Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Rex
[лс]
Justin
[icq: 28-966-730]
Aili
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
внешностивакансии
хочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 26°C
Когда ты влюблен и нет возможности видеться 24/7, то минуты кажутся вечностью. И кажется, что теперь начинаешь понимать значение фраз: " слепая любовь" и... Читать дальше
Forum-top.ru RPG TOP
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Sixteen Tons


Sixteen Tons

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Март 2018

Selesta Tyrell & Guido Montanelli
http://s9.uploads.ru/Hvu6z.gif http://sg.uploads.ru/G2itq.gif

Don't let any man into your cab, your home, or your heart, unless he's a friend of labor..ⓒ
Jimmy Hoffa

Отредактировано Guido Montanelli (2018-03-07 23:45:06)

+1

2

Тирелл часто посещала научные выставки и конференции от университета. Они были частью ее жизни. Преподаватели никогда не заставляли ее куда-то ехать и выступать против воли. Наоборот, Селеста сама была в числе первых добровольцев везде, где упоминалась слово :" наука".   
Последние два года Тирелл стала всерьез увлекаться юриспруденцией. Она читала все законы, комментарии, поправки, постановления, научные статьи и даже , кажется, была подписка на пару топовых журналов. Она впитывала знания как губка. И выжимала из себя их там , где это было уместно.
После ареста отца жизнь не казалась ей прежней. Она видела, что система делает с людьми. Как обращается. Ломает. Если есть закон, то значит есть лазейки к нему, которые можно обойти. И Селеста по косточкам разбирала каждую "букву" даже с точки зрения лингвистики. Она читала, что даже одна запятая, не там поставленная, может спасти жизнь. Закон суров, но не совершеннен.
Раньше Селеста мечтала работать дизайнером. Создавать уют в домах. Ее проектные интерьеры могли бы стать украшением ни одного глянцевого журнала. Но всё в жизни меняется. И вот сейчас, она готовится к выходу на трибуну. Она будет доносить свою мысль сотням человек, которые решили посетить конференцию, посвященную проблемам безработицы.
Гостями этой конференции стали люди, являющиеся собственниками бизнеса, ищущие работу, сотрудники кадровых агентств и прочих ведомств. Многие из них никогда не покидали центра города. И не знают, что за жизнь есть в более отдаленных районах города. С какими проблемами там сталкиваются жители, большинство из которых каждый день борится за выживание.
Именно для этой категории людей, правительство разрабатывает особые программы, позволяющие им найти свое место в обществе. Однако не всем эти программы приходятся по душе.
-Дамы и Господа. Дорогие гости нашей научной конференции, посвященной проблемам безработицы. Добро пожаловать. И спасибо , что пришли. А так же, за то, что досидите до конца моего доклада.
Селеста ни раз выступала перед большой аудиторией. Но все равно, каждый раз подходя к микрофону - нервничала. Она знала, что почти все присутствующие вряд ли ее сейчас слушают. И услышат. Поскольку заняты своими делами и мыслями. Но..
-Тема моего доклада, посвященная профсоюзному движению, актуальна на сегодняшний день как никогда. Поскольку работники в большинстве сфер - самая  уязвимая ячейка общества. Права которых каждый день нарушается работодателями. Большинство граждан не обладают юридической грамотностью и не в состоянии защитить себя. Вот для чего в первую очередь нужны профсоюзы.
Доклад Тирелл был довольно длинным. И она основательно подготовилась к своему выступлению, разбив его на части. Которые сопровождались слайдами на большом экране. Чтобы было не так скучно и на что отвлечься. Хотя вряд ли кроме нее кто-то любил цифры, даты и статистику.
-В большинстве организаций такие движения существуют. Что позволяет минимизировать конфликты интересов с работодателями. Но некоторые компании не одобряют такие "собрания", считая, что они подрывают их экономическую составляющую. Все почему? А потому, что история  помнит начало профсоюзных движений. Кровавое начало. Когда рабочие другими методами не могли решить свои проблемы. Когда объединялись с мафией. В ходе чего предприятия вынуждены были закрываться. Поскольку не все владельцы выдерживали такое сотрудничество. Наша задача на сегодня - учесть ошибки прошлого. Не допустить таких кровавых повторений. Научиться искать компромиссы. И обучить работников , как вести переговоры . Обучить коммуникации. Поскольку пробелы есть с обеих сторон. Моя задача на сегодня : показать собственникам бизнеса насколько выгодна будет организация профсоюзного движения на предприятии. А будущим работникам - какие существуют способы взаимодействия с начальником, и какие у них есть права. А главное, как не допустить столкновение интересов. В ходе доклада Вы можете задавать вопросы. Я постараюсь на них ответить. Ещё раз, благодарю Вас всех за терпение.

