"Такое приятное теплое ощущение в затылке. Не просто расслабление, нет. Это как будто твое тело побывало в ебучей мясорубке, а потом ты ложишься и..." читать дальше


внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?
вктелеграмбаннеры
RPG TOP
сакраменто, погода 6°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Justin
[icq: 628-966-730]
Aili
[telegram: silt_strider]
Francine
[telegram: ms_frannie]
Una
[telegram: dashuuna]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » just another Monday


just another Monday

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

ГДЕ-ТО НА ОТШИБЕ САКРАМЕНТО | 3 СЕНТЯБРЯ 2018 | ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР

Colleen McGregory & Yusuf Lemar
https://i.imgur.com/SbcSqMO.jpg

Иногда люди оказываются не в том месте не в то время. Даже на своей работе.

[NIC]Yusuf Lemar[/NIC][STA]keep calm[/STA][AVA]https://i.imgur.com/sAsRAjp.png[/AVA][LZ1]ЮСУФ ЛЕМАР, 33 y.o.
profession: детектив ОБОП
[/LZ1][SGN]got no religion, don't need no friends
got all I want and I don't need to pretend

https://i.imgur.com/erD4V1N.gif
[/SGN]

Отредактировано James Richter (2019-01-24 00:16:34)

+1

2

С того самого момента, как Карим отказался от сделки и щедро всадил Машхуру две пули, поднимая перестрелку в старом ангаре, они миновали два квартала. Шли переулками, избегая встреч с подозрительными прохожими, натянув капюшоны до самых носов и не замечая, как перед глазами один неприметный городской пейзаж сменялся другим. Редкие машины, яркие магазинные вывески. Смазанные силуэты отдаленных прохожих. Один сырой коридор пустынных улиц за другим. Живее, еще живее. Быстрее. Ноги постепенно отсыхали, отдавая тянущими болевыми ощущениями, но останавливаться было нельзя. Инстинкт самосохранения гнал их кнутом, подальше от прогнившего и промозглого ангара, где остались полуживыми – или мертвыми, как знать – люди Карима. Как только все пошло наперекосяк, они должны были отстреливаясь сесть в машину и убраться прочь, но когда Юсуф на одном горбу дотянул Машхура до улицы, автомобиля и след простыл, поблескивая в дали красными огнями. Тогда у него появились только две мысли: во-первых, Талиб подписал себе смертный приговор, проявив себя самым настоящим трусом на сделке и бросив своих приятелей. Во-вторых, если бы они остались стоять на месте, смертный приговор они подписали бы и всем оставшимся. Поэтому – бежать, игнорируя колотившееся в приступе адреналина сердце и жгучую боль в грудной клетке, взывания к Аллаху за спиной и свист пуль. Двигаться прочь, из-под света фонарей, глубже в черную мглу позднего вечера. Только бы спасти свои шкуры – двух ублюдков-террористов и одного копа под прикрытием.
Юсуф уже едва переставлял ноги, но продолжал упорно шагать, поддерживая истекающего кровью Машхура – под второй рукой его тащил на себе Салах, отделавшийся в этой пальбе всего лишь легким испугом. Двое молчали и берегли силы, третий стонал. Никто из них не знал, пустили ли за ними погоню, но каждый чувствовал, что надо двигаться. Учитывая, что Машхур откровенно хныкал, закатывал глаза и шипел от боли всякий раз, когда его заново перехватывали руками, они оставались легкой добычей для хвоста. Бессердечностью и беспричинной жестокостью Юсуф не отличался, но и нисколько не сочувствовал мучениям Машхура и оставался истинно глухим к его стонам, застрявшей в боку пуле и проступающей лихорадке. Он знал этого человека как радикала, одержимого идеей подорвать автобусный вокзал на юге города через две недели, и его кончина была ему даже на руку. Но среди его побратимов, ведущих газават в Калифорнии без какой-либо централизации власти, он обязан был оставаться сочувствующим и сопереживающим братом Юсуфом, который верен воле Аллаха. А потому – молчать, терпеть и выражать ложное сострадание.
Через пару шагов Машхур совсем обмяк и перестал передвигать ноги – и едва не привлек внимание спящего района, когда стон сорвался на полукрик. Салах успел зажать ему рот окровавленной ладонью.
- Мы его так убьем. Юсуф, сворачиваем, - беглый арабский приглушенно шипел в сыром переулке. Здесь они были надежно скрыты от любопытных взглядов. Юсуф тяжело вздохнул, но Салах не позволил ему упрямиться. – Они так нас нагонят, надо переждать, брат. Машхур столько не протянет, ему нужна помощь, – посмотри, он уже на ногах не стоит. Надо остановиться, - последнее – с нажимом. Он бросил беглый взгляд по безлюдной улице, где с торца тянулись безмолвные двери уже закрывшихся магазинов, наугад выбрал одну. – Или давай, брось нас, как Талиб. Как и ему, тебе плевать на своих братьев?
В горле стал неприятный ком. Юсуф нахмурил брови – сильнее его второе «я» оскорбить можно было только нападками на религию:
- Не мешай меня с этим трусом, - Салах отличался вспыльчивостью и излишним темпераментом, а потому самым верным решением было бы пойти ему навстречу, а не спорить с ним. Юсуф только смел надеяться, что сегодня больше никто не пострадает. Еще меньше после этой ночи ему хотелось проблем в общине – не для того он второй месяц добивался идеальной репутации, чтобы сейчас заклеймить себя позором. – Веди.
Неприметная дверь, которую они выбрали, оказалась заперта – пришлось повозиться с замком, а заодно испустить тихий вздох облегчения. Лишних свидетелей он не хотел, как и лишних трупов. Когда замок поддался под тихий стрекот, они протиснулись внутрь. В нос сразу ударила странная смесь запахов, вынуждая поморщиться – здесь все провоняло животным кормом. Дверь скрипнула и закрылась следом, наполняя помещение негромким хлопком. На мгновение Юсуфу показалось, что в ответ на этот хлопок он услышал щебетание птицы, но счел это за фантазию уставшего организма. Ненадолго. Облегчение, которое до того он испытал, сменилось мгновенной тревогой – из смежной комнаты доносился талый свет. Магазин не успел закрыться. Проклятье.
Салах потянулся к кожаному поясу за пистолетом и решительно шагнул вперед, утягивая остальных за собой и тыча дулом в пустоту. Надвинув капюшон на глаза, Юсуф сделал то же самое, чувствуя, как спину прошибает холодный пот. Больше всего на свете ему хотелось развернуться и уйти, а вместо этого он шагал вперед, будто кто-то дергал за дрянные нитки. За это и ненавидел свою работу – когда хочется хотя бы раз на деле побыть собой, приходится идти против собственных желаний. Против самого себя. «Операция выше твоих личных мотивов» – так его учил наставник. Он не атеист, а глубоковерующий радикал, в нем не сострадание, а ненависть ко всему, что выходит за пределы группировки. Свой среди чужих и чужой самому себе.
Через низкий порог они вышли в просторное помещение, заполненное до отказа стеллажами. Странный запах у задней двери оказался не таким уж и странным, когда стало понятно, отчего стоял такой смрад: они ворвались в зоомагазин. На полках были расставлены огромные пачки наполнителей и сухих кормов для кошек и собак, разные консервные банки, заботливо разложены плюшевые лежанки и корзинки. Поодаль, ближе к прикрытой жалюзи витрине, на обозрение стоял ряд аквариумов – уже освещавшихся разноцветными огнями ламп. У стены размещался шкаф, прямо за прилавком – и именно за ним, подле кассы, обнаружился запоздалый продавец – темноволосая девчушка. Юсуфу не оставалось ничего, кроме как мысленно выругаться на всех ему известных языках и тихо проклянуть Салаха за то, что тот не выбрал соседнюю дверь.
- Вышла оттуда, живо! Сюда, я сказал! Куда я показываю! – разорвав тишину, Салах закричал на родном арабском, тыча в девушку пистолетом; кривой палец при этом лежал не вдоль ствола, а на курке. – Ты не слышала, что я сказал? Не смотри мне в глаза! Не смей смотреть мне в глаза, я сказал! Вышла из-за прилавка, подняла руки! Убрала руки! Руки!
- Салах, она не понимает…
- Не смотри на меня, я сказал!
- Не вздумай стрелять в нее – ты повесишь на нас копов. Салах! Ты меня слышал? – Юсуф отчаянно пытался свести все риски к минимуму. – Салах, опусти пистолет!
В переплетении агрессивного арабского говора Машхур, до того еще кое-как державший равновесие, резко ухнул вниз, моментально забрызгивая кафельный пол кровью.

