"Мужское драповое пальто человека, чье имя по безбожно жестокому стечению обстоятельств занимало разум в течении последних изматывающих, кропотливых дней, бережно висело..." читать дальше
внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
25°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Lola
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Justin
[icq: 628-966-730]
Kai
[telegram: silt_strider]
Francine
[telegram: ms_frannie]
Una
[telegram: dashuuna]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » чего ради


чего ради

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://funkyimg.com/i/2KDKF.gif
шейн и руди
17.01.2017 г., сакраменто, сша
имиджмейкер и пиздец

Отредактировано Shane Hanelis (2018-08-23 17:39:26)

+2

2

Ладно, начнем с того, что Руди вообще никогда особенно не верил в карму. Если бы эта, как прочие ее описывают, "бессердечная сука" действительно существовала или, хотя бы, обращала на него свое внимание, то Руди бы точно за всю свою неимоверно долгую двадцатичетырехлетнюю жизнь хапнул столько разного неожиданного дерьмеца, что пальцев на руках ни у кого из его семьи бы не осталось. А он ведь напротив — как сыр в масле катался. Из любой неожиданной ситуации выбирался настолько филигранно и изыскано, что в пору было нарекать его не дятлом, всем мозг своим острым клювиком выклевывающим, а хитрющим лисярой, что берегов никогда не видел в достижении каких-то своих целей. Так что да, вот вам его независимое мнение, что бытовало аккурат до сегодняшнего дня — неа, вообще нихрена. Кармы не существовало, быть может, конечно, и только в его конкретной слегка ебанутой вселенной, исключающей прочих бедняжек-неудачников, но факт оставался фактом. Нет. Неа. Никаких опасений или угрызений совести. Все, что ни делается — все к лучшему. Ворк хард, плей хард. Прочая подобная херня. Капелька мотивации. Еще немного херни. И никакой кармы. Никаких наказаний за твои деяния и мелкие грешки, кроме, естественно, уголовного кодекса.
.....
Твою мать, как же он ошибался.
Все начиналось относительно нормально. Ничего, как говорится, не предвещало беды. Руди, до своего утреннего духовного просветления да уверования во всевышнее возмездие, спокойненько отработал, подвыпил, вышел из Вирджинии веселенький, проветрился, решил, что хочет сесть на диету, сел на нее, купил себе, вдохновившись, бутылку свежевыжатого сока, проникся буйством вкуса, ее выпив, протрезвел окончательно, вызвал такси. Раззевался, утонул в грезах о своей прекрасной кровати, выплыл оттуда обратно, когда краем глаза заметил, что чуть не проебал подъехавшую к нему машину. Сел на заднее сидение, назвал адрес, по-царски откинулся на спинку, затупил в фейсбук. Фейсбук не выдал ему ничего интересного, лишь преобразился в гадливого морфея, что своими новостями да мемесами стучал словно увесистыми битами по векам, приказывая им закрыться. Руди на этого бога сонного царства повелся и задремал. Да тот Руди, который и так весь рабочий день ленился и практически ничего не делал (вторник — дело такое). Он настолько мастерски на 10 минут ушел в мир иной, что успел посмотреть целый один утренний сон, в котором участвовала та самая бутылка сока, кокетливая бутылка вермута и диско-шар, как на ретро-дискотеке. Он честно уже проникся этим представлением и почти уловил его смысл, и так