее за запястье, она не пытается вырваться. Испуганный вид и широко распахнутые глаза говорят сами за себя: ты застал её врасплох и она слишком растеряна, чтобы сопротивляться. Но что-то там вякает. Типо характер показала, ага, при этом продолжая послушно следовать за тобой сквозь толпу. То ли ты слишком крепко её схватил, то ли что-то она своей блондинистой головой все же соображает. Пропустив её слова мимо ушей, ну или по крайней мере сделав вид, ты мысленно убеждаешь себя в том, что все делаешь правильно. Да, только идиот рисковал бы собственной безопасностью ради какой-то левой девчули, которая несколько часов назад подвернулась на фестивале, но все же что-то внутри настаивает: так правильно. Не смущает даже тот факт, что ты только что подбросил наркоту абсолютно рандомному парню. Может ты ему жизнь сломал, хрен знает. Обнаружат у него травку или нет - вопрос случая и личного везения. Да и плевать на него, если честно. Ты с ним лично не знаком. По-хорошему и Мэдди не должна тебя интересовать, но чувство, что ты за нее в ответе, все еще жрет тебя изнутри. Хуевое чувство, если честно. Ты за себя то никогда не мог нести ответственность, а тут еще какая-то блондиночка. Но это ведь ты притащил ее на этот ебучий фестиваль. Так что, замети ее копы, это была бы твоя вина.

Когда вы оказываетесь вдвоем, и волна адреналина, заставляющая сердце биться чаще, а мозг работать быстрее, отступает, ты наконец позволяешь себе расслабиться. Кажется, впервые в жизни ты спас чей-то зад помимо своего. И это заставляет тебя почувствовать гордость. Да ты же мать его рыцарь! Вместо того, чтобы бросить Мэдди на произвол судьбы, как сделал бы любой здравомыслящий человек, ты позволяешь эмоциям взять верх и все равно выходишь сухим из воды. И в твоих фантазиях блондиночка должна если не бросаться тебе на шею, то уж точно быть благодарной. Но вместо этого она почему-то опускается на траву, прижимает колени к груди и.. бля, да она плачет! Ты в растерянности смотришь на все это недоразумение и не очень понимаешь, если честно, что нужно делать. То ли успокаивать, то ли забить, а она там как-нибудь сама успокоится. Ну да, девчуля напугана. Наверное, это какая-то защитная реакция или типо того. Лишь бы только не привлекла лишнего внимания.
Но Мэдди как будто и не собирается приходить в себя. Вместо этого она бросается обвинениями, продолжая захлебываться в слезах. Какой-то Джеф, деньги.. Да бля, тебе то какое дело! Тебе теперь разгребать это дерьмо до конца жизни? И ведь угораздило из всех окружавших тебя баб выбрать самую проблемную, которая превратила вечер в одну большую головную боль.
- Скажешь Джефу, что ты неудачница, которая зачем-то поперлась толкать траву в штат, где это запрещено законом. Думаю, Джеф тебя об этом не просил, - хотя хрен знает этого Джефа. Каким идиотом нужно быть, чтобы доверить столько товара девчуле без опыта? Да еще и с патологической способностью зарабатывать себе неприятности.
Ты чувствуешь, что постепенно закипаешь. Раздражает то ли ее нескончаемая истерика, то ли то, что ты сам себя загнал в клубок из проблем. Ну или все и сразу. Пытаешься взять себя в руки, чтобы не послать её куда подальше, но последняя фраза Мэдди окончательно выбивает тебя из колеи.
– Не надо было этого делать! В тюрьме проблем было бы меньше.
На языке вертится очевидное "дура", но, пожалуй, второй раз за вечер будет лишним. Упоминание тюрьмы срабатывает как твой личный триггер, отрезвляет и заставляет принять единственно верное на тот момент решение. Ты подхватываешь Мэдди под руки, рывком поднимая ее с земли, всовываешь в руки рюкзак и подталкиваешь вперед. - Кончай ныть. Пошли, - произносишь таким тоном, будто собираешься пристрелить ее за ближайшей палаткой. Но вместо этого ты выводишь ее с территории фестиваля и ведешь за собой к парковке. Молча, не проронив ни единого слова.

