Хей, тут должно быть что-нибудь красивое и умное про то, что нам вот уже почти 7 лет. Но пока просто смотрите, диз.
Саша щурится от света ламп, Саша улыбается от грохота взрывающихся аплодисментов, Саша впитывает в себя энергию, идущую из зала. Пропускает... читать дальше




внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?
вктелеграмбаннеры
Forum-top.ru RPG TOP
сакраменто, погода 10°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Justin
[icq: 28-966-730]
Aili
[telegram: meowsensei]
Francine
[telegram: ms_frannie]
Una
[telegram: dashuuna]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Shaded Blue Rainbow


Shaded Blue Rainbow

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Сакраменто | Январь 2018 | Ночь

Dick Owen & Guido Montanelli
http://sd.uploads.ru/O5gzL.jpg http://s3.uploads.ru/9prjY.jpg

My skin feels like orange peel
My eyes have been vacuum-sealed
My organs move like a squirm of eels
We should be more adventurous with our meals
Police Tango
Rain of Calcium

Отредактировано Guido Montanelli (2018-02-12 10:52:34)

+1

2

Медленно, но верно город погружался в сумерки. Солнце постепенно скрывалось за горизонтом, пуская на своё место таинственную полутьму. Ветер, что с самого утра завывал протяжными порывами, теперь лишь изредка волновал листву да раскачивал открытые настежь скрипучие форточки. Ещё вчера все прогнозы твердили, что в ближайшие сутки пройдёт сильный дождь и избавит жителей Сакраменто от духоты. Однако за последнюю неделю с небо не упало ни единой капли, а на небе едва ли можно было заметить что-то хотя бы отдаленно напоминающее тучу. Многие из тех, кто продолжительное время жил в Калифорнии, привыкли к её чересчур жаркому климату, но были и такие, кто даже январским вечером сидел на стуле всего в нескольких метрах от открытого окна и наслаждался тем, как прохладный зимний воздух обдувал спину. Такие, как, например, Дик - человек, который даже спустя почти что двадцать лет с трудом мирился со здешней погодой. Зима для него была любимым и самым прекрасным временем года, когда он думал не над тем, что бы ещё с себя снять, как делал это на протяжении остальных восьми-девяти месяцев, а наоборот - что бы, наоборот, надеть, дабы ничего себе не застудить. Правда, в настоящий момент его едва ли волновало нечто подобное.
Докурив очередную сигарету, он заглушил её в куче окурков, которые уже практически вываливались за край ржавой пепельницы. Вокруг крутилось много разных людей. Чьи-то лица казались знакомыми, чьи-то приходилось видеть впервые, но всё это не имело для Оуэна абсолютно никакого значения. Несколько часов подряд он смотрел на массивный дуб, что рос прямо за окном, и выкуривал одну сигарету за другой. После третьей-четвертой мужчина уже не убирал в карман зажигалку, а держал в руке, пока в ней в очередной раз не возникала необходимость. Никто Дика не трогал, никто не задавал ему вопросов и не интересовался, что случилось. Всем было плевать, за что он был в какой-то степени даже благодарен. Сейчас ему только советов со стороны не хватало, ибо он без того не представлял, что лучше делать в сложившейся ситуации. Размышления на данную тему привели разве что к выводу, что как бы он не поступил, всё равно добром это дело не закончится. Черта, которую наркодилер зарекся никогда не переходить, совсем недавно была пересечена. И обратного пути уже было не найти.
