Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Lola
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Rex
[лс]
Justin
[icq: 28-966-730]
Kai
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 26°C
Генри Винстон Оушен. Пятьдесят лет. Четыре из них пребывает в разводе с мегерой, которая мучила его на протяжении половины жизни. Казалось бы, у мужчины уже должно... Читать дальше
Forum-top.ru RPG TOP
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » - Ну, Тео, давай. - Симон, не надо!


- Ну, Тео, давай. - Симон, не надо!

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

Госпиталь им. св. Патрика. Морг | 7.10.2017 | около 00:30

Teo J Marino, Denivel Simon
http://funkyimg.com/i/2GeDz.png

В тёмном-тёмном городе, на одной тёмной-тёмной улице
Стоял тёмный-тёмный морг.
И одна девушка со светлыми-светлыми волосами,
Задумала грязные-грязные мысли.

Отредактировано Teo J Marino (2018-05-12 19:49:03)

+3

2

ВВ

https://thumbs.gfycat.com/HorribleGrippingEmperorshrimp-size_restricted.gif

Ночь, тишина, морг.
С таких слов обычно начинается повествование какого-нибудь фильма ужасов, преимущественно сопровождаемый избытком зомби и крови, но для Тео Марино это обычные будни. Сейчас он сидел за своим рабочим столом, дописывая бумаги по очередному делу. В соседней комнате давно было всё вымыто и продезинфицировано. Металлический стол блестел, словно зеркало, а инструменты лежали на своих местах в ожидании своего часа. Но на удивление ночь с шестого на седьмое октября оказалась крайне спокойной. Начальство не спускалось в морг ещё часов с пяти вечера, телефон молчал, да и пейджер лежал где-то под горой бумаг, за ненадобностью. И только бумага с ручкой шли в ход, разрезая тишину своим шуршанием.
Итальянец до жути не любил оставлять бумажную работу на последний момент. Ещё бы, ведь это сулило ворох проблем, который  с каждым днём рос бы подобно снежному кому, который спустили с горы. Нравоучения от начальства, которое каждый день требовало отчёты, были только верхушкой айсберга; судмедэксперты, которые каждый раз заходили в морг, как к себе домой,  и требовали документы с пометкой «срочно». Последние могли просидеть у тебя над душой хоть весь день, словно это входило в их обязанности. Но кто любит, чтобы за его работой наблюдали? Правильно – никто. И Тео не любил этого больше всего на свете, поэтому всякий раз брал скальпель в руки с грозным взглядом, который бывает у самых опасных маньяков в мире и пускался за работу с холодной ухмылкой. В большинстве случаев это ему помогало, и непрошенные гости тут же исчезали за дверью под обычным предлогом «пропустили завтрак».
Кстати, о еде. Марино сам позабыл о завтраке, обеде, а про ужин и говорить не стоит. Вообще утро шестого  октября началось очень сумбурно,  начиная от лающих собак, которым приспичило загнать белку на дерево и не упускать её из виду, словно это было вопросом жизни и смерти  до соседки, которой нужно было срочно сменить лампочку. Зачем миссис Смит нужна была лампочка на кухне в разгар солнечного дня, было загадкой для итальянца, на разгадку которой не было времени вообще. Поэтому после этого геройства он стремглав помчался в госпиталь, где его уже поджидал Янг с новой партией шуток над молодым сотрудником.
Выдохнуть Марино смог только в пятом часу, когда морг опустел и кроме него и его «тихонь» никого не осталось. «Тихони»  ласковое прозвище, которое Тео дал мертвецам, чтобы хоть как-то скрасить рассказы о своём месте работы перед новыми людьми, после того, как ему пришлось столкнуться с особо ранимыми личностями, которые не хотели ничего слушать о смерти и уж о его профессии точно. Парню оставалось только пожимать плечами на такие изнеженные души и не вспоминать  об этом больше. Но сейчас не об этом.
Сейчас было важно лишь то, что тишину морга то  и дело прерывало урчание живота патологоанатома. Гулким эхом проносилось оно по кабинету, который был сплошь отделан плиткой. Этот факт ещё больше нагонял тоску на Марино, который любил поесть. Как бы он не сжимал рукой живот, не вставал чтобы попить воды – голод никуда не уходил. Не спасал даже автомат с кофе, который стоял на первом этаже госпиталя, а стоящий по соседству с ним автомат с шоколадками не обладал большим выбором съестного. К тому же после рабочего дня он оказывался наполовину пуст, а то, что оставалось на витрине,  было неприлично маленького размера, либо было вообще не съедобным.
Делать нечего. Оставался только один вариант развития событий – позвать кого-то на помощь, состроив жалобный голос, прибавив ему хрипотцы для пущего эффекта. Но кого сделать своим рыцарем металлического стола? Все его друзья либо сами работали в этот час и не то, чтобы привезти ему еды, даже к телефону не смогли бы подойти. А те, что были уже дома, пришли после тяжёлого рабочего дня, и с дулом у виска их было не поднять. Оставалось заказать еду в каком-нибудь ресторане и в сотый раз объяснять, что «да, это морг», «нет, это мне одному», «я вас встречу у главного входа в госпиталь» и так далее. И уже отчаявшись, Марино  потянулся к телефону, как раздался спасительный перелив звука смски.
- Симон! Ты моя спасительница. – Сорвалось с губ итальянца, когда на дисплее высветилось «Мне скучно». На душе сразу потеплело, и стены комнаты заиграли в радужных красках. «Скучно? Не хочешь приехать ко мне на работу и спасти меня от голодной погибели? Я забыл дома обед, и весь день проходил с пустым желудком. Я встречу тебя у чёрного входа. Прихвати с собой  побольше. И Не волнуйся – я один». Сообщение получилось не маленьким, но ему было важно донести главную мысль – что друг Денивел помирает с голоду. Уже через мгновение телефон снова запиликал, а ответное сообщение было одобрительным. «Спасён» пронеслось в голове у патологоанатома, что он без промедления собрался к выходу, захватив с собой куртку. Да, ждать подругу не стоило так быстро, но на свежем воздухе ожидание переносится куда лучше, чем в четырёх стенах, которые здорово уже успели наскучить. К тому в левом кармане всегда имелась дежурная пачка сигарет. Почему-то именно сейчас ему захотелось выкурить одну  сигарету.

Отредактировано Teo J Marino (2018-03-11 23:17:50)

+3

3

Внешний вид

Скучный вечер плавно перетекал в скучную ночь, но я по какой-то причине не могла сегодня с этим так просто смириться. У меня свербило. У меня сосало под ложечкой. Я просто напросто готова уже ходить на голове, только чтобы избавиться от этого всепоглощающего состояния скуки. Проверив календарь я убедилась, что на завтра у меня не запланировано ни одной съемки, а значит просто грех оставаться дома и продолжать разлагаться. Да, я чувствую некую усталость после утренней съемки, в которой принимала участие. Но вместе с тем я чувствую какой-то нелепый эмоциональный всплеск, который мне просто срочно нужно как-то унять. В таком состоянии мне не помогают ни книги, ни сериалы, ни позалипать в телефон. Все бесполезно. Мне нужны люди. Простое человеческое общение и, возможно, немного какого-то безумия. Повертев телефон в руках я мысленно прикидываю, кто может не спать в этот час. Кто не убьет меня за сообщение после одиннадцати вечера? У кого точно на этот момент нет второй половины, которая ревниво округлит глаза, если увидит сообщение от меня? У кого нет второй половины, которую я могу разбудит своим сообщением и заодно привести этим в бешенство? Нет, приводить кого-то в бешенство иногда весьма увлекательно, но сегодня это в мои планы не входит.
Приходится напрячь мозг, пролистать телефонную книгу, отбросить телефон на подушку, а потом с сияющим видом схватить его снова. Тео Марино! Сто лет не виделись, в конце концов! Есть конечно вероятность, что Тео сейчас находится на дежурстве и никак меня поразвлечь не сможет, но попытка не пытка в самом-то деле. С этими словами я набираю довольно кратенькое но емкое сообщение "мне скучно" и скидываю его адресату. При этом я нервно ерзаю на месте и чуть ли не подпрыгиваю, когда мне приходит довольно большой ответ.
Таки на дежурстве! Но расстраиваться мне некогда, потому что Марино просит выручить его, спасти от голодной смерти и привезти еды. Я прямо сразу рисую в своей голове прекрасную картину, как я тащу ему что-то очень сытное и вкусное в морг. Морг! У меня даже руки вспотели от осознания, что в этом самом сообщении Тео позвал меня к себе на работу. Я даже перечитала сообщение еще раз, чтобы убедиться в правоте своей мысли и осознать, что мне это не приснилось.
"Ого! Считай минуты, я скоро буду. И еда будет со мной" - такое сообщения набрала Тео, а потом бросилась звонить сонной Жаклин, чтобы объяснить, что она должна прямо сейчас приехать за мной и отвезти меня сначала в ресторан за едой, а потом увезти в морг и оставить там. По телефону я клятвенно пообещала удивленной девушке, которая впрочем не стала спрашивать, зачем я собралась в морг с едой, что отпущу ее, как только она доставит меня до конечной точки.
В первую очередь я открыла в браузере на мобильном сайт моего любимого ресторана и стала собирать заказ. Мне пришлось пораскинуть мозгами, чтобы решить, какую еду привезти Тео - никаких конкретных пожеланий высказано не было, а потому я закинула в корзину стейк и двойную порцию картошки фри. Но этого мне, естественно, показалось мало и я выбрала еще и карбонару, свято уверенная в том, что и то, и другое без проблем влезет в моего друга. На секунду зависнув, до меня дошло, что если я буду смотреть, как Тео все это с аппетитом уминает, то тоже захочу есть. Решить, что взять для себя, оказалось задачей еще более сложной, потому я остановилась на том, что закинула в корзину еще и рол Филадельфию. Оттого, чтобы добавить к заказу что-то спиртное, мне пришлось отказываться просто титаническими усилиями, но по итогу я справилась. Справилась, но подумала, что раз нельзя спиртное, то можно сладенькое, и в заказ добавились два тирамису.
Жаклин приехала к моему дому ровно через пятнадцать минут после моего звонка, когда я как раз накидывала на себя кожаную куртку. Ответив на вызов и на ходу сообщив, что выхожу, я хлопнула входной дверью так, что, кажется, посыпалась штукатурка - во мне все еще было слишком много энергии для этого времени суток. Счастливая, я уселась на переднее пассажирское кресло, но дверью своей машины уже хлопать не стала, а просто сообщила еще раз своему водителю наш план действий, который скорее напоминал какой-то лютый пиздец, чем действительно план. Но я же не виновата, что Тео работает в морге! И только спустя пять минут до меня дошло, что я могла просто сказать, что мне надо в госпиталь...
Удивительно, к тому моменту, как я влетела в двери ресторана, чтобы забрать свой заказ, он уже был почти готов. Мне пришлось задержаться минут на пять, не больше. Впрочем, за это время я как раз успела расплатиться и мило улыбнуться официантке, которая проходила мимо меня. В итоге, когда машина замерла около черного входа, часы показывали половину первого ночи.
Самое время, чтобы наведаться в морг!
Еще сидя в машине я набрала Тео сообщение, в котором коротко написала, что подъезжаю. Попрощавшись с Жаклин, я выскользнула из машины и пошла по темной почти не освещенной дорожке в сторону здания. Пришлось прищуриться, чтобы заметить, что Тео уже ждал меня у входа.
- Привет! - я отсалютовала пакетом, отдала его парню, а потом на секунду обняла в качестве приветствия, хотя для этого мне пришлось подняться на носочки, - твоя скорая помощь подъехала так быстро, как смогла!

Отредактировано Denivel Simon (2018-03-17 16:26:17)

+2

4

Патологоанатом  постоял с минуту около двери служебного входа, всматриваясь куда-то в темноту. Словно проверяя, не задержался ли кто-то на работе. И в этом была доля правды. Было не лишним убедиться в том, что приход Симон останется незамеченным. Ни души. Ещё немного и можно было бы услышать стрекотание сверчка, но вот беда, в городской полосе встретить их было большой редкостью.
- Красота-то какая. – Его душа безмятежно радовалась  тому, что  совсем скоро его желудок будет наполнен вкусной едой, а сейчас он сможет выкурить сигарету в полной тишине и полумраке, просмаковав каждую затяжку. И когда он начал так часто курить? Ещё примерно год назад, этот итальянец кривил лицо только при виде сигарет, не говоря уже о табачном дыме, от которого Марино начинало выворачивать наизнанку, и он тут же пытался избавиться от этого смрада. Нет, Тео не выступал перед курильщиками с лекциями о вреде курения так, как считал это пустой затеей. Кто захочет бросить курить, тот обратится по назначению в клинику, прочтёт литературу, обратится к бабке ведунье или, в конце концов, заклеит пластырем рот. К тому же можно было огрести по полной программе за такие проповеди. Нравоучения не нравятся никому. Не ругал, но и сам никогда не притрагивался даже мизинцем руки  к пачке, считая её чем-то гадким. А сейчас Марино бодро вышагивал к ближайшей скамейке, попутно доставая из правого кармана пачку Marlboro вместе с зажигалкой. Глухой звук кремня и в полумраке появился  тлеющий красный огонёк. Шагая в темноту, Тео немного поёжился от непривычно-прохладной температуры воздуха на улице. Казалось бы, что работая в морге, быстро привыкаешь к холоду, но как бы ни так. Ночная прохлада была всё же сильнее, заставляя застёгивать кожаную куртку прямо на ходу.
Выдох. Патологоанатом сел на прохладную скамью, облокачиваясь на неё всем корпусом и закрывая глаза, чтобы дать им хоть немного отдохнуть. После долго дня проведённого в помещении, где ярко светят лампочки из каждого угла, полюбить темноту не сложно. Так что мрачная профессия парня была совсем не при чём. С какой-то стороны она была очень светлой, до рези в глазах. С закрытыми глазами, он кладёт голову на спинку скамьи так, немного сползая вниз, чтобы его взгляд был обращён к небу.
Глаза снова открыты и обращены к звёздному небу, точнее к  нескольким блёклым точкам где-то наверху, разбросанным по всему небосводу, подсвечиваемому луной.
- Надо бы выбраться куда-то в лес. – Заключает Марино, когда понимает, что не может найти ни одного созвездия из-за светового загрязнения  города. Организм требует новую дозу никотина, и  правая рука подносит сигарету к пухлым губам машинально. Затяжка. Лёгкие наполняются дымом, который спускает вниз по лёгким. Со знанием анатомии, Тео казалось, что он может прочувствовать весь путь едкого дыма у себя в организме.  Во он спускает по трахее, минует бронхи… Даже в минуты расслабления этот неугомонный итальянец умудряется думать о работе.
К счастью где-то за воротами госпиталя послышались звуки автомобильных шин. По мере приближения автомобиля эхо усиливалось. Пора. Тео уже представлял, как держит тёплый пакет пищи у себя в руках. Его тепло приятно греет руки, а божественный аромат наполняет собой всё вокруг. Выкинув бычок в урну, Марино поспешил выйти на встречу к Денивел. К  сожалению, больница не так сильно переживала из-за освещения в дворовой части госпиталя, как должна была. Всего пара лампочек горела над дверью и воротами заднего входа. Так что перемещаться здесь можно было только по памяти.
- Привет. – Лицо Тео озаряется улыбкой, когда из полумрака показывается до боли знакомая фигура блондинки. – Ты извини, что напрягаю тебя своей голодовкой. – Он наклоняется в ответ, чтобы обнять Симон. – Я рад, что так быстро иначе бы я сам пришёл к себе на работу, но не в том виде, в котором бы хотелось. – Комично потирая живот, он выпрямляется в полный рост и протягивает левую руку вперёд. – Давай пакеты мне. Не то, чтобы я переживаю за то, что ты с ними убежишь. – Посмеявшись над самим собой, Марино забирает пакеты с едой у подруги и тут же протягивает локоть правой руки в её сторону. – Хватайся, сейчас я проведу в обитель мрака, жутких историй и жуткого запаха хлорки. Не боишься идти в морг ночью? – Он игриво улыбается блондинке. – Тогда пойдём.
Проходя по длинным коридорам морга, Тео осматривался по сторонам. Не хватало того, чтобы какой-нибудь санитар не вздумал прогуляться ночью по больнице, заглянув в его владения. Но всё было чисто. Ни души кроме него, Симон и «тихонь». Хотя у последних  души точно не было.
- Располагайся, как у себя дома. – Они вошли в небольшой кабинет, пол которого был отделан белой плиткой. Стены же были выложены ею только до половины, а дальше шла голубая штукатурка. Такие цвета как нельзя лучше подчёркивали прохладную ауру этого места. – Если хочешь, то потом я могу показать тебе экскурсию по моим владением. – Итальянец снова улыбается, но уже не из-за хорошего настроения, а из-за пакета с едой, в который он уже заглянул, почти полностью засунув туда голову.
Головокружительный запах мяса заполнил собой весь кабинет и сердце патологоанатома, который шустрыми движениями разгрёб завал на своём столе и уже доставал контейнеры с едой, пока Денивел с любопытством осматривала помещение.
- Я теперь твой должник во веки вечные. – К чёрту приличия, так подумал Тео, когда разговаривал с Симон уже с набитым ртом. – Сделаю всё, что захочешь!

