Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Lola
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Rex
[лс]
Justin
[icq: 28-966-730]
Kai
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
внешности
вакансии
хочу к вамfaq
правилавк
телеграмбаннеры
погода в сакраменто: 26°C
Несколько шагов и Тео останавливается возле ног девушки. Он смотрит так пристально, словно пытается запомнить её образ...Читать дальше
RPG TOP
Forum-top.ru
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Anteroom of Death


Anteroom of Death

Сообщений 1 страница 20 из 35

1

Сакраменто | Июнь 2018

Chris-Lucifer Milligan & Guido Montanelli; with Alysa Liddell
http://sg.uploads.ru/np8RO.jpg http://s7.uploads.ru/1svmz.jpg http://s8.uploads.ru/l2Z6U.jpg

Кто мы?..
Незнакомцы из разных миров?
Или, может быть мы -
случайные жертвы стихийных порывов?
Знаешь, как это сложно – нажать на курок
Этот мир так хорош за секунду до взрыва.

Отредактировано Guido Montanelli (2018-03-14 01:14:17)

+2

2

Порой моя жизнь напоминает мне день сурка. Все начинается со спокойного утра и заканчивается звонком в дверь или на телефон, затем появляется на пороге обеспокоенный человек и повествует о пропаже человека или какой-то другой проблеме. Первое, особенно зачастило в этом году, и последствия потом оказались далеко не радужными. Марисоль.
   Всего лишь одно имя и внутри все больно сжимается. Я умом понимаю, что не мог предотвратить похищение, как и не мог знать наперед о возможном будущем. А сердцем? Сердце кричит о том, что нужно было заняться маньяком раньше, не доверять полиции, и не уезжать в Амстердам в отпуск, дабы причесать эмоции, мысли и чувства. Мы часто жалеем о содеянном, желая ощутить вкус раскаяния душой. Даже и не знаю, почему так. Наверное, подсознательно мечтаем об экстрасенсорных способностях, дабы больше не допустить таких событий и предугадывать каждый свой шаг. Согласен, глупо, и все равно, внутри гложет совесть и сон не идет, когда часы переваливают за полу ночь. С одной стороны, девушка осталась рядом, с другой стороны, я снова что-то потерял и от этого ощущаю себя потерянным.
   Утро. Звонок. Едва знакомый мне парень здоровается и вваливается ко мне в дом. Я по лицу заметил что-то неладное, и молча, уступил Патрику пространство, позволяя тому зайти внутрь моего скромного жилища. Слишком часто я вижу такие лица и понимаю сразу – нужно выслушать. Стакан с водой сразу же оказывается на маленьком столике, что отделает кухню от вновь вошедшего гостя. С этим парнем нас познакомила Алиса в одну из своих смен в «Люксе», он переехал из Лондона и управляет в нашем городе филиалом своего дяди, если, я, верно, все запомнил. Впрочем, это сейчас не имеет значение. Он залпом осушил предложенный стакан и, отдышавшись, поведал историю, что и привела его в обитель Дьявола.
   В итоге, что мы имеем? После похорон сестры, Алиса решила уехать в родительский домик на озере и провести там несколько дней. Девушку можно понять – она потеряла близкого человека, пускай, между ними и не было любви и понимания, но все же. Потрясение вполне ощутимое для хрупкого создания и нужно было прийти в себя. Лидделл предупредила меня и других своих друзей, что будет недоступна некоторое время, и названивать лишний раз не стоит. Патрик решил навестить подругу и обнаружил открытую дверь и телефон с недописанным сообщением с мольбой о помощи. Я не сказал бы, что блондинка относится к тем людям, кто станет просто так писать подобные вещи, приглашая в дом всех, кого не попади. Да и гаджет был закинут за какой-то предмет интерьера, что и просто так не отыщешь, если не позвонить по заветному номеру. Внутри, по словам мужчины, были следы борьбы, как оказалось, безуспешной. Серьезное дело.
   Слушая Фарелла, я то и дело хмурился, не сводя внимательного проницательного взгляда с собеседника. Конечно же, в стороне остаться я не мог, как и взять с собой друга девушки. Втягивать в темные дела города не посвященных не стоит, как и звонить в полицию. Лишнее вмешательство и суматоха могут только навредить и помешать, в этом уже убеждался неоднократно. Да и подозреваемым или свидетелем выступать не самое приятное занятие, знаю не понаслышке. Выход оставался один – заняться поисками самостоятельно и отправить парня домой, обещая оставаться на связи. Он ничем не мог помочь, больше ничем. Патрик не знает город и стал бы мешаться под ногами.
   Я помню, что Алиса говорила о смерти Элизабет – ее сестры, как о несчастном случае. По словам родителей, старшая дочь попала в страшную аварию, закончившуюся пожаром и взрывом, из-за чего ее хоронили в закрытом гробу. Сам я в процессии не участвовал, и решил проверить теорию по поводу причастности семьи банкиров к каким-либо темным делам города. Лидделл являются успешными банковскими работниками, и никогда не упускали возможности заработать. По отзывам Алисы, семейка специфичная и алчная, так что… не мудрено, если остались недовольные их работой. Я удивлен, что среди подобных людей выросла такая замечательная девушка.
Первым делом я сорвался с места и поехал в паб «Jolly Jack Pub», где у меня были свои информаторы. Всего пара часов и я нашел намек на дела семейки Лидделл в банковском секторе. Новости не были утешительными, и после пришлось поездить по городу, чтобы проверить информацию и узнать детали. Отмывание доходов и прикрытие незаконных сделок было не самым страшным грехом родителей и сестры Алисы. Куда опаснее был другой факт – своей сделкой они перешли дорогу влиятельной фигуре преступного мира, и это вылилось в большие финансовые убытки для вышеупомянутого лица. Как я узнал, из источников, главарь банды базируется в Калифорнии и мог заказать похищение и убийство Элизабет, и теперь Алисы. Больше, в принципе, и не кому было.  «Большой Огги».
   Вламываться в осиное гнездо и устраивать разборки – это было бы худшим вариантом из всех возможных. Не смотря на то, что на улицах города обо мне наслышаны и в некотором смысле боятся, я всегда вел себя осторожно и не мешался под ногами влиятельных мира всего. Равновесие и баланс вещи хрупкие – можно развязать войну кланов по неосторожности. Даже заручившись дружбой мистера Монтанелли, я не стану вести себя как неотесанный болван, не отдающий себе отчет в собственных действиях. Поэтому, я решил первым делом поговорить с Гвидо – он, возможно, мог помочь и советом, и делом.
- Добрый вечер, я бы хотел поговорить с мистером Монтанелли по одному важному вопросу, - учтиво наклонив голову в бок, я здороваюсь с официантами «Маленькой Сицилии» и прохожу к своему излюбленному столику возле окна, как и тогда, в первый раз в декабре. Вид у меня обеспокоенный, и все равно, я осматриваюсь вокруг, заказываю кофе и слежу за всеми входами и выходами из помещения. Никак не могу отделаться от этой привычки, весьма полезной. Я знаю, меня запомнили и оповестят хозяина ресторана о том, что я его ищу. Бывал я здесь не часто, и, тем не менее, бывал.

Внешний вид

http://bloximages.chicago2.vip.townnews.com/siouxcityjournal.com/content/tncms/assets/v3/editorial/b/5e/b5e642e7-6732-58bb-9386-88547ad1d5b9/56a12ec9b9f75.image.jpg

+2

3

Вот и от новогодних праздников прошло уже полгода. С возрастом время не бежит быстрее или медленнее, просто разглядывать его ход получается всё лучше, всё внимательнее, и всё избирательнее - память способна становится отображать только избранные куски; потом этот процесс может становиться контролировать всё труднее, впрочем, но в нём есть и свои плюсы - анализировать и сравнивать многое становится легче. И стало бы, вероятно, слишком легко в итоге, если бы с годами не начинали подводить все остальные процессы в организме. Людям нужно стареть, пожалуй. Нужно просто потому, что если бы они не старели - то слишком приблизились бы к богам... И если говорить о бессмертии - эта мечта настолько же желанна, сколь и опасна; как все большие мечты, впрочем. И лучше ей оставаться мечтой; мечте о вечной жизни лучше самой оставаться бессмертной.
Монтанелли не хочет жить вечно. Не хочет быть бессмертным. Но если уж говорить о смерти, умереть хотелось бы в правильное время, не оставив за собой незавершённых дел, или хоть оставив таковых по минимуму - невозможно успеть всего, на самом деле. В какой-то степени, возможно сказать, что он предпочёл бы сам назначить день своей кончины; вот только с библейскими суждениями о самоубийцах это совместить несколько трудно.
В противном случае - было бы неплохо хотя бы умереть не просто так...
Впрочем, думать об этом всё равно ещё несколько рановато. Нельзя не отметить, правда, что это с годами делать тоже становится легче. Так что... несправедливо говорить, что в старости труднее становится абсолютно всё.
- Pronto. - звонили со стационарного телефона в "Маленькой Сицилии" - Гвидо бы понял, даже если бы номер не был записан в контактной книге мобильного, этот набор цифр он видел столько раз, что выучил наизусть, притом, что целенаправленно этого делать и не пытался, да и воспроизводить его возникала необходимость не так уж часто.
- Мистер Монтанелли, пришёл мистер Миллиган. Говорит, что хочет видеть Вас "по одному важному вопросу". - работники всё передают в точности, даже интонацию Криса пытаются скопировать: Гвидо даже сам их так учил - от этого, от правильности передачи информации, очень многое может зависеть, особенно в тех делах и тех проблемах, многие из которых "Маленькая Сицилия" и помогает решать по мере своих ресторанных возможностей. От себя добавлять ничего не стоит. Ни собственных мнений, ни даже собственных сомнений, если только эти сомнения не кричат опасностью или чем-нибудь ещё настолько сильно, что сомнениями называться становятся уже не в праве. Как бывает в случае с оголённым оружием, например. Или чем-то более-менее к этой ситуации приравненном; впрочем, в этих случаях - спешка и паника и так сделают своё дело, поведение большинства людей в экстремальной ситуации тоже становится экстремальным. Так что если в ресторане что-нибудь случится, Монтанелли это и так поймёт... в остальных случаях - хватит и того, чтобы ему передавали кто его ждёт и чего хочет.
- Приготовьте для него его любимый кофе. Я скоро буду. - Гвидо не было в ресторанчике в данный момент, он не мог позволить себе находиться там постоянно (даже если иногда этого и хотел), но он был на расстоянии достаточно недалёком, чтобы покрыть его за пятнадцать минут неторопливой прогулки, и минут за десять, если немного ускориться. На машине было бы быстрее, но "Хаммер" стоял как раз на своём обычном месте, в аллее позади ресторана, и на такие короткие расстояния Монтанелли мог себе позволить перемещаться и пешком.
Гвидо перешагнул через порог ресторана через одиннадцать минут после звонка; поприветствовал пару завсегдатаев вежливым кивком головы - в зале практически всегда находилось несколько знакомых, почти в любое время дня - и, оглянувшись на любимый столик Миллигана, уже рассчитывая найти его там, двинулся к нему навстречу. Присев напротив без особых расшаркиваний - только официанта, направившего взгляд на их столик, остановил поднятой ладонью, чтобы не утруждался: ему ничего не надо, лишних ушей разговору тоже иметь вряд ли будет стоить, ну а если Крис захочет чего-нибудь ещё - не будет большой беды, если официанта они сами позовут или привлекут его внимание ещё раз.
- Салют, Крис. - снимая с головы панаму, он складывает её, пристраивая на коленях, и коротким движением ладони приглаживает волосы, затем возвращает взгляд на собеседника. По тому, что Миллиган хотел встретиться лично, он уже понял, что речь идёт о чём-то действительно важном - но, видимо, не критично срочном, раз он не позвонил ему на мобильный; значит, угроза не была сиюминутной, и скорее всего - опасность не грозила Марисоль, это уже могло бы считаться плюсом. Тем не менее, происходило что-то серьёзное - это Гвидо мог бы прочесть и по выражению лица Криса-Люцифера, теперь, когда сам увидел его.
- Выкладывай. - выразился Монтанелли без лишних слов, приняв вольготную позу, близкую к расслабленной - но не являвшейся ей на самом деле; чтобы оставаться начеку - так тревожная информация воспринимается проще, а важную - тяжелее пропустить, наслаждаясь комфортом.