* здесь и далее речь в наклонном - всё на اللغة العربية[NIC]Yusuf Lemar[/NIC][STA]keep calm[/STA][AVA]https://i.imgur.com/sAsRAjp.png[/AVA][LZ1]ЮСУФ ЛЕМАР, 33 y.o.
profession: детектив ОБОП
[/LZ1][SGN]got no religion, don't need no friends
got all I want and I don't need to pretend

https://i.imgur.com/erD4V1N.gif
[/SGN]

Отредактировано James Richter (2019-01-24 00:16:53)

+2

3

Скучный вечер понедельника просто не мог выдаться ещё более скучным.
Колин поправила на носу увесистые очки и сосредоточенно нахмурилась, пересчитывая деньги в кассе. Не так уж и много сегодня было посетителей, но виной тому не плохие товары (Колин давно добилась списания из ассортимента дешёвого кошачьего корма отвратительного качества) или недружелюбный продавец (она работала здесь одна и работу свою любила), а крайне неудачное расположение магазина - самые задворки Сакраменто, пустынные дороги, по которым ходят в основном одни и те же люди. Тётушка Тэсс по понедельникам и средам заходила сюда за витаминами для своего котика, который после смерти единственного сына заменил ей всю семью; смешливая Мэгги, пятнадцатилетняя рыжая девчонка с россыпью веснушек на носу, любила заглянуть в магазин после школы в поисках очередной игрушки для любимого ирландского сеттера, которого так щедро одаривала подарками, как не все родители - своих детей; суровый ветеран Алан Уэйверли, мрачно взирающий на мир из-под кустистых седых бровей, молча приобретал корм для попугайчиков едва не каждый вечер - такие уж прожорливые у него птицы. Колин всё знала про своих немногочисленных клиентов, и этим маленький зоомагазинчик в калифорнийской столице до боли в груди напоминал ей родную канзасскую деревушку, разве что кукуруза не растёт на каждом шагу. В остальном же - тихий район с добротными деревянными домиками, жители которых знают друг друга в лицо, шелест ветра, перебирающего жалюзи на окне, стрекотание насекомых - правда, они сидели в своих стеклянных жилищах, а не рассыпались фейерверком по всему полю, пугаясь чьего-то неосторожного движения. Сразу и не поймёшь - то ли умиротворение, то ли тоска; то ли покой, то ли одиночество...
Колин тщательно заперла кассу и принялась педантично приводить в порядок рабочее место, прежде чем отправиться домой. Она не боялась задерживаться дольше нужного - торопиться сотруднице было некуда, дома никто её не ждал. Кроме стаи котов, разумеется, но эти пушистые сволочи точно ни по кому и ни по чему не скучают, кроме миски с кормом. Небось валяются сейчас на хозяйкой кровати по всём своём кошачьем великолепии, дрыхнут... может быть, доедают цветок, который Колин рискнула посадить на прошлой неделе. Занимаются, в общем, своими кошачьими делами.
Где-то на улице послышался топот нескольких пар ног, донеслись мужские голоса. Колин не обратила на них внимания, поглощённая наведением порядка - вечер же, наверняка какие-нибудь лихие ребята позволили себе расслабиться после тяжёлого рабочего дня и слегка переусердствовали. С кем не бывает? Но звук открытой входной двери заставил её встрепенуться: разве она не заперла магазин, сигналя потенциальным покупателям, что на сегодня приём окончен?
Добродушный и местами наивный по своей натуре человек, Колин и не подумала о том, что к ней запросто могли влезть грабители. Высовываясь из-за прилавка, она была готова искренне посочувствовать бедолагам, которые так накидались, что решили закусить собачьим кормом, но вместо заплетающейся речи, полной отчаяния, наткнулась на агрессивные угрозы на непонятном языке и куда более красноречивое дуло пистолета.
Адреналин ударил в кровь; пульс несчастной скакнул, как космическая ракета, паника застилала разум и давила на корню жалкие попытки сообразить, в чём дело. Воры? Насильники? Серийные убийцы? Радикальные исламисты, ИГИЛ? Перед расширенными от ужаса глазами Колин проносились кошмарные сценарии, один другого кровожаднее, от возможности стать жертвой группового изнасилования до шанса погибнуть во взрыве под торжествующее "Аллах-у акбар!".
- Нет! Не надо! Пожалуйста, не надо! - она вскрикнула, беззащитно вскинув руки, но беспомощный женский голос оказался безжалостно смят приказным мужским тоном.
Вообще-то, тот факт, что её не убили в первую же секунду уже можно считать успехом. Мужчины - арабы, предположила Колин, - что-то горячо обсуждали между собой, уступая ей короткую передышку. Волна паники постепенно стала тише, и пусть так не вовремя задержавшаяся на работе девица продолжала дрожать от страха, мозг начал понемногу соображать.
Воры? Но с чего вдруг интерес вооружённой банды пал на невзрачный зоомагазин? Чем тут можно поживиться? Насильники? Но она ведь даже в своей деревеньке никогда не была первой красавицей на селе... Да и серийные маньяки, вроде бы, стаями не охотятся, потому что у каждого психопата свои тараканы. Неужели и правда террористы? Арабы ведь, всё сходится... но толку от теракта на окраине города, кого тут зацепит, кроме неё и аквариумных рыбок? Бред, полный идиотский бред, но страшно-то как, Господи!
- В-вы м-можете забрать все деньги, - прозаикалась Колин, рискнув вступить в переговоры, выразить, так сказать, желание сотрудничать. Чёрт с этими деньгами, никакие поганые бумажки не стоят человеческой жизни, - й-йа открою кассу, забирайте, правда, там немного...  - она уже дёрнулась было к выручке, но одёрнула себя, осознав, что любое неосторожное движение может спровоцировать выстрел. Не очень-то удобно разговаривать с людьми, находясь под прицелом оружия.
Неожиданно один из преступников, издав странный звук, рухнул навзничь; Колин уставилась на бордовое пятно, с пугающей скоростью расплывающееся у них под ногами, и, всхлипнув, едва не последовала за ним, но удержалась на ногах и, выдыхая, попробовала зайти с другой стороны:
- Вашему другу нужна помощь... хотите, я вызову врачей? Или сама посмотрю? Я будущий ветеринар, я постараюсь помочь, честное слово... - она тараторила всякую чушь, поддаваясь волнению, но в глубине её души действительно шевельнулась некая жалость к пострадавшему. И пусть есть огромная разница между котёнком, сломавшим лапку при падении из окна, и раненым ИГИЛ-овцем, инстинктивное желание оказать помощь возникает всегда.
[NIC]Colleen McGregory[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/olBrpjV.gif[/AVA] [STA]take it easy[/STA] [SGN]Let's start washing our worries down the drain -
Yeah, where I come from rain is a good thing!

https://i.imgur.com/LVn72pW.gif https://i.imgur.com/agyBm0i.gif
[/SGN]
[LZ1]КОЛИН МАКГРЕГОРИ, 30 y.o.
profession: будущий ветеринар, продавец в зоомагазине
relations: котики
[/LZ1]