+1

3

Костюмы. Пиджаки. Пиджаки бывают торжественно-праздничные, созданные хвастать стоимостью материалов, из которых сотканы, и работой своих родителей-портных и модельеров, и оттисками модных домов, из которых они приходят. Такие принято одевать по случаю приёмов, балов или вечеров, имеющих под собой какой-либо особенный повод. Даже те из них, что умопомрачительно, до ночной глубины чёрные, прекрасно сочетаются с нарядными галстуками и бутоньерками или цветами в петлицах; даже самые тёмные из них лоснятся и по-королевски блестят на свету.
Бывают пиджаки по-деловому строгие: даже тщательно вычищенные, идеально выглаженные, они всё равно не дотягивают до лоска костюмов торжественных, но по-своему - всё равно остаются эффектными и породистыми. Они похожи на униформу. Даже их покрой чаще всего имеет куда больше сходства с одеждой полицейских или военных офицеров, разве что только без отличительных знаков, погонов и полосок для орденов и званий.
Бывают костюмы для похорон - эта каста совершенно иная, представляет собой нечто среднее между первым и вторым; и сочетается и с первой, и со второй не так уж плохо - достаточно, чтобы даже несколько затеряться, если вдруг обладатель такового костюма вдруг окажется там, где все остальные носят либо торжественное, либо деловое. И не быть таким уж кричаще заметным, не считаясь даже неприличным. Но то, что может объединить и выделить такие костюмы - они могут смотреться на тех, кто лежит в гробу, и тех, кто стоит у гроба, одинаково хорошо.
А бывают костюмы канцелярские. И сколько их не отглаживай, не оправляй, с чем не сочетай, хоть смотрятся они довольно неплохо и с галстуками, и воротниками свитеров, они всё равно будут смотреться дешевле и проще, чем деловые и праздничные. Они неприметных, неброских цветов, обычно серых или коричневых; среди их вида иногда встречается узор: зачастую, это мелкая или крупная клетка, но едва ли даже она делает одежду намного интереснее. И эти костюмы довольно удобны для ношения, возможно даже, они самые удобные из всех видов пиджаков, но это удобство можно сравнить с удобством повседневной рабочей одежды - и выглядеть продолжают родственником обычному трудовому комбинезону грузчика. Или же тюремной робе.
На сегодняшней встрече было очень много таких канцелярских пиджаков...
Гвидо несколько передёргивало от слов "научный", "научная", которые то и дело вворачивались в местный обиход, начиная с того, что красовалось в числе прочих слов у парадных дверей, озаглавливая, собственно, само происходящее мероприятие - заканчивая вот только что, долетев со сцены, пятым же словом, если не считать обращение внимание в сторону микрофона, и даже обогнав само, собственно, приветствие. Он сюда пришёл заниматься не наукой, да и в целом, не считал обозначать целевое отношение собрания "научным" - речь шла о людях, а глядя на людей с подобной позиции роднишь их... с морскими свинками, что ли, или крысами, или кроликами - теми, над кем как раз-таки учёные и проводят опыты. Монтанелли подобное отношение не нравилось в самом корне.
И на самом деле, он приготовился делать то, о чём сразу и предупредила девушка, вошедшая на трибуну, пусть даже и не сделав это напрямую - скучать, до самого момента завершения её доклада; не стал даже утруждать руки хлопками в ладоши из вежливости - тем более, что руки были заняты чашкой, с напитком из того скудного и скучного безалкогольного ассортимента, что имел место быть здесь - а конкретно одной позицией из двух возможных: между кофе и чаем выбрав кофе. И напиток был по-своему неплох, несмотря даже на то, что в другой ситуации Гвидо предпочёл бы употребить что-нибудь получше.
Выступающая пока не сказала ничего нового - как не сказал и его собеседник, один знакомый профсоюзный воротила из сферы молочного производства, но тот был так увлечён расшаркиванием, заметив здесь, к собственному удивлению, присутствие Монтанелли, что не уделить совсем никакого внимания в ответ было бы как-то даже не вежливо.
Гвидо действительно не был частым гостем на подобных собраниях, предпочитая встречаться в обстановке более неформальной, например, играть в гольф или покер, всё равно большинство интересных себе присутствующих он мог встретить либо за поре, либо за столом. Но последние его дела начали касаться предмета сегодняшней беседы всё более - он решил прийти, посчитав, или понадеявшись, обнаружить тут пищу для ума; порой, таким образом он и наталкивался на интересные идеи.
Пока что выступавшая девчонка натолкнула его на то, что он едва не поперхнулся своим напитком, услыхав со сцены другое слово, ещё даже более сильное слово, с той способностью сеять страх, которая насчитывала уже сотни лет - "мафия". Несколько присутствующих в зале наверняка оглянулись на него в этот момент, правда, сделав это исподтишка, стараясь, чтобы сам Гвидо это не заметил... он не заметил, его это внимание просто не интересовало; в какой-то мере - как нечто уже привычное, в какой-то другой мере - как что-то не столь важное. А в какой-то мере - потому что его собственным вниманием выступающая завладела в этот момент, резко и всецело; и он слегка прищурился, чтобы лучше её увидеть и запомнить.
- Мистер Монтанелли, да вы не обращайте... - почувствовав настроение, начал было реагировать и собеседник, вероятно, желая оградить ситуацию и встречу от каких-либо проблем, но Гвидо приподнял свободную от чашки ладони, резко ограждаясь от его голоса; а чашку - прикладывая к губам, самого себя избавляя от необходимости немедленного ответа, давая себе возможность послушать, что выступавшая говорит о задачах. И делал глотки не торопясь. Звучно, но шум производя непроизвольно.
А закончив - отложил опустевшую посуду на стойку, подходя ближе к сцене, остановившись справа от выстроенных в рядок стульев, сложив руки на груди; не торопясь с вопросами, но слушая уже с интересом.