+2

5

Я чувствую странную смесь любопытства и… страха? Нет, слово страх не очень подходит, однако мурашки стайками пробегают по моей спине туда-сюда, выдавая нервное напряжение, которое я испытываю. Да, точно. Я напряжена. И причин этому целая куча. Ну, во-первых, кто не нервничает, когда ему предстоит попасть в морг? Конечно, я могла бы пошутить, что трупы не нервничают, просто потому что свое они отнервничали, но я сейчас про живых людей, которые передвигаются своими собственными силами и вполне еще способны разумно соображать. Хотя насчет «разумно соображать» можно поспорить, естественно.
С другой стороны я прекрасно помню, что уже была тут. Помню даже, при каких обстоятельствах я тут была, но сейчас отчаянно запихиваю эти воспоминания вглубь себя и почти стираю их из памяти, чтобы они не портили настроение, не заставляли галлюцинировать и шарахаться от всего подряд. В конце концов, когда я была тут в прошлый раз, то явно находилась не в себе. Воспоминания о прошлом такие спутанные, смазанные, что мне легко поверить в то, что все это произошло не со мной, а с какой-то другой Денивел Симон из параллельной реальности.  Это кто-то другой приходил сюда, чтобы в отчете о вскрытии Джей Симон не фигурировали наркотики и алкоголь. Другая блондинка. Не я. Иначе как объяснить то, что я даже не помню, как идти? Я не помню, как выглядят коридоры и как выглядит место, где работает Тео Марино. Все, что я помню из того дня это сам Тео. Впрочем…
Гораздо лучше я запомнила Тео при нашей встрече в весьма специфичном клубе. Тогда я узнала этого человека достаточно близко и хорошо, чтобы мы могли продолжить общаться и даже дружить. Тогда я узнала этого человека достаточно для того, чтобы привезти ему среди ночи еду и почти без страха зайти, держась за его руку, в морг.
- Святая святых! – почему-то шепотом говорю я, перед тем, как мы переступаем здание госпиталя, в недрах которого спрятаны различные невероятные вещи. Например, морг. Мне никогда не было противно от осознания, что Тео работает с трупами. Скорее мне казалось, что это интересно и увлекательно, а еще невероятно ответственно. Однако, стоит ли говорить, что себя я в такой роли представляла мало?
- С тобой – не боюсь, – и это правда. Хотя все-таки испытываю напряженное волнение. Возможно все это происходит еще и потому, что в нас культивируют мысль о том, что морг – странное, опасное место, напрямую связанное со смертью во всех ее проявлениях. Я десятки раз видела, как морг используется локацией в фильмах ужасов и, бьюсь об заклад, это оставило какой-то отпечаток. А еще… ну невозможно не наделять мистическими способностями место, где дышит смерть. Потому я инстинктивно впиваюсь в руку Тео сильнее, пока мы идем по тихим коридорам, в которых наши шаги отдаются гулким эхо, отпрыгивающим от стен.
- Для дома я все же предпочту другой интерьер, – я позволяю себе засмеяться, когда Тео закрывает за нами дверь в свою обитель. Взгляд мой тут же скользит по обстановке и по столу, с которого Марино убирает бумаги, чтобы приступить к своему… эээ… обеду? Ужину? Уже завтраку? Понятия не имею, как правильно называется ночной прием пищи.
- Очень смелое обещание, – я снова смеюсь и подмигиваю, - будь уверен, я обязательно этим воспользуюсь, – конечно сейчас я просто шучу, но кто знает, когда мне может понадобиться помощь Тео и какой она будет. Хотя я отчего-то уверена, что Марино согласился бы помочь мне без всяких обещаний, если бы это было в его силах.
- Для себя я тоже кое-что принесла, – я подхожу ближе и достаю из пакета контейнер с ролами, к которым прилагаются палочки, и сажусь на свободный стул около стола, - как сегодня рабочий процесс? – с этими словами я открываю баночку с соевым соусом и без зазрения совести макаю туда рол, после чего отправляю его в рот и жмурюсь от удовольствия, - никогда не думала, что буду есть в морге, – подымаю взгляд на Тео и вижу его довольное лицо. Не надо быть Вангой, чтобы понять – друг настолько счастлив еде, что не может сдержать эти эмоции в себе. Впрочем, я только рада, что смогла помочь голодающему и спасти его, можно сказать, от неминуемой смерти.
- А вы всегда работаете по одному или только ночью? – я слабо себе представляю как вообще проходит рабочий день патологоанатом, а потому задаю, возможно, дурацкие вопросы. Но мне на самом деле интересно узнать что-то новое, даже если оно касается такой необычной области. Едва ли эти знания мне когда-то особо пригодятся, тем не менее сейчас я хочу знать как можно больше. Информационный голод! И ты просто обязан помочь мне его утолить, тогда как голод физический мы с тобой уже почти заглушили.

Отредактировано Denivel Simon (2018-03-17 16:25:44)

+2

6

- Дома? – Он отвлекается на секунду от своего дела. – Да ты права. – Оглядев кабинет ещё раз,  итальянец тяжело выдохнул, уставившись на стену, которая была перед ним. – Мне  настолько надоели белые стены, что у себя в квартире я всё перекрасил в тёмные тона. Кто-то говорит, что это слишком мрачно, словно в склепе. – Марино пожимает плечами и снова поворачивается к контейнеру с едой. – Не знаю. Мне уютно. Всё лучше, чем эта помпезная белизна. К тому же, на работе она надоела до чёрта. Хоть дома глаза отдыхают. 
Начало положено. Главное не спешить с едой. Быть последовательным и как следует прожёвывать пищу. Чем медленнее ты жуешь, тем лучше еда усваивается в твоём организме, и лишний вес грозит чуть меньше. Да и шанс подавиться  становится ничтожно мал. Именно такие слова Тео каждый раз проговаривал у себя в голове, когда приступал к еде. Но стоит ли говорить о том, что он тут же о них забывал, стоило ему откусить кусочек пищи. В этот раз всё было точно так же. Пусть и по уважительной причине, но Тео вновь поедал принесённый ужин с огромной скоростью, словно  в любую минуту кто-то может прийти и забрать его. Дуратская привычка, которая осталась после завершения учёбы в университете. Жить в те времена было некогда. Постоянная зубрёжка, лекции, практические занятия, снова зубрёжка и пять минут на сон. Во всей этой кутерьме можно было спокойно забыть, что дышать тоже необходимо. И только асфиксия могла об этом напомнить. А про еду и говорить нечего. Быстрые перекусы были большой удачей, а об полноценных обедах, когда ты мог принимать пищу не спеша и думать о том, хочется тебе чего-то ещё, можно было только мечтать. Хотя нет, мечтать тоже было некогда.
Умяв пасту в один присест, Тео откинулся на спинку стула с блаженной улыбкой на лице, положив ноги на системный блок, который стоял под столом. Желудок успокоился и больше не урчал, словно большая дикая кошка. Теперь можно было не спеша  приступить к картошке фри, а уж после такого сытного перекуса и кружка чая не будет лишней, чтобы прогреть свои кости.
- Смелое обещание? Брось, сегодня ты сделала для меня намного больше и оказалась куда смелее, когда переступила порог морга.  Спасибо тебе большое. – Марино всё так же сидит на стуле и потирает живот. – Теперь я точно смогу досидеть до конца своего дежурства. – Он глубоко выдыхает, словно освобождая немного места в своём желудке для картошки, ведь аппетиту итальянца можно было только позавидовать. Но про таких, как он обычно говорят «не в коня корм», чтобы подчеркнуть огромную разницу в аппетите человека и его весе. И Тео для такой поговорки был самым лучшим примером: большой аппетит и жилистое тело. Любая девушка могла бы позавидовать.
- Сегодня… - Тео наклонился вперёд, чтобы дотянуться до заветного бумажного пакета с картошкой. – Да с утра был завал… - Он выдыхает ещё немного, чтобы наклониться ещё дальше. Пальцы вытянуты вперёд, и тянуться к пакету, но тщетно. Можно было бы просто встать и взять картошку, как положено и пододвинуть стул, но после хорошего обеда, Марино становился крайне ленивым на ближайшие полчаса точно. – Я даже совсем позабыл о том, что пропустил перерыв на обед. Очнулся только в пять часов вечера. Представляешь? У некоторых ребят уже закончилась смена, и они счастливые идут домой. А я с голодными глазами провожал их взглядом. – Оперившись пятой точкой на сиденье стула, Марино предпринимает последнюю попытку, чтобы не вставать со стула. Резким движением таза вперёд, он двигает стул, и заветный бумажный пакет с картошкой фри оказывается в его руках. – Но было больше бумажной волокиты, чем… - он запинается, не зная как помягче описать вскрытие, чтобы не портить Симон аппетит,- ну ты поняла. Всего один. А сейчас я сижу в полном одиночестве. Но говорить ещё рано. Обычно всё веселье начинает где-то после двух часов ночи, когда пьяные люди отправляются на подвиги или в поисках спиртного. – Тут патологоанатом не соврал. По наблюдениям самого Марино, частыми клиентами его обители были не пожилые люди или люди, которые скончались от тяжёлой и продолжительной болезни, а пьяницы и наркоманы. После спиртного у человека всегда отключается инстинкт самосохранения, но не каждый воспринимает этот щелчок, как стоило бы. Одни сразу отправляются домой спать, чтобы не натворить дел, другие же свято уверены в том, что весь мир их заждался. – Но знаешь, работа патологоанатома не такая на самом деле, как представляют её себе обычные люди. – Тео закидывает в рот один ломтик картошки и  ставит его обратно на стол. Настало время для животрепещущего рассказа. - Все думаю, что я день напролёт кромсаю человеческие тела, орудуя при этом огромным тесаком. -  Его голос немного изменился, вбирая в себя интонацию лихого рассказчика. Глаза загорелись огнём, когда Марино понял, что его работа стала интересна кому-то ещё кроме его коллег. И вот теперь он сможет поделиться своими заметками не только с Томом и Эндрю. Ещё большую радость ему доставлял тот факт, что человеком, заинтересовавшимся  этим ремеслом,  была Денивел. Ещё не так давно сам Тео сидел на её месте. Да, обстановка была другой, да и ремесло было иным, но Марино ничего в нём не понимал. Он только и мог, что засыпать Симон вопросами, которых было так много, что в определённый момент, итальянцу показалось неуместным больше мучить девушку ими. - И только в конце смены у меня есть возможность смыть с себя кровь бедолаг, над которыми я измывался. – Лихо изображая безумца с топором, он продолжил. – А после я иду за маленькими детьми, которые не слушаются родителей. Но всё совсем не так. Ты удивишься, но только процентов десять – пятнадцать моей работы состоит из вскрытия тел. И за неделю таких дел у меня может быть два-три, если, конечно же, где-то не произошла авария или ещё что. А так основное моя работа это  диагностика биопсий живых людей. – Увидев удивлённые глаза подруги, Тео решил не затягивать с пояснениями. – Да, выходит, что живыми людьми я занимаюсь гораздо чаще, чем мёртвыми. И никто из людей, которые лежат у нас в госпитале даже не подозревают о том, кто делал им анализы. Бывает, что биопсию я могу делать несколько дней, чтобы выяснить причину болезни, а бывает, что приходится за пятнадцать минут, так как пациент лежит на операционном столе и ждёт. – Теперь он замолчал, чтобы снова ухватить ломтик картошки и съесть его. К тому же Дени наверняка требовалось время обдумать это всё.

+1

7

Прямо таки вижу бедного голодного Тео, который сверлит взглядом спины удаляющихся от него коллег. Воображение мне рисует такой несчастный вид молодого человека, что в пору разрыдаться от жалости и сочувствия. Но на самом деле я понимаю, что остаться без еды - то еще удовольствие. Особенно печально, если привык нормально кушать и на отсутствие аппетита не жалуешься. А если вдруг еще мало работы - тушите свет, ведь от скуки всегда хочется чего-то пожевать, а мозг легко акцентирует внимание на голоде.
Я чувствую себя в этой обители Тео все еще немного неуютно, но к моему удивлению это не мешает мне наслаждаться едой и хорошей компанией. Напротив, я бы сказала, что несмотря на то, что тут неуютно, это место... будоражит воображение, что, на минуточку, тревожный знак. Дени, даже не думай! Я стараюсь одернуть саму себя, чтобы ничем не выдать противоречивых чувств.
- Вообще у меня дома тоже преобладает черный цвет, - я улыбаюсь, давая понять, что мне не кажется странным твое желание сбежать от помпезной белизны. Многие люди считают, что я выбираю черный цвет потому что грязнуля, а он скрывает недостатки. Но это не так - на черном пыль гораздо более очевидна, чем на светлом. Просто черный я люблю больше всего. К тому же в мрачном помещении я лучше всего могу отдохнуть и чувствую себя наиболее комфортно. Главное оставить достаточное количество освещения, если вдруг надоест быть полностью во мраке.
Я с удовольствием усаживаюсь поудобнее, мимолетом замечаю, как Тео закидывает ноги на системный блок и умиляюсь этой мелочи, которая 100% говорит о том, что мой друг чувствует тут себя если не хозяином, то уж точно не просто гостем или прохожим. И это вдруг отчего-то приятно. Я уплетаю ролы не смотря на то, что Тео, казалось бы, рассказывает вещи, которые с поглощением еды сочетаются плохо. С удивлением отмечаю, что... разговор не отбивает мне аппетит. У меня не появилось желания взять и отложить трапезу на попозже, чтобы сначала поговорить, а потом отогнать все образы, которые подсылает мне воображение. У меня вообще не появляется желания прерываться - мне нравится происходящее здесь и сейчас. Я удивлена, увлечена, хотя, естественно, нахожусь не в своей стихии и не в своей тарелке. В голову даже закрадывается мысль о том, смогла бы я проникнуться этим местом, если бы вдруг кому-то пришло сделать фотосъемку в морге? Такая идея бы не удивила меня как минимум, потому что в современном мире фешн фотосъемки проводят где угодно, а заброшенные заводы, например, одно из самых любимых мест для таких съемок. Не обходят стороной фотографы и стоянки, автострады, станции метро, операционные... так почему же однажды местом съемки не может стать морг? Кажется, я не удивлюсь, если однажды мне поступит такое предложение, которое, впрочем, отлично будет сочетаться с почти мертвенной бледностью моего лица.
Я никак не комментирую ситуацию с тем, как Тео за обе щеки уплетает еду, но приходится признаться - приятно смотреть, когда человек с таким воодушевлением ест. Это как будто даже передается и я тоже чувствую от еды в два раза больше удовольствия, чем вообще рассчитывала получить. Обычно я люблю поесть, но в последнее время заметила, что как-то не ладится с едой. Возможно, что я слишком много курю, а потому перебиваю аппетит. Или забиваю желудок соком или алкоголем? Или всему виной вообще мое постоянно скачущее настроение.
- Вот как-то именно с тесаком я тебя и представляла, - я смеюсь, прикрывая рот рукой, чтобы ненароком не вышло какой неприятно ситуации, - а ты, оказывается, фактически добрая фея! - и тут же серьезно добавляю, - думаю, если проделанная тобой работа помогла спасти кому-то жизнь, то этому кому-то уже абсолютно все равно патологоанатом ты или кто-то там еще. Главное - результат! Но не скрою, ты меня сейчас очень удивил, - и это действительно так. Мне никогда не приходило в голову, кто занимается результатами биопсии. Да и вообще, тьфу-тьфу, с этой областью у меня довольно непрочные связи, да и знания поверхностные. Возможно, я бы и хотела узнать побольше обо всем этом, но только так, чтобы это минимально соприкасалось с моей жизнью, или жизнью моих близких людей. Вообще я прекрасно помню, по какой причине мы однажды столкнулись с Тео. И мне едва ли когда-то удастся об этом забыть, но акцентировать я на этом не собираюсь. Вместо того я справедливо считаю, что на самом деле с Тео Марино мы познакомились в клубе «ambrosia» и едва ли кто-то убедит меня в обратном, потому что именно там молодой человек перестал быть для меня каким-то безликим человеком, оболочкой, выполняющей свои функции прекрасно, а за отдельную плату так вообще восхитительно. Именно там мы с Тео приятно пообщались и поняли, что после пережитого вместе просто обязаны дружить и общаться. По крайней мере я вижу нашу историю именно так.
Доев свои ролы, я нахожу взглядом урну и скидываю туда контейнер и больше не нужные мне палочки. Тео в этот момент все еще не может расправиться с картошкой фри, но при этом выглядит крайне довольным и умиротворенным. Ну прямо как кот, который растянулся на солнышке и греется, никуда не торопясь.
- Наверное, тебя спрашивали уже десятки и сотни раз, но... почему морг? - мне в самом деле любопытно и интересно, как можно дойти именно до это специализации. Откровенно говоря, область медицины от меня вообще до крайности далека, а учитывая тот скромный факт, что у меня нет высшего образования и я даже не нахожусь в процессе его получения, то мне сложно представить, какой силой воли надо обладать, чтобы вдруг взять и связать себя с медициной. Да, мне пришлось бы пойти куда-то учиться, если бы не выгорело с модельным бизнесом. Да, я все еще думаю, что мне надо, вероятно, получить какое-то образование, однако очень плохо себе все это представляю, хотя бы просто потому, что ритм жизни студента никак не совместим с ритмом жизни модели. Мой график настолько безумный и ненормированный, что совмещать его с учебой - нереально. Да, у меня бывают свободные дни, как например сегодня, а иногда выдаются даже свободные недели, но в целом это огромная редкость. Я прекрасно понимаю, что если захотеть, можно в космос полететь, но так уж вышло, что высшее образование не стоит в списке моих приоритетов и, к счастью, пока это еще никого не отталкивало.
- Ты же проведешь мне экскурсию, правда? Я прекрасно вижу, что теперь ты доволен жизнью, - в нетерпении я прикусываю губу и потираю ладошки, - давай-давай-давай!