Внешний вид

+2

4

В ожидании время тянется неумолимо долго. Да, прошло от силы минут пять, но у меня все равно возникало чувство, что я в ресторане нахожусь более часа. В преддверии опасности и дальнейшего движения, невозможно сконцентрироваться на чем-то позитивном и радужном. Только планы, хитросплетения и ничего больше.
Большой Огги показался мне внушительной фигурой, исходя из того, что я узнал о нем за последние несколько часов. Темные дела: отмывание доходов, продажа оружия и наркотиков, заказные убийства и устранение потенциальных конкурентов и свидетелей. И это только малая часть, от которой расходится огромная паучья сеть. Стоит сделать один неверный шаг, и ты уже в ловушке, и из нее не так уж просто выбраться. Мне и самому было бы сложно это сделать, что говорить о беззащитной девушке, не причастной ко всему этому дерьму. Алиса всегда держалась отдельно от семьи, и все равно, родство с банкирами сыграло с ней плохую шутку.
   Несколько глотков кофе привели меня в чувство. Я более-менее расслабился и позволил себе бросить мимолетный взгляд в окно. Это было достаточно, чтобы перестать суетится и принять более, соответствующий ситуации вид, когда голова размышляет хладно и без излишних эмоций. Так проще, и так правильно, так как чувства являются помехой и огромным минусом в попытке составить план мести, убийства или освобождения какого-либо человека из плена. Отчего-то, мне кажется, что пара дней есть в запасе и можно не бежать сломя голову, не зная направления. Вектор есть, осталось поразмышлять и только потом, тщательно все, обдумав, ринуться в бой. «Если ее похитили около суток назад… Вполне вероятно, что в течение нескольких дней Алису станут перевозить с места на место, запутывая следы и выжидая удобный момент, дабы заявить родителям о пропаже. А потом уже станут выпытывать информацию, когда муть в воде уляжется».
   Зачесав рукой, волосы назад, откинулся на спинку кресла и поправил пиджак на талии, возвращаясь в реальность к вкусному кофе. Мой взгляд затронул чашку с напитком, который был допит мною в течение считанных минут в пылу размышлений и внутренних терзаний. Все как-то странно и необычно, я давно не погружался в преступный мир настолько, чтобы чувствовать смердящее дыхание смерти над ухом. Поиски Марисоль были разминкой перед похищением Алисы. Информацию и следы маньяка я искал вместе с Гвидо, Маркусом и еще одной девушкой-полицейским. Ситуация была проще, так как у нас были зацепки, где искать. А что сейчас? Я окунулся в омут с головой, нарыл целую кучу, информации и не знаю, как правильно подступится к проблеме, дабы на облажаться по полной. Нет, я не боюсь и не испытываю трепет перед предстоящим разговором с Монтанелли или действиями против Большого Огги. Я не хочу развязать войну. Да и зачем пачкать руки в чужой крови, если будет возможность все решить мирным путем? Самый лучший выход из этой ситуации – сделать то, что я не сделать не могу. Остальное будет лишним – ломать дрова всякий умеет, а вот разрубить ровным идеальным разрезом, нет.
- Салют, Гвидо, - привстав на месте, пожимаю руку мужчине и возвращаюсь на свое место. Я не мог не поздороваться с мужчиной. Во-первых, это было бы неучтиво с моей стороны, во-вторых, выглядело бы так, что я из собственной прихоти вызвал Монтанелли на разговор и считаю это вполне нормальным, и, в-третьих, крепкое рукопожатие выражает мою благодарность в столь быстром отзыве на мой визит.
- Спасибо, что так быстро отозвались, - подтверждая свое приветствие словами, и не думаю улыбнуться. В таких случаях улыбка будет неуместной и свидетельствует скорее о скудности ума, нежели о его наличии. Угроза жизни девушки и серьезность обстоятельств не располагает к светским беседам и мне вполне понятно, почему Гвидо решает сразу перейти к делу. Вопрос и, правда, важный, и, будь возможность все обговорить по телефону, я бы позвонил Монтанелли на мобильный телефон, а не разглагольствовал в «Маленькой Сицилии». Не в моих правилах просто так гонять людей, отвлекая их от других дел.
- Дело касается семьи банкиров Лидделл, которые проводили банковские операции в интересах некоторых преступных лиц. Результаты деятельности Лидделл не устроили Большого Огги, тот потерпел большие убытки и решил вернуть упущенную выгоду. Старшую дочь семейства убили месяц назад, на днях похитили младшую. Я не стал, бы лезть в это дело, но девушка не причастна к банковскому сектору и не общается со своей семьей, а также, является моим другом. Мне нужен Ваш совет, и вполне вероятно, что помощь. Возможно, есть вариант разрешить ситуацию мирным способом, но сам я не справлюсь, - одно дело устрашать своими навыками убийцы и другое дело, общаться наравне с лидерами преступных группировок. Пойти и убить кого-то не является проблемой, как, и заявиться на порог чужого жилища, чтобы вызывать человека на разговор. Да, это чревато последствиями, и вполне вероятно, что меня попытаются убить. Не каждый мафиози станет слушать левого проходимца и терпеть по отношению к себе подобные выходки. А, если и дойдет дело до очной аудиенции, затем может развязаться не маленький конфликт, способный задеть каждого в Сакраменто. Я в этом мире от силы года два, да и общение с Гвидо наложило небольшой отпечаток. Монтанелли не только стал моим другом, он мой вдохновитель и, можно сказать, руководитель. Прыгать через голову мужчины и оставлять тень на его репутации я хочу меньше всего. Кто знает, может он сможет решить одним звонком проблему, или же подскажет, с кем я могу переговорить по поводу освобождения девушки. Я бы предпочел все решить миром, а не угрозами и кровопролитием, и, тем не менее, готов к любому раскладу. "Что же Вы скажете, мистер Монтанелли?"

+2

5

На слова Криса Гвидо ответил коротким кивком - словно принимая их как должное, не вкладывая в жест много ответной вежливости, но и нетерпение постаравшись замаскировать по возможности; спешки серьёзные разговоры не терпят, если уж вообще происходят, а речи о жизни и смерти трудно не назвать серьёзными. Отчего-то показалось, что Миллиган хотел именно такого разговора, с самого начала, даже раньше, чем парень успел изложить какую-либо часть ситуации, такое предчувствие появилось, поначалу слабо, ещё аж с самого момента звонка, даже до того, как они успели увидеться здесь. Почему именно - потому что он знал Криса-Люицфера, возможно. И успел понять, чем он движется, как действует, и что влияет на него - и к вопросам жизни и смерти он, пусть не был верующим, и в какой-то степени, пожалуй, имеющий право называться даже и безбожником, относился очень серьёзно. Чувство справедливости было обострено не меньше - острота и того, и другого, клинка, была опасной, как бывает любое лезвие, как для того, на кого направлено, так и для того, кто держит его в руках, но в совокупности эти два оружия результат были способны давать поразительный. При умелом их использовании - но Крис использовать их как раз умел. Монтанелли это понимал. Монтанелли это уважал; может, и не так удивительно, что научился предсказывать - будь это хорошо или будь плохо.
Но и в целом развитая Крисом тема его не удивила. Вызвать интерес способны были скорее отдельные, конкретные, её аспекты, но скорее потому что оказались, так или иначе, неожиданностью, пусть и не из тех, которые можно поместить под разряды приятных или неприятных, но того, что Миллиган слышал про большого Огги Гвидо попросту... не знал. До сегодняшнего дня эти имена для него не стояли в одном предложении, не больше и не меньше, ни хорошо - ни плохо. И про то, что он имел связи с семьёй Лиддел, Монтанелли в курсе тоже не был. Но это как раз была самая лёгкая часть информационного потока для усвоения...
- Мне знакомы эти имена. - с согласной серьёзностью кивнул Гвидо, этих самых имён не повторяя вслух, кроме как мысленно; подспудно, уже на уровне каких-то рефлексов, мышечной памяти, - или нейронной памяти, если уж речь идёт о мозге и сознании, - всегда допуская возможность прослушки, Монтанелли старался не проговаривать имён голосом лично, тем более - таких громких; и тем более - когда на подходе что-то важное. Такое важное, какое постепенно выстраивает перед ним на столе Миллиган. И вот эта часть информации в голову заходит уже несколько хуже; не означает, впрочем, что заходит плохо, или укладывается не вся, и Гвидо что-то забудет потом, но - размещается там действительно с нескольким усилием, предполагаемым хотя бы раздвижение рамок до Большого Огги и банкиров Лиддел (всё-таки за одним столом он не сидел ни с одним, ни с другими, и близко виделся крайне мало - не будет большим преувеличением сказать, что не общался совсем). Под головной болью в фигуральном выражении подразумевается как раз нечто подобное. Некоторые используют для этого определение "геморой", но Гвидо оно не нравится. Он не любит делать что-либо через задницу.
- Как мне кажется, самый мирный способ - это отдать ему то, что он хочет. - неспешно, подбирая, а потому чётче проговаривая слова, произносит Монтанелли; снимая очки со своего лица - чтобы Крис мог посмотреть в его глаза без их посредничества, и труднее было обмануться тем, что Гвидо шутит. Если, конечно, парень мог бы по каким-либо причинам так подумать; но Монтанелли отчего-то казалось, что мог. - Но это может уже зависеть от того, что он требует... - и может, лучший вариант разрешить всё мирным путём на деле не является самым лучшим из всех возможных. Лиддел было бы действительно проще откупиться от похитителя, и тем более, раз он уже доказал, что не шутит - они, должно быть, в ужасе сейчас; Гвидо был бы в ужасе, - и был, вообще-то - окажись в подобной ситуации, а он считал себя человеком всё-таки покрепче каких-то там банкиров. И у него были в распоряжении пушки и люди, которые ими могут воспользоваться; Лидделам в этом смысле было бы логичнее прибегнуть к помощи полиции. Если это возможно, конечно, и не существует угрозы моментальной расправы. В противном случае - люди и пушки не так уж плохо покупаются при помощи денег, а это у них есть. Но для этого требуется ещё кое-что важное, что за одну только чистую валюту не приобретёшь: готовность к войне.
- Ты не говорил с её родителями? - Лиддел-младшая, может, и не общается со своей семьёй (как посмотреть - это вообще у молодёжи входит в моду, чему Монтанелли лично не видит причин радоваться, но сейчас не об этом), но вот похититель с ними наверняка общается. Или должен бы выйти на связь в самое ближайшее время. И если уж Крису-Люциферу судьба девушки небезразлична - пожалуй, что стоит связаться с ними... принять какое-то участие в их семейном совете. А возможно, заручиться и поддержкой финансовой: Крис тоже человек, и у него тоже есть оружие, да и Гвидо не заявил, не может быть заинтересован в войне, если в ней для него есть финансовая или другая выгода. В целом, Крис-Люцифер просил совета - Гвидо дал ему совет; принимать его или нет - его дело, не обдумать совсем - попросту едва ли получится, а Монтанелли, - возможно, в отличие от всяких живущих высоко в горах учителей-мудрецов, - из своих отшельнических обителей его не гонит, дав этот самый совет, и к беседе вполне располагает.

+2

6

Приятно осознавать, что Монтанелли знает эти имена и не придется вдаваться в подробности, которые здесь ни  чему. Разглагольствовать на тему личностей я сегодня точно не настроен, да и ситуация требует действий.
- Было бы проще удовлетворить требования Огги, безусловно, только вот родители девушки не разделяют такое мнение. Я видел их на похоронах старшей дочери, и поверьте мне, они сделали все возможное и невозможное, чтобы скрыть причины смерти своей любимицы. Все считают, что Элизабет не стало из-за страшной автомобильной аварии, да и к полиции семья не обращалась, - глубоко вздохнув, я задумался.
   Говорить с Лидделл было глупым и опрометчивым. Когда деньги застилают разум, нет смысла обращаться к душе. Семья для меня была всем, а есть люди, для которых это слово ничего не значит. Грустно осознавать это, но Алиса была лишена семьи при живых-то родителях. В ней видели белую ворону, и жертва в ее лице не станет решающим фактором.
- Банкиры не выполнили условия похитителей, когда забрали их любимую дочь, коллегу и человека, что всегда был на первом месте после финансового благополучия. Как Вы думаете, станут ли они что-либо делать ради девушки, которую считали ошибкой и белой вороной? – рассуждения, сопоставление фактов и наблюдения. Идти к людям, не особо сокрушенным по поводу потери дочери, у меня нет никакого желания. Боюсь, не скуплюсь на слова, и меня выпрет из дома полиция. Все это говорит о том, что Лидделл в первую очередь думают о своей шкуре и больше ни о чем. Грустно.
- Думаю, не стоит тратить зря время и нанести визит прямо в логово врага, сможете подсказать координаты? -  прямой вопрос без лишних увиливаний и сомнений. Я принял решение, о котором потом могу потом пожалеть, но в этом единственный выход, что маячит прямо перед глазами похлеще сигнального огня. Мне бы на поиски сокровищ с таким энтузиазмом, но есть богатство поважнее – жизнь подруги. Сколько раз я рисковал ради дорогих мне людей? Я и не помню, так как время бежит слишком быстро, чтобы зафиксировать в памяти каждую секунду собственной судьбы.
- Визит к родителям вряд ли даст преимущество, проблему нужно рубить на корню, а не начинать с инструментов, - вот моя позиция. Что толку убивать наемников, когда проще срубить голову у гидры, которая руководит всем процессом?
   Надежда на одно – время все еще есть, и разговор удастся на славу. Гвидо дал свой совет, и он был бы уместным, будь семья Лидделл нормальной среднестатистической, где на первом месте жизнь детей, а не своя собственная или богатства. Для Монтанелли его родные всегда будут играть наиважнейшую роль, как и для меня - близкие друзья. Но это для нас. Никто не скажет о ценностях другой семьи, так как чужая семья – другие потемки. «Алисе не на кого надеяться, я ее единственная надежда на спасение. Патрика я не имею права впутывать в гангстерские разборки».
   Человек действия, человек слова, что я могу еще предложить, как не верность себе и своим близким? Не в моих правилах уходить в политику и пустые дискуссии, когда они лишены силы. И я понимаю, чем чревато активное наступление, но другого выхода не вижу.