Это, пожалуй, являлось одним из главных принципов, которому следовал Дик: не вмешиваться в чужие дела и не совать нос туда, где его могли с лёгкостью оторвать, за компанию с головой. Собирая информацию на тех, кто мог это сделать, он всего лишь слушал и запоминал, дабы в последующем при возникновении использовать данную осведомленность для своей защиты. Он и не думал, что в какой-то момент всё сработает с точностью до наоборот и к нему явится женщина из полиции и заставит красноречиво запеть практически обо всем, что ему было известно. Осталось не упомянутым лишь то, что при обнародовании представляло ещё большую опасность, нежели наезд со стороны правоохранительных органов. Единственный фактор, заставивший Оуэна сказать фамилию Монтанелли и выдать всю информации, что знал один его клиент - страх перед тем, что коп, явившийся без ордера и не имевший ни единой причины его арестовывать, не остановится на "милой' беседе, а прибегнет к более грубым, но в тоже время более действенным способам получения необходимых данных. И пусть Дик был настоящей гнидой, сыгравшей в данной партии на обе стороны, он всего лишь пытался спасти свои шкуру, которая, что удивительно, была ему чуть-чуть дорога.
С каждым часом людей в доме становилось все меньше, а окурков, валящихся на пол, всё больше. Пришлось даже искать чужую заначку, потому как своя пачка сигарет уже подошла к концу. В какой-то момент мужчина понял, что остался совершенно один, если не считать того, кто где-то за стенкой издавал жалобные стоны. То ли из-за приближавшегося передоза, то ли из-за захлестнувшего сознание экстаза. Впрочем, это также не имело особого значения, тем более что они со временем стихли. Остался лишь Оуэн и навалившая на него тишина, до невозможного растягивающая время. Он не представлял, что нужно делать дальше, дабы не навлечь на себя ещё большую беду. Он не знал, добралась ли та женщина до Монтанелли, а если всё-таки добралась - чем закончилась их встреча. Единственное, что Дик мог, это гадать и готовиться к самому худшему.
Часов до трех ночи мужчина сидел практически неподвижно и словно не отрывая взгляда от ствола треклятого дуба. Пожалуй, он бы так просидел до самого утра, если бы в один момент не услышал звук открывающейся входной двери. Скрип петель сообщил о прибывшем госте, а пара грузных шагов - о том, что тот, не дожидаясь приглашения, зашёл внутрь. Зажав сигарету меж пальцев правой руки, Оуэн поднялся со стула и неспешно вышел в коридор, являющийся как бы продолжением прихожей. Посмотрев в сторону входной двери, он увидел напротив внешне незнакомого человека и остановился. Несколько секунд Дик изучал гостя, после чего собрал всю волю в кулак и сделал несколько шагов тому навстречу: - Неожиданно видеть вас здесь, мистер Монтанелли. - Близко подходить накродилер не решился, замер в нескольких шагах от гостя и затянулся, не спуская глаз теперь уже с него. Можно было только предполагать, каковой являлась цель его визита. - Но я рад, что вы живы.