+2

4

- Не двигайся! Заткнись! Закрой рот, я сказал, и не смотри на меня! – Салах плохо понимал английский, и еще хуже говорил на нем, поэтому в магазине продолжала разноситься агрессивная отрывистая речь. Девчонка едва ли понимала хоть что-то из этих слов, однако язык, на котором говорит пистолет, универсален – и вынуждал ее сохранять дистанцию и не двигатсья.
Иногда Юсуфу начинало казаться, что дерьмо случается в его жизни чаще, чем встает солнце. Все, что могло пойти за вечер не так, пошло не так и вообще повернулось таким образом, что проще застрелиться самому, чем потом разгребать возможные последствия. Сорванная сделка, которая подрывала операцию по взятию всей организации, несвоевременно подыхающий Машхур, сбежавший Талиб и как венец всей этой цепочки неудач – потенциальная гражданская жертва. Вряд ли что-то стало бы хуже, если бы в магазин сейчас еще ворвались их преследователи с яростными криками и пушками наперевес.
Потерявший равновесие Машхур потянул их к низу, словно грузило на леске, и поддерживали его увесистую тушу только руки побратимов. С тихим стоном он распластался на полу, откинув голову назад и глядя пустыми глазами в потолок. Пользуясь случаем, Юсуф попытался привлечь внимание Салаха к проблеме поважнее, чем безоружная девчонка, заикающаяся в панике; откровенно говоря, его внутри колотило ничуть не хуже, хотя и внешне он проявлял только то, что должны были увидеть окружающие.
- Не вижу выходного отверстия, пуля еще внутри, - опустившись на колено, Юсуф внимательно осмотрел правое подреберье Машхура. Пропитавшаяся кровью рубашка, уже казавшаяся черной, прилипала к неестественно для араба бледной коже и зияла дыркой от пули, с краю ткань была разорвана – на счастье Машхура, вторым выстрелом Карим всего лишь оцарапал ему бок. – Он теряет сознание, надо остановить кровь и позвонить нашим, чтоб приехали. Без врача он умрет. Нужно найти, чем прижать… Салах, помоги мне, - Юсуф выдернул рубашку из-под брюк и оголили кровоточащее брюхо – пуля вошла над тазовой костью. – Салах!
Салах был жестоким ублюдком – таким же, как Машхур, таким же, как и Юсуф под прикрытием – и спустить курок ему было бы даже проще, чем погладить собственную рубашку. Как и прочие члены организации, вся его идеология строилась на служении Всевышнему и истреблении неверных, так что жизнь какой-то безымянной белой девчонки из зоомагазина едва ли обременяла его радикальную душу. Она была не более чем назойливой мухой, и раздавить ее – это как раз плюнуть. На беспокойном Востоке, где от террористической заразы полыхали города и деревни, для местных моджахедов не существовало никаких моральных и законодательных препятствий, чтобы такой же девушке выпустить в упор свинцовую обойму из пистолета сорок пятого калибра. Но они были в США – стране, где они, радикалы – чужаки. Здесь одно неосторожное действие может привлечь внимание прессы и силовых структур. Как следствие – похерить более важные цели. В текущей ситуации Юсуф уповал на то, что если у Салаха не работает голова, то его хотя бы жмет страх перед более важными людьми в их организации. Или, что еще лучше – страх того, что виноватым в смерти Машхура, который был ему не только братом по слову, но и по крови, будет он.
- Салах! – с надеждой в голосе повторил Юсуф и зажал ладонями рану, направив немигающий взгляд снизу вверх на Салаха, все еще державшего на мушке убитую ситуацией девчонку. Когда судьба подбрасывает в воздух монету, та может повернуться двумя сторонами, но иногда она встает ребром, вот как сейчас. Чтобы уложить монету нужной стороной, нужны аккуратные слова. – Выстрелишь – мы все покойники, потому что если Карим пустил за нами людей, эти трусы сбегутся на твой выстрел… Ты – замолкни, пока я сам не прострелил тебе голову, - он резко прервался на английский с легким акцентом, обращаясь к девушке. Немного тишины, чтобы попытаться убедить Салаха в своей правоте, пришлось бы кстати, - стой, где стоишь, и не смотри на нас. Если здесь в итоге объявятся копы, полиция выйдет на наших. Все планы полетят в пекло. Ты этого хочешь? Этого, Салах? Я – нет. Так что убери пистолет и помоги мне, наконец, пока не погубил нас троих!
Юсуф боялся пошевелиться, словно это обрушит все его надежды. Несколько секунд в нем напряжение держалось подобно натянутой струне, а сам он напоминал мраморное изваяние, застывшее в выжидающей позе. Коротко замахнувшись рукой, Салах ударил девчонку рукояткой пистолета, вынуждая осесть на холодный пол. Крупные очки в темной оправе слетели в сторону вместе с содранной со скулы кожей, где теперь зарделся рубец. Юсуф не дернулся, сохраняя внешнее безразличие к подобному поступку. За это в том числе ненавидел свою работу и каждую ночь мечтал уволиться – тяжело постоянно бороться с самим собой.
- Прижми здесь. Нет, плотнее. Еще плотнее, вот так, - они поменялись местами, и теперь Салах давил на рану, а Юсуф высвободил руки – липкие от чужой крови. – Нужны еще тампоны и… не знаю, перекись или вода – обеззаразить все это…
- Я слышал, она что-то сказала про врача, - Салах вытерся взмокшим лбом о край куртки. По потерянному взгляду можно было с легкостью догадаться, в каком он состоянии, и Юсуф не был уверен, играет оно ему на руку или же против него. Чего ожидать от человека в отчаянии?.. Юсуф подскочил на ноги, сорвал с полки огромную упаковку пеленок – в самый раз, чтобы заткнуть рану. – Юсуф, что она сказала?
- Сказала, что она лечит животных и может попытаться помочь. На счет три убирай руки – я заткну рану. Раз, два… - на «три» Салах отнял ладони, позволяя подоткнуть сложенную вчетверо пеленку.
- Нет, - Салах помотал головой. – Он не простит нам, если эта неверная потаскуха притронется к нему.
- Если мы не придумаем, как вытащить его с того света, ему уже будет абсолютно плевать, кто его трогал. Помолчи и дай мне подумать… - Юсуф потер большим кончиком пальца бровь, по-гроссмейстерски определяя возможные варианты исхода. Смерть Машхура была самой неприятной переменной в уравнении; он совершенно не представлял, какова будет реакция Машхура, бросится тот крушить полки, проклинать Карима или же выплеснет всю свою злость на несчастной продавщице. – Ты, - он встал на ноги, сжимая в окровавленной руке пистолет, направил дуло на девушку. – Заткнись и не открывай рот, пока не разрешу. Смотри вниз, не на меня. И не на них. Увижу, что пялишься на нас – пристрелю. Достаточно ясно? Молчи; кивни, если поняла, - вторая рука ненавязчиво надвинула капюшон еще глубже. – Вставай. Теперь не спеши и подними руки, чтобы я их видел. Стой на месте, - Юсуф сделал пару шагов навстречу. Оказавшись рядом, грубо схватил за волосы и ткнул лицом вниз, напоминая, что поднимать глаз нельзя. Намеренная манера подонка была вынужденной, и мысленно он сожалел обо всем, что уже успело случиться в этом магазине; как и о том, что Салах отчасти воспринимал английскую речь. Колин – он заметил имя на бирке – явно не заслужила подобного обращения, как и трех незваных гостей в своем магазине и, неласково ощупывая ее карманы, Юсуф старательно пытался не быть излишне грубым. Телефон так и не нашел, зато подпитал свое отвращение к себе. – Взгляни отсюда на рану – что скажешь, совсем плохо? – он кивнул в сторону Машхура, над которым что-то шептал на арабском Салах. – В него стреляли. Дважды. Пуля застряла внутри. Я не врач, этот – тоже. Ты сказала, что ветеринар. Сможешь вытащить пулю и сохранить ему жизнь – сохранишь свою. Но если умрет – я предположу, что ты приложила недостаточно усилий, и молча задушу одним из поводков на витрине. Скажи, если поняла.[NIC]Yusuf Lemar[/NIC][STA]keep calm[/STA][AVA]https://i.imgur.com/sAsRAjp.png[/AVA][LZ1]ЮСУФ ЛЕМАР, 33 y.o.
profession: детектив ОБОП
[/LZ1][SGN]got no religion, don't need no friends
got all I want and I don't need to pretend

https://i.imgur.com/erD4V1N.gif
[/SGN]

Отредактировано James Richter (2019-01-24 00:17:03)