+2

7

На своём веку Монтанелли повидал немало крови. Немало боли, лицезрел и пытки, был свидетелем и исполнителем пугающего количество убийств, и, наверное, запечатлел практически бессчётное количество трупов, но всё равно оставались вещи, к которым привыкнуть было невозможно. Вот и сейчас: от того, что Крис говорил, хотелось отгородиться, как от чего-то неприятного, абсолютно ненужного, совершенно невозможного к восприятию и какому-либо перевариванию, и делать усилие приходилось для того, чтобы как раз не отгораживаться, заставляя себя испытывать это скверное ощущение - процесс можно было сравнить с болью.
- Мне сложно в это поверить. - мрачно и жёстко отзывается Гвидо на его вздох. Блестя глазами недобро - но не по отношению к самому Миллигану; он понимает, что молодой человек такими вещами шутит не станет, и поверить, видимо, всё-таки придётся, хоть тяжело это настолько, что усилия его могут быть, возможно, даже визуально заметны, словно являются физическими. - Они уже потеряли одну дочь... Не знаю. - Монтанелли соглашается и не соглашается. Разводит руками, в заверении своего бессилия уложить это в своей голове: можно было бы разложить на логику, раз банкиры уже потеряли одного своего ребёнка, то не захотят потерять и второго, это на уровне базовых, даже животных инстинктов, - но это бы означало ещё и сравнить их с собой, переложить ситуацию на собственный опыт, взглянуть на свою семью через такую же призму, а этого Гвидо делать не хотел - не нравилось кликать беду, в том мире, где он жил - можно было и накликать. И он вдруг позволил себе то редкое стариковское удовольствие бессилия, которое старался не давать себе испытывать слишком часто: начал ворчать, отойдя от темы. - Знаешь, чего я не понимаю? Когда всё стало настолько плохо, что собственные дети или родители стали восприниматься, как ошибка, как что-то, от чего можно просто избавиться. В какой момент мы перешли эту черту? Мне кажется, если я буду рад ослепнуть когда-нибудь - так по той причине, что перестану это видеть. А вижу, к сожалению, всё чаще и чаще, в нашем же городе. - далеко за примерами даже не надо ходить - взглянуть на Драко, что получилось в семье лучшего друга Миллигана? В семье, где дети уже давно выросли, сами стали взрослыми, у родителей, приближающихся к годам, прямо скажем, преклонным - пусть по матери Мардера прямо и не скажешь так с первого взгляда, - представление о семейственности хуже, чем у коров в стаде, которым и то менее всё равно, чей телок сосёт их вымя. Словно сама базовая система ценностей оказалась где-то подвёрнутой...
Но что самое худшее - Крис, возможно, сам того не понимая, движется по тем же самым рельсам, если вспомнить, каким образом он создал свою собственную семью: остаётся одна надежда - на то, что не так важно, каким образом, а важнее - с кем. И глядя на пример таких вот Лидделов, когда, можно сказать, кто-то приставил пушку к голове их дочери, а они просто стояли и смотрели, молчаливо согласные с нажатием на курок... ему было страшно за Криса и Марисоль. Страшно за то, в кого они могут превратиться лет через двадцать-двадцать пять, приблизившись и по возрасту к таким же людям, и по положению, более-менее, быть может - страшно, как за собственных детей, потому что старшие являются ровесниками Эскобар, а младшие - будут ровняться на Лео и Сабрину. За мир страшно, в которым им предстоит жить - он из него уйдёт всё равно раньше их. И если развитие и дальше пойдёт в таком направлении, будет скорее сам рад это сделать. Гвидо аж пристукнул по столешнице ладонью, расстроившись; только что он думал, может, заказать и себе кофе с десертом - теперь аппетит пропал бесследно.
- Чтоб выпотрошили и тебя, и бедную девочку? С ума сошёл? - отзеркалил Монтанелли его вопрос. Координаты... теоретически, он может это сделать; но на практике - не станет этого делать даже под пытками, пока не убедится, что Крис-Люцифер не сделает чего-нибудь глупого, из-за чего Марисоль останется вдовой - а где-то ещё погибнет невинная девушка, что будет означать, что и цели своей он своей скоропостижной или не очень кончиной даже и не добьётся.
- И как ты собрался что-то рубить, не имея инструмента? - в данном случае, топора; хотя, если речь идёт о корнях, их может оказаться сподручнее перерубать лопатой. Голыми руками тоже можно наломать дров, конечно, но скорее всего - вместе с этими же руками. - Ты же умнее этого. Вот и будь умнее. - Гвидо прикрыл глаза, подавшись слегка вперёд и почесав темечко - в приграничном месте между залысиной и ещё не покинувшими кожу череп волосами. Задумавшись на пару секунд. Может, на проблему они смотрят попросту не с того конца? - Если я тебя правильно понимаю, он от банкиров в любом случае за неё ничего не получит, так? - "Он" это Огги, банкиры - понятно, кто, имён Монтанелли называть по-прежнему не хотел. И выходило, что он либо может просто убить девчонку, или ему придётся её убить, когда все переговоры зайдут в тупик, и окажется, что все его усилия были напрасны; если размышлять по-деловому - в обоих случаях Огги, или его люди, попытаются хоть частично покрыть убытки, а если размышлять, как преступник - немудрено догадаться, как они это захотят сделать... Большой Огги мог бы всё понять ещё на примере первом. Может, он просто туповат; может, ему так же сложно поверить в чужое равнодушие, как Гвидо; может, просто у него не осталось других методов воздействия - впрочем, не так важно, они с Крисом всё равно имеют то, что имеют. - И если у нас получится его убедить в этом... То можно попробовать предложить что-нибудь другое. - только что именно? Предлагать - естественно, Крису; Гвидо не хочет показаться равнодушным - но эта Лиддел, она ведь его друг, а не их общий. И чтобы втянуть его в это - Миллигану придётся придумать что-то такое, что могло бы заинтересовать и Гвидо, и Огги, чтобы каждый что-то получил... Монтанелли, конечно, может дать денежную ссуду, заимев Миллигана в своих финансовых должниках; но это настолько очевидный вариант, что он даже не открывает рот с его предложением. К тому же - настолько грубый, что способен бросить тень на дружбу. Деньги способны делать отвратительные вещи с человеческими отношениями - Крис же и сам видит, как делают.

+2

8

Мне понятны опасения Гвидо, я понимаю его тяжелый мрачный взгляд и тон, с каким он говорит о непонимании и ужасах современного мира. Да, тяжело сказать, что в моей голове есть задатки нормальных семейных ценностей, как и некий моральный кодекс, которому подвержены простые смертные, живущие жизнью горожан, не подозревающих ничего о преступном мире. Все это может плохо вязаться с моим образом волка-одиночки, участвующего во всевозможных стычках и убийствах врагов. Невольно, я стал частью преступного мира и заработал себе хорошую репутацию, если так можно назвать деятельность человека, устраняющего проблемы в виде людей с помощью оружия и утилизации.
- Все зависит от воспитания и семьи, где росли дети. Я тоже не могу понять, как можно так жить. Будь у меня свой ребенок, порвал бы всех, но спас и избавил от страданий. В моей семье каждый член семьи стоял за другого горой, мы жили в понимании и согласии. И я уверен, мои родители не оставили бы меня в беде, как и я их, - никогда ранее я не говорил что-то конкретное о своей семье и жизни до того момента, когда все они погибли. Было тяжело озвучивать все это вслух, но мне отчего-то было важно дать понять Монтанелли, что этот мир не потерян и есть надежда на светлое будущее. Если мы не можем повлиять на других и ситуацию в целом в городе, то имеем возможность оградить свою семью от чужих ошибок. Наше отношение и верные семейные ценности перейдут на потомков, и так дальше по цепочке. Да, я не думал о детях, но задумывался о том, что наше с Марисоль супружество должно стать чем-то большим, нежели фиктивный брак. В моем тайнике давно лежало обручальное кольцо, но маньяк и амнезия мексиканки помешали моим планам.
   Наступила тьма и еще одна трагедия в виде потери подруги станет последней каплей, я не хочу, чтобы Лидделл пострадала из-за своих никчемных родителей. Я не хочу, чтобы девушка осталась один на один с наемниками и превратилась в кусок мяса, истекающий кровью, когда отец с матерью в очередной раз откажутся выполнять требования Большого Огги. Кто знает, может они верят в защиту своего работодателя и трясутся в доме за тысячей замков, не знаю. И не хочу знать. В этом царстве должен появиться лучик света. Люцифер означает «несущий свет», и я намерен стать светом для доброй отзывчивой Алисы, что угодила не в ту кроличью нору.
   Когда мой друг говорит о  сумасшествии и потрошении, я ухмыляюсь, но не от того, что мне смешно, а от абсурдности ситуации и возможном будущем, если не буду осторожен. Да, самовлюбленные и самонадеянные действия до такого и доводят.
- Нет, что Вы, я всегда продумываю план и пути отступления, если что-то пойдет не так, - минута отступления и минута задумчивости, проводить лекцию по поводу порядка действий глупо и как-то странно для людей, разбирающихся в сложных ситуациях.
- Первым делом я планирую предложить выкуп за девушку, достаточный, чтобы покрыть убытки за ее похищение, а там доходчиво объясню, почему ему стоит требовать оставшуюся сумму с виновников его неприятностей и забыть об Алисе. И для этого мне нужно лично с ним встретиться. Большому Огги интересно покрыть свои убытки, вызванные операциями Лидделл, и никак не получить выкуп за девушку, в этом и загвоздка, - на этот раз я провел рукой по своей голове, и посмотрел на минуту в сторону. Все тяжело, слишком тяжело, чтобы охватить взором.
- Думаю, что получив задаток за беспокойство и переговорив со мной некоторое время, он согласится исчезнуть из Сакраменто, - лишний участник мафии точно не нужен в этом славном городе. Двух крупных семей вполне достаточно для более-менее порядка, нет дразнящего элемента – нет проблем. Да и процент наркоторговцев снизится заметно.
- Что скажете? – прося помощь, я прекрасно понимаю, что забирая, я должен что-то отдавать. В ином случае помощь будет лишена смысла, все циклично, - я буду расчетлив как кобра, спокоен как удав, и точен как хирургический разрез.
   Немного шутки, чтобы разбавить ситуацию, в которой есть доля правды.

+2

9

В их деле постоянно приходится иметь дело с самой разной грязью. Порой даже сам не подозреваешь, на какой её сорт нарвёшься за поворотом и как долго будешь от неё отмываться потом, чтобы не нести в дом собственный... придётся отмыться получше, потому что Гвидо видел, какие семена могут прижиться и прорасти на такой почве - уж точно себе подобных ростков не хотел. Но великолепное финансовое положение, да... подобный грунт может очень обогащать. Крис говорит о воспитании, да только в этом-то и дело, семья образовывается изначально из двух разных людей - кто воспитывал родителей Лиддел, и в действительности, воспитание ли нужно винить за подобный дуэт? Если уж говорить об этом, Гвидо было, ко всему прочему, даже любопытно теперь встретиться с этой Алисой: взглянуть, что подруга Миллигана из себя представляет. И это, довольно циничное по сути своей, любопытство внезапно оказывалось самым тёплым чувством, которые Гвидо вообще переживал по направлению к этой ситуации...
- Вот и запомни эти слова. Потому что, если забудешь, когда у тебя будет ребёнок... - тон голоса Монтанелли понизился, приблизившись чуть ли к границе с угрожающим; оставшись, кажется, примерно на том расстоянии от неё, которое покрывала длина его вытянувшегося в сторону Криса-Люцифера указательного пальца. - Я тебе напомню. - его ребёнок - это ребёнок и Марисоль, вот что он имел в виду в числе прочего. Мужчина должен отвечать за свои слова. И, не дай бог, случись что с их ребёнком, через год или несколько лет - Гвидо поможет друзьям, конечно, но Крис должен понимать, что главным образом действовать придётся уже ему самому, а подобная помощь со стороны... порой она заключается в том, чтобы сделать подобное центральное лицо способным что-либо делать. Иногда даже и попросту - захотеть это делать. Время меняет людей, меняет отношения друг ко другу и меняет чувства, но не способно изменить обещаний, выброшенных в воздух вместе со словами - слова Миллигана Гвидо и превращает сейчас в обещания. Они слишком серьёзны, чтобы просто отмахнуться от них, не желая продолжать этот разговор... хотя удовольствия он и правда доставляет немного.
- Я постараюсь организовать вам встречу, но... - Гвидо принял задумчивую позу, переведя взгляд на краткое время чуть повыше Миллигана, на резную стену ресторанчика - размышляя о том, как именно ему подойти к подобной организации. Это сделать тоже не совсем так же просто, как звучит, есть вероятность, что это потребует некоего риска - и уж точно потребует времени. - Допустим, у меня это получится. Достаточный - по-твоему, сколько это? Сможешь собрать такую сумму, чтобы он хотя бы заинтересовался? - из-за чего бы Большой Огги это не затеял - явно не из-за мелочи; вряд ли Крис сможет предложить ему что-то абсолютно равноценное, даже если продаст свой бизнес и дом в придачу... что-то говорило о том, что гангстер и не заинтересован в единовременной выплате, раз речь идёт о банкирах, то он, скорее всего - деньги на том, что из этого получится, собирается делать; интересовал бы его киднеппинг, как род деятельности - он мог бы выбрать себе кого-то ещё, когда ничего не вышло с первой дочерью. А ему было нужно что-то именно от Лидделов. Как Крис-Люцифер и сказал, это был бизнес. И из личного разговора с Огги - когда и если он состоится - было бы неплохо узнать и то, что именно это за бизнес, может, будет понятнее, что можно ему предложить...
- Может, и согласится. Может, и нет. Интересует его явно не Сакраменто... - но Крис прав, действовал он, фактически, на их территории - и потому разобраться стоило, это и было неплохим поводом для встречи. Присутствие его людей здесь тоже вряд ли принесёт что-нибудь хорошее, даже если кроме Лидделов никому и не помешает.
- А ожидание перенести сможешь? - всё это может занять пару дней; вообще-то, может, и больше - в зависимости от того, как пойдёт. И для подруги Миллигана это означает время крайне тяжёлое, тревожное и болезненное, и рискованное, и в этом смысле, чтобы снизить риск того, что Огги передумает воздействовать на Лидделов с помощью их дочери (или поймёт, что это бесполезно, и просто избавится от заложницы), нужно заинтересовать его как можно раньше. Хотя бы заинтересовать - до тех пор, пока Алиса будет представлять хоть какой-то интерес, она останется жива; вероятно, даже сможет рассчитывать на достойную пищу и приличное обращение. Хотя наверняка этого они знать не смогут, и для Криса это будет означать совсем другую пытку. Пытку ожиданием и неизвестностью. Она бывает похуже, чем пытка физическая, бывает опаснее её - сжигает потому что не кожу и тело, а разум: разум после ожогов восстановить сложней. Подобная стрессоустойчивость - свойство очень полезное, но по рождению умение ждать далеко не каждому дано; и не в каждом способно вырасти. Миллиган, при всех своих качествах, не производит впечатление того, кто умеет ждать - он уже рвётся в бой... в общем-то, направить этот порыв пока хоть куда-нибудь - не будет самым плохим решением. Для него и стул, на котором он сидит, сейчас как оковы.
- Ты свой кофе допил? - спрашивает Монтанелли, вдруг переведя тему. - Давай прогуляемся. Мне нужно ещё кое-куда зайти сегодня. - поговорить можно и на ходу. В движении - и перевести слова на дело куда проще, чем в статике. Сопровождение же человека в хорошей физической форме и одетым в приличный костюм имиджу и распорядку Гвидо точно не повредят.

