Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Lola
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Rex
[лс]
Justin
[icq: 28-966-730]
Kai
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
внешностивакансиихочу к вамfaqправилавктелеграмбаннеры
погода в сакраменто: 26°C
Генри Винстон Оушен. Пятьдесят лет. Четыре из них пребывает в разводе с мегерой, которая мучила его на протяжении половины жизни. Казалось бы, у мужчины уже должно... Читать дальше
Forum-top.ru RPG TOP
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Логично в конце возвращаться к началу


Логично в конце возвращаться к началу

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

Сакраменто | 26-31 марта

Florence Justice & Alexander Hartmann
http://funkyimg.com/i/2DG9q.gif

Как жаль, что благие намерения зачастую воспринимаются нами как давление, попытка манипулировать, навязать свою волю. Как жаль, что нам не суждено заглянуть в будущее и увидеть, что с нами могут произойти вещи пострашнее уязвлённого самолюбия. Как хорошо, что иногда в самом конце нам оставляют возможность вернуться к началу и всё исправить.

Отредактировано Florence Justice (2018-03-23 20:57:22)

+4

2

11:07
30.03.18, пятница
частный загородный сектор

- Спасибо, я сама справлюсь. - Отказавшись от предложения донести вещи до дома, Флоренс расплатилась с таксистом, накинула лямку сумочки на плечо, выдвинула ручку небольшого дорожного чемодана и внимательно осмотрелась. Слева и позади раскинулся густой лесной массив, при одном только взгляде на который у девушки промелькнула мысль прогуляться по нему, но очень скоро, почти в ту же секунду, она отказалась от этой затеи. Припоминая события целой недели, хотелось одного - запереться в четырёх стенах, забаррикадировать все двери, окна и хотя бы на какое-то время насладиться чувством безопасности. Увы, катастрофическое невезение, что преследовало её не просто ежедневно, а практически ежеминутно, даже сейчас могло устроить какой-нибудь фортель - меньше всего хотелось заблудиться в трёх соснах, внезапной встречи с невесть откуда взявшимся хищным зверем, навернуться в овраг или, что будет совсем смешно (нет, ничуть), схлопотать путёвку в кому из-за упавшей на голову еловой шишки. Поёжившись от столь животрепещущих перспектив, Флоренс стискивает мягкую ткань весеннего пальто ближе к воротнику, начинает жалеть, что поторопилась с отказом таксисту, ещё раз несколько испуганно оглядывается по сторонам, после чего чуть ли не бегом направляется по уходящей вправо насыпной дорожке, ведущей к коттеджу.
   Здесь действительно было красиво, что при каких-то иных обстоятельствах - неделю назад, например - Джастис непременно изыскала бы возможность всё детально рассмотреть, вобрать в себя живописные картины загородного умиротворения, впитать новые эмоции и действительно расслабиться. Но сейчас.. сейчас думалось только об одном: быстрее в дом, быстрее запереть замок на входной двери, как можно быстрее приготовить себе рекомендованную Донованом "Маргариту", забиться в угол какой-нибудь уютной мебели и попробовать насладиться иллюзией защищённости. А внешний мир пусть в это время хорошенько подумает над своим поведением и снимет с неё проклятие, потому что иных определений всему произошедшему Флоренс попросту не могла подобрать. Собственно, с чего всё началось?

16:40
25.03.18, воскресенье
гостиничный номер

   Это был её второй день с момента заселения в гостиницу. По какому принципу Флоренс вообще выбрала именно эту - всего на 12 номеров, в небольшом двухэтажном здании, да к тому же стоящую на отшибе северной части города - она уже не вспомнит. Просто колесила полночи с пятницы на субботу по Сакраменто, не выбирая маршрута, не думая ни о чём, практически не воспринимая реальность рядом с собой. И когда очнулась, пришла в себя, подняла осмысленный взгляд выше линии дороги, первой мыслью была не ожидаемая для оказавшегося не пойми где человека "Куда это меня занесло?", а практически равнодушная "Я вижу дверь. Наверное, мне следует в неё войти". Невзирая на поздний час, который стремительно приближался к отметке "три ночи", стойка администратора не пустовала, за оплату наличными вперёд на неделю девушке сразу же выдали ключ, даже не попросив документов, ограничившись уточнением имени, которое почему-то её губами было произнесено как Мелисса Райт (что тут скажешь, девушка никогда не жаловалась на скорость, с которой в её голове рождались байки). А потом лже-мисс-Райт заняла свой номер с приклеенной на двери цифрой "7", отключила мобильный телефон и провалилась в сон, продлившийся до полудня субботы.
   Её разбудило чувство голода и осознание того, что с собой нет абсолютно никаких личных вещей. Возвращаться в квартиру Дерека не хотелось. Они слишком много наговорили друг другу, ещё больше того, о чём даже не следовало упоминать, а теперь - вспоминать. Жаль только, что памяти, обладательницей которой являлась Флоренс, невозможно было приказать что-то стереть или хотя бы перестать снова и снова проматывать каждое сказанное слово, каждую повышенную интонацию, каждый всплеск боли во взгляде лучшего друга - картинки, звуки, даже гнетущая тишина, что устанавливалсь в паузы, назойливо всплывали в голове. И доставшееся вместе с номером в гостинице одиночество только усугубляло положение.
   Найти место, чтобы утолить голод, бегло просмотреть поступившие звонки и сообщения, не ответить и не перезвонить никому, опять выключить телефон и просидеть в кафе лишний час просто потому, что идти было некуда и незачем. Разве что потом вспомнится, что нужно прошвырнуться по магазинам, в первом из которых она, наверное, и подхватила от кого-то или чего-то эту заразу, именуемую "невезение". Упавший на неё манекен, оказавшийся достаточно громоздким и тяжёлым, чтобы опрокинуть хрупкую девушку на пол и оставить на её левом бедре внушительный синяк - это так, незначительная ерунда. Но вот взвизгнувшая тормозами машина за какие-то пару метров от Флоренс, когда она переходила улицу, послужила действительно тревожным сигналом к началу вереницы сначала забавных, потом настораживающих, впоследствии пугающих событий.
   Так что ближе к пяти вечера, забравшись с ногами на кровать и жуя недурственный на вкус и ингредиенты бургер, девушка пыталась подсчитать всё то количество не иначе как хрени, с которой столкнулась за последние сутки. Набралось прилично странностей, на которые в ходе суматошного жизненного ритма люди внимания не обращают, либо же забывают достаточно быстро. Что касается Флоренс, погружённой в свой нарастающий негатив, она не просто помнила, она как будто заново переживала каждое мгновение: опрокинутая на неё официантом чашка горячего шоколада; задевший плечом в толпе случайный прохожий, что закончилось сценарием "привет, стена кирпичная - здравствуй, ещё один синяк"; выскользнувший из рук смартфон, не переживший падения на асфальт и покрывшийся трещинами по экрану; попытка ограбления при пересечении подземного перехода, которого удалось избежать только благодаря появлению женщины с ребёнком, что подняла визг, от которого уши заложило; кстати, да, пострадавший слух тоже можно было внести в этот "чёрный" список; сломавшийся каблук, когда девушка неудачно рассчитала ширину шага и ступила на канализационную решётку; разлетевшееся осколками от брошенного чьей-то хулиганской рукой камня стекло витрины магазина, мимо которого проходила Флоренс. Так, пустяки. Наверное. С каждым случается. Но так ли часто, как с ней сейчас?
   Отложив недоеденный бургер, Флоренс подумала, что надо бы купить новый телефон, но выйти из номера не рискнула. Занялась тем, что разобрала купленные вещи, позвонила по стационарному телефону в службу доставки еды и включила телевизор. Ситком о буднях какого-то идиотского семейства? О, ужас! Пора и правда вести "чёрный" список.

8:12
26.03.18, понедельник
галерея

- Каюсь, грешна! - Вскинув перед собой руки в жесте полноценного признания своей вины, Флоренс поспешила предотвратить всю ту гневную тираду, которой её собирался наградить ассистент, судя по полыхающему взгляду, недобро сошедшимся бровям и сжимающими папку с документами пальцам с такой силой, что несчастная разве что не скрипела. - Я опоздала. Я была недоступна по телефону. Я признаю свою вину. Не хмурься, а то морщины заработаешь раньше времени. - Вскинув руку, девушка разглаживает указательным пальцем морщинку на лбу парня. - Тормоза у машины отказали. Пришлось парковаться, вызывать эвакуатор и отправлять свою колымагу на пит-стоп. Что до телефона... - порывшись в сумочке, Джастис достаёт пострадавшее устройство и передаёт его ассистенту. - Благополучно пал смертью храбрых, не выдержав схватки с асфальтом. Купи новый, пожалуйста. У меня попросту не нашлось на это времени.
- Осторож...!!! - Рука Брайана впивается в предплечье начальницы с такой силой, что та готова взвыть в голос, а мгновением спустя даже перейти на ультразвук, потому что от ещё одной встречи, но теперь уже со стеной родной сердцу галереи, ей достался не синяк, нет, а неприятного звучания хруст в правом запястье и пронзившая его острая боль.
- Ты с ума сошёл?! - Рычит она в сторону парня по велению возмущённой души, тогда как его стоило поблагодарить.
   ...с весёлым звоном, оглушительным грохотом, фонтаном хрустальных брызг во все стороны, радужным переливом отблесков света одна из потолочных массивных люстр, что украшают собой фойе, зачем-то именно сегодня решила сорваться с насиженного места и отправиться на свидание с полом.
   Любовь такая любовь. - Иронично промелькнуло в голове Флоренс. На вздохе, на безысходной попытке запихнуть в лёгкие порцию воздуха - от сбитого, вырванного дыхания сердце пульсирует сильнее, чем должно, как паровой поезд с пробитым двигателем, хрипит и почти задыхается, вот-вот проломит грудную клетку и рванёт в неизвестном направлении. Поддерживая пострадавшее запястье, мисс Джастис спешит в свой кабинет, предпочитая никак не комментировать произошедшее. Брайан где-то позади, не отстаёт ни на шаг, рассыпается в извинениях и силится выяснить, как скоро и какой внутренний орган будет изъят через его левую ноздрю за причинённый физический вред начальнице. У самой двери девушка резко разворачивается к парню и успокаивающим жестом касается его плеча.
- Просто купи мне новый телефон. Это всё, чего я сейчас действительно хочу. - Подумав секунду, добавляет с улыбкой, что в общем-то сложно на фоне пульсирующего болью запястья. - Ну, ещё бы от чашки чая не отказалась. Но это потом, как увижу свой новенький смартфон. Счёт пусть пришлют на моё имя. Иди.
   Ступив за порог и закрыв за собой дверь, Флоренс наконец-то даёт выход своему истинному состоянию, что проявляется сейчас не только в исказившейся отображением переживаемых эмоций мимике, но и лихорадочной дрожью, охватившей тело. Сползти по дверному полотну на пол не позволило разве что узкое платье, не предназначенное для таких манипуляций. Бросившись к столу, порывшись в ящиках, переключившись на шкафы и пытаясь вспомнить, а есть ли у неё вообще эластичный бинт, девушка конечно же не собирается ехать в больницу. Она выпала из режима галереи на двое суток, чтобы теперь по своей инициативе увеличивать этот срок. Так что сейчас единственный выход - сделать то же самое, что сделал с этим же запястьем Николас в ту злополучную поездку на Хэллоуин: покрепче перевязать и вернуться к проблеме как-нибудь потом.
   Нашла-таки. В аптечке, наверняка предусмотрительно собранной Брайаном (а больше и некому) и оставленной на полке одного из шкафов. Намотав бинт, упала в рабочее кресло и сразу же сосредоточилась на почте, перебирая конверт за конвертом. Запросы, заявки, предложения, ответы, приглашения, уведомления, реклама...
- А это что? - Обозначено печатным шрифтом "мисс Джастис лично в руки", не имеет обратного адреса, никаких почтовых марок, без указания имени отправителя. Вскрывает уверенно, достаёт сложенный вчетверо лист и разворачивает его.

Случайности не случайны. Тебе понравилось?

- Глупости какие-то, - машинально сминает в кулаке бумагу с чьим-то посланием, смысла которого Флоренс совершенно не понимает. Как и того, зачем понадобилось составлять его вырезанными из газет и журналов словами. Бросив комок в корзину для мусора, туда же отправляет и конверт. У неё нет времени размышлять над головоломками, порождёнными чьим-то больным (по любому) разумом. А вот встать и приготовить самой себе чай - есть. Потому что сердце почему-то опять решило зайтись в бешеном ту-думс и разогнать кровь по венам с такой скоростью, что её приток мгновенно отразился жаром по телу - Флоренс необъяснимо горячо, как в адском пекле, от самых губ и вниз, до ногтевых лунок на пальцах ног.

Отредактировано Florence Justice (2018-03-27 14:29:48)

+4

3

[indent] Неделя у Александра Хартмана выдалась тяжелой, как эмоционально, так и на фоне загруженности работой. Как назло, его компания требовала как никогда много внимания, поэтому почти каждый день он посещал офис и зависал там по несколько часов на переговорах и встречах и один раз даже успел слетать в Нью-Йорк. Все это было как никогда не кстати, потому что у Алекса совершенно не оставалось времени разобраться с тем, что угрожало его репутации, карьере, а возможно даже жизни, и не только его. Естественно, его люди тут же занялись расследованием, а к жене и дочери была приставлена неотступно следующая охрана. Скайлер хорошо знала Александра, чтобы просто довериться ему и не задавать лишних вопросов, и ей было достаточно слов о том, что на данный момент такие меры предосторожности необходимы для безопасности их семьи. Однако, в этой истории оставалось еще одно действующее лицо, решить данный вопрос с которой было сложнее. Во-первых, это действующее лицо - Флоренс Джастис, и в принципе в дальнейших объяснениях на эту тему уже нет необходимости, если вы были знакомы с этой девушкой. Она упряма, независима и уверена в том, что самостоятельно может постоять за себя. Она потребует от Александра тысячу и одно доказательство того, что ей действительно угрожает опасность, а затем все равно может не согласиться из принципа, даже если на самом деле доказательства покажутся ей убедительными. Не исключено,что Флоренс захочет решить данный вопрос сама своими силами, и Александр едва ли сможет на нее как-то повлиять. Все это в совокупности приводило к тому, что уже целую неделю Александр не мог встретиться с Джастис лично и подвести ее к диалогу о том, что произошло на открытии выставки в галерее после того, как они покинули кладовку, и почему это так сильно беспокоит Хартмана.

[indent] Александр задумчиво смотрел в иллюминатор, наблюдая, как город, уже ставший его настоящим домом, выглядывает из-за облаков, а затем становится все ближе, пока самолет заходит на посадку. И в то время как воздушное судно коснулось земли, Алекс уже знал, что ему нужно делать.
Действительно, более удачной возможности в ближайшее время вряд ли представится. Через пару дней Александру предстояло возвращаться в Нью-Йорк, но уже на более длительный период, возможно что недели на две. Деловая поездка должна была совмещаться с семейной, так как дочь и жену Хартман планировал взять с собой. К сожалению (или к счастью) везти с собой Флоренс Джастис не представлялось возможным, и по этой причине, Александр, уезжая, должен был быть уверен в том, что она в безопасности.
Александр сел в свой мерседес, подогнанный прямо ко входу в аэропорт и пролистал пропущенные за время полета вызовы. Список был внушительный, но заинтересовал Алекса только один из звонков.
- Привет, Роберт, ты звонил? Я только что приземлился в Сакраменто, - не так часто Александр общался со своими подчиненными в дружеской манере, но с тем, кто отвечает за твою безопасность по всем фронтам, всегда желательно иметь доверительные и даже дружеские отношения. Этот человек должен быть надежен, чтобы ты мог положиться на него на все сто процентов, ведь именно он прикрывает твою спину, когда ты отворачиваешься. - Есть новости? - брови Александра сошлись на переносице, пока он внимательно слушал ответ Роберта, прикидывая масштабы трагедии. - Так, я понял, что ничем хорошим ты меня сейчас не порадуешь... где Джастис? Она сейчас в галерее? - и снова Александ нахмурился, услышав ответ, который ему не понравился. - Да, Роб, я понял тебя. Нет, как я и говорил, мы не будем устанавливать слежку за Флоренс против ее воли. Сначала я поговорю с ней сам. Будем на связи.
Александр положил трубку и набрал номер Флоренс. Не абонент. Мужчина с минуту сосредоточенно всматривался в поток движущихся впереди автомобилей.
- Джо, едем в галерею, мне нужно кое с кем переговорить.

[indent] Упрямая, невероятно упрямая Флоренс и только она может быть настолько упертой, чтобы не замечать очевидных вещей, происходящих в ее жизни. Роберт выяснил, что, пока Александр отсутствовал, на Флоренс чуть не обрушилась люстра прямо в стенах галереи. Хартман всегда был уверен в безопасности своего здания и никогда не злоупотреблял возложенной на него ответственностью за своих работников. Поэтому вся эта история с люстрой ему не понравилась с самого начала, ровно так же как и Роберту, который приезжал на место происшествия и осматривал все, прежде чем начался монтаж новой люстры. А сейчас мисс Джастис и вовсе уехала в неизвестном направлении, что совершенно не радовало Александа и заставляло задуматься, а не стоило ли ему действительно продолжать втайне следить за каждым шагом Флоренс?
- Мне нужен помощник мисс Джастис Брайан. В моем кабинете. Через пять минут, - Александр на ходу объявил секретарю о своих пожеланиях и скрылся за массивной дверью своего кабинета.
Разговор с Брайаном состоялся короткий. Как бы тот не был предан Флоренс, но противостоять боссу своего босса было занятие не из легких. Тем более, что парень и сам был обеспокоен происшествием, случившимся совсем недавно, а также взвинченным состоянием Флоренс в последние дни. Оказалось, что девушка направилась в загородный дом младшего мистера Донована, и эта новость совсем не показалась Александру приятной. Но, в общем-то, этой информации было достаточно для того, чтобы отпустить Брайана и дальше разобраться со всем самому.
- Джо, подгони машину ко входу. За руль я сяду сам, а ты на сегодня свободен. Выйду через пять минут, - проинструктировав водителя, Александр снова набрал номер Роберта. - Роб, мне удалось кое-что узнать, сейчас я поеду за Флоренс. А вы пока найдите все, что можно про семейство Донованов. Да, того самого коллекционера. Особенно интересует его сын. Если найдете что-нибудь, сразу сообщи мне, - конечно, с Донованами Александр работал уже достаточно долгое время, чтобы эти деловые отношения зарекомендовали себя как проверенные, и кто-то (читай, Флоренс) наверняка мог обозвать его параноиком, но все-таки в такой ситуации нельзя было упускать из виду ничего.

16:30
30.03.18, пятница
частный загородный сектор

[indent] Александр с явным превышением скорости ехал по пригородной дороге, напряженно сжимая руль одной рукой и испытывая смешанные чувства. С одной стороны, Донован просто вручил Флоренс ключи от своего дома, а сам с ней не поехал, с другой, такой широкий жест от мало знакомого человека по отношению к красивой девушке всегда можно было расценивать только одним образом, что он имел на нее виды. Первым, что Хартман почувствовал, конечно был укол ревности, и он бы наверняка разбирался в ситуации иными способами, если бы не беспокоился за безопасность Флоренс. Сейчас же все потусторонние чувства, которые не касались забыты о Джастис, нужно было отбросить в сторону. Александр ехал не для того, чтобы снова выяснять отношения, а для того, чтобы убедить Флоренс прислушаться к его точке зрения.
Наконец автомобиль подъехал к дому, рядом с которым Александр не обнаружил не только припаркованного автомобиля Донована, испытав при этом облегчение, но и вообще никаких признаков жизни. Хартман заглушил мотор и вышел из машины, надевая пиджак и поправляя костюм. Не самый подходящий образ для поездки за город, но Александр вполне в своем духе направился с корабля прямиком на бал, а точнее с самолета в лес. А вокруг действительно простирались массивы леса, представляющие собой захватывающую картину. Неплохое местечко. Александр поставил машину на сигнализацию и подошел к двери, нажав на кнопку звонка и прислушиваясь к происходящему за ней. Тишина. Александр нетерпеливо повторил звонок и еще несколько раз, прежде чем дверь ему наконец открыла Флоренс. И выглядела она так, как будто увидела в нем ожившее приведение.
- Привет, Что случилось?