опасно кренясь по дверному стеклу виском по направлению к все еще зажатому в руке телефону, но тут его предельно аккуратный водила затормозил на светофоре настолько люто, что Руди, вместо айфона, чуть не въебался лбом в спинку переднего сидения. Открыл глаза. Огляделся. Не вдуплил, что происходит. Снова раззевался. Каким-то осоловелым, немного похуистичным взглядом уловил, что к нему в такси кто-то ломится. Открывает дверь. Вваливается, вздыхает так, словно все нормально и он просто пункт в ту-ду листе на сегодня зачеркнул, и, проникаясь витающей по заднему сидению мелодией из разряда "Спокойной ночи, малыши", укладывается спать на Тодда. Прямо вот так, без приукрашений. Словно на огромного медвежонка Тэдди, без поправки на фигуру Аполлона (о да), рыжие волосы и веснушки. Руди, естественно, наоборот от таких действий просыпается. Окончательно. Словно даже на работу не ходил. Пытается отпихнуть этого адепта "бесплатных обнимашек". Терпит поражение. Пытается снова. Неуклюже делает вдох и наконец понимает.
Вот оно, блядь. То самое. Его наказание за грехи.
— Я сейчас умру, — говорит себе под нос, одновременно убежденно и почти неверяще, вляпывается рукой в какую-то липкую жесть на куртке его визитера, когда предпринимает еще одну попытку, подносит эту самую руку к глазам, одновременно с этим боясь опознать в этой кляксе что-то ужасное. Выпитый сок просится наружу. Съеденное за неделю тоже. Он окликает водителя, прося того остановиться и ему помочь, на что получает излишне вежливый, но очень говорящий посыл нахуй. На секунду ловит депрессию. Потом возмущение и укол гордости. Потом снова скатывается в отчаянье. Пытается не дышать, из-за чего наверняка приобретает синюшный оттенок. Синий отлично гармонирует с рыжим, доносится откуда-то из подсознания. Подсознание это самое он игнорирует — оно рисует ему какие-то очень страшные вещи. — У меня аллергия на бомжей. И на их запахи. И на их болезни. Они наверняка передаются воздушно-капельным путем. Я в этом уверен. Смотрите, я уже иду красными пятнами. Я умру. Прямо здесь. Меня хотя бы выпустите, мне же нельзя умирать. Я работник искусства!
— Хуюства.
— А-а-а-а, — это уже похоже на лайтовую (бывает хуже, да) истерику. Руди снова трясет бессознательное тело, которое отвечает ему на это действие глубокомысленное "мхм", и обращает внимание на его волосы. Спутавшиеся. Грязные. Не такие ужасные, как они могли бы быть у хардкорного бомжа, но уверенно в этом направлении идущие. Будто он три дня спал где-то на улице. Руди даже маленькую веточку глазами нашел, где-то на макушке запутавшуюся. — Дорогой Санта! — в сердцах обращается он к потолку с отчаяньем в голове. — Господь. Богиня Шива. Кто угодно. Я верю, что вы долго ждали, чтобы так мне поднас... э, наказать меня за грехи, но я усвоил урок! Правда! Давайте, мне все это будет мерещиться после кокса? Пожалуйста? Это не может на самом деле происходить, — загадывает желание без особенной веры в его выполнение, а потом мысленно дает себе по лбу за отсутствие духовности. Как оно сработает, если он не будет верить, правильно? Или может проще Маркусу позвонить? Может он его спасет? Ворвется на белом коне прямо в такси и раскидает по углам всех его обидчиков. Ну он же крутой босс, что он, с бомжем не справиться? Ну может быть на самом деле, а?
Ну какое же попадалово.