+2

10

Слово является нерушимой стеной, которую строишь основательно, с применением технологий, инструментов и средств. Без должного подхода защита или преграда, решать самому человеку, будет хрупкой и разрушится. Давая слово или произнося речь, нельзя забрать сказанное обратно, как и впечатление, которое образовалось от неосторожных рассуждений. Мы гарант выполнения обещаний, наш голос вгрызается в подкорку сознания и цепляется за нейроны, не позволяя оппоненту ничего забыть. Это не как с бумагой – порвал, сжег, или выбросил, след останется навсегда. И сейчас, в разговоре, я говорил о вещах, от которых никогда и ни за что не отступлюсь. Оправданием станет лишь смерть и то, в бою или по велению природы. Отринем пустую болтовню, и взглянем на вещи трезво – человек, в особенности мужчина, говорящий на серьезные темы, без шуток, должен быть готов в любой момент подтвердить свои слова действием. Не важно, когда и где это наступит, совесть и долг не дадут отказаться от сказанного, а обещание вступит в силу. Если кто-то скажет, что я не исполнил данное слово, мне проще откусить себе язык и скормить его львам. Как говорят – дал обещание, держись, не дал слово – крепись. Говорить о том, что я никогда не сделаю или не скажу, когда утверждал ранее обратное – это не про меня. Если я поднял эту тему и сказал все это, значит, я готов выполнить оговоренное в любой промежуток времени.
- Если я откажусь когда-нибудь от своих слов, то собственноручно вложу Вам в руку пистолет, - я не менее серьезно отозвался на слова друга и опасный огонек пробежал в моих глазах. Я не только готов понести наказание, я готов положить свою голову на плаху, так как честь и прочие вещи имеют для меня особое значение. Выступать двуличным и подлым человеком – это самое немыслимое, что может со мной произойти. Безусловно, люди меняются, как и их взгляды на мир и мнение о вещах, но сильный волей человек всегда будет верен своим принципам до конца. А принципы станут фундаментом для взглядов, что формируются во мнение. Разве мужчина не должен отстаивать свои принципы, отвечать за свои слова и иметь свой кодекс чести? Да, благородство в последние несколько столетий не в моде, и, тем не менее, я такой, какой я есть и мне наплевать на идеалы современной молодежи. Мы с Драко разные и в этом суть нашей дружбы, вместе мы могли бы достичь многое, но пути в очередной раз разошлись, и мы практически не общаемся, как и с Бэнксом. Я смотрю на это все и понимаю, что оказался на отшибе мироздания, так думал я вначале. Но, судьба преподнесла мне очередной подарок, и мир снова расширился до границ необозримого. Потерянное вернулось ко мне в лице нового мудрого друга, я стал другим, обрел что-то доселе неизведанное, меня включили в ранее неизведанный круг общения. И знаете, мне нравятся все эти перемены. Мне необычно чувствовать себя более полноценным, более нужным и более живым. Марисоль помогла мне в этом, Гвидо, Алиса и другие. И я не хочу это терять, не хочу быть пародией себя настоящего, не собираюсь оставаться в бездействии. Раньше я просто бился за друзей – за свою семью, теперь же я буду вгрызаться в каждую часть своего нового мира и не забуду напомнить каждому врагу о своем существовании, если он решит покуситься на дорогое моему сердцу. Теперь, когда я обрел наконец-то себя.
- Двадцать пять тысяч - пятьдесят, чек можно поднимать по мере разговора. В любом случае, у меня есть средства для выкупа. Алиса не столь значимая фигура в этом деле для Огги, и все равно, не в моих правилах мелочиться, особенно, когда на кону жизнь девушки, - мы давно не ведем бизнес по продаже травки, но вся прибыль, полученная с этой деятельности, спрятана надежно в моем тайнике. Мне достаточно дохода с моей автомастерской, которая пользуется популярностью, поэтому использовать деньги за травку, я, никогда не сподобился. Так, заначка на случай крупных взяток и спасения жизни. Тогда я думал только о Драко, в связи с нашей рискованной затеей и разговором с мексиканской мафией. Потом о Джульетте и теперь вот понадобилось отдать деньги, дабы вызволить Лидделл. Мне ничего не жалко, если нужно – выведу деньги из бизнеса, но что-нибудь сделаю. Да и какая разница, откуда я все возьму? Жизнь ценнее материальных благ.
   Вопрос застал меня врасплох, и на секунду могло показаться, что я растерян и рассержен одновременно. Безусловно, я был готов к ожиданию, и все равно руки чесались броситься на помощь, да и какой нормальный человек не ринется спасать близкого, когда тот в опасности? Просто, порой нам хочется ускорить ход времени и это играет с нами не очень хорошую шутку. Взяв в себя в руки, я глубоко вдохнул и выдохнул, поднимая взгляд на Гвидо. Я умею ждать, но, когда дело касается чьей-либо жизни, я сразу же, иду в бой, потому что понимаю – минута промедления и все старания были тщетными. Не раз такой подход позволял опередить смерть. Вспомнить день, когда похитили Джульетту, и мы с Драко поехали на заброшенный завод спасать ее. Еще пара секунд и Мардеров предали бы смерти. Я успел, но какой ценой? Кудрявый тогда бездумно побежал вперед, а я остался подчищать людей мафии, чтобы они не помешали освободить девушку. Тогда наш скорый приезд и мое вмешательство спасло две жизни – Джульетты и Драко. Сейчас на кону всего одна и я пока ничего не могу сделать. Только ждать, и доверится Монтанелли. И я это сделаю без лишних размышлений. Я умею ждать, просто не люблю это делать, так как я человек действия. Да, я сначала оценю обстановку, придумаю план и пути отступления, после чего начну выполнять задуманное. И все равно, долго расшаркиваться и ждать я не люблю.
    Два кратких кивка, один согласие на ожидание, второй о допитом кофе. Слова здесь не были особо нужны, так как решительность во взгляде говорила сама за себя.
- С удовольствием, - учтиво улыбнувшись, я поднялся из-за стола одновременно с мужчиной и не забыл оставить возле выпитой чашки кофе хорошие чаевые для официанта. В ресторане Монтанелли сотрудники были золотом, выгравированным из самородков, что были выброшены на многочисленные улицы Сакраменто. Сервис и качество услуги на высоте, и было бы глупым игнорировать достоинства персонала «Маленькой Сицилии».
   Последовав за Гвидо, я поправил пиджак и учтиво улыбнулся парню, который обслуживал мой столик. Некая традиция перед уходом, да и в знак прощания. Мы часто с ним видимся, когда я прихожу в ресторан, и, безусловно, я мог бы считать этого мужчину своим личным официантом. В шутку, конечно.
- Погода радует. Иногда не хватает солнца, а порой и облачность становится усладой, - подставив лицо лучам дневного светила, я быстро вернулся к реалии и улыбнулся своему другу уголками губ, - Вы не против, если я закурю сигарету? Будете?
Я достал из кармана одни из самых крепких сигарет  - «Капитан Блэк». Я люблю этот табак не только за ярко выраженные нотки, но и за то, что после него от человека не разит куревом. Остается, как и от самого дыма, аромат вишни, винограда или шоколада. Смотря, с каким ароматом, была приобретена пачка. Я всегда брал вишню или виноград, потому, что они самые ненавязчивые и приятные. Впрочем, Гвидо мог уловить эти же самые нотки и при первой нашей встрече, когда нас с Драко позвали помочь в стычке с мексиканской мафией.

+2

11

Краткое молчание, подкреплённое тяжёлыми взглядами друг на друга, как скрепление произнесённой клятвы; невидимая облицовка для невидимой стены, чтобы стала крепче. Обещания не должны быть ни длинными, ни излишне пафосными, так считал Монтанелли - оттого почти не верил в то, что говорят политики, особенно в годы выборные годы, к слов сказать - но, дабы не сливаться со словесным потоком и не превращаться тем самым в пустой звук, им хорошо олицетворяться чем-то не только конкретным, но и понятным в том кругу, в котором они прозвучали. Пистолет - в их случае, именно такой предмет; пусть Гвидо и не склонен был идеализировать оружие или ставить его во главу всего происходящего, без него их образ жизни, каким не считать его, бандитским, деловым, солдатским или священным, не обходился. И инструментом, который упомянул Миллиган, решались многие вопросы - и клятв нарушенных, в том числе. Монтанелли промолчал, не став давать обещаний в ответ, Крис и так знал, что он его сдержит. Что такой пистолет будет принят, и что курок будет нажат... сицилийцы слишком хорошо знают цену словам, и потому научились и ценить молчание. Иногда - настолько, чтобы молчанием суметь сказать больше, чем вслух.
А деньги... всё-таки, что ни говори, а валюта той страны, в которой они жили, разговорчива настолько, чтобы испортить даже многих сицилийцев, мёртвые президенты с зелёных портретов выучили чуть ли не все языки планеты. Доллары могут купить жизнь, их силу недооценивать не стоит. Переоценивать, впрочем, тоже; но это уже тоже разговор для другого дня и другого случая. В данный момент, размышляя о теме спасении жизни подруги Криса-Люцифера, Монтанелли предпочитает сводить всё к финансам. Может, будет и не слишком лицеприятно осознавать, что они пытаются оценить человеческую жизнь вот так, чистыми наличными, но бизнес, однако, и не обязан быть всегда приятным.
- Не мелочись... - соглашается Гвидо с лёгким кивком головы. - ...но и не предлагай сразу всё. Иначе у тебя может не остаться и совсем ничего. - подобные переговоры - это почти как разыграть чью-то жизнь в азартную игру, проиграть-то в итоге можно не только чужую, но и свою собственную. И нет, конечно, остаться в живых - это самое важное, но вопрос о том, что в твоей сохранённой жизни осталось - он-то последует как раз сразу же после. - Он жаден. Он поймёт, что у него в руках оказалось нечто, что имеет на тебя влияние. - "нечто" или "некто", Монтанелли позволил себе невежливость не предпринимать сейчас усилий для правильного смещения акцентов; хоть Лиддел, наверняка, заслуживала и лучшего к себе отношения, раз завоевала такую симпатию и доверие со стороны человека столь благородного, как Миллиган, но жизнь её была всё же важней. А в данном случае, важность эта скорее подчёркивалась тем, что Гвидо о ситуации было проще размышлять, как о чём-то для него важном, но стороннем, не задевающим что-то личное: как Миллиган и выразился полминуты назад, это как хирургический надрез, как медицинская операция - врачу не нужно задумываться, что перед ним за человек, это скорее собьёт его мысли, и значит, и руку тоже имеет вероятность сбить. На самом деле, Монтанелли отвлечь не так просто - но это в том числе и потому, что он выработал привычку не поддаваться многим искушениям.
- И постарается выторговать как можно больше. - машина, дом, бизнес, глупо рассчитывать даже на то, что Большой Огги сжалится и оставит Крису последние штаны, если почувствует хоть самый слабый запах щедрости - а щедрость всегда соседствует с большим сердцем. И, как Монтанелли припомнил, у Криса велико не только сердце - он не должен давать ему закрывать разум собой. Самые великие и важные вещи в этом мире создаются, когда они объединяются между собой. Не всегда самые лучшие, быть может, но всегда самые важные.
- Ты же родился в этом городе, верно? Так что к солнечному свету наверняка привычен. - улыбнулся Гвидо, тоже приподнимая голову; сняв с лица очки, чтобы солнечные лучи коснулись глаз и кожи без посредничества их линз, но - на краткий момент, вскоре водружая их обратно на нос и прикрывая полями панамки, спуская её чуть ниже. Сакраменто для Монтанелли не был родным городом по факту, но во Флориде солнечно ничуть не менее - в этом плане, больше не хватало океана порой; сорок пять лет своей жизни он провёл у руки - но детство провёл на океанском побережье. И запах, вкус, солёных вод Атлантического океана, вечерний его бриз, температура у песчаного берега - всё это отпечаталось в памяти достаточно глубоко, чтобы лёгкая тоска по нему иногда сквозила. Впрочем, для итало-американца это ощущения довольно привычные. Каждый из них скучает по той далёкой Родине, о которой знает, в лучшем случае, из рассказов старших родственников - той Сицилии, на которой на самом деле никто никогда не бывал. Хотя оно и к лучшему: не зря же говорят - лучше там, где нас нет. И человеческие мысли осталось чуть ли не единственным, куда, как ни странно, люди ещё и не умудрились забраться; учёные, правда, уже давно пытаются пролезть и туда. Мысли же целых поколений... это нечто фундаментальное - как обещания, только по масштабам скорее напоминают стену Великую Китайскую, а не какую-то случайную гипотетически-абстрактную.
- Я уже много лет не курю, Крис. - с тех самых пор, как родился Лео - или бросил где-то на последних месяцах беременности Барбары, Монтанелли уже и сам не смог бы сказать с абсолютной точностью; начал бросать, кажется, где-то месяце на восьмом - а когда его старший появился на свет, то табачный дам уже испарился из их дома окончательно. И Гвидо к привычке больше не возвращался, найдя в ней и другие положительные стороны - потом Барбара забеременнела Сабриной, потому снова начать не возникало даже и мысли. Потребность в табаке просто исчезла. С годами только чуять его дым Монтанелли стал сильнее, но не сказать, что не переносил. - Но ты закуривай, если хочешь. - Гвидо постоял ещё немного, чтобы Крис мог подпалить сигарету с комфортом, а не на ходу - и затем неспешно двинулся через летнюю площадку, шагом почти прогулочным, даже успев поздороваться по пути с кем-то, сидевшим к ним с Крисом спиной, коснувшись того за плечо. Мужчина, подняв взгляд на Монтанелли, улыбнулся ему - затем смерил и Люцифера взглядом более испытывающим, внимательным, а затем вернулся взором к своему блюду.
- Так вот... предложи ему для начала десять тысяч. Естественно, этого будет недостаточно; но когда он ответит, мы хотя бы поймём - насколько. - продолжил Гвидо тему уже на ходу, через несколько шагов от выхода с патио повернув голову чуть назад, скользнув по фигуре Миллигана взглядом сквозь очки. - Организацией встречи я займусь сам; это может занять несколько дней, как я и сказал - ты займи их тем, чтобы собрать сумму. Проверь, перепроверь всё тщательно, хорошо продумай и оцени всё - не торопись. - это уже Люциферу решать, что сохранить, а с чем расстаться, и откуда взять деньги на выкуп; ожидание лучше всего заполняется мыслями - подсчётом денежных знаков, как очень неплохой вариант: куда лучше безделья, которое как раз и делает ожидание невыносимым. Любое... не только при вопросах жизни и смерти.