Внешний вид

+1

4

И всё-равно: сколько бы ты не выступал - постоянно чувствуешь эту дрожь в коленях. И слышишь лёгкую неуверенность в голосе. От страха, что тебя не примут. Что тебя проигнорируют и раскритикуют. А больше всего на свете Тирелл как раз боялась критики. Она всегда столько вкладывала в свои работы: время , знания, душу. Каждая конференция - словно маленький ребёнок. Вымученный ни одной бессонной ночью и ни одним литром кофе.
Когда Тирелл нервничала, она хваталась руками за края трибуны и стучала пальцами по ним. Вот прям как сейчас. Здесь собралось столько взрослых людей. У которых много жизненного опыта. А она их тут учит. Как правильно контактировать с людьми, ниже их по статусу.  Да кто ее будет слушать? Если рассуждать логически.
-Прежде всего мы выступаем за честность собственников бизнеса и за уважение к рабочему классу. К людям, которые порой, не в силах защитить самих себя. Если вы хотите уменьшить численность забастовок, предоставьте рабочим умеренные условия труда. Повысьте юридическую грамотность сотрудников. На каждом предприятии есть юристы. Почему бы не сделать один день в месяц, открытым для вопросов сотрудников, которые касаются рабочих моментов? Много вопросов возникают с условиями труда. С не законным увеличением рабочих часов. И уменьшением размера заработной платы. С предоставлением льгот. И ещё вопросы связанные с пенсионным фондом. И взносами. Людей просто ставят перед фактом, не предоставляя ни одного документа , который бы ответил на эти вопросы. А это разделение на "черную" и "белую" заработную плату?
За ее спиной замелькали слайды. Отображающие статистику последних лет по количеству забастовок, по увеличению исков работников на работодателей за не соблюдение условий трудового договора и предоставление условий труда. Статистика закрытых бизнесов за последние два года.
-Взгляните на последние статистические данные. И теперь представьте, сколько не нужных убытков несёт собственник бизнеса из-за того, что он не может договориться с профсоюзом? А добавьте к этому ещё и незаконное вымогательство тех людей, с которыми рабочие вынуждены объединяться, чтобы их права соблюдались? Если посмотреть на некоторые крупные предприятия, где идёт усиленная сплочённость рабочего класса и взаимодействие с руководством, как вы думаете, есть ли на таких предприятиях текучка кадров? Недовольных сотрудников? Отмывание грязных денег представителей мафии через профсоюзы?
Она говорит об этом открыто и так, словно это общеизвестная информация. Прежде чем готовить речь, Тирелл ни один час провела в библиотеке и в гуглпоиске. Изучая историю профсоюзных движений. Она не знала, есть ли та самая "мафия", контролирующая бизнесменов сейчас. Но считала, что где есть большие деньги, там водятся " теневые предпрениматели". Само слово "мафия" было для нее пережитком прошлого. На устах сейчас - это люди ораганизованной преступной группировки (которые не попадаются властям) или "теневые предпрениматели".
Селеста на минуту обернулась назад, чтобы проверить как работают слайды. Затем снова вернула свое внимание в зал. Вздохнула. Когда-нибудь люди научатся прислушиваться к западным цифрам и статистике. Научатся делать выводы. И вот тогда-то всё будет хорошо. И экономика пойдет на увеличение, а не на спад. Следующие слайды рассматривали вымешленную компанию. Показывали общий бюджет доходов и расходов, которые владелец претерпевает от постоянных судебных издержек, левых поборов и взяток для разрешения конфликтов интересов. И прогноз времени, через которое данная компания будет объявлена банкротом. Тирелл считала, что частые конференции должны приносить пользу, даже если каждый десятый оратор говорит об одном и том же.
-Основные принципы за которые мы выступаем - это честность. Порядочность. Открытость. Законность. Мы призываем работодателей развивать бизнес законным путем . Не давая поводов идти на компромиссы и сделки с мошенниками или организованной преступностью. Обещающим мирное сосуществование с обеих сторон и помощь в развитии...