+1

3

Когда не пытаешься выйти на финишную прямую по дороге от прихода - не оказываешься лежать на заплеванном асфальте в переулке между мусорными баками. Я в этом уравнении упорно нарушаю все вводимые когда-либо правила. Последнее время скатываюсь все ниже, перестаю поражаться тому, как много уровней имеет дно моего существования. Каждый раз упираюсь ногами в новое, каждый раз с треском проваливаюсь еще ниже. Привет, эта лужа рвотной массы разлита здесь именно для меня. Пальцами увязаю в скользкой вонючей жиже, по инерции толкаюсь рукой от земли, пытаясь хотя бы сесть. Меня ведет, слишком сильно, слишком ненормально для обычного и знакомого кайфа. Пугаюсь где-то на задворках инстинкта самосохранения, по факту просрал последний слишком давно. Голова соображает через раз, я пропадаю из реальности, клинюсь в атмосфере временной презумпции. Это перестает меня устраивать, полученный эффект давит изнутри намеками пиздеца. Знаю, что брать не у своего дилера идея заранее обреченная на провал, но рискую двумя часами ранее, сторговываясь на меньшую сумму - теперь ощущаю, как разбодяженная гера превращает меня в кленовый сироп.
     Вариант сбиться и перегнать частоту хотя бы на время прожигает мыслительный бред напоминанием о подарке от Аманды. Он греет карман, как рождественский огонек бенгальской свечи, и я с трудом нахожу на куртке положенное отверстие, погружаюсь в тепло бессознательным жестом. Кроличья нора, в которую упала Алиса - ярка ассоциация, пока отмороженные пальцы упрямо нашаривают цель в заполненной хламом одежде. Выгребаю мусор на поверхность, нихуя не вижу от потери фокуса. Размытая картинка пестрит красками и помехами, но толка от нее никакого, перебираю находки получая такую себе тактильную информацию. Нащупываю нужное спустя лишь несколько минут, пролетающих, как вечность, потерянная во вселенной окружающего хаоса. На него же периодами отвлекаюсь, замирая то от шума проезжающего автомобиля, то от криков импульсивных личностей. Реакция бесконтрольная, затравленная, я вжимаюсь в стену, чуть только ощущаю дуновение ветра. Холода не понимаю, тело отрешено и живет собственной жизнью, кажется мог бы снять голову и катить ее рядом без рисков что-то упустить. Бормотание бреда себе под нос, как обозначение собственной вменяемости. Отныне беру только у дока или проще сразу сдохнуть. Кажется отвлекся от сути, с трудом вспоминаю зачем вообще лез в карман.
     Рассыпанные на ладони колеса возвращают в реальность, следом же заходят по одному, с трудом проглатываются без воды, возводятся до цифры три. Амфетамин, как ключ ко спасению за неимением качественной дозы. Спиды удержат на плаву несколько часов, по крайней мере в теории, а теория наше все. Время подняться на ноги и найти ориентацию в пространстве, что делаю слишком медленно, со стороны вероятно напоминаю спайдермена. Стена служит и полом и потолком, ползу по ней в обратную от гравитации сторону. Теперь отчетливо ощущаю, как мокрые джинсы липнут к коже, пропитанные зловонной мусорной эссенцией. Сходство с бомжом десять из десяти. Вытираю руку, уделанную в блевотине, не факт что моей, о кирпичную стену, борщу с силой нажатия, сдираю кожу на пальцах до крови. Вот теперь все как надо, все по фэн-шую.
     Спустя часа два, вероятно, ноги с переменным успехом держат меня в рамках нормального положения относительно земли. Опираюсь руками на все твердые предметы и выступы, почти обнимаю мусорный бак, очерчивая его по периметру, тыкаюсь как слепой котенок на звуки и ощущения. Пространство за пределами двух метров становится четче, спасибо колесам в моем желудке. Замечаю, что на улице темно только когда покидаю переулок, ошалело оглядываюсь по сторонам, дикавато шарахаюсь прохожих. Главное не палиться и вести себя естественно, на самом деле главное не упасть посреди улицы. Риск, что поднимут копы слишком ощутимый, вариант закончить за решеткой мне никак не импонирует. Иду против ветра по краю домов, эйфория накрывает слишком слабо и не вовремя. Приход от сонников после геры едва