+1

3

В самой лучшей части ночи, посреди вернувшихся по своим местам и спящих теперь автомобилей, становится непросто найти свободное парковочное пространство для своей, будто чужой в этих районах, да и в целом, привыкшей к просторному пространству в гараже, несколько избалованной широтой подъездной дорожки к нему, на которой зачастую и оставалась в хорошую погоду. И, заставляя "Хаммер" неторопливо двигаться вдоль казарменных рядов замерших машин, выискивая глазами достаточно широкую и удобную для въезда прореху, сознанием Гвидо старался использовать ритм этого неспешного движения использовать во благо процессам мыслительным. Тем более, что любезно данные Стеллой таблетки всё ещё действовали настолько же безотказно, отвлекая от боли в развороченных дёснах, жадно вцепившихся в осколок последнего зуба, прихватывая с собой даже неприятный зуд в ноге, обычно сопровождавший везде и всюду, когда небо становилось настолько же серым, как было сейчас - даже если это означало, что серый слой прячется под чёрной тонировкой ночи. Какие же боли должна испытывать женщина, чтобы глушить её настолько сильными препаратами?.. Щека при этом припухла ещё сильнее - теперь это становилось более заметно глазу. Опухоль натягивала кожу, отчасти разглаживая при этом морщины, отчасти - создавая другие складки, и заставляя лицо становиться ещё бледней, чем обычно. Без сомнений, кровопотеря в этом тоже сыграла свою роль... как восстановить этот лёгкий недостаток - ещё предстояло понять; но, по счастью, к старости обмен веществ несколько замедляется. Наверное, это должно бы ему помочь перетерпеть отсутствие  двухсот-трёхсот грамм достаточно долго, чтобы можно было продержаться хотя бы до утра.
Дик имел в распоряжении информацию, нужную для Бешеной - в том, что он поделился ею с ней, нет ничего ни удивительного, ни даже интересного. Вопрос в другом: откуда парень, который на момент тех событий ещё бегал в школу, мог эту информацию получить?.. Вернее даже сказать, от кого. Сам Оуэн не мог быть свидетелем, которым хвасталась Вальмонт, это понятно, но он определённо указал ей на него, кто-то поделился историей и с ним, и с ней. А история правдивая - это и была её худшая часть. Вопрос в том, кто именно?..
Пиро погиб несколько лет назад. Бруно де Гранде - тоже давно умер, даже если просто предположить, что он мог бы сдать свою команду. Амин?.. араб слишком молод, чтобы донести что-либо, кроме слухов, он не может быть достаточно надёжным свидетелем. Да и почти все остальные, кто сейчас соприкасался с заводом - тоже. Если кто-то и есть, это должен быть кто-то постарше, ровесник его самого, или чуть моложе. Рокки к этому делу не был причастен, Алекс... имеет слишком сильные привычки, и если бы его график как-то изменился - это стало бы в любом случае слишком заметно. Синоло - может жать показания слишком смутные, и с комбинатом он связан был не так долго, но даже его свидетельства расценятся, как надёжные, то какой ему смысл стучать?.. Может быть вариантом, вообще-то, но стоит подумать ещё немного над другими. Тогда выходит, что это вряд ли даже кто-то из ровесников - должен был расколоться кто-то из стариков. Думать о том, что крысой стал кто-то, кто дожил до преклонных лет, честно - было очень неприятно... ещё неприятнее думать, что всё это время он просто не вызывал подозрений. Да и вспоминать - тоже не так уж просто.