внешний вид

http://iv1.lisimg.com/image/6417394/740full-jared-leto.jpg

+4

4

14:50
26.03.18, понедельник
галерея

- Я вас не слышу. Перезвоните, пожалуйста.
Флоренс вскипала как самый настоящий чайник, разве только пар из ушей не валил. Это был уже не первый по счёту звонок, перемежающий собой множество прочих, когда связь давала сбой, и девушка попросту не слышала абонента на том конце соединения. Как же это раздражало. Вернее, изначально раздражало, примерно первые десять или двадцать раз, но сейчас нервы были готовы водрузить победный флаг на пике терпения. Что за чертовщина сегодня со связью? У меня? У тех, того, той, кто звонит?
   Треньк. Очередной вызов по её душу. Поразительно, как быстро мы настраиваемся на волну заведомого ожидания негативного. Всего-то требуется - некая закономерность, чтобы вспышка негодования случилась сама по себе, рефлекторно. На звук.
- Флоренс Джас... - едва заговорив, она уже подсознательно знает: опять двадцать пять. Медленно вздыхает. Не судьба у кого-то со мной поговорить. Просто не судьбааа. - Вас не..
   Короткий сдавленный звук, больше похожий на сдерживаемый смешок, заставляет её резко замолчать, недобро свести брови и сжать губы в тонкую линию; последнее - чтобы сию же секунду не разразиться гневной тирадой, никак не соответствующей персоне занимаемого ею статуса. Пара мгновений тишины, обрыв связи и короткие гудки.
- Ясно, - цедит сквозь зубы арт-директор, швыряя трубку. - Кому-то вздумалось сегодня пошалить. Убила бы.
   Уронив руки на стол, а на них собственную темноволосую головушку, Флоренс несколько минут профессионально изображает из себя предмет интерьера, затем решительно поднимается из-за стола. Сосредоточиться на работе не даёт дёргающая боль в руке. До чайника, между делом говоря, она так и не добралась. Зато успела принять три таблетки обезболивающего, которое упорно отказывалось действовать. В итоге к пульсации в запястье добавилась головная боль, спровоцированная действиями, в чём теперь сомнений не оставалось, телефонного хулигана. Или маньяка. Но последний, как рассудила Флоренс, должен был или говорить пошлости, или хотя бы тяжело дышать в трубку.
- Всё же наведаюсь-ка я в больницу.
   Уже у самой двери к полу девушку пришпиливает прозвучавший в спину входящий звонок, попутно пройдясь по нервной системе и ударив в голову вспышкой очередного приступа мигрени. В нерешительности замерев, она поворачивает голову, размышляя: подойти или нет? ответить или пошли все к чёрту? Нет. К чёрту! Даже не открыв, а рванув на себя дверь, Флоренс выходит в коридор и быстрым шагом удаляется от кабинета. На сегодня я сыта по горло бездельниками, убивающими время дурацкими шутками.
   Если бы она знала, что это только начало...

16:05
26.03.18, понедельник
здание больницы

- Придержите лифт! - Громкий женский голос сотрясает пространство, в то время как его обладательница торопится преодолеть на высоченной шпильке оставшиеся метры, отстукивая по светлой напольной плитке неравномерный ритм. - Чтоб тебя!
   Чкнув мыском туфельки в сошедшиеся почти перед носом створки, Джастис разворачивается и направляется к лестнице. Ждать времени нет, её саму уже ждёт такси, а менее чем через полчаса встреча с агентом по недвижимости. Преодолевая второй или третий пролёт, на ходу достаёт из сумочки свой новенький пиликающий смартфон, ставит в уме галочку посидеть над настройками и выбрать мелодию для вызова поприятнее, проводит пальцем по экрану.
- Да?
- Не нужно так спешить. Рискуете поскользнуться на мокрых ступеньках, - голос мужской, вот только среди своих знакомых девушка не может никого припомнить, кому бы он мог принадлежать.
- Что? Вы о чём? Кто вы?
   Это последнее, что она успевает сказать, прежде чем правая нога нежданно-негаданно начинает скользить вперёд, унося по инерции за собой тело в лучших традициях законов физики. Унося, если статистика не лжёт, к многочисленным переломам, а в нередких случаях и к летальному исходу. Вскрикнув и захлебнувшись воздухом на судорожном вдохе, Флоренс совершенно некстати вспоминает о том, что не оставила завещания, не помирилась с Дереком и не поставила в известность Александра о планах на смерть. Последнее - явно преждевременное утверждение, растворившееся в чьих-то руках, поймавших потерявшую равновесие девушку.
- Мисс, с вами всё в порядке? - Не сразу, но доходят до её сознания звуки голоса, а вслед за ними начинает полноценно функционировать зрение, чтобы рассмотреть спасителя в лице принца в белом халате и выражением крайней обеспокоенности во взгляде. - Надо же, кто-то разлил воду на лестнице. - Спустя время добавляет он, смотря куда-то в сторону и вниз. - Вам повезло, что я оказался рядом.
   Мокрые ступеньки.. мокрые ступеньки... мокрые ступеньки.. - мозг зацикливает это словосочетание, не позволяя думать о чём-то ещё, даже подобрать и произнести вслух слова благодарности. Конечно, позднее Флоренс всё же справится с потрясением, чтобы озвучить их, позволить молодому врачу проводить себя до выхода из больницы и даже усадить в такси. А ещё через пять минут, опомнившись, она судорожно вцепится пальцами в телефон и проверит, с какого номера поступил тот звонок. Не определён. Не удивлена. Но уже слегка напугана.

21:55
26.03.18, понедельник
гостиничный номер

   Всё кажется привычным. И в то же самое время не покидает ощущение, будто что-то в номере изменилось. Зрительная память не подводит, а если её поднапрячь, то.. Разве я оставила расчёску на этой стороне тумбочки? Я абсолютно уверена в том, что стояла слева, когда причёсывалась. Или нет? Шторы задёрнуты плотно, но я так никогда не делаю. Или уже делаю?
- Или схожу с ума... - практически шёпотом произносит Флоренс, отступая назад до тех пор, пока не упирается в край кровати, на которую медленно-медленно опускается, нашаривая рукой пространство позади себя. Её охватывает странное чувство встревоженности, которым ты не можешь ни с кем поделиться по одной простой причине: объяснить его нечем, оно сплошь интуитивное, вызывающее у собеседника известную ответную реакцию - детка, да у тебя паранойя.
   Прижав пальцы к вискам и несколько секунд помассировав их, девушка выстраивает для себя чёткую последовательность действий: душ - постель - крепкий сон. У всех бывают неудачные дни, а мне вот не повезло с понедельником. Причин тревожиться нет. А звонок.. Да, а на что же списать тот звонок в больнице? На стресс или богатое воображение? Об этом странном происшествии она не перестаёт думать вплоть до момента, пока сон не ставит жирную точку, возвещающую о завершении понедельника.
   В это же самое время вторник уже готовится открыть новую страницу жизни Флоренс, аккуратно разместившись компактной коробкой в многослойной упаковке, перевязанной бантом, среди прочих посылок, предназначенных арт-директору "L'ouragan de L'art".

11:45
30.03.18, пятница
загородный коттедж

   Красивый двухэтажный дом уже снаружи заявлял о богатстве и вкусе своего владельца неброской, но изысканной отделкой. Изнутри это впечатление только усиливалось; одна только резная мебель ручной работы была достойна отдельного упоминания. Однако, вместо ожидаемого восторга на лице гостьи, зеркало в резной позолоченной раме, украшающее собой стену справа от входной двери, отразило напряжённую темноволосую девушку, нахохлившуюся словно воробей.
   Стоило ступить через порог, как Флоренс бросает чемодан у входа, сверху на него роняет сумочку, туда же швыряет пальто и опрометью проносится по первому этажу в поисках всех возможных входов-выходов, которых насчитывалось три: не считая главной двери, вторая открывала доступ к винному погребу, а третья выходила на задний двор, к саду, обнесённому кованой оградой. Не впечатлившись ни видом на сад, ни открытым джакузи, девушка запирается на все возможные внутренние замки, возвращается в прихожую за вещами и поднимается на второй этаж, чтобы занять ближайшую к лестнице спальню. Пожалуй, насколько здесь, в данной конкретной комнате, как и во всём доме, красиво, спокойно и по-домашнему уютно, она подумает несколько позже, не без помощи слабоалкогольного коктейля, а то и двух. К чему и стремится неспокойная душа, утратившая всякое равновесие за какие-то считанные дни.
   Осточертело дёргаться от каждого шороха. До сведения челюстей раздражает непонимание происходящего. Доводит до растерянности невозможность что-либо изменить. Кроме того, с самого начала щедрой на неприятности недели Флоренс не покидало чувство разбитости. Девушка возвращалась в гостиничный номер разбитая. Ложилась спать и утром просыпалась в этом же состоянии. Будто родилась такой. Изначально была стаканом с микроскопической трещиной внутри; и каждый день, каждую минуту, каждую секунду эта трещина становилась всё больше. И вот сейчас она - трещина с кусками стакана внутри. Если в срочном порядке с этой чертовщиной вокруг себя ничего не сделаю, меня упекут в сумасшедший дом. Поэтому я здесь - привести мысли в порядок, обдумать всё основательно, принять решение и начать, наконец, хоть как-то влиять на ситуацию.
- Вот только.. чёрт! - Обшарив всю кухню, Флоренс понимает, что в силу длительного отсутствия владельца запасы закономерно не пополнялись. Отчаянно хочется со всей одури шарахнуть ладонями по столешнице кухонной тумбы, но своевременно вспоминает, что не просто так наложили фиксирующую повязку на запястье. - Вот че-е-е-рт! 

13:35
30.03.18, пятница
частный загородный сектор

- Я вас не припоминаю, - орудуя сканером, молодой парнишка, лет двадцати, что стоит за кассой, неспешно перебирает продукты, выставленные темноволосой девушкой. - Впервые в наших краях?
- Впервые, да. - Натянуто улыбнувшись, Флоренс опирается ладонью о прилавок и нервно постукивает каблуком.
- Здесь очень красиво. Вам обязательно понравится, - или не хочет замечать желания покупателя побыстрее убраться из магазина, или тугой на оба полушария, либо просто милый и общительный человек, но это уже дело десятое и никаким образом на не настроенную на диалог Джастис не влияет. - Надолго приехали?
- День.. или два... - дёрнув плечами, отвечает она, расплачиваясь наличными, на общее количество которых в бумажнике парень вздёргивает в удивлении брови и неодобрительно качает головой.
- Позвольте, я вас провожу.
- Спасибо, но я предпочитаю справляться сама. - Отказ не потому, что вся из себя такая самостоятельная, а из чувства самосохранения в обстоятельствах, при которых любой объект, обладающий разумом, воспринимается как потенциальная угроза. - Хорошего дня!
   Подхватив пакет с покупками, Джастис покидает магазин под пристальный оценивающий взгляд, который бы ей не понравился, оглянись она по сторонам, или хотя бы пребывай в более уравновешенном состоянии, чтобы замечать вообще что-либо и кого-либо вокруг себя.

16:30
30.03.18, пятница
загородный коттедж

   Запрокинув голову и пристроившись затылком на мягкую спинку дивана в гостиной, Флоренс прокручивает в голове мысли, которых щедро хватит на полтора второсортных детектива с элементами триллера. Вопрос в том, куда податься с этой "рукописью", чтобы не засмеяли после первой же страницы знакомства с ней? Всякие происшествия формата разбитых витрин и мокрых полов запросто списывались на случайности - мало ли что в нашем дивном мире случается. А вот кое-что другое, к чему относились и звонки с неизвестного номера, первый из которых поступил в понедельник, и странные послания в конвертах, содержащие в себе не угрозы даже, а какие-то издёвки, объяснить было сложнее. Разве что уже даже не складывалось, а уверенно занимало лидирующие позиции предположение, что кому-то очень хотелось довести девушку до нервного срыва. И этот кто-то был непростительно близок к поставленной цели. Например, вчера вечером, отправив на её фальшивое имя, начертанное в книге постояльцев, посылку, вскрыв которую, Флоренс обнаружила диктофон. Услышать бесконечное повторение собственного настоящего имени - протяжное, с придыханием, сплетающееся со звуками шипения множества змей было тем ещё удовольствием. Мало того, что неожиданное послание доказывало, что кому-то известна настоящая личность постояльца в номере под цифрой "7", так этот мерзавец или доподлинно знал о паническом страхе девушки перед змеями, или удачно попал пальцем в небо. Так или иначе, эта капля стала последней в чаше терпения, чтобы ранним утром следующего дня она позвонила младшему Доновану. 
- Зачем? - Непонимающе срывается с её губ, пока не менее непонимающий взгляд повторяет завитки напольного ковра перед диваном. - Кому это нужно? Ради чего этот спектакль?
   Она подносит к губам бокал и делает глоток, когда слышит звонок в дверь. Коктейль фонтаном выплёвывается в одну сторону, бокал к чертям собачьим летит в другую, девушка вскакивает на ноги, замирая в напряжённой позе. Прислушавшись и понадеявшись, что ей показалось, она делает несколько неуверенных шагов, но останавливается, едва тишину нарушает второй звонок. Холодная паутина нехорошего предчувствия неприятно и липко стягивается в районе затылка и скатывается вдоль позвоночника колючими льдинками в невесомом дыхании страха. Джастис вздрагивает снова и снова, пока сознание перебирает все вероятности, кого могло принести по её душу, о пребывании которой в этом загородном доме знали только Брайан и Донован, и насколько это может быть опасно. Стараясь не воспроизводить лишних телодвижений и шума, девушка возвращается к столику у дивана, подхватывает нож для колки льда и с куда большей уверенностью направляется к двери, крепко сжимая инструмент в заведённой за спину руке. Закипая изнутри и покрываясь прохладной волной нахальных мурашек снаружи, она быстро отпирает внутренние замки и распахивает дверь, чтобы остолбенеть в очередной раз, но теперь уже по другой причине. АЛЕКСАНДР?!
   Рассматривая мужчину перед собой со смесью недоверия, удивления и сомнения, Флоренс не сразу возвращает себе способность адекватно воспринимать реальность, продолжая сжимать рукоятку ножа. Процесс "узнавания" завершается далеко не сразу, затребовав долгие несколько секунд, пока на место пережитому шоку не приходят вполне разумные вопросы. Зачем он здесь? По какому поводу деловой стиль? У нас было запланировано мероприятие? Вдруг наметилось, а мне не сообщили? Какого дьявола я пялюсь на него как неандерталец на космический корабль? 
- Привет, - машинально отзывается она, не придавая значения тому, что смотрит на Хартмана с откровенным непониманием, недвусмысленно нарисованном на лице, явно пытаясь найти причину появления мужчины на пороге. - Что ты здесь... делаешь? Я случайно не забыла... о чём-то? Или забыла? Мы ведь никуда... не должны были ехать? Или должны? А как ты вообще... узнал, где я?
   Каждый не доведённый до логического завершения вопрос утопает в мыслях, порождающих новые мысли. Одной из них приходится метафорически наступить на глотку: кидаться с радостными объятиями на шею боссу - не нормально, на шею чужим мужьям - тем более. Как минимум, придётся объясняться. Так что Флоренс всего лишь отступает на несколько шагов назад и взмахивает свободной рукой, приглашая войти.
- Ничего не случилось, - запоздало отвечает она и тут же с подозрением интересуется: Ничего же не случилось, верно?

вв

http://funkyimg.com/i/2DQZq.png

Отредактировано Florence Justice (2018-03-28 13:48:27)

+4

5

[indent] Было очевидно, что Флоренс удивится визиту Александра. Но чтобы ее удивление выглядело столь красноречиво Хартман никак не ожидал, поэтому его брови плавно поползли по лбу вверх, пока он наблюдал за арт-директором и слушал непонятные отрывистые изречения Флоренс, которыми она его засыпала. По большому счету, ей должно было быть ясно как день, что Александр обладает способность достать ее хоть из-под земли, если ему это заблагорассудится.
Наконец, Джастис жестом одной руки приглашает своего гостя в дом, и тот, чуть нахмурившись, переступает через порог. Куда больше его интересует вторая рука Флоренс, которую она почему-то держит у себя за спиной, и это выглядит как минимум странно. Но сразу предпринимать попыток, чтобы утолить свое любопытство, Хартман не стал.
- Ничего не случилось, - спокойно отвечает Александр и, пусть в его голове и мелькает назойливое "пока что", свои мысли он предпочитает Флоренс не высказывать. Девушка и без этого не выглядит спокойной и уравновешенной. После такого приветствия Хартман и вовсе не знает, с какой стороны поступить с темой о телохранителе или о переезде Флоренс на собственную квартиру.
- Я заезжал в галерею, но там тебя не обнаружил, - Алексанр решает, что ему необходимо подвести некую черту, чтобы Флоренс раньше времени не начала причитать на то, что он душит ее личное пространство. - А мне нужно было тебя увидеть, - мужчина делает шаг навстречу Флоренс и, приобняв ее за плечи, коротко целует в уголок губ. Но девушка вовсе не расслабляется  его объятиях, как это происходит обычно, и Александр буквально ощущает физически напряжение, которое исходит от нее. Машинально он заглядывает через плечо Фло, и вновь его лицо источает удивление. Александр отходит на пол шага назад.
- Флоренс, ты что, встречаешь меня с ножом? - где-то на отголосках подсознания мелькает мысль, что самым большим злоумышленником в жизни Александра может быть сама Флоренс. А что если все это - один большой план, чтобы раздавить Хартмана и его небольшую империю, названную его именем, а заодно и все остальное, что у него было? Что если на протяжении долгого времени Флоренс упорно втиралась в доверие Александра и сейчас заманила его сюда для того, чтобы... убить? - Остается надеяться, что ждала ты вовсе не меня.
Все это звучало бессмысленно даже в голове Хартмана. Флоренс входила в круг его доверенных лиц и, пусть она выпадала из него на какое-то время, и мужчина действительно не знал, что можно ожидать от своей бывшей любовницы по ее возвращению в свою жизнь, все равно вряд ли Флоренс когда-то могла ему навредить или желала зла. Да и сейчас она больше походила на жертву, чем на кровожадного маньяка.
- Дай мне, - мягко, но при этом твердо, произнес Александр, и уверенным движением руки перехватил рукоятку ножа из рук Флоренс. Внимательно осмотрев "орудие", которое девушка передала ему, мужчина вздохнул.
- Кажется, нам с тобой есть, что обсудить. Пригласишь меня на чашку кофе? Или Эдвард Младший запретил тебе принимать в гостях других мужчин, кроме самого себя? - Александр усмехнулся, пытаясь превратить свой вопрос в шутку, только это все равно прозвучало не слишком дружелюбно по отношению к этой странной и внезапно связи между Донованом и Флоренс. Оставалось надеяться, что девушка пропустит этот мимо ушей. Хотя она и без того не по наслышке знала, как Александр не любит делиться тем, что принадлежит ему.
Наконец Флоренс с Александром вдвоем прошли вглубь дома, оказавшись в просторной гостиной, обставленной дорого и со вкусом, что было вполне в духе семейства заядлых коллекционеров. И пусть младший Донован на данный момент и славился своей частной адвокатской практикой, по всей видимости, тяга к искусству была заложена у него в крови.
Александр прошел в комнату, остановившись рядом с журнальным столиком, аккуратно положил на него нож, а затем повернулся к Флоренс.
- Так как там поживает наш общий друг мистер Донован? Не знал, что вы с ним близко знакомы, - Александр завершил свой, пожалуй, чересчур тщательный осмотр помещения и, оставшись доволен, указал Флоренс на диван. Только после того, как девушка села, Александр расстегнул пиджак и опустился рядом с ней вполоборота. 
- Флоренс, я знаю, что обычно не очень похож на человека, у которого есть время и желание выслушивать чужие проблемы, но, по-первых, ты - это ты, и твои проблемы, если своевременно их не решать, все равно станут моей головной болью. А во-вторых,- Александр протянул руку вперед, и легко провел по волосам Флоренс. - Я приехал сюда к тебе, я никуда не спешу, и я хочу узнать все лично от тебя. Флоренс, я знаю, что у тебя что-то происходит, но ты упорно не хочешь посвящать в это никого из своего окружения. Я не просил своих людей следить за тобой, потому что верил в то, что, если что-то случится, ты в первую очередь поставишь в известность меня, - Александр откинулся на спинку дивана - Но пока ты не спешишь этого делать, и я хочу надеяться, что это лишь потому что на этой неделе я был слишком занят для разговоров. Пожалуйста, Фло, доверься мне, - Александр накрыл своей ладонью руку Флоренс. - И, помимо этого, я хотел бы обсудить с тобой еще несколько моментов. У меня есть основания предполагать, что тебе может грозить опасность. И, первое мое предложение, - хотя звучит оно из его уст вовсе не как предложение, как бы Алекс не старался вложить в него большей возможности выбора. - Тебе нужно съехать от своего друга и обзавестись собственным жильем. Так нам будет проще преодолевать все последующие шаги.