ощутим, останавливаюсь возле какой-то булочной, упираюсь руками в колени. Паршивость отпускает на пару минут, тошнота накрывает секундой спустя. Пустой желудок отторгается желчью на асфальт под ноги идущих, слышу возмущенные реплики с точными характеристиками. Выворачивает почти наизнанку, до клокочущего неестественного звука, благо колеса действуют отменно заглушая болевые симптомы и тремор. Настроение даже немного ползет вверх, и я вытираю рот рукавом куртки, продолжаю медленное движение мимо света витрин. Слепит слишком сильно, но впереди проблема похуже - перекресток завершает собою надежную поверхность здания.
     Светофор, как последний оазис в пустыне безысходности и одиночества. Опираюсь на него плечом, собираюсь с силами, пропуская вперед себя несколько зеленых человечков. Они сообщают о том, что путь открыт, я же предпочитаю ориентироваться на знания собственного тела. Оно к слову с каждой секундой все ощутимее тяжелеет. Нега ватности и состояния аморфного предопределения вещей уже гарантируют мне скорую и долгожданную отключку. Последствия паленки затуманиваются эффектом амфетаминп, я искушаю судьбу отойти за черту реальности посреди улицы. Возможно лучшим вариантом в моей ситуации является два колеса против трех, с увеличением шансов успеть хоть к какому-то пристанищу под малой дозой. Возможно, но ханка от трех опрометчиво циркулирует в крови.
     Решаю пойти на отчаянный шаг в ту же секунду, в которой третий или четвертый по счету разрешающих сигнал светофора зажигается передо мной, напоминая о возможностях. Я ускоренным темпом двигаюсь в сторону проезжей части, собираюсь перейти на другую сторону, где вереница желтого цвета прозрачно намекает о существовании такси. Путаюсь в собственных ногах, бегу на встречу спасению, громкий гудок рвет пространство и барабанные перепонки. Из неоткуда взявшееся яркое пятно приветствует меня, когда я почти налетаю на холодный капот автомобиля. Непонимающе озираюсь по сторонам и слышу мат в открывшемся водительском окне. Хули ему надо.
     - Там зеленый, пошел нахуй! - язык выдает какую-то кашу, утопающую в шуме проносящихся мимо авто. Водила из остановившегося продолжает упорно сигналить, я же просто обхожу его со стороны. Держусь за машину, перетекая по ней до ближайшего окна, что-то жестами показываю капитану корабля, выпадаю из реальности окончательно. Наркота вступает в свои законные права. О дальнейшем помню смутными урывками. Задняя дверь и чей-то голос, тепло, непривычный запах парфюма. Режет нос, мешаясь с моими ароматами уличного мерзкого и нечистого. Что-то мягкое укутывает и усыпляет, героин отключают меня насовсем в объятиях приятной атмосферы.
     Мне снится что-то аномальное, что-то яркое и дикое, истошно орущее. Оно ползет по лестнице с кирпичными глазами, распускается по пути, как свитер, зацепившийся о гвоздь. Вместо ниток растянутые кишки, вместо крови загустевшая субстанция намокшего порошка. Оно тянет ко мне конечности, потресканные, сухие, перетянутые леской, оно что-то просит, оно умирает от жажды. Я отстраняюсь, в ужасе гашусь в сторону, пытаюсь отогнать от себя тварь. Не сразу понимаю, что уперся руками в водительской сидение и силой давлю на него опуская вперед. Меня частично выводит из дурмана новая порция матерного ора и вдавленная в пол педаль тормоза. Ощущаю под собой человека.
     - Кел, убери эту хуйню, - прошу друга помочь в борьбе против остатков видения. Сердце бешено бьется, разгоняя адреналин. Меня снова тошнит, но на этот раз рвотные позывы не сопровождаются никакой последовательно покидающей тело жидкостью. - Келли! Ору весь салон, сильнее брыкая сидение спереди, почти скатываюсь до его спинки, когда автомобиль наконец тормозит. Яростный хлопок дверью сопровождает звериный оскал.
     - Выметайтесь оба нахуй! Куртка вслед за полученными словами угрожающе трещит и рвется. Где-то в районе лопаток теперь вероятно большая дыра. Я чувствую ее, продуваемую ветром, в следующее мгновение оказываюсь на жесткой поверхности, проезжаясь подбородком по шоссе.