Кто был в курсе о Вальмонте-старшем?.. Дядя Сэл, Боржетти, Ник-"Флик", и ещё один его дружок, тоже ирландец... но тот, погорев на своей наркоте в девяносто восьмом, погиб в тюрьме в две тысячи шестом. Ник... по этой же самой причине, он едва ли подойдёт даже близко к парням вроде Оуэна, не то, чтобы что-то обсуждать с ними и рассказывать; как и дядя Сэл, впрочем - с наркотиками старик почти не связывался. А вот Боржетти... его не видно уже лет пятнадцать, ему повезло отойти от дел раньше, чем началось самое интересное. И, насколько Гвидо слышал, на наркоте он сидит плотно - что и не так удивительно, если вспомнить про прошлое. Удивительно, как жив до сих пор. Монтанелли не лез не в своё дело, но теперь - получалось, что это было и его делом тоже. Так, значит, старый Боржетти - ссучился под самый закат своей жизни?.. Какая жалость. И какая мерзость.
Мысленно заново перебрав в голове все имена, припарковывая машину на всё-таки обнаруженное свободное место, Монтанелли снова пришёл к тому же самому выводу. Наркотики портят людей - быстрее, чем власть или деньги. И надёжнее. Наркотики в его жизнь никогда не привносили ничего хорошего...
Горстка пустых шприцов в углу лестничной так и просила плевка для довершения общей картины - но некоторые картины допустимо оставлять недовершёнными, иглам Гвидо не захотел отдавать ни одну часть себя, целеустремлённо пройдя мимо, ступая на побитые и потёртые ступеньки, одну за другой. Некоторые районы живут по другим правилам, чем остальные, особенно по ночам - порою, бывает тише в три часа дня, нежели в три часа ночи, и этот старые здание будто разговаривает с ним - на разные голоса: из-за одной двери слышится, как работает телевизор, из-за другой - доносится скрип кровати и неприятные тем более, что наигранности впечатления не создают, стоны, а под почтовыми ящиками устроился на картонке спать бездомный - и спал так крепко, что стук подошв итальянских туфель его совсем не потревожил, хоть приглушать шаги Монтанелли и не подумал. В общем и целом, в местные пейзажи пожилой мужчина с распухшей и подёрнутой синевой кровоподтёка физиономией и заплёванной кровью рубашкой вписывался довольно гармонично. Пожалуй, и стоило воспринимать себя таким образом - как часть местного безобразного оркестра. Надеясь, что обнаружил нужную дверь, Гвидо попробовал стукнуть в неё - но, поддавшись его движению, дверь противно скрипнула и отворилась, приглашая его вовнутрь. Приглашением он без особых колебаний воспользовался. Его удлинившаяся тень осталась за порогом, в рамке дверного проёма - словно прикрывая его на случай, если придётся спешно бежать...
- Нежаперто было. - тяжело шепелявя, отозвался Монтанелли вместо приветствия, прикрывая дверь за собой; и расстояние до вышедшего на звук хозяина помещения преодолел самостоятельно, отчеканивая звук своих шагов на местных половицах. - Больфей шшастью. - чуть поворачивает голову Гвидо, на свет, чтобы Дик мог увидеть все перемены, произошедшие на его лице - каждый, почти, из отпечатков руки Вальмонт. Той руки, на которой все пальцы были на месте. - И не жнаю, благодарить я тебя должжен жа это или наоборот. - пока что он просто протягивает руку - в знак не благодарности, но приветствия без присутствия недобрых намерений. Доказательства того, что безоружен - что не значит, впрочем, что Монтанелли не опасен. Он давно не спал, его настроение далеко от хорошего, и от ощущения боли, которая разозлит откровенно, отделяет только пара таблеток, действие которых тоже рано или поздно пройдёт - с утра ждёт визит к стоматологу, который будет ненамного приятней. Существование кажется в такие моменты откровенным дерьмом, но способность к выживанию оттого только повышается. Довольного легче убить...