+4

6

Потребовались какие-то секунды, чтобы по встречному взгляду определить для себя две главные составляющие, с которыми Александр появился у двери: удивление и беспокойство. Первое явно стало отражением её собственного поведения, а вот второе, пусть и тщательно скрываемое, плеснуло масла в костёр тревожности девушки. Это никак не способствовало проявлению тех радостных эмоций, что испытала Флоренс, увидев мужчину, так что его приветственные объятия, на которые в другой ситуации реакция была бы совершенно иной, сейчас встречаются с заметной скованностью.
   Вспомнив про нож в руках и мысленно окрестив себя идиоткой, Джастис понимает, что бросать его в сторону уже поздно, спрятать некуда (разве что в себя воткнуть, но тогда день они закончат в отделении хирургии), остаётся лишь понадеяться, что Александр не придаст этому инциденту внимания. В неточности своих расчётов девушка убеждается почти сразу, добавив к "идиотке" пару свежих эпитетов, и послушно передаёт ему нож, даже не рассчитывая на то, что объяснения в духе "я колола лёд, когда ты позвонил в дверь" станут достойным оправданием. Когда бы вообще встреча гостей со спрятанным за спиной оружием была нормой?
- Я же не знала, что это ты. - Честно признаётся она, не успев подумать о том, что подобное заявление способно вызвать ещё больше вопросов. Тут же прикусывает язык, но, видимо, изрядно опоздав - по удивлению на лице Александра можно начинать считывать и записывать эти самые вопросы, не забывая проставлять им номера. Выход из ситуации и возможность не продолжать нести какую-нибудь спонтанную околесицу в своё оправдание Флоренс получает в неожиданном упоминании владельца коттеджа. Как и очередной повод изумиться.
- Погоди-ка.. ты что, ревнуешь? - Озвучивает она первое, что приходит в голову, не сумев при этом сдержать нервного смешка. Ей откровенно не нравится, с какими интонациями Александр говорит сейчас, и уже тем более не собирается скрывать собственного возмущения по этому поводу. Явно психически нестабильной в последние дни Джастис сегодня совершенно не до выяснения отношений и очередного напоминания о том, что Хартман живёт по принципу "Что моё, то моё - не твоё!", о котором она без лишних слов была прекрасно осведомлена. - Я сейчас сделаю вид, что ничего не слышала. А ты никогда впредь не позволишь в мой адрес подобных высказываний и уж тем более подозрений. Иначе горячий кофе будет опрокинут за воротник твоего дико дорогого пиджака. - Судя по звенящему негодованием голосу, сделает за милую душу и даже не станет сомневаться в правильности своего поступка. - Понятия не имею, как он там поживает, но надеюсь, что у него всё в полном порядке.
   Складывая руки на груди, девушка наблюдает за действиями и поведением Александра, от которых у неё мороз по коже. Учитывая, что сама она с точно таким же придирчиво-подозрительным взглядом начала своё знакомство с коттеджем, оставалось только гадать, с какими целями её босс словно выискивает причины для беспокойства. Или же их отсутствие. Впрочем, девушке даже магический шар не потребовался, потому что Хартман, как человек действий, почти тут же перешёл к сути своего визита.
   Одному Богу было известно, сколько бесед тет-а-тет они с Александром провели в этой жизни, чтобы последний стал обладателем дара успокаивать взглядом, случайным жестом, изменением тембра голоса, самим своим присутствием, даже если говорилось о неприятном или тревожном. И тот же Господь, вероятно, осознав собственный промах, ужаснувшись вверенной смертному властью повелевать чужими умами и телами, утром следующего за встречей дня слепил Флоренс, вдохнул чего-то там жизненного в её сотворённую плоть и скинул на землю бренную. Чтобы она сейчас сидела, слушала и, мягко говоря, охреневала. Вообще, в общении с Джастис существовало несколько правил, которые живые особи с инстинктом самосохранения соблюдали по умолчанию (испытав, осознав, пережив, усвоив и не желая повторений): она всегда права и всё делает идеально (спорно нередко, конечно, но упаси вас высшая сила в этом засомневаться); даже если Флоренс ошиблась, она это едва ли это признает; если Флоренс ошиблась и признала это - скоро наступит Апокалипсис. Посколько через окно коттеджа не наблюдалось приближающейся кометы, а четыре Всадника не стучали в дверь с вопросом: "Не желаете ли поговорить о повелителе нашем Сатане?", слова Александра неуклонно сводились к его же смертному приговору. Просто потому, что на каждое его утверждение возразить было нечем - это и означало пока никак не выраженное, но всё таки признание со стороны Флоренс. Ладно, быть для кого-то источником проблемы и сущей головной болью, ради которой готовы что-то предпринять, лишь бы тебе, дорогая, было хорошо - это ещё сгодится в качестве лести женскому самолюбию. Заикнуться о доверии - запустить механизм карьерных разработок сознания в направлении ответного желания сделать именно так, как просят. Но вот прямое указание на то, что в любой момент времени каждый её шаг, взгляд, вздох упадёт на стол мистера Хартмана в виде отчёта - это уже, простите, перебор. Добавляем последний ингредиент - я так сказал, а ты берёшь и делаешь - и вуаля! - челюсти девушки стискиваются, а глаза медленно сужаются, превращаясь в щелочки, сквозь которые всё равно можно рассмотреть зарождающийся шторм эмоций негодования.
   Недавнее вкрадчивое прикосновение пальцев, что прошлось по ладони мужчины и нежно скользнуло вдоль внутренней стороны его запястья, замирает аккурат на том месте, где у существ из плоти и крови ощутимо биение пульса. А в следующий момент пальцы её левой руки крепко сжимаются безмолвным выражением всего, что напрашивалось гневной тирадой на язык.
- Какой же ты.. Как же я тебя.. - Судя по всему, возмущение Флоренс настолько велико, что ей начинает отказывать способность своевременного подбора слов для самовыражения. Хотелось всего и сразу: начиная от требований прекратить эти попытки манипулировать, преподнося их в контексте заботы, и заканчивая опущенным на голову мужчины торшером, что стоял на расстоянии вытянутой руки. При этом девушка отдавала себе отчёт в том, что ситуация один в один из серии "нашла коса на камень", и сколько бы она сейчас не полыхала огнём, сколько бы эксклюзивных сервизов в доме не перебила, какие бы аргументы не приводила, может даже начать грызть мебель, на Александра это не возымеет ровным счётом ни-ка-ко-го действия. Судя по его виду, он принял решение и отказываться от него не намерен. Если потребуется, даст время перебеситься, поноситься ураганным ветром из угла в угол, прокричаться, а потом ласково уточнит, закончено ли представление, восстановилось ли дыхание и готов ли, наконец, собеседник к конструктивной беседе?
- Уууух! - Сквозь зубы выдавливает из себя Флоренс, вскакивая с дивана и всё же доставив мужчине удовольствие понаблюдать, как она несколько раз мечется туда-сюда, вжимаясь каблуками сапог в ковёр на полу. Снова и снова набирая в лёгкие воздух, порываясь что-то сказать, она почему-то передумывает, резко выдыхает, бросая на Александра косые взгляды, но при этом не остаётся сомнений, что над сказанным она думает, причём, усиленно. Самый веский из его упрёков "почему ты не доверяешь мне? почему не идёшь ко мне, если у тебя проблемы?" давит на неё с неимоверной силой и вызывает жгучее чувство вины. Действительно, почему? Гордость? Глупо и.. нет, потому что оба давно вышли из мятежного подросткового возраста, чтобы привлекать к себе внимание столь наивным и неэффективным способом. Нежелание становиться обузой? Да, это - возможно, но только не в ситуации, когда нервы натянуты до такого состояния, что ими можно идеальную нарезку продуктов к столу подать. Признание того, что она никак не валькирия, а всего лишь слабая женщина, нуждающаяся в заботе, внимании и защите? Так ведь это очевидный факт. Почему он настолько выводит Флоренс из себя, она и сама не понимала, разве что подозревала, что это как-то связано непосредственно с Александром. Прикусив ноготь большого пальца, Джастис прекращает наматывать километраж по гостиной, остановившись напротив дивана.
- Хорошо. Я перееду. - Спокойствия в ней явно больше не стало, но хотя бы вернулась способность здравомыслия. Да и невелика цена уступки, учитывая её собственное намерение покинуть квартиру Дерека, до реализации которого никак не удавалось добраться ввиду последних событий. Происходящее, да. Ты же ещё и об этом хотел знать, - вспоминает Флоренс, неожиданно озадачившись тем, что понятия не имеет, о чём именно рассказывать. Не этим ли вопросом она была поглощена совсем недавно? И возвращение к нему одновременно возвращает многообразие накопившихся за неделю страхов, ощутимо скатившихся вдоль позвоночника ледяными покалываниями. Вздрогнув и обхватив себя за плечи, девушка только теперь переосмысливает предположение Александра о том, что ей может грозить опасность.
- Какая ещё опасность? - Растерянно переспрашивает она, старательно избегая взгляда мужчины. - Да, кое-что произошло, но все эти случаи со мной, я уверена, чей-то идиотский розыгрыш от скуки. Признаю, приятного мало, но мне пока вроде бы никто прямо не угрожал. Хотя со змеями вчера перестарались, конечно. Не следовало присылать ту запись, я теперь едва ли смогу спать спокойно из страха обнаружить ползучую тварь в своей постели. В остальном всё нормально.
   Выпалив как на духу и осознав это, Флоренс закрывает ладонью рот, чтобы прекратить озвучивать то, чего не собиралась. Другую руку она предостерегающе вскидывает вверх, будто просит если не развивать беседу, так хотя бы помолчать какое-то время, пока она обдумает свои дальнейшие слова. И справится с приступом тошноты, возникшим при одной только мысли о том, что кому-то и правда может придти в голову идея подбросить ей в кровать змею. Получается откровенно плохо, поэтому через мгновение девушка оказывается уже на кухне, трясущимися руками набирая в стакан воду из-под крана, и залпом выпивает её в надежде вернуть самообладание. Минуту или полторы она глубоко и шумно вдыхает воздух, утратив всякую способность ориентироваться в пространстве и времени. Взгляд, обратившийся в окно, стекленеет, лицо начинает заливать мертвенная бледность, выпавший из внезапно ослабевших пальцев стакан ухает куда-то вниз и рассыпается на осколки. Ей не показалось, определённо не показалось, что по другую сторону ограды промелькнул чей-то силуэт, задержавшись на пару секунд, чтобы помахать девушке рукой. И ничего дружелюбного в этом приветствии Флоренс не узрела. Хруст стекла под подошвой сапога ещё не утих, как она бросается обратно в гостиную и на полном ходу врезается в Александра.
- Нет, ничего не нормально! - Рыдает перепуганная насмерть девушка, обхватив его руками за шею и крепко прижимаясь к нему телом. - Всё ненормально! Я уже на пределе, Алекс. Я не понимаю, что происходит. Меня целенаправленно запугивают, играют с моим воображением. Я уже с ума сходить начинаю.

+4

7

[indent] Пальцы Флоренс, обрамленные идеальным маникюром, как нельзя некстати опустились к запястью мужчины, когда он озвучил свое предложение о переезде. Оставалось радоваться, что они не оказались в районе его шеи, и у Флоренс не было шанса ненароком придушить своего босса, ну и надеяться на то, что она не способна вскрыть ему вены при помощи ногтей. Однако, реакция девушки не заставила себя долго ждать и, хоть и без нанесения физических увечий, но Джастис явно дала понять, что управлять собой она Александру не позволит. И это было ожидаемо. Настолько ожидаемо, что Александр Хартман, привыкший бороться с разного рода трудностями своей жизни, отложил этот разговор до самого последнего из возможных момента. Однако, он все равно оказался неподготовленным.
Александр более не произносит не слова, оставляя за Флоренс возможность не только вдоволь позлиться на него, обвиняя во всех смертных грехах, но и в последствии обдумать свою реакцию, предложение Александра, затем все взвешенно обдумать и выдать решение. Дай Хартман сейчас хоть какую-нибудь ответную реакцию из разряда криков на тему "Разве я о многом тебя прошу?!" и их перепалка точно затянулась бы на долгое время. А так Флоренс вскочила, несколько раз обошла комнату, яростно втаптывая ковровое покрытие в пол, метнула взглядом пару-тройку молний в сторону Алекса, а затем выдала то, что он от нее совсем не ожидал, хотя, собственно, сам этого и просил.
- Отлично. Я могу помочь тебе с жильем, у меня есть много знакомых в сфере недвижимости, - произнес, а уже затем подумал Александр и поспешил добавить, осознав, что Флоренс опять может решить, что Хартман вздумал оказывать на нее давление. - Либо ты можешь разобраться с этим сама.
Однако Флоренс на удивление пропустила это мимо ушей, сосредоточив свое внимание на том, что Александр сказал про опасность, которая ей грозила. Возможно, ему не стоило так сразу пугать ее, водрузив на хрупкие плечи ворох проблем. С другой стороны, Хартман предполагал, что Фло ему скорее не поверит и начнет всячески отнекиваться, но ее реакция была гораздо более многогранная и непредсказуемая.
Флоренс вдруг начинает захлебываться в своих размышлениях на тему грозящей ей опасности, в то время как Александр чуть подался вперед, будто хотел более четко расслышать девушку. И не потому что у него вдруг образовались проблемы со слухом, а потому что Флоренс говорила слишком много, не совсем вразумительно и, чтобы понять, что конкретно произошло, Александру пришлось лихорадочно шевелить извилинами. Все случаи... розыгрыш... змеи?.. Что за черт? Хартман начал было про себя причитать на тему того, что все-таки ему стоило установить слежку за Флоренс перед своим отъездом, но сделать он все равно ничего не успел, потому что Флоренс вдруг сорвалась со своего места и бросилась по направлению к кухне. Мужчина замер на своем месте, пытаясь понять, был ли жест, который Флоренс успела изобразить одной рукой, призывом к тому, чтобы он за ней не последовал. В любом случае, оставлять Флоренс одну в таком состоянии, даже если бы она сама этого хотела, Александр бы не стал. Поэтому мужчина поднялся с места и отправился за арт-директором, застав ее на кухне, опустошающую залпом стакан воды.
Александр остановился в дверях за спиной Флоренс и стоял там с минуту, решив, что девушке нужно дать время прийти в себя. С ней явно что-то происходило, и то, о чем она несвязно говорила в гостиной, совершенно не понравилось Александру. Неужели недоброжелатель перешел в наступление и, в тот момент пока Александр был озабочен своей семьей и работой, нашел в Флоренс слабое звено и начал косвенно воздействовать на нее? Хартману до последнего хотелось верить в то, что инцидент с люстрой был случайностью, но, по всей видимости, таких случайностей с Флоренс в последнее время случалось слишком много, чтобы продолжать верить в то, что это просто черная полоса. Александр готов был прямо сейчас звонить Роберту, чтобы тот прислал к ним своих лучших людей, но в этот момент от решительных действий Алекса отвлек оглушительный звук разбитого о плитку бокала. Стекло разлетелось в мелкую крошку, рассыпавшись по всему полу в ногах Флоренс. Секунда. Александр не успевает сделать и шагу, как Флоренс сама разворачивается и врезается в нем на бегу. Мужчина интуитивно сжимает ее в объятиях и ощущает, как под его руками тело девушки вздрагивает от рыданий. Все гораздо хуже, чем могло показаться.
- Флоренс... Фло, тише... - Александр отступает на несколько шагов назад, привлекая за собой Флоренс, чтобы покинуть участок пола, усыпанный осколками. Он все еще не понимает, что именно произошло, но слова Джастис о том, что ее пугаются запугать и довести до сумасшествия, вовсе не кажутся ему бредом. Александр винит себя в том, что не рассказал Флоренс обо всем сразу после случившегося, но тогда с большой вероятностью она бы просто не поверила в реальность опасности.
- Флоренс, давай присядем, успокойся, я рядом, Александр ведет девушку к креслу, помогает ей опуститься в него, а сам садится на колени рядом с ней прямо на пол, что совершенно не свойственно человеку его уровня. Но сейчас Хартман едва ли думает о том, как бы это смотрелось со стороны или о собственном удобстве. Его волнует только Флоренс, ее безопасность и все, что он может для нее сделать.
- Что ты увидела? - Александр берет руку девушки в свою и смотрит ей в глаза, в надежде, что Флоренс не утратила способность доверять ему. Получив от девушки более менее вразумительный ответ, Александ в полной уверенности, что она не сумасшедшая, звонит Роберту. - Роб, у меня проблема. Кто-то следит за Флоренс рядом с домом, где мы остановились. Я его не видел. Нужно приехать и изучить все в округе, а также приставить пару людей к дому, чтобы подобное не повторилось. Нет, пока что Флоренс не станет давать его описание. Если она захочет, то сделает это позже, - Александр отключился и, отложив телефон в сторону, вновь переключил свое внимание на девушку, намереваясь ей все объяснить. - Дело в том, что на той вечеринке в галерее меня посетил гость. Его личность не установлена, из чего мы с делали вывод, что имеем дело с профессионалом, который предварительно зачистил все следы. Его цели не ясны. Первоначально он вымогал у меня деньги, угрожая, что выдаст моему конкуренту информацию о нас с тобой... - Александр сделал паузу, глубоко и почти вымученно вздохнув. - Но я почти убежден в том, что не деньги являются его целью, а что-то другое. Что-то личное, - Александр опустил голову, подходя к теме, ради которой и приехал сегодня к Флоренс и терзая себя за то, что не сделал этого раньше. - Я чувствовал, что тебе необходима защита. Но ты так упряма, Флоренс... что я опасался твоей острой реакции. Конечно, это меня никак не оправдывает. Нужно было настоять на своем, и тогда всего этого не случилось бы, - Александр кивнул в сторону кухни, а затем снова перевел взгляд на Флоренс, ожидая реакции девушки на сказанное им.