+2

5

Слушая агрессивную чужую речь, Колин дрожала так, что, казалось, слышала, как стучат её собственные зубы. Она сделала всё, что только от неё зависело: и деньги предложила, и помощь... Теперь её жизнь покоилась в крепких руках косматых арабов, и она не знала, кому молиться - Иисусу, Аллаху, да хоть Великому Глубоководному, лишь бы решение было принято в её пользу!..
Покорно опустив глаза в ещё утром начищенный до блеска белоснежный кафель, сотрудница инстинктивно подняла взгляд, лишь заметив периферийным зрением резкий размашистый жест прямо перед собой. Она дёрнулась, хотела было вскрикнуть, но удар выбил из неё дыхание вместе с опорой, будто проклятый террорист двинул ей ногой в грудную клетку, а не по лицу пистолетом. Ошарашенная, на мгновение обездвиженная, лишённая дара речи, Колин судорожно ловила ртом воздух, щуря близорукие глаза, а спустя пару секунд осмелилась пошевелить челюстью, чтобы оценить ущерб. Вся половина лица словно онемела от мощной дозы лидокаина, но мышцы слушались, суставы двигались - ну, хотя бы челюстно-лицевой хирург не понадобится, если она выживет. От этой мысли женщина чуть не разразилась истерическим хохотом; вот ведь идиотка, ей грозятся расстрелом, а она о сломанных костях переживает! Не выдерживали нервы, гнулись, как непрочный металл, под натиском более могучей силы. И можно ли её за это винить?
Колин успела отдышаться, слушая краем уха, как мужчины пыхтят над своим раненым товарищем. На мгновение они забыли о ней - то есть, не забыли, конечно, но дали краткую передышку, сознание, подёрнутое плёнкой паники, возвращалось, подгоняемое адреналином и банальным желанием жить. Если они её отпустят - случится чудо; но стоит ли надеяться на милость разгневанного зверья, для которых она - нежеланный свидетель? Она может рассчитывать только на свои силы, на себя в борьбе за собственную жизнь, но что слабая женщина может поставить против вооружённых (и неадекватных) мужчин? Физическая сила точно не поможет... в таком случае в бой вступает хитрость и смекалка. Нужно исхитриться вызвать подмогу. Копов, каких-нибудь крутых парней по 911 - но как? Телефон надёжно спрятан в кармане, с сожалением вспомнила Колин - с сожалением, потому что то был карман стоящей за прилавком сумки, а не джинсов. Попробовать бежать? И далеко ли она, ушибленная, убежит? Два-три выстрела - и рухнет ничком в траву...
Преступники вдруг вспомнили о притихшей жертве. Колин вздрогнула от неожиданного твёрдого голоса - к слову, для террориста-дикаря он недурно говорил по-английски. Уверенность в смертоносности ловушки, захлопнувшейся на ней, как медвежий капкан, окрепла в трепещущей груди сотрудницы магазина. Она кивнула, как ей инструктировали, и осторожно выпрямилась, беспомощно моргая. Грубый собеседник принялся ощупывать её, неприятно, но не мерзко, без пошлости, отработанными жестами, какими ему наверняка приходилось так же ощупывать десятки человек до этого вечера.
Похоже, мужчины окончательно убедились в её беспомощности; в их настроении чувствовался другой тон. Теперь они видели в ней не потенциальную угрозу, а, напротив, нечто, способное принести пользу. Колин ухватилась за эту возможность - очень хотелось продлить жизнь и себе, и подстреленному бедняге заодно.
- Поняла, - коротко ответила женщина, старательно прищуриваясь. Интересно, если она рискнёт нагнуться за очками, будет предупредительный выстрел вверх?..
Она всё же рискнула. Словами.
- Я, э... я возьму с пола очки... плохо вижу без них... пожалуйста.
Демонстративно вытянув руки, как бы говоря, что у неё нет на уме никаких фокусов, Колин потянулась с тёмному пятну на полу, нашарила пальцами очки и торопливо надела обратно на нос. От удара о твёрдый кафель у них расшатались дужки, но стёкла остались в порядке - превосходные линзы, крепкие.
Наконец она могла взглянуть на самого необычного в своей практике пациента с профессиональной точки зрения. Не совершая резких движений, она приблизилась к едва сохраняющему сознание преступнику и постаралась сосредоточить всё внимание на упомянутых ранах. Врач - любой - обязан оставаться хладнокровным в любой ситуации. И в жизни ветеринара всякое может случиться; да, сейчас в неё тычут оружием агрессивные арабы, а на каком-нибудь будущем приёме козёл полезет бодаться... спокойствие и самообладание - абсолютно главные атрибуты.
Даже при беглом осмотре становилось понятно, что дело - дрянь. По-южному смуглый парень уже стал на пару оттенков бледнее; пульс едва прощупывался. Колин аккуратно коснулась его одежды и тут же испачкала свою в чужой крови.
- Всё очень серьёзно, - она повернулась к мужчине, с которым вела "переговоры", но не подняла взгляд, помня о правилах. - Слишком большая кровопотеря, ему необходимо срочное переливание крови, а это возможно только в больнице. Максимум, что я могу - продезинфицировать повреждённый участок и максимально остановить кровотечение, но вытаскивать пулю, честно говоря, не лучшая идея - так ещё больше тканей повредятся. Это должны сделать врачи, у которых будут более мощные препараты и специальные инструменты.
Она старалась звучать уверенно и профессионально и говорила искренне. Парень приближался к коматозу с каждой потерянной минутой, и она не могла сделать для него ничего толкового - да он умрёт у неё на руках, если она полезет ковыряться в ране какими-нибудь щипцами, совершенно не для того приспособленными, и плевать, задушат её потом или нет - она сама себя задушит, начав медицинскую практику со смерти невинного человека. Человека, ответственного за смерти других, что, наверное, уже не делало его невинным, но с законом и моралью пусть разбирается полиция, а её дело другое, её дело - спасти ему жизнь. Неужели у этих ребят нет своих знакомых подпольных врачей? Не может эта перестрелка быть единичным случаем! Кто-то же их латает, чинит, украдкой выделяет палату, подделывая документы и записывая террориста жертвой несчастного случая?
- За магазином есть гараж, - решилась Колин, - там стоит машина нашего курьера. Ключи от гаража у меня в сумке за прилавком, в правом кармане. На них ещё брелок с красной машинкой. Ключи от самой машины висят в гараже слева от входа. Я понимаю, вы не хотите обращаться к... официальным... врачам в больницу - тогда можно отвезти его туда, где он получит помощь на ваше усмотрение, но здесь нужно профессиональное оборудование и медикаменты. И переливание крови. Это правда срочно, очень.
Она вновь взмолилась богам, в которых не очень-то верила, чтобы чокнутые верзилы сжалились и отпустили её наконец, схватили машину, как она подсказала, и помчались спасать своего друга, но здравый смысл подсказывал, что вряд ли её просто так отпустят. Побоятся, что через десять минут описание машины разойдётся по всем полицейским участкам и патрульным рациям. Господи, неужели она будет заложницей до конца жизни - незнакомого ей пациента или своей? Да за что же такое испытание, чем она успела так согрешить за тридцать лет? Чем, ответь, Иисус? Аллах, возьми слово - по твоей вине всё происходит, между прочим!
Но Боги молчали. Замолчала и Колин, бессильно выжидая вердикта, как заключенный, заранее знающий исход суда, ожидает своего приговора на голгофу.
[NIC]Colleen McGregory[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/olBrpjV.gif[/AVA] [STA]take it easy[/STA] [SGN]Let's start washing our worries down the drain -
Yeah, where I come from rain is a good thing!

https://i.imgur.com/LVn72pW.gif https://i.imgur.com/agyBm0i.gif
[/SGN]
[LZ1]КОЛИН МАКГРЕГОРИ, 30 y.o.
profession: будущий ветеринар, продавец в зоомагазине
relations: котики
[/LZ1]