Внешний вид + побои

+2

4

Несмотря на распахнутые окна в помещении было невыносимо душно. Желание выйти на улицу и скрыться под покровом ночи с каждой секундой становилось всё сильнее. Однако осознание того, что тем самым можно было лишь усугубить без того практически безвыходное положение, заставляло терпеть и надеяться, что рано или поздно это обязательно закончится. Дик не спускал с вошедшего взгляда, не представляя, что можно было ожидать от него, одновременно с тем морально готовясь к тому, чего ожидать было нельзя. Рассмотрение и принятие наихудшего из всех возможных вариантов уберегало от разочарований и не редко по итогу привносило в душу дюжее облегчение. Собственно говоря, мужчина и сейчас не питал иллюзий по поводу мистера Монтанелли. Было бы глупо отказываться от ничтожной, но всё-таки возможности разойтись с мафиози мирно, но не учитывать куда более вероятный исход - было ещё более глупо и безрассудно.
Оуэна буквально передёрнуло в тот момент, когда ночной гость повернулся на свет и показал побои, как результат увлекательной беседы с тем полицейским, что усердно под него копал. Не сказать, что Дику стало жалко мистера Монтанелли, но где-то в закромах его жалкой душонки появилось человеческое сочувствие. Не хотелось даже думать о том, что же на самом деле произошло между мафиози и пришедшей по его душу женщиной, но надеялся, что последняя ушла не без подобных украшений.
- Я был бы рад обойтись и без того, и без другого. - С осторожностью ответив на рукопожатие, мужчина сделал небольшой шаг назад, исключительно для восстановления дистанции, на которой он чувствовал себя в худо-бедной безопасности, если о таковой вообще могла идти речь в данной ситуации. Оуэн знал не так много о мистере Монтанелли, но то, что было ему известно, являлось достаточным доказательством того, что дорогу этому человеку лучше не переходить. Ни при каких обстоятельствах. - Однако выбор, в любом случае, за вами. - На самом деле Дику не нужна была благодарность, потому как он не считал, что заслужил её, но и от наказания также бы отказался, собственно говоря, по той же причине. Он бы сам сказал огромное спасибо, если бы его сейчас отпустили с миром, как будто ничего не было. Сам бы Оуэн именно так и поступил, окажись  в подобной ситуации, но, как и говорилось, выбор сейчас стоял отнюдь не за ним. Ему оставалось лишь смиренно ждать, когда же вторая сторона вынесет свой вердикт.
Молчание действовало на нервы. Было гораздо спокойнее, когда разговор не позволял тишине погрузить в себя не только помещение, но и мысли присутствующих. Однако стоило обоим замолчать, как она в мгновение завладела сознанием Дика, дав волю страху, который до этого с огромным трудом, но всё же удавалось держать под контролем. Нужно было говорить и хоть что-то делать. В противном случае Оуэн банально не выдержит и обязательно сделает что-то такое, что спровоцирует мафиози к активным действиям. По его устранению. Данная перспектива наркодилера ни капельки не радовала, и он готов был сделать всё возможное и невозможное, чтобы только её избежать.
- Проходите. - Открыв справа от себя дверь, Оуэн отошел чуть в сторону, освобождая проход в небольшую комнату, пожалуй, самую чистую и хоть как-то обставленную из тех, что располагались в доме. Посередине стоял стол, на котором до сих пор валялись карты. Пройдя следом за мистером Монтанелли, Дик собрал их и запихнул в карман брюк, надеясь, что не забудет выложить их перед уходом. Если, конечно, останется жив. Небрежным движением отодвинул один из стульев, словно предлагая гостю присесть, а сам направился изучать содержимое шкафчиков, что висели вдоль по стене впритирку друг к другу. Почти закончив осмотр, мужчина с удивлением обнаружил, что в наличии имелась бутылка дешевого, но не самого плохого коньяка. По крайней мере, к нему было значительно больше доверия, нежели к недопитому пиву, что стояло тут черт знает сколько времени и пахло уже не совсем как пиво. Взяв с полки коньяк, Оуэн повернулся к мафиози с вопросом: - Будете? - Сам он точно бы не отказался чего-нибудь выпить. Так сказать, для храбрости. Или выкурить хотя бы самую обычную никотиновую сигарету. Уже для спокойствия. Однако крепкие напитки Дик если и переносил, то с трудом, а уж курить в присутствии мистера Монтанелли ему не хотелось вдвойне. Леший знает, какую реакцию у него это вызовет. Дабы не рисковать и не испытывать судьбу, приходилось держать себя в руках и сначала с десяток раз думать и только потом что-то делать.
На всякий случай достав две емкости, что с натяжкой можно было назвать рюмками, и поставив их вместе с бутылкой на стол, Оуэн отошел в сторону, ибо садиться за один стол с мафиози, который ещё, кажется, не решил, казнить или миловать, у него была кишка тонка. И присел на край странной мебели. Дик бы назвал это тумбой, но он в этом едва ли разбирался и зацикливаться не стал. Тем более что имелись куда более серьёзные вопросы, которые требовали не только предельного внимания, но и скорейшего решения. Всё остальное, по сравнению с ними, могло с легкостью подождать. - Где-то в доме должна быть аптечка, если нужно. Там наверняка есть какое-нибудь обезболивающее. - Оно там было как минимум потому, что большая часть лекарств была принесена самим Диком. Как говорится, у кого что болит... - Или сначала по делу?