+4

8

Александр говорит, обращаясь к ней, а на лице девушки стремительно сменяют друг друга эмоции, и одно это есть вернейший показатель - насколько она поражена, насколько серьёзно поддалась привычная маска, что никогда ранее не подводила её в жизни, казалось бы намертво сросшаяся с лицом. Маска, которая неизменно сохраняла любезную, чуть заинтересованную улыбку вне зависимости от того, какие речи вёл очередной собеседник и каким тоном. Сейчас движение точёных бровей, трепет влажных от слёз длинных ресниц, мгновенно проявившийся и растаявший без следа подозрительный прищур карих глаз, на миг в растерянности дрогнувшие губы, так и не сумевшие сложится в твёрдую линию, демонстрирующую характер - внимательному взгляду расскажут многое. Даже слишком многое из того, что явно желала бы сохранить внутри себя Флоренс Джастис. Услышанное было.. слишком... действительно, слишком неожиданным и серьёзным. И, судя по замершей с чуть склонённой к левому плечу головой Флоренс, вызвало у неё самый натуральный жесточайший когнитивный диссонанс восприятия происходящего.
- Вечеринка в галерее? - Сознание явно ухватилось за хоть сколько-нибудь знакомое, привычное сочетание. А потом резко отскочило назад, к тому мероприятию, чтобы ещё раз перелистать покадрово все события, произошедшие после их приватной беседы с Александром. Мисс Джастис, вы верите в судьбу? Выдаст моему конкуренту информацию о нас с тобой. - Две казалось бы несвязные мысли, приклеившись среди извилин, упрямо пытаются переплестись между собой в бесконечном поиске точек соприкосновения. Вскинув руку, Флоренс запускает пальцы в копну волос, наивно полагая, что дополнительное физическое усилие извне каким-то неведомым образом поможет делу. Спустя несколько мгновений она переводит взгляд на мужчину и долго смотрит на него испуганными оленьими глазами, в глубине которых откровенное отображение мыслительных процессов. Какими бы не были её предположения, изначально основанные исключительно на страхе в привязке с собственной персоне, после слов Александра постепенно восстанавливающаяся способность мыслить дальше и шире трансформирует их в необходимость взглянуть на проблему с иной точки зрения.
- Это что, попытка шантажировать.. тебя? И все эти якобы неприятные события вокруг меня далеко не случайность, а чей-то чётко выверенный план действий? Какое облегчение! - Нервный смешок срывается с линии губ, вгрызаясь в пространство, пресекая любые попытки поверить в то, что Джастис действительно стало легче. - Оказывается, я могла свернуть себе шею не по воле случая, а ради чьих-то целей? Это мне как-то должно польстить? Какая скотина-а-а!
   Она не сразу сомкнула губы, продлив последнее отзвучавшее слово на лишний вдох. У мужчин это всегда признак лёгкого, приятного недоумения, но с женщинами часто сложнее: в это мгновение меж полуоткрытых губ проскальзывает невесомый намёк, томная усталость, замешательство и недосказанность - всё вместе или выборочно, в зависимости от угла, под которым ложится на паркет контрастная тень откоса. Что касается Флоренс в данную минуту, вдох был обусловлен необходимостью глотка отрезвляющего воздуха.
   Какая-то струна разума трепетно дрогнула в смешном желании обернуть время вспять, растянуть, бесконечно продлить сакральное чудо незнания, потому что всплывающая на поверхность правда, вопреки ожиданиям, радости не доставляла: некто пожелал надавить на мистера Хартмана, а её, Флоренс, судя по всему, избрали в качестве рычага давления. И ведь не прогадали с выбором, потому что девушка являлась тем самым элементом в жизни Александра, пусть во всех известных смыслах достойным и эффектным, однако о существовании которого не станешь распространяться на публику. Да, ситуация действительно более-менее прояснялась, дело оставалось за малым - найти обнаглевшего в намерении потягаться с Хартманом "игрока" и избавиться от последствий его деятельности. Насколько это возможно и возможно ли в принципе, девушка даже не задумывается, признавая тот факт, что решать это Александру и только ему. Зато ничто не мешает ей проникнуться мыслью, что всё только начинается и заваренная кем-то каша далека от полностью расхлёбанного состояния.
   О, нет, она не жалуется. Не обвиняет Александра в своих бедах, хотя он явно сыграл в этом вопросе главенствующую роль. Не впадает в панику. И больше не плачет, стерев остатки солоноватой влаги с высоких скул тыльной стороной ладони. Мягкие линии прекрасного лица застыли, словно алебастровая маска, и каждый звук вновь зазвучавшего женского голоса звучит отрывисто и зло, звенит подобно чересчур сильно натянутой струне.
- Александр! - Вновь встречаясь взглядом с мужчиной, она более не выглядит напуганной, скорее, решительно настроенной. - Я сделаю всё, как ты скажешь. Если это поможет делу, я перееду жить хоть в бункер под землёй, хоть на Марс улечу - делов-то на 30 секунд, но взамен ты пообещаешь мне возможность лично вырвать глаза этому ублюдку, как только выяснится, кто он. Почти неделю, начиная с вечера в галерее... Нет! Я почти уверена в том, что именно на вечеринке всё и началось, потому что после твоего ухода у меня состоялся весьма любопытный разговор с человеком, которого в списке гостей не было. И он знал.. напомнил мне кое-что, о чём в принципе не должен был знать. Полагаю, это тот же тип, о котором упомянул и ты. Так вот, с того разговора и начались странности, которые у меня никак не получалось списать на чей-то холодный расчёт, ведь... да мне даже в голову подобное не приходило! С чего бы?! Но теперь я понимаю, откуда у проблемы ноги растут. И вырвать их хочется с неимоверной силой. Я едва не попала в аварию, падала на лестнице, на меня обрушилась люстра, меня забрасывали идиотскими посланиями и настораживающими звонками, пугали змеями, обливали то кипятком, то ледяной водой, вокруг постоянно что-то ломалось, разбивалось, падало, действовало на нервы и выводило из себя, а в гостиничном номере, где я остановилась, определённо не раз бывал кто-то посторонний. - Задохнувшись на мысли, Флоренс подвисает на паузе от осознания, что посторонний был настолько близко от неё. - Вот чёрт! Это вообще ни в какие ворота! У меня развилась паранойя, я боялась сделать лишний шаг и даже посмотреть в сторону, чтобы не увидеть чего-то пугающего. Была готова добровольно отправиться в психушку. Я руку повредила, в конце концов! А ты знаешь, насколько важны для художника его руки. За свои страдания я желаю пыток и крови!
   Дьяволица в миниатюре, в которую обратилась недавно напуганная Флоренс, совершенно точно рассчитывала добавить что-то ещё к своей речи, как зазвучала стандартная мелодия (так и не добралась до настроек) входящего вызова, и тень от принадлежащего ей смартфона, лежавшего на столе, внезапно обратилась в тень приставленного к виску дула пистолета - фигурально выражаясь, разумеется. Переведя на него взгляд, девушка раньше уже знает, чем видит, что номер будет не определён. Вопрос в том: отвечать на звонок или проигнорировать? И если отвечать, то какую роль надлежит играть - всё так же лёгкой добычи или уже охотника?

Отредактировано Florence Justice (2018-03-29 20:29:49)

+4

9

Одно дело было прокручивать все происходящие события у себя в голове, даже обсуждать их с человеком, которому ты всецело доверял свою безопасность и безопасность своей семьи, и совсем другое было обсуждать это с Флоренс Джастис. А особенно после того, как за ней следили и устраивали все эти неприятности, чтобы девушка не то думала, что сходит с ума, не то, что ее настигла черная полоса, не то вообще все это вкупе. Теперь все не просто казалось реальным, а даже немного ужасающим. И не потому что Александр вдруг испугался за свое благополучие, а потому что страх навредить Флоренс сейчас встал на первое место, отделяя Александра от всех остальных забот и размышлений, заставляя фокусировать на том, что начинало казаться единственно важным. Ведь, что бы с ней не случилось, все это будет именно по вине Хартмана. Потому что он не дал девушке жить своей жизнью, потому что хотел удержать ее рядом с собой, потому что не мог держать себя в руках и разорвать эту порочную связь.
Сейчас, слушая, как Флоренс размышляла вслух и медленно, но верно приходила к вполне логичному выводу, что всему виной ее любовник, Александру хотелось как маленькому мальчику спрятаться куда-нибудь под кровать и не вылезать оттуда, пока демоны не отступят. Ему хотелось выглядеть перед Флоренс героем, который может ее защитить, будь он на расстоянии или же рядом и при любом другом раскладе. Быть тем, кто мгновенно разберется с обидчиком еще до того, как тот успеет предпринять хоть что-то. Но Александр не был супермэном, а еще все его шаги приходилось очень тщательно продумывать, чтобы не навредить своей репутации, чтобы не привлечь излишнего внимания к своим действиям. И все это делало его уязвимым, и теперь Флоренс Джастис вполне отчетливо могла это увидеть.
Мужчина еле заметно вздрагивает, когда Флоренс вдруг резко, скорее всего решившись на что-то, произносит его имя. Александр как будто забыл на некоторое время о том, что она не из тех, кто сдается или забивается в угол. Она - боец и готова встретиться с опасностью лицом к лицу. Но почему-то эта решительность в голосе Флоренс сейчас Александра совершенно не радовала. Она могла полезть на рожон, могла таким образом навредить себе или, что не исключено, ее преследователь именно этого и добивался, изучив за все время темперамент Флоренс.
- Я... Фло я даже не знаю, что сказать, - Александр наконец поднялся на ноги и принялся шагами измерять комнату, как будто это могло как-то помочь ситуации и найти из нее верный выход. - Все, что ты говоришь... я одного понять не могу, почему ты сразу не обратилась ко мне за помощью? Ведь все это не могло быть просто совпадениями. Слишком много. И, если ты заметила, что кто-то был в твоем номере... Черт, нужно было позвонить мне, - мужчина даже начал немного злиться, но не на девушку конечно, а скорее на себя. Жаль, что человек не может быть в нескольких разных местах одновременно. Жаль, что не может жить одной жизнью в своей семье, а параллельно в другом измерении быть с Флоренс, не испытывая за это угрызения совести, не предавая и не унижая никого, кто был ему действительно дорог.
- Я не могу пообещать тебе, что позволю с ним разобраться. Я хочу, чтобы ты понимала, что у меня для этого есть определенные связи. Эти люди не занимаются безопасностью, они занимаются зачисткой. Я обещаю тебе, что приложу максимум усилий, чтобы этот больной ублюдок тебе больше не досаждал. Но если я пообещаю еще и то, что организую вашу личную встречу, после того, как мы его поймаем, то это будет обманом. Однако, я точно знаю, когда все кончится, наши имена будут видеться ему исключительно в кошмарах, - глаза Александра опасно сверкнули. И на это раз это был вовсе не та притягивающая всех представительниц женского пола опасность, которая могла читаться в глазах мужчины, умеющего себя правильно подать. Это действительно была темная сторона Александра Хартмана, о существовании которой знали не многие, а многие могли лишь догадываться, но встречаться с которым в действительности вряд ли кому-то хотелось.
Александр остановился у окна и оглядел внутренний двор. Никаких следов пребывания посторонних не было видно, но тревожное ощущение не покидало.
- Я приставлю к тебе двух телохранителей из своих проверенных людей. И это не обсуждается. Они будут сопровождать тебя везде, и ты даже не будешь замечать их присутствие. Единственное обязательное условие, что они первыми будут проверять твою квартиру и любое помещение, прежде чем ты  туда войдешь. И поэтому... да, я все-таки настаиваю, чтобы ты съехала с квартиры друга. Свяжешься с моим риэлтором, она покажет тебе пару вариантов.
Возможно, Александр стал уж слишком наседать на Флоренс, но узнать ее реакцию на то, что босс снова занял свою привычную роль, Хартман не успел, потому как телефон девушки зазвонил, и, обернувшись, по лицу Флоренс мужчина быстро понял, что что-то не так.
- Это он? - Хартман в два шага оказался рядом с Флоренс и взглянул на экран ее мобильного. Номер не определен. - Флоренс, только не угрожай ему. Предоставь это мне и моим людям, - Александр решил предостеречь девушку от излишней решимости, потому как по ее лицу не было понятно, начнет ли она его посылать или же попытается выяснить, чего он хочет. - Скорее всего, он видел нас вместе и сделает акцент на этом, - Хартман откашлялся. - Если хочешь, я могу поговорить. Роберт уже в пути, но вряд ли они успеют взять его здесь. Скорее всего он уже на пути в город, а мы даже не знаем, на чем он передвигается, - и это было хуже всего. Пока что команда Хартмана явно проигрывала на несколько очков. Злоумышленник знал обо всем, даже о местоположении Флоренс, а оно даже для Александра изначально было загадкой, а они не знали об этом человеке ничего.
Тем временем, телефон продолжал звонить. Некто на том конце провода явно жаждал поговорить, и что-то подсказывало, что послание будет адресовано Александру.

+4

10

Что ж, поводов корить себя за неосмотрительность у Флоренс хватало и без упрёков со стороны Александра. Она чувствует себя странно и немного неловко - нагишом под тонким одеялом, оказавшейся под проливным дождём. Зябко и немного знобит. Нелепо. Абсурдно. Смазано. Будто акварельный набросок в тёмных тонах, нарисованный нетвёрдой рукой ребёнка, впервые взявшегося за кисть. Но когда Александр озвучил её собственные мысли, встревоженными стайками порхающие в голове, в девушке неожиданно взыграло совершенно подростковое чувство противоречия. Неужели я настолько зависима от этого мужчины, что должна по каждому поводу просить аудиенции? Ей никогда не нравилось ощущение беспомощности, она всеми фибрами души ненавидела слабости и чувство скованности. Взгляд Флоренс стал рассредоточенным на мгновение, словно бы она прислушивалась к чему-то внутри себя - чуть глубже вдохнула воздух, чуть дольше задержала дыхание после. И может быть даже смогла бы подобрать правильные слова, чтобы попытаться объяснить своё молчание на протяжении всей недели, но в кои-то веки Александр не предоставил ей такой возможности. А минутами спустя - выбора.
   Джастис сделалось удушающе страшно ещё до того, как она дослушала мужчину. Она подозревала, она не могла не предполагать, что у такого человека, как Хартман, есть меры воздействия, далёкие от понятий гуманности. Одно дело - жаждать расправы над кем-то, оперируя высказываниями, но совсем другое - доподлинно знать, что слова могут и обратятся в действие. Никогда ещё осознание этого не сдавливало горло петлёй горячего пара нехорошего предчувствия. Флоренс склонила голову, чтобы ненароком не поднять взгляда, безуспешно пытаясь сопоставить услышанное с образом мыслей. Она не хотела видеть его глаза. Боялась убедиться, что Александр совсем не шутит. Так или иначе, это что-то значило. Что-то, превосходящее важностью абсолютно всё, чем жила и дышала до текущего момента Флоренс. Мысли и чувства, сплетаясь, обращались в стылый неподвижный страх и оседали на дно мёртвым осадком. Она боялась, как никогда в жизни, и источником её страха неожиданно стал Александр. Сегодня он защищает её, а завтра... что будет, если в один прекрасный момент он решит, что я представляю для него угрозу? Думать об этом не хотелось, да и не приходило на ум ничего, кроме пословицы "Снявши голову, по волосам не плачут.". Подсознательно девушка давно сделала выбор, и своим возвращением к Хартману только подтвердила его. Я точно не хочу сожалеть. Я не в настроении решать, что правильно, а что нет. Я чертовски устала от страхов.
   Действительно ли стоит бояться Александра или испытываемые ею сейчас эмоции - всего лишь концентрированная проекция накопившихся за неделю тревог, но само осознание его присутствия, пусть и не постоянного, далёкого от понятий нормальности, даст ей достаточно сил, чтобы вытерпеть что угодно. Просто это будет иной уровень их непростых отношений, другая партия, игра, в которой пришлось изменить правила - старые сделались не по возрасту, не по росту. И грех жаловаться, в самом деле: этот мужчина всегда пытался её защитить, предостеречь, направить, а теперь, видимо, пришёл черёд чего-то по-настоящему нового. Жаль, начало шокирующее, но и с этим Флоренс как-нибудь справится. Не сейчас. Со временем. Как и наверняка отыщет не одну возможность отыграться за приказной тон, которым мужчина расписал не только перспективы для любовницы, но и всё её обозримое будущее. Охрана - это немыслимо! И дело даже не в том, что придётся находиться под круглосуточным профессиональным наблюдением чьего-то натренированного взгляда, а в том, что с принятием этого она должна будет признать кое-что другое: дело принимает нешуточный оборот. Что до тьмы, промелькнувшей в чертах лица Александра, в глубине всегда чистого взгляда безупречной лазури, в резкости движений - уж не она ли выступает в качестве того самого необъяснимого магнита, который притягивает её с неодолимой силой? Тот самый запретный библейский плод, который наиболее сладок. И теперь Джастис смотрит на мужчину с немым рассеянным удивлением, неотрывно и пристально, словно пытается в эти мгновения примириться с новой для себя реальностью, а затем, потянувшись тонкими пальцами за телефоном, отрицательно качает головой.
- Нет, я сама поговорю. Есть вероятность, что это кто-то другой.
   Вероятность обращается в ничто сразу же, как Фло отвечает на звонок - по одному придыханию, с которым собеседник готовится начать говорить, она уже понимает, чей голос услышит. Тут же поднимается с кресла и несколько раз кивает Александру в знак того, что они оба не ошиблись в своих предположениях относительно личности звонящего.
- Я уже начал бояться, что ты не ответишь. - Шутливо ужаснулся неизвестный на другом конце соединения.
- Поразительная забота для человека, который явно не заинтересован в моём благополучии. - Неужели это её голос сочится воспаленным коктейлем иронии и ехидства? Неужели она ещё способна хоть на какие-то эмоции, кроме страха? - Кто вы и что вам нужно от меня?
- Не могу сказать, что дело моё касается лично тебя, но... кое-кто посчитал, что ты наилучшим образом соответствуешь требованиям ситуации, - охотно включился в диалог неизвестный. - Так что будь хорошей девочкой, внимательно слушай, запоминай и делай, как я скажу.
- Допустим, я заинтригована. - Приходится сделать над собой усилие, чтобы не послать этого дегенерата по известному маршруту. - Постарайтесь меня не разочаровать.
- Вы, полагаю, снова вместе или что-то типа того. А это значит, что огласка вашим отношениям не нужна. Подумай сама, какой эффект на общественность произведёт новость о том, что безупречный во всех смыслах Александр Хартман на самом деле - лицемер, ведущий двойную жизнь. Что если все узнают, каков на самом деле примерный семьянин, любящий муж и заботливый отец? После такого разоблачения он лишится не только своего пьедестала, но и всех известных привилегий.
- Почему бы вам не позвонить ему и не обсудить этот вопрос? - Холодок, пробежавшийся вдоль позвоночника, стремительно просочился сквозь кожу и побежал по венам, добираясь до сердца и замедляя его биение.
- Он уже дал понять, что не намерен вести переговоры. И раз уж он отказывается прислушиваться к голосу разума, то, возможно, послушает тебя.
- Моё влияние на мистера Хартмана явно преувеличено. - Позволила себе усмехнуться Флоренс, тогда как весь её облик говорил о том, что девушке совершенно не до смеха. Стиснув телефон до онемения кисти, пальцами второй руки она машинально накручивает пряди волос. - В любом случае, запрос явно не по адресу. С моим работодателем меня связывают исключительно деловые отношения.
- Флоренс, моя дорогая, давай не будем отрицать очевидное. Или ты хочешь, чтобы я снова навестил тебя? Можешь не сомневаться, на этот раз будут не безобидные перестановки интерьера или записи нелюбимых тобою пресмыкающихся. Что если я оставлю презент, хм, куда более действенный и.. скажем так, подвижный?
- Шантаж? Не спорю, это практически безотказный способ привлечь внимание женщины. Однако, совершенно точно - не её приязнь и расположение к шантажисту.
- Мне это и не нужно. Просто заставь Хартмана выполнить условия. Речь всего-то идёт о небольшой выплате.
- Всего-то?! Почему бы не предъявить счёт мне? - Сама того не предполагая, девушка закидывает наживку, на которую неожиданно получает ответную реакцию, достойную размышлений.
- Дело не только в деньгах... не важно, Флоренс. Просто не разочаруй, иначе на этот раз даже несколько лет в клинике не помогут тебе вернуться к нормальной жизни. Мне бы не хотелось для тебя такой участи. Подумай. Я ещё позвоню узнать о твоём решении.
   Разговор утопает в воцарившейся тишине за неуловимое мгновение до того, как Флоренс осознаёт, что собеседник отключился. Отняв смартфон от уха и с некоторым недоумением посмотрев на него, она не сразу возвращается разумом к происходящему в комнате, прокручивает разговор в памяти снова и снова, усиленно думая, хмурясь и сведя точёные брови над переносицей грозовым предзнаменованием каких-то откровений, пока ещё витающих в недосягаемости где-то рядом. Ей невыносима мысль о причастности к проблемам, вставшим перед Александром. Каким бы всесильным и уверенным в себе он ни был, приходило медленное осмысление того, что она и только она способна одним своим существованием покрыть купол его неуязвимости трещинами. С другой стороны, впервые прозвучала угроза и в её адрес. Неважно, кто из них двоих примет на себя основной удар - так или иначе, но пострадают оба. И, да, при любом из раскладов репутации Флоренс будет нанесён непоправимый ущерб. Если только она не воспользуется предложением сыграть против Александра. Убедить его - выражаясь словами "доброжелателя". Бросив смартфон на кресло, девушка запускает пальцы обеих рук в волосы, проходится по ним медленным тягучим движением от корней до самых кончиков, запрокидывает голову и на несколько секунд закрывает глаза. Против Александра? Ну уж нет! В её чувствах к этому мужчине нет логики, зато есть бесконечная преданность, не принимающая сомнений в своей непреложности.
- У меня есть несколько новостей, Алекс. И все, увы, плохие. - Собственный голос напоминает девушке шелест иссохших колосьев, что легко сломать между пальцами. - Он рассчитывает, что ты заплатишь, но.. даже если ты согласишься, я почти уверена, что ничего не закончится. Очень хочу ошибаться, но кому-то нужны не твои деньги. Совсем не деньги. Они - всего лишь способ проверить, как далеко ты способен зайти, защищая свою репутацию. - Флоренс не спускала с мужчины тёмных глаз, в которых тонули блики и пылинки, бесшумные секунды, запахи, звуки. Она словно пыталась угадать в ответном взгляде, на какие ещё жертвы могут вынудить Александра, как только он даст слабину. - Он проговорился, что кое-кто считает меня удобным инструментом, чтобы воздействовать на тебя. Так что количество недоброжелателей на одного больше. Ему или им известно о моём лечении в клинике, и я пока даже предположить не могу, как много известно. Если.. многое, если... всё, - это обобщение впивается в мозг девушки подобно арбалетному болту - тяжёлому, скорому на расправу, и впервые Флоренс спешно отводит глаза в сторону, - тогда мои, в первую очередь, дела весьма скверны. Я уже не говорю о том, какой вред эта информация может принести имиджу галереи. Да и тебе. - Она попросту "стекает" на сиденье кресла, судорожно цепляясь пальцами в мягкую обивку, сглатывая подступающий к горлу тугой, горький комок. - Я.. прости меня. Я не думала, я даже не подозревала, что могу стать угрозой для тебя. Я не хотела, чтобы всё так вышло.
   Джастис и сама толком не понимает, за что извиняется, почему по её щекам вновь скатываются слёзы и откуда взялось это разрушительное чувство вины. Зато отдаёт себе отчёт в том, что ситуация не изменится, даже если сейчас она встанет, попрощается и на сей раз окончательно и бесповоротно исчезнет: к сожалению, она успела изрядно наследить на жизненном пути Хартмана, чтобы этим нельзя было не воспользоваться. Этим уже пользуются. И понимать это на самом деле очень больно. Александру бросили вызов. Меньшее, что Флоренс могла сделать в данной ситуации - принять этот вызов вместе с ним. Смахнув согнутым указательным пальцем слезинки сначала с одной, затем с другой щеки, девушка отводит в сторону прядь волос и вонзается взглядом куда-то в пустоту.
- Он хочет, чтобы я убедила тебя согласиться на выдвинутые условия. И вряд ли думает, что я стану рассказывать тебе об этом, потому что, в противном случае, мои так называемые неудачи не просто продолжатся, а приумножатся. Однако.. - запнувшись на несколько секунд, Джастис щурит глаза, словно её осенила какая-то мысль, требующая немедленного обдумывания, - это даже странно, но он как-будто не желает причинять мне вред. Возможно, я могла бы уговорить его встретиться. - Порывисто вспорхнув с места, она вскидывает руку к лицу и задумчивым движением проходится кончиками пальцев по губам.