Отредактировано Shane Hanelis (2018-09-06 13:53:20)

+1

4

[indent] Вот казалось бы — дальше, как говорится, падать совершенно некуда. Но Руди чувствовал, что мироздание принялось мстить ему открыто, с чувством и всерьез. С каждой последующей секундой минутой нахождения в данном такси, он страдал все больше и больше. Хотя, его нынешнее состояние даже на страдание или панику было мало чем похоже — тут скорее бы подошел термин вроде "молчаливого охуевания", когда только и остается открывать и закрывать рот, словно ты аквариумная рыбка. Вот вроде бы хочется сказать или сделать что-то, а не особенно можешь — во-первых, на тебе все еще посапывает какое-то бездыханное тело, намертво прижимая к сидению и не давая пошевелиться, а во-вторых, толком ведь и вариантов-то никаких нет. С помощью мизинца открыть окно и просунуть в него голову? Мало ли тело расположится на нем следующим немыслимым образом и задавит уже в этом положении? Передвинуть это самое тело в другой конец сидения? Он пробовал, не получалось. Надавить на жалость водителю, приплетая упреки и шантаж? Даже это не помогало! Телепортироваться он пока не умел, хотя сейчас с удовольствием, наверное, доехал бы домой и в багажнике. Старательное постижение в режиме онлайн духовных практик тоже мало чем помогало — причина его беспокойства все так же совершенно не планировала испаряться, наоборот, из сонного сберегательного режима где-то на плече Руди вдруг уверенно переходя в какую-то лютую стадию галлюционирующего буйства. Когда этот странный молодой человек, явно не обремененный каким-либо местом жительства, принялся вдохновенно толкать руками водительское кресло и звать кого-то по имени Кэлли, Руди мгновенно забил на Господа Боженьку, теперь уже наоборот припоминая его в своей голове последними словами. Воспользовался секундной передышкой и, пока этот буйнопомешанный выяснял свои проблемы с креслом, сделал аккуратный вдох. И долгожданная порция кислорода сделала свое дело — после этого он, наконец, принялся практически в унисон этому бомжу орать — слова, закончившиеся до этого от сковывающих состояний шока и жалости к себе, снова выливались из него неконтролируемым потоком.
[indent] Он просил водилу остановиться, открыть окно или дверь, выкинуть их нового знакомого из них уже нахуй, да и В КОНЦЕ КОНЦОВ СНЯТЬ С НЕГО УЖЕ ЭТУ БРЕДЯЩУЮ ТУШУ!! Руди мгновенно тогда почувствовал, что шофер просто обязан сделать все это для него, спасти его от этой крайне нелепой смерти. Серьезно, за это Тодд даже сделает его своим рыцарем. Ему уже правда, ну правда похуй. Выложит миллион алых роз, свечей или что он там любит, по следам этого потного, жирноватого верзилы за рулем в благодарность, лишь бы тот просто ему помог. Маркусу, в конце концов, звонить уже слишком поздно. Тот даже на белом коне не успеет прискакать до того момента, пока Руди не задохнется или банально не отключится просто от того, что этот парень, например, заедет ему еще раз локтем в солнечное сплетение. Руди совсем не был хилым и не рассыпался бы, конечно же, от одного удара, но действовал этот бомж совершенно неожиданно, и скрутить его совершенно не получилось бы тоже. Возможно, если бы Руди и сам поменьше истерил, словно принял что-то вместе со своим внезапным такси-гостем, дело пошло бы резвее, но обстановка выбила его из колеи, окей? Просто выбила из колеи.
[indent] В один момент они с этим парнем практически словили контакт — по-крайней мере, Руди на секунду смог посмотреть ему в глаза и надеялся уже на какой-то более-менее конструктивный диалог. Но когда увидел в трагическом изломе чужих бровей лишь неминуемый рвотный позыв, очередной бред или панику, сам себе отрицательно закачал головой. Нет, нет, нет, только не это.
