Мирону бы сейчас улыбаться, как на баттлах, запрокидывать голову и смотреть с издевкой из-под неуместно пушистых ресниц. Мирону бы сорить колкостями, как деньгами... читать дальше




внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
Forum-top.ru RPG TOP
сакраменто, погода 26°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Justin
[icq: 28-966-730]
Aili
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
Francine
[vk: romanova_28]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » just another Monday


just another Monday

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

ГДЕ-ТО НА ОТШИБЕ САКРАМЕНТО | 3 СЕНТЯБРЯ 2018 | ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР

Colleen McGregory & Yusuf Lemar
https://i.imgur.com/SbcSqMO.jpg

Иногда люди оказываются не в том месте не в то время. Даже на своей работе.

[NIC]Yusuf Lemar[/NIC][STA]keep calm[/STA][AVA]https://i.imgur.com/G1ZGwgm.jpg[/AVA][LZ1]ЮСУФ ЛЕМАР, 33 y.o.
profession: детектив ОБОП
[/LZ1][SGN]got no religion, don't need no friends
got all I want and I don't need to pretend

https://i.imgur.com/4xTIGGN.gif
[/SGN]

Отредактировано James Richter (2018-10-20 00:32:22)

+1

2

С того самого момента, как Карим отказался от сделки и щедро всадил Машхуру две пули, поднимая перестрелку в старом ангаре, они миновали два квартала. Шли переулками, избегая встреч с подозрительными прохожими, натянув капюшоны до самых носов и не замечая, как перед глазами один неприметный городской пейзаж сменялся другим. Редкие машины, яркие магазинные вывески. Смазанные силуэты отдаленных прохожих. Один сырой коридор пустынных улиц за другим. Живее, еще живее. Быстрее. Ноги постепенно отсыхали, отдавая тянущими болевыми ощущениями, но останавливаться было нельзя. Инстинкт самосохранения гнал их кнутом, подальше от прогнившего и промозглого ангара, где остались полуживыми – или мертвыми, как знать – люди Карима. Как только все пошло наперекосяк, они должны были отстреливаясь сесть в машину и убраться прочь, но когда Юсуф на одном горбу дотянул Машхура до улицы, автомобиля и след простыл, поблескивая в дали красными огнями. Тогда у него появились только две мысли: во-первых, Талиб подписал себе смертный приговор, проявив себя самым настоящим трусом на сделке и бросив своих приятелей. Во-вторых, если бы они остались стоять на месте, смертный приговор они подписали бы и всем оставшимся. Поэтому – бежать, игнорируя колотившееся в приступе адреналина сердце и жгучую боль в грудной клетке, взывания к Аллаху за спиной и свист пуль. Двигаться прочь, из-под света фонарей, глубже в черную мглу позднего вечера. Только бы спасти свои шкуры – двух ублюдков-террористов и одного копа под прикрытием.
Юсуф уже едва переставлял ноги, но продолжал упорно шагать, поддерживая истекающего кровью Машхура – под второй рукой его тащил на себе Салах, отделавшийся в этой пальбе всего лишь легким испугом. Двое молчали и берегли силы, третий стонал. Никто из них не знал, пустили ли за ними погоню, но каждый чувствовал, что надо двигаться. Учитывая, что Машхур откровенно хныкал, закатывал глаза и шипел от боли всякий раз, когда его заново перехватывали руками, они оставались легкой добычей для хвоста. Бессердечностью и беспричинной жестокостью Юсуф не отличался, но и нисколько не сочувствовал мучениям Машхура и оставался истинно глухим к его стонам, застрявшей в боку пуле и проступающей лихорадке. Он знал этого человека как радикала, одержимого идеей подорвать автобусный вокзал на юге города через две недели, и его кончина была ему даже на руку. Но среди его побратимов, ведущих газават в Калифорнии без какой-либо централизации власти, он обязан был оставаться сочувствующим и сопереживающим братом Юсуфом, который верен воле Аллаха. А потому – молчать, терпеть и выражать ложное сострадание.
Через пару шагов Машхур совсем обмяк и перестал передвигать ноги – и едва не привлек внимание спящего района, когда стон сорвался на полукрик. Салах успел зажать ему рот окровавленной ладонью.