Отредактировано Florence Justice (2018-04-19 18:27:10)

+4

11

[indent] Какого было Александру, славящегося привычкой контролировать все, что вообще возможно проконтролировать, сейчас было стоять в стороне и наблюдать, как Флоренс общается с тем, кто желал зла ей и ему самому, не имея права вмешаться. Александр остановился в паре шагов от Фло и, буквально затаив дыхание, наблюдал, как изменяться лицо девушки, стараясь угадать по ее ответам и то и дело сходящимся над переносицей бровям, о чем был этот разговор. И слишком быстро мужчина услышал свое имя, чтобы уже не продолжать лелеять огонек надежды на то, что все-таки не один он виновен в бедах мисс Джастис. Александр не может быть уверен на сто процентов в том, что понимает, о чем разговаривает Флоренс с шантажистом, но в конце концов его догадки подтверждаются после того, как девушка заканчивает разговор.
- Я рад, что ты понимаешь, что деньги в данном случае ничего не решат. Если бы можно было просто откупиться от них и быть уверенным в том, что все это закончится, то... нет, даже в этом случае я бы не отпустил их. После всего, - как-то быстро Александр начинает называть злоумышленников во множественном числе для человека, которому лишь только что сообщили, что возможно зла ему желает не кто-то один, а минимум два человека. Просто сам Алекс об этом догадывался, но до этого момента подтверждения его предположениями не было.
Когда Александр увидел, что Флоренс на грани, и по ее щекам снова покатились слезы, он мигом оказался рядом с девушкой.
- Тебе не за что извиняться, - произносит Александр, чувствуя ответственность за каждую слезинку Флоренс. Если бы он вновь не появился в жизни Джастис, то все было бы иначе. Сейчас девушка занималась бы своими делами, продолжала жить своей жизнью, и вряд ли бы даже вспоминала лишний раз Александра Хартмана. Сейчас он уже не был уверен в правильности своего решения вернуть Флоренс. - Это я виноват, что втянул тебя в это. Флоренс, я пойму, если, когда все это кончится, ты не захочешь больше иметь со мной ничего общего, но на данный момент нам нужно быть сильными и стараться сохранить все, как есть. Иначе они будут думать, что обыгрывают нас, а мы не можем себе этого позволить, - Хартман попытался выдавить из себя некое подобие улыбки, но получилось мягко говоря не очень. Однако, по всей видимости, его слова все-таки подтолкнули Флоренс к какому-то выводу, потому что девушка взяла себя в руки, смахнула слезинки и поднялась с кресла.
- Флоренс, постой, - да, решимости ей было не занимать, и Алекс прекрасно это знал. Ее слезы даже ввели мужчину в некое замешательство, ведь Фло не относилась к тем, кто сразу выбирал для себя роль жертвы. Нет, скорее ее слабость была вызвана именно тем, что Джастис боялась того, что через нее, пусть даже косвенно, кто-то может навредить Хартману и его репутации. Это многое значило для Александра. Так же как и то, что сейчас девушка готова была вступить в бой ради него. Но он опустил руки на плечи Флоренс и посмотрел ей в глаза. - Я беспокоюсь за тебя и не разрешаю выходить на контакт с этим человеком. Если позволишь, когда приедет Роберт, я передам ему твой телефон, чтобы он попробовал отследить входящие вызовы, пробить номер телефона и сделать все возможное, чтобы мы получили хоть чуть-чуть больше информации. И я хочу, чтобы ты запомнила, мы не предпринимаем никаких действий относительно этих угроз без согласования с Робертом, - последнее Александр произнес с большим нажимом, так как хотел, чтобы Флоренс поняла, что он не шутит. - Фло, даже я слушаю то, что он мне говорит и делаю все по его указанию, потому что я доверяю этому человеку уже не первый год свою жизнь и жизни моих близких.
Договорить Александр не успел, потому как именно в этот момент раздался звонок в дверь. Хартман почувствовал, как Флоренс вздрогнула под его руками и поспешил ее успокоить.
- Это Роберт. Не думаю, что наши злоумышленники решили бы почтить нас таким скорым визитом, - подобие шутки, чтобы разбавить напряженную атмосферу, почти никак не спасли ситуацию, и Хартман отправился к двери, прихватив с собой телефон Джастис. - Флоренс, побудь здесь, я скоро вернусь.
Проверив по видео домофону, что это был именно Роберт в сопровождении еще нескольких людей из команды, Александр открыл дверь.
- Здравствуй. Он только что связался с нами по телефону. Оказалось, уже не первый раз звонит Флоренс, но впервые вышел на диалог, - произнес Александр и протянул Роберту телефон.
- Спасибо, Александр, я разберусь с этим. Во время разговора удалось узнать что-то новое?
- Мы практически уверены в том, что он действует не один. В остальном все то же самое - вымогательство и угрозы. Пытается подобраться ко мне через Флоренс, - говоря об этом, Алекс поморщился. Он всегда знал, что проще всего добраться до влиятельных людей, используя их слабости, и вот, это случилось и с ним.
- Александр, я знаю, что ты не позволяешь следить за ней, но... я должен быть уверен, что мы можем ей доверять.
Было видно, что Роберт ожидал резкой реакции Александра, и в глубине души Хартман понимал, что начальник его безопасности обязан был задать этот вопрос, в конце концов, Алекс контролировал даже каждый шаг своей супруги. Однако то, что касалось Флоренс, всегда было исключением из всех возможных правил.
- Никакой слежки, Роб. Я уже говорил. Я доверяю Флоренс, - Александр ответил жестко, напоминая тем самым, кто здесь все-таки начальник. - Только охрана. Причем действовать они должны так, чтобы не вмешиваться в ее личное пространство. И я запрещаю копать под нее за моей спиной. Про Флоренс я и сам знаю предостаточно и, кстати, ее преследователи тоже.
- Хорошо, Александр. Но я должен хотя бы познакомиться с той, которой ты приказываешь слепо доверять, тебе не кажется?
- Кажется. И вы познакомитесь. Завтра. Я буду ждать тебя здесь в семь утра, а пока езжай и займись ее телефоном. А ребята пусть остаются на ночь вместе с нами и следят, чтобы ни одна душа не приближалась к дому ближе чем на километр. Это ясно?
Вскоре Александр попрощался с Робертом, но еще некоторое время наблюдал в окно за тем, как тот раздает команды своим подчиненным, а затем уезжает на одном из двух черных наглухо затонированных лэнд роверов.

[indent] Вот и я, - Александ вернулся в гостиную, на ходу снимая с себя пиджак и потирая переносицу. - Роберт уехал, вернется завтра утром и расскажет, что ему удалось выяснить по звонкам. Дом под постоянным наблюдением и, раз уж ты сегодня свободна от постоянных звонков, и нас вряд ли уже побеспокоят... - Алекс приблизился Флоренс и привлек ее к себе. - Предлагаю наконец расслабиться и воспользоваться любезно предоставленной Донованом виллой по прямому назначению, - Александр одним движением руки откинул пряди волос Флоренс с шеи, пробежался обжигающим дыханием от мочки уха до линии ключиц и оставил на шее легкий дразнящий поцелуй. - Надеюсь, ты не ждала других гостей? Помимо меня, конечно, - хитро улыбнулся, взгляну исподлобья на девушку.

+4

12

Флоренс слушала и внимательно смотрела в пол, видимо, ища на нём ответы на очень значимые вопросы. Пол отвечал ей тотальным игнором. Тогда девушка принялась пялиться в стены, как будто они обладали большим потенциалом для ответа. На крошечный процент, но ей казалось, что Александр преувеличивает опасность, нацелившую свои смертоносные орудия в сторону любовницы. И прямо сейчас воспринимает Джастис, будто она канарейка с переломанными крыльями, а он - ветеринар со специализацией на этих самых канарейках. Она полна решимости и беззвучных криков настоять на своём, когда натыкается на категоричное отрицание, запрет даже помыслить в направлении содействия. Она готова возненавидеть его за отказ принять помощь. Да и себя за то, что снова, не моргнув глазом, находится в шаге от примирения с решением Александра, готовности в очередной раз пойти на поводу у привычки - мистер Хартман всегда защитит. Мистер Хартман - тот, кому ей нечего дать взамен, потому что всё, что она способна ему предложить, он не возьмёт. Даже теперь, когда она может ему полезной, он умудряется и это испортить, возложив, не задумываясь, всё на себя одного, в том числе и вину за происходящее. Почему ты не хочешь понять меня? Разве на мне ответственности меньше? Флоренс тряхнула головой и перевела гордый, преисполненный вызова взгляд на Александра Хартмана.
- Я понимаю, что затея рискованная, но ты должен признать, что она не лишена смысла! - Бледные щёки девушки, от которых благодаря стараниям шантажиста отхлынула вся кровь, наливаются гневным, раздражённым румянцем, и вспорхнувшая вверх рука готова вцепиться в отворот пиджака мужчины, лишь бы чуть дольше удержать его внимание, чтобы он хотя бы выслушал. - Просто.. подумай об этом.. прошу.. - Однако её слова почти тут же обесцвечиваются и беззвучно опадают подобно клочкам вспыхнувшей бумаги, похороненные под не терпящим возражений голосом.
   Александра переубедить нельзя. Она так и не привыкла к этому за все те годы, что знает его. Даже если попытается, будет сдержана встречным взглядом; голубые глаза уставятся пристально, изучающе, застынут, отражая свет, подобно многовековому непроницаемому льду. И не успеешь сообразить, как двумя-тремя фразами окажешься безвозвратно уведённой от темы - это был какой-то необъяснимый, доступный одному лишь ему дар. И Флоренс придётся смириться, довольствоваться собственной беспомощностью. У неё попросту не останется иных вариантов. Временами уже кажется, что эта смиренность почти начала её устраивать. С кем-то другим - никогда, нет. Но воздействие Александра на девушку сложно недооценить - принятое и озвученное им за двоих решение как-то чрезмерно покрыто собственническими вкраплениями воли, за которым хотелось идти и во всём с ним соглашаться, даже если это противоречит собственным мыслям, желаниям и порывам.
- Хорошо. - Она подавила в себе всё, как и проблеск тревоги, вспыхнувший откликом на звонок в дверь, подняла взгляд на такое знакомое лицо - мужчина, на удивление, не выглядел покровительственным... скорее, потерянным? Боже, какая же я мелочная. Думаю только о себе, а ведь ему ничуть не легче. Способна ли я вообще понять, что он испытывает сейчас?
   Где-то в глубине души, при всей своей импульсивности, Флоренс была готова принять настоящее таким, как его видел и вновь, как раньше, создавал для неё Александр, слишком уставшая к исходу недели, чтобы противоречить. В конечном счёте, ей хотелось расслабиться и знать, что редким и непродолжительным минутам, которые она может провести в его обществе, не будет угрожать абсолютно ничего. А события, тем временем, продолжат развиваться, решения - приниматься. Без неё.
   Флоренс замирает перед дверью, за которой немногим ранее скрылся Александр. Соблазн подслушать велик. Но стоит ли? Для чего ей это? Чтобы в очередной раз услышать, что он сам решит эту проблему? Как и раньше. Как и всегда. Да и в будущем, пожалуй, тоже. Скользнув ладонью по гладкой стене, она уходит на кухню с намерением убрать с пола осколки. Ей жизненно необходимо чем-то занять руки, перебить это отвратительное покалывание-призыв к действию в кончиках пальцев, да и привести мысли в порядок. Взгляд то и дело притягивает оконный проём, словно девушка надеется увидеть в нём что-то. В конце концов, эта "стрельба глазами" до чёртиков надоедает ей, и руки сами тянутся к шторе, чтобы задёрнуть её, всколыхнув и оживив узор на изумрудной ткани. Флоренс тем временем напрягает память. Что я упускаю? Кого я видела? Действительно ли образ показался мне знакомым или воображение уже зашкаливает и начинает выдавать желаемое за действительное? Саму эту мысль Джастис воспринимает как недобрый сигнал.
   Лёгкий, ритмичный стук захлопывающейся входной двери коснулся её слуха, заставив забыть обо всём, выпрямиться и прислушаться. Лишь пару секунд помедлив, Флоренс возвращается в гостиную, чтобы встретить Александра.
- Сомневаюсь, что у него получится... - было начинает она, но осекается, привлечённая руками мужчины, и чуть ли не мгновенно утопая в запахе его тела - впивающимся в сознание сладкими иглами, опьяняющем, лишающим способности соображать, какие бы мысли не овладевали ею в этот момент. Девушка склоняет голову набок, с откровенным и не прикрытым удовольствием принимая его ласкающее прикосновение губами - практически невесомое, трепетное, дразнящее. И почти сразу же зримо расслабляется. Она всегда была слишком хороша в чувственном: странная интуиция, бешеная эмпатия, приспособленчество - Флоренс способна ассимилировать любой ритм, постичь любую эмоцию, иногда не умея разграничить их со своими. Чтобы провернуть этот волшебный трюк, ей достаточно пары секунд и совершенной до звона тишины. Всё к чертям! Сомнения, образы, страхи. Всё это она с лёгкостью оставила за спиной, безраздельно отдавая всю себя одному лишь человеку. Джастис уставилась на него, как, бывает, смотрят поражённые внезапной мыслью взрослых дети: с немым, прохладным удивлением, безотчётным и безотносительным, предназначающимся, скорее, мирозданию, а не человеку.
- Как тебе это удаётся? - Даже нежный голос её сейчас изменился - зазвучал чуть тише, чуть мягче, лаская слух бархатными нотками, неприметным переливом на границе с интимностью и рассудительностью. - Как ты можешь оставаться спокойным? Как ты это делаешь... со мной? - Коротко вдохнув сквозь приоткрытые губы воздух, Флоренс накрывает кончиками пальцев губы Александра и отрицательно мотает головой. - Нет, не отвечай. Не хочу знать. - Слова тысячу раз сказаны, темы выучены, этапы пройдены, и лишние разговоры только украдут время. В его присутствии всё кажется неважным, незначительным, и только прикосновения наполнены смыслом. После этого мужчины все прочие казались фальшивками. Копиями копий, где каждый последующий слепок становится хуже предыдущего. Он и только он был настоящим - один оригинал на тысячи копий. Разве фальшивке под силу вызвать такой шквал эмоций, такую жаркую бурю желаний? Противоречивых, ну и пусть!
   Взмах ресниц, вопросительная улыбка, и почти неуловимый наклон головы - чем-то сейчас девушка напоминает дитя, что узрело в витрине супермаркета новую игрушку, и в ответ на щедрый вопрос родителя "Чего тебе хочется?", немедленно и решительно ткнуло в вожделенное пальчиком. Потянувшись к мужчине, Флоренс скрадывает оставшееся между ними расстояние, дотрагивается влажным жаром губ щеки, прежде чем доверительно выдохнуть:
- Остаётся надеяться, Алекс, что твоё понимание "прямого назначения" и моё не будут слишком отличаться. - Шелестит её голос на обратном движении и долгом взгляде в глаза, пока их бедра соприкасаются, и прикосновение это отдается и остается в голове. - Как минимум, у нас есть несколько часов, и стоит провести их так, чтобы потом было приятно обращаться к этим воспоминаниям. - Улыбка на красивых губах сладка, словно дикий мёд, и так же заманчива в том особом оттенке, что дарует больше смысла, нежели прозвучавшие от неё сейчас слова.
   Медленно проводя указательным пальцем вдоль его губ, не то запечатывая, не то распечатывая их, Флоренс неотрывно смотрит на Александра, толком не отдавая себе отчёта в том, кто из них двоих имеет большее воздействие на другого. Она не раз и не два задумывалась прежде, в её ли власти сделать этого мужчину только своим? Заставить его забыть обо всём, отказаться от привычного, войти в её жизнь на всех тех полных правах, что отведены обществом сложившимся парам? Наверняка, она не первая с подобными мыслями в отношении мистера Хартмана. Но, если задуматься, то, пожалуй, единственная, у кого это действительно могло получиться. Джастис чувствовала, что обладала способностью добиться своего, обладать всем и сразу, но была совершенно справедлива, уважая желания и выбор Александра, отказываясь от попыток присвоить его себе, ставить перед выбором, искусственно продлить. Ни тогда, ни сейчас. Никогда. Так ей самой кажется. Так она научилась принимать его присутствие в своей жизни.
   Глаза мужчины сияли, и Фло невольно улыбнулась ему в ответ. Еще через миг, прильнув к любовнику, нашла его губы, не оставляя возможности ответить. Она была такая настойчивая и горячая, так крепко обвивала его за шею руками, зарываясь пальцами в шелковистость волос, так уверенно и самозабвенно льнула к нему, чтобы пробежаться движением ладоней вдоль позвоночника вниз, прижаться до ослепления умело, заставить задержать дыхание от настолько бесстыдного касания телом к телу. Губы девушки были сейчас совсем податливыми, гладкими и нежными, прикосновение их было ласкающим, будоражащим воображение, пускающим по телу волну сладких мурашек, предвестницу более сладкого ощущения. Фло в какой-то момент вдыхает его запах - резко, глубоко, приоткрыв губы в последующем выдохе, и на своего любовника смотрит взором, в котором сплетаются в яростный водоворот желание, жажда, страсть: голод тела и духа такой неприкрытой, откровенной силы, с которым не пристало смотреть на мужчину, даже если ты неоднократно занималась с ним любовью. Слишком явен трепет обнаженных эмоций, слишком они первозданно пылают во взгляде - так не притвориться, не сыграть, не вплавить эмоции в личность.
- Та-а-аак... - тихо рассмеявшись, Джастис утыкается носом в шею Александра и вычерчивает на горячей коже узор кончиком промелькнувшего меж приоткрывшихся губ язычка, словно первично пробуя его на вкус. - Кое-что в этом мире осталось неизменным. И всё же, мой лорд, можно ли для начала отдаться душой и телом здешним водам на восстановление энергии, и лишь после - отправиться в спальню?
   Проведя кончиком носа неровную линию по щеке мужчины, Флоренс останавливается мягким поцелуем в уголке его губ и замирает на долгие мгновения, наслаждаясь вседозволенностью прикосновения. Протянутая вперёд изящная ладонь дотрагивается до его скулы лёгким, подобным тёплому ветерку ласкательным движением, скользит дальше, тронув кончиком мизинца едва лишь на миг шею - она как будто наметила касание, подразнила чутко и чувственно, практически не воплотив его целиком, после чего мягким, плавным движением приласкала за ухом, на миг задержала кисть.. и так же неторопливо убрала её.
- От твоей компании на каждый момент времени я ни в коем случае не отказываюсь. - В голове у неё проносятся картинки многочисленных бесстыдных сцен из прошлого, каждый кадр которых можно считать своеобразным шедевром близости между мужчиной и женщиной.