+1

6

Юсуф едва заметно кивнул, позволяя девушке опуститься на кафель и нащупать слетевшие очки. Чертова карусельная жизнь. Чертова работа. Чертов понедельник… Он позволил себе глубокий вдох. Нужна короткая передышка в пару секунд – как глоток воздуха. Давка нервов слишком сильна, сродни петле на горле висельника. Растущее изнутри напряжение вколачивалось в конечности, норовя перерасти в дрожь, и ему понадобились два коротких и неслышных выдоха, чтобы взять себя в руки. От Колин веяло страхом, его можно было буквально вдохнуть и ощутить привкус паники и беспомощности – Юсуф мог поклясться, что сам переживал те же ощущения. С пушкой наперевес, без страха быть застреленным, но он боялся всей этой ситуации ничуть не меньше, даже если не больше. Боялся, что оборвутся все нити, за которые он еще как-то тянул и контролировал всё действие, что в Салахе пересилит глупая жажда крови неверного, что девчонка сделает неловкое движение и спровоцирует пальбу, что, наконец, вся операция, в которой он был задействован последние полгода, покатится к чертям. С этой хреновой работой нервы стали ни к черту, и ничего удивительного, что задергалось правое веко. Никто из присутствующих этого не замечал, как и не мог увидеть под мешковатым худи промокшую насквозь майку, ни обратить внимание на сведенный в секундном спазме локоть.
Когда глазу подставилась девичья спина – казалось, будто искаженная и сгорбленная под давкой событий – Юсуф позволил себе провести рукой по лицу, избавляясь от выступившего пота и игнорируя спазм в шее, накативший внезапным выстрелом. Отросшая борода неприятно колола пальцы. Когда они возьмут организацию и закроют дело – или, учитывая ход событий, вернее уже будет сказать «если» закроют – он наконец избавится от этого придатка расследования и перестанет пугать прохожих своим заросшим видом.
Девчонка присела на корточки рядом с побледневшим Машхуром, и Салах не поскупился на тихие грязные слова, прозвучавшие на родном арабском. Едва ли она понимала их значение, но общий смысл уловить по интонации было не так сложно, как и по выражению лица. Впрочем, в текущей ситуации ей было совсем не до разгадывания инородного языка.
- Что она говорит?
Юсуф, в тот же момент отошедший к прилавку в поиске подручных средств – обычно все медицинские препараты держали подле кассы – кратко перевел не самый лучший прогноз для Машхура. Сам Машхур, вероятно, едва ли уже понимал и воспринимал окружающих, глядя пустыми и угасающими глазами в бесцветный потолок. Какая ирония судьбы – всю жизнь выкашивать неверных и в эту самую секунду зависеть от одной из них.
- Я же сказал, что она ничего не может! Грязная потаскуха…
Юсуф проигнорировал этот полный отчаяния возглас и вернулся к Машхуру, вываливая на пол наспех собранные антисептики.
- У нас нет выбора. Только ей сейчас под силу не дать умереть Машхуру. Нам нужна её помощь, нравится это тебе или нет.
- А что потом? – Салах, убрав руку за пазуху, нащупал окровавленными пальцами рукоять пистолета – движение не осталось не замеченным Юсуфом. – Мы не можем уехать и оставить ее в живых – она сдаст нас копам!
Юсуф нахмурился, сведя брови к переносице. Взгляд у него был мрачный, а голос – стальной, отказывающий в возможности вести переговоры:
- Я не собираюсь садиться в ее машину.
Салах, однако, никогда не был силен в эмпатии, а сейчас, когда его разум лихорадило от беспорядочного хаоса, в который они были вовлечены, он и вовсе не думал ни о чем. Жажда чужой крови и тревога за брата – вероятно, единственное, что можно было обнаружить в его безумных зрачках.
- Ты… ты что?..
- Что слышал. Я не возьму эту машину.
- Ты же сказал, что его нужно срочно увезти отсюда!
- Сказал. Но я не сказал, что мы так поступим.
- Ты… да как ты… Речь о моем брате! – Салах  вздернул руку с пистолетом, дулом в упор воткнулся в стесанную скулу несчастной продавщицы магазина. Холодное железо выдавливало на покрасневшей коже белое пятно, вместе с тем накаляя нервы до предела. – Она неверная, какое тебе дело до её жизни! Она должна сдохнуть!
- Вот уж нет, - Юсуф тоже поднял руку с пистолетом, только направлен он был не на Колин, а на Салаха, который от такого жеста опешил. – А теперь замолчи и подумай. Люди Карима могут все еще нас выслеживать. Услышат выстрел – нам конец. Решишь разделаться с ней иначе и оставишь труп – этим займутся копы, которые обязательно выйдут на нас. Как думаешь, сколько им времени понадобится, чтобы определить, кому принадлежит эта здоровенная лужа крови? – он кивнул вниз, под кровавое пятно что расползалось вширь. – Возьмем её машину – он наследит в салоне. Куча следов... Салах, - он чуть наклонился вперед, - речь идет о чем-то большем, чем жизнь твоего брата. Всё, над чем мы работали, всё пойдет в верблюжью задницу. Так что если не хочешь свернуть нашу работу в дерьмо, не вынуждай меня, - достучаться до человека, охваченного эмоциями, невероятно сложно. Юсуф откровенно играл в рулетку, но иного пути, кроме как рискнуть, он не видел. – Я не желаю смерти Машхура и уж тем более твоей, но Салах… Не мешай мне. Во имя Аллаха, начни наконец думать головой и помоги мне вытащить нас троих отсюда.
Салах напряженно думал. В вязкой, разреженной паузе, он до хруста стиснул зубы, обнажая на шее пульсирующую вену. Толстой линией она всходила на коже и наглядно демонстрировала, в каком смятении он находился. Еще несколько секунд он смотрел на своего побратима, на его пистолет, повторял себе сказанные слова и сильнее вдавливал свое оружие в щеку девчонки – очевидно, уже впившись в кость. А затем, на хлестком проклятии, брошенном под потолок, убрал руку и кивнул.
- Если мой брат погибнет… клянусь, я…. - Салах протянул пистолет рукоятью вперед в качестве жеста доверия – он вверял жизнь Машхура в руки неверной и инициативу Юсуфа.
- Это будет вина Карима. Не моя, - Юсуф кивнул. Полученный пистолет тут же оказался заткнутым за пояс на потертых джинсах, которые только держались на одном ремне – детектив замечал, как стремительно терял в весе последний меся. – Я тебе не враг и никогда им не был, Салах. Возьми телефон и набери нашим – пусть срочно пришлют сюда кого-нибудь вместе с Мудрым, но скажи, чтобы взяли машину Омара, - Юсуф направил пистолет на девушку, которой могло в этой неразберихе показаться, что о ней позабыли. Нет, не забыли. Чертовски много событий на одного человека… – Адрес магазина? Живо, пока зубы целы, - он старался следить за дорогой и примерно представлял, куда их занесло, но сейчас стоило перестраховаться.
Салах, одной рукой заткнув рану, другой полез в карман. Дрожащими пальцами он обхватил корпус, кое-как снял блокировку и принялся спешно нажимать пальцем на экран смартфона, очевидно, не попадая с первого раза в нужные цифры. Юсуф кивнул девчонке на Машхура, бессловесно намекая, чтобы она не искушала судьбу и принималась за спасение никчемно прожитой жизни экстремиста. Задней мыслью даже задался вопросом, не грызут ли её сейчас сомнения, не сделать ли всему обществу доброе дело и избавить его от очередного радикала.
- Выиграй ему время или… - довершить очередной угрозой он не успел – его прервал стук, раздавшийся со стороны входной двери. Витрины были плотно прикрыты роллетами, но с улицы, вероятно, можно было увидеть тусклый свет. Кого несло в магазин после его закрытия, Юсуф не знал – стучаться в двери мог как и любопытный постоянный покупатель, случайно проходивший мимо, так и кто-то из гончих Карима.[NIC]Yusuf Lemar[/NIC][STA]keep calm[/STA][AVA]https://i.imgur.com/sAsRAjp.png[/AVA][LZ1]ЮСУФ ЛЕМАР, 33 y.o.
profession: детектив ОБОП
[/LZ1][SGN]got no religion, don't need no friends
got all I want and I don't need to pretend

https://i.imgur.com/erD4V1N.gif
[/SGN]

Отредактировано James Richter (2019-01-24 00:17:15)