+2

5

Так как усмехаться было ещё не больно, но неприятно и неудобно, Гвидо задействовал в ответ мимику верхней части лица, наморщив лоб и приподняв брови, но затем опустив назад, лишь дав возможность Дику заметить и принять, что его желание было услышано, но без особых возможностей понять мнение на этот счёт. Да и то, если только мужчина был внимателен... этого, впрочем, сложно было исключить, распознавая витающий в воздухе запах страха: Оуэн следил за ним неотрывно и внимательно, как делает любой, кто не знает, чего ему ожидать от предстающей перед ним ситуации. Гвидо старался отплачивать той же монетой, но не отказываясь попутно от беглого изучения места, где оказался этой ночью, для самого себя тоже не слишком ожиданно, да и желаемо тоже, но всё же - в отличие от собеседника, к этой беседе он подошёл по собственной воле. И страх, который он ощущал, вовсе не был паническим, суетливым или истеричным, что могло считаться даже приятным в данных обстоятельствах; не страх даже, а опаска, с ощущением той силы, которой стоит держать её в узде, превращённой в удельный вес. И это заставило бы воздух загустевать, становясь похожим на патоку, если бы не другой запах, присутствующий в нём ингредиентом не менее сильным. Он был несколько ближе к тому привкусу, который Монтанелли вынужден был испытывать последний час, только немного менее концентрирован - немного более силён, тем не менее. Ощутить запах наркоты Гвидо оказался способен даже в тот момент, когда правая щека была раздута, став похожим на бок теннисного мячика, - видимо, настолько сильна была его нелюбовь к этому явлению - хотя это было не так уж сложно с подтверждением её присутствия вполне себе визуальным: не лицезрея прямо перед собой пакет с порошком, коробку с таблетками, или готовую попасть в шприц жидкость, нет, но наблюдая то, что эти предметы сопровождает: убогую обстановку, практически исключающую любые декоративные излишества, грязь, от которой никто не испытывает особого желания избавиться, местами превратившуюся в несмываемые пятна и следы, отметины былых привычек. Добавить к этому положение чисто географическое - и разойдутся последние сомнения. Не так уж трудно распознать наркопритон. В берлогу, где живёт зависимость... ты поймёшь, что это за место, даже если не обнаружишь его обитателя. И пахнет здесь тоже по-особенному.
Снова наркотики означали проблемы; Монтанелли мог сейчас довольно чётко представить вереницу событий, приведших к тому, что собственная челюсть полегчала на несколько кусочков кальция, чтобы возложить вину на продукт, который кальций из организма и вымывает - да и не только его. Допускал и такую мысль, что всё началось прямо здесь же, в этой же самой комнате - впрочем, она была не настолько важной, чтобы её развивать.
Наркотики, кровь, полиция - если вдуматься, вся их жизнь пахла именно так. Не было во всём происходящем ничего такого уж нового.
Безмолвно, и несильно, дабы не тревожить челюсть излишней тряской, кивнув в ответ Оуэну, Гвидо продвинулся вглубь помещения, бегло оглядывая - оценивая взглядом обстановку, и заострив взгляд снова на самом Дике, собравшего колоду карт со стола, сфокусировавшись на миг на его ладони, сжавшую игральные картинки, проследив за её движением. И тут же перевёл взгляд на другую руку, подцепившую для него стул в пригласительном жесте - приглашением воспользовался, используя весь скупой потенциал предмет мебели, не без некоторого наслаждения - усталость долгого дня, не обошедшегося без потрясений и моральных, и физических, всё-таки давала о себе знать - но всё время продолжая либо смотреть на Оуэна, либо, по крайней мере, держать его в фокусе бокового зрения, чтобы быть способным распознать самые резкие из его движений.
- Нет, шпашибо. Обежболивающее я как раж недавно принял... - наименование вида лекарства звучит по-особенному жутко и неприятно сквозь призму повреждённой челюсти. И это лекарство, вероятно, было дороже, чем предлагаемый распорядителем помещения коньяк,  и уже потому - слишком хорошим, чтобы мешать его с алкоголем. Ну и разумеется, перспектива бесславно скопытиться прямо здесь, на не слишком чистом полу притона, словно какой-то очередной наркоман, Монтанелли не нравилась. Слишком уж много радости в этом было бы для Вальмонт... - Оно ещё дейштвует. И дейштвует хорошо. - "успокоил" - отзываясь о состоянии своём, и впрямь, довольно спокойно - Оуэна Гвидо. Не было нужны мешать лекарства, предложенные ему Вайнберг, ни с алкоголем, ни с другими лекарствами; Монтанелли предпочёл бы даже прочувствовать весь их целительный потенциал полностью, от самого начала и до того, как боль усилится до первоначальной степени, прежде, чем забьёт её ещё чем-нибудь. Гвидо не считал себя малочувствительным к боли, но умел её терпеть, если приходится.
В том, чтобы доверять свою жизнь неизвестно ещё кем собранной аптечке в дешёвой квартире, игравшей роль наркопритона, в районе соответствующем - удовольствия было даже меньше.
- Я жнаю, што ты дал што-то Бешеной. Инаще бы прошто не шмог предупредить меня. Так што, я жнаю это. - изрёк Монтанелли; отвечая на вопрос Дика - но не меняясь при этом в тоне своего голоса, в манере смотреть на собеседника, в собственной позе, словно либо продолжал говорить на какую-то другую тему, либо с бухты-барахты, "кстати", начинал разговор какой-то другой. Будто просто в компании двух хороших знакомых, которые не виделись друг с другом какое-то время.
- Это нишего. - подытожил Гвидо, заведомо предостерегая наркоторговца от долгих оправданий. Ему было тяжело говорить сейчас, и для того, чтобы долго слушать, настроение было тоже не очень подходящим. - Вопрош в том, откуда ты шам ужнал. Ты шлишком молод, штобы быть ощевидццем. Жнащит - от кого-то ужнал. - собирая звенья в логическую цепочку, Монтанелли словно просто размышлял вслух. Не называя имени Боржетти вслух, намеренно, не желая подталкивать Дика к определённому ответу; который мог бы оказаться и вариантом легче всего отделаться, по совместительству. Давая простор для того, чтобы удивить ночного гостя, дав ответ, который он не ожидает услышать. Впрочем, ответ ожидаемый, вполне возможно, читался в его глазах.