Отредактировано Florence Justice (2018-04-24 00:07:52)

+4

13

[indent] Александру как никогда хотелось забыться сейчас, потому что, казалось, больше такой возможности может и не представится. И забыться именно в объятьях Флоренс, потому что ее близость несомненно располагала к тому, чтобы глубоко вдохнуть сладкий, но при этом совсем не приторный аромат ее парфюма, зарыться лицом в до невозможного мягкие пряди волос с золотистым отливом, а затем изучать каждый сантиметр такого желанного и потому казавшегося идеальным тела. Но больше всего мужчина испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие от осознания того, что он единственный, кому по-настоящему принадлежала эта темноволосая бестия.
Флоренс дразнит его, но Алекс готов подчиниться, дать слабину, уступить ей, потому что сейчас любое повиновение принесет в последствии исключительно насаждение, которого в жизни Хартмана порой не хватало. Когда ты всю жизнь учишься быть расчетливым и не размениваться по мелочам, то в последствии такие слабости, которым все-таки уступаешь, начинают управлять тобой где-то на уровне подсознания. Они становятся твоим вожделением, одновременно вознаграждением и наказанием. Возможно, Александр слишком часто отказывал себе, достигая одной за другой поставленных перед собой целей, и, возможно, именно поэтому Флоренс имела такую власть над ним. Осознавала ли она сама ее? Хартман считал, что непременно. Во всяком случае сейчас, проводя кончиками пальцев по его коже, Флоренс без зазрения совести дразнила, подчиняла и готова была к манипулированию своей жертвой на все сто.
- Вы играете с огнем, мисс Джастис, - поймав ее легкий поцелуй губами, Александр улыбнулся. - Мне это нравится.
Сейчас он был совсем другим, да и Флоренс сняла с себя маску непоколебимого и властного арт директора картинной галереи. Он был простым мужчиной, а она просто девушкой, и оба они сгорали от желания друг к другу. Их связь можно было осудить, и, поверьте, каждый из них достаточно испытывал угрызения совести, упиваясь ею в наказание за потокание своим слабостям. Но каждый раз поддаваясь запредельному желанию, они убеждались в том, что оно того стоило.
Неоднократно Александр задавался вопросом, могло ли что-то получиться у них в Флоренс по-настоящему? Если бы он был в силах разрушить свой брак, согласиться на график встреч со своей дочерью, разделить с бывшей супругой свое состояние, а затем сознаться перед всеми в запретной связи со своим арт директором. Конечно, можно было бы соврать, что до развода у него с Джастис ничего не было, но кто в это по-настоящему поверит?.. Измена опорочит имя такого идеального Александра Хартмана, и навсегда перекроет воспоминания о нем, как о примере для подражания, у любого, кто следил бы за его жизнью. Да и дело даже не в репутации, ведь иногда Алексу казалось, что ради Флоренс он может пожертвовать даже своим громким именем. Больше всего мужчина боялся, что их связь держится только на запретах - внутреннем и общественном осуждении. Все это добавляет масла в пламя их страсти и не дает тому затухнуть. Думала ли когда-то Флоренс об их отношениях в таком ключе? Александр не знал, да и заводить эту тему могло быть равноценно с самоубийством.
- Как пожелаешь. Я уже ждал этого момента очень долго. Смогу подождать и еще немного, - Александр сверкнул глазами, что означало полную готовность к предстоящему действию, и они с Флоренс пошли вверх по лестнице по направлению к главной спальне.
Зайдя в спальню, Александр первым делом задернул плотные и грузные шторы, закрыв таким образом хоть и прекрасный, но и на толику не годящийся в сравнении с тем, что предстояло впереди Александру, вид. Комната погрузилась в полутьму, и дневной свет лишь слегка пробивался сквозь плотную ткань, придавая всему происходящему оттенок таинственности.
- Сегодня я хочу наслаждаться только этим зрелищем, - развернулся и осмотрел Флоренс с ног до головы, изучая взглядом каждый изгиб тела медленно, будто растягивая удовольствие от увиденного, а сам потянулся к воротнику рубашки и стал расстегивать пуговицы одну за одной, а затем и вовсе снял с себя белоснежную ткань и опустил ее на ближайший к нему комод. Несколько шагов по направлению к Флоренс, и вот расстояние между ними вновь сокращено до минимума. - У меня дыхание перехватывает от одного твоего вида. Что же будет, когда я тебя раздену?.. - Александр поймал взгляд Флоренс и задержался на глубине ее глаз, наслаждаясь тем, с каким вожделением девушка на него смотрела, а затем резко развернул ее к себе спиной и откинул волосы, освобождая себе путь к молнии на платье Флоренс, а затем без раздумий потянул ту вниз, стремясь как можно скорее освободить девушку от лишней одежды. Платье было сброшено на пол, и перед Александром открылось великолепной зрелище обнаженной спины Флоренс, словно выточенной из камня, настолько она казалась нереальной в своем совершенстве. С застежкой бюстгальтера мужчина справился также быстро, как и с платьем, а затем наклонился к Флоренс и шепнул: - Только не поворачивайся, иначе до ванной мы так и не дойдем, - после чего мужчина опустился на колени и плавными движениями освободил ножки Флоренс от гольфов. Избавившись таким образом почти от всех предметов одежды, которые отделяли Флоренс от полной наготы, мужчина провел ладонью от ступни девушки вдоль по ноге, наслаждаясь тем, как от его прикосновений кожа Фло покрывалась мурашками, задержался чуть дольше на бедре, а затем слегка сжал ягодицу в ладони и вскоре все-таки зацепил тонкую ткань кружевных трусиков, тут же потянув их вниз и отправив следом за гольфами, таким образом оставляя Флоренс полностью обезоруженной.
Поднявшись на ноги, Александр с удовлетворением оценил свою работу, как будто Джастис сейчас представляла собой кропотливо вылепленную мастером скульптуру, и только после этого сам избавился от остатков одежды на себе, чтобы быть с Флоренс на равных.
- Идем, - Александр протянул руку Флоренс, борясь с огромным желанием завладеть ею прямо сейчас, оставив формальности, а затем можно все-таки принять душ и повторить то, чего им обоим так сильно хотелось... Однако, Алекс все-таки сдержался, предпочитая оставить самое сладкое на потом, и повел девушку прямиком в ванную комнату, стремясь как можно скорее покончить с этим.
Помещение оказалось просторным и светлым, однако, по мнению Александра, оформленного чересчур вычурно. Сам он любил более сдержанный стиль. Помимо просторной душевой кабины, в комнате располагалась еще и джакузи, но ее Хартман предпочел оставить на потом и повел Флоренс в душ.
Как только первые струйки прохладной воды коснулись тела девушки, Александр увидел перед собой прекрасное зрелище ее преображающегося тела. Ее кожу покрыли мурашки, отражая уязвимость Флоренс и указывая на то, что все-таки она более чем реально, и Александру пришлось вновь включить свою силу воли на полную, чтобы не наброситься на Флоренс прямо сейчас, а просто взять в руки мочалку, капнуть на нее немного геля для душа, вспенить, и лишь тогда впервые позволить себе прикоснуться к прекрасному телу Флоренс, намыливая каждый его миллиметр и не пропуская ни единого изгиба и с особенно тщательностью задерживаясь на самых чувственных местах. Его взгляд был устремлен Флоренс в глаза, чтобы не упустить ни единой эмоции девушки, чтобы ей не удалось скрыть ни одного оттенка испытываемых ею чувств, чтобы полностью насладиться тем, как сильно она желала его. И лишь его одного.

+4

14

Весь путь до спальни она не произносит ни слова, словно пытается воспользоваться этими краткими мгновениями, что сливаются в одно, чтобы хоть как-то прийти в себя. И до безумия затрудняет ей эту задачу звучащий в голове глубоким, спокойным бархатным тембром голос. Его голос. Обволакивающий безмолвными обещаниями запретного удовольствия и неги, на что коварная память Флоренс, невзирая на волю хозяйки, немедленно и скопом подкинула девушке так часто приходившие к ней воспоминания, заставив закусить нижнюю губу. Она любила лёгкие полунамёки, тонкое переплетение неуловимых нитей ускользающего смысла, и все это Джастис находила в Александре, потому что он сам был для неё загадкой. Искушением, неутолимой жаждой, оголённым проводом с одним и тем же разрядом, идущим откуда-то из непостижимых вершин, через который каждый раз в сознание поступает что-то новое, о чём девушка не догадывалась или не смогла разглядеть в первый, третий, десятый.. сотый раз.

За воспоминаниями пришли ощущения. Реальные. Настоящие. Сейчас.

   Их взгляды скрестились, и Флоренс уже не может отвести глаз, загипнотизированная глубиной синей бездны, не способная контролировать сбившееся дыхание, не сопротивляясь проникающему в сознание сладкому зову. Не может не улыбнуться, проводя кончиком языка по кромке влажно блестящих алых губ, смешивая щедро в этом движении неподдельное восхищение, особый восторг эстета, явную долю распутства, отголосок острого в своей силе желания, с которым её влечёт к этому мужчине, когда наблюдает, как вместе с белоснежной тканью его рубашки в сторону небрежно отбрасываются статусы, ранги, преимущества, различия, оставляя на откуп только дерзкие в своей первозданности инстинкты. Она смотрела на Александра и видела перед собой не босса, не влиятельного бизнесмена, не чьего-то мужа и отца и даже не любовника, а лишь мужчину, которому хотела нравиться, в котором жаждала пробудить силу страсти, не уступающую её собственной, заставить его сердце биться быстрее, его самого - забыть обо всём, самой раствориться в нём, растопить его в себе. Залезать под рубашку не так интересно, как забираться под кожу. Залезать под рубашку не имеет смысла, если не течь по венам, заменяя кровь. Если не проникать в лёгкие, заменяя воздух.
- Что будет? Рискуешь умереть. От наслаждения. - С привкусом остроты она бросает ему вызов и, кажется, иронизирует, если бы где-то в глубине карих глаз, там, где поэты используют обозначения "дно души", не просматривался отчётливо шторм испытываемых ею сильных эмоций, вспыхивающих нетерпеливыми искорками предвкушения.
   Девушка прерывисто выдыхает от резкости движения, с которым Александр разворачивает её, и довольно улыбается - не жесту, а чему-то до трепетного знакомому. Она помнит эти властные, но нежные прикосновения, оказывается, никогда и не забывала, и сдаётся ей, что сейчас нет ничего более правильного и естественного даже на фоне ситуации, где полно страхов, тревог, дурных предзнаменований, неприятных перспектив, а... желания всё те же. Пока его руки блуждают по её телу, куда-то девая всю тряпичную бессмысленность, прикрывающую тела приличия ради, Флоренс совершенно в своей стихии, будто бы специально созданная для таких вот моментов, отвергая сами понятия "неудобно", "неловко", "невзаимно". Представшая перед Александром обнажённая девушка ослепительна в своём чувственном бесстыдстве - затуманенный многообещающий взгляд карих глаз, припухшие от недавних поцелуев губы, тёмный шёлк волос, что не укрывает, а, скорее, подчеркивает её наготу. Пространство наэлектризовано дыханием, словно грозой, и воздух между телами разряженный, рваный, прозрачный...
   Прохлада воды чуть приводит в себя, было посмев разогнать возникший в голове туман, что вмиг вернулся, как только её тела коснулись руки мужчины - контрастом тепла с холодящими струйками влаги на коже. Флоренс смотрит в его глаза сейчас, не отрываясь, ещё отчётливее ощущая близость его тела, подрагивая от разливающегося с каждым его прикосновением приятного озноба, изнывая от захлёстывающего её возбуждения.
- Как сладко дразнишь... - И тихий, низкий, страстный стон женщины, подобный тем, что срываются с уст лишь в моменты, когда терпение пропадает в никуда, и поддаются и тело, и разум желаниям, что за гранью первозданности между мужчиной и женщиной.

Это даже не желание. Это - голод. Неутолимая ненасытность.

   Вот сколько раз твердили миру одно и то же напутствие про "прежде чем пробудить, подумай, как потом усмирять будешь", так никто и не слушал. Особенно мужчины. Особенно директора. Особенно картинных галерей. А потом удивляются ещё... Впрочем, кого это волнует сейчас?
   ...когда тонкие, нежные, холёные пальцы прикасаются к его лицу, скользят вдоль виска, вычерчивают абрис скулы, дотрагиваются до подбородка в упоительно-медленном, чутком, умелом, дразнящем движении, путешествуя в следующее мгновение уже по кромке шеи. И кажется, что там, где соприкасается с его кожей эта властная ласка, кровь начинает бежать быстрее, обращаясь в затаившийся в венах жар, стремительно растекающийся по телу Александра. Вторая ладонь девушки проскальзывает к его затылку, зарываясь пальцами в волосы, собирая влажные пряди в горсть, чуть сжимая её, отпуская вновь, чтобы неторопливо, размеренно, чувственно опуститься ниже, следуя за струйками воды меж лопаток, проходясь вкрадчивым трепетом, вычертить линию позвоночника до самых ягодиц, оставляя ноготками на них незамысловатый узор, и подняться наверх так же неспешно, слегка царапая разгорячённую кожу мужчины.
- Богемные леди принимают ванну обычно часика два. С пеной и розовыми лепестками. Но этот эротичный сценарий мы, пожалуй, оставим на следующую встречу, - воркует она изысканным, волнующим, чуть хрипловатым от возбуждения голосом; щёки, расцветшие густым румянцем, и губы, влажные, приоткрытые словно для поцелуя, с блестящей полоской белоснежных зубов. - А сейчас.. м-м-м.. - не сильно, но ощутимо перебирает подушечками пальцев вдоль его ключицы, улыбаясь беззастенчиво и самую малость избалованно, - позвольте вас гарантированно соблазнить, мистер Хартман?
   Ладонь скользит по его груди, дотрагиваясь, касаясь, изучая то, что становится доступным ей сейчас - разлёт ключиц, безупречность крепкой груди, твёрдость пресса, пульсацию ответного пробуждающегося желания, сжимает бедро.. так, словно тело Александра вдруг стало подобным прекрасному, совершенному инструменту, из которого Флоренс желает сейчас извлечь одну, безукоризненную в своей красоте ноту, сверхъестественным чутьем угадывая, вспоминая, зная, ощущая, находя те точки, на которые тело мужчины должно откликнуться. Рука девушки оплетает его за пояс, чтобы рывком прижаться ещё теснее, распространяя пьянящий, хмельной аромат, который невозможно передать словами, лишь от тела к телу. Тогда как второй, только что ласкавшей его шею, вынуждает Александра запрокинуть голову назад, и в тот же миг чуть пониже мочки уха он может ощутить первый поцелуй - жаркий, плавящий, ошеломительно-острый в ощущении, будто прижгли язычком пламени, но вместо боли нежданным пришло удовольствие.

Новый поцелуй - чуть ниже... и ещё ниже..

   Есть в этом продвижении что-то от манеры гурмана, желания растянуть удовольствие владения чем-то дольше, ощутить всё великолепие оттенков упавшего в объятия мгновения сокровища, и посему, когда губы Флоренс приникают к его животу, столь же страстно, как изнывающий от жажды путник в пустыне - к воде, никто не посмел бы сказать, что её желание обладать Александром было недостаточно сильным. Застыв буквально на секунду, прежде чем скользнуть телом по телу вверх, с упоением отмечая каждый момент соприкосновения кожи, она какое-то время смотрит на мужчину и словно более не собирается ничего предпринимать, но взамен..
   ...о, взамен - накрывший его губы жадный, нетерпеливый, неистовый рот, не дарящий поцелуй, а словно бы вырывающий его силой, жёстко и безапелляционно, вторгающийся глубже, раздвигающий его губы языком, ласкающий и подчиняющий, исступлённый и кружащий голову. Кто сказал, что поцелуем нельзя изнасиловать? Флоренс сейчас наглядно показывает своей "жертве", что в их сумасшедшем мире возможно всё и даже больше. Что всё могло зайти очень далеко и зашло.