- Мы его так убьем. Юсуф, сворачиваем, - беглый арабский приглушенно шипел в сыром переулке. Здесь они были надежно скрыты от любопытных взглядов. Юсуф тяжело вздохнул, но Салах не позволил ему упрямиться. – Они так нас нагонят, надо переждать, брат. Машхур столько не протянет, ему нужна помощь, – посмотри, он уже на ногах не стоит. Надо остановиться, - последнее – с нажимом. Он бросил беглый взгляд по безлюдной улице, где с торца тянулись безмолвные двери уже закрывшихся магазинов, наугад выбрал одну. – Или давай, брось нас, как Талиб. Как и ему, тебе плевать на своих братьев?
В горле стал неприятный ком. Юсуф нахмурил брови – сильнее его второе «я» оскорбить можно было только нападками на религию:
- Не мешай меня с этим трусом, - Салах отличался вспыльчивостью и излишним темпераментом, а потому самым верным решением было бы пойти ему навстречу, а не спорить с ним. Юсуф только смел надеяться, что сегодня больше никто не пострадает. Еще меньше после этой ночи ему хотелось проблем в общине – не для того он второй месяц добивался идеальной репутации, чтобы сейчас заклеймить себя позором. – Веди.
Неприметная дверь, которую они выбрали, оказалась заперта – пришлось повозиться с замком, а заодно испустить тихий вздох облегчения. Лишних свидетелей он не хотел, как и лишних трупов. Когда замок поддался под тихий стрекот, они протиснулись внутрь. В нос сразу ударила странная смесь запахов, вынуждая поморщиться – здесь все провоняло животным кормом. Дверь скрипнула и закрылась следом, наполняя помещение негромким хлопком. На мгновение Юсуфу показалось, что в ответ на этот хлопок он услышал щебетание птицы, но счел это за фантазию уставшего организма. Ненадолго. Облегчение, которое до того он испытал, сменилось мгновенной тревогой – из смежной комнаты доносился талый свет. Магазин не успел закрыться. Проклятье.
Салах потянулся к кожаному поясу за пистолетом и решительно шагнул вперед, утягивая остальных за собой и тыча дулом в пустоту. Надвинув капюшон на глаза, Юсуф сделал то же самое, чувствуя, как спину прошибает холодный пот. Больше всего на свете ему хотелось развернуться и уйти, а вместо этого он шагал вперед, будто кто-то дергал за дрянные нитки. За это и ненавидел свою работу – когда хочется хотя бы раз на деле побыть собой, приходится идти против собственных желаний. Против самого себя. «Операция выше твоих личных мотивов» – так его учил наставник. Он не атеист, а глубоковерующий радикал, в нем не сострадание, а ненависть ко всему, что выходит за пределы группировки. Свой среди чужих и чужой самому себе.
Через низкий порог они вышли в просторное помещение, заполненное до отказа стеллажами. Странный запах у задней двери оказался не таким уж и странным, когда стало понятно, отчего стоял такой смрад: они ворвались в зоомагазин. На полках были расставлены огромные пачки наполнителей и сухих кормов для кошек и собак, разные консервные банки, заботливо разложены плюшевые лежанки и корзинки. Поодаль, ближе к прикрытой жалюзи витрине, на обозрение стоял ряд аквариумов – уже освещавшихся разноцветными огнями ламп. У стены размещался шкаф, прямо за прилавком – и именно за ним, подле кассы, обнаружился запоздалый продавец – темноволосая девчушка. Юсуфу не оставалось ничего, кроме как мысленно выругаться на всех ему известных языках и тихо проклянуть Салаха за то, что тот не выбрал соседнюю дверь.
- Вышла оттуда, живо! Сюда, я сказал! Куда я показываю! – разорвав тишину, Салах закричал на родном арабском, тыча в девушку пистолетом; кривой палец при этом лежал не вдоль ствола, а на курке. – Ты не слышала, что я сказал? Не смотри мне в глаза! Не смей смотреть мне в глаза, я сказал! Вышла из-за прилавка, подняла руки! Убрала руки! Руки!
- Салах, она не понимает…
- Не смотри на меня, я сказал!
- Не вздумай стрелять в нее – ты повесишь на нас копов. Салах! Ты меня слышал? – Юсуф отчаянно пытался свести все риски к минимуму. – Салах, опусти пистолет!
В переплетении агрессивного арабского говора Машхур, до того еще кое-как державший равновесие, резко ухнул вниз, моментально забрызгивая кафельный пол кровью.