+1

7

Потеряв всякий счёт времени, Колин растерянно наблюдала, как пятно крови на кафельном полу, ещё утром тщательно вычищенном ею, меняло форму, увеличивалось в размере, задевая соседние квадратики плиток, будто умирающий преступник и собственную кровь использовал, чтобы завоёвывать территории, подчинять людей и уничтожать неверных. Руки женщины окрасились красным, и она, неверная, морально была уже практически уничтожена.
Чужой рык сверху заставил её вздрогнуть от неожиданности и продолжить дрожать всем телом. Адрес... какой к чёрту адрес, она бы и своё имя сейчас с трудом вспомнила!
Не паникуй, не паникуй, сосредоточься... Какое главное качество врача? Хладнокровие! Спокойствие! Держи себя в руках... ведь так хорошо получалось!
Но нервная система Колин была перегружена и давала сбой за боем - вот, уже руки дрожат, глаза на мокром месте... Кое-как она выговорила адрес, запнувшись на длинном названии улицы. Почему, ну почему они просто не уедут, ведь она сказала, где лежат ключи? Сколько ещё продлится эта пытка?
Стук в дверь прозвучал, как гром среди ясного неба. Сосредоточенная на других мыслях и эмоциях, продавщица забыла напрочь о зоомагазине и его клиентуре. Секунда ушла у неё на возвращение из кошмара в реальность, ещё одна - чтобы осознать, кто и по какой причине настойчиво рвётся в магазин после закрытия.
Из всех постоянных покупателей только один человек предпочитал по старинке стучать, игнорируя дверной звонок. Анна Смирнова или, как её называли на русский манер приятели, баба Аня, десятки лет назад прибывшая в Штаты из холодной Сибири, была очаровательной старушкой, держащей дома целый выводок кроликов, байки о которых пользовались популярностью среди жителей местного района не хуже, чем её русские корни. Избалованные, словно любимые внуки, зверушки творили в доме бабы Ани всё, что хотели, и имели тенденцию размножаться с пугающей скоростью. Колин с радостью помогала старушке пристраивать крольчат в добрые руки; иногда ей казалось, что у каждого жителя в радиусе двух-трёх километров подрастает дома как минимум один такой кролик. Впрочем, назвать бабу Аню старушкой на самом деле язык не поворачивался: это была высокая, плотная пожилая женщина, до седых волос сохранившая статную осанку, могучие плечи и зоркий взгляд - такая дама способна не то, что коня, а целый табун лошадей остановить, если потребуется!..
Было и ещё одно обстоятельство помимо фирменного стука: баба Аня собиралась забрать специально заказанную коробку подкормки для крольчат, которые в этот раз родились слабыми и потому нуждались в особой диете. Колин условилась с покупательницей, что та заберёт коробку в самом конце рабочего дня - вот же она, стоит на столе! Она заранее приготовила корм, но со всеми событиями, развернувшимися дальше, забыла про него! И теперь по её милости вместо одного потенциального трупа, которым Колин считала себя, может возникнуть и второй!
- Это баба А... покупательница, - женщина встрепенулась и рискнула подать голос, - ей только нужен корм для кроликов... пожалуйста, можно, я его ей отдам? Всего одну коробку... и она уйдёт. Я не пущу её внутрь и ничего ей не скажу, клянусь!
Колин хорошо знала упрямый нрав бабы Ани; не открыть дверь невозможно - свет включен, клиентка догадалась, что внутри кто-то есть, и будет ломиться внутрь, пока не найдёт способ пробраться, или заподозрит неладное и бросится в полицию... что было бы, кстати, отлично для сотрудницы, но плохо для истекающего кровью араба.
Подняв голову, девушка наблюдала за реакцией своих обидчиков. Может быть в другой ситуации присутствие лишнего свидетеля спугнуло бы их, заставив убежать, но сейчас убежать вот так, сходу, было проблематично, а бросать раненого товарища мужчины наверняка не хотели. Если баба Аня окажется вовлечена в весь этот бедлам, им точно не выжить; Колин до сих пор сомневалась, что ей самой удастся остаться в живых, но если она, будучи подобием врача, представляла для преступников хоть какую-то пользу, от пожилой любительницы кроликов сволочи избавятся, не моргнув и глазом.
Твари, какие же твари! На мгновение страх внутри Колин уступил место гневу, вспыхнувшему так ярко, что он слепил её сознание и суждение; гневу, который граничил с ненавистью.
Чудовища. Нелюди. В кроликах и то больше человечности.
- Я всё улажу, - заявила женщина неожиданно решительным тоном и потянулась к коробке корма. Баба Аня стучала в дверь громче прежнего.
Вот только... пятна крови! Да и в целом вид у Колин был, прямо скажем, не очень...
Быстро оглядевшись, она схватила со спинки стула джинсовую куртку, накинула, прикрывая следы чужой крови на собственной кофте; с полки взяла перчатки, в которых обычно расставляла товар в зале, и натянула на окровавленные пальцы. Ей предстояло сымпровизировать, так напрячь все свои актёрские данные, которых у неё, будущего ветеринара, не было, чтобы не пустить старушку за порог. Сделать вид, что всё нормально. Придумать. Соврать. Соврать добродушной бабе Ане - ради спасения её жизни, несмотря на то, что больше всего на свете Колин хотелось с криками о помощи бросится ей на могучую шею. Выбежать, хлопнуть дверью, вызвать чёртову полицию наконец... но Колин понимала, что не стоит рисковать.
Итак, на подкашивающихся ногах Колин, приоткрыв дверь, скользнула навстречу бабе Ане с коробкой корма в руках, тут же плотно закрывая за собой дверь.
- Прости меня, Колли, задержалась я, - виновато заохала старушка, - всё эти кролики... Игорёк мой опять... - она тут же замолчала, изучая удивленным, а затем подозрительным взглядом лицо женщины. - Боже мой, дочка! Что с тобой приключилось?
- Н-ничего, баб Ань, - Колин попыталась улыбнуться, - всё нормально, я... ударилась об полку, пока искала корм, ха-ха... вы же знаете, какая я неуклюжая...
Взволнованный взгляд бабы Ани доламывал то, что ещё осталось от нервов продавщицы. Ей чудилось, что спасение от пережитого в магазине кошмара так близко - вот оно, рукой коснуться можно! О, как же ей хотелось рассказать всю правду!.. Но нет, не было спасения - только иллюзия. Риск - слишком велик. Колин давила в себе желание обрести пусть мнимую, но защиту, пусть хотя бы на пару секунд; давила безжалостно, проваливаясь глубже в пропасть отчаяния и безнадёги. Ей начало мерещиться, что всё кончено. Через минуту она проводит взглядом уходящую покупательницу - и всё будет кончено. Единственный шанс на спасение испарится.
Она никогда не выберется отсюда живой.
- Ударилась, значит? - баба Аня подбоченилась; проницательная старушка не клюнула на уловку. - Э, нет, милая... Как ты дрожишь! Кто это сделал? Расскажи же мне, Колли! В чём дело?
Колин поняла, что ей, кусающей губы и едва сдерживающей слёзы, точно не получится убедить бабу Аню, что всё "нормально". Нужно срочно что-то придумать. И на сей раз - правдоподобное.
- Я... - Колин уткнулась взглядом в коробку корма. - ...с парнем поругалась. Сильно.
И, не в силах больше сдерживаться, тихо заплакала.
- Ох ты, детка! Ну что ты, что ты! - баба Аня обняла Колин крепкими руками; как у всех русских женщин, у неё был суровый вид и большое, доброе сердце. - Это он тебя ударил? Ах козёл, так его перетак! А ну, где этот гадёныш? Колли, я ему покажу кузькину мать! Будет знать, как обижать беззащитных девочек! А ты прекрати слёзы лить, слышишь? Поругались - и правильно, зачем тебе такой, руки распускающий, а? Найдёшь себе другого, хорошего, достойного жениха!
Баба Аня была бездетна - отсюда и страсть к кроликам - и ко всем женщинам младше своего возраста относилась, как к "беззащитным девочкам".
- Ну-ну, хватит кручиниться, вместе тебе жениха найдём, хочешь? У меня племянник в Сибири живёт - знаешь, какой парень? Ух! Настоящий богатырь! А на этого козла твоего ещё и в полицию заявим, ишь, чего удумал! Девочек бить!
- Спасибо, баб Ань, не надо, - Колин наконец искренне улыбнулась сквозь слёзы, - я сама разберусь... разберусь. Вот ваш корм. Я пойду, хорошо? Мне ещё инвентаризацию провести надо.
Они попрощались; Колин посмотрела вслед бабе Ане, которая шла, приговаривая себе под нос: "Какой козёл... нет, ну какой же всё-таки козёл..." и с тяжёлым сердцем скрипнула дверью, возвращаясь в помещение. Из уютного мира - обратно в пучину страха.
- Она ушла, - Колин всхлипнула и шмыгнула носом, действительно совсем как беззащитная девочка. - Ничего не заподозрила.
Сняв перчатки, она шлёпнулась на пол рядом с раненым и пощупала пульс; он едва бился.
Подняв голову, женщина повернулась к арабу, изъясняющемуся на английском лучше другого:
- Марля и спирт лежат в ванной. Мне нужно их забрать. Это приостановит кровотечение, но, повторюсь, без переливания крови он не выживет. Пожалуйста, берите машину и уезжайте.

[NIC]Colleen McGregory[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/olBrpjV.gif[/AVA] [STA]take it easy[/STA] [SGN]Let's start washing our worries down the drain -
Yeah, where I come from rain is a good thing!

https://i.imgur.com/LVn72pW.gif https://i.imgur.com/agyBm0i.gif
[/SGN]
[LZ1]КОЛИН МАКГРЕГОРИ, 30 y.o.
profession: будущий ветеринар, продавец в зоомагазине
relations: котики
[/LZ1]