+3

15

[indent] Она сводила с ума. Видом своего обнаженного тела, каждым своим действием и дразнящим прикосновением, обжигающим дыханием и прикосновением трепетных губ. Ее близости всегда было недостаточно, ею можно было упиваться до бесконечности долго, наслаждаясь каждой секундой, каждым мгновением, растягивать удовольствие еще и еще и никогда не останавливаться, не возвращаться к реальности, а быть только здесь и сейчас.
Флоренс исследовала тело своего искусителя, переняв от него эстафету, и от каждого ее прикосновения будто разряд тока проходил по коже. Такого не бывало ни с кем и никогда до нее, ни с кем уже и не будет. Хартман желал ее как никого другого, и именно поэтому было непозволительно роскошью растрачивать драгоценные минуты, которых и так всегда не хватало, на разговоры.
Когда девушка приблизилась к паху, Александр издал стон, сравнимый со сдавленным рыком дикого животного. Хотелось, чтобы Флоренс задержалась на сосредоточении его удовольствия дольше, но она лишь снова дразнящими движениями вернулась к его лицу.
- Ты сводишь меня с ума, - выдыхает прямо ей в губы и полностью отдается требовательному и властному, даже жесткому, но все равно очаровательному от осознания, от кого он исходит, поцелуя.
Флоренс всегда была страстной. Она не может смиренно уступить в споре, она будет раскаляться до предела, а затем взрываться обжигающими языками раскаленной лавы. Она была импульсивной, живой, настоящей, той, кто не боялся спорить с Александром. И такой же восхитительной она была и в постели. Она не стремилась подчиниться, она то брала вверх, то позволяла делать это своему партнеру. Идеальное переплетение двух людей, их тел и их душ.
Александр, казалось, уже не мог сдерживать себя, и это был тот самый момент для Флоренс, когда стоило передать инициативу в руки своего любовника (или не только руки), что она и сделала. Тогда мужчина начал так стремительно действовать, словно внутри него кто-то помахал красной тряпкой перед разъяренным быком, жаждущего действия, или спустил собаку с привязи, которая готова была разорвать в клочья свою жертву. Но Алекс не собирался разрывать Флоренс, его целью было нечто куда более приятное.
Мужчина приблизился к девушке, хотя казалось, что между ними уже не осталось расстояния, которое можно было бы сократить, и прижал ее своим телом к запотевшему стеклу душевой кабины, демонстрируя, что Флоренс никуда не денется. Что теперь, даже если захочет, Хартман будет удерживать ее силой, пока не сделает полностью своей.
Одной рукой Александр выключил воду, а затем приподнял Флоренс, удерживая руками за бедра, добившись того, что девушка оплела его тело ногами, скрестив их за спиной. Губами он собрал капли воды с ее щеки, кончика носа, губ, задержавшись на них поцелуем, а затем понес Флоренс из ванной комнаты, как можно скорее.
Положив девушку на белоснежное постельное белье, мужчина наклонился над ней и, начиная с губ, стал спускаться обжигающими поцелуями ниже по влажной коже. От подбородка до шеи, описал очертания ключиц, затем ниже, заключая в ладони притягательные округлости грудей и задерживаясь дразнящим языком на возвышенностях сосков. Затем, не позволяя себе отвлекаться надолго от своей главной цели, но продолжая доводить девушку до состояния, когда она начнет практически умолять подарить те драгоценные мгновения на пике наслаждения, Александр провел дорожку поцелуев по плоскому животу и спустился туда, где сосредотачивалось желание, плотным узлом завязываясь внизу живота и не позволяя думать ни о чем другом, кроме как об объекте своего вожделения.
Александр растягивал удовольствие, то наступая с силой, то останавливаясь в тот момент, когда уже начинал чувствовать под языком нарастающую пульсацию, таким образом доводя Флоренс почти до передела, но останавливаясь, чтобы затем продлить ласки. Наконец, закончив свои сладостные мучения, Александр поднял взгляд на Флоренс, будто проверяя, готова ли девушка принять его. Но конечно же он понимал по ее в нетерпении горящим глазам, про прикрытому рту, которым она пыталась поймать воздух, по быстро вздымающейся и опускающейся от сбившегося дыханию груди и покусанным от удерживаемых криков удовольствия губам, что Флоренс была готова уже к чему угодно. Оставшись удовлетворенным увиденным, Александр  вновь вернулся к ее губам, накрыв их поцелуем. Одним коленом раздвинув ноги Флоренс, Алекс устроил девушку под собой поудобнее и быстрым движением, без намерения больше сдерживаться, проник в нее. Его взгляд был устремлен девушке в глаза, а губы находились так близко к ее, что Александр поймал ртом стон, вырвавшийся из ее губ, и тот затих, смешиваясь с волной удовольствия, прокатившейся по телу.
Мужчина начал медленно и чувственно двигаться, погружаясь в обжигающую глубину. Это было самой потрясающей развязкой, чем-то таким знакомым, но вместе с тем и потонувшим где-то в отголосках воспоминаний. Прекрасных, яркий, горячих воспоминаний. Александр, наращивая темп, потянулся к уху Флоренс и, сначала нежно поцеловал, а потом прикусил ее за мочку, сопровождая это движение резким толчком и переходя к более жесткому наступлению. Одной рукой Александр обвил талию Флоренс, чтобы увеличить их и без того тесный контакт, а второй продолжил изучать тело девушки, потому что ему всегда будет ее мало. Прикосновений, взглядов, поцелуев, нежных или требовательных стонов, или нежных и требовательных одновременно.
- Скажи мне, - Александр прошептал ей на ухо. - Скажи, что я нужен тебе, - шепотом, пронизывающим кожу и проходящим сквозь нее, доходя до самого сердца. Хартману будто было необходимо подтверждение происходящего, его подлинности. Он готов был доверить Флоренс все, включая самое дорогое - рискнуть своим именем, репутацией, заработанной годами. Он просил ее признаться в необходимости, но, возможно, ожидал на самом деле другого признания.

+3

16

Мне нравится быть объектом твоей страсти, - хочется произнести ей в знак собственного кратковременного преимущества, но слова остаются на уровне мыслей; девушка довольствуется тем, что отдающий хрипотцой голос Александра красноречиво свидетельствует о том, насколько она желанна сейчас, усмирённая его физическим превосходством, лишённая свободы двигаться и даже отныне решать и выбирать - проявление воли мужчины, требующего подчинения. Флоренс любит ему повиноваться, доподлинно зная, что в какой-то момент может отыграться, взять верх на их персональном сексуальном ринге над его мужественностью, вооружившись одной лишь женственностью. Бесконечная борьба, в которой нет проигравших. И ни тени проблеска рассудка на мили, мили, мили вокруг...
   Всё ещё под властью вспыхнувших, ярких, словно искры в глухой ночи, эмоций, спровоцированных словами и действиями Александра, она успевает лишь приглушенно ахнуть, да в следующий миг обвить сильную шею кольцом горячих рук, а ногами бёдра, чтобы помочь ему распределить вес её тела на руках как можно удобнее. Длинные насытившиеся влагой волосы скольжением шёлкового тепла, пока он несёт её в спальню, "стекают" по плечу и части спины любовника причудливой наметкой тёмного плаща; прикосновение губ к чувствительному местечку за его ухом обжигает неясным сплетением опаляющего звучания его имени на выдохе и, кажется, мольбы овладеть ею здесь и сейчас. В глазах беснуются, вспыхивая и угасая, чтобы набрать ещё большей силы, искры, ничуть не уступая по напряжению властной, густой страсти в темнеющих глазах Александра. В них расплёскивается бесконечное небо, глубина его взгляда затмевает всё, заслоняет собой, и на прочее тормозов у Флоренс не имеется. Я убить готова за то, чтобы ты всегда так смотрел на меня. Только на меня. Не хочу делить тебя ни с кем. Не хочу терять твою заботу, расставаться с теплом и опекой твоих рук, лишаться твоих требовательных, но ласковых прикосновений. Меня убивает сама мысль, что всё это может приносить удовольствие кому-то другому.
   Флоренс послушно, с готовностью откидывается назад, коснувшись обнажёнными лопатками свежести белоснежной простыни, и ненадолго кажущаяся влажной прохлада постели холодит до нестерпимого раскаленную кожу. Вот бы откуда-нибудь повеяло сквозняком: вся недавняя промозглость стремительно выпаривается с поверхности тела под воздействием жара, растекающегося от каждого прикосновения ладоней, губ, языка, дыхания мужчины. Каждое его движение достойно быть запечатанным на её коже в остановке мгновения. Слабеет тело - понемногу, по чуть-чуть опуская природную защиту. Расслабляя путы на сознании, высвобождая на волю инстинкты и желания, таящиеся под тонкой прослойкой, которую цивилизованный мир успел за столетия набросить на дикую, непокорную, яростную натуру опаснейшего из созданий планеты - человека. Всегда есть что-то, что сдерживает открыться полностью: стеснение в первой любви, желание показаться лучше, чем есть, неуверенность в себе, мелькнувшая в подсознании мысль-сравнение, жёсткость или мягкость кровати... что-нибудь, но обязательно мешает ощутить натяжение обнажённых нервов, истинную чувствительность тела. Только не с Александром. И уж тем более - не в этот раз. И прикосновения ощущаются - без преград. Он не ласкает, а испепеляет её, заставляя чуть ли не урчать от удовольствия, судорожно сминать мягкую ткань на постели, ронять неравномерное дыхание с губ, с кротким гортанным стоном откидываться назад, кусая полные губы, напрягая мышцы идеального тела, отзываясь на умелые, жаркие, собственнические движения Александра. И кто теперь инструмент в руках Мастера, спрашивается?!
   Девушке кажется, что бессмысленной воды в ней не осталось совсем - она делается почти полой, лёгкой, невесомо отталкивается от эластичного матраса, тут же вжимается грудью в такую же упругую грудную клетку, и не знает, не может точно понять, разграничить, сказать, где там чьи рёбра под слоем водоворота страсти. Покрывало или что-то ещё, кажется, сползло на пол окончательно - и прекрасно! - это искусственное барахло всё равно им сейчас совершенно мешает. Флоренс слышит, чувствует, ощущает, ловит порванным на лоскутки сознанием, как сбивается дыхание Александра. Короткий смешок переходит в долгий женский стон, когда белоснежное тело под ним прогибается в пояснице, скользит внутренней поверхностью бедер в соприкосновении кожи с кожей, прежде чем забросить аккуратные розовые пяточки ему за спину, тронуть ягодицы в отчетливом порыве привлечения мужчины ближе, теснее, резче к себе. И самой податься навстречу на коротком выдохе, быстром трепете ресниц и чуть запрокинутой назад голове, раскрываясь и принимая его в себя. Александр проникает в неё снова и снова, но кажется, что разбегается по венам пульсирующей опиумной волной. Девушка судорожно хватает ртом воздух, понимая, что его чертовски мало. Дышать. Дышать, как в последний раз. Сплетение тел столь яростно-тесно, как редко увидишь в откровенных эротических фильмах, бесстыдство прикосновений не знает границ и не разбирает приличий в соприкосновение бёдер, губ, ладоней; загляни сейчас кто в полутьму спальни, обжёг бы взгляд и не смог спокойно спать ближайшую вечность, мучимый мечтами о несбыточном, невозможном, запретном... удовольствии, наслаждении, экстазе.
Занятие любовью?
Нет.
Словно подтверждение принадлежности её ему.

Вот я здесь, под тобой.. могу ли принадлежать тебе больше?

   Под сильным мужским телом, под горячими ладонями, под бархатной нежной кожей, покрывающейся бисеринками пота, которая так и манит прижаться к ней крепче, под гладкостью и силой мышц, напряженных в коротких движениях - разве что не сходящая с ума девушка: выгибающаяся, околдованная, покорённая, с неровным от его резких движений дыханием, расплескавшимся влажным блеском волос по подушке, закушенным уголком губ, роняющих стоны удовольствия. Будто пламя, пойманное в захват его воли и физической силы, опаляющее острой гранью наслаждения владением, льнувшее к телу любовника изгиб в изгиб оплавляющим жаром неподдельной, естественной, жадной до каждого его прикосновения страстью, настойчивым желанием ответных прикосновений. И чем глубже и сильнее он проникал в неё, тем исступлённее становилась она сама. Джастис совершенно неутомима и ненасытна в руках этого мужчины, и все те мгновения, что они с Александром настырно углубляются друг в друга, в каждом её выдохе слышится не просьба вовсе, а требование даже не помышлять о том, чтобы замедлиться.
   Скажи мне... скажи... - неожиданно гипнотизирующим звоном переливается в сознании его голос, чутко находя путь к её сердцу. Флоренс наполняется этой просьбой от центра к периферии, как чем-то исключительно трепетным и важным, замерев на неуловимое мгновение. И впервые в жизни, пожалуй, девушка озаряется мыслью, что секс с Александром - не просто тактильный контакт на пике взаимного влечения, а нечто большее. Она ощутила какое-то странное, неизвестное до этого чувство: что-то сродни нежности, переплетённой душащей страстью, с частичками ревности и горькими специями незавершённости. Так, наверное, чувствует себя книга, когда хозяин снимает её с полки и бережно перелистывает страницы в поисках любимых цитат. Так ощущает себя картина, которую пишет художник, касаясь кистью то здесь, то там, стараясь насытить её цветами, переживаниями и эмоциями. Так случайное и неподвластное впечатывается в саму твою суть, встраиваясь в ДНК. Так не может, не должно.. не должно было быть.. Неужели я и в самом деле его..? Немыслимо!
- Всегда, Алекс, - искренне, не задумываясь, пряча затянутый сладким дурманом, а потому столь плохо скрывающий истинные чувства взгляд под опущенными ресницами. - Больше, чем кажется.
   Внезапно девушка изменяет своему послушному состоянию, вскинувшись на постели и под его руками одним гибким, стремительным змеиным движением, на долю секунды прильнув к твёрдому мужскому телу всей собой. После перебрасывает шелковистой гладкости ножку через его бедро, чтобы иметь возможность в следующее мгновение опрокинуть на спину и "оседлать" любовника, на последнем движении нависнув над ним, упираясь ладонями по обе стороны от головы.
- Ты прекрасен. – Бесстыдно, глаза в глаза. - Я передать словами не могу, как хочу тебя.
   Замерев на миг, Флоренс окидывает Александра взглядом, жадно впитав каждую черту его лица, словно пытаясь запечатлеть открывшуюся ей картину в своей памяти навсегда. И тут же откидывается назад, отбрасывая за спину тяжёлую гриву тёмных волос, приподнимаясь и опускаясь откровенными и решительными движениями, сжимая узкие бёдра под собой напряжением округлых колен - она уже не отдавалась мужчине под ней, а брала. Словно вбирала его в себя, впитывала, подчиняла, ощущала так глубоко и чувственно, то приникая к Александру всем телом, вжимаясь лицом в изгиб его плеча и шеи, прихватывая зубами кожу, дыша им и всё никак не имея возможности насладиться полностью, растворяясь в нём, то отклоняясь назад, упираясь ладонями позади себя, так что под белоснежной кожей вычерчивался изящный изгиб мышц. И негромкий перелив входящего звонка, пробудившего мобильный - на секундочку, не принадлежащий Джастис - никоим образом не отразился на её ярком и неудержимом в своей требовательности достичь экстаза желании. Разве что у девушки на полном серьёзе появляется мысль кого-нибудь убить. Да на очередном движении вниз, прильнув к мужскому телу, где-то в районе его шеи издать сквозь плотно сжавшиеся белые зубки приглушённый недовольный выдох-рычание:
- Выброси в окно... - исходя из характерной интонации, Флоренс имела в виду отнюдь не ни в чем не повинный агрегат связи, а явно самого звонящего в такой момент.

+3

17

[indent] Он был более чем доволен ее ответом, а на губах тут же разлилась улыбка мартовского кота. Ему хотелось обладать ею полностью и без остатка, физически и душевно, наплевать на осуждение и страх быть пойманными. Когда все уже происходит, об этом и не думаешь. Погружаешься в нее и, одновременно утопаешь где-то в глубинах своих тайных желаний. Или уже не таких тайных. Точно не для нее.
Скрыть то, что Александр испытывал к Флоренс казалось равносильно с невозможным даже ему самому. И это при том, что Хартман был отнюдь не открытой книгой для всех желающих. Скорее наоборот, разгадать его было под силу немногим. Ему стоило титанических усилий не улыбнуться Флоренс на людях в неподходящий момент или не смерить ее фигуру лишний раз удовлетворенно-оценивающим взглядом или же с недовольством и нотками ревности в голосе не сделать замечание за откровенный вырез...
Она одерживает вверх и берет ситуацию в свои руки, хотя уже давно известно, что в этой игре нет победителя и проигравшего, есть только двое. получившие тотальное наслаждение, находясь вблизи друг друга.
- Я хочу, чтобы ты смотрела так на меня всегда, - произносит, кажется, одними губами, но точно знает, что она его услышала. Говорить все это сейчас отнюдь не обязательно, однако так хочется раскрыться полностью. Александр был не в том возрасте, чтобы смущаться предстать перед кем-то обнаженным, но он не был готов предстать перед кем-то с полностью обнаженным сознанием. И только с Флоренс в момент близости ему хотелось открыться так, как не перед кем другим.
Александр знает, что его желание невыполнимо. Не в этой вселенной, где Флоренс на него работает, и не здесь, где он женат и носит маску идеального семьянина. Она не может подавать ему недвусмысленные сигналы при посторонних людях, не может вести себя, как его любовница, демонстрируя свою привязанность и преданность лишь одному мужчине. И только здесь в постели они могут быть искренними друг перед другом, не притворяясь холодными и далекими.
Александр прижимает хрупкое тело девушки к себе, ловя губами воздух и чувствуя, как приближается к самому пику наслаждения, как ее поступательные движения становятся более отчетливыми. Они с Флоренс сливаются в одно целое, девушка прижимается к нему, оплетает ногами, и, наклонившись к уху, что-то сладко шепчет. Но то ли это, что Александр хотел услышать?
Сначала не понимает, в чем дело, а потом разбирает знакомую мелодию входящего вызова своего телефона. Черт бы его побрал.
С каким-то даже остервенением Александр вновь переворачивает Флоренс на спину, и, возвышаясь над ней, протягивает руку к тумбочке, на которой лежит телефон, одним нажатием кнопки сбрасывает входящий вызов, и снова возвращается к Джастис. Этот звонок словно вернул его к реальности, напомнив, что ему никогда не уйти от того, кем он является, и их близость - лишь временная, потому что у всего этого не может быть продолжения. Эти мысли сбивают с толку, злят, но в то же время, накатывающаяся вновь волна желания, заставляет завершить начатое... Мужчина одной ладонью заключает два тонких запястья Флоренс в крепкую хватку и поднимает руки девушки над ее головой,наслаждаясь ее почти полной беспомощностью во власти не только его физического превосходства, но и овладевшего ею желания. Его движения становятся жестче, а, на контрасте с предыдущими, даже грубыми, он овладевает Флоренс полностью, будто пытаясь доказать, что может заполучить ее во что бы ему то ни стало...

[indent] Александр, тяжело дыша, опускается спиной на белоснежную простынь рядом с девушкой, на несколько минут закрывает глаза, стремясь провалиться в глубокий сон, но затем не дает себе это сделать, переворачивается на бок и наблюдает за Флоренс. Совсем другой девушкой, нежели той, что обычно встречает его в галерее, грациозно выхаживая на высоких каблуках и раздавая указания. Совсем не той, что спорит со своим боссом, когда надо и не надо, а как будто сейчас признающей, пусть и только на время, его безупречность. Ее грудь тяжело вздымается, а затем вновь опускается, и это зрелище заставляет Александра с вожделением наблюдать за ним бесконечно долго. Ее дыхание прерывистое, глаза приоткрыты, а губы раскраснелись от требовательных поцелуев ее мучителя и искусителя в одном лице.
Александр наблюдал за Флоренс еще какое-то время, а затем нехотя перевернулся на другой бок и потянулся за телефоном. Пропущенный вызов от жены, и полное отсутствие желания разговаривать сейчас с ней. Там у него совсем другая жизнь. Не всегда идеальная, со своими трудностями, но жизнь, которую он, тем не менее, любил. Именно с рождением дочери когда-то к Александру вернулась тяга к искусству и, если бы не ее появление на свет, сложно сказать, где бы он сейчас был. А теперь он предавал и свою супругу и дочь, но ничего не мог с этим поделать, ведь его вторая жизнь раскрывала в нем совершенно иные качества.
Александр набрал сообщение: "Дела, позвоню позже" и еще несколько секунд, прежде чем отправить, смотрел в экран телефона. Скайлер достаточно хорошо его знала, чтобы не задавать лишних вопросов и принимать все, как есть.

+3

18

Мелодия звонка, пролившись из телефона, разложилась на составляющие и рассыпалась по комнате, теряясь в волокнах ткани плотно задёрнутых штор, измятых простынях под разгорячёнными телами, осела неспокойными импульсами на кромке подсознания. Это был не просто звонок. Иначе почему в тот момент, когда неучтённая третья сторона слишком навязчиво вторглась в трепещущий кокон таинства интимного процесса, в настоящее время имеющего место в этой спальне, раздражение прокралось в черты лица Александра? Страсть мужчины изменила природу, ожесточившись, заставляя сильнее вжимать женское тело в матрац и удерживать хрупкие запястья расплавленной стихии под ним, не заботясь о том, какие следы оставит проявление животных инстинктов в желании обладать с таким остервенением, словно Флоренс исчезнет уже через какое-то мгновение. Она сиюминутно ощущает, что следует благоразумно подчиниться его воле и позволить наслаждаться её телом так, как хочется ему. Даже если Александру сейчас нет никакого дела до творящегося в душе и мыслях любовницы. Это ведь не означает, что он совсем ничего не чувствует. Как раз наоборот. Он чувствует. Определённо.
   Её запах. Дикую смесь чего-то солёного, цветочного, этилового и терпкого - запах женщины, её парфюма и её вожделения. Неповторимый аромат, трофей, клеймо, что останется с ним гораздо дольше её самой. Он чувствует жар, лихорадочный жар закипающей крови, и силу, с которой элементарнейшая эмоция заставляет сжиматься её бедра, влагу, которой они пропитывают рассечённое складками шуршание простыней... И её дыхание. Не те картинные стенания, которые доводят мужчин до исступления, но неровный ритм очаровательно резких вдохов и обрывочно несдержанных стонов. Флоренс полностью доверилась ему, выгибаясь навстречу Александру, послушно отвечая на каждое движение. И когда он прижался к ней бёдрами на пике удовольствия, её пронзило острое ощущение ничем не замутнённого, чистого наслаждения. Сдерживаться дольше было невыносимо, и девушка, протяжно застонав, выгнулась дугой, теряясь в сокрушительном цунами оргазма.
- Мой... - сорвалось единственное слово на выдохе в тот же миг, как она распахнула глаза, чтобы поймать взгляд голубых глаз своего любовника.