* здесь и далее речь в наклонном - всё на اللغة العربية[NIC]Yusuf Lemar[/NIC][STA]keep calm[/STA][AVA]https://i.imgur.com/G1ZGwgm.jpg[/AVA][LZ1]ЮСУФ ЛЕМАР, 33 y.o.
profession: детектив ОБОП
[/LZ1][SGN]got no religion, don't need no friends
got all I want and I don't need to pretend

https://i.imgur.com/4xTIGGN.gif
[/SGN]

Отредактировано James Richter (2018-10-23 14:23:46)

+2

3

Скучный вечер понедельника просто не мог выдаться ещё более скучным.
Колин поправила на носу увесистые очки и сосредоточенно нахмурилась, пересчитывая деньги в кассе. Не так уж и много сегодня было посетителей, но виной тому не плохие товары (Колин давно добилась списания из ассортимента дешёвого кошачьего корма отвратительного качества) или недружелюбный продавец (она работала здесь одна и работу свою любила), а крайне неудачное расположение магазина - самые задворки Сакраменто, пустынные дороги, по которым ходят в основном одни и те же люди. Тётушка Тэсс по понедельникам и средам заходила сюда за витаминами для своего котика, который после смерти единственного сына заменил ей всю семью; смешливая Мэгги, пятнадцатилетняя рыжая девчонка с россыпью веснушек на носу, любила заглянуть в магазин после школы в поисках очередной игрушки для любимого ирландского сеттера, которого так щедро одаривала подарками, как не все родители - своих детей; суровый ветеран Алан Уэйверли, мрачно взирающий на мир из-под кустистых седых бровей, молча приобретал корм для попугайчиков едва не каждый вечер - такие уж прожорливые у него птицы. Колин всё знала про своих немногочисленных клиентов, и этим маленький зоомагазинчик в калифорнийской столице до боли в груди напоминал ей родную канзасскую деревушку, разве что кукуруза не растёт на каждом шагу. В остальном же - тихий район с добротными деревянными домиками, жители которых знают друг друга в лицо, шелест ветра, перебирающего жалюзи на окне, стрекотание насекомых - правда, они сидели в своих стеклянных жилищах, а не рассыпались фейерверком по всему полю, пугаясь чьего-то неосторожного движения. Сразу и не поймёшь - то ли умиротворение, то ли тоска; то ли покой, то ли одиночество...
Колин тщательно заперла кассу и принялась педантично приводить в порядок рабочее место, прежде чем отправиться домой. Она не боялась задерживаться дольше нужного - торопиться сотруднице было некуда, дома никто её не ждал. Кроме стаи котов, разумеется, но эти пушистые сволочи точно ни по кому и ни по чему не скучают, кроме миски с кормом. Небось валяются сейчас на хозяйкой кровати по всём своём кошачьем великолепии, дрыхнут... может быть, доедают цветок, который Колин рискнула посадить на прошлой неделе. Занимаются, в общем, своими кошачьими делами.
Где-то на улице послышался топот нескольких пар ног, донеслись мужские голоса. Колин не обратила на них внимания, поглощённая наведением порядка - вечер же, наверняка какие-нибудь лихие ребята позволили себе расслабиться после тяжёлого рабочего дня и слегка переусердствовали. С кем не бывает? Но звук открытой входной двери заставил её встрепенуться: разве она не заперла магазин, сигналя потенциальным покупателям, что на сегодня приём окончен?
