Хей, тут должно быть что-нибудь красивое и умное про то, что нам вот уже почти 7 лет. Но пока просто смотрите, диз.
Саша щурится от света ламп, Саша улыбается от грохота взрывающихся аплодисментов, Саша впитывает в себя энергию, идущую из зала. Пропускает... читать дальше




внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?
вктелеграмбаннеры
Forum-top.ru RPG TOP
сакраменто, погода 10°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Justin
[icq: 28-966-730]
Aili
[telegram: meowsensei]
Francine
[telegram: ms_frannie]
Una
[telegram: dashuuna]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Shock and Awe


Shock and Awe

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Госпиталь | Октябрь 2018 | i miss my dead friends

Hannah Mercer, Leo & Guido Montanelli
http://sg.uploads.ru/dv9c3.jpg http://sh.uploads.ru/FjzhC.gif  http://s7.uploads.ru/pbzR4.gif

Есть отрезок пути, где каждый идёт один
И остаётся без тепла и без света
Один на один против адского ветра
Никого не будет рядом с тобой
Эта битва твоя, это только твой бой
Сам поймёшь нашёл ли то, что искал
Победил или проиграл .

Отредактировано Guido Montanelli (2018-09-15 23:50:45)

0

2

Внешний вид

http://images1.fanpop.com/images/image_uploads/Jared-jared-padalecki-850158_279_512.jpg

Для сопровождения до 3:00

Наш дом всегда казался мне неприступной крепостью, куда не полезет даже самый из безумных людей. Особняк Монтанелли не самое лучшее место для нападения, ведь там живет Гвидо – глава мафиози. Да, и если подумать по - лучше – зачем нападать в лоб через парадный вход или задний двор? Как правило, люди из криминальных кругов будут укреплять свое жилище, запасутся оружием и прочими средствами защиты. Осуществлять вооруженный визит, всяко, практичнее в другом месте, где нет камер, средств самообороны и прочих радостей современных технологий. Но, сегодняшний день меня удивил, больше в неприятном смысле, нежели хорошем. Похоже, эта та самая часть жизни, в которой мировоззрение резко меняется, кардинально искажаясь в другом направлении. В голову лезут не самые приятные мысли, и что самое, грустное – я не мог быть в непосредственном месте событий и оказать собственному отцу должную поддержку. Было сложнее всего принять факт незащищенности нашего дома, всю абсурдность и опасность ситуации, быстро принимать решения, которые шли бы не по инстинктам, а по правильности очередности происходящего.
   Звонок матери, обрывистость ее слов и глухие выстрелы на том конце провода, звучащие подобно эху или стрельбе через подушку. По дрожи в голосе ее, я понимаю, что настал крах того восприятия, которое ни один раз грело мою душу и позволяло не оглядываться назад, когда я шел на риск в собственном подпольном бизнесе или же в делах отца. Я первым делом хотел забросить в багажник огнестрельного оружия и ворваться в особняк, оттесняя врага назад – в дыру, из которой он и вылез. Но, чуть позже, когда голос матери отрезвил меня своим резким обрывистом звучанием, я понял, что вернее всего укрыть Шейену и братьев с сестрами в надежном месте, где ничто и никто не будет им угрожать. Так бы хотел Гвидо, мой папа, а в остальном он справится, я уверен более чем.
- Встретимся на ближайшем от вас перекрестке по направлению к югу города, - я был недалеко от дома и мог быстро добраться до условленного места. Женщине оставалось дойти до улицы, и там бы я их подловил, не останавливаясь надолго. Две-три минуты ходьбы, и то лучше, чем сидеть дома и ждать у моря погоды. Резко надавив на газ, игнорирую все правила движения и ухожу в резкие заносы, боясь опоздать на место встречи. Я успеваю даже раньше – затормозил перед главным порогом, когда мать с детьми только-только вышла на улицу. Быстро покинув водительское кресло, открываю дверь, и помогаю присутствующим устроиться на сидениях пассажиров и пристегнуться. А после, уже рвануть подальше от заварушки.
   Я оставил свою семью в собственной квартире. Там, по крайней мере, можно было оставаться в безопасности, имея при этом, еще и запасной выход через пожарную лестницу. Мне оставалось лишь ждать звонок отца, который не заставил себя ждать. Через некоторое время ожиданий, зазвучала заветная мелодия, и я снова отправился в путь – на этот раз в больницу, где пребывал Гвидо. Слышать его голос было, чертовски, приятно, так как именно это и дарило облегчение после гнетущего ожидания.
- Ты в порядке? – это первые слова, которые я обронил, когда увидел отца в больнице. Белый цвет этого учреждения резал глаз и заставлял моргать чрезмерно много, чтобы не прослезиться в этой обители скорби и печали. Запах лекарств и того – действовал удручающе, как будто смерть крадется за всяким, кто является постояльцем той или иной палаты. Я осмотрелся и тяжело вздохнул.
-С Шейеной и детьми все хорошо, они у меня на квартире. Я рад, что ты тоже в полном здравии, папа, - поджав губы, согласно киваю головой, принимать правду не всегда легко, - что произошло?