+1

8

- Да-да, мисс Симон, я та ещё фея крёстная. – Тео улыбается, наигрывая важный вид, выпрямившись на стуле.  Тем более выдалась такая возможность хоть немного рассказать о своей работе. Куда более приятным для мужчины было видеть не поддельный интерес в глазах своего собеседника. Такое бывало с ним крайне редко, и упускать такую возможность было бы большой ошибкой. – А вот тут не знаю. – Марино снова облокачивается на стул и в его глазах на мгновение показывается нотка грусти. Ноги с системного блока отправляются прямиком на пол. – Я уже сталкивался  с таким не раз и знаю не понаслышке, что большинство людей подвержены стереотипам. – Тео в очередной раз тяжело выдыхает. – Для них  я просто человек с грязной работой – не более. Знаешь, сколько раз мне говорили спасибо, когда узнавали, что именно я помогал с установкой диагноза?  - Патологоанатом замолчал на мгновение, чтобы его подруга могла предположить вариант. – Из ста людей, один – два человека.  Вот так. В такие минуты я не понимаю, что происходит с людьми. Возможно, в этой профессии есть доля правды в моём одиночестве. -  Тео искренне улыбается и снова тянется за картошкой, которая виднелась на самом дне пакета.  Он не ждал, чтобы Симон его пожалела или почувствовала себя неловко. Такой уж была правда жизни, что одного из немногих скромных мужчин калифорнийского города принимали за мясника и губителя душ. Сам же он уже давно переболел этой тоской по справедливости и не упускал возможности подшутить над самим собой. – Многие люди думают, что от меня должно пахнуть смертью или чем-то вроде этого. Представляешь? – Он заливается смехом, когда вспоминает одну из историй. – Была у меня пару тройку лет назад одна знакомая. – Облокачиваясь снова на спинку стула, итальянец снова кладёт свои ноги на системный блок, чтобы устроится поудобнее, держа в руках пакет с картошкой. Та таяла на глазах с каждой минутой, оставляя после себя на дне пакета, лишь кристаллы соли, которым были усеяны пальцы  правой руки мужчины. – Точнее как знакомая – нас хотели свести друзья. Ох, уж эти знакомства через друзей. – Он наигранно тяжело выдыхает, покачивая из стороны в сторону,  и снова опускает руку в бумажный пакет. Пальцы руки двигаются из стороны в сторону в поисках хотя бы одного ломтика картошки, но тщетно. Пакет пуст и всё, что он мог дать человеку - было только звук шуршащего пакета, который наполнил собой кабинет патологоанатома. – Надеюсь, ты меня понимаешь. – Сейчас Марино был полностью погружён изучением пакета уже глазами, поэтому медленно проговорил эти слова. – Хотя нет. Лучше с таким не сталкиваться. – В одну секунду бумажный пакет сминается в комок  крепкими мужскими руками и отправляется в мусорное ведро. – Так вот. – Теперь его взгляд сконцентрировать только на Денивел. – Когда она пришла со мной на встречу. Боже, почему я только на это согласился. Она старалась встать ко мне поближе. Ты только представь меня в этот момент! – На его лице засияла улыбка. – Я был уверен в том, что я настолько смог её очаровать одним лишь только взглядом и тембром своего голоса, раз она так и льнёт ко мне.  Но ты же понимаешь, что если бы оно всё так и было, то я не стал бы хвастать перед тобой своими любовными похождениями. – И ведь оно так и было. Марино отличался от других парней тем, что совсем не любил разговаривать о своих девушках с кем-либо. Считая такие разговоры хвастовством, он сразу переводил тему на что-то более отдалённое. Так что его знакомые могли только догадываться о том, сколько на самом деле женщин и девушек довелось охмурить итальянцу. – На самом деле та девушка согласилась на встречу со мной только из-за того, что ей кто-то сказал, что от патологоанатомов пахнет смертью. И вот она отправилась ко мне, чтобы узнать, как же пахнет эта самая смерть. – Мужчина еле сдерживал смех и продолжал рассказывать забавный случай из своей жизни. – И вот представь: вечер, компания людей. Я. Она. Девушка не выдерживает и подходит ко мне вплотную. Я уже готовый её приобнять, как она начинает нюхать моё плечо. – Тут Тео не выдержал и засмеялся. – Конечно, она потом долго извинялась за эту оплошность, но разочарование в её глазах я запомню надолго
После этого патологоанатом замолкает на минуту, чтобы почувствовать своё сытое состояние. Он сидел на стуле и немного прикрыл глаза от удовольствия своей сытости. Теперь не нужно было бегать в основной корпус госпиталя, чтобы из десятка невкусных шоколадок выбрать самую сносную. Не нужно было покупать снова кофе в автомате, чтобы хоть как-то перебить мерзкий вкус шоколада.  Теперь он был сыт на оставшееся время дежурства. А там кто знает, возможно, итальянцу удастся вздремнуть хоть немного, пока телефонный звонок его снова не разбудит.
- Почему морг? – Тео повторил вопрос за своей подругой, задумываясь на эту тему. Точнее над тем, как все свои переживания уложить в маленький рассказ под названием Тео Марино, не превращая эту милую беседу в скучное времяпрепровождение, за которым Симон может задремать.  Скрестив руки на груди и поднеся указательный палец правой руки к губе, Марино продолжил. – Сложный вопрос. Точнее не так… долгий. Но если охватить всю ситуацию разом, то помнишь,  я рассказывал тебе про своего слишком правильного отца. Так вот. Он слишком строгий человек и любил всем заправлять.  Без его ведома в нашем доме ничего не происходило, даже покупка новой скатерти могла обернуться стратегическим планом. Что уж там говорить о  моём образовании. Мне был заказан путь в медицинский институт. Отец даже и слышать ничего не хотел о том, что свою жизнь я связывал с музыкой. Так что мне оставалось только одно  – выбрать направление самому, чтобы быть подальше от него. – Тыча пальцем в потолок, словно говоря о божестве,  патологоанатом продолжил. – Он тут главный нейрохирург, метит  стать главным врачом и я уверен в том, что у него всё выйдет. Вот только мне это не интересно. Я люблю знания, а не власть и признания. А тут сошлись все карты. Чтобы быть хорошим патологоанатомом нужно разбираться во всех направлениях медицины, а не иметь узкую специализацию, как у других врачей. Да и спокойно тут. – После этих слов, на лице Марино заиграла коварная улыбка, которая говорила о его хорошем настроении.
Запаса энергии теперь было в избытке, так почему же не утолить  любопытство Денивел, как она когда-то утоляла его жажду знаний, отвечая на неприлично большое количество вопросов. Марино встаёт со стула, поправляя куртку. Небольшая разминка и непременно потянуться, как он любил делать после приёма пищи. Теперь можно было отправляться в путь.
- Ну что, готова? – Марино подаёт руку блондинке. – Точно не испугаешься? – Ради приличия он задаёт этот вопрос, хотя видит неподдельный интерес девушки в её глазах. И они пошли.
Коридоры морга не отличались чем-то интересным. Только прохлада и светлые тона отделки. Единственное, что при полной тишине можно было услышать, как работают лампы и пустить эхо, которое разойдётся в разные стороны.
- Это место, – Тео открывает дверь в один из кабинетов и входит туда первым, - где  я провожу вскрытия. Сейчас тут всё стерильно и никого нет, так что можешь, смело заходить и всё смотреть. – Марино отходит в сторону, чтобы дать подруге пройти внутрь кабинета. Перед ней предстала картина полной чистоты. Всюду царил порядок. От металлического стола отблёскивал свет, а на столе лежали инструменты в ожидании своего часа. – Вот то самое место, где всё и происходит. Я подумал, что место, где мы отдыхаем, не будет тебе настолько интересно, как это. Вот тут, - мужчина подошёл к белому шкафу и открыл дверцу, - хранится чистая одежда. – Достав один из комплектов, он выставил его вперёд, чтобы Симон могла его рассмотреть поближе. – Ещё не страшно?

+1

9

Меня удивляет история Тео о девушке, которая пришла с ним на встречу только для того, чтобы "почувствовать запах смерти". По своему опыту я могу сказать, что Тео и смерть абсолютно точно пахнут по-разному. Думаю, что и самому Тео это тоже известно довольно-таки неплохо. На мой собственный взгляд даже места аварий и прочих происшествий куда больше "пахнут смертью", чем место, в котором мы сейчас находимся. Если, конечно, подразумевать под запахом смерти не прямо-таки какой-то аромат, а смесь психо-физических ощущений и впечатлений. Впрочем, тема эта слишком сложная и многогранная. У меня к тому же есть ощущение, что для каждого запах смерти это что-то свое, особенное. Но вместо того чтобы оформить эти мысли в слова и выложить их Тео, я пожимаю плечами и говорю следующее:
- Просто попалась очень недалекая девушка. Вот и все, - думаю, что ты со мной согласишься, ведь как иначе объяснить и ее попытку так беспардонно к тебе принюхаться и провал, который она пережила. Если она действительно считала, что может что-то от тебя почувствовать, ей надо было быть более мягкой и вести себя куда более аккуратно. Впрочем, очень хорошо, что она не зашла глубже, а то кто знает, чем бы кончилась эта история.
Моргом, например.
- Все мы становимся для кого-то разочарованием, - филосовски замечаю я и бросаю на тебя взгляд, приготовившись слушать твою историю дальше. Вот что мне в тебе нравится - ты открыт со мной, идешь на контакт и легко выходишь на диалог. Возможно, что всему виной то, при каких обстоятельствах мы познакомились. Возможно, что всему виной то, как я спасла тебя в клубе и предложила свою компанию той ночью. Возможно, что у нас просто некая совместимость. Ну или, что представить уже сложнее, ты просто открыт со всеми, кто подошел достаточно близко к тебе.
Я слушаю Тео внимательно и периодически киваю головой, чтобы показать - я улавливаю суть, заинтересована в том, что слышу. И это на самом деле так. Хотя параллельно с рассказом я успеваю подумать о том, что наши семьи очень не похожи, да и воспитание у нас абсолютно разное. Но, с другой стороны, мою семью вообще едва ли можно назвать семьей - жалкая имитация и пародия. А у Тео, судя по всему, не смотря на строгое воспитания и зачатки тирании, семью все-таки можно считать семьей. И это задевает во мне непонятные чувства - я не знаю, у кого из нас ситуация лучше и на месте кого из нас я бы хотела оставаться. Сейчас меня просто до безумия пугает мысль, что мои родители могли бы быть строгими и решать за меня. Да, никакой поддержки от семьи я никогда не испытывала, но зато после, примерно, шестнадцати лет всегда делала выбора сама и поступала так, как считаю нужным. Время от времени у меня складывалось ощущение, что родители забыли о моем существовании, а деньги на мою кpeдитку за отца перечислял автоплатеж.
- Ты явно выбрал эту специализацию на зло отцу, - я смеюсь и подмигиваю Тео в ответ на его довольную улыбку, которая явно свидетельствует о хорошем настроении моего друга. Что же, сегодня мы оба в хорошем настроении и это ли не повод остаться тут на подольше и поболтать? Умереть от голода я не дала, теперь не дам еще и уснуть!
- Готова! - я потягиваюсь почти синхронно с Марино, потому что после продолжительного сидения и приема пищи это лучшее действие, которое может быть, - не испугаюсь, - впрочем, возможно я поторопилась дать такой ответ, но заинтересованный блеск в моих глазах должен убедить тебя в том, что мы просто обязаны это сделать. Когда еще у меня будет такая возможность? Когда ты в следующий раз забудешь обед и сложатся ли тогда звезды? - упустить такой шанс было бы преступлением! - я хорошо понимаю, что большинство девушек бы бежали отсюда сверкая пятками. Я даже понимаю почему некоторых пугает мысль о том, чтобы встречаться или дружить с патологоанатомом, но подобных чувств не разделяю. Не сказать, чтобы я была очень хладнокровной или хоть сколько-то безразличной. Нет. Но ведь и трупы мне никто показывать не будет, следовательно все в полном порядке. Просто осмотрю окружающую обстановку и включу фантазию.
Мы выходим в коридор, в котором наши шаги отдаются звучным эхо и для меня это непривычное ощущение. Немного напоминает какой-нибудь фильм ужасов, но я подбадриваю себя тем, что Тео переживает эти эмоции каждое ночное дежурство и для него они уже давно стали обыденными, а значит я справлюсь тоже. В конце концов, меня есть кому поймать, если я вдруг хлопнусь в обморок. И есть кому закрыть мой рот ладонью, если я вдруг завизжу от страха. Однако, нервы меня не подводят и до кабинета мы доходим абсолютно спокойно. Разве что мое сердце стало биться чаще и я чувствую себя немного странно. Нервно-возбужденно. От любопытства и интереса у меня немеют кончики пальцев и подрагивают руки. Я мысленно ругаю себя за такую эмоциональность. Покусываю губы от нетерпения и сразу же кручу головой по сторонам, как только мы оказываемся внутри.
Взгляд скользит по стерильному металлическому столу и я нервно сглатываю. Еще более нервно сглатываю я при виде инструментов, которыми проводят вскрытие. Я бы сказала, что.... эффект, который производит на меня эта комната - неожиданный. Настолько неожиданный, что у меня еще сильнее начинает биться сердце и блестеть глаза. Я неосознанно облизываю губу, когда Тео отвлекает меня от дистанционного разглядывания инструментов тем, что зовет посмотреть чистую одежду. И я послушно разглядываю ее, задавая, наверняка, тупой вопрос:
- Это для вас или для них, - уверена, что пояснять не надо и Тео сразу поймет, что я пытаюсь спросить своим неожиданно севшим голосом. Ловлю своим взглядом взгляд Тео и чувствую, что у меня кружится голова. На секунду приходится прикрыть глаза, чтобы попытаться вернуться в свое нормальное состояние.
Я даже представить не могла, что морг может подействовать на меня таким нетривиальным образом! Это же с ума сойти! Невероятно! Мне стыдно перед самой собой, но даже попытка отвлечься на одежду и на Тео не помогает. Не помогают на секунду прикрытые глаза. Я щипаю себя за руку незаметно для Тео.
- А я могу... посидеть или полежать на нем? - пальчиком провожу по металлической поверхности и чувствую, как по позвоночнику бегут стайки мурашек. Твою мать! Тео, ты просто обязан сказать, что я могу это сделать, иначе я умру от любопытства и это останется моей неосуществленной фантазией, - ну... ты же сказал, что тут все стерильно, да? - я подымаю на тебя взгляд и смотрю большими блестящими доверчивыми глазами, а щеки неожиданно вспыхивают румянцем. Я физически чувствую, как к ним приливает кровь и внутренне вся сжимаюсь от противоречивости испытываемых эмоций.
Этого просто не может быть, Дени!
Не может быть!