Добродушный и местами наивный по своей натуре человек, Колин и не подумала о том, что к ней запросто могли влезть грабители. Высовываясь из-за прилавка, она была готова искренне посочувствовать бедолагам, которые так накидались, что решили закусить собачьим кормом, но вместо заплетающейся речи, полной отчаяния, наткнулась на агрессивные угрозы на непонятном языке и куда более красноречивое дуло пистолета.
Адреналин ударил в кровь; пульс несчастной скакнул, как космическая ракета, паника застилала разум и давила на корню жалкие попытки сообразить, в чём дело. Воры? Насильники? Серийные убийцы? Радикальные исламисты, ИГИЛ? Перед расширенными от ужаса глазами Колин проносились кошмарные сценарии, один другого кровожаднее, от возможности стать жертвой группового изнасилования до шанса погибнуть во взрыве под торжествующее "Аллах-у акбар!".
- Нет! Не надо! Пожалуйста, не надо! - она вскрикнула, беззащитно вскинув руки, но беспомощный женский голос оказался безжалостно смят приказным мужским тоном.
Вообще-то, тот факт, что её не убили в первую же секунду уже можно считать успехом. Мужчины - арабы, предположила Колин, - что-то горячо обсуждали между собой, уступая ей короткую передышку. Волна паники постепенно стала тише, и пусть так не вовремя задержавшаяся на работе девица продолжала дрожать от страха, мозг начал понемногу соображать.
Воры? Но с чего вдруг интерес вооружённой банды пал на невзрачный зоомагазин? Чем тут можно поживиться? Насильники? Но она ведь даже в своей деревеньке никогда не была первой красавицей на селе... Да и серийные маньяки, вроде бы, стаями не охотятся, потому что у каждого психопата свои тараканы. Неужели и правда террористы? Арабы ведь, всё сходится... но толку от теракта на окраине города, кого тут зацепит, кроме неё и аквариумных рыбок? Бред, полный идиотский бред, но страшно-то как, Господи!
- В-вы м-можете забрать все деньги, - прозаикалась Колин, рискнув вступить в переговоры, выразить, так сказать, желание сотрудничать. Чёрт с этими деньгами, никакие поганые бумажки не стоят человеческой жизни, - й-йа открою кассу, забирайте, правда, там немного...  - она уже дёрнулась было к выручке, но одёрнула себя, осознав, что любое неосторожное движение может спровоцировать выстрел. Не очень-то удобно разговаривать с людьми, находясь под прицелом оружия.
Неожиданно один из преступников, издав странный звук, рухнул навзничь; Колин уставилась на бордовое пятно, с пугающей скоростью расплывающееся у них под ногами, и, всхлипнув, едва не последовала за ним, но удержалась на ногах и, выдыхая, попробовала зайти с другой стороны:
- Вашему другу нужна помощь... хотите, я вызову врачей? Или сама посмотрю? Я будущий ветеринар, я постараюсь помочь, честное слово... - она тараторила всякую чушь, поддаваясь волнению, но в глубине её души действительно шевельнулась некая жалость к пострадавшему. И пусть есть огромная разница между котёнком, сломавшим лапку при падении из окна, и раненым ИГИЛ-овцем, инстинктивное желание оказать помощь возникает всегда.
[NIC]Colleen McGregory[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/olBrpjV.gif[/AVA] [STA]take it easy[/STA] [SGN]Let's start washing our worries down the drain -
Yeah, where I come from rain is a good thing!

https://i.imgur.com/LVn72pW.gif https://i.imgur.com/agyBm0i.gif
[/SGN]
[LZ1]КОЛИН МАКГРЕГОРИ, 30 y.o.
profession: будущий ветеринар, продавец в зоомагазине
relations: котики
[/LZ1]