— Но я не... Я не Келли! И Вы не Келли! — Обращается к водителю, когда тот снова затормаживает, и мгновенно светлеет лицом от внезапной догадки. — Или Вы Келли? Господи боже, пускай вы будете Келли и сможете на него повлиять. Но тогда получается... ЭЙ! Я совершенно точно не хуйня! Черт, я ведь в одной из лучших своих рубашек. Ну, уже в одной из своих бывших лучших рубашек, — говорит скорбно, оглядывая последствия обнимашек и той же жести на воротнике, в которую внезапно вляпался рукой. Вместе с этим его "приятель" снова начинает дергаться. — Да что ж ты делаешь. ПРЕКРАТИ ПАЧКАТЬ МОИ ВЕЩИ! — За новой порцией перебранки, инициатива в которой исходила уже от Руди, он совершенно не заметил, что водитель, который, почему-то, так и не продолжил движение, вышел из машины и с каким-то нечитаемым лицом открывал дверь с их стороны. Когда лицо на него поднимает и замечает плотно сжатые в ярости губы, как-то не успевает испугаться. Наоборот, радуется, что его наконец-то избавят от нежелательного общества. И даже планирует сказать пару ласковых в открытое окно, когда будет победно и в одиночестве наконец направляться к своему дому, и поэтому совершенно не ожидает, что его водитель, его, черт возьми, рыцарь, совершенно противоположного с ним мнения.
[indent] — Оба? ОБА?! — Тон получается намного выше, чем обычно, но когда этот бугай, этот отвратительный и мерзкий человек предпринимает попытку вышвырнуть таким же методом и Руди тоже, тот тут же поднимает руку, боком протискиваясь к выходу из машины. — Я сам, я сам, я сам! — Сумку свою сжимает, словно щит, и после смотрит на водителя так, словно его не просто оскорбили, а смертельно обидели. Тот, видимо, все-таки ждет платы, Руди это понимает, но вместе с этим просто молча продолжает пилить его в ответ.
[indent] Еще и платить. За это. ЗА ВОТ ЭТО ВОТ ВСЕ! За изменение стрижки, потому что Руди явно не пойдут седые височки, за приобретенную бомже-фобию, за бессоницу и курс успокоительных средств. За уничтожение его любимой рубашки! Серьезно, он прослезится, когда почетно кремирует ее, как павшую в этом автомобильном бою.
[indent] Кажется, что-то из этого он произносит вслух, а может быть и все, потому что водитель с каждой секундой злится и краснеет все больше и больше. Как итог — Руди сидит на асфальте где-то рядом со снова отключившимся бомжом, под ногами у него мокро, потому что его уронили в блядскую лужу, руки, сжимающие сумку, мелко трясутся, да его всего потряхивает в этот момент от негодования. Он, черт возьми, грязный теперь. Уставший. Замучанный. Но зато он, хотя бы, за все это не заплатил.
[indent] — Паршивые рыцари в двадцать первом веке, — с прискорбием делает вывод. — Я сейчас упаду в обморок. Прямо тут. Отключусь нахрен и меня переедет какая-нибудь машина. Или ты утащись в свое логово и сделаешь таким же бомжом, — прижимает сумку в груди в мимолетной попытке себя пожалеть, а потом оглядывает своего снова отключившегося собеседника. В странной, неестественной позе, дремлющего. Дремлющего, блять, упираясь подбородком в асфальт. — Эй. Ты же там не умер, нет? — Сам не понимая, что делает, трясет его за плечо. — Ох, черт, будет шикарно, если ты еще и отъехал. Почему ты не мог отъехать до или после того, как встретил меня? ЧЕМ я ЭТО заслужил? — Спрашивает уже у небушка, что простиралось над ним в альтернативу пололка у такси, и делает неуклюжую попытку грациозно встать из лужи. Хуево у него это получается. Одновременно с этим бездыханное доселе тело на асфальте наконец дергается, снова выдавая глубокомысленное "мхм", только в этот раз более страдальчески.
[indent] — О господи, зачем ты воскрес. Умри обратно. Из-за тебя я сидел в чертовой луже!