+1

5

Ткань рукавов натягивается вслед за тем, как напрягаются пальцы сложенных рук, почти в ответ поведению ладоней выступающей студентки - будто отражением в кривом зеркале "комнаты смеха" парка развлечений; только сама комната представляет собой целый конференц-зал, а ощущения смотрящего на сцену Монтанелли не совсем родственны веселью - впрочем, всё-таки можно сказать, что девушка его развлекает, потому что ему сейчас, определённо, не скучно. Выбравшись на конференцию - обозвать её рабочей или научной, уже не так важно, - он рассчитывал, что сможет научиться чему-то новому; и надежды, судя по всему, оправдывались, хотя и не совсем так, как он рассчитывал, не способом обычного и банального впитывания информации - от лектора к слушателю, которым питалось подавляющее большинство учащихся чему-либо; в том числе и присутствующих здесь... из того числа - Гвидо готов был поспорить, довольно немногочисленного - которому интересно, что говорит выступающая, и кто вообще слушает. Нет, симпатичная молоденькая девчонка из университетских стен учила его чему-то новому не в этом смысле: не говоря, по сути, ничего такого уж нового, она заставляла его мозг работать, размышлять, анализировать - на самом деле, только во вторую очередь ту информацию, которую хотела донести: в правдивость любой статистики Монтанелли никогда не верил по-настоящему, но в данный момент мог поверить Селесте достаточно, чтобы условно счесть все эти цифры и графики правдивыми, просто потому, что в них верила она сама; и, в очередь первую, он анализировал её лично - её манеру говорить, её поведение на сцене; её веру в то, что она преподносит; и её смелость - или просто непредусмотрительность? - заявлять об организованной преступности столь открытым текстом. Смелость, его, как представителя этой самой организованной преступности, находившийся от неё на расстоянии трёх с половиной-четырёх метров горизонтально, плюс вертикальная высота трибуны, даже возмущавшая, в том числе и потому, что своим оголившимся от времени затылком он ощущал взгляды из зала на себе - вероятно, и взгляд недавнего собеседника был в их числе тоже. Тем самым, в числе прочего, докладывающая сообщила ему одну, довольно нехитрую, если разобраться, но всё-таки истину: что она не боится мафии. Что не боится его, в частности; и что, в принципе, есть кто-то, кто не считается, или просто готов не считаться, с его интересами. Во всяком случае, на словах - но слова, которые вызывают веру, приводят к большим действиям и ещё бОльшим последствиям; хорошая причина, почему Гвидо старался вообще не доверять никаким ораторам, однако - далеко не все вокруг столь же недоверчивы, что он тоже прекрасно понимал. Это подводило просто к вынужденному пониманию того, что девчонка попросту нарывается - и если он что-нибудь сделает с ней, присутствующие здесь это увидят; как, впрочем, увидят и его бездействие в её отношении... пока что они видят лишь его заинтересованность. И Монтанелли это более, чем устраивает, он рад им это скармливать, пока размышляет, как ему поступить.
Конечно, можно было опуститься до уровня обычных угроз - ничего не было проще, чем сделать один телефонный звонок, и девушку бы встретили, вполне вероятно, прямо сразу же по окончанию этого самого съезда, разъяснив, что к чему, в жёсткой, но вполне доступной форме - и в лучшем случае, её бы это испугало; в худшем - следующая её речь может оказаться куда более пламенной и перед публикой куда более внимающей. Разумеется, существовал вариант не доводить ситуацию до этого, попросту избавившись от неё сразу, словно от занозы, сделав так, чтобы больше её не услышал уже никогда и нигде, включая даже зал морга - но это, само собой, было бы уже совсем чересчур, да и слишком затратно и рискованно. И слишком расточительно - пускать такое сердце в расход...
А сердце у выступающей было пылкое; амбициозное, готовое вполне серьёзно поверить в то, что слова способны что-нибудь поменять, если вложить в них достаточно этого жара - пусть это по молодости, вера оттого только сильнее в своей искренности. Веру можно поддерживать, как горящий костёр. А человек, горящий страстью к тому, что делает - может далеко пойти; что немаловажно, многих повести за собой, и это уже поменяет многое. У коммунистов - всю дорогу получалось примерно так же, они же своим примером куда как более наглядно показали, что бывает, когда рабочий класс сплачивается слишком сильно: взаимодействие с руководством начинается уже орудием же труда, а затем и оружием - вроде всё больше автоматом Калашникова... хватает нескольких человек, умеющих убеждать - но даже не обязательно разбирающихся в том, что именно говорят и что делают. Как с молодыми людьми и бывает, в общем-то. И людей молодых нужно занимать чем-нибудь - в большинстве случаев, они только рады быть занятыми; ощущение собственной полезности - всегда приятно, и если вдуматься, то и немаловажно. Та, что говорила с трибуны, в этом плане не была исключением - стоило задать ей хорошую цель, стоящую её внимания, причём по её же собственному мнению, и она включилась бы; и сумела бы включить ещё энное количество человек, в этом он уверен - хоть пока сложно сказать, так, навскидку, каким именно будет это число. Даже несколько заинтересованных человек, впрочем - это лучше, чем целый конференц-зал равнодушных. И пообщаться с девушкой определённо стоит - самому, без посредников, и с минимумом свидетелей желательно. Но сначала - дождаться, когда она закончит доклад, демонстрируя видимость большего интереса к нему, нежели к личности той, кто его делает.