   Флоренс абсолютно уверена, что в спальне нет часов, стрелки которых могут отбивать знакомый ритм, но отчётливое, хотя и воображаемое "тик-так" назойливо впивается в голову, издевательски отсекая секунду за секундой от времени, которое неожиданно выпало на их с Александром долю.
Мало.
   Совершенно некстати приходит в голову мысль, что у них нет никакого совместного прошлого и совершенно точно ничем не может обнадёжить будущее. Сплошные иллюзии с горьковато-сладким привкусом. Проблема так велика и страшна, что её не назвать проблемой - она взмывает над головой чёрной массой воды, стремящейся к разрушениям; и выхода, кажется, нет.. Разве только обнять Александра и совершенно наивно надеяться, что ночь обратится бесконечностью, а рассвет никогда не наступит. Отчаянно желать, чтобы не начиналось никакого нового дня, в котором они будут одинаково бессильны что-либо изменить, равно беспомощны в попытке сохранить то, чего не сохранить, и избежать того, чего не избежать. Ничего серьёзного в голове, сплошь какая-то женская бессмысленность, по-сырому девичья, по-девичьи насыщенная. 
Затеряться в настоящем. Даже этого слишком мало. Почему всё, что с удовольствием сделал бы по собственному выбору, так мучительно, когда выбора нет?
   Перекатившись на бок, она ласкающе-расслабляющим движением скользит ладонью снизу вверх по ложбинке позвоночника партнёра, затем уютно прижимается к твёрдой спине, ненадолго прильнув тёплым поцелуем к его плечу.
- Алекс. - Наконец, её голос мелодично вплетается в тишину спальни интонациями, по которым явственно угадывалась улыбка на полных алых губах с отметинами недавней страсти на них. - Что-то мне подсказывает, будто мыслями ты далеко отсюда. Надеюсь, не продумываешь тактику бесследного исчезновения под благовидным предлогом?
   Тёмные пряди волос щекочут его плечо, прежде чем Флоренс откидывается назад, движением ненавязчивым и легковесным увлекая любовника за собой, чтобы он повернулся, наконец, к ней. Ей важно увидеть его глаза, убедиться в том, что Александр благополучно стряхнул обуревающие его мысли, словно лишнюю воду с рук, и до наступления утра будет принадлежать только ей одной. Она догадывается, чей звонок способен повлиять на настроение Хартмана. Вот только чёрта с два Флоренс готова делить его сегодня с кем-то ещё, даже если с небес спустится Архангел и начнёт угрожать божественной карой. Быстрее она выщипает священные перья и разживётся эксклюзивным боа. Если только ей не придёт в голову мысль затолкать законному владельцу эти самые перья в неподобающее для них место - от не жалующейся на фантазию Джастис и не такого можно ожидать.
   Взгляд карих глаз сделался прозрачно-смешливым, и новая, лёгкая улыбка тронула губы, когда аккуратные пальчики со стремительной небрежностью скользнули по руке Александра к запястью, прошлись ласковым прикосновением вдоль пальцев и ловко выхватили из них смартфон. Отстранившись, девушка усаживается на постели, не задумавшись над возможностью задрапироваться в доступное полотно ткани. Собственная нагота ею воспринимается естественно - особенно под взглядом мужчины, который едва ли не пару минут назад имел полную и ничем не ограниченную возможность прикасаться ко всему этому великолепию, воплощенному в женщине.
- Между прочим, кое-кто мне пообещал сегодня расслабиться, - начинает перечислять она, загибая пальцы, - забыть обо всём, воспользоваться, - разводит руки в стороны, - всем этим. И если этот кое-кто рассчитывает нарушить данное слово или, не приведи господи, бессовестно потратить долгие часы предстоящей ночи на какой-то там сон, ему придётся познать на себе всю ярость обманутой женщины. - Театрально прижав ладонь к груди, Флоренс закатывает глаза и слегка запрокидывает назад голову. - Меня, то есть. - Зажмурившись на мгновение, она медленно наклоняется вперёд и приоткрывает один глаз. - Ты же знаешь, я совершенно невыносима в гневе. Оно тебе надо?
   Склонив голову набок, темноволосая смотрит на Александра с заметно изменившейся улыбкой, в которой теперь отчётливо просматривался азарт. Поигрывая реквизированным телефоном в руке, Флоренс не отводит взгляда от пронзительных глаз, наблюдающих за ней снизу вверх. Позволь себе забыться. Ни о чём не думай. Забудь прошлое и не волнуйся о будущем. Я помогу. Живи только этой минутой.. живи мной. Это неправильно, но это нужно мне. Свободен ты или женат - это не имеет никакого значения. Сгорим в аду или окажемся в раю - без разницы. Нами будут восхищаться или станут проклинать за порочную связь - всё-рав-но. Да.. да плевала я на правила!
   Наверное, последнюю фразу она всё-таки произнесла вслух, но времени подумать об этом не осталось, потому что тело невольно потянулось к любовнику раньше, чем упал на постель отброшенный в сторону отключённый смартфон. Её совершенно противопоказано подпускать к удовольствиям: один раз получит, так будет ненасытная. Держать на расстоянии, впрочем, тоже бессмысленно, ведь Флоренс сродни магниту, который если не сам притянется, так притянет к себе. В точности, как сейчас жарким маревом обвивают шею Александра её руки, зарываясь пальцами в пряди волос, как бархатистые губы касаются его губ гипнотически-плавно и чувственно.
   У них была только одна ночь. Но какая! А что там от них такими лихими темпами останется к утру - завтра и будут осмысливать.

+4

19

[indent] Казалось, он может пролежать так до бесконечности долго, утопая в своих мыслях, поддаваясь размышлениям, которые игнорировал слишком долго. О, ему было о чем подумать. В конце концов, будь он тридцатилетним начинающим бизнесменом, то проще бы ко всему относился. Когда тебе особо нечего терять, вся жизнь играет другими красками, ну а когда у тебя за спиной целая империя, а акции твоей компании стоят миллионы, и биржевые брокеры неотступно следят за каждым твоим шагом (и не только управленческим, чтобы вы знали, но и личными тоже), то лишний раз начинаешь задумываться над каждым своим шагом, словом, иногда даже вздохом. Любая ошибка может стать роковой и непростительной.
Прикосновение теплой кисти к спине кажется обжигающим, и мужчина возвращается к реальности, ощущая, как Флоренс прильнула к нему сзади. Их отношения хороши тем, что часто не требуют лишних слов. Они близки где-то на ментальном уровне, их связь гораздо глубже физической, которая лежала на поверхности, которая, при желании, могла быть с любой другой девушкой. Флоренс была не просто любовницей, она была его музой, и Алекс ценил это. То, как она произносила его имя, ласкающе нежным голосом, заставляя влюбляться в ее интонацию и просто с удовольствием слушать, как сладкие нотки растекаются по комнате и постепенно затихают, утопая в тишине.
- Я же обещал тебе, что на весь оставшийся день мы наслаждаемся компанией друг друга, - Александр позволил девушке управлять с собой, повернуть к себе лицом, заглянуть в глубину голубых глаз и даже перехватить из его рук смартфон. Все-таки Флоренс имела над ним особую власть, и иногда это пугало Александра, не привыкшего к подчинению ни в одном из его проявлений. - Я сдержу обещание, - и говорить это было совсем необязательно, все и без того было ясно, ведь, если бы Хартман хотел уйти, он бы сделал это раньше. Он бы и вовсе не приехал сюда и, скорее всего, еще раньше не предлагал бы Флоренс работу у себя в галерее. Скорее, его проблема заключалась как раз в том, что он совершенно не хотел уходить от нее, даже когда это было необходимо.
- Мне кажется, или ты уже готова ко второму раунду? - голубые глаза сверкнули знакомым предвкушением от предстоящего действа, а губы встречают ее, на этот раз требующие к себе еще более пристального внимания любовника.

[indent] Александр открыл глаза и сразу почувствовал почти забытое им чувство очищенного разума и отдохнувшего тела. Он не привык вставать поздно без звонка будильника и обычно, пробуждаясь, тут же начинал прокручивать у себя в голове план на сегодняшний день. Сегодня все было иначе. Мужчина отчетливо ощущал присутствие Флоренс рядом с собой, и это заставило его, пусть и ненадолго, но задержаться в ее объятиях, никуда не спешить. Александр провел рукой по темным прядям волос девушки, небрежно рассыпавшимся по белоснежным простыням. Флоренс мирно спала на его груди, и на мгновение мужчина будто мысленно перенесся на десятилетия назад. Будто он снова молод и не связан обязательствами, просыпается в съемной квартире с девушкой, в которую влюблен... ему не нужно думать о том, как в данный момент функционирует его компания и о том, сколько он заработал в эту секунду, потому что и так понятно, что вложенные средства еще не работают на него. Тогда весь его мир был меньше, от него не зависели сотни работающих на него людей, от его мнения не завесили молодые исполнители и художники, он сам был таковым и искал того, кто бы вложил в него денег. Другие проблемы, другие заботы и совершенно по-другому устроены мысли.
Аккуратно переложив голову Флоренс на подушку, мужчина выскользнул из-под одеяла и направился в ванну, предварительно захватив с собой халат, найденный в гардеробе. Надеюсь, Донован не обидится. Вспомнив о владельце дома, Александр немного напрягся, ведь мотивы того по отношению к Флоренс Джастис были Александру все еще не совсем понятны. Дружеский жест? Мужчина смутно в то верил, но все-таки мысленно поблагодарил Эдварда за эту возможность побыть с Флоренс наедине.
Приняв душ, Александр облачился в халат, после чего сходил до своей машины, чтобы наконец достать из нее свои вещи, которые вчера так ему и не понадобились, после чего переоделся в брюки и простую рубашку в стиле кэжуал и распустил волосы, которые обычно на все деловые и официальные встречи собирал в хвост и приглаживал. У Хартмана появилась мысль, что по закону жанра он сейчас должен пойти и приготовить Флоренс завтрак в постель, но вот только готовить он умел ограниченное количество блюд, да и в целом очень давно этим не занимался. Поэтому Александр ограничился тем, что сварил кофе, воспользовавшись кофеваркой (благо, хоть это он смог сделать без посторонней помощи), и, разлив напиток по двум чашкам, поднялся обратно в спальню.
Аромат кофе быстро наполнил комнату, когда Алекс поставил чашки на прикроватный столик, а сам прилег рядом с мирно спящей Флоренс, наблюдая, как безупречно сияет ее кожа под пробивающимися сквозь шторы лучами солнца.
Прекрасное утро, которое омрачало лишь навязчиво зудящее где-то на подкорке подсознания напоминание о том, что скоро приедет Роберт, и им придется возвращаться к реальности, в которой все было отнюдь не так сказочно, как могло показаться.
Снова Александр потерялся где-то в своих мыслях, размышляя о том, как скоро ему удастся устранить опасность, угрожающую его семье, и стереть с лица земли человека, который грозился запятнать безупречную репутацию Хартмана. Мерзавец, он так нагло вторгся в их жизни, и больше всего пострадала Флоренс. А ведь также из-за ошибок Александра могла пострадать и его дочь. Ненависть снова на время завладела разумом, но мужчина смог обуздать ее и взять себя в руки. Все решит разговор с Робертом, который вот-вот должен подъехать. Он должен разложить по полочкам все происходящее, показать, что им уже известно, а над чем еще нужно поработать, и, главное, указать план дальнейших действий.
Флоренс открыла глаза и встретилась с сосредоточенным взглядом мужчины, и Александру ничего не оставалось, кроме как тут же переключиться на нее, отпуска на время все тревоги подальше от себя.
- Извини, с завтраком в постель я не справился, но вот кофе тебе принес, - легкая улыбка, тронувшая губы мужчины. - Не хочу, тебя торопить, но у нас скоро встреча, - Александр протянул руку и тыльной стороной ладони ласково обвел очертания ключиц девушки. - Это была прекрасная ночь, Флоренс.

+4

20

Флоренс Джастис из той особой породы женщин, которые остаются чертовски привлекательными,  каковы бы ни были условия их пробуждения - даже если обмакнуть её в дёготь и после присыпать перьями, темноволосая всё равно останется на редкость сексуальной женщиной, с которой немедленно захочется сперва всё снять по перышку, а потом... тоже что-нибудь приятное. И, скорее всего, не раз. А уж просыпаясь в тёплой и уютной постели, от соблазнительно-сладкого аромата свежесваренного кофе, коснувшегося обоняния, мягко колыхнувшегося матраца под весом опустившегося по соседству на него тела, с восхитительным ощущением, которому поэтически подошло бы определение "умиротворение", а более практически "сытости", сами изменчивые покровители искусств велели своей избалованной любимице выглядеть хорошо. Посему Флоренс едва заметно морщит аккуратный носик, прежде чем улыбнуться сквозь сон чуть припухшими губами, и неспешно вскидывает над головой белоснежные руки, чтобы потянуться всем телом сладко, славно, с откровенным наслаждением - так, что мягкая ткань покрывала вмиг обрисовала под собой все волнительные линии и изгибы холёного тела.
   Сколько бы тайн и нераскрытых секретов не хранило безбрежно опасное очарование "маленьких смертей", называемых в человеческом обществе снами, пробуждение таит в себе несоизмеримо больше. Конечно, каждое из них по-своему рутинно и представляет собой лишь что-то вроде тёплой взвеси частиц пыли в тягучем свете солнечных лучей и тишины. Но ты можешь открыть глаза и обнаружить себя привязанным к стулу в каком-нибудь подвале, посреди разграбленной квартиры, парка или мусора неблагополучного квартала, а то и не открыть их вовсе. Или проснуться рядом с Александром Хартманом.
   ...чтобы не сразу поверить глазам своим, пару раз недоумённо и с недоверием на лице поморгать, взывая к архивам памяти, утрясая в сознании любопытную историю минувшей бурной ночи, а затем неторопливо выдохнуть под прикосновениями мужской ладони, прислушиваясь к реакции тела на путешествующее вдоль чувствительных зон чужое тепло, к неспешно раскрывающимся внутри отзывам-эмоциям.
   Флоренс расплетает пальчики, было сцепленные над головой, и делает быстрое движение левой ладонью в воздухе, чтобы безошибочно сомкнуть их через миг на широком мужском запястье. Не сильно, но ощутимо перебрать нежными подушечками вдоль внутренней стороны руки, погладить ровно стучащие под кожей венки, и непроизвольно облизнуться быстрым, почти неуловимым росчерком движения кончика языка по губам. Чуть насмешливый прищур, который лишь ярче подчёркивало густое обрамление ресниц, придавал ей уловимое сходство с каким-то хищником, что по пробуждении едва шевельнул лапой, успел кого-то "скогтить" и теперь изучает пойманный объект на предмет дальнейших действий с ним.
- Мм-м-м... Кофе в постель - это так мило с твоей стороны. - Промурлыкала девушка, скользнув взглядом по лицу Александра, и легонько потянула его за запястье ближе к себе – в движениях Джастис всё ещё не растаяла ленивая сонная грация, отчего желания её не одарены силой на воплощение, но вполне заметны.  - Ночь, да... - Улыбка на её губах становится заметно мечтательной и донельзя довольной. - С бонусом в виде не менее прекрасного утра. Так и привыкнуть недолго. Не стоит, Фло, совершенно точно не стоит этого делать. Не привыкай к нему, он.. увы, он не навсегда.
   В растерянности мотнув головой, девушка приподнимается на постели. С ума сойти, столько стараний в прошлом, чтобы уйти от Хартмана, но внутренний контролёр сдался перед его обаянием, стоило им какие-то пару раз остаться наедине. По умолчанию она согласилась на то, от чего любая другая бежала бы, сломя голову, как от чёрной смерти - от отношений, которые ни к чему не приведут. Флоренс уже и забыть успела о том, что на плечах её "важная миссия" - роль любовницы женатого мужчины. Та самая, что не предполагает никакой свободы выбора. Потому, наверное, плечи у неё нынче обнажённые, с единственным неуверенным покровом из лёгкого покрывала, то и дело норовящего соскользнуть. Уже слишком поздно, чтобы менять решение, уже слишком далеко зашла, чтобы сомневаться. Оказавшись ближе, свободной рукой Флоренс проводит по шее Александра, ощущая уязвимый ритм чужой крови в ложбинке меж ключиц. Склоняется и прикасается к ней губами, проводит дыханием горячую дорожку выше, к уху, замирает на миг, зажмуривается и шепчет очаровательно и беззаботно:
- С добрым утром, Алекс. В постели с тобой невероятно хорошо.. ...но мало. - На кончиках её пальцев потаённая дрожь - как признак смирения с тем, что всё прекрасное рано или поздно имеет свойство заканчиваться. Однако ни видом своим, ни взглядом Джастис не выдаёт печали, с которой ей даётся эта покорность. - Очень своевременно ты напомнил о встрече, иначе...
   Рассмеявшись и соскользнув с кровати, девушка босыми ступнями утопает в густом ворсе напольного ковра, мимоходом отмечая, что ночь в объятиях ни разу не уступившего ей в ненасытности страстью Александра не прошла без последствий - каждая мышца тела наполнилась приятной тянущей болью. Подхватив чашку с кофе, Флоренс направляется в сторону ванной комнаты, притормозив у двери, прежде чем обернуться и добавить:
- Я так понимаю, моё присутствие на ней обязательно. И ещё.. - слегка сведя брови, она явно колеблется, но почти сразу же продолжает, - ему... Роберту как много известно о нас? Не хотелось бы сказать лишнего.
   Дождавшись ответа, девушка коротко кивает головой и скрывается за дверью, первым делом сосредоточив внимание на горьковато-терпком привкусе самого утреннего из напитков - кофе. Ей требуется пара-другая глотков, за которые из мыслей окончательно уходят воспоминания о минувшей ночи настолько, насколько это вообще возможно.
   Джастис не слишком задерживается в ванной комнате - похоже, она знает цену времени и месту, и не желает украшать собой помещения чрезмерно долго, если они того не заслуживают. Звукоизоляция у загородного дома отменная, и посему за плотно прикрытой дверью не было слышно ни начала шума воды, ни его завершения, до того как темноволосая появилась вновь в дверном проёме, сразу же отметив отсутствие Александра. Одевшись и потратив лишние несколько минут на то, чтобы высушить волосы, она покидает спальню, ничуть не удивившись тому, что с первого этажа доносятся голоса. Судя по стрелкам наручных часов на левом запястье Флоренс, намеченная встреча началась не так давно и требовала определённого количества времени без её присутствия, так что по лестнице девушка спускается неспешно, пытаясь предугадать, какую направленность примет предстоящий разговор и будет ли она вообще полезна, учитывая категоричный запрет Хартмана на её непосредственном участии в деле по поимке шантажиста. С его решением крайне не хотелось соглашаться, и потому было любопытно узнать мнение человека, к чьим словам и распоряжениям было не просто рекомендовано, а настоятельно велено прислушиваться.
   Флоренс улыбнулась в ответ обернувшимся на её появление мужчинам и через несколько шагов остановилась перед незнакомцем, который, вопреки всем ожиданиям, не вызвал в ней никакого внутреннего отторжения и нежелания вести беседы.
- Роберт, полагаю? Рада с вами познакомиться. - Оценив сдержанно-крепкое и аккуратное рукопожатие, девушка опускается на диван, откидываясь на спинку и непринуждённо укладывая руки на коленях. Карий взгляд в допустимой мере заинтересованно скользит по силуэту мужчины, затем плавно переключается на Александра. Едва заметно дёрнув бровью, Фло без слов даёт понять, что готова выслушать вопросы, которые накопились в её адрес.

вв

http://funkyimg.com/i/2GnaH.png

+4


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Логично в конце возвращаться к началу