+2

4

- Не двигайся! Заткнись! Закрой рот, я сказал, и не смотри на меня! – Салах плохо понимал английский, и еще хуже говорил на нем, поэтому в магазине продолжала разноситься агрессивная отрывистая речь. Девчонка едва ли понимала хоть что-то из этих слов, однако язык, на котором говорит пистолет, универсален – и вынуждал ее сохранять дистанцию и не двигатсья.
Иногда Юсуфу начинало казаться, что дерьмо случается в его жизни чаще, чем встает солнце. Все, что могло пойти за вечер не так, пошло не так и вообще повернулось таким образом, что проще застрелиться самому, чем потом разгребать возможные последствия. Сорванная сделка, которая подрывала операцию по взятию всей организации, несвоевременно подыхающий Машхур, сбежавший Талиб и как венец всей этой цепочки неудач – потенциальная гражданская жертва. Вряд ли что-то стало бы хуже, если бы в магазин сейчас еще ворвались их преследователи с яростными криками и пушками наперевес.
Потерявший равновесие Машхур потянул их к низу, словно грузило на леске, и поддерживали его увесистую тушу только руки побратимов. С тихим стоном он распластался на полу, откинув голову назад и глядя пустыми глазами в потолок. Пользуясь случаем, Юсуф попытался привлечь внимание Салаха к проблеме поважнее, чем безоружная девчонка, заикающаяся в панике; откровенно говоря, его внутри колотило ничуть не хуже, хотя и внешне он проявлял только то, что должны были увидеть окружающие.
- Не вижу выходного отверстия, пуля еще внутри, - опустившись на колено, Юсуф внимательно осмотрел правое подреберье Машхура. Пропитавшаяся кровью рубашка, уже казавшаяся черной, прилипала к неестественно для араба бледной коже и зияла дыркой от пули, с краю ткань была разорвана – на счастье Машхура, вторым выстрелом Карим всего лишь оцарапал ему бок. – Он теряет сознание, надо остановить кровь и позвонить нашим, чтоб приехали. Без врача он умрет. Нужно найти, чем прижать… Салах, помоги мне, - Юсуф выдернул рубашку из-под брюк и оголили кровоточащее брюхо – пуля вошла над тазовой костью. – Салах!
Салах был жестоким ублюдком – таким же, как Машхур, таким же, как и Юсуф под прикрытием – и спустить курок ему было бы даже проще, чем погладить собственную рубашку. Как и прочие члены организации, вся его идеология строилась на служении Всевышнему и истреблении неверных, так что жизнь какой-то безымянной белой девчонки из зоомагазина едва ли обременяла его радикальную душу. Она была не более чем назойливой мухой, и раздавить ее – это как раз плюнуть. На беспокойном Востоке, где от террористической заразы полыхали города и деревни, для местных моджахедов не существовало никаких моральных и законодательных препятствий, чтобы такой же девушке выпустить в упор свинцовую обойму из пистолета сорок пятого калибра. Но они были в США – стране, где они, радикалы – чужаки. Здесь одно неосторожное действие может привлечь внимание прессы и силовых структур. Как следствие – похерить более важные цели. В текущей ситуации Юсуф уповал на то, что если у Салаха не работает голова, то его хотя бы жмет страх перед более важными людьми в их организации. Или, что еще лучше – страх того, что виноватым в смерти Машхура, который был ему не только братом по слову, но и по крови, будет он.
- Салах! – с надеждой в голосе повторил Юсуф и зажал ладонями рану, направив немигающий взгляд снизу вверх на Салаха, все еще державшего на мушке убитую ситуацией девчонку. Когда судьба подбрасывает в воздух монету, та может повернуться двумя сторонами, но иногда она встает ребром, вот как сейчас. Чтобы уложить монету нужной стороной, нужны аккуратные слова. – Выстрелишь – мы все покойники, потому что если Карим пустил за нами людей, эти трусы сбегутся на твой выстрел… Ты – замолкни, пока я сам не прострелил тебе голову, - он резко прервался на английский с легким акцентом, обращаясь к девушке. Немного тишины, чтобы попытаться убедить Салаха в своей правоте, пришлось бы кстати, - стой, где стоишь, и не смотри на нас. Если здесь в итоге объявятся копы, полиция выйдет на наших. Все планы полетят в пекло. Ты этого хочешь? Этого, Салах? Я – нет. Так что убери пистолет и помоги мне, наконец, пока не погубил нас троих!