Ты предпочел бы заводить её в трейлер при других обстоятельствах, но вечер в любом случае безнадежно испорчен, так что..
Захлопнув за вами дверь, начинаешь рыться в бардачке. Вытащив пачку купюр, бросаешь ее на небольшой журнальный столик. - Этого должно хватить, считай, - не глядя на Мэдди, чтобы не словить очередную волну раздражения, вскрываешь одну из коробок, вытаскивая оттуда банку пива. Оно омерзительно теплое, потому что ты забыл заранее убрать несколько банок в холодильник, но все же это лучше, чем ничего. Сделав несколько жадных глотков, садишься на небольшой диван и откидываешься на спинку в ожидании, пока Мэдоу разберется со своими личными принципами и деньгами. Ты знаешь, что ей сейчас неловко, что она наверняка хочет отказаться, но ты надеешься, что она достаточно сообразительна, чтобы этого не делать. Хотя бы этого. Ты не планировал с ней нянчиться, но довести до конца то, что уже начал, все же стоит. Было бы глупо спасти ее от копов, но при этом позволить какому-то придурку-наркоману пристрелить её в подворотне из-за просранных денег. Кто ж знал, что с ней будет столько возни. В какой-то момент тебе даже становится её жаль. Запуганная, глупая и неопытная - удивительно, что с таким набором она вообще добралась живой в другой штат самостоятельно. Черт, ты даже готов отказаться от идеи вышвырнуть ее обратно на улицу после того, как вы разберетесь с деньгами. Без истерики она уже не так тебя раздражает.
- Если тебе негде ночевать, можешь спать здесь, - произносишь вслух неожиданно для самого себя. Безэмоционально и устало. Пусть спит, тебе не жалко. Ты даже не собираешься ее трогать. Впрочем, как и настаивать на своем предложении. Не захочет - может валить.

Отредактировано Mark Fitzgerald (2018-03-09 02:58:22)

+2

11

Сжимаешься в маленький комочек, обхватываешь себя собственными руками, будто стараешься обнять и утешить, но это совсем не помогает. Ты привыкла быть самостоятельной, с детства была вынуждена заботиться о себе, потому что матери было плевать, её никогда не было рядом. Ты могла придумать, где лечь спать, когда тебя выгоняли из дома. Могла придумать, где поесть, когда в холодильнике было пусто, а в карманах не присутствовало ни единого гроша. Успешно справлялась с нехваткой одежды, хотя не помнила, когда мать в последний раз тебе что-то покупала. Ты умела многое, была способной и довольно обучаемой, однако одна вещь тебе упорно не давалась: ты категорически не умеешь утешать саму себя. У любого человека должна быть опора и поддержка, и тебе, такой самостоятельной, научиться бы находить эту опору в себе, однако она упорно не находилась.
Сейчас это было заметнее больше всего. Не окажись Марк рядом, ты бы так и продолжила рыдать. Сидеть между палаток, вдали от людей, которые и помощь, и проблема одновременно, на промерзшей земле, замерзая всё сильнее и не понимая, где взять силы, чтобы подняться.
Всё, что тебе остается - злость. Она, вместе с раздражением, прямо сейчас - главный тон твоего существования, всё, что удерживает от окончательного падения в пучину истерики. Ты причитаешь и обвиняешь Марка, хотя даже не знаешь, рядом он, или всё-таки ушел. А когда он подает голос, звучит так самодовольно, как будто всё на свете знает, поднимаешь голову и смотришь на него хмуро:
— Самый умный, что ли? Как думаешь, сколько денег можно выручить за траву в штате, где она разрешена и продается свободно? И сколько в штате, где трава запрещена, а за распространение могут впаять нехилый срок? — у тебя едва получается говорить, размазываешь слезы по лицу и заикаешься на особенно длинных словах, как маленькая. Вот она, ваша благодарность, мистер Марк Фицджеральд. Получите, распишитесь!