+1

6

-И..- Тирелл так увлеклась собственными размышлениями, которые не входили в часть доклада. Что запнулась, когда увидела возле двери организатора, который отчаянно махал руками, пытаясь привлечь ее внимание. Показывая, чтобы та прекращала. А она ведь даже к основной мысли не перешла. И ещё  не переступила  черту лимита времени. Ей так много ещё нужно было сказать...
Странно. Пару дней назад Селеста скидывала ему на эмейл текст доклада. И он был одобрен всеми администраторами. Ну, да, подумаешь, пару строк добавила от себя. В этом и заключается прелесть выступления - в импровизации. Что такого она могла сказать? Когда все было по регламенту.  У нее еще  в планах стояло - пригласить на трибуну мистера Таррета, бывшего члена профсоюза таксистов. С которым она познакомилась до своего выступления. Он оказался весьма общительным мужчиной, пожилого возраста, поделившимся историей и курьезами своей жизни. Чем натолкнул  ее на новые рассуждения и возможность пересмотреть свою работу. И может быть даже сделать ее основой докторской диссертации?
-И, к сожалению, я вынуждена прерваться. Если у вас возникнут вопросы - можете задать. Я с радостью с каждым из Вас пообщаюсь. А сейчас, господа, у нас перерыв на кофе.
Тирелл выдержала паузу и спустилась с трибуны вниз. Когда люди, начали покидать свои места .  Организатор уже со всех ног бежал ей навстречу. Лицо у него было красное и перекошенное. Казалось, что его вот-вот схватит сердечный приступ.
- Простите. Извините. -По дороге, она слегка столкнулась и задела плечом мужчину, стоящего  у самой сцены.
-Тирелл, ты что себе позволяешь?!- Мелкая и администратор почти столкнулись нос к носу друг с другом. И поначалу, Селеста даже слегка опешила, когда он стал на нее орать при толпе гостей. Это было неожиданно. Она правда не понимала, что могла сказать не так. И в чем именно ее обвиняют? Так что от этого нужные слова нашлись не сразу.
-Какая ещё организованная преступность?! Какой ещё мистер Таррет?! Ко мне подошёл этот прохиндей и пытался пролезть на сцену! Сказал, что ты ему разрешила!!! Это что за самоуправство?
-Я...Я... -Она вся сжалась. И чувствовала себя так, словно сбывается ее самый страшный кошмар. Будто на паре, преподаватель вызвал ее к доске, а она не подготовила домашнее задание. И он объявляет перед всеми сокурсниками, что ставит ей неуд и не допускает до сессии. Примерно тоже она ощущала сейчас, в этот момент. Больше всего на свете, Тирелл не любила, когда на нее орали. От этого становилось дурно.
-Это была твоя последняя выходка! Если ещё раз подобное повторится без предварительного согласования со мной, то больше ты в наших мероприятиях не будешь участвовать.
После этих слов Селеста ощутила, как ее давление резко начало падать, а лицо бледнеть. В глазах ,от страха, потемнело. Казалось, что и дышать тяжело. Она больше не будет участвовать в конференциях? Как такое возможно?  Конференции -это же ее жизнь. Душа и сердце!
Лишить ее участие - всё-равно, что лишить жизни. Оказывается словом можно не только изменить ход истории, но и убить.
-Я..Я...- Она ощущает легкую слабость, и как ноги начинают подкашиваться. Рукой, цепляется за ворот пиджака организатора, чтобы удержать равновесие и не упасть.
-Эй, Тирелл! Хватит. Ты это.. прекращай- кажется, до него дошло, когда Селеста начала падать в обморок, что он немного переборщил. Оцепив руки девушки от себя. Он взял ее за плечи, слегка встряхнул и вернул в первоначальное ,стоячее положение.
-Мистер Монтанелли. И вы здесь. Приятный сюрприз. Надеюсь, что наше мероприятие не навеяло на вас скуку. -Организатор заметил и обратился к тому мужчине, с которым Тирелл минутой ранее столкнулась. Судя по тому, как он перед ним залебезил. Этот сеньор был значимым гостем.
Но у Селесты сейчас в голове звучали его слова о недопуске до следующих конференций. Она была словно в какой-то прострации. Мир разом для неё перестал существовать. Она не сможет больше выступать. Она теперь будет всего лишь гостем. Одним из тех, кто станет посещать мероприятия ради халявного кофе из Старбакса и печенья. И все выступления будет сидеть с телефоном, делая вид, что ей интересно. Нет. Этого не может быть. Какой-то абсурд.  Тирелл не понимала, как добралась до автомата с кофе, находившимся в соседнем помещении. Хотелось пить. Она держала в руках монеты и просто смотрела на аппарат. Прокручивая снова и снова его слова. Даже забыв, зачем именно сюда пришла.