+2

12

Сделка. Всего шесть букв, но в них много смысла, от которого рано или поздно хочется уйти. Для нормально человека это означает купить или продать машину, бизнес или квартиру, дом, но никак не сделка по купли – продажи наркотиков, оружия или жизни людей. Рабство отменили несколько столетий назад, а вот заложников выкупают по старинке. Сколько раз я организовывал сделки? С мексиканцами, с клиентами, я всегда торговал до потери пульса, пока не получал желаемую цену за товар. Было дело принципа не опускаться ниже планки, поставленной Драко и мной в этом бизнесе. Если клиента все устраивает, то и стоимость должна соответствовать.
   За все то время, что я провел в наркобизнесе, я повидал многое и могу с чистой уверенностью назвать себя хорошим торговцем, способным набить цену или наоборот, ее сбить. Полезный навык и в повседневной жизни, но сейчас же, речь о другом, верно? Было бы беспечным считать, что Большой Огги настолько глуп, чтобы отдавать заложника при невыгодных для себя условиях, он станет требовать больше, но моя задача остаться при средствах и имуществе и при этом спасти Алису. Деньги с травки для меня не имеют особой ценности, и все равно, нельзя позволять врагу ощутить аромат шелестящих купюр. Жадность подталкивает людей к невообразимым действиям, и я это знаю. Проходили на собственном, порой печальном, опыте, когда за жизнь свою приходилось цепляться зубами .
- На другое я и не рассчитываю, - вполне резонный ответ, если знать свои способности договариваться. Если Большой Огги является протеже мексиканской мафии, то я найду способ с ним договориться и каким языком до него донести прописные истины нашего разговора. Да, порой они не отличаются цензурностью и политкорректностью, но… и большой начальник не всегда ведет себя соответственно статусу. В любом случае, придется судить не по обложке, а по сущности при личной встрече.
- Да, Сакраменто мой родной город, но при этом, я всегда рад посетить более жаркие страны – люблю солнце, - честно признавшись в своей любви к теплу, я благодарно киваю на разрешение Гвидо и закуриваю сигарету. По воздуху сразу же распространяется приятный аромат вишни, а я на секунду закрываю глаза, блаженно выдыхая дым вместе с напряжением, что до сих пор мешало дышать ровно. «Так-то лучше».
   Прогуливаясь по летней площадке, я ответил учтивой улыбкой и кивком головы незнакомому мне мужчине, с которым поздоровался Монтанелли. Взгляд я не стал отводить чисто принципиально, так как человек явно изучал меня и оценивал со своей стороны. По моему мнению, когда происходят такие казусы, стоит выдержать ответный взор и не торопится с принятием поспешных решений. В ином случае, можно стать человеком не достойным доверия со стороны незнакомца, ведь по его оценке глаза бегали, а значит лгали. Даже и не знаю, откуда у меня такая привычка.
- Логично, - согласившись с другом, не отстаю и следую за ним шаг за шагом. Наша встреча, как и беседа, как я понял, подошла к концу и пора бы завершить все рукопожатием.
- У меня есть все необходимое, но я лишний раз все перепроверю и подготовлю. Тогда буду ждать Вашего звонка? – самый главный вопрос, должен же я знать, как все обернется, и чего ожидать. Не каждый день готовишься направиться в пещеру гидры и отрубить у нее несколько голов во избежание проблем.
-  И спасибо Вам за помощь, - слова благодарности никогда не бывают лишними, и стоит говорить о своем мнении, так как оно обозначает не только признательность, но и чувство понимания у человека, который обратился за помощью.

+2

13

Проезжая часть города справа от них монотонно шумела, когда мимо проезжал очередной автомобиль; вибрации отражались от каменных стен жилых домов, возвращаясь на тротуар - городскому жителю попадать под этот перекрёстный огонь звуковой волны настолько привычно, что этого просто не замечает, и порой даже наоборот, тишина кажется чем-то странным и непривычным. Майами-бич или Сакраменто, Флорида или Калифорния - но Гвидо к городу был привычен, улицы и переулки, шоссе и дома, каменные джунгли для его семьи давно стали привычной сферой обитания. Пусть даже и нельзя было сказать, что так было всегда... лет сто назад, даже больше, на неровной от горных валунов и погребённых костей сицилийских земле, Монтанелли знали и другую жизнь - Гвидо видеть этого, конечно, не мог, помнить не мог, но даже через три поколения был способен этого прочувствовать, ощущая по исторической родине призрачную тоску. Эта тоска оказывалась неплохо сопряжена с тем, что происходит сейчас... подобные вещи происходили на Сицилии в то время. Разве только родную кровь там всегда умели ценить, и отношение Лидделов друг ко другу вряд ли было возможным.
Впрочем, наверняка кто знает, так?
И подобная ностальгия по непережитому столетней давности, любовно, словно дитя в колыбель, устроенная в стены его ресторанчика, сейчас не заставляла Монтанели отправиться в страну мечтаний - заставляла, напротив, сосредоточиться, помогая мыслям шевелиться в голове. Учитывая, что возмущение банкирами уложить всё в голове скорее мешало - неплохо, что помогало с размышлениями хоть что-нибудь.
- Посетить и пожить - это разные вещи. Но к жаре ты устойчив, это я видел. - усмехнулся Монтанелли. Границы страны чуть более тёплой начинается не так далеко к югу от них, до неё можно добраться за несколько часов при желании; и для них обоих это многое означает. Жар от смешанной в бутылке горючей смеси Гвидо и сейчас тоже хорошо помнит. Огги вряд ли окажется невосприимчив к радости тоже посетить другие страны - по крайней мере, одну из них. Что до Монтанелли... его вполне устраивает и то, что до Сан-Франциско или Лос-Анджелеса можно добраться за несколько часов - не так уж любит путешествия. Для него они означают скорее деловые поездки... жарко зачастую бывает именно потому.
- Подготовь пушку тоже - на всякий случай. - добавляет Монтанелли. Крис-Люцифер, скорее всего, сделал бы это и без его советов, но Гвидо всё равно хочет озвучить это вслух - присовокупив к этому действию ещё одну причину, которая ему кажется для Миллигана чуть менее очевидной: - Даже если её заберут при встрече, пусть видят, что она у тебя есть. Что ты не турист какой-нибудь. - такой турист, который посещает места, а не живёт в них, и потому не способен изменять окружение под собственные нужды и пользоваться его благами. Не какой-нибудь сторонний человек, который по какой-то там непонятной причине смог добиться поддержки Гвидо, а тот, кто из себя и сам представляет что-нибудь - пистолет под курткой, простым языком, говорит об этом, - и причину подобных взаимоотношений обозначая тоже уже не случайной.
Ну и, конечно - если придётся, он может и выстрелить. Поэтому лучше убедиться, что в этом случае не будет осечки.
- Я позвоню. - кивает Монтанелли. А через пару шагов прерывает своё движение, коснувшись своей панамы ладонью в задумчивом жесте, чуть смещая её на своей голове: - Знаешь... всё-таки стоило бы обратиться к её родителям сначала. Так или иначе, но она их дочь. - Гвидо пожимает плечами. Чем больше он размышляет о том, что услышал об отношении внутри семьи Лиддел - тем больше эта мысль становится похожей на чёрную дыру, раздирающей сознание; разум просто отказывается подобное положение вещей охватывать. Пожалуй, что стоит это просто вычеркнуть, но было бы это ещё так просто. - Но это твой друг. И твоё решение, - указательный палец левой руки коснулся груди Криса в районе лацкана его костюма. То, что происходит, и действительно не обязательно ставить полностью под собственную ответственность. - которое я уважаю. Так что и делать этого не стану. - обещает Монтанелли, приподнимая теперь правую руку раскрытой ладонью вверх - для рукопожатия. - Пока не за что, Крис. - пожимая на прощание его руку, Гвидо на краткий срок намеренно задерживает жест уважения, не давая соприкосновению ладоней разорваться, когда Люцифер пытается ослабить ладонь. Есть ещё кое-что важное, о чём они не поговорили: кое-что, что семьи Лиддел никак не касается - и оттого скорее становится только важнее. - Передавай Марисоль привет, ладно? - у Миллигана теперь есть семья и собственная; что не может не означать старой, как человеческие взаимоотношения, дилеммы: за всей суетой с друзьями и делами - важно не забывать и о жене. Это важно, даже когда всё сводится к вопросам, о которых они говорили сейчас, как бы ни звучало это жестоко и цинично: между жизнью и смертью - в общем-то, это и есть воздух, которым они дышат, сфера их обитания - оба они поставили себя на эту грань, потому не стоит относиться к ней как-то больше, нежели к обыденности. Обыденность можно преодолеть, но не ценой семьи. И ей можно пожертвовать ради семьи, если придётся - даже если иногда это означает пожертвовать другом. Стоит, правда, сделать поправку на понимание самой Эскобар - она сама прекрасно знает цену такого существования.