+2

10

Тео заливается смехом, когда Денивел отпускает шутку про одежду. Конечно, он сразу понял, что в словах девушки нет ничего серьёзного, ведь каждый знает, что для тела всегда приготовлен парадный наряд. Для кого-то последнее одеяние будет строгим костюмом, для кого-то элегантным платьем. В редких случаях бывает что-то неординарное, но о таких историях Тео слышит уже от своих коллег, которые занимаются этой работой. Сам же Марино никогда не видел себя в этом деле, поэтому всякий раз отлынивал от такой работы.
- Если хочешь, то можешь даже примерить. – Марино всё так же повёрнут к подруге спиной. Его рука вытянута, а взгляд обращён на белоснежный костюм, который невольно вызывает в нём рефлексы. Ему начинает казаться, что спустя мгновение дверь кабинета распахнётся настежь , а в дверном проёме замаячит каталка с телом, накрытым простынёй. Следом за каталкой покажется угрюмый двухметровый санитар, который никогда не отличался разговорчивостью. Он как обычно молча подкатит каталку вплотную к столу и бросит тяжёлый взгляд на итальянца, мол «чего стоишь, не видишь, что я тороплюсь». От такого явного представления картины, по телу Тео пробежали мурашки, от которых он в одно мгновение съёжился и замотал головой. Сейчас было всё тихо и не стоило думать о работе, чтобы не накликать её. Что не говори, а медики в небольшом роде были суеверными людьми, как бы парадоксально это не звучало. – Я потом скину её в грязную одежду, - Марино снова оживает и поворачивается к своей подруге, - никто не узнает. – Последние слова патологоанатом проговорил уже медленно потому, как всматривался в лицо Денивел. Девушка явно чувствовала себя не так, как прежде. Но было ли ей плохо или хорошо, мужчина не мог понять. Симон то и дело прикрывала глаза, и это встревожило итальянца, что он тут же зашагал в сторону Денивел, мысленно выругавшись на себя самого. Идея провести экскурсию по ночному моргу уже не казалась ему такой забавной. Все эти пять шагов дались ему не просто: на каждый шаг в его голове отдавались гулким эхом самые плохие мысли. Денивел может потерять сознание, может удариться головой, если он не поспешит к ней. Она может рассердиться на него, что вообще заманил её сюда в царство смерти. Но главным было то, что Марино уже мысленно добежал до своего кабинета, где на верхней полке шкафа, что стоял возле двери по левую руку, лежала аптечка со всем необходимым.
- Дени, тебе плохо? – Белоснежный  халат лёг на холодный металлический стол. Его белизна под светом ламп стала ещё более невыносимой и бросалась в глаза, даже если ты на него не смотрел. – Всё хорошо? - Тео встаёт ближе к блондинке, придерживая её за локоть правой руки. – Я уже начинаю жалеть о том, что привёл тебя сюда. Извини. – Он начал было лепетать без остановки, опасаясь за свою подругу, как она подняла на него свой взгляд. Да, кожа была очень бледной, но это скорее особенность Симон, чем её состояние, к которой итальянец уже привык. – Посидеть? – Он произносит настолько медленно, насколько это было возможно, прищуривая глаза. Глубокий выдох. Марино, в туже минуту, когда тонкий женский пальчик коснулся металлического стола, почувствовал небывалое облегчение, словно с его души свалился огромный валун. Симон чувствовала себя хорошо, и это было для него сейчас самым главным. Возможно, патологоанатом принял стеснение за плохое самочувствие. Девушки. Такие разные и многогранные, которые всегда останутся для Тео Марино загадкой. Если же конечно, что-то в его жизни резко не изменит мужчину, перекроив его по-новому. Но такой расклад событий ему совершенно не представлялся возможным. Впрочем, он всегда говорил себе и всем своим знакомым, что не стоит зарекаться, ведь никто не знает, что будет завтра и каким местом нас развернёт жизнь.
- Честно, признаться, ты сейчас напугала меня до жути, я подумал, что тебе стало плохо. – Сейчас Марино возвышался над своей подругой, глядя прямо в её глаза.  Она смотрела на него сейчас так, что  он был готов отдать ей что угодно или простить. Таким глазам он не мог отказать.  – Конечно. – На его лице появляется улыбка, которая оставляет ямочки на его щеках. – Только давай я помогу тебе на него взобраться, чтобы не произошло чего страшного и нам не пришлось оказывать тебе экстренную помощь. – После одобрительного кивка, Тео ждёт, когда Симон поворачивается спиной к столу и покорно ждёт его помощи. – Готова? – Патологоанатом встал напротив девушки, аккуратно взяв её за талию. От чего ему самому становится неловко. Он знал предпочтениях Симон, знал, как непросто для девушки быть рядом с мужчиной. От того все его движения в сторону блондинки были осторожными, словно она была хрустальной вазой.  Настолько он боялся сделать что-то не так. А сейчас он стоял так близко к ней, что ощущал на своей коже жаркое дыхание Денивел. Нет, они и раньше обнимали друг друга, им не раз доводилось заснуть под одним пледом за просмотром фильма, а что уж говорить, когда подруга замерзала при ночной прогулке, и он отдавал свой свитер. Тогда не было ничего подобного, всё было настолько естественно и легко, словно эти двое были знакомы целую вечность.  Но сейчас… сейчас, что-то изменилось настолько, что он чувствовал напряжение Симон на себе. Да так явно, что его сердце начинало биться всё быстрее и быстрее.
Вдох, выдох. И лёгким рывком девушка оказывается уже на металлическом столе. Удостоверившись, что она сидит уверенно, Тео убирает свои руки. Нет, он одёргивает их и делает шаг назад.
- Ну как? – Его голос дёрнулся, что стало настоящей неожиданностью для него самого. – Хочешь прилечь? Он не сильно холодный? У нас тут не в части отопление. – Нервное состояние откликается в нём нескончаемой болтовнёй. Точнее потоком вопросов, которые так и льются из его уст. Понимая это, Марино тут же замолкает и тут же делает пару шагов к краю стола, чтобы взять белоснежный халат, который он положил туда раньше. – Любопытство удовл…- Язык заплетается, дыхание сбивается. Что с ним происходит? – У-дов-лет-во-ре-но? – Итальянец произносит по слогам, теребя в руках халат, который только усугубляет ситуацию. Ещё секунда и дрожащими руками, мужчина перекидывает его на одну из тумбочек, что стоят около стены. Его взгляд бегает из стороны в сторону, дыхание учащается. – Давай я помогу. – Он тут же бросается к столу, когда девушка намеревается лечь на него, закидывая одну ногу за другой. Конечно, ничего страшного произойти не может, стол не был таким уж и скользким, а его высота не была смертельной.  Но Марино не носил бы свою фамилию, если не проверял всё по сто раз и не контролировал всё лично. Это досталось ему от отца, как бы брюнет не старался открещиваться от сходства с отцом. Нежно держа подругу за руку, он стоял как вкопанный глядя на неё сверху вниз. Что-то в глубине души подсказывало ему, что эту ночи он никогда не забудет, но разум отмахивался от этой мысли, как от дикой, не достойной внимания. – Тебе хочется чего-то ещё? Или пойдём дальше. Там холодильники есть. – Последнее слово прозвучало более робко, ведь в глазах Симон он увидел, что идти дальше она никуда не собирается.

+1

11

В воздухе скользит напряжение. Я чувствую его почти физически. И впервые в жизни это происходит рядом с тобой, Тео. Как-то неправильно, неожиданно и даже неосознанно. Ощущения бьют по нервам и выбивают почву из-под ног. Я понимаю, что веду себя странно, но, прости меня, я и чувствую себя сейчас странно. До предельного странно.
Это все неправильно. Неправильно. Неправильно, черт возьми! Но не смотря на то, насколько это неправильно, я едва ли могу поделать что-то с теми чувствами, которые захватывают меня с ног до головы, медленно покачивая на своих волнах. Если бы я могла, то ударила бы себя по голове чем-то тяжелым, дабы отключиться и перестать думать о том, о чем я сейчас думаю. Я бы хотела избавиться от навязчивых мыслей о том, что морг если не идеальное место для секса, то уж точно идеально место для сессии или ее подобия. Идеальное место для получения новых впечатлений. Идеальное место для того, чтобы пощекотать нервишки и почувствовать то, что больше никогда и нигде почувствовать не получится. Я всеми силами пытаюсь запретить себе думать о таких вещах, но ситуация выходит у меня из-под контроля. В какой-то момент от волнения мне кажется, что пол шатается под моими ногами. И я сначала ничего не понимаю, когда Тео подлетает ко мне и обращается взволнованно-обеспокоено, словно винит себя в чем-то или пытается уберечь меня от дурных эмоций и впечатлений.
Но если кому-то тут и надо чувствовать себя виноватым, то это мне.
Мне. Потому что если в этом помещении кто-то и станет источником неприятностей, то, определенно, не Тео Джей Марино. Это у меня дрожат руки. Это мое сердце бьется так гулко, шумно и быстро, что хочется заставить его биться спокойнее. Но я не могу. Не могу, даже когда делаю вдох-выдох. Не могу даже когда прикрываю глаза.
Мне ничего не поможет. Эта мысль проносится в голове как гром среди ясного неба. Когда я вообще чувствовала себя подобным образом последний раз? Когда мне в последний раз так сильно и неистово чего-то хотелось? Я даже и не помню уже. Приходит очень яркое осознание того, что, очевидно, уже больше года я не живу, а скорее существую. И об этом мне напоминает именно то самое состояние, в которое я случайно попало. Ощущение такое, что мои веки до этого были плотно смежены, а сейчас я вдруг открыла глаза. Или, знаешь, будто бы все это время я дышала через ватно-марлевую повязку, а сейчас наконец-то вдохнула свежий воздух полной грудью.
- Извини, что напугала, - проговариваю эти слова медленно, потому что боюсь сбиться и сказать что-нибудь не то. Боюсь, что мой язык сам произнесет что-то типа "давай ты сделаешь со мной что-нибудь очень плохое". Я ловлю себя на мысли, что действительно думаю об этом и рассматриваю вариант подобного исхода событий. И будь ситуация чуть менее напряженной, я бы обязательно выругалась вслух или вообще осела на пол от собственной беспомощности.
Но твои руки не дали бы мне свалиться на пол, даже если бы я вдруг этого захотела. Я почувствовала прикосновение пальцев и вздрогнула раньше, чем успела осознать, что ты предлагаешь мне помощь. Помогать правда было в чем, потому что металлический стол высокий, а я для него катастрофически низенькая и маленькая. Не хочу думать, как нелепо бы выглядела, если бы попыталась залезть самостоятельно и без твой помощи. Но мне даже просить ни о чем не пришлось - твои руки и слова опередили мое заторможенное сознание, в котором раненой пташкой бьется пошлая мысль о том, чем еще можно заняться на этом самом столе.
Ты усаживаешь меня на гладкую ровную металлическую поверхность так осторожно и бережно, будто бы я могу разбиться от любого лишнего прикосновения или неверного движения. Если честно, я даже вспомнить не могу, кто и когда последний раз относился ко мне с таким трепетом, боясь потревожить, причинить боль или сломать. Чувствуя на себе всю эту заботу, я закономерно не могу понять, почему у тебя все еще нет девушки. Как вообще такое возможно? Какая девушка не мечтает, чтобы к ней относились вот так вот осторожно и трепетно?
Сейчас ты говоришь гораздо больше меня. Это происходит не потому, что я не хочу идти на контакт или не люблю разговаривать. Просто у меня перехватило горло. Я почти забыла, как дышать, ощущая под собой холод металла, от чего у меня моментально побежали мурашки не смотря на то, что я не замерзла. В голову резко вклинилась очень противная, навязчивая и пульсирующая мысль - я хочу почувствовать этот холод обнаженным телом.
Невыносимо.
Если до этого момента у меня оставались какие-то сомнения в том, что я сошла с ума, то теперь я уже не сомневаюсь. Тормоза отказали. Я хочу того, чего априори хотеть не могу. Ну или по крайней мере думаю, что хотеть такое неправильно. Слишком пошло даже для меня. Возможно даже, в какой-то степени, мерзко и уж абсолютно точно аморально. Самое кошмарное во всем происходящем то, что я втягиваю в это тебя, Тео. Ты становишься не просто невольным свидетелем моей слабости и моего желания, я хочу перетянуть тебя в действующие лица. Потому что кто, если не ты, Тео?
Кто, если не ты?
Едва ли найдется человек, который знает это место лучше тебя. И уж я точно не найду никого, кому бы при этом могла доверять так же сильно, как доверяю тебе. А я, на самом деле, доверяю. Если бы я не доверяла, то никогда бы не позволила себе засыпать на твоем плече за просмотром какого-то нового фильма. Если бы я тебе не доверяла, то не пускала бы к себе домой. Если бы я тебе не доверяла, то закричала бы, когда твои пальцы легли на мою талию. Если бы я тебе не доверяла, то даже бы не допустила мысли о том, что ты можешь прикоснуться ко мне в весьма эротическом смысле...
- Все хорошо, - мой голос вмиг сел и стал глухим. В какой-то момент мне кажется, что я говорю так тихо, что меня просто напросто не слышно. Но нет, ты все-таки разбираешь мои слова. Я же в это время прислушиваюсь к своим ощущениям. Тону в болоте своих желаний. Нервно закусываю себе губу, не зная, как поступить дальше. Сбежать отсюда и сделать вид, что ничего не случилось? Спрыгнуть со стола, нелепо рассмеяться и сказать, что атмосфера действует угнетающе и я хочу на свежий воздух, чтобы покурить?
Нет.
Я не могу упустить такой шанс.
Один на миллион.
Ведь даже если я окажусь здесь когда-то еще, то едва ли это место во второй раз произведет на меня такое впечатление. Даже если я приду сюда снова, то у меня уже не хватит силы воли и смелости, чтобы попросить о том, что крутится у меня на языке. Я твердо решаю про себя, что если у меня и есть шанс пережить желаемые эмоции, то вот он. Я должна протянуть руку. Я должна сделать шаг. Мне надо быть смелой, чтобы решиться на такое. Мысленно приходится уговаривать себя, что я справлюсь.
- Да... я хочу лечь, - ты тут же оказываешься рядом со мной и берешь меня за руку, помогая принять горизонтальное положение. Я легко закидываю ноги на стол и теперь уже всем телом чувствую холод металла. Сильный, но недостаточный. Интересно, я не простыну, если буду лежать на этом столе без всего? Но разве имеет смысл думать о таких мелочах, когда от желания кружит голову, а внизу живота все вдруг напрягается.
- Блять, - я все-таки тихо выругалась, не удержавшись. Интересно, насколько сильно я разрушаю свой образ, когда с моих губ срываются такие слова? Или, может быть, они просто вписываются в канву моего внешнего вида и гармонично замирают там, сливаясь со мной в единое целое. В то, что делает меня мной.
- Что-то еще, - отвечаю я, подымая на тебя взгляд. На дне моих глаз плещется желание. И если ты хоть раз видел, как выглядит взгляд девушки, которая чего-то хочет до дрожи в кончиках пальцев, то сейчас, без сомнения, поймешь, что со мной происходит. И ты понимаешь. Я вижу это потому, как меняются твои собственные глаза. Ты еще не осознаешь, но уже чувствуешь. Чувствуешь, как между тобой и мной электризуется воздух.
Неправильно.
Я уговариваю себя, что это не смертельно. И тут же по-черному шучу (точно так же про себя), что если я умру, то меня даже никуда везти не придется. Усмешка в этот момент трогает мои пересохшие губы. Я не отпускаю твоей руки, напротив, я вдруг сжимаю ее сильнее, потому что понимаю - только ты можешь спасти меня от этого безумства.
Но я не хочу, чтобы ты спасал меня.
Я хочу, чтобы ты бросился в омут с головой, утащив меня с собой. Я хочу, чтобы ты отбросил правила и ступил на кривую дорожку. Я хочу узнать, чем это может обернуться для нас. И я прекрасно знаю, что рискую. Но у меня нет времени, чтобы сомневаться. Если долго сомневаться, можно упустить момент. А я этого не хочу.
- Тео, я... - мой голос звучит глухо, а фраза обрывается в самом ее начале. Все потому, что я просто не знаю, что должна сказать. Что я хочу сказать? Как мне объяснить тебе, чего именно мне хочется? Ведь мы оба были не готовы к тому, что наша дружба однажды приведет к таким вот последствиям. Мы оба были не готовы к тому, что может случится здесь и сейчас в ближайшее время. По крайней мере я надеюсь, что случится...
- Помоги мне, пожалуйста, - в моем голосе звучит мольба. Я просто физически не могу озвучить свои желания. Да и чего я хочу? Хочу, чтобы ты привязал меня к этому металлическому столу? Хочу чтобы... чтобы что? Мне слишком сложно и страшно думать об этом. Но при этом до безумия хочется попробовать, какие впечатления может принести эта обстановка, если вдруг почувствовать себя жертвой положения.
По твоим глазам я вижу, что ты догадываешься, о чем я тебя прошу. Почти понимаешь.
Но ты не хочешь этого понимать.
В этой комнате страшно не только мне.