Понятия не имеешь, что делать и как выкрутиться из этой ситуации. Более того, прямо сейчас у тебя нет сил даже думать об этом. Хочется только рыдать, страдать и жалеть себя. Должно пройти немного времени, чтобы ты хоть чуть-чуть пришла в себя и начала адекватно соображать.
Твоё далекое от адекватного состояние, пожалуй, единственная причина, почему ты безропотно даешь сначала поднять себя на ноги, а потом подтолкнуть в одну известную только Марку сторону. Прижимаешь к груди рюкзак, стискиваешь его в руках с такой силой, что почти больно, хотя этого ты даже не замечаешь. У рюкзака есть лямки, его нужно носить за спиной, но ты не помнишь и этого, чтобы он оказался за спиной, кто-то должен вытащить его из твоих рук, а затем повесить за эту самую спину.
Обреченно бредешь за ним следом, даже не пытаясь задаться вопросом, куда же вы идете. Тебе всё равно, какая разница? Что еще такого ужасного может приключиться, чтобы этот треклятый день стал еще хуже? Милая, наивная девочка...
Идешь и не задаешь вопросов. Перестаешь плакать, потому что из-за слез ничерта не видно, и только шмыгаешь носом. Среди вещей, тех, которые теперь оказались в чужом рюкзаке, была упаковка с носовыми платками. Думаешь об этом, и глаза снова наполняются слезами. Вот черт! Каких еще ценных вещей ты сегодня лишилась? И каких лишишься?
Вы всё дальше и дальше удаляетесь от фестиваля, теперь трава уже совсем отчетливо шелестит под ногами, а музыки не слышно, даже тихой. По дороге вы встречаете какую-то девушку, она смотрит на тебя взволновано и интересуется, всё ли в порядке. Ты киваешь и продолжаешь идти, отворачиваешься от неё поскорее, смотришь в землю. Кажется, тебе становится лучше. По крайней мере, ты начинаешь задумываться о том, как выглядишь со стороны, такая зареванная. Украдкой потираешь глаза, стираешь с щек слезы, но на самом деле это бесполезно. Молчишь, не ноешь, не сидишь на траве, не раскачиваешься, идешь, а слезы всё продолжают литься, сами собой, словно кто-то открыл кран, а потом забыл его закрыть. Но наверное, это потому, что всё о чем ты можешь думать - о светлом будущем, которое только что сгорело прямо у тебя на глазах. Всё, что от него осталась - горстка сажи, которая скрипит под резиновой подошвой кед, когда ты идешь. И плевать, что на самом деле это всего лишь трава, начинающая замерзать.

Вы в трейлере, ты понятия не имеешь, зачем и что он собирается делать. В итоге, то, что он делает - не укладывается в голове и не посетило бы тебя даже в самых смелых твоих фантазиях. Растерянно и почти испуганно смотришь на пачку денег. Не моргаешь. Если ты моргнешь, то она исчезнет. Точно-точно исчезнет! И фургон исчезнет. И фестиваль. Всё исчезнет, потому что ты проснешься и поймешь, что это был один долгий, крайне дурацкий сон. И тебе предстоит поездка в Чикаго. Опять эти выматывающие дни. Нет, только бы не моргнуть, только бы не... Слезятся глаза. Черт!
Но пачка денег не исчезает. Не исчезает и фургон. Ты медленно поднимаешь глаза, уверенна в том, что исчезнет хотя бы Марк, но и он на месте. Сидит на диване и смотрит более чем мрачно. Взгляд соскальзывает на банку с пивом и прежде, чем ты успеваешь хоть что-то подумать, произносишь: — Я тоже хочу. Можно? — ты никогда не пробовала пива, но кажется, алкоголь помогает расслабиться и "смыть" проблемы хотя бы ненадолго? О, это точно то, что тебе необходимо прямо сейчас.