+1

7

Гвидо оказался настолько захвачен волной выступления - или, что вероятно даже более, собственного наблюдения, - что остановка и самому показалась заметно резковатой, даже с со следом досады, хотя для большинства остальных присутствующих это и было, скорее, облегчением, означавшим возможность потрепаться между собой, обсудить результаты спортивных матчей и выпить кофе; а может, разлить из-под полы своих пиджаков и чего-нибудь покрепче... Насупившись, Монтанелли проследил за направлением взгляда докладчицы; и оглянулся, периферийным зрением успев уловить резкие движение где-то на задворках зрительных рядов. Что-то пошло не по плану - настолько, что девушку остановили на полуслове. В какой-то из следующих мигов и экран перестал демонстрировать слайды, вернув себе свой исконный-молочный белый цвет. Коротко известив присутствующих о перерыве, докладчица застучала каблучками вниз по сцене - притом торопясь так, что его слегка задела по пути, едва это заметив.
Стало даже попросту интересно, что произошло - впрочем, долетавшие до него экспрессивные обрывки фраз организатора этот интерес удовлетворяли немного; становилось, во всяком случае, понятно, что, что бы там ни случилось, виноватой собирались назначить саму девушку. Почему именно - понятно пока не было; по мнению Гвидо, как докладчица - она справлялась более чем, как раз до тех самых пор, пока её не прервали. Ему не пришлось долго думать, чтобы взять направление, импульс которому Тирелл уже задала - по направлению к раскрасневшемуся, как рак, мистеру Бьюри... правда, он это делал, хотя и уверенно, но достаточно неторопливо, чтобы он успел отчитать свою подопечную до конца, не оставив как таковой возможности вступиться. С другой стороны уже подходил упомянутый ранее мистер Таррет: вот он прошёл мимо Тирелл, проводив её взглядом и озадаченно почесав в затылке, затем начал переводить с Гвидо на Бьюри и обратно не менее недоумевающий взгляд. Судя по всему, только что Бьюри наорал и на него.
- Мистер Бьюри. Я как раз слушал твою воспитанницу... Здравствуй, Таррет. - Монтанелли поочерёдно пожал мужчинам руки. Он тоже был ему знаком, хотя и не так хорошо - больше Таррет общался с другим Монтанелли, с сыном Гвидо: полтора года назад Лео стал совладельцем таксомоторной компании, потому взаимодействовать с ребятами вроде Таррета ему приходилось теперь, волей-неволей. Монтанелли-старший готов был биться об заклад, общение не было всегда и во всём приятным, но сейчас не об этом. - А в чём дело-то? Чего ты орал на девчонку? По-моему, она хорошо справлялась. Её хоть кто-то слушал... - хотя бы он сам - уже подходит под определение "хоть кто-то". Впрочем, общаться ни с Тарретом, ни с Бьюзи - который напоминал варёного краба по цвету своей широкой физиономии, когда он подошёл, а теперь превращался в краба живого, начав неуверенно переминаться с ноги на ногу, мельтеша из стороны в сторону. Неуверенностью этой Гвидо и воспользовался, приняв решение вместо него. - Иди на трибуну, Таррет. Иди-иди, работай. - указав ладонью в сторону сцены, Монтанелли коротко взглянул на Бьюри снова. - Пусть выступит. Кому от этого будет хуже? - Гвидо пожав плечами, жестом этим ярче выражая своё недоумение, заодно, впрочем, подчёркивая и риторичность своего вопроса. Таррет уже спешил на сцену - и остановить его Бьюри мог бы разве что побежав следом; но, как общеизвестно, у крабов с передвижением по прямой дела обстоят так себе... так что Гвидо, пройдя мимо него, устремился к Селесте, снова вычленив взглядом её фигуру на фоне стен конференц-зала.
Он нагнал её уже у кофейных автоматов; девушка уставилась на табло выбора напитка, а монеты, вместо того, чтобы опуститься в предназначенную для них прорезь, блестели под скупым светом широких ламп в её ладони. Застыв намертво - даже не позвякивая; видимо, звоном своим боясь спугнуть ещё стоявший в ушах звон крика Бьюри?.. Гвидо исправил положение - протянув руку и опустив в приёмник монетку из собственного кармана. Аппарат послушно сообщил о том, что его кpeдит пополнен, и напиток теперь можно выбрать соответственно его номеру.
- Какой кофе Вы хотите, мисс... - Монтанелли запнулся, но ненадолго, тут же наполнив паузу лёгкой улыбкой. Это не было игрой, он до сих искренне понятия не имел, как зовут девушку. Со сцены её бейджика видно не было; а сейчас, когда они оказались в непосредственной близости друг от друга - оказалось проще спросить, чем рассматривать. - Извините, кажется, Вы не представились в начале своего доклада. - имя, в общем-то, не было так интересно, заинтересовало Монтанелли другое - но и называть друг друга как-то нужно было. - Нет-нет, позвольте угостить Вас. - мягко накрывая её кулачок, ладонь останавливает потянувшуюся было к автомату руку. Ему не так жалко. Он и не любит, когда мелочь оседает в карманах - она звенит, это делает его несолидным - и получается, что звоном этим больше вреда, чем пользы. А вот этот отвратительный кофе в дешёвом стаканчике - пользу принести сможет куда большую. Хотя и не прямо сразу, а в будущем. Паре центов порой не обязательно проходить через банки и биржи, чтобы окупиться. - Вы сказали, что готовы пообщаться с каждым - но сбежали из зала так стремительно, что я Вас еле догнал... Ничего, если я выпью кофе с Вами? - выбрав напиток для себя самого, Гвидо оглянулся на дверь, из которой только что вышел. И усмехнулся: - А то что-то не вижу очереди из желающих задавать вопросы.