+1

6

Время тянулось невыносимо медленно, словно специально растягивать шаг. С момента появления мистера Монтанелли в наркопритоне, казалось, прошла целая вечность, что было совсем не удивительно, ибо за это время Дик успел с десяток раз мысленно обыграть свою смерть в самых разнообразных вариациях. Одновременно с тем он внимательно, возможно даже слишком, следил за гостем, стараясь не упустить ни одной, даже совершенно неважной детали. Не спускать взгляда с мафиози представлялось единственно верным действием в сложившейся ситуации, потому как только так имелась возможность успеть в случае чего хоть как-то среагировать. Конечно, от этого вряд ли был бы толк, достань тот пистолет и сделай уверенный выстрел в своего недруга, но, так или иначе, Оуэн продолжал поддерживать зрительный контакт и пытался лишний раз не накручивать себя. Несмотря то, что основой для того был далеко не пустяк.
Полученный отказ от предложенных лекарств мужчина воспринял с облегчением. Таки приятно было думать, что побитый мистер Монтанелли в настоящий момент находился под действием обезболивающих средств, а не с подходящим к концу терпением пытался справиться со сводящей с ума болью. Глядя на его побои не хотелось даже предполагать, через что ему пришлось пройти. Дик чувствовал вину за произошедшее, ведь именно он должен был оказаться на месте мафиози. Так бы, к слову, и произошло, будь он достаточно смелым и стойким для того, чтобы выдержать подобное и не сломаться. Испугавшись, он перевел удар на человека, который не только имел непосредственное отношение к причине начатого частного расследования, но и мог после этого самого удара остаться стоять на своих двоих. Тогда, выдавая как на духу всю необходимую детективу информацию, Оуэн, по крайней мере, надеялся на способность мистера Монтанелли справиться с нависшей угрозой, а сейчас, воочию глядя на него, был абсолютно в этом уверен.
Стоило теме разговора смениться, как Дик мгновенно почувствовал в разы возросшее напряжение - он буквально весь сжался от ожидания чего-то страшного: гнева, злости, желания отомстить в конце концов. Только вот мужчина не заметил ничего подобного. Мафиози продолжал разговор на прежней, спокойной, в какой-то степени расслабленной ноте. В нем не было видно явной угрозы, что не могло не радовать, но Оуэн не спешил выдыхать. В том, что всё только начиналось, он нисколько не сомневался.
Дик не сразу понял, кто такая Бешеная, но сложить два плюс два оказалось не так уж трудно. Особенно для человека, который не представлял свою жизнь без кодов и цифр. На сотую долю секунды в сознании наркодилера промелькнула мысль о том, что женщине, с которой ему довелось познакомиться не так тесно, как многоуважаемому мистеру Монтанелли, очень подходило данное прозвище. Однако сразу после этого пришло осознание того, что место, в кое Оуэну довелось угодить, было не только куда более глубоким и темным, но и пахло просто омерзительно.
В оправданиях, возможно, был какой-то смысл, но мужчина открывать рот не спешил. Тем более что совсем скоро мафиози лично заключил, что не требует слезливых объяснений того, каким образом могло произойти нечто подобное.
Пока мистер Монтанелли говорил, Дик, не спуская глаз с собеседника, проверил карманы брюк, затем прошелся по поверхности тумбы, на которую опирался, а после пришел к неутешительному выводу об отсутствии в пределах досягаемости не только косяка, но и самой обычной сигареты. Курить он не собирался, но покрутить её меж пальцев было бы очень кстати - это хоть как-то успокоило бы расшатавшиеся нервы.
Воцарившая в комнате тишина стала для Оуэна неожиданностью. На подсознательном уровне он словно думал, что его очередь говорить не наступит никогда. Рассуждения собеседника были крайне логичными и настолько уверенными в подаче, что не сложно было догадаться о полной осведомленности мафиози. Если и не полной, то частичной - как минимум. Так зачем мистер Монтанелли пришел? За откровением того, кто его подставил? За признанием вины и мольбами о прощении?
Так или иначе, тишина Дику не нравилась куда сильнее возможности ляпнуть лишнее. - Здесь кто только не ошивается. - В его голосе чувствовалось напряжение, но не было ни надменности, ни наигранной храбрости, ни сарказма. Говорить он старался ровно и спокойно, в темп собеседника. Сложив руки на груди и поменяв точку опоры, мужчина продолжил: - За одну ночь можно наслушаться столько откровений, что страшно становится поворачиваться к кому-то спиной. Это совсем не то место, где хранятся секреты. Скорее наоборот. - Для большинства наркоманов, приходящих за очередной дозой, это место являлось своего рода исповедальней - тем самым храмом, где они могли поведать о самых страшных и немыслимых своих грехах и при этом не быть осужденными; скинуть с плеч тяжкий груз прошлого и отдаться блаженству в настоящем, совершенно не заботясь о будущем. - Если Вам нужно имя, то скажу сразу - я его не помню. - Врал. Привычная ложь о том, чего он якобы не помнил, тогда как на самом деле даже стараясь не мог забыть. Оуэн обладал слишком хорошей памятью, чтобы не помнить вещи, осведомленность о которых могла стоить ему жизни. - Могу описать внешние черты, но отчего-то мне думается, что вы и так знаете человека, ставшим источником утечки информации. - Страх сбивал с мысли, заставляя отвлекаться и постоянно терять логичность последовательности своих слов. - Как я понял, упомянутых Вами очевидцев было не так много. Смею предположить, что некоторых из них уже давно нет в живых, так что они никак не могли передать мне сведения о событиях тех лет. То есть тех, кого резонно подозревать, не так уж и много. - Скорее всего пара-тройка человек, из которых наверняка было несложно вычислить того, кто отличался слишком длинным и развязным языком. Однако Дик не стал этого говорить. Как, собственно, и того, что их разговор нежелательным образом затягивался. - Вы же его знаете, верно? - Оуэн посмотрел на мистера Монтанелли так, как ботаник смотрит на своего преподавателя в ожидании подтверждения правильного решения задачи. У него тряслись руки, из-за чего он не размыкал их, а ладони плотно прижимал к телу; он чувствовал как по спине стекает капелька пота, но изо всех не подавал виду, что ещё чуть-чуть и его терпению и самообладанию придет конец.