+1

12

Так и есть. Денивел не собирается никуда больше идти. По крайней мере, сейчас. И именно в эту минуту  Тео начинает понимать,  почему его подруга так странно себя вела. Дрожь в её ногах, глаза, которые то и дело были закрыты – это всё не из-за страха и попыток прийти в себя. Нет. Он понял это с самого начала, стоило ему в первый раз взглянуть на девушку, когда они вошли в этот кабинет. Но его разум гнал от себя эти мысли. Не замечал их.  Постыдные, неправильные, которые не придут в голову хорошему человеку, но ведь...  Нет и ещё раз нет! Да и как он мог думать о таком? Как   только Тео мог представить  Денивел в такой роли? Его кроткий нрав и черезмерная воспитанность не могли дать ему ни малейшего шанса допустить хотя бы мысль в подобном ключе. Симон была его близкой подругой,  компаньоном и все эти качества давно стёрли между ними границы мужского и женского начала давным-давно. Марино даже не мог припомнить того, что мог думать о Симон, как о девушке, ведь в этом плане между ними была пропасть, которую было невозможно перейти.  А сейчас? Сейчас по его телу прошла волна мурашек от кончиков пальцев рук, за которую держала девушка,  до самых ног. Он ощутил их так явно, что даже воздух в комнате показался ему в разы прохладнее обычного. Итальянца словно ударило током, стоило девушке сильнее сжать его ладонь.
- Помочь? – Патологоанатом замирает на месте. Казалось, его сердце остановилось на мгновение, от осознания неизбежности. Марино нервно сглатывает, стараясь держать себя в руках, но теперь его ноги подкашивались от одной мысли о том, что может произойти. – Аааа… - Это всё что мог произнести мужчина в данную минуту. Его мысли они… Сейчас его внутренний «я» метался по закромам разума чтобы найти хоть какое-то верное решение в данной ситуации, если оно вообще существовало. Попытка улыбнуться, словно ни в чём не бывало? Но тут  Тео настигла неудачна. Остаётся надеяться только на то, что свет лампы над столом светил достаточно ярко, чтобы девушка не смогла рассмотреть эту пародию на уверенного мужчину. Чтобы она не разуверилась в нём.
- В чём? – Губы шевелятся, но непокорно, что ему еле удаётся выговорить эти простые слова, не выдавая своего волнения. А всё потому, что он  полностью ушёл в свои мысли, нависая над девушкой безмолвной фигурой, надеясь на то, что есть хоть немного времени обдумать, как поступить.
«Дени, родная, что ты со мной делаешь? Ты смотришь на меня сейчас так пристально, так чутко, что я не могу отвести свой взгляд куда-то в сторону. Ты сжимаешь мою ладонь всё сильнее, пытаясь без слов донести до меня, как ты во мне нуждаешься. И я понимаю тебя. Понимаю, как никто другой. Я чувствую тепло твоего тела в одной руке, и холод металлического стола в другой. Это как нельзя лучше может описать мои внутренние  терзания.
Моя девочка, моя подруга, ты  мой спутник в этом мире желаний и познания самого себя. Я обрёл тебя совсем недавно, и знала бы ты, как боюсь потерять. Как боюсь испортить всё неверным движением, неверным словом. Дени, что ты делаешь? Я пропадаю в омуте твоих глаз и не могу трезво думать. От одной мысли о том,  что я могу выше, могу подчинить твои чувства себе, могу заставить твоё тело трепетать от каждого моего прикосновения, мой разум пьянеет всё сильнее.
Я не могу себя удержать, я не могу сдержать того внутреннего зверя, который отзывается на твой взгляд из глубины моей души. Он тянет свои руки к твоей нежной коже, помогая избавится от одежды, которая только мешает, которая только сдерживает тебя.
Дени…
Сейчас мне хочется вырвать свою руку из твоей, чтобы уйти…
Простой выйти и сделать глоток свежего воздуха, если я сейчас вообще смогу надышаться им. Если я сейчас вообще смогу найти правильное решение для нас обоих. Если смогу успокоить свою душу, свой разум, который ты взбудоражила всего одним словом. Одним всхлипом голоса, который охрип от желания.
Ты всё продолжаешь смотреть на меня,  заставляя моё сердце   биться всё быстрее. Ты разгоняешь его лишь одним взглядом, одним помыслом того, что может дать нам обоим новый виток наших судеб всего лишь мой кивок.  Пусть без слов, но ты поймёшь меня, как я без слов понял тебя.  Твоё дыхание, которое сбивается от ожидания, оно разгоняет мою кровь, и я чувствую, как она приливает к вискам, к рукам и… Похоть – она захватывает мой разум. Мне трудно думать. Мне трудно сопротивляться.
Но…
Мои ноги. В них появилась дрожь. Надеюсь, что ты не чувствуешь её, не замечаешь того, как трусит моя душа от одной только мысли, что мы можем перейти грань дозволенного. Я стараюсь держать тебя за руку так крепко, как только могу, чтобы  ты не почувствовала себя брошенной, непонятой, чужой. Чтобы ты знала – я радом. Я не выйду за дверь. Я не отшучусь хриплым голосом, чтобы улизнуть от ответа. Я буду тут. Я буду рядом.
Я…
Мне страшно.
Но я здесь».

Тео закрывает глаза и тяжело выдыхает воздух, который застоялся в его лёгких. Повисшая тишина между молодыми людьми не в состоянии скрыть того, что сейчас даже его дыхание дрожит.
Губы пересохли, ладони вспотели и стук сердца, который эхом отдаётся в перепонках. Давненько итальянец не пребывал в таком потерянном состоянии. И был ли вообще? Первое свидание? Первый секс или самый трудный экзамен, от которого решалась его судьба? Нет. Всё не то. Даже в купе эти моменты не могут сравниться с тем, что сейчас переживал патологоанатом. Всё было иначе.
- Я… - Выдох. - Я не знаю… - Медленный вдох… - С чего начать. – Закрыв глаза, Марино выдавливает из себя обрывки фраз, которые отдалённо напоминают предложение, наполненное уверенностью человека их произносящего. – Это…  «Давай, скажи ей, что это неправильно! Скажи о том, что вам лучше разойтись пока не поздно. Пока вы остались друзьями. Не стой столбом вызови такси, пока вы не натворили дел. Тео! Давай! Иначе будешь жалеть об этом всю свою жизнь». Мысли. Их так много, что итальянец зажмуривается сильнее, пытаясь выбрать одну из них, которая окажется для него самой близкой. – Ты… - Он снова выдыхает и жадно глотает воздух, поднимая взгляд куда-то вверх, которого так мало в этой комнате. Или же нет? Или же попросту Марино не может себе признаться в одном? Признаться в самом постыдном для него. В том, что та апрельская ночь переменила его. Что именно то заведение, и всё, что там происходило, надломило его существо. Или нет? Или он был таким всегда, но за ширмой строго воспитания и светских манер, не мог в себе этого рассмотреть? Не мог допустить и малой мысли об этом?
В глазах на минуту потемнело, и он делает шаг назад. Грубая мужская рука разжимается в мгновение, выпуская фарфоровою  ладошку, которая остаётся висеть в воздухе.
Тео снова ртом глотает воздух. Но его мало. Снова шаг назад. Всё дальше от стола и от тех мыслей, что танцевали хороводом вокруг него: «Ты хочешь», «Взгляни на неё», «Признайся себе и ей», «от себя не уйти».  Марино в один момент был готов закричать, но вместо этого просто отвернулся к стене, закрывая лицо ладонями. Выдох.
Неправильно. Плохо. Безумно!
- Ты же понимаешь… что тебе придётся мне многое объяснить?
Его голос прозвучал ровно, словно и не было того волнения, той войны внутри себя, которая разрывала итальянца на части.
- Наверное, я буду выглядеть немного глупо. Но все с чего-то начинали. – Тео всё так же смотрит куда-то в стену, не веря самому себе, что он мог согласиться на такое. А может есть ещё шанс отказаться? 
Можно отшутиться, можно выйти из комнаты, из здания. Можно даже уехать из города. Но разве можно убежать от самого себя?

+1

13

Не надо.
Не спрашивай меня.
Не задавай вопросов. От них меня бросает в дрожь. Я впадаю в ступор, потому что с ужасом понимаю, о чем в действительности я тебя прошу. Безмолвно умоляю. Безмолвно в первую очередь потому что произносить подобное - выше моих сил. Ощущение, что земля уходит у меня из-под ног не смотря на то, что я лежу, а не стою. Наверное, если бы я стояла на ногах, то они бы подкосились и я упала.  Упала бы и разбила в кровь коленки и ладошки. Возможно, это чувство бы отрезвило меня, дало понять, что я совершаю какой-то неправильный, необратимый поступок. Но я лежу и мысли роятся в моей голове назойливыми мухами, не давая от них избавиться и абстрагироваться. Холодный стол подо мной не дает мне стать нормальной. Да и могу ли я быть нормальной?
Не могу.
Кажется, я сошла с ума давно и бесповоротно, а сегодняшний случай лишь подтверждает то, что это действительно так. У меня едет крыша, потому что нормальный человек никогда бы не захотел такого. У меня едет крыша, потому что нормальная девушка не почувствовала бы как внизу живота образуется тугой узел возбуждения при мысли о возможном сексе в этой обители смерти. Нормальную девушку бы такое напугало или довело до истерики. Так, да?
Но я напугана как раз тем, что этого может не произойти. Я напугана тем, что существует вероятность того, что я упущу этот шанс, а второй никогда больше не появится. Я напугана тем, как может отреагировать Тео на происходящее со мной здесь и сейчас. Я напугана тем, чего я хочу. Если ад и рай все-таки существуют, то, несомненно, за свои мысли и низменные желания я попаду в ад и буду жариться там целую вечность. На что еще может рассчитывать человек, которого возбуждает мысль о сексе на столе патологоанатома?
Я отравляю не только себя своими желаниями. Нас обоих. Чувствую это по тому, как твои пальцы сильнее сжимают мою руку. Ты в замешательстве. А я же в свою очередь до безумия боюсь, что ты сделаешь какие-то свои выводы в голове, скажешь, что я сумасшедшая, пошлая до невозможности и просто чокнутая. Я боюсь, что ты отпустишь мою руку, оставишь меня лежать тут одну и выйдешь из кабинета быстрым шагом, на ходу бросая какие-нибудь колкие и обидные слова. Я боюсь этого не смотря на то, что вижу в твоих глазах смущение, сомнение и вереницу мыслей - ты колеблешься. И совершенно понятно между чем и чем ты сейчас выбираешь. Мне бы как-то подтолкнуть тебя в сторону того выбора, который нужен мне, но я молчу. Молчу, потому что это то решение, которое ты должен принять сам. Молчу, хоть и чувствую, как сердце в груди бьется быстро и отчаянно - я действительно давно не была так напугана и напряжена.
Время кажется бесконечным. Сейчас оно тянется как резина. Невероятно нервирует дурацкий звук "тик-так", который издают настенные часы, внося коррективы в тишину между нами. Еще коррективы вносят наше дыхание - тяжело, сбитое, дрожащее. Мы оба находимся на распутье. И если я уже сделала свой выбор, свернула на одну из дорожек, то тебе все еще предстоит это сделать. Или не сделать.
Смотрю на тебя большими глазами, почти не моргая, хотя мне до ужаса хочется закрыть глаза и отвернуться. Но я хочу, чтобы ты читал меня по глазам, раз уж сегодня мне так сложно говорить и быть с тобой до предела откровенной, как это бывает обычно между нами. Сегодня к нам не применимо ничего из того, что бывает обычно. Будь сегодня все, как всегда, я бы просто пошутила, рассмеялась и спрыгнула с металлического стола, а ты бы подхватил меня и пошутил как-нибудь в ответ.
Но нам не до шуток.
Обрывки твоих фраз, твои слова сотрясают воздух между нами. Ничего внятного. Я внутренне сжимаюсь, пытаясь подготовить себя к тому, что ты откажешься и пошлешь меня на хер, потому что я перегнула палку и поставила нашу дружбу под угрозу. Я кусаю себе губы, не зная, должна ли я что-то сказать, видя твои метания и терзания? Я прямо вижу, как взгляд твоих глаз тяжелеет с каждой мыслью, что промелькнула у тебя в голове здесь и сейчас. Как будто ты что-то осознаешь и пытаешься принять в себе.
Мне страшно.
Но я не говорю тебе об этом, понимая, что ты испытываешь схожие чувства. Целый калейдоскоп противоречивых эмоций и ощущений. И я не удивлюсь, наверное, если услышу отказ. Просто расстроюсь и поникну, прибитая этой реальностью, переломленная ей пополам. Но ты так и не находишь слов здесь и сейчас. Отпускаешь мою руку и мне сразу становится холодно. Слишком холодно. Бросает в дрожь. Я скрещиваю руки у себя на груди, не понимая, получила я сейчас согласие или отказ. Что это было, Тео? Не зная, как реагировать, так и остаюсь лежать.
- Понимаю, - на секунду мне становится легче и я позволяю себе глубоко вдохнуть, а не цедить воздух мелкими дозами. Я получила подобие согласия, да? Или радоваться рано? И понимаю ли я в действительности, через что нам предстоит пройти? Что мы должны сделать вместе, пробираясь через тернии к звездам? Чем это кончится для тебя, Тео? Чем это кончится для меня? Но думать о будущем нет смысла, ведь мы здесь и сейчас. И нам надо разобраться с тем, что мы имеем.
- Ты не будешь выглядеть глупо. Просто представь, что это танец. Ты ведь хорошо ведешь в танцах, Тео? Ты сможешь вести здесь и сейчас, - удивительно, но я знаю, чем тебя подбодрить. Оказывается я действительно знаю, какие слова найти для тебя и для того, чтобы ты почувствовал в себе чуть больше уверенности. Хотя меня в принципе удивляет то, как ты быстро взял себя в руки, хоть время проведенное в тишине и показалось мне целой вечностью. Но я прекрасно слышу - твой голос больше не дрожит в отличие от моего собственного. А вот мой дрожит и ломается, крошится осколками эмоций и падает на пол с высоты металлической кушетки, на которой я осторожно сажусь, готовая начать.
- Пожалуйста, - я делаю глубокий вдох, ведь мне все еще трудно говорить. На деле я понятия не имею, когда мне станет легче. А учитывая роль, в которую я уже начинаю входить, сдается мне, что я смогу ровно и без волнения дышать еще очень и очень не скоро, - вернись ко мне, - после этих слов я дрожащими руками стягиваю с себя черную майку, оставаясь в кожаных лосинах и нижнем белье. Откуда-то вдруг берется не свойственная мне неловкость и смущение. Мне хочется прикрыться руками, но я не делаю этого и просто замираю в нерешительности, будто бы не понимая, что должна сделать дальше. Удивляюсь своему состоянию, потому что я могу спокойно сниматься без одежды, а сейчас вдруг замерла словно девственница, для которой это первый раз. С другой стороны... в определенном смысле слова это действительно первый раз для меня.