Ты шумно сглатываешь слюну, облизываешь сухие губы и изо всех сил пытаешься не произнести рвущийся наружу вопрос: ты дурак, что ли? А если не дурак, то может быть миллионер? Хотя на миллионера он не похож, как будто ты знаешь, как они выглядят. Пока еще не можешь радоваться, не можешь испытывать облегчение, потому что толком ничего не понимаешь. Что происходит? Как такое может быть? Он что, серьезно? — Ты серьезно? — где-то на периферии сознания дребезжит мысль о том, что ты не должна брать эти деньги. Не должна, это слишком, ты будешь ему чем-то обязана. Слишком. Упорно не замечаешь эти дребезжащие мысли: разве есть у тебя выбор? Разве можешь ты оказаться, будучи в таком безнадежном положении?
Осторожно делаешь шаг вперед, затем еще один. Каждое движение дается тебе с трудом, однако ты всё-таки подходишь к столику и берешь в руки пачку. Несколько секунд держишь её в руках, даже не пытаясь пересчитывать. Черт, не нужно было спрашивать, серьезно ли он... Наверняка он теперь подумает, что ты купилась на этот глупый розыгрыш. Деньги ведь явно не настоящие. Настоящие только по бокам, а дальше будут подделки или купюры из магазина розыгрышей. Глупый пранк и не более.
Начинаешь перебирать купюры в руках, и черт возьми, они настоящие. Снова начинаешь рыдать, это выходит как-то бессознательно, ты просто листаешь купюры, отсчитывая нужную сумму, а глаза наполняются слезами, картинка плывет, и вот всё вокруг уже совершенно размазанное, неотчетливое.

Денег в пачке действительно достаточно. Вообще-то, даже немного больше, и ты бережно вытаскиваешь лишние купюры, чтобы положить их обратно на стол. То, что ты берешь - сумма, которую должна была выручить. У тебя не остается денег на еду и на дорогу, но ты как-нибудь выкрутишься, не можешь позволить себе взять абсолютно все деньги. Не больше, чем действительно нужно.
Смешно, но ты похоже почти не сомневалась, брать тебе деньги или нет. Однако пришло время важных вопросов:
— Что ты хочешь взамен? Так же не бывает, чтобы просто встретил кого-то, сначала провел на фестиваль, потом спас, потом еще и денег дал... — что бы он не потребовал, ты уже заранее согласилась, потому что всё так же медленно растягиваешь рюкзак и опускаешь пачку на дно. Но просто... Марк кажется тебе намного менее страшным, чем, например, Джеф или Рэджи. Они сделают с тобой явно что-то похуже, чем Марк, который в этой ситуации просто какой-то рыцарь в сияющих доспехах.
Медленно, слишком медленно, но до тебя начинает доходить, и ты заливаешься краской. Прямо чувствуешь, как щеки, лоб, подбородок и даже нос (хотя он и так уже был красным) наливаются жаром:
— Спать, это в смысле... ну, с тобой..? — тебе правда негде. И ты правда, всерьез рассматриваешь этот вариант. В конце концов, теперь ты ему должна.