+1

5

Унесенный на волнах метамфетамина, гаденьких приходов от излишков существующей в крови паленой геры, с множащемся отсутствием интереса добраться до завтрашнего дня, я лежу в который раз на холодном и твердом, наслаждаюсь, пребывая во временном приступе блаженства. Свежий воздух, обделенный искусственными ароматами салона такси, а следом отрезвляющая прохлада ночного шоссе, бодрят и придают энергии, даруют силы для начала чего-то нового, например для подъема с асфальта, в который уже врос, словно плесень, въедающаяся в любую пригодную поверхность. Встать сейчас на ноги, уверенной походкой отправиться домой, не собрать по пути внезапно возникнувших проблем - вот что кажется сладостно доступным, элементарным, полным перспектив. Что в самом деле способно мне помешать, когда я почти неуязвим, как Супермэн, как Бэтмен, как Дэдпул? Мысли борются за звание нерушимых, я борюсь с собственным телом, превозмогаю его бесполезность, встаю на колени, затем на ноги, потом открываю глаза.
     Чувство эйфорического ликования и гордости отпускает слишком медленно и неровно. Каждый глоток воздуха отдается болью от передавленных собственным весом легких, я с трудом различаю очертания чьей-то обуви в нескольких шагах от меня. Хриплю в пространство невнятно и неразборчиво, окончательно понимаю, что клины захватили сознание мощнее необходимого. Не стою и вряд ли стоял, тела до сих пор не чувствую, не считая его тяжести и никчемности, пытаюсь шевелиться, но опорно-двигательный не то чтобы со мной согласен. Воспоминания последних часов расплываются в химической каше, полностью составляющей мои внутренности, где лежу, что делаю, как сюда попал не одупляю совершенно. Еще, кажется, что в предыдущий момент просветления знал это, теперь же в настоящем от просветления лишь желтые круги на дороге, рассеянные из торчащих у шоссе фонарей. Привычная осознанность то сплывает, то меркнет, в секунды ее появления я слышу незнакомый мне голос. Он что-то бубнит, о чем-то спрашивает, зовет в просящих интонациях, наталкивает на размышления о сути совершенного. Хотя бы попробовать разобраться во всем - мое новое предназначение в бессмысленном батле с законами физики.
     Кряхчу, мычу и силюсь принять естественную позу, буквально силой выцарапывая у организма последние крохи самообладания. Сонники нихрена не отпустили, пробиваюсь через них и желание впасть в отключку, поворачиваю голову, нахожусь в ощущении того, как отдаленно саднит подбородок. По факту веду им по асфальту раздирая еще сильнее, но боль не боль, когда нервная система покрыта синим анестезирующим инеем препаратов. Фокус стабилизируется на отметке чьих-то ног, расстояние до которых определить кажется невозможным, то они близко, то далеко, то картинка исчезает вовсе. Все в тумане от январской сырости или моей невменяемости, я овладеваю рукой, чтобы вытянуть ее в направлении человека. Хер знает, чем думаю, понятия не имею о том, чего желаю добиться, являю жест обреченного, размазанного по шоссе плевка эволюции. Трезвый накроману не товарищ, но, во-первых, никто не гарантировал, что ноги на земле достаточно трезвы, во-вторых, не такой уж я и наркоман.
     - Лужа, - звучит как "жижа", "вужа", "ну же" или что угодно только не планируемое слово, ставшее соломинкой на воде моих попыток ухватиться за шанс дружеской беседы. Лужа это ведь последнее что я слышу, но не то чтобы понимаю. В прочем себя со стороны анализировать не могу, продолжаю самоуверенно делать вид, что реальность мне подвластна. Видимо в какой-то момент моему собеседнику совершенно очевидно противоположное, так как рядом оказывается, судя по приближающейся обуви, и вроде как даже за руку меня тянет, перехватывая у локтя. На милость чужаков давно не рассчитываю, теряясь в подсчетах количества пиздюлей, огребаемых за последние пару лет. Сердобольных и тянущихся помочь на пути не встречаю, предвзятое отношения к бомжеватого вида обдолбышам баллов обычно не добавляет. Сегодня же что-то идет не по стандартной схеме. Внешняя сила внезапного захвата, отрывает от асфальта, возобновляя мое феерическое головокружение, сажает на колени, придерживает даже, но уже ногой, упираясь мне в спину. Откидываю голову назад, беспомощно и тупо гляжу на объект моих последующих россказней в духе "бог послал мне ангела", на деле же идиотично пытаюсь создать прецедент ко знакомству с сомнительными личностями.