+2

14

По моему лицу пробежала открытая улыбка понимания и усмешки, и правда, жару я люблю и принимаю в любой виде, даже, если дело касается горячих заварушек и разборок. Когда начинаешь жить во всем этом, чувствуется, что ты делаешь что-то неправильно и должен повернуть назад. Но потом, потом все входит в привычку, и ты уже не можешь найти обратного пути, так как карты выложены на стол и ставки сделаны. Что самое смешное, мне это нравится, и я не могу отказаться от возможности защищать своих близких по-настоящему, не прячась за маской правосудия. Суды, заседания, присяжные, полиция – все это круто, пока на твоих глазах не оправдают убийцу или кого похуже. Мафия и преступники, в большинстве своем, не думают о последствиях, им важна цель. И не важно, кто умрет или пострадает – прибыль застилает все рамки разумного.
   От того и были понятны напутствия Гвидо об оружии, которое, к слову, я всегда носил с собой, когда дело не касалось тренировки или собственного дома. И то, по всему зданию я сделал заначки оружия, если кто-то решит взять мое место обитания штурмом. Два пистолета и шесть ножей на кожаном каркасе аккуратно опоясывали мои плечи и спускались по спине. Все это незаметно, пока не застегнешь пиджак или не прижмешь ткань к себе, но знающий человек все равно обнаружит подвох. От Монтанелли я был готов напрямую отправиться к Огги и поэтому сразу взял оружие с собой, да и личную безопасность никто не отменял.
    Серьезно кивнув, я принимаю наставление, скрывая свою улыбку за задумчивостью. Даже, если у меня заберут пистолеты с ножами, я все равно смогу надрать зад любому, кто решится вступить со мной в рукопашную схватку. На улицах давно все решает огнестрельное оружие, и все позабыли о временах, когда имело значение только то, как ты умеешь бить чужое лицо и как используешь холодное оружие.
- Я попробую переговорить с ними, но не обещаю положительный результат, -  попытка не пытка, но терпеть оскорбления и безразличие к Алисе я не намерен. Разговор будет не простым и наполненным болью и разочарованием, скорее всего. Но не мне судить людей, не понимающих ценности чужой жизни. Гнилые люди не должны касаться здоровых, так как они заразны и могу паразитировать на окружающих.
   - Буду ждать, - пожимая  Гвидо руку, я и не думал ни о чем другом, кроме как отправится разговаривать с родителями Лидделл, когда мужчина задержал наше рукопожатие и проницательно посмотрел на меня, передавая привет Марисоль. В моем взгляде отразилась боль и тоска вперемешку с ожиданием чего-то необъяснимого. Так обычно смотрят люди на своих родственников, которые лежат в глубокой коме, и могут, никогда не очнуться.
- Хорошо, я передам ей привет, когда она приедет от родителей, - губы затронула легкая улыбка, так как девушке было необходимо общаться с близкими людьми, чтобы память восстанавливалась и напоминала о себе время от времени.
- До встречи, - мне оставалось только ждать и собирать вещи, готовясь к тому, что будет происходить во время встречи с Большим Огги. Спокойной походкой, добравшись до мотоцикла, я первым делом направился к дому банкиров, как и обещал Монтанелли. Альтернатива общения с экономистами меня не устраивала, но данное мною слово не давало покоя. И не зря… Прием оказался не теплым, и я вошел в дом, полный ненависти и злобы на окружающий мир. Мать девушки, как и отец, траур не носили, на вопросы отвечать отказывались, когда же речь пошла об Алисе, те и вовсе стали бросаться желчью. Как только я не пытался сохранять самообладание и чувство такта, все равно закончилось тем, что мужчина получил по зубам, и я ретировался из здания под крики проклятий. Отказ отдавать выкуп за родную дочь поразил меня до глубины души. Казалось бы, велико возрастные люди, и все равно, не понимали, что творят и к чему придут в итоге. Самое худшее для людей – застать гибель своих детей, но этим двум все, нипочем.
«Я попытался» - мысленно извиняясь за то, что не сумел пробудить совесть в родителях девушки, я отправился к себе домой, где и провел весь вечер за пересчетом денег и проверкой оружия, которое неоднократно прочистил и проверил. На следующий день я съездил на тренировку и пообщался с тренером по рукопашному бою и бою на ножах. Хоть как-то отвлечься и причесать мысли перед решительным рывком. Ближе к вечеру связался с Марисоль и спросил, как она себя чувствует и чем занимается. Напомнить о себе, чтобы она знала – я рядом и никогда не оставлю ее одну, пока она сама меня об этом не попросит. Неопределенность, что б ее.
- Хорошо, буду к назначенному времени, - через пару дней после нашей встречи мне позвонил Гвидо. Надев кожаный каркас с оружием, я прихватил несколько дополнительных обойм, лишенных опознавательных знаков, и двинулся в путь. Встречались мы в другом месте, где я мог оставить мотоцикл и пересесть в машину, в котором мы поедем к месту встречи.
- Приветствую, - совершив легкий кивок головы, пожимаю руку мужчины и глубоко вздыхаю, - как и говорил, родители Алисы не захотели ничего слушать.
   Понятное дело, деньги я с собой не взял, так как обмен должен, по сути, состояться, когда мы достигнем договоренности. Только неопытный авантюрист и наивный человек возьмет с собой все и сразу, не думая о том, что его могут попросту убить и забрать все, каков план действий?

Отредактировано Chris-Lucifer Milligan (2018-04-01 19:03:55)

+2

15

Удивление Огги к желанию встретиться было вполне ожидаемо - но в итоге, сесть и переговорить он согласился; заинтересовался происходящим, как Гвидо и предполагал - прожжённый гангстер оказался даже менее безразличен, чем банкиры, что вызывало у Монтанелли резонабельный вопрос о том, как Лиддел вообще умудрились не только нажить своё состояние изначально, но и сохранить его столь долгое время... о банкирах Гвидо за эти пару дней тоже навёл кое-какие справки, конечно, но, как и пообещал Крису, на разговор их не провоцировал и в дела их не лез. В какой-то момент поняв, что начинает всерьёз уставать, если приближается к таким вещам - физически прямо, словно это каким-то образом черпает его энергию, мешает думать, мешает двигаться дальше, и настроение сбивая на такой минус, который не хочется назвать даже негативным: в дурном расположении духа человек может способен навредить кому-то, даже убить кого-то, здесь же... руки опускались, даже держать рукоятку пистолета или ножа сжать покрепче не тянуло. Наверное, что-то подобное - это такой личный сорт его проклятия, Божья кара за те грехи, что он совершил: то и дело натыкаться на такие ситуации или таких людей. Взять хотя бы Куперов; теперь - Лиддел... Тот факт, что Крис-Люцифер был рядом в обоих случаях - ещё более соотносил всё к небесному провидению. А Монтанелли склонен был такие вещи воспринимать достаточно серьёзно, чтобы они придавали ему сил. Тех самых, то есть, которые отнимали собственные мысли на этот счёт.

- Ciao, Крис! Подъезжай к парковке рядом со станцией метро через час.

Гвидо вешает трубку. Он не любит говорить по телефону долго - понимание того, что кто-то, кому собственные слова не предназначаются, взрастило вторичное ощущение нежелания говорить с кем-то, чьего лица он не может видеть, или чьей фигуры, по крайней мере - неуютен был даже сам по себе разговор без некоего ощущения присутствия, вживлённая и ужившаяся паранойя, связанная с прослушкой, оказывалась даже и не совсем причём.
- Не волнуйся об этом. - крепко пожимая правую ладонь Миллигана, левую руку Монтанелли приподнимает чуть выше, будто решив отмахнуться от его слов - как от назойливой мухи. И объясняет позицию своего жеста коротко, жёстко, агрессивно и с явно просвечивающейся неприязнью в голосе - неприязнью, и утомлением. Крис-Люцифер сказал нечто, во что Гвидо, в итоге, поверил и сам, пусть эта вера и отняла у него достаточно сил. - Никакие они тогда не родители. - и говорить слишком много не стоит. А вот уделить немного внимания ребятам, выросшими по обе стороны из "Хаммера" Монтанелли, открыв передние двери, было бы правильней - и, приобняв Криса за плечо, Гвидо повёл его ближе к своей машине: - Познакомься, Крис - это Мак и Нико. Ребята, это Крис-Люцифер Миллиган.
- Наслышаны. - кивнув парню, Мак протянул ему ладонь. Кобура с короткостволом была устроена прямо поверх его водолазки; а на переднем сидении, с которого поднялся Нико, лежал пистолет-пулемёт. Пока парни знакомились между собой, Монтанелли обошёл автомобиль, устраиваясь на заднем сидении - так что Миллиган, забравшись в автомобиль, оказался с ним рядом.
- Парни нас подстрахуют, если что-то пойдёт не так. - коротко поясняет Гвидо их присутствие. Огги тоже вряд ли появится без поддержки, так что Монтанелли счёл, что не будет лишним, чтобы и его с Крисом спины кто-нибудь прикрыл - увеличив хотя бы шанс добежать до машины и скрыться, если Огги вздумает сумничать, или случится вдруг что-нибудь ещё, не зависящее даже ни от него, ни от них самих. Автомобиль тронулся с места, покидая территорию паркинга - двигаясь сначала вдоль улицы, затем, прибавив ходу, направившись в сторону выезда из города.
- Мы встречаемся... Нико, подай карту? - Монтанелли протянул руку вперёд, принимая из рук парня карту дорог округа, и ткнул пальцем в одну из точек - не отмеченных никак, ни карандашом, ни ручкой, Гвидо не любил оставлять следов, и просто запомнил точку прибытия. - ...вот здесь. В кафетерии при заправке. На въезде в его городок. - естественно, Большой Огги не горел желанием никуда ездить - и срывать его с места, заставлять приезжать самому, было бы неуважительно; а уважение, хочешь-не хочешь, проявить бы стоило, если они хотели добиться результата, впрочем - это скорее касалось Криса, у Монтанелли для неуважения к Огги не было особых причин: он стоял за похищением девушки, это факт - но это было, пусть грязным, но бизнесом, а не чем-то личным - и не чем-то личным по отношению к нему самому.
- Хорошо продумал, что скажешь ему? - вопрошает Монтанелли. Договариваться-то Люциферу - а его задача тут, практически, заключается просто в том, чтобы представить их с Огги друг другу. И Гвидо до этого видел, как Крису приходилось вести огонь, прикрывая своих друзей, в открытом бою, но не то, как он принимает деловые решения и ведёт деловые переговоры. Переживал немного, хотя и нельзя сказать, чтобы волновался так уж сильно. - Постарайся принять вот что: не стоит ненавидеть Огги за то, что он сделал. Ненавидеть врагов вообще не стоит, он же - по сути, даже не может считаться твоим врагом. То, что он сделал, было направлено не против тебя. В то время Огги возможно вообще не знал, что ты существуешь. - уж точно об их с Алисой дружбе не догадывался; не то, чтобы Гвидо думал, что это остановило бы его, конечно, но всё-таки. Как Крис и сказал тогда - они пытаются избежать конфликта, а не спровоцировать его.

Внешний вид
Мак
Нико

Отредактировано Guido Montanelli (2018-04-01 21:08:38)

+2

16

На стоянке я оказался довольно таки быстро и сразу же укомплектовался оружием по полной, чтобы не лишать себя возможности  обороняться и защищать при необходимости. Не имея нужных инструментов сложно найти компромисс, так как противник в споре будет давить на твои слабости.
   Крепкие рукопожатия и краткие кивки головы в знак приветствия и знакомства, не уводя взгляда, пока маленький ритуал не будет завершен. Доверие строится не на слухах, а на поведении и поступках человека, непосредственно, по отношению к тому или к иному индивиду. Что я могу знать об этих ребятах? Я о них ничего не слышал и вижу впервые, и все равно, стараюсь оценить обстановку, выявить сильные и слабые стороны, высказать некую толику доверия. Наши жесты совпадают, я определился – они точно мои союзники, да и Гвидо я доверяю, значит, и его выбору.
- Приятно познакомиться, - на слова о слухах, я ухмыляюсь, так как слышать можно разные вещи и не всегда положительные. Общество так построено – постоянно находятся некие немаловажные детали, которые каждый мусолит по-своему, исходя из своих чувств, амбиций и длинного языка. Кличка Дьявол была рождена в этих перипетиях, и я не имею ничего против. Куда безопаснее ходить под кличкой, нежели отзываться на настоящее свое имя. Прикрытие, устрашение и безопасность с настороженностью, и это не все положительные качества прозвища.
- Я так и понял, надежные ребята, - вывод, сделанный исходя из прямоты взора Мака и Нико, плюс их движения и уверенность при общении со мной. Некий психологический портрет, пускай, в психологии я и не силен, просто выработался некий навык, в связи с деятельностью в теневом мире.
- Да, придумал, - я хотел было рассказать о своем плане, и как все это будет происходить, но тут Гвидо дает дельный совет, и я не могу его проигнорировать. Мужчина прав, Огги мне не враг, да и Алиса сюда приплетена чисто случайно, поэтому причин для агрессии у меня нет. Просто, нужно вести диалог так, будто я договариваюсь о купле-продаже поддержанного автомобиля или мотоцикла, без эмоций и лишних телодвижений.
- Сделка, есть сделка, - пожав плечами, я немного задумался, опустив взор на спинку сидения перед собой, надо было собраться с мыслями и объяснить свой план действий. Не первый раз веду переговоры, но ходатайствовать за чужую жизнь и освобождение мне приходится впервые.
- Будет лучше, если меня представят именем Властелина подземного мира, так как о нем Большой Огги явно слышал больше, - я намекал на Дьявола, не смея произносить это имя вслух, так как уважал Гвидо и его веру. Несколько месяцев назад мы обсуждали эту тему, и я запомнил предпочтения мужчины, не посягая на его мнение и стремления быть максимально приближенным к Богу, к следованию заповедям и другой чепухе, от меня далекой. Для каждого человека имеют большое значение разные аспекты, и самое главное, принимать эти взгляды полноценно и безоговорочно. Это одна из основ крепкой дружбы – не лезть в то, что для другого является священным. Выбор Бога и веры являются для меня табу, которые я не затрагиваю в других людях. Если я разочарован в Боге, это не значит, что и другие должны так сделать.
- Для начала я назову проблему и с чем эта проблема связана. Он хочет вернуть деньги, немалые деньги и нанял для этого наемников, обходящихся ему в хорошую сумму. Зная порядки, вторую часть - большую заказа оплачивают по достижению цели. Решение проблемы заключается в простом – я предлагаю ему минимальную сумму за затраты на вторую часть плана и говорю, как ему вернуть деньги. И далее договариваюсь по сумме возмещения, что мы и обсуждали с Вами в прошлый раз. Порядок таков. Все по порядку и без эмоций, - кратко, без имен и без сумм, я не хотел озвучивать лишнее и лишь проговорил общие аспекты, которые могут относиться к чему угодно. Вторая часть плана относилась к похищению Алисы, первая к похищению Элизабет. К старшей сестре я не имел никакого отношения, и платить за расходы на эту жертву не хотелось бы, так как то преступление было оправдано причастностью девушки к сделке в банке. Да, цинично, но, правда. Там был шанс выручить деньги, но с Алисой это не проканает…она вообще от семьи своей далека. Не стоит мне, и забывать о жадности некоторых людей. Мы можем договориться о деньгах и целесообразности сделки, но Большой Огги может пожелать захватить меня в свой капкан. И тогда придется все решать иначе.
- Если он не поймет своего счастья, то придется по старинке – вызывать на честную дуэль его лучшего бойца, а там как получится, импровизация, - второе мирное решение. Если мне не верят, то докажу делом и потешу большого человека равной битвой. К такому раскладу я тоже готов, но служить и торговать ненавистными мне наркотиками я точно не намерен.  Все, что угодно, но не уничтожать жизни неповинных и глупых людей, севших на иглу. Мне проще самому вытащить их с того света, чем давать им отраву в руки за немаленькие деньги. Руки сами собой сжимаются в кулаки от такой мысли, костьми лягу, но не стану. Я помню Рэй, я помню себя, я помню других людей и этого с меня достаточно.