+1

8

Справедливости в этой жизни нет и не было никогда. Зачем придумывать законы и Конституцию, когда каждый раз тебя будут в них тыкать носом , если ты начинаешь говорить "что-то не то"? Потому что внизу, оказывается есть малюсенькая сносочка, с примечанием "от противного".
  Зачем было придумывать и орать  о "свободе слова"? Когда по факту этой свободы и не было никогда.
Селеста понятия не имела о том, что если ее лишат того, чего она так любит, чем будет заниматься?  Конференции и ярмарки давали свои, определенные бонусы. В плане получения стипендии. И бонусы к выбору будущей профессии, при прохождении собеседования. Опускаться до уровня баристы в Старбаксе не хотелось. Она рождена была для чего-то большего и социального. Чем убирать столики в кафетериях. Хотя, раньше, в Атланте и приходилось  этим заниматься. Но только первое время обучения. Зарабатывая на карманные расходы и увлечения. Будучи ещё подростком, Селеста училась быть независимой финансово от родителей .
Зная, что братья всегда ее поддержат, в случае возникновения сложных времен.  Тирелл хотела добиться всего сама. Просто потому что она - Тирелл. И другого не дано.
Вся жизнь представлялась ей автоматом с кофе. Где есть кнопки выбора вместо развилочной дороги. И только ты сам должен определить, какой кофе, с каким наполнителем будешь. Даже если до этого кофе в жизни не пил. Это как покупать "кота в мешке". И автомат наглядно демонстрирует, что у каждого твоего выбора есть цена. За которую непременно придётся платить. Выбор может не понравиться. Но ты сам его сделал.
Она могла рассуждать о несправедливости и жестокости мира, автомате с жизненным выбором - вечно. Уловив одну мысль, Тирелл полностью в нее погружалась.Не замечая ничего и никого вокруг. И может быть даже кофе ей вовсе не хотелось.
Вот сейчас пойду и выскажу ему все, что думаю. Да. Так и сделаю.
Селеста не любила, когда на нее орали. От слова "совсем".  Это ее вводило в некий ступор. И дезориентировало. Она тут же теряла уверенность в себе. Но не на долго.Решив наконец поставить организатора "на место", ладонь, в которой находились монеты, сжалась в кулак.
Какой кофе Вы хотите, мисс... -
Наверно, звон опустившейся монеты и шум кофейного автомата, вернули ее все же на место.
-Простите?- Кофе.Она уже и забыла. А сколько прошло времени? Тирелл поворачивается и видит того самого мужчину, с которым столкнулась еще возле сцены.- Спасибо. Я не хочу кофе.
На лице появляется лёгкая улыбка. И она делает несколько шагов назад. Чтобы освободить путь к автомату. Странно, что кроме них, в коридоре никого не было. Вроде  бы объявлялась кофейная пауза. И только сейчас Тирелл услышала, что конференция продолжается. Но уже без неё.
-Селеста. Меня зовут Селеста.
Она переводит взгляд с мужчины на автомат. И снова начинает погружаться в свои мысли. Но теперь решая, что кофе, все же бы не мешало выпить. Последние несколько ночей были беспокойными и бессонными. Перед этим мероприятием. Тирелл нервничала настолько, что несколько раз за ночь, выгуливала псов соседки. И теперь оказывается, что все труды и усилия зря. Так что именно не то она сказала?
Нет-нет, позвольте угостить Вас
-Спасибо.- Она смутилась. Постояла около минуты и нажала на кнопку "экспрессо". Автомат выдал пластиковый стаканчик и Тирелл отрешенно наблюдала за тем, как он наполняется кофе. Чем крепче, тем лучше.
- А то что-то не вижу очереди из желающих задавать вопросы.
-Можем пройти в соседний зал. Там есть столики. И.. печенье. Наверное, мой доклад был все же слишком скучным. В любом случае, по обстоятельствам, тема конференции не раскрыта. У вас есть возможность послушать более интересных представителей из крупнейших фирм.