+1

8

Стук был тихий, настырный, но не откровенно наглый. Юсуф же среагировал так, будто кто-то рядом бил в набат. Встрепенувшись, он резко вскинул руку, демонстрируя намеренность выпустить в девчонку всю обойму, если потребуется – нет, нет, нет, даже не собирался, но именно так она и должна подумать, должна прожить в себе этот страх! – и резко приложил палец к губам. Молчать. Юсуф не знал, какой исход сейчас мог бы оказаться менее предпочтительным, ведь, казалось, хуже уже быть не может: пока у них под носом выливалась чья-то жизнь на некогда чистый кафель, а рядом дрожала девчушка, жизнь которой не особо заботила Салаха, за дверью ломился очередной потенциальный труп. Гражданский или нет – не суть. Если его – или их – не выпроводить, Юсуфу определенно придется нести ответственность за несколько чужих жизней. Работа в ОБОП научила его справляться с разными ситуациями, делать работу, глядя на себя и свои личины в зеркало с ненавистью, но он не был уверен, что сможет взять на себя этот груз. Такая ноша неподъёмна.
Плотно сведя челюсти, он сглотнул встрявший в горле ком, не в силах совладать с возросшим напряжением. Холодно ему или жарко – он не понимал, не мог различить. Пальцы до боли в фалангах вжались в рельеф пистолетный рукояти, кожу на лице стянуло как на дубильне. Он уже не уверен, кровь это приливает к мозгу на волне нервного накала или же сознание просто разрывается на части, потому что ни в одной инструкции не написано, как следует вести себя в подобных условиях. Импровизация, случай, везение – вот и три кита, на которых зачастую держится работа под прикрытием. Увы, жизнь полна эксцессов, о которых в учебниках никогда не напишут.
«Чёрт!..»
Юсуф сделал упредительный знак Салаху, чтобы тот закрыл только было открывшийся рот и не издавал ни звука, позволяя ему сделать всю работу. Тот жеста не оценил, задушив на предыхании поток бранных слов, но предпочёл взять на себя второстепенную роль. Как знать, не решил ли, что в случае любой неудачи у него теперь было хорошее оправдание перед другими экстремистами.
Юсуф скосил взгляд в сторону витрины, за который высился тёмный силуэт. Люди Карима не стали бы проявлять вежливость, а уже разворачивали бы дверную ручку безо всяких любезностей, но человек у двери сохранял порядок. Значит, кто-то из простых. Но кто?
Стремительные секунды растянулись в пространстве. Юсуф нахмурился, всматриваясь в плечистую тень за стеклом, и вернул взгляд к девчонке по команде ее надломленного голоса. В голове он взвешивал варианты. Вряд ли ассистентка стала бы врать и придумывать несуществующих людей в условиях, когда промеж глаз ей нацелен свинцовый конец. Однако другая его натура, та личина, под которой он был известен внутри террористов, всячески противилась. А если что-то пойдет не так? Юсуф прикусил обветренную губу до крови, сделал движение рукой так, что пистолет качнулся в сторону двери – хорошо, так и быть.
- Если мне что-то не понравится… - глухо зарычал из-под капюшона, скалясь белыми зубами. Ему даже не требовалось договаривать, по безупречно деланному арабскому акценту было понятно, что никаких лишних движений совершать не стоит, а иначе вместо корма для кроликов женщина за дверью получит пулю в лоб. Эта недосказанная мысль была практически материальна, и несчастная ассистентка магазина должна была ощутить её во всех смыслах.
Оценивая неприемлемый и странный вид Колин, который вызовет вопросы, он грубо бросил ей в руки одну из пеленок – избавиться от пятен крови. Девушка, однако, и сама понимала, что в таком виде и близко не стоит показываться на люди, и потянулась за одеждой. Соображает. Это при том, что ей уже давно полагалось разреветься и забиться под кассу, чтобы удавиться от горькой судьбы всхлипами. Девушка, внешне хрупкая и совершенно не бойкого вида, в особенности из-за своих крупных очков, оказалась прочнее, чем можно было подумать.
Юсуф сопроводил её пистолетом, тенью проскользнул между стеллажами, чтобы занять удобный угол – с которого он мог бы подстрелить позднюю клиентку. Продемонстрировать свою власть, пусть даже ту, к которой он не стремился, было крайне важно. Он в маске, он не может вести себя иначе. И если не доказать девушке, что в его руках теперь было на одну жизнь больше, кто знает, не захочет ли она все усложнить. Юсуф, мысленно отплевываясь на собственную мерзость, кивнул на дверь. Спиной вжался в стеллаж, руку взвел, определяя линию огня. Его не было видно с порога, зато он хорошо просматривал дверь и целился в неясные очертания высокой фигуры за ней.
Дверь между Юсуфом и его жертвой закрылась всего на минуту или две, а за это время его пробрало настолько, что стук сердца ощущался уже во всех конечностях. Когда девушка вернулась в тягостную атмосферу магазина, напряжение не спало. Наоборот – обострилось, потому что обескровленный Машхур побледнел уже до того, что сливался с белым полом, выдавливая из себя тихие стоны. Взгляд у него было не стеклянный, но расфокусированный, пронзающий насквозь скучный потолок и устремленный в пустоту.
Юсуф, продолжая играть на Салаха, перед которым у него были обязательства редкостного ублюдка, схватил Колин за затылок и резко надавил, заставляя потупить взгляд и ощутить в мышцах шеи вложенную в это движение злобу. Короткое напоминание: не смотреть. Не поднимать глаз. Молчать, если не спрашивают. Три простых заповеди, следование которым сохранит ей жизнь. Юсуф показал рукой – хорошо, вперёд – бегло объяснился перед Салахом и последовал за девчонкой нависающей тенью, чуть ли не дыша ей в затылок. Ступая ша в шаг, сопроводил до необходимых принадлежностей, которые помогали им выиграть немного больше времени.
Глядя на то, как девушка обрабатывает рану Машхуру, Юсуф никак не мог перестать вгрызаться в самую едкую мысль за сегодня: как же это противоречиво. То, что он здесь, то, как он вынужден себя вести, то, что противная воле Всевышнего спасает одного из радикалов – и, наконец, то, что он отчаянно и искренне считал, что Машхур получил по заслугам, в то время как его «второе я» всячески старалось сохранить ему жизнь. Эта двойственность, прочно вошедшая в его жизнь с момента первого дела в ОБОП, иногда сводила его с ума. Юсуф знал, на какие вопросы отвечать психологам после очередного сданного отчёта, но не знал, как научиться отвечать перед собой, как отделить то, что следовало сделать, от того, что пришлось сделать. Как зажить заново, будучи собой, а не очередным преступником с липовым файлом в досье. Как оставлять свои многочисленные роли в архиве и выбрасывать из себя воспоминания, а не складировать в  подсознании, пропуская через себя по девятому кругу каждую ночь.
Затянувшееся время прошло практически в молчании – для Колин. Салах тихо проклинал Карима и его людей, клятвенно обещая разобраться с ними за брата, изредка сквозь сведенные ряды зубов шипел на Юсуфа. Юсуф преимущественно хранил молчание, отвечая короткими, но ёмкими фразами. Так они скоротали четверть часа, пока со стороны заднего хода, куда в переулок протискивались тяжелые фуры, не послышался визг колёс, а ещё спустя какое-то время в помещение не влетела яростная пара арабов. Бородатых, в капюшонах, с нечитаемым выражением лица и с пушками, которые торчали из-под курток. Оба мгновенно припали к Машхуру, разворачивая на полу сумку, от которой потянуло плотным этанолом. Один принялся давать инструкции Салаху, а второй впился в плечо Юсуфу одной рукой:
- Назови мне хотя бы один весомый повод, чтобы я не увёз её на окраину и не похоронил живьём в канаве у шоссе.
- Потому что пропавшую девчонку будут искать, в том числе и здесь. А нам это не нужно, Дарим. Мы не можем, когда мы настолько близки к Высшей цели.
- И ты настолько уверен, что она не создаст для нас проблем? – Дарим небрежно махнул рукой на девушку, которую буквально зажали в быстром потоке агрессивного языка.
- Клянусь Аллахом, - по крайней мере, Юсуф верил в это. А более надежного и убедитльного аргумента для Дарима, повёрнутого на крайних проявлениях религии, не знал. – Погрузите брата Машхура в машину, а я займусь неверной. Минута, не больше. Клянусь, Дарим, я сделаю так, чтобы она держала язык за зубами. А потом… Потом, когда мы устроим всё в парке, ты всегда сможешь вернуться сюда и сделать всё по-своему. Но сейчас давай сделаем, как говорю я, потому что иначе всё, ради чего мы трудились, пойдёт прахом, - Дарим был рассудительнее Салаха, охваченного паникой. Пару секунд он обдумывал сказанное, а затем кивнул.
- Проверю, нет ли камер.
Дарим резко встал на ноги, по-хозяйски направился в сторону прилавка, где бесцеремонно вывернул все спрятанные бумаги, в которых могли быть подсказывающие надписи или ноутбук. Под его бесцеремонность попал каждый ящик, а затем и подсобное помещение, и пока он выворачивал наизнанку это место вместе с остатками храбрости Колин, Юсуф потянул её за волосы. Грубо, как пещерный человек – безусловно, удовлетворяя беспочвенное презрение ложно названных «собратьев»  – он выволок её, как свинью на убой, к тумбе, на которой стояли пачки сухих кормов, и прижал животом к холодной конструкции. Никто из присутствующих не повёл бровью, и если и последовали косые взгляды, то исключительно одобрительные. Она – никто. Её жизнь –ничто. Не их забота.
Юсуф, с трудом подавляя ненависть и отвращение к самому себе, от которого предательски резало в горле, навалился на девчонку, вдавливая в столешницу предплечьем. С прилавка на пол сорвалась пара упаковок, одна из которых лопнула. Со стороны казалось, что он собирался надругаться – так и было. Только не в физическом отношении.
- Не оборачивайся и слушай внимательно. Нас здесь не было. Ты ничего не видела. Повторяй за мной, сука, - Боже, как я себя ненавижу. Как я себе противен. Как я не хочу этого… Прости, пожалуйста, но это ради твоего блага. Пожалуйста, прости… И ради его собственного – и ради десятков жизней, которые они спасут, упредив операцию радикалов. – Нас здесь не было. Ты ничего не видела. Я буду следить за тобой, Колин – подчеркнул, что она для него не просто безымянная неверная, а неверная с именем – у которой, безусловно, есть и адрес, и семья, и друзья. А чего человек боится сильнее, чем чрево опасности, которое по их вине засосёт всех, кто дорог?.. – И если увижу, что ты что-то не так поняла, я клянусь тебе всем, во что ты веришь и во что не смогла уверовать, что я найду твою бабу Аню и разнесу её дом. А затем я приду сюда и разнесу этот чёртов магазин. А потом я приду к тебе... Кивни, если поняла.
Дарим дал знак – Машхура подняли на руки и, стенающего, сгребли прочь к выходу. Юсуф понимающе кивнул, отнял пистолет от взлохмаченной и небрежной макушки девушки, в которой, казалось, не осталось никаких сил, и отступил на несколько шагов. Несколько шариков корма оказались безжалостно раздавленными.
- И приберись здесь.
Отстукивая подошвой завершающие шаги, он отступил к подсобке и скрылся за дверью. Ещё через несколько мгновений со стороны улицы в магазин донёсся рёв мотора и стартовавшей с места машины, а вскоре вечер стих, оставляя несчастную Колин МакГрегори один на один с собственными переживаниями в небольшом магазине и напутствием, которое выклеймили у неё в памяти. Подобные события из жизни стереть нелегко – если вообще возможно – но Юсуф был уверен, что лучше попытаться пройти через нечто подобное, чем закончить в сырой земле.
По крайней мере, раскручивая между пальцами сигарету на переднем сидении машины, он отчаянно надеялся, что у девушки хватит духа справиться со всем.[NIC]Yusuf Lemar[/NIC][STA]keep calm[/STA][AVA]https://i.imgur.com/sAsRAjp.png[/AVA][LZ1]ЮСУФ ЛЕМАР, 33 y.o.
profession: детектив ОБОП
[/LZ1][SGN]got no religion, don't need no friends
got all I want and I don't need to pretend