+2

17

Крис-Люцифер выглядел сосредоточенно и собрано. Прямо как в ту ночь, когда они разрушили сделку колумбийцев и банд, только на этот раз всё происходило при дневном свете, а речь шла хоть и, всё ещё, о жизни и смерти - но зависело это уже больше от денег и меньше от пуль. И, - по-своему, конечно; в какой-то степени - смотреть на это было даже приятно. Монтанелли ощущал некое предвкушение от предстоящего, эдакая циничнейшая форма интереса к тому, что принесёт сегодняшний день вскоре. Как адреналин - но сжатый, очень тщательно и очень мало дозированный, до того состояния какого-либо вещества, которое вводят в организм, которое принято называть "кубическим". До доз, ещё не способных подарить никакой эйфории, но уже способных двигать вперёд... и поддерживать некий внутренний тонус. Того типа, который помогает оружейной рукоятке крепче держаться в руке. И помогая мириться с ощущением того, что этот раз, когда ощущаешь тяжесть пистолета в ладони - может быть последним. Фактически, именно из-за него это ощущение уже давно стало привычным, и ещё давнее - перестало пугать... это может быть одной из причин, по которой Гвидо всё ещё жив; это может быть так же и тем, что убьёт его однажды, впрочем.
- Люцифера? - переспрашивает Монтанелли. Имя демона его не пугает само по себе, не в этом дело; может, его и действительно не стоит произносить всуе, но это Гвидо устраивает всё-таки больше, чем если именем Сатаны приходилось бы называть - ассоциировать с ним, то есть, определять, идентифицировать - кого-то, человека, личность; тем более - своего друга. Здесь, однако, играет определённую роль и некий другой, и довольно-таки мирской по происхождению своему, фактор: фактор прозвищ, совсем другой, междусобойной, известности. Нечто, что может считаться чуть более деловым - в том мире, где резюмируют чаще не на бумаге, а печатать ставят порой и свинцовыми либо стальными оттисками. - Как пожелаешь. - Монтанелли пожимает плечами. Не может сказать, что одобряет это решение Криса, но и не видит достаточно серьёзных причин, чтобы как-то препятствовать; ему не сложно представить его так, тем более, раз он сам не против - но это всё ещё не означает, что он будет обращаться лично к нему так же. По отношению к другу Гвидо в этом видел больше неуважения, чем почёта.
- Да. Как деловые люди. - удовлетворённо кивает Монтанелли в ответ. Крис-Миллиган излагал складно; Гвидо ещё раз, теперь уже окончательно, убедился, что всю ситуацию он вырисовывает хорошо - проговорить её лишний раз, всё-таки, не мешало, но скорее больше для сглаживания каких-либо уже мелких слепых пятен. Стать жертвой случайной перестрелки, вызванной чрезмерной смелостью или дилетантством, в свои-то пятьдесят семь, из-за какой-то девушки, которой он даже не знал лично - ему не казалось такой уж хорошей перспективой - и окончанием жизни собственной таким уж достойным.
Элизабет в сделку уже не входит в любом случае, она мертва, и с неё взятки гладки; Огги попытался воздействовать на её родителей, играя с её жизнью - когда это не получилось, подумал, что сможет запугать их её смертью, но и это не вышло. И требовать какой-то компенсации с Гвидо и Люцифера за это - глупо; они тут не причём, не заинтересованы, это его собственная ошибка - или же он может вписать растрату на счёт Лидделов, если хочет, заставив расходы компенсировать уже их - не так уж важно (Монтанелли это не посчитал бы даже зазорным, со своей стороны - напротив, расплатиться за смерть собственной дочери было бы этой парочке как-то даже к лицу).
Но тут Крис-Люцифер изрекает нечто новое, такое, что заставляет Гвидо оглянуться на него с интересом. Подобную идею они не обговаривали ранее; самому Монтанелли она ранее тоже в голову не приходила - но сейчас, когда Крис её подал, в его мыслях она обнаружила неплохую почву для развития. Возможно ли, что Огги окажется столь же азартен, сколь и жаден? А Миллиган... столь храбр и благороден, чтобы таким образом рискнуть? Потому что риск этот очень скользкий, пусть даже из уст Криса таковым и не звучит. И не звучит таким сложным, каким явится, если позволить ему, собственно, явиться на свет.
- А ты можешь работать кулаками? - переспрашивает Монтанелли. Приходит ещё одна мысль: он видел Криса в перестрелке, но никогда - в поединке, не в драке один на один. Он не знает, на что его друг может быть способен с голыми руками. Оттого всё происходящее любопытным становится даже сильней. Может, и не стоит судить людей по себе, но немногие и нечасто могут от этого воздержаться - и потому Гвидо полагает, что любопытно может быть и не ему одному.
Стоит подготовиться, организовать встречу как следует - и сделать так, чтобы тотализатор работал на них; тем, кто делает ставки - не обязательно знать о том, из-за чего именно весь сыр-бор, но в это время Лиддел точно будет жива. Стоит сделать так, чтобы они с Крисом могли бы убедиться в том, что она жива... сделать так, чтобы она видела этот поединок своими глазами?
...и нестоит доводить до всего этого, если только в том не будет крайней необходимости.
- Давай оставим этот вариант на крайний случай. - предлагает Монтанелли. Не зарекаясь, впрочем, от того, что этот крайний случай имеет право на существование.

+2

18

Если смотреть на опыт Гвидо и на мой, в области преступного мира, то я, всего, лишь, зеленый юнец, попавший в бездну, из которой нет никакого желания вылезать. Оказавшись в круговороте событий, я шаг за шагом все больше и больше втягивался в новые порядки и ощущал себя частью мира, где нет нужды надеяться на кого-то из полиции, здесь есть только ты сам и проблемы, которые не ждут отлагательств. Жизнь стала более детальной со всеми ее плюсами и минусами, пускай это знание и не могло быть раскрытым перед другими, тем более перед близкими мне людьми. Я стоял на краю пропасти и смотрел вдаль, прекрасно осознавая все последствия своих действий и опасность, поджидающую меня на каждом шагу. Без семьи, без страха, без упреков. И все, что я мог сделать – это стать еще сильнее, чтобы уметь дать отпор и защитить тех, кто мне дорог. А с появлением Марисоль, дать и ей жизнь, которой она достойна. Выстроенный мной мир постоянно рушится, и отстраивается заново, случаются землетрясения и наводнения, и все равно, я стоически выношу все превратности судьбы. Я должен стать сильнее, еще сильнее, дабы никто не посмел бросить мне вызов. Или, хотя бы, боялся это делать в виду того, что я могу сам постоять за себя, без прикрытий и влиятельных лиц за спиной. Пожалуй, именно это делает нашу дружбу с Гвидо еще более ценной, так как наши отношения – это больше плод взаимного уважения и интереса, с долей взаимной выгоды, нежели попытка спрятаться за спиной мафиози, нет. Случись что, я готов сам ответить за свои поступки и слова, вступить в бой и одержать победу, основываясь только на собственных возможностях. И никогда не прикрываться чужим влиянием. Каким бы разным ни было наше положение в мире преступности с Монтанелли, я буду общаться с ним на равных, с должным уважением. Боится только тот, кто нечист в своих помыслах и надеется отжать кусок пирога, не делая ничего особенного под крылом сильных мира всего.
- Можно и так, либо, как многие привыкли меня называть – Дьявол, - я задумался на этих словах, в моем голосе не было какого-либо бахвальства, чисто информация, о которой наслышаны многие. Люцифера очень скоро стали называть Дьяволом, потому что трупы только так и исчезали, будто сам демон явился в ночи, и уволок тело туда, откуда его не могут достать. Порой я мог пытать жертву, чтобы выведать информацию и только потом убивал. Те, кто слагал обо мне байки, быстро забыли истинность моего имени, и перешли на более громкие заявления, которые окончательно закрепились за мной в виде прозвища. Так называли меня, и друзья время от времени, в связи с тем, что в компании был и другой Крис, который «Все-в-одном». Забавно, да и только. Большой Огги, наверняка, сможет понять связь между Люцифером и Дьяволом. И, вполне вероятно, даже не подумает присвоить моему имени статус официальности, что зафиксировано во всех документах. Да и это будет подтверждением, что я не турист какой-то, а действительно, часть теневого мира преступности.
   Я еще раз согласно кивнул на слова мужчины, подтверждая план действий, оговоренный мной ранее. В моей голове уже созрел порядок разговора, и я знаю, как реагировать, нате или иные проявления враждебности и хитрости. Главное, не позволять вывести из себя и сохранять хладнокровность при любых обстоятельствах. Впрочем, именно для этого я и предложил решение проблемы путем поединка. Если Большой Огги станет проявлять эмоции и угрожать, то всегда можно осадить его и заинтересовать одновременно. Поединок – это слово будет скакать на побагровевшем лице мафиози, в виде задорных чертят и ненависти ко всему живому. Дыхание собьется и тогда прозвучит согласие, которое решит все проблемы. В этом будет повторный выход Гвидо… спокойно предложить решить вопрос по-мужски, как делали это во времена древних людей. В этой роли Монтанелли может потребовать у Огги капитуляцию за пределы Сакраменто и освобождение Алисы.
- Да, и по - лучше, чем с пистолетами, - на моих губах промелькнула хитрая улыбка, а во взгляде пробежала нехорошая искра. Я скромно ответил на вопрос, пускай невербальные средства общения и выдавали меня с потрохами. Скрывать не было смысла, в рукопашном бою и бою на ножах мне практически нет равных, так как я занимаюсь первым с самого детства, а вторым с того самого момента, как мы с Драко стали продавать траву. И как раз таки тренер, научивший меня пользоваться ножами, и усовершенствовал мои навыки борьбы до идеала. Дни, когда группировки шли стенкой на стенкой с арматурой в руках, прошли, но остались те, кто еще помнил, то время и мог научить тому, что необходимо каждому мужчине, которого могут встретить в темном переулке, где нет места, чтобы развернуться и выстрелить в противника. Очень часто на тренировках в клубе тренер устраивал состязания в замкнутом пространстве. Ножи были деревянные, но и ими можно убить при желании. Бои были жесткие, но именно они и учат выживанию на улицах города. И я тренеру благодарен за уроки, которые я беру, и по сей день, чтобы всегда быть в форме. Поэтому, да, я уверен в своих силах и спокойно выйду на ринг, даже против какого-нибудь громилы или не пробивного качка. Большой Огги решит, что я какой-то слюнтяй, и на эмоциях не заметит подвоха. А там-то я и нанесу решающий удар.
- Как скажете, Гвидо, - в моих словах звучит уверенность, так как я твердо знаю, что Монтанелли поймет, когда нужно будет вставить решающее предложение. В этом я ни на секунду не сомневаюсь – это игра на троих, где, казалось бы, страшного медведя загоняют в угол.
   Когда мы подъехали к назначенному месту, галька под колесами автомобиля громко зашелестела, оповещая о том, что мы прибыли к месту назначения. Кратко кивнув в знак готовности другу, я покинул салон машины и ступил на землю, внимательно осматриваясь вокруг. Снайперов я не заметил, но бдительности не убавил, спокойно следуя за Гвидо, не отставая от него, но и не уходя вперед. Очень надеюсь, что все пройдет гладко.