+1

14

- Танцы? – Мужчина всё так же стоит лицом к стене, не решаясь повернуться к своей подруге. Взгляд нервно мечется с одной вещи на другую, словно что-то ищет.  Стыдно ли ему посмотреть Денивел в глаза или же просто страшно? И то и другое. Но пути назад у него уже не было. Дав согласие, Тео не мог просто уйти и всё оборвать, ссылаясь на глупое «передумал». Мужчина был слишком правильным и слишком любопытным, чтобы вот так сбежать и не узнать, что же там за чертой.  – Ты умеешь хорошо подбирать слова. – На мгновение на его лице появилась улыбка, за которой последовало успокоение, разгонявшее остатки дрожи во всём теле.
Танцы. Сколько с этим связано в его жизни. Сколько всего было. Воспоминание о знакомом и родном занятии на минуту переместило мужчину в другое место, разливая по телу приятное тепло. Закрыв глаза, Марино представил себя на паркете,  в том самом зале, где мог проводить дни напролёт, разучивая новые связки, тренируя выносливость. Старый паркет скрипит под ногами, музыка разливается по всему залу, заглушая сбитое дыхание и голос матери, который неустанно ведёт счёт.
– Да, мне не было равных в нашем городе.  Даже где-то пылятся кубки с соревнований. – Глаза мгновенно открылись. И вот итальянец стоял уже не посреди танцевального зала, залитого солнечным светом, а у холодной стены морга, перед белой доской с расписанием вскрытий. Не было ни солнца, ни музыки,  а только холодный свет ламп и цоканье секундной стрелки часов, которая отсчитывала  время на раздумье. Вместе с воспоминанием уходит и уверенность, возвращая дрожь во всём теле. Не так-то просто успокоить себя и свой разум, как полагал патологоанатом. – Вести? – Голос дёрнулся, от осознания того, что сейчас произойдёт, что ему придётся повернуться к Симон, придётся посмотреть в её глаза. Ему нужно быть сильным. Необходимо. Но сильным нужно было быть в том мире, где он ничего не знал, кроме тех обрывков информации, которые патологоанатом успел выцепить из общения с подругой. А это было одним из худших состояний для итальянца – быть неподготовленным.
Вернуться? Это слово отозвалось во всём теле Тео. Оно словно электрический ток пронзило его насквозь, кольнув в сердце, что он едва дёрнулся. Сердце застучало быстрее.  Марино нервно сглотнул, готовый повернуться, но тело его не слушалось. Настолько волнение было велико.  Сейчас он увидит её. Дотронется до нагого тела. Прощупает все слабости.
Три. Два. Один. Мысленный счёт в голове, который обычно помогал итальянцу собраться, тут оказался бессилен. Но стоять столбом он не мог, держа в голове образ Денивел, которая сейчас была позади него. Где-то  в глубине души, Марино чувствовал, что блондинке это решение далось не легче, чем ему самому. От этих мыслей становилось чуточку легче. Он не один в омуте страха и скованности. Шаг. Другой. Словно нашкодивший ребёнок мужчина робко делал шаги по часовой стрелке, смотря в пол. Выдох, который выдаёт волнение и он поднимает глаза.
- О, - сейчас он не мог узнать себя прежнего, - ты уже, - точнее мог. Но ожидал ли Тео, что его прошлый «я» его настигнет снова. Тот самый робкий подросток, который только-только начинал засматриваться на девушек, который не мог связать и пары слов рядом с ними. Теперь он стоял перед Денивел,  растерявшись от одного вида нижнего белья. – Ты сняла майку. Ну да. Так проще. – Он нервно сглатывает, поднимая глаза. – Мне, наверное, стоит подойти чуть ближе. Если мы, - Тео начинает нервно жестикулировать, смотря куда угодно, но только не на тело Денивел, - если мы хотим… - Но трудно уйти от мужского начала. Трудно уйти от самого себя, тем более зная, на что эти двое согласились пойти минутой раньше. Сколько бы Марино не рассматривал шкафы, причудливо играя бровями, словно в уме решает теорему, сколько бы не водил взглядом по кабинету, в конечном счёте, все эти мытарства закончились на груди Денивел. Белая фарфоровая кожа, нежная, без единого изъяна, обрамлённая  в чёрное кружево. И патологоанатом  замолкает на минуту. В его голове сразу вспыхивает мысль о том, что он никогда не смотрел её  фото в стиле «ню». Почему? Стыдился даже их? Ох, Марино, до чего тебя довела твоя правильность. – Это… - Резко вскинув голову, Тео поднимает свой взгляд на лицо девушки. Да, так лучше. Лучше смотреть в её глаза. И главное не опускать голову вниз. – Насколько близко мне к тебе подойти? – Тео делает шаг вперёд. Ещё один, не переставая смотреть в глаза Симон, словно ничего больше не существует. Ещё один шаг и он упирается низом живота в колени девушки и замирает, в ожидании реакции. – Ты точно готова к тому, что я буду прикасаться к тебе… иначе? – Голос дёргается на последнем слове. Марино тяжело произносить это, трудно думать о том, что сейчас грань между ними сотрётся. Стоит Денивел дать отмашку, как грубые мужские руки коснуться её тела. Нежно? Неторопливо заскользят по её стройным ножкам, бережно укладывая на холодный металл? Или грубо схватит за горло,  пока в другой руке будет скальпель, лезвие которого пройдётся по всему телу. – Нам стоит обговорить. – Невольно взгляд снова заскользил по телу Денивел: от тонкой шеи спускаясь всё ниже, пока не упирается в чёрную ткань лосин. – Что мне можно делать… - мозг снова включается, давая пинок самому себе, и взгляд стыдливо устремляется в потолок, - что нет. Стоп слово? Никогда не думал, что произнесу это. – Улыбка касается кончиков губ, и Тео снова смотрит в глаза Симон.-  Надеюсь, ты понимаешь, что я боюсь сделать что-то не так. Боюсь… перестараться. Ты… - дыхание снова сбивается. Как подобрать нужно слово? И есть ли они для данной ситуации? Может стоит промолчать, давай Дени выговориться, давая ей начать, чтобы она смогла направить их в нужное русло? Но Тео всегда был болтливым, когда нервничал и сейчас не мог замолчать, боясь тишины, которая между ними повиснет. – Для меня ты девушка. С красивым телом. Я буду осторожен. Обещаю.

+1

15

Долго.
Время тянется так медленно, словно его размазали в пространстве. Мое сердце отсчитывает удары и я так хорошо слышу это в тишине, которая обнимает нас за плечи.
Неловко.
Мне ужасно неловко здесь и сейчас от себя, от своих желаний и оттого, как далеко я собралась зайти во всем этом. В этой ужасающей тишине у меня появляется время подумать о том, что я собираюсь сделать - и мне становится жутко. Меня бросает то в жар, то в холод, потому что я понимаю - действительно не могу отказаться от соблазна попробовать что-то такое здесь и сейчас. Не могу отказаться от желания вложить в руки Тео определенную власть здесь и сейчас. И не хочу. Мне почему-то кажется жутко важным дать этот шанс нам обоим, будто бы от этого в наших жизнях зависит очень многое.
Но ведь правда зависит, да?
В этот самый момент мне кажется, что я дьявол-искуситель на плече Тео, который нашептывает ему на ухо все что угодно, только бы убедить сделать шаг вперед, сдаться уговорам. Мне кажется, я веду себя неправильно и я даже боюсь, что Марино все еще может передумать и отказаться, хоть и дал мне свое согласие.
Я впиваюсь взглядом в твою фигуру, словно ты - спасательный круг. Мне хотелось бы знать, что в этой комнате не только у меня есть странные и какие-то даже противоестественные желания, но имею ли я право спрашивать тебя о таких вещах? Как бы там ни было, абсолютно очевидно - кашу заварила я. Абсолютно очевидно, что это я первой ступила на кривую дорожку, потянув за собой одного из самых близких для меня людей. Это я стираю между нами границы и условности, хоть и дается мне это чертовски сложно. Пока я еще понятия не имею, как нам удастся общаться после всего, что должно случиться. Но давай подумаем об этом попозже, Тео. Здесь и сейчас я предлагаю нам поддаться искушению и новому опыту.
Когда, если не сейчас, черт возьми?!
Я вздрагиваю, когда ты оборачиваешься. Отвожу взгляд. Но, кажется, ты отводишь его вместе со мной. Дыхание сбивается само собой и я чувствую, как тяжело теперь вздымается моя грудь на каждом вдохе. Откровенно говоря, теперь мне и дышать становится гораздо тяжелее. В голове бьется мысль "ты не ушел! не ушел!". И я действительно счастлива, что тебе хватило силы остаться тут со мной.
Шумно сглатываю, когда слышу это твое "о, ты уже!". Мне становится просто максимально неловко и тут же возникает ощущение, что я поторопилась, а не надо было, наверное. С другой стороны... ведь кто-то из нас должен был начать, нажать кнопку старт и пуститься во все тяжкие. Пусть это буду я, Тео.
- Проще... - зачем-то вторю я тебе и провожу языком по пересохшим в одно мгновение губам. Мне надо бы успокоиться, взять себя в руки, чтобы были силы продолжить, но вместо этого я ощущаю, что даже взглядом с тобой боюсь столкнуться. Ты смотришь мне в лицо, а мне, откровенно говоря, было бы проще, пялься ты на мою грудь.
- Очень близко, - наши взгляды цепляются, я нервно усмехаюсь и шумно сглатываю, осознавая, что пути назад уже нет. Пути назад нет, но я и не хотела, чтобы он был. На мой собственный взгляд - мы должны идти только вперед через тернии к звездам. Да, это странно. Жутко неправильно. И кто-нибудь бы обязательно сказал, что это похабно и отвратительно, но... мы ведь никому не скажем, Тео?
Никому.
Никто не узнает наш маленький секрет. Он будет спрятан надежно в этом кабинете между шкафами и белыми стенами, между инструментами и этим металлическим столом, на котором я сейчас сижу, стараясь не упасть в обморок от переизбытка чувств. Я знаю, что смогу успокоиться тогда, когда успокоишься и ты, потому что... это почти рефлекс. Если успокаивается тот, кому ты доверяешь себя и свою жизнь, то к тебе тоже приходит успокоение.
- Готова, - я чувствую коленями тепло твоего тела и мурашки бегут у меня по спине, замирая где-то в районе поясницы. Я выдыхаю и внутренне пытаюсь понять, действительно ли я готова к мужским прикосновениям после того, что уже пережила? И будь на твоем месте кто-то другой, я бы уже замотала головой, соскользнула со стола и бежала отсюда сверкая пятками. Но рядом с тобой я понимаю - готова.
Смотреть в твои глаза сейчас - как особый вид мазохизма для меня. Но я не отвожу взгляд, потому что уже боюсь тебе перечить - вхожу в роль. Не отвожу взгляд, потому что боюсь потерять с тобой контакт. Не отвожу взгляд, потому что чувствую - тебе это необходимо.
- Красный, - слово слетает с губ без всяких раздумий. Банальное до жути, но такое действенное и такое верное. Слово, которое я использую очень редко, потому что ненавижу признаваться себе и другим, что есть вещи, которых я не могу вынести. Но тебе об этом знать необязательно, потому что это может испугать. Об этой своей маленькой особенности я расскажу тебе немного позже, когда все закончится. А пока я абсолютно уверена в том, что мое стоп-слово - красный. Хотя бы просто потому, что это первое, что мне приходит на ум, когда речь заходит о стоп-слове. И я точно знаю, что смогу произнести его даже в бреду и в каком угодно состоянии, потому что "красный" в голове таких, как я, прочно ассоциируется с опасностью.
- Спасибо, - я понимаю, что ты точно не откажешься теперь, когда признался мне в том, что ты боишься. Ты точно не откажешься теперь, когда пообещал, что будешь со мной осторожен. Знаешь, Тео... - Я доверяю тебе. Если бы не доверяла, никогда бы не попросила о чем-то подобном, - говорить о чувствах сложно. Гораздо сложнее, чем было снять с себя майку, хотя и это действие далось мне нелегко. Я чувствую, как у меня потеют ладошки, но понимаю, что на самом деле должна хотя бы примерно сказать, что можно, а чего нельзя, - Знаешь, я не хочу подробно обсуждать, что можно делать, а чего нельзя, - нервно хихикаю и опускаю взгляд в пол, - сейчас разговор о подобном просто окончательно выбьет меня из колеи, просто... - я задумываюсь, как бы объяснить свои мысли и желания. А еще я задумываюсь о том, что при таком раскладе буду выглядеть эгоисткой, но... ты же позволишь мне это?
- Прости, я... - как же сложно, черт возьми! Я зажмуриваюсь и мотаю головой из стороны в сторону, а потом, вместо того, чтобы все-таки объяснить, чего делать нельзя, завожу руки за спину и расстегиваю бюстгальтер. Снимаю его с себя и кладу в сторону, на металлическую поверхность стола. Прохладный воздух помещения сразу же касается груди и я стыдливо прикрываю глаза, пытаясь понять, какое вообще впечатление сейчас произвожу на тебя.
Чокнутой?
Сумасшедшей?
Или просто любительницы экспериментов?
От нервов мне хочется пальцами дотронуться до пирсинга в сосках, но я заставляю себе вцепиться руками в край стола и не делать лишних движений, которые только больше вселяют страх в душу. Ну же, Тео, просто возьми все в свои руки, потому что иначе я сойду с ума.
- Я знаю, что это выглядит так, словно я гребаная эгоистка, - но на самом деле ты же знаешь, что причина моей не любви к мужчинам не только в моей ориентации. Ты же знаешь, что пережить изнасилование для меня было... совершенно не просто, - давай обойдемся без члена, - на одном дыхании произношу я и крепко зажмуриваю глаза, только сильнее впиваясь пальцами в край стола.
Тео, пожалуйста, пойми меня правильно!