     - Спасибо, - выдыхаю слово с неестественным шипением, больше похожим на чихание, сопровождаю неконтролируемым кивком, сильно уводящим в сторону уже облюбованного асфальта. Стоящий возле меня парень, удерживает за капюшон, лицо демонстрирует крайне неудовлетворенное. Кто он этот внезапный спаситель не ебу окончательно, совершаю необдуманную попытку познакомиться, предшествующую еще более придурошной попытке встать. Кренит меня во все стороны, как стебель камыша на болоте, подошва впивается в поверхность земли, прорезиненные кеды, хотя бы, скользить не дают. Пошатываясь и глотая слюни, не без помощи нового незнакомого, встаю на ноги медленно и неуверенно, совершаю поворот вокруг своей оси, чтоб узреть собеседника. Ожидаемо оказываюсь заваленным на него же, шепчу в ухо сумбурное неразборчивое "извиняюсь" столько раз, сколько этот же нерушимый пытается оттолкнуть меня обратно. Его действия вызывают интерес и вероятно возможный смех, не будь я настолько в говнину, ярко демонстрируя отсутствие всякого желания прикасаться к найденному на дороге существу, но при этом стараясь не толкнуть его слишком сильно в дань уважения собственных трудов. В конце концов, баланс мы находим на расстоянии вытянутой руки, на которой почти повисаю, бестолково глядя в неизученное лицо.
     - Шейн, - сообщаю со средней ничего не отражающей интонацией, от того, что представиться пытаюсь, или в рыжей голове Шейна признал, или очередное слово перепутал. Несу, тем не менее, вполне адекватное желание узнать имя собеседника, не претендую выдавать такой вопрос вслух. Одно слово и то с трудом прожевываю, о предложениях пока можно лишь мечтать. Не очень понимаю, что мне попутно постоянно говорит мой спаситель, может че спрашивает, может рассказывает, может молитвы читает. Слышу устойчивый белый шум и  звук, растянутый во времени, искаженное наркотой сознание новую информацию вообще не разбирает. Фильтры отключены, посередине экрана вращающийся кружок, ожидайте, идет загрузка. Итогом всего становятся вспыльчивые манипуляции рыжего, жестикуляция и мимика на уровне "пошел нахуй", парень убирает руку-рычаг, разворачивается на сто восемьдесят, я следом почти пробиваю лбом проезжую часть. Китайские болванчики в разы устойчивее меня. Через пелену неясного, на пути к мечте в последнюю секунду выставляю ладони перед собой, падаю вполне себе мягко на четвереньки, вскидываю голову вслед удаляющемуся спасению.
     - Ээй! - типа это сработает, типа я не даун, ору в спину, зачем-то ставлю себе целью бесполезное знакомство. Навязчивая идея в процессе бушующего от препаратов эффекта - меньшее зло и меньшая проблема. Рыжий так определенно не думает. Двигается от меня совершенно уверенно и даже быстро, вспоминаю о наличии конечностей и снова пытаюсь нормально встать. На второй минуте ползком на четвереньках по улице, понимаю, что кажется так и не встал, меня, между тем, хуй остановишь. Доползаю до первого дерева, спасительного, твердого, устойчивого, взбираюсь по нему наверх, решаю, что я муравей. Начинаю терять уверенность в том, что Аманда подарила именно метамфетамины, глюки приходные очень символично напоминают кислоту. Разбираться впрочем, не пытаюсь, уже стою на ногах, из вида рыжего не упускаю. Цель на ближайшие полчаса не упустить из вида и равновесие.

Отредактировано Shane Hanelis (2018-09-17 20:46:20)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » чего ради