Юсуф боялся пошевелиться, словно это обрушит все его надежды. Несколько секунд в нем напряжение держалось подобно натянутой струне, а сам он напоминал мраморное изваяние, застывшее в выжидающей позе. Коротко замахнувшись рукой, Салах ударил девчонку рукояткой пистолета, вынуждая осесть на холодный пол. Крупные очки в темной оправе слетели в сторону вместе с содранной со скулы кожей, где теперь зарделся рубец. Юсуф не дернулся, сохраняя внешнее безразличие к подобному поступку. За это в том числе ненавидел свою работу и каждую ночь мечтал уволиться – тяжело постоянно бороться с самим собой.
- Прижми здесь. Нет, плотнее. Еще плотнее, вот так, - они поменялись местами, и теперь Салах давил на рану, а Юсуф высвободил руки – липкие от чужой крови. – Нужны еще тампоны и… не знаю, перекись или вода – обеззаразить все это…
- Я слышал, она что-то сказала про врача, - Салах вытерся взмокшим лбом о край куртки. По потерянному взгляду можно было с легкостью догадаться, в каком он состоянии, и Юсуф не был уверен, играет оно ему на руку или же против него. Чего ожидать от человека в отчаянии?.. Юсуф подскочил на ноги, сорвал с полки огромную упаковку пеленок – в самый раз, чтобы заткнуть рану. – Юсуф, что она сказала?
- Сказала, что она лечит животных и может попытаться помочь. На счет три убирай руки – я заткну рану. Раз, два… - на «три» Салах отнял ладони, позволяя подоткнуть сложенную вчетверо пеленку.
- Нет, - Салах помотал головой. – Он не простит нам, если эта неверная потаскуха притронется к нему.
- Если мы не придумаем, как вытащить его с того света, ему уже будет абсолютно плевать, кто его трогал. Помолчи и дай мне подумать… - Юсуф потер большим кончиком пальца бровь, по-гроссмейстерски определяя возможные варианты исхода. Смерть Машхура была самой неприятной переменной в уравнении; он совершенно не представлял, какова будет реакция Машхура, бросится тот крушить полки, проклинать Карима или же выплеснет всю свою злость на несчастной продавщице. – Ты, - он встал на ноги, сжимая в окровавленной руке пистолет, направил дуло на девушку. – Заткнись и не открывай рот, пока не разрешу. Смотри вниз, не на меня. И не на них. Увижу, что пялишься на нас – пристрелю. Достаточно ясно? Молчи; кивни, если поняла, - вторая рука ненавязчиво надвинула капюшон еще глубже. – Вставай. Теперь не спеши и подними руки, чтобы я их видел. Стой на месте, - Юсуф сделал пару шагов навстречу. Оказавшись рядом, грубо схватил за волосы и ткнул лицом вниз, напоминая, что поднимать глаз нельзя. Намеренная манера подонка была вынужденной, и мысленно он сожалел обо всем, что уже успело случиться в этом магазине; как и о том, что Салах отчасти воспринимал английскую речь. Колин – он заметил имя на бирке – явно не заслужила подобного обращения, как и трех незваных гостей в своем магазине и, неласково ощупывая ее карманы, Юсуф старательно пытался не быть излишне грубым. Телефон так и не нашел, зато подпитал свое отвращение к себе. – Взгляни отсюда на рану – что скажешь, совсем плохо? – он кивнул в сторону Машхура, над которым что-то шептал на арабском Салах. – В него стреляли. Дважды. Пуля застряла внутри. Я не врач, этот – тоже. Ты сказала, что ветеринар. Сможешь вытащить пулю и сохранить ему жизнь – сохранишь свою. Но если умрет – я предположу, что ты приложила недостаточно усилий, и молча задушу одним из поводков на витрине. Скажи, если поняла.[NIC]Yusuf Lemar[/NIC][STA]keep calm[/STA][AVA]https://i.imgur.com/G1ZGwgm.jpg[/AVA][LZ1]ЮСУФ ЛЕМАР, 33 y.o.
profession: детектив ОБОП
[/LZ1][SGN]got no religion, don't need no friends
got all I want and I don't need to pretend