+1

16

http://funkyimg.com/i/2GVPi.gif http://funkyimg.com/i/2GVPm.gif http://funkyimg.com/i/2GVPg.gif

- А ты знаешь, как нужно спрашивать. – Произносит мужчина, неотрывно смотря на  грудь девушки. Его взгляд застыл на розовых сосках, в которых был пирсинг. Марино не мог похвастаться большим количеством девушек, побывавших в него в койке, так что такого точно не видел. И, кажется, ему нравилось подобное.  Необычно, выбивающееся из нормального. Эти мысли уже не казались ему столь страшными и неправильными, как пару минут назад. Он привыкал, понемногу принимая свою другую сторону, которую прятал все эти годы. Улыбка появляется на   лице не заметно для самого хозяина. Машинально уголки губ ползут вверх, пока  в мыслях витает образ дерзкой блондинки, наплевавшей на моральные устою общества, которая сейчас сидит перед ним, словно девственница, впервые сказавшая слово «член». Эти мысли и    любопытство отвлекают мужчину от его страха. Остался ли он? Ему хочется дотронуться до металлической серёжки в груди Денивел, зажать её пальцами и спросить «не больно ли». Избитая фраза, которая в большем счёте означает не интерес о здоровье или ощущениях, а скорее как дружеский знак вежливости. Конечно, у патологоанатома  было преимущество в этом плане в виде медицинского образования и многолетней практики, поэтому он прекрасно знал, что может свободно прикасаться к серьге и это не причинит Симон никакой боли. А в её случае скорее только возбудит, как и его самого возбуждает только одна мысль о том, что он может прикоснуться к груди девушки. А если зажать серёжку  губами? Глаза прикрываются сами, когда разум понимает насколько желание велико, когда язык проходит по пересохшим губам, которые обжигает дыхание. Оно раскалено, как и он сам. Симон не нужно было упрашивать мужчину, не стоило переживать о его реакции, стоило только показать своё желание, поманить тонким пальчиком белоснежной руки, которая после примется за одежду.
- Тебе не стоит переживать на этот счёт. – Марино не перестаёт смотреть на свою подругу и улыбаться, которая сейчас зажмурилась. Его вид больше походил на образ уличного кота, который смотрел сейчас на тарелку со сметаной, непредусмотрительно оставленной хозяйкой на подоконнике. Дыхание стало плавным и глубоким, несмотря на то, что в груди бушевал огонь. Понемногу Тео входил в роль, сам того не замечая, словно бывал в этом образе уже не раз. Не замечал и того, что ему нравилось всё происходящее.  Нравилось осознание того, что он главный, что он сильнее, что перед ним сидела хрупкая девушка, которая превозмогала от желания подчиниться ему, отдаться без остатка. Он слышал её сбитое дыхание, ловил взглядом пересохшие губы, которых украдкой касался язык. Всё это только сильнее возбуждало Марино.
Мужские пальцы коснулись нежной щеки, ползя в сторону мочки уха, пока вся щека не оказалась в ладони. Глаза Симон были всё так же закрыты. От страха, что итальянец не сможет её понять? Или от боязни того, что в мужчине может включиться эгоизм, который перечеркнёт всё желание и он попросит блондинку уйти? Напрасно. Стоило ему чуть повернуться в сторону, как тонкие ножки смогли бы почувствовать твёрдый член, упирающийся в ноги.
Они были слишком хорошими друзьями, поэтому Тео знал во всех красках о том, что пришлось пережить Денивел раньше. Он видел её глаза в минуты откровений, держал её дрожащие руки, которые выдавали страшные воспоминания в её мыслях, всё это не давало ему повод, подумать о подобном. Только злился на тех уродов, которые были способны на такое. Поэтому просьба подруги была ему понятна. Точнее, он предвидел, что она попросит об этом.
– Ты его сегодня даже не увидишь. – Ладонь тянется вверх, приподнимая за собой подбородок девушки. – Посмотри на меня. – С каждым словом голос становится всё увереннее, тембр звучит ниже, слова чётче, даже ладони перестают потеть. Ещё немного и Марино вовсе забудет о том, что пару минут назад дрожал, словно осиновый лист.– Мне не впервой закрыться в ванной и помогать себе лично. А на крайний случай вызовешь мне проститутку. Если веселиться, то на полную катушку. Вечер открытий. – Он смеётся, внимательно наблюдая за реакцией Денивел. Не пошутить в такой волнительный момент, он просто не мог, зная, что девушка всегда смеётся над его шутками и расслабляется. – Не беспокойся. - Руки спускаются к коленям, раздвигая их в стороны. Один шаг и итальянец  оказывается между стройных ножек. Так близко к её телу, что чувствует прерывистое дыхание на своей небритой щеке. Оно обжигает и возбуждает с новой силой. Руки скользят по чёрной ткани лосин, а сам Тео наклоняется всем корпусом к Денивел, чтобы его шёпот могла услышать только она одна. – Я получу удовольствие не меньше тебя, -руки поднимаются по тонкому стану, пока  левая рука не замирает между лопаток, а правая на хрупкой шее, - одна только мысль о том, что ты будешь в моих руках, что твоё тело будет трепетать от моих прикосновений, сводит меня с ума. – Внутренний демон Тео выбрался наружу, смог подчинить себе робкого итальянца, который краснел всякий раз, стоило ему увидеть нагую женщину. Завладел его разумом, его телом. Назад пути не было. – Просто расслабься. – Марино чувствует, как напряжена сейчас Денивел. Чувствует её   мышцы рук, которые словно натянутые канаты. – И меня интересует только одно. – Кончики мужских пальцев проскользнули вниз  к ладошкам, которые впились в металлический стол. – Ты хочешь, чтобы я был в полном одеянии патологоанатома? Или тебе меня хватит? – Марино снова улыбается, выпрямляясь и делая шаг назад. Его взгляд непрерывно смотрит на девушку, а руки разжимают ладони Симон.  – А вот это нам явно будет мешать. - Тео помогает Денивел лечь на металлический стол. Аккуратно, поднимая ногу за другой, пока девушка не оказывается в горизонтальном положении. Её глаза следят за патологоанатомом, который с улыбкой маньяка склонился над Симон, чтобы развернуть её на живот. Руки тянутся к тугой чёрной ткани, стягивая её вместе с трусиками. Она выгибается, помогая мужчине снять с себя одежду.
- Ты очень красива. – В горле пересыхает и воздуха становиться снова катастрофически мало, но уже не от страха. С каждым движением Денивел, с каждым её изгибом, сердце Марино начинает бешено колотиться, возбуждение зарождается внутри него и опускается вниз. Будет не так-то просто, как ему поначалу казалось. Он без сомнения хочет её, хочет её всю. Но нельзя. Всё что можно это только доставить наслаждение Симон, касаться её, гладить нежную кожу. И всё. От этих мыслей разрывает на части...
Лосины летят куда-то в сторону, а сам Марино всё ближе подходит к Денивел, которая замерла на столе. Кончики его пальцев скользят по внутренней стороне бедра вместе с  его взглядом, параллельно шагам, которые разрезают тишину. Только сейчас он заметил насколько сильно слышно его шаги. Только сейчас они приобрели новую значимость. Пальцы скользят по фарфоровой коже, поднимаясь всё выше, проходя по половым губам, пока не останавливаются на копчике.
- Хочешь уже начать? – Его голос словно дразнит девушку. Ровный, спокойный. Ждёт её хриплого голоса, который попросит его, чтобы он начал, превозмогая ожидание. Тео замер на месте.

Отредактировано Teo J Marino (2018-05-29 22:08:42)

+2

17

Я знаю, как надо просить.
Отчего-то эти слова не кажутся глупостью или бредом. Отчего-то у меня ощущение, что я действительно знаю, как надо просить. Не в повседневной жизни, конечно. Хотя бы потому, что я ненавижу просить, если обстоятельства не доведены до какой-то критической точки. Если я могу решить что-то сама, то обязательно решу, не прибегая ни к чьей посторонней помощи. Но если абстрагироваться от повседневной жизни и перенести в мир похоти и желаний, то... я действительно умею просить. Просить это то, чему сабмиссивов учат. А иногда не просто просить, но и умолять. К счастью, сейчас мне не приходится тебя умолять. Хотя, признаться, я готова была пойти и на это, и на хрен знает что еще, лишь бы ты согласился сыграть со мной в эту игру, полную безумия. И сейчас я чувствую, как краски вокруг нас сгущаются, а воздух становится все более плотным, почти осязаемым.
- Посмотри на меня
Ты приподнимаешь мою голову за подбородок, заставляя заглянуть тебе в глаза. По моему позвоночнику бегут мурашки, я чувствую, как мне не хватает воздуха в этот самый момент, потому что последние преграды, возведенные между нами правилами и приличиями, рушатся как песочный замок. Я чувствую, как внизу живота все стягивается в тугой узел. Шумно сглатываю, хотя пыталась сделать это как можно более тихо и бесшумно. Не вышло.
Я чувствую в тебе изменения. Не вижу, но ощущаю, как ты расправил плечи. В твоем взгляде больше нет сомнения и смятения - теперь ты выглядишь уверенным здесь и сейчас, словно тебе удалось таки выбраться из кокона своих страхов и предрассудков. Тебе удалось оставить стыд за бортом своего воспитания, навязанного родителями и черт знает кем еще. Прямо на моих глазах ты становишься не другим человеком, но лучшей версией себя. Более раскрепощенной версией себя. И мне нравится то, что тебе удается взять ситуацию в свои руки. Весь твой вид говорит мне сейчас об одном - положись на меня.
И я пользуюсь твоим предложением.
Смешок срывается с губ, когда ты говоришь о том, что с собой сможешь справиться сам. Вариант с проституткой мне кажется куда более... приятным что ли. В конце концов, в этом помещении удовольствие должна получать не только я. И ну... будет странно, если я признаюсь, что не против посмотреть, как ты трахнешь какую-нибудь хорошенькую девочку прямо тут, на моих глазах?
- Вызовем тебе самую лучшую и красивую девочку, - шепчут мои губы. Голос при этом звучит очень тихо, словно шелест осенних листьев, которые падают к ногам, чтобы замереть там в предсмертной агонии.
– Не беспокойся.
Я забываю как дышать. Мои широко распахнутые глаза смотрят на тебя с... восхищением? Ты так хорошо, легко и ловко входишь в игру, что это вызывает стайки мурашек, которые бегут по моему телу, заставляя чувствовать себя по-настоящему живой и восхитительно настоящей. Здесь, в морге, я чувствую в себе сейчас куда больше жизни, чем ощущала за последние полтора года. Такой вот небольшой парадокс, игра контрастов.
Вздох срывается с моих губ, когда ты одним движением раздвигаешь мои ноги, не встречая никакого сопротивления. Здесь и сейчас я не буду сопротивляться тебе, принимая правила игры, в которую мы вдвоем ввязались. Иногда это, откровенно говоря, сложно. Иногда инстинкты шепчут мне, что я должна сорваться и бежать, но... я останусь на своем месте, прибитая к нему возбуждением и желанием узнать что-то невообразимо новое и потрясающе пошлое. Я неосознанно набираю полные легкие воздуха, когда чувствую твои сильные пальцы на своей шее. Шепот, которым ты произносишь слова, сводит с ума. Я моментально чувствую вполне однозначную реакцию своего организма на твои слова о том, что ты действительно хочешь сделать со мной все это. Прилив возбуждения распространяется по моему телу с такой скоростью, что щеки краснеют, а сама я наконец выдыхаю и закусываю себе губу, ощущая, что у меня кружится голова от происходящего.
Невероятно.
– Просто расслабься.
Совсем непросто, когда тебя просят о таком, но я действительно пытаюсь. С другой стороны... ничего страшного, если у меня все-таки не получится. Напряжение тоже имеет свойство приносить своего рода удовольствие. Даже страх умеет возбуждать так, что сносит крышу. И сейчас я безумно хочу сыграть на контрастах всех этих ощущений, которые опутывают нас с тобой, превращая если не в единое целое, то в какой-то организм, что работает синхронно, в едином режиме. Главное, чтобы не сбоило...
- Хватит, - мне нужно глазами цепляться за знакомый образ, чтобы не улететь слишком далеко и не испугаться, когда мы зайдем намного дальше. Ты разжимаешь пальцы моих рук и я позволяю тебе это сделать. Только потом, когда это уже случилось, я позволяю себе пошевелить пальцами и осознаю, что они затекли от той силы, с которой я вцепилась в метал.
Я дрожу от страха, возбуждения и предвкушения, пока ты укладываешь меня на металлический стол и переворачиваешь на живот. Я чувствую обжигающее прикосновение металла к коже, особенно это ощутимо в районе груди. Мне только показалось, или металл сережек зазвенел, соприкоснувшись с металлом стола? Чувствую, как твои пальцы соскальзывают под резинку моих лосин, чтобы стянуть их с меня, и приподнимаюсь, выгибаясь, помогая тебе в этом.
Пока я стараюсь осознать происходящее, все больше впитывая его в себя, сливаясь с обстановкой, то почти привыкаю к холодному металлу, которого касаюсь теперь всем своим телом. Шаги Тео отдаются эхом, отскакивают от стен и создают обстановку, от которой стынет кровь даже в таком разгоряченном теле. Я сильно прикусываю себе губу, ощущая чужие пальцы на внутренней стороне бедра. Сначала хочется инстинктивно сжать ноги, я чувствую жгучий стыд, который немного отрезвляет меня, но я не даю этому чувству взять надо мной верх - топлю и глушу его, потому что оно отделяет меня от того удовольствия, которое я могу получить. Но я все-таки вздрагиваю, ощущая твои пальцы у себя между ног. Дыхание сбивается и становится тяжелым. Страх и возбуждение смешиваются в равных пропорциях, разрывая меня на лоскутки противоречивых чувств.
- Хочу, - мой голос дрожит. Я потрясающе краткая в своих изречениях здесь и сейчас в противовес тебе и твоим словам. Я не знаю, как ты к этому относишься, но мне так комфортно. Возможно, это происходит по той простой причине, что чаще всего сабмиссивам не разрешают говорить, если их не спрашивают. Но сейчас у меня нет времени и желания отслеживать причинно-следственные связи - я хочу раствориться в ощущениях, которые ты можешь подарить мне, Тео.
Я готова.

+3

18

Её голос дрожит, сбивается, она почти не говорит, мужчина может понять девушку без слов, достаточно было ему только взглянуть в глаза. Денивел хочет начать.
Он слышал много раз о том, что верхний любит переспрашивать много раз, дразнить своего партнёра, но стоит ли сейчас ему проделывать тоже самое? Так уверенно начав, мужчина всё же боялся оступиться. К тому же в  голове  сейчас настойчиво крутилась мысль о том, что стоило расспрашивать подругу больше об этом виде секса. Может, стоило ещё раз сходить в тот самый клуб? Тогда сейчас он бы не стоял в полной растерянности  по среди комнаты, не зная за что схватиться первым делом. Но ещё  пару дней назад Марино и подумать не мог о том, что окажется в этой роли, что вообще способен согласиться на такое.
Грубые мужские руки тянут за рукав кожаной куртки, пока та полностью не сползает с тела.  Раздеваться полностью Тео не собирался, чтобы не испугать девушку ещё больше. Одному Богу было известно о том, как непривычно Симон сейчас себя чувствовала. Это место могло нагнать страх на кого угодно. К тому же он был мужчиной, которые были явно не во вкусе девушки. Да что там… скорее даже нагоняли страх и вводили ступор. Поэтому верным решением было оставить на себе рубашку и брюки. Но, о Боги, ему было уже нечем дышать. Стоило ему посмотреть на нагое тело Симон, как по телу проходило дрожь и бросало в жар. Расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки и закатать рукава – всё, что Тео смог себе позволить.
Шаг.
Тео подходит к металлическому столу и его снова накатывает волной страха. Что делать? Что взять в руки? Всё это длиться буквально пару секунд. В реальности он только успел сделать глубокий выдох, который не выдаст его волнения, и шагнуть в сторону стола. Но в его мыслях за эти мгновения успела пройти целая война с самим собой. Мир замер для него одного. Словно в замедленной съёмке всё вокруг стало недвижимым, и только он один владел своим телом. 
Патологоанатом взглядом окидывает кабинет, примечая для себя всё то, что ему сможет пригодиться. Конечно, зная заранее о сегодняшнем вечере, Марино сумел бы подготовиться куда лучше, возможно, позаимствовал что-то у своих коллег. Особенно он бы задержался в кабинете гинеколога. Но… всё случилось куда внезапнее. Но ведь от это только лучше? Сильнее будоражит кровь и некуда бежать.
- Чтобы не случилось, не пугайся. – Шепчет Тео на ушко, склонившись над  Денивел, слово он был демоном, который нашёптывает постыдные мысли. Его левая ладонь легла на спину блондинки и медленно поползла вверх, пальцами вырисовывая узоры на спине пока не достигла  хрупкой шейки. – Но пока я не разрешу тебе, ты не проронишь ни слова. – Рука сжимается мёртвой хваткой, но так, что девушка точно не умрёт от асфиксии, но так близка к этому. – Ты так этого хотела…
Но договорить итальянец не смог. Его голос был спокоен, но внутри бушевал пожар. Он был так близко, что ощущал тепло тела  Денивел, чувствовал запах нежной кожи,  и это дурманило его рассудок. Ещё немного и он бы точно не смог сдержаться. Выход был один: резко отпрянуть и отойти в сторону.
Резкие шаги и Марино оказывается у стола с инструментами. Он знает эту комнату, как свои пять пальцев. Нет. Даже лучше, чем себя самого, поэтому без труда находит жгуты, которые помогут сейчас зафиксировать  девушку. Но их только три. Этого точно не хватит. Выругавшись, Тео подходит к столу, где в ожидании замерла Симон. Она не говорит, не издаёт ни единого звука, как он ей и сказал. Нет, не так. Он приказал ей молчать и Денивел это покорно выполняет. Даже её дыхания почти не было слышно. До сих пор не известное чувство будоражит его внутренний мир. По телу пробежались мурашки. Почему? Неужели ему это нравится? Полное подчинение партнёра, его доверие. Неужели это может быть настолько приятно? Но рассуждать об этом было некогда, и он подходит к металлическому столу, зажимая в руке жгуты. Его рука ложиться на ягодицу Дени и сжимает её. Резкий взмах ладони и помещение озаряется внезапным звуком шлепка. Удар и ещё удар. Ладонь Марино горит, но он смотрит не на неё, а на фарфоровую кожу, которая покрылась алыми пятнами.
Ни звука.
Поразительно. Денивел  не издала ни звука. Любой другой человек уже бы простонал, попросил остановиться или выбежал из комнаты. Но не она…
Тео ударяет в последний раз, и его ладонь остается на раскалённой коже. 
Марино смотрит на хрупкую шею, сверлит её взглядом карих глаз, облизывает пересохшие губы и начинает идти вперёд.  Рука плавно перемещается по спине девушки, пока пальцы не зарываются в белоснежные локоны. Ладонь сжимает их в кулак и тянет наверх, заставляя девушку прогнуться в спине.
– Настало время сменить позу, ты не находишь? – Марино улыбается и разворачивает Симон. Теперь она на спине и может видеть его лицо.
Тео начинает расстёгивать свой ремень на брюках. Раздаётся металлическое бряканье пряжки, когда он снимает его. Хрупкие белоснежные руки мужчина заводит наверх и протягивает в тугую кожаную петлю.  Немного сноровки и с помощью ремня и жгута руки оказались надёжно зафиксированы. Ножки тоже оказываются обездвиженными через пару мгновений. Именно сейчас Тео как никогда понял, почему на сессиях всегда есть врач. Перетяни он жгуты чуть туже, и о развлечениях можно было забыть. Но с ним Симон была в полной безопасности.
- Ну что, милая, ты готова меня попросить? – Его голос разрешает тишину.