+1

9

Такая живая и энергичная, почти можно сказать - "властная", на трибуне, вне её девушка выглядела слегка потерянной, рассеянной и хрупкой, даже казалась будто ниже ростом; и голос, не подкреплённый микрофоном, звучал тоже как-то... проще. Хотя это не значило, что становился как-то слабей. И дело тут даже не в усилении звука, скорее это можно назвать... духом? Верно, студентка была так одухотворена на сцене, что Монтанелли мог бы это почувствовать - и когда Бьюри её остановил, это сработало как эффект резкого торможения на полном ходу. Селеста оказалась попросту оглушённой... впрочем, Гвидо заинтересовало не это; он мог полагать, что у Бьюри были какие-то причины так поступить, и даже догадывался, что именно за причины - но это и волновало не так сильно, сейчас появилась пара мыслей и собственных. При всей своей увлечённой деловитости, выступавшая не производила впечатление забитой "заучки", и чувствовались в ней не только знания как таковые, но и определённый потенциал, который можно было бы использовать, и для чего-то большего, чем выступление перед скучными лентяями на проходной корпоративной конференции.
- Селеста..? - переспросил Гвидо с определённой интонацией, намекая на то, что хотел бы услышать от неё и фамилию тоже, чтобы иметь возможность обращаться к ней по фамилии - более деловито. Пусть, может быть, он и будет первым, - после профессоров университета, разве что, - кто прибавит к её фамилии приставку "мисс". - Гвидо Монтанелли. - представившись, он кивает ей; рукопожатию мешают монеты, которые и он, и Селеста, держат в ладонях, и потому Монтанелли позволяет себе его миновать, или вернее - отложить. В будущем ещё будет ни одна возможность пожать друг другу руки: эту вероятность уж точно не стоит отметать.
Впрочем - это зависит от того, как всё сложится. Гвидо не исключал вероятность и того, что Селеста догадается по одному его имени, кто именно перед ней; даже ожидал этого, глядя в её глаза в этот момент чуть внимательнее. Только что она говорила об организованной преступности - были и такие времена, и периодически возвращались, когда печатные издания поднимали ту же тему, выводя его имя в статьи и заглавия; газеты, правда, делают такие вещи на бумаге, а не в голос - и тому, кто их печатает, технически не обязательно даже видеть лица тех, кто это будет читать. То же самое можно сказать и о тех, кто демонстрирует что-либо на телеэкранах...
- Да, с удовольствием. - улыбнулся Монтанелли, нажимая на кнопку, выбирая и для себя эспрессо - не потому даже, что хотел такой же кофе, а намеренно для того, чтобы к диалогу расположила бы черта общих вкусов. Не то, чтобы сильно лукавил при этом, впрочем... Гвидо в принципе не любил кофе из автоматов - и потреблял такие напитки только в том случае, если была необходимость, а лучшей альтернативы - не было; и предпочитая тогда, чтобы наполнителей не было вовсе, считая, от них при подобном раскладе будет больше вреда, чем даже вкуса, особенно в его-то возрасте. У приближающейся старости, впрочем, есть свои сомнительные плюсы: жизнь ты успел распробовать так, что вкус перестаёт играть такую же важную роль, как ранее. Становишься немного менее разборчивым, менее привередливым к мелочам - и чуть более стойким поэтому.
- Знаю я этих "интересных представителей" - многих лично, некоторых даже лучше, чем лично. Их фирмы настолько крупны, что они перестают видеть вообще-то что-либо, кроме их брэндов. - усмехнулся Монтанелли в ответ, пока наливался его кофе. Кое-кого... да даже и не такое малое число людей, если вдуматься, из находящихся в зале он так или иначе помнил ещё в том возрасте, в котором находилась Селеста сейчас: обычными работягами, или студентами-практикантами, большинство из них. И сам был уже достаточно немолод, чтобы почти все, кто был до него - успели уйти на пенсию или сменить род занятости. - Они пришли больше похвастаться друг перед другом. Мне же это слушать особенно незачем... да и Вам, вероятно, тоже. - забрав стаканчик, когда автомат выдал последнюю каплю, Монтанелли позволил Селесте себя проводить в соседний зал, где и расположился напротив неё за одним из ближайших столиков. Кроме трёх человек, двое из которых занимали столик через два от  них, а третий - нарезал круги, о чём-то оживлённо беседуя с кем-то по мобильнику, больше никого не было - помещение же было просторным, но не гулким; Гвидо это нравилось.
- Да, я думаю... - сделав глоток кофе, Монтанелли вернул стаканчик на стол. - ...молодая и неравнодушная девушка вроде Вас может заняться и более полезными докладами. Или делать даже что-то более важное, чем сами по себе доклады. - замолчав на пару секунд, Гвидо снова вернулся взором к своему стаканчику, как-то излишне проницательно для столь дешёвого и простого предмета - словно пытался дать чёрной поверхности растворимого кофе некую оценку. Или обнаружить в ней какой-либо ответ; правда, чтобы гадать на кофейной гуще - нужна сама гуща, это как минимум, а в их с Селестой случае можно рассчитывать разве что на темноватый осадок да от печенья несколько крошек. Не столь очевидно, впрочем, но взгляд этот можно было объяснить и кое-чем другим: - Вы сейчас говорили о проблемах профсоюзного движения... а я вот вспоминаю о тех рабочих областях, - и довольно обширных, кстати, - интересы представителей не защищены профсоюзными организациями вообще. Я имею в виду работников кафетериев, донатных, и подобных заведениях. Не говоря уже о предприятиях быстрого обслуживания. - последние Гвидо, вообще-то, очень недолюбливал - фаст-фуд считая чем-то ниже своего достоинства, а по некоторым определённым причинам - и вообще чем-то сродни оскорблению личному себе самому; но оттого причин на нём заработать не становилось меньше, скорее даже и наоборот - те же, кто занят на этом производстве, ни в чём не виноваты, они хотят того же, что и большинство - свести концы с концами.

Отредактировано Guido Montanelli (2018-04-17 00:21:40)

+1

10

- нет игры больше месяца, в архив -

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Sixteen Tons