+1

7

Притом, что Дик не имел репутацию убийцы, не выглядел он и доходягой, к тому же - нельзя было списывать со счетов и то, что находились они оба сейчас в том месте, которое было тому очень хорошо, чуть ли не по-домашнему, знакомо, тогда как сам Гвидо появился здесь впервые - даже если и нельзя сказать, что это первое его появление в квартирах, или заведениях, если сказать больше, такого рода. Общие схожести и различия, впрочем - имеют совсем немного значения, Оуэну могут быть известны совершенно самобытные, сложившиеся стихийно и оттого ещё более собственные мелочи этого помещения, которые могли бы сыграть ему на руку - а потому взгляд Монтанелли за движениями этих самых рук следил неотрывно, и Гвидо готов перейти от слежения к действию, если пришлось бы. Он пропустил пару ударов сегодня, конечно, и не только по лицу, но его руки и ноги притом не пострадали - а всё остальное, даже если и помножится на эффект лекарства в недалёком будущем, сейчас вполне удачно за ним скрывалось. Отчасти сказываясь и на эмоциональном фоне - не ощущая той боли, которую должен был, Монтанелли, казалось бы, был ещё спокойней, чем обычно; отчего побои на его лице и дефекты речи выглядели и звучали ещё даже более странно. Гвидо старался их не замечать, хотя бы не каждую секунду, и это даже удавалось - отчасти, это помогало наблюдать за действиями Дика, а отчасти - этому и способствовало. Но, убедившись в том, что применять приёмы агрессивной защиты тот не собирается, Гвидо прошёл вглубь комнаты, и остановился у окна. Оперевшись ладонью в подоконник, смерил взглядом ветки дерева, растущего снаружи, а затем снова сфокусировался на Оуэне, повернув к нему голову.
- Это пжавда. - соглашается с характеристикой Дика этому месту; оспаривать её нету ни особого смысла, ни даже прав, как таковых, эта часть мира наркодилеру куда ближе, чем ему, и представлять, какого рода речи ведутся здесь, когда гостей находится куда больше, даже и не хочется. - Одна иж причин, пошему я не люблю такие места. - пусть не главная, но всё-таки - одна из. Гвидо никогда не был охотником за чужими тайнами, и сам хранил очень много секретов - быть может даже, больше, чем любой другой из жителей города, впрочем, чтобы утверждать подобное серьёзно, нужен кто-нибудь, кто вообще вёл бы подобную статистику (тогда этот кто-нибудь и стал бы тем, кто знает действительно всё) - в какой-то степени, справедливо будет сказать, что в этом и было его предназначение долгие годы: скрывать тайны других людей так, чтобы они не были обнаружены. Потому и подобного рода источники чужих откровений ему становились неприятны на некоем даже подсознательном уровне. Сейчас же неприятие это имело под собой основу и куда более твёрдую. Коль скоро одна из вскрывшихся тайн и действительно коснулась его самого... пока что можно сказать, что просто "коснулась", пусть даже и сделала это довольно жёстко и резко, и больше, чем раз; но чтобы поломаны оказались только зубы и ничего кроме - нужно было сделать кое-что и самому. Кое-что, что тоже имело под собой основание куда более весомое.
- А фот это - непжавда. - Гвидо приподнимает указательный палец вверх - и кажется, что в этом жесте эмоций даже больше, чем сохраняется на его лице. Следы кулака Бешеной замирают, словно маска, и у Монтанелли уже начинает входит в привычку стараться не двигать больной стороной лица по возможности, даже при разговоре. - Ты дал ей имя. Дешектив не штала бы рабошать с абштрактными покажаниями слушайного нажкомада... - Гвидо недовольно промычал по окончанию фразы - она оказалась слишком долгой и неожиданно слишком сложной для произношения в подобной ситуации, хотя на деле он даже не закончил её; сочтя, впрочем, мысль высказанной в достаточной степени, чтобы не продолжать. Вальмонт не стала бы опираться на чьи-то показания, исходя только из внешнего описания - значит, после визита к Оуэну она нашла и того, о ком он говорил. И допросила уже его. Под размышления Дика, протянув было ладонь к повреждённой стороне лица, Монтанелли всё-таки передумал его касаться, и, обнаружив взглядом пепельницу на столе, сделал пару шагов, сплёвывая туда. Слюна загустевала, но, к счастью, крови в ней больше не обнаруживалось. Во всяком случае, пока.
- Вожможно. Но важнее, штобы жнал его ты. - отвечает Гвидо, одаривая парня ответным взглядом. Его рассуждения были вполне верными, а попытка скрыть имя своего клиента, разболтавшего о своём с Монтанелли совместном прошлом - даже могла бы считаться похвальной, если бы в ней было так уж много смысла после того, как Дик передал всю эту информацию полицейскому следователю. Так что задаче ещё только предстояло быть окончательно решённой, хотя Оуэн и был, можно сказать, на нужном для решения пути. Пусть даже и решил избрать чуть более сложный способ. - Отвежёшь меня к нему? - плавно - чтобы Дик видел движение - Гвидо опускает руку в карман своих брюк, вытаскивая ключи от своего автомобиля, и, перехватив их за брелок, оставляет висеть в своей ладони - протягивая навстречу парню. Называть имя даже не обязательно. На самом деле, произнесение его вслух даже немногое, что изменит... - И пшихвати ш шобой швоего... - словно так пытаясь подобрать нужное слово, Монтанелли слегка качнул ладонью - заставляя связку ключей звякнуть. - ...товара. Шри дожы. - снова промычав что-то с недовольным тоном, больше подходящим для ругательства, чем для стона, Гвидо закатил глаза и звучно шмыгнул носом, после чего оттопырил средний, безымянный и мизинец той же руки, продолжая сжимать ключи между указательным и большим пальцами - демонстрируя наглядно, что хотел сказать словами: три дозы.

+1

8

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Shaded Blue Rainbow