+2

19

Шаги звенят в тишине комнаты, вызывая стайки мурашек, которые бегут по моему телу, заставляя едва ли не дрожать от смеси предвкушения и страха. Сердце замирает в груди, а потом начинает биться быстро-быстро, потому что происходящее здесь и сейчас так мало похоже на реальность. Тео в расстегнутой на одну пуговицу рубашке выглядит тоже едва ли реальным персонажем. Особенно ирреальным происходящее кажется тогда, когда мужчина наклоняется надо мной и его дыхание, его голос обжигают кожу. Я вздрагиваю от неожиданности, когда Тео просит меня ничего не бояться здесь и сейчас.
Тео просит доверять ему.
И я с удивлением понимаю, что действительно доверяю. Целиком и полностью доверяю этому мужчине. Тео вообще первый мужчина в моей жизни, которому я могу доверять. И это играет определенную роль, несет определенный смысл. Это абсолютно новое для меня чувство и от этого голову кружит так, словно я выпила два шота водки на голодный желудок ничем не закусывая. Еще я мысленно отмечаю для себя тот факт, что сессия с медиком вообще лучшее, что может быть. Я могу быть уверена, что все пройдет правильно. Я могу быть спокойна за то, что меня не покалечат, не нанесут каких-то не совместимых с жизнью увечий. А еще я знаю, что если мне вдруг станет плохо, то Тео с этим легко справится. И сейчас я как никогда понимаю, что доверять - прекрасное чувство. Идеально, когда ты можешь кому-то довериться, положить свою жизнь к его ногам и знать - тебя не подведут.
Твои пальцы ползут по моей спине, вырисовывая на коже известные только нам двоим рисунки, и это заставляет меня дрожать, а дыхание сбиваться. Я хочу ответить тебе, но ты просишь меня молчать. Чувствую, как от этой просьбы мое горло перехватывает и дышать становится еще сложнее, но я тут же закрываю свой рот, не желая тебя разочаровать. Просто киваю головой, чтобы ты понял - я тебя услышала. Услышала, поняла и приняла правила игры. Щеки в очередной раз вспыхнули румянцем, когда я решила, что во что бы то ни стало докажу тебе, что умею быть послушной девочкой.
Но я не успеваю додумать свои мысли - твои пальцы сжимаются на моей шее так неожиданно, что я едва удерживаюсь, чтобы не вскрикнуть. Я чувствую, что кислорода становится меньше. Но это не критично. Страшно, да. Немного даже жутко. Но вместе с тем я чувствую такой прилив возбуждения от чужой власти над моим телом, что крышу сносит окончательно и бесповоротно.
Тео прав. Я очень этого хотела. И, кажется, бесконечно долго после смерти Джей ждала человека, которому бы смогла доверить себя целиком и полностью, чтобы при этом заходиться в блаженном страхе неизвестности, но не испытывать ужас оттого, что что-то может пойти не так.
Все будет хорошо.
Кажется, я навсегда запомню этот момент. Я навсегда отложу у себя в памяти момент, когда твои пальцы стальной хваткой сжимали мою нежную шею, держа меня на грани жизни и смерти, показывая мне, что в этот самый момент я не принадлежу сама себе. В этот самый момент я принадлежу Тео. И на этот момент это лучшее, что со мной случалось в последнее время.
Ты отрываешься от меня резко. Рука, перекрывавшая мне кислород, оставляет шею в покое и в первую секунду я судорожно глотаю ртом воздух, даже чуть закашливаясь. Думал ли ты когда-нибудь, что будешь душить девушку? Мечтал о подобном? Или даже в самом страшном сне не мог представить, что однажды поступишь подобным образом со своей подругой просто потому, что она этого хочет. Но если быть откровенным, то ты и сам этого хочешь. Ведь так, Тео? Ты уже ощущаешь, что после этого твоя жизнь никогда не станет прежней? Осознаешь, что пустил по своим венам адреналин, без которого будет чертовски трудно? Я заставила ступить тебя на довольно скользкую дорожку, но только тебе выбрать, пойдешь ли ты по ней дальше или решишь, что жизнь прекрасна и без таких вот в ней эпизодов.
Я откровенно схожу с ума от неизвестности, когда ты отходишь от стола. Но я все равно не позволяю себе ни спросить тебя о чем-либо, ни даже повернуть голову в твою сторону. Лежу неподвижно и едва дышу, охваченная огнем желания. Мне кажется, что в такие моменты что-то в моей голове меняется, щелкает в сознании. Мне кажется, что я становлюсь какой-то версией себя, которая может терпеть больше, может получать странное и извращенное удовольствие от происходящего.
Внутренне сжимаюсь, когда Тео возвращается и его рука ложится на мою ягодицу. Я не могу знать, но уже ощущаю то, что будет дальше. И не ошибаюсь - рука Тео подымается в воздух, а потом со смачным шлепком ложится на мою ягодицу так, что мне приходится задержать дыхание. Первый удар это всегда довольно терпимо. Гораздо страшнее ожидание удара, чем он сам. Но кожу все равно обжигает и я ловлю ртом воздух, не позволяя себе проронить ни звука. Второй и третий удар ощущаются немного более болезненно, но мне все равно вполне легко удается молчать. На четвертый и пятый удар я прикусываю губу, ощущаю, как кожа начинает пылать и расцветать алыми пятнами на белом. Если бы я могла говорить, то спросила бы тебя "Тео, тебе нравится то, что ты видишь?". Но я молчу.
Шлепки заканчиваются и я тихо выдыхаю, приходя в себя. Я бы хотела сказать тебе, что могу больше. Я могу вынести намного больше, Тео. Вот только на пятнадцатом или двадцатом ударе у меня едва ли получится молчать, даже если я очень сильно этого захочу. Но я молчу - ты просил меня молчать. И я согласна с этой твоей просьбой, потому что на самом деле она приносит пикантности. Она полностью отдает роль главного в твои руки.
Наслаждайся.
Получай удовольствие от происходящего так же, как делаю это я.
Твоя рука скользит по моему телу вверх, к волосам. Я задыхаюсь в беззвучном стоне, когда твои пальцы путаются в моих волосах и ты приподымаешь мою голову. Я чувствую себя твоей здесь и сейчас. Абсолютно нездоровое ощущение, учитывая, что мы друзья, а не любовники, но... здесь и сейчас я решаю отбросить чувство стыда и здравый смысл, потому что они будут мешать.
Ты переворачиваешь меня на спину и я послушно поддаюсь, полагаясь на твои действия. Я довольна. Я получаю удовольствие от всего, что происходит здесь и сейчас. Между нами. Я хочу, чтобы сегодня ты провел меня в мир боли, удовольствия и подчинения. Самое удивительное, что ты этого тоже хочешь. Ты не говорил ничего об этом, но сейчас я все это легко читаю по твоим глазам.
Вздрагиваю от характерного звука, с которым выскальзывает ремень из шлевок брюк. Провожу языком по губам, потому что как бы тебе не пришло в голову использовать ремень - это всегда интересно. Вообще ремень одна из самых интересных частей гардероба, как ни крути.
Мне не приходится долго ждать - всего пару мгновений и руки оказываются заведенными наверх и надежно зафиксированными ремнем. По инерции я чуть дергаю руками, проверяя, насколько крепко связана. В этот момент я едва не забываю дышать от удовольствия и, как ни парадоксально, страха, который вяжет меня по рукам и ногам не хуже ремней и жгутов. Эмоции смешиваются во мне в гремучий коктейль и проявляются в виде возбуждения. Откровенно говоря, я уже сейчас чувствую, как мокро у меня между ног.
Но этого мало.
- Тео, я... - ты своим вопросом даешь мне разрешение говорить, но я тут же теряюсь, забывая все слова, которые так хотела тебе сказать всего минутой раньше. Благодарить тебя за случившееся сейчас будет глупо. Свое спасибо я скажу тебе позже, а в этот самый момент... - делай со мной все, что хочешь. Все, что взбредет тебе в голову, - и мне не надо осекаться и добавлять, что ты должен действовать в пределах разумного, потому что я и без того знаю - ты врач и никогда не причинишь мне вреда даже не смотря на то, что чаще работаешь с мертвыми, чем с живыми, - Пожалуйста, сделай мне больно. Заставь почувствовать себя беспомощной. Тео... - я называю тебя по имени и, пожалуй, это против правил, но я просто не могу называть тебя иначе.

+1

20

Несколько шагов и Тео останавливается возле ног девушки. Он смотрит так пристально, словно пытается запомнить её образ. Забрать его с собой после того, как всё закончится. Её фарфоровое  тело, белоснежные  локоны, небрежно раскиданные  на плечах, и то желание в глазах. Оно сводило с ума, порождало желание, которое становилось с каждым мгновением сильнее мужчины.  Сделать больно? Тео был готов на всё, лишь бы услышать стон девушки, увидеть, как выгибается её тело, изнемогающее от желания.
Ладони опираются на металлический стол, и сам патологоанатом нависает над ним, склонив голову куда-то вниз. Ладоням моментально передаётся холод столешницы, от чего итальянец сжимает их ещё сильнее.   
« Одно мгновение Дени. Дай мне всего одно мгновение, чтобы перевести дыхание. Мне нужно собраться с силой. Дай сделать спасительный глоток воздуха, который поможет мне снова посмотреть на твоё нагое тело. Взглянуть в твои зелёные глаза, прежде, чем я утону в них.
Нет, я не струсил. Нет, не раздумал. Просто мне сложно. Сложно смотреть на твоё прекрасное тело и осознавать, что я могу только прикасаться к тебе. Что могу только наблюдать за тем, как по твоему телу разливается волна удовольствия. Ты как никто другой знаешь, каким сильным бывает желание мужчины. И со своим мне сейчас трудно бороться. Но я обещал тебе и должен совладать с собой. Но трудно, очень трудно.
Моё дыхание сбивается, и я чувствую бешеный ритм своего сердца. Сейчас оно колотится в грудной клетке, словно взбесившийся и оголодавший зверь, которому бросили кусок мяса с кровью перед решёткой. Но вот клетку забыли открыть.  Или не хотели? И я мечусь в своих собственных мыслях, гонимый диким желанием насладится тобой. Твоим телом. Почувствовать аромат твоей кожи так близко, чтобы ты смогла ощутить жар моего тела. Каких усилий мне стоит сейчас, чтобы оставаться на одном месте, чтобы не забраться на этот проклятый стол. Не  лечь на тебя сверху, накрывая твоё хрупкое тело своим, чтобы поцеловать. И я цепляюсь за холодный металл, словно только он один удерживает меня от этого.
Мы стёрли границу дозволенного. Нет, не так. Мы разбили её  вдребезги. И я увидел тебя Денивел, я увидел совершенно другой. Не просто другом… я увидел всю тебя. Красивую девушку, которая может разжечь огонь в любом человеке. Твой невинный образ в одно мгновение преобразился и тащит меня в бездну.  И я иду и не думаю сопротивляться. Но мне надо отдышаться. Дыши, Тео…»

Марино всё так же стоит, понурив голову, пока его взгляд не начинает ползти вверх по стройным ножкам. Гладкие, без единого изъяна, что невольно в голове возникает воспоминание сегодняшнего дня:
- Он назначил мне свидание. – Около кофейного автомата как всегда толпятся медсёстры. После ночной смены им, как и другим врачам жизненно необходим глоток крепкого кофе. – Сегодня, сразу после смены. – Девушка с чёрными, как смоль волосами, переминается с ноги на ногу, в ожидании напитка. Она то и дело смотрит на свою коллегу, которая   сейчас прикрывает свой рот ладошкой  и сладко зевает.
- Иди, чего думать. – Подруга оборачивается по сторонам, но увидев по близости только Марино, тут же отворачивается. Все медсёстры знают этого парня прекрасно, как и то, что он вечно витает в своих мыслях и навряд ли что-то  слышит. – Он хороший парень и нравится тебе. – Девушка продолжает говорить, но уже чуть тише.
- Может мне стоило побрить ноги? – Аппарат выдаёт заветный напиток, но растерянная медсестра не торопится его забирать. – С утра? Вчера? Боже!
Дальнейший разговор Тео уже не слышал, так как две коллеги умчались прочь.
Совершенно ненужный разговор, оказался как нельзя кстати. Он помогает патологоанатому унять пыл внутри и оторвать, наконец-то, взгляд от белого кафеля.
- Беспомощной? Ты этого так хотела? – Патологоанатом, выпрямившись, делает медленные шаги. Его рука ложится на белоснежную ножку, едва касаясь её. Он делает шаги неспешно, не отводя своего взгляда. – Я хочу, чтобы ты повторяла моё имя всякий раз, когда   твоё тело будет на грани. Чтобы ты просила меня. Ведь сейчас для тебя существую только я. – Он подходит всё ближе, как и его рука поднимается всё выше, минуя острые колени, внутреннюю часть бедра, лобок. Пальцы обводят пупок  и поднимаются выше, подступая к грудной клетке. Рука заносится над хрупким телом. Пара ударов по соскам. Точные, вымеренные, словно он делал это всю свою жизнь. Кто бы мог подумать, что медицинское образование понадобиться ему именно в таком амплуа.  Ещё один удар и кожа начинает краснеть. Но Тео о не смотрит на неё, он смотрит в глаза девушки. -  Смотри мне в глаза. – Приказной тон, который сопровождается ещё одним ударом. Ещё один удар. Сколько их будет? Ещё один или до тех пор, пока Денивел не попросит остановиться? Тело  и мысли будоражит одна мысль о том, что сейчас именно он был главным в комнате. Денивел принадлежала только ему. Невиданное чувство захватило мужчину. Пьянила с каждой минутой сильнее.
Несколько шагов и в руках были зажимы для бумаги. Хорошая память в одно мгновение воспроизводи картинки их первого «знакомства» в ночном клубе. Он знает, что с ними делать. Знает, как сделать больно. Пальцы касаются половых губ. Нежно, трепетно всего на несколько секунд, а после уже в наглую лаская их. Один зажим, за другим закрепляется на половых губах.
- Сколько боли ты готова вытерпеть?

Отредактировано Teo J Marino (2018-06-16 10:39:53)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » - Ну, Тео, давай. - Симон, не надо!