https://i.imgur.com/4xTIGGN.gif
[/SGN]

+2

5

Слушая агрессивную чужую речь, Колин дрожала так, что, казалось, слышала, как стучат её собственные зубы. Она сделала всё, что только от неё зависело: и деньги предложила, и помощь... Теперь её жизнь покоилась в крепких руках косматых арабов, и она не знала, кому молиться - Иисусу, Аллаху, да хоть Великому Глубоководному, лишь бы решение было принято в её пользу!..
Покорно опустив глаза в ещё утром начищенный до блеска белоснежный кафель, сотрудница инстинктивно подняла взгляд, лишь заметив периферийным зрением резкий размашистый жест прямо перед собой. Она дёрнулась, хотела было вскрикнуть, но удар выбил из неё дыхание вместе с опорой, будто проклятый террорист двинул ей ногой в грудную клетку, а не по лицу пистолетом. Ошарашенная, на мгновение обездвиженная, лишённая дара речи, Колин судорожно ловила ртом воздух, щуря близорукие глаза, а спустя пару секунд осмелилась пошевелить челюстью, чтобы оценить ущерб. Вся половина лица словно онемела от мощной дозы лидокаина, но мышцы слушались, суставы двигались - ну, хотя бы челюстно-лицевой хирург не понадобится, если она выживет. От этой мысли женщина чуть не разразилась истерическим хохотом; вот ведь идиотка, ей грозятся расстрелом, а она о сломанных костях переживает! Не выдерживали нервы, гнулись, как непрочный металл, под натиском более могучей силы. И можно ли её за это винить?
Колин успела отдышаться, слушая краем уха, как мужчины пыхтят над своим раненым товарищем. На мгновение они забыли о ней - то есть, не забыли, конечно, но дали краткую передышку, сознание, подёрнутое плёнкой паники, возвращалось, подгоняемое адреналином и банальным желанием жить. Если они её отпустят - случится чудо; но стоит ли надеяться на милость разгневанного зверья, для которых она - нежеланный свидетель? Она может рассчитывать только на свои силы, на себя в борьбе за собственную жизнь, но что слабая женщина может поставить против вооружённых (и неадекватных) мужчин? Физическая сила точно не поможет... в таком случае в бой вступает хитрость и смекалка. Нужно исхитриться вызвать подмогу. Копов, каких-нибудь крутых парней по 911 - но как? Телефон надёжно спрятан в кармане, с сожалением вспомнила Колин - с сожалением, потому что то был карман стоящей за прилавком сумки, а не джинсов. Попробовать бежать? И далеко ли она, ушибленная, убежит? Два-три выстрела - и рухнет ничком в траву...
Преступники вдруг вспомнили о притихшей жертве. Колин вздрогнула от неожиданного твёрдого голоса - к слову, для террориста-дикаря он недурно говорил по-английски. Уверенность в смертоносности ловушки, захлопнувшейся на ней, как медвежий капкан, окрепла в трепещущей груди сотрудницы магазина. Она кивнула, как ей инструктировали, и осторожно выпрямилась, беспомощно моргая. Грубый собеседник принялся ощупывать её, неприятно, но не мерзко, без пошлости, отработанными жестами, какими ему наверняка приходилось так же ощупывать десятки человек до этого вечера.
Похоже, мужчины окончательно убедились в её беспомощности; в их настроении чувствовался другой тон. Теперь они видели в ней не потенциальную угрозу, а, напротив, нечто, способное принести пользу. Колин ухватилась за эту возможность - очень хотелось продлить жизнь и себе, и подстреленному бедняге заодно.
- Поняла, - коротко ответила женщина, старательно прищуриваясь. Интересно, если она рискнёт нагнуться за очками, будет предупредительный выстрел вверх?..
Она всё же рискнула. Словами.
- Я, э... я возьму с пола очки... плохо вижу без них... пожалуйста.
Демонстративно вытянув руки, как бы говоря, что у неё нет на уме никаких фокусов, Колин потянулась с тёмному пятну на полу, нашарила пальцами очки и торопливо надела обратно на нос. От удара о твёрдый кафель у них расшатались дужки, но стёкла остались в порядке - превосходные линзы, крепкие.