+2

12

Ты стараешься не смотреть на неё лишний раз, когда она начинает пересчитывать деньги. Отводишь взгляд куда-то в стену и медленно потягиваешь пиво из пластиковой банки, которое через пару глотков уже перестает быть слишком омерзительным. Мерзко-теплое, но не более. Не хочешь смотреть на неё не потому, что её это вероятнее всего смутит, а потому что смущаешься сам. Тебя сбивают с толку её слёзы. Она плачет, опять! Перебирает купюры с таким жалким видом, как будто бы вообще впервые в жизни держит в руках деньги. И ты продолжаешь упорно бегать глазами по фургону, лишь бы только не смотреть на её лицо. Не то что бы ты никогда не видел плачущих женщин, но.. в большинстве случаев тебе наплевать на чужие слёзы. Ты воспринимаешь это не иначе как проявление банальной слабости или же наглую попытку надавить на жалость. Единственный человек, чьи переживания вызывали у тебя какой-то эмоциональный отклик - твоя тётка, с которой ты прожил бок о бок несколько лет после смерти родителей. К твоему собственному удивлению с Мэдоу ты прямо сейчас испытывал нечто похожее. Тебе было не все равно. И самое ужасное - тебе было стыдно. Ты, сам не зная почему, ощущал себя причиной этих слёз, одной из. Может и правда не нужно было выдергивать эту девчонку из-за забора, тащить на фестиваль, возиться с её рюкзаком. Может, потоптавшись на месте, она бы так и уехала ни с чем. А ты бы не был причастен ни к её страданиям, ни к травке. Развлекался бы сейчас спокойно на фестивале, может тёрся бы с какой-нибудь телочкой, менее проблемной и более раскрепощенной. Чёрт, Марк,  сегодня ты действительно жестко проебался. Какие-то несколько часов в Сан-Франциско - а ты умудрился вляпаться в совершенно идиотскую историю, которая не принесла тебе ничего кроме головной боли. Блондинистой и, кажется, эмоционально нестабильной.

Нехотя поднимаешься с кресла, с характерным треском сминаешь о приставной столик уже пустую банку из-под пива и вытаскиваешь из упаковки ещё одну, для Мэдди. Может хотя бы так она успокоится и перестанет заливать все вокруг слезами. Ставишь банку на столе прямо перед ней. - Оно дерьмовое, потому что не успело охладиться, - предупреждаешь на всякий случай, правда не уверенный в том, что она разбирается в пиве, и снова плюхаешься на диван. С удивлением отмечаешь, что несколько купюр остались нетронутыми. Приподнимаешь брови, переводишь взгляд на Мэдоу, мол, ты уверена? Но не возражаешь, а просто прячешь оставшиеся деньги в карман. Ты не знаешь, что это: излишняя честность, проявление характера или чрезмерная глупость; но все же ты невольно проникаешься к ней каплей уважения. Ты бы на её месте, наверное, взял все. Пока дают. А она, несмотря на то, что деньги ей очевидно нужны, отсчитывает только сумму за наркотики. Чувствуешь себя то ли рыцарем на белом фургоне, то ли последним подонком, и никак не можешь определиться, кем же все-таки больше. Ещё и тишина давит, слишком неловкая и слишком затянувшаяся. Успеваешь даже пожалеть о том, что предложил ей переночевать, потому что теперь ты чувствуешь себя не в своей тарелке, но Мэдди все же открывает рот, и ситуация становится ещё хуже.