+2

19

Муж Эскобар был сосредоточен, хладнокровен, стремителен - но уже учился управлять этой стремительностью, как и положено было бы делать к его без совсем малого тридцати годам; он был смел, но умудрялся сочетать смелость с хитростью - хорошая комбинация для одиночки; стать которым у Криса тоже были бы все шансы, коль скоро его совместный бизнес с Мардером остался в прошлом, но... он был мужем Эскобар; что подобную метаморфозу в любом случае сопрягало бы с ошибкой, просто это означало бы выбор между ошибкой большой или малой. Это могло бы означать, что Марисоль действительно вышла замуж за Дьявола... если вдуматься, это означает очень большую ответственность.
- Ладно. - предшествуя согласию, откуда-то изнутри, будто из самой глотки Монтанелли, вырвался звук; он был подозрительно похожим на хмыкание, но лицо Гвидо не демонстрировало следов ни насмешки, ни усмешки, ни веселья, когда тот смерил Криса взглядом. Их общение, помимо прочего, подразумевало таковое изучение друг друга - внимательное и постепенное, хотя и вовсе не обязательно подразумевающее некую тяжесть; тяжести, свинцовой или моральной, как правило, хватало и вокруг них, когда приходилось встречаться. Это возвращало к мыслям о Дьяволе, Боге, Аде и Рае и провидении; и о том, как приходится расплачиваться за собственные грехи. И если думать о том, что то, как они раз за разом оказываются в подобных ситуациях - это попытка искупить хотя бы некоторые из них... это легче. Всё становится несколько осмысленнее. В этом свете даже Дьявол оказывается приближен к Богу сильнее, чем, вероятно, сам бы хотел того.
В конце концов, все грешники попадают в Ад, чтобы мучиться, а не чтобы грешить и дальше.
И Крис-Люцифер их немало туда отправил... как, впрочем, и Гвидо.
- В самом деле? - он снова оглянулся на Криса. В это поверить было даже трудно немного: казалось, что талантам Миллигана попросту не было предела. Это уже и действительно даже пугало немного. Впрочем, в отличие от обычного, вызывало и живой интерес. Впрочем, чего уж точно не хотелось бы - это оказаться с Миллиганом по разные стороны баррикад. И в этом смысле, то, о чём они говорили ранее, пару дней назад, о данных обещаниях и Марис... приобретает уже несколько другой смысл. Если тот, чьим именем он прикрывается, на самом деле сумеет завладеть его душой, случится очень много злого. - Я ведь видел, как ты обращаешься с оружием - это впечатляло... - и потому хорошо, что Крис был на его стороне. Это положение стоило удерживать всеми силами... стоит и помолиться за него, в том числе, сам он вряд ли станет. И Гвидо это сделает, но позже. Вряд ли стоит впутывать бога и чёрта в то, что происходит сегодня.
- ...вон его машина. - обращает Монтанелли внимание на автомобиль, припаркованный снаружи кафетерия; рядом с ним крутилась парочка мрачного вида ребят, смеривших въехавший на парковку "Хаммер" ответным взглядом. Разумеется, Огги уже был внутри - и ждал их. Вокруг было пустынно, почти до странного, едва ли не до угрожающего - даже привыкший к некоторому простору Сакраменто, Гвидо ощущал себя немного не в своей тарелке в маленьком городке. Как и, впрочем, себя чувствовал почти везде, где бы ни находился, кроме той местности, которую мог бы считать своей территорией, - или, по меньшей мере, себе знакомой; виной тому был даже не совсем Огги, хотя и представить его влияние здесь было не так уж трудно. Местный воздух был практически пропитан его запахом; его почти буквально можно было ощутить, как только они покинули закрытый салон машины. - Если что - вы знаете, что делать... - обращается Монтанелли к Маку и Нико, и затем покидает автомобиль, направляясь ко входу в здание; стараясь держать в поле зрения тень Криса - зная, что тот идёт за ним, не отрываясь далеко вперёд, но и не давая обогнать себя или даже поравняться - оставляя чуть позади себя, за своим плечом, давая возможность как для обзора, так и для того момента, который будет необходим для предупреждения, если что-то пойдёт не так - как голосового, так и тактильного. Как держался со своими телохранителями, в общем-то, хоть Крис-Люцифер и не играл для него такую роль.
Зал забегаловки представлял собой нечто вроде проекции того, что находилось снаружи - было так же многолюдно; кто-то что-то делал за стойкой, но это движение было даже малозаметно на фоне единственного занятого во всём заведении столика - Большой Огги вольготно расположился на диванчике, уплетая что-то из своей тарелки; его покой охраняло двое ребят - к которым определение "больших" подошло бы ещё больше, и они стояли, прямо во весь свой рост. Один из них двинулся им навстречу, и Гвидо на ходу приподнял поднял руки - заставляя открытые полы своего пиджака вытянуться, демонстрируя пистолет в кобуре; не глядя даже на парня - смотря в глаза Огги, движение было почти машинальным.
- Сколько зим, сколько лет. - улыбнувшись несколько натянуто, поприветствовал затем и Огги, как только с обыском было покончено и кобура потеряла свой вес. Огги, звякнув своей посудой на весь зал, поднялся навстречу - его массивная, полная ладонь была тёплой на ощупь... плотной; но жёсткой - кожа казалась натянутой на его мясистую кисть, словно на барабан. Они здоровались, как старые друзья, хотя это был третий или четвёртый раз эдак за десяток лет, когда они виделись друг с другом лично.
- Монтанелли... Я слышал о том, что случилось с Паредезом в том году. - Огги заговорил - и из его рта пахнуло запахом крепкого табака; было даже удивительно, что откуда-то из его нутра не начинал валить дым, когда он разговаривал. Но дым поднимался только с кончика раскуренной сигары, которая покоилась в пепельнице на краю столика.
- Что тут сказать? Большая трагедия. - Гвидо усмехнулся в ответ не без тени самодовольства; она, впрочем, исчезла, когда охранник Огги закончил с обыском Криса и парень получил возможность тоже шагнуть к столику. - Как я и говорил, Огги... со мной мой друг - Дьявол. - левую руку положив на плечо Миллигана, правой Монтанелли сделал движение к его груди и обратно, раскрыв ладонь по направлению к Огги. - У него есть к тебе деловое предложение. И я всю дорогу сюда проделал только для того, чтобы ты его выслушал.
Переваривая информацию с пару секунд, Огги затем указал своей массивной ладонью на диванчик напротив, приглашая усаживаться - и вернулся за стол сам; потянувшись сразу же к своей сигаре и сделав пару щедрых вдохов, тут же окутывая дымом почти всё пространство вокруг себя.

+2

20

Есть вещи, о которых мы редко говорим, так как считаем их частью себя и фактом само собой разумеющимся. Да и как можно иначе, когда в твоих руках находится твое будущее, которое могут попытаться разрушить в любой момент? Гвидо удивляется, и когда он задает свой вопрос с более оживленной интонацией, я поворачиваюсь к нему лицом и улыбаюсь, согласно кивая головой.
Да, в нынешней ситуации это может показаться лишним и неверным, но мне отчего-то стало смешно. Вспомнился случай, когда Джесси интересовался моими успехами по вольной борьбе на соревнованиях в университете. У него никак не могло уложиться в голове, что я смог победить тяжеловеса и отправил его в нокаут с двух ударов. Тогда много кто удивился этому факту, но мой друг хотел знать подробности и искал подвох в любой неточности, зная мою любовь к шуткам.
- Приятно слышать, и тем не менее, стрельба не является моей сильной стороной, по крайней мере, так считает один мой хороший знакомый, - вспоминая Блэка, я не испытывал угрызений совести по поводу того, что назвал его просто знакомым. Мы давно перестали тесно общаться из-за сестры Драко и ее необдуманного брака. Ребята давно развелись, и все равно, я не мог простить себе вольного общения с девушкой и того, что пришлось пережить парню, которому так понравилась эта непостоянная особа. Джульетта прекрасная девушка и они с Джесси являлись моими друзьями, которых я не хотел терять. Но шло время, и друг детства ушел на задний план, прячась за стеллажами и бизнесом отца. Судьба развела нас в разные стороны, а я и не думал пытаться остановить не обратимое. Так было спокойнее.
   Хвастаюсь? Нет, я считал свои навыки владения огнестрельным и холодным оружием обычными, если не посредственными, а рукопашный бой на достойном уровне. Да, дома полно золотых медалей и грамот, но не это главное. Мне всегда казалось, что гордыня мешает здравому мышлению и создает слепые зоны, влияющие на удачный исход сражения. Заведомо принижая свои достоинства, я увеличивал потенциал противника и за счет этого делал большее усилие, чем требовал от меня тренер. Меня могли ругать за чрезвычайную скромность, но это имело результат, пускай, порой просто противник недооценивал мои возможности. Так или иначе, я привык ожидать от оппонента чего-то сверхъестественного, оценивая его плюсы и минусы по мере сражения. Человек заблуждается и думает о тебе как о каком-то дилетанте, расслабляется, а потом начинается танец со смертью. Когда враг опомнится, будет уже поздно.
   Впрочем, того же я ожидал и от тех людей, которые ждали нас по ту сторону двери в местную забегаловку. Я неосознанно стремился быть подле Гвидо и если что, вступится за него перед незнакомыми мне людьми. Привык как-то прикрывать друзей, и это вошло в привычку. Если окно – то загородить собой, если прорываться, то биться через стенку, образовывая брешь в наступлении. Так, мелочь, которая приобретала жизненно важные позиции. Да и Монтанелли здесь только ради меня – защитить его спину казалось для меня вполне уместным желанием.
«Не нравятся они мне». Отметив в своих мыслях первое впечатление о телохранителях Огги, вполне спокойно позволяю лишить себя средств защиты. Пистолеты и ножи – да, мои излюбленные инструменты, которые легко могут заменить ножи и вилки, что так неловко лежат в руках мужчины, поедавшего сытный обед. Всего пара выверенных движений, и можно заказывать глазной протез, да зашивать руку, ну или вообще, заказывать гроб.
   Состроив подобие улыбки, я блеснул предостерегающим взглядом на ребят мексиканского «дяди» и спокойно проследовал к другу, который уже начал приветствие своего старого знакомого. Нельзя сказать, что мне были по душе эти смотрины, но нужно быть вежливым и строгим в меру, чтобы не показаться слабым. Краткий кивок головы, губы трогает едва заметная улыбка. С моей стороны не было какой-либо попытки пожать руку Большому Огги, так как весь вид его выражал только скептизм вперемешку с настороженностью. Кто знает, может мне и показалось, но в этих маленьких коричневых глазках пробежался испуг. «Он знает, кто я». Кратковременное осознание, придавшее мне уверенности и наглости, столь необходимой, чтобы начать разговор. Еде один продолжительный анализирующий взгляд и мне кажется, что мужчина удивлен, как это у Гвидо получилось приручить дикого тасманийского дьявола, убивающего любого мексиканца, посмевшего пойти по ненужному следу. «Забавно...»
   Удобно усевшись за предложенный диван, благодарю Гвидо за возможность говорить легким кивком головы и смотрю прямо в глаза Большого Огги, не высказывая своим поведением ничего, кроме делового подхода. Будто удав, уставившийся на кролика, изучаю прищур собеседника и то, как вальяжно он раскуривает сигару.
- Мне известно, что ты несешь сейчас большие убытки в связи с операциями, которые проводят банкиры Лидделл на финансовом рынке. Также мне известно, что тебе пришлось нанять мексиканских наемников, чтобы взять в заложники дочь финансистов и вернуть убытки. Элизабет Лидделл была убита. Никакого результата достигнуто не было, похитили вторую дочь. Я могу подсказать более эффективный и быстрый способ получить желаемое, и при этом, с дополнительной прибылью, - я проговорил все медленно и нарочито четко, чтобы каждое мое слово достигло пункта назначения. Голос, не лишенный выразительности и интонаций, способных заинтересовать даже самого заядлого скупердяя. Возникает минута паузы, в которую Большой Огги обдумывает сказанное и смеряет меня оценивающим взглядом. Взор человека, ищущего подвох и выгоды.
- Продолжай, - решив, что меня стоит послушать дальше, мафиози небрежно совершает взмах руки в сторону и смахивает легкие крупицы сигары в пепельницу. Он делает вид, что не заинтересован в этой сделке, но, я, то знаю, как остро он ожидает каждое мое слово и весь обратился в слух.
- Если, нанятые тобою наемники отпустят сейчас заложницу, тебе не придется платить им за работу, которую они не сделали. Насколько я знаю, они берут деньги, и не маленькие. Задаток за похищение младшей дочери уже выплачен, оставшаяся и большая часть суммы ожидает оплаты по достижению результата, которого не будет. Первый пункт среди преимуществ от сделки со мной, - слегка прищурившись, я хитро улыбаюсь, обозначая важность своего замысла. Говорить уверенно и со знанием дела меня не учили – я научился этому сам. Знания, опыт и практика. И правда, преступнику не придется платить наемникам и дальше, так как они сделали то, что должны были.
- За информацию я не возьму денег, более того, заплачу тебе десять тысяч долларов, чтобы девочку отпустили в целости и сохранности, а после напишу тебе адрес, по которому твои доверенные люди смогут забрать деньги с процентами и переговорить с виновниками убытков. Как видишь, одни плюсы, - разведя руки в стороны, я снова улыбнулся и показал раскрытой ладонью правой руки на ребят, которые стояли рядом с Огги и внимательно следили за мной и Гвидо. Не сказал бы, что в моих словах был подвох, скорее наоборот, все слишком хорошо. Заметить то, как мой оппонент мысленно высчитывает плюсы от моего предложения, было не сложно, да и не мешал я этому процессу, не до этого было, правда. Как и говорил Монтанелли, здесь главное сохранять спокойствие и хладнокровностью.
- А что тебе с этой сделки? – я ждал этот вопрос и думал над тем, как на него ответить. С шуткой? Возможно… а может и с подвохом, не знаю.
- Девочка не причастна к банковскому делу, да и задолжала мне пару коктейлей, - я сделал вид, что она является для меня незначительным объектом внимания, не более того. Что только не сделаешь ради мимолетного интереса. Да и, вроде так делают грязные и подлые люди – спасают от неприятностей и ожидают, что им бросятся на шею. Лучший вариант быть своим среди чужих. Надеюсь, мой друг, который сидит подле меня, поймет мою игру и не будет судить строго.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Anteroom of Death