https://i.imgur.com/erD4V1N.gif
[/SGN]

+1

9

Не может быть. Не может этого быть.
Сползшая на пол Колин сидела на грязной плитке, засыпанной кормом из порванного пакета, тяжело дышала и тупо пялилась на дверь, захлопнувшуюся за арабами. Её прерывистое дыхание было единственным звуком, нарушавшим тишину. Тишину.
Тишину. Не может быть. Они правда ушли. Она жива. Всё закончилось.
Несколько секунд Колин оставалась на полу дрожащим каменным изваянием; наконец изменения в обстановке - тишина, спокойствие, безопасность, пусть и мнимая, никем не гарантированная - добрались до её сознания. Вот теперь она почувствовала облегчение, выдохнула, будто ныряла под воду и с трудом дождалась спасительного глотка воздуха, поправила очки, съехавшие на кончик носа, бессильно откинулась спиной на злосчастную тумбочку, по которой её только что безжалостно возили мордой, и разревелась. Напряжение, панический страх, отчаянное желание жить, вынужденный контроль каждого движения и слова - всё пережитое выходило из неё вместе со слезами, бурно выливалось солёным водопадом, не меньше; Колин не помнила, когда в последний раз она рыдала с такой силой, надрывно, громко хлюпая носом, давясь собственными соплями и нехваткой воздуха. Она никогда не была железной леди, не была особенно сильной физически или морально, не была ни храброй, ни смелой; Колин МакГрегори была, в сущности, обыкновенной женщиной, из числа тех одиночек, которые в силу своего одиночества знали, как обращаться с отвёрткой, но не обладали достаточной мощью для перетаскивания мебели с первого этажа на второй; которые чувствовали себя неуютно в темноте и могли вздрогнуть при виде паука. Сколько раз она, между прочим, будущий ветеринар, трепещущим руками загоняла паучка, невесть как забредшего в её квартиру, под стакан, а потом не знала, что с ним делать, и ругала себя, обзывая то мягкотелой овечкой, которой не хватает жёсткости придавить страшное насекомое тапком, то трусихой, которой не достаёт смелости высадить паука на газету и вытряхнуть в окно.
Этим вечером судьба столкнула Колин с животными посерьёзнее пауков. Диким, бешеным зверьём, психопатами, которых тапком на прибьёшь, которые сами могли бы прибить её чем угодно. То, что ей посчастливилось выжить - чудо, иных слов не подобрать. Чудо, и всё тут. Удача. Наверное, у их главаря, несмотря на суровый вид и умирающего товарища, оказалось хорошее настроение.
Не один десяток минут ушёл у продавщицы на то, чтобы унять истерику. Успокоившись наконец, она с трудом поднялась на ватные ноги, огляделась, оценила беспорядок, который ей придётся устранять опять-таки в одиночку. Заниматься уборкой сейчас совершенно не было сил - если честно, Колин больше всего хотелось упасть на любую мягкую поверхность и не двигаться. Вместо этого она поплелась в ванную, осмотрела в зеркало ущерб, нанесённый её и без того не слишком прекрасному - миловидному, разве что - лицу; синяк на скуле разросся до размеров гематомы. Не удивительно, что баба Аня пришла в такой ужас.
Колин зачерпнула полные пригоршни холодной воды, щедро расплескала её по лицу. Ритуал умывания привёл её в чувство, отрезвил заплывший паникой разум. Инстинкт и долг честной гражданки США требовал срочного звонка в полицию, но зловещая клятва проклятого араба звучала в ушах, как заезженная пластинка. Своим звонком она сделает только хуже, поставит под удар жизнь пожилой женщины, да и свою тоже; с другой стороны, сколько жизней она подвергнет опасности бездействием? Кто знает, что у этих арабов на уме... но вряд ли они ринутся взрывать супермаркеты с едва живым другом на руках, правда? И потом, что реально Колин может сообщить? Только то, что они были здесь. Она не видела лиц, не сможет описать ни внешность, ни машину, на которой они уехали, не сможет дать никаких зацепок; к ней словно вломились не люди, а призраки, и только подсохшая лужа крови красноречиво говорила, что преступники всё-таки были живыми, материальными. А ведь это ценные ДНК... Могут ли Колин привлечь к ответу, если она промолчит? Или, чего доброго, посчитать сообщницей? В полиции такие любопытные профессионалы работают, могут трактовать события очень двояко...
Девушка вышла обратно в зал и замерла посреди комнаты. Она понимала, что обстоятельства вынуждают её принять решение прямо сейчас, но не чувствовала в себе ни сил, ни решимости. Ей нужно было заставит себя взяться за тряпку, вычистить помещение так, чтобы завтрашние посетители ничего не заподозрили. Посетители... мысль о том, что завтра придётся вернуться в магазин, превратиться в улыбчивую Колли и общаться с людьми грозили ей новым припадком истерики. Нет-нет-нет, ни за что, она точно не сможет! Ей нужен отдых. Ей нужно запереться в квартире, вздрагивая от каждого шороха, заесть стресс огромной банкой любимого мороженого и посидеть в тишине. В одиночестве, чтобы не было соблазна поделиться непосильным грузом с каким-нибудь понимающим собеседником. Нет, она определённо не сможет позвонить в полицию. Не сможет заставить себя пережить события вечера заново. Даже мысленно.
Решено. Колин придётся снова соврать, сказаться больной и остаться дома. У неё нет сменщиков, поэтому ей дадут всего три дня, на время которых зоомагазин будет пустовать, грустно покачивая табличкой "закрыто" на выходной двери. Спустя эти три дня она вернётся на рабочее место, когда воспоминания о произошедшем хоть немного поблекнут вместе с синяком на скуле. А сейчас... сейчас нужно взять себя в руки, собраться с духом, с остатками сил - и приняться за уборку.
Оттирая чужую кровь с белоснежной плитки, Колин глубоко дышала и думала о том, что пережила самый ненормальный, самый отвратительный, самый сюрреалистичный понедельник из всех за тридцать лет её жизни.
[NIC]Colleen McGregory[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/olBrpjV.gif[/AVA] [STA]take it easy[/STA] [SGN]Let's start washing our worries down the drain -
Yeah, where I come from rain is a good thing!

https://i.imgur.com/LVn72pW.gif https://i.imgur.com/agyBm0i.gif
[/SGN]
[LZ1]КОЛИН МАКГРЕГОРИ, 30 y.o.
profession: будущий ветеринар, продавец в зоомагазине
relations: котики
[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » just another Monday