Чуть наклоняешься вперед, упираешься локтями в колени и трешь пальцами виски, переваривая то, что она только что сказала. А девчонка не настолько глупа, как кажется. Она права: так действительно не бывает. Ты и сам не веришь в то, что сейчас происходит, как будто это какой-то дурацкий сюрреалистичный затянувшийся сон. Всё это так не похоже на тебя и на то, к чему привык. В голове ещё звучит её неуверенное "спать.. с тобой?", и ты наконец определяешься со своими собственными ощущениями: всё-таки подонок. И хотя несколько часов назад ты цеплял блондиночку именно с этой целью, сейчас её слова почему-то очень режут тебе по ушам. Ты не привык к тому, что тебя не хотят. Не привык к такой жалобной интонации и к растерянному взгляду, как будто бы ты её к чему-то принуждаешь. И хотя ты совершенно искренне предложил ей остаться на ночь без какого-либо подтекста, вся эту ситуация тебя задевает. Бьёт по твоей гордости и чувству собственного достоинства. - По-твоему, я похож на человека, который.. трахает за деньги? - поднимаешь на неё внимательный взгляд, чувствуешь, как закипаешь, и еле сдерживаешься, чтобы не бросить ей в лицо очередную грубую фразу "шлюха обошлась бы мне дешевле". Но ты не хочешь окончательно превращаться в беспринципную мразь в её глазах, поэтому делаешь глубокий вдох и прикрываешь глаза ладонью, потирая переносицу. Нет, в чем-то она права. Ты водишь девушек по ресторанам и клубам, оплачиваешь им коктейли и покупаешь букеты, а они ложатся с тобой в постель. Но это равноценный обмен, когда каждый получает то, что ему нужно. Ты никогда никого не заставлял. Просто делал так, чтобы они сами этого хотели. И ты же не какой-то блять неудачник, чтобы платить за секс девушке, которая тебя не хочет.
- А ты бы легла, да? - ухмыляешься, продолжая прикрывать глаза рукой. Все-таки не сдерживаешься и язвишь, не успевая вовремя сообразить, что твоя фраза может вызвать очередной приступ слез. Резко приподнимаешь со своего места и подходишь к ней ближе, чуть наклоняешься, чтобы поравняться с её лицом. - Слушай, малышка, ты мне ничего не должна, - делаешь акцент на последнем слове, стараясь смягчить ситуацию, но мысленно добавляешь: кроме потерянного вечера.
- Так что выбрось эту чушь из головы и.. прекрати плакать, - морщишься невольно, потому что ты и правда больше не вынесешь этих жалобных всхлипов, - можешь выбрать любой диван из имеющихся, одеяла в шкафу, - киваешь в сторону небольшого настенного шкафчика, - а в холодильнике есть сэндвичи и еще какая-то херня, если проголодаешься. Решив, что хватит с неё и такого сервиса, вытаскиваешь из заднего кармана пачку сигарет и, распахнув дверь на улицу, спрыгиваешь с фургона. - Я покурить, - не оборачиваясь, захлопываешь дверцу обратно. Пусть переоденется, ну или что ей там нужно. О том, что её вещи вероятнее остались в том же рюкзаке, что и травка, ты почему-то успешно забываешь.

0

13

Ты принимаешь из его рук банку с пивом, и благодарно киваешь. Во рту словно бы образовалась мини-Сахара. И хотя ты бы предпочла что-то более привычное, например, воду, или в крайнем случае, сладкую газировку, прямо сейчас отчаянно хочется казаться круче, чем есть на самом деле. Ты никогда не пробовала пива и, если честно, в тайне этого очень стеснялась. Всё твои одноклассники уже давным давно распивали алкогольные напитки, разбирались в них, и пивом не ограничивались. Ты никогда не любила шумные вечеринки с пластиковыми стаканчиками, в которых налито непонятное, серо-буро-малиновое пойло, а может, у тебя попросту не было шанса их полюбить, в конце концов, никто и никогда тебя на них не звал. Наверное, надо с чего-то начинать?
Ты возлагаешь на пиво огромные надежды, должно же в нём быть что-то такое, от чего люди по всему миру сходили с ума? У вас дома пиво было всегда, отчим, кажется, попросту не мог существовать в трезвом состоянии, поэтому по вечерам его рука срасталась с алюминиевой банкой. Ты смотришь на неё несколько секунд почти задумчиво, воспоминания об отчиме режут, словно ножом, и хочется отбросить банку в сторону. Ты не хочешь быть как он. Не хочешь быть как мать, она тоже от пива всегда была в восторге. Уговариваешь себя, что от одной банки ничего с тобой не случится. В конце концов, будет, что рассказать внукам. В шестнадцать лет я попробовала пиво, представляете?
Тебе огромного труда стоит не поморщиться. Оно действительно дерьмовое, точнее и не скажешь. Теплое, горькое, неприятно щиплет язык и отдает в нос. Горло моментально будто бы охватывает пламенем, но ты мужественно проглатываешь, и даже заставляешь сделать еще один глоток. Тебя всё еще потряхивает от пережитого. На несколько коротких, но мучительных минут ты была уверена, что пропала, вот в этот раз уже никак не сможешь выкрутиться из ситуации и выйти сухой из воды. Удача повернулась к тебе даже не спиной, а задницей, и ты была к этому совершенно не готова. Говорят, что алкоголь помогает если не справиться с проблемами, то хотя бы на время забыть о них. Ты делаешь третий глоток, и принимаешься терпеливо ждать.