Наконец она могла взглянуть на самого необычного в своей практике пациента с профессиональной точки зрения. Не совершая резких движений, она приблизилась к едва сохраняющему сознание преступнику и постаралась сосредоточить всё внимание на упомянутых ранах. Врач - любой - обязан оставаться хладнокровным в любой ситуации. И в жизни ветеринара всякое может случиться; да, сейчас в неё тычут оружием агрессивные арабы, а на каком-нибудь будущем приёме козёл полезет бодаться... спокойствие и самообладание - абсолютно главные атрибуты.
Даже при беглом осмотре становилось понятно, что дело - дрянь. По-южному смуглый парень уже стал на пару оттенков бледнее; пульс едва прощупывался. Колин аккуратно коснулась его одежды и тут же испачкала свою в чужой крови.
- Всё очень серьёзно, - она повернулась к мужчине, с которым вела "переговоры", но не подняла взгляд, помня о правилах. - Слишком большая кровопотеря, ему необходимо срочное переливание крови, а это возможно только в больнице. Максимум, что я могу - продезинфицировать повреждённый участок и максимально остановить кровотечение, но вытаскивать пулю, честно говоря, не лучшая идея - так ещё больше тканей повредятся. Это должны сделать врачи, у которых будут более мощные препараты и специальные инструменты.
Она старалась звучать уверенно и профессионально и говорила искренне. Парень приближался к коматозу с каждой потерянной минутой, и она не могла сделать для него ничего толкового - да он умрёт у неё на руках, если она полезет ковыряться в ране какими-нибудь щипцами, совершенно не для того приспособленными, и плевать, задушат её потом или нет - она сама себя задушит, начав медицинскую практику со смерти невинного человека. Человека, ответственного за смерти других, что, наверное, уже не делало его невинным, но с законом и моралью пусть разбирается полиция, а её дело другое, её дело - спасти ему жизнь. Неужели у этих ребят нет своих знакомых подпольных врачей? Не может эта перестрелка быть единичным случаем! Кто-то же их латает, чинит, украдкой выделяет палату, подделывая документы и записывая террориста жертвой несчастного случая?
- За магазином есть гараж, - решилась Колин, - там стоит машина нашего курьера. Ключи от гаража у меня в сумке за прилавком, в правом кармане. На них ещё брелок с красной машинкой. Ключи от самой машины висят в гараже слева от входа. Я понимаю, вы не хотите обращаться к... официальным... врачам в больницу - тогда можно отвезти его туда, где он получит помощь на ваше усмотрение, но здесь нужно профессиональное оборудование и медикаменты. И переливание крови. Это правда срочно, очень.
Она вновь взмолилась богам, в которых не очень-то верила, чтобы чокнутые верзилы сжалились и отпустили её наконец, схватили машину, как она подсказала, и помчались спасать своего друга, но здравый смысл подсказывал, что вряд ли её просто так отпустят. Побоятся, что через десять минут описание машины разойдётся по всем полицейским участкам и патрульным рациям. Господи, неужели она будет заложницей до конца жизни - незнакомого ей пациента или своей? Да за что же такое испытание, чем она успела так согрешить за тридцать лет? Чем, ответь, Иисус? Аллах, возьми слово - по твоей вине всё происходит, между прочим!
Но Боги молчали. Замолчала и Колин, бессильно выжидая вердикта, как заключенный, заранее знающий исход суда, ожидает своего приговора на голгофу.
[NIC]Colleen McGregory[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/olBrpjV.gif[/AVA] [STA]take it easy[/STA] [SGN]Let's start washing our worries down the drain -
Yeah, where I come from rain is a good thing!

https://i.imgur.com/LVn72pW.gif https://i.imgur.com/agyBm0i.gif
[/SGN]
[LZ1]КОЛИН МАКГРЕГОРИ, 30 y.o.
profession: будущий ветеринар, продавец в зоомагазине
relations: котики
[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » just another Monday