Ты говоришь что-то не то. Видишь по его взгляду, по позе, по рукам, массирующим виски, будто у него от тебя раскалывается голова. Очень остро ощущаешь стыд из-за этого, а затем, когда он задает первый вопрос, и вовсе заливаешься краской. Кажется, он оскорбился?
— Если честно, я не знаю, как выглядят люди, которые трахают за деньги, — не знаешь, однако фантазия у тебя более чем богатая, а потому нет, пожалуй, на человека, который трахает за деньги, он всё-таки не похож. Но так ведь правда не бывает. Ты озвучила самое очевидное, что только пришло в голову, а теперь еще сильнее сгораешь от стыда.

Следующий вопрос тоже застает врасплох. Заставляет поджать губы и нахмурить брови. Ты бы легла, он не ошибся, чувства долга и благодарности всегда были в тебе слишком сильны. Однако что-то в его тоне, издевательское, дерзкое, пренебрежительное, заставляет тебя расстроиться, разозлиться, и вместе с тем устыдиться. Ты должна ему, он не прав, но вовсе не обязана отдавать долг собственным телом. — Нет конечно. За кого ты меня принимаешь? — у тебя получается, ну, или тебе так только кажется, произнести это так, будто бы само это его предположение насквозь оскорбительное. Врешь, и уговариваешь себя: этот мир, конечно, дерьмовый, но вовсе не обязательно совсем уж прогибаться под его весом. Внезапно тебя накрывает осознанием: ты бы перестала себя уважать, если бы вдруг решила лечь с кем-то в постель за деньги. Эта мысль заставляет тебя добавить: — Я могу придумать что-нибудь. Отдать тебе деньги через некоторое время, когда они у тебя появятся, — но это снова вранье, ты никогда не держала такой суммы в руках. Где вероятность, что в ближайшее время такая возможность подвернется?
Ты слишком хорошо понимаешь, в каком щекотливом положении оказалась. Именно поэтому, хватаешься за возможность, которую он тебе предоставляет: — Хорошо, — ты ему всё-таки должна, но если он решил для себя иначе, пусть будет так.

Он выходит, оставляя тебя наедине со слезами, мыслями, деньгами и банкой пива. Кажется, оно начинает действовать, потому что от всего происходящего у тебя голова идет кругом. А может, день был просто очень насыщенный? Ты делаешь еще один глоток, а затем всё-таки морщишься, теперь, когда никто не смотрит, можно. Пиво - гадость отвратительная, обещаешь себе больше не вестись, и не пробовать его. Выливаешь остатки в раковину, аккуратно и как можно незаметнее. Собираешься выбросить, но видишь банку Марка, сжатую, кривую, погнутую. Сжимаешь свою банку, тоже пустую, в кулаке. Она гнется неохотно, тебе недостает сил, но ты всё равно почему-то повторяешь за Марком, а затем удовлетворенно смотришь на две покореженные банки в мусорном ведре.
Ты начинаешь успокаиваться. Плещешь в лицо холодной водой, не желая ходить с опухшими глазами и красным носом. Начинаешь замечать звуки вокруг, с улицы отчетливо слышна музыка. Ты прислушиваешься к ней, и внезапно чувствуешь странное облегчение. Тебе можно перестать бояться? Не думать о работе несколько дней, не думать о выживании? Ты первый раз в жизни попала на музыкальный фестиваль, всегда хотела, но не было возможности. И прямо сейчас жизнь почти прекрасна, можно ни о чем не думать, и насладиться происходящим.
Ты выходишь из трейлера, Марк курит, начинает темнеть. Вдалеке сверкает огнями сцена, праздник жизни даже не думает утихать.
— Может пойдем туда, обратно? Вечер, вроде бы, только начинается, — ты испортила Марку настроение, прекрасно знаешь об этом, и очень хочешь попытаться исправить ситуацию. Ты улыбаешься ему робко, и искренне, а еще думаешь: хорошо, что он обратил на тебя внимание.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » good grief.