Отредактировано Leo Montanelli (2018-09-16 17:54:48)

+2

3

Адреналиново-эмоциональный всплеск случился с запозданием - хладнокровный перед лицом опасности Монтанелли вынужден был столкнуться с последствиями этого позже, когда уже был в относительной безопасности, отгороженный от внешнего мира стенами больницы и её охранным персоналом, и вместе с ними защищённый несколькими копами и федеральными агентами - и что характерно, справляться с последствиями пережитого Гвидо, разумеется, предстояло теперь и им тоже, вместе с медицинскими работниками больницы, но тех Монтанелли предусмотрительно оградил от себя самого, зная, что может быть в этом состоянии слишком резок - доктора и медсёстры к этому могут быть не так готовы, да и откровенного говоря, такого не заслуживают.
- Не надо мне никаких швов. Налепите пластырь - и занимайтесь настоящими больными. - порез на его голове всё ещё кровоточил, что, впрочем, и не было так удивительно - Гвидо и без тонометров мог бы сказать, что его давление сейчас было несколько повышено. У кого бы ни было, впрочем... из всех проблем, которые на него свалились в один миг, пара царапин и повышенное давление было меньшими из проблем; изуродованный сад у его дома - шёл следующим по списку. Сейчас при нём не было даже мобильного телефона, и почти всё, что сейчас он мог сделать - бессильно сжимать и разжимать кулаки; свою энергию, однако, он направлял чуть дальше - обрушивая её на окружающих его коллег Ханны бурным потоком. - Не трогай меня! Сказал, не пойду никуда. Хочешь арестовать меня - зачитывай предъявляемые статьи и мои права. Иначе - пусть меня только медицинские работники трогают. - резким пируэтом вывернувшись из-под ладони федерального агента, рука Монтанелли оттопырила ему навстречу указательный палец; взгляд его был настолько же резким сейчас. Замерев на секунду в таком положении, Гвидо продолжил затем, склонившись к значку федерала, пришпиленному к нагрудному карману его пиджака: - Где у тебя этот микрофон, ваш любимый?.. Для протокола говорю: я отказываюсь от защитного заключения. - последнюю фразу он выдал намеренно подчёркнуто отчётливо, словно и впрямь говорил для суда или под запись, а агент скрывал где-нибудь под одеждой или в кармане работающий микрофон или диктофон. Не было, конечно, просто Монтанелли и сейчас решил не упускать лишнего шанса поиздеваться над сотрудниками Бюро, заявляя и о своих правах тоже. - Resta, Боппо. - пёс, почувствовав напряжение хозяина, начал было рычать, но замолк, повинуясь команде хозяина, и, положив морду на свои лапы, продолжил лежать на полу, следя за развитием ситуации. - Ваш сотрудник не закончил меня опрашивать. Никуда не уйду, пока не закончит... и пока не убежусь, что с ней всё в порядке. - хотя о том, что её оперируют, уже сообщили пять минут назад. И Монтанелли, вообще-то, вполне мог уйти со своим псом, облегчив жизнь всем вокруг - упрямился только из-за того, что чувствовал себя обязанным перед Ханной и потому что не хотел разминуться с Лео.
- Figlio!.. - сорвался Гвидо навстречу ему, едва только заметил его силуэт, ещё краем глаза, - заключая в крепкие объятия; сорвавшийся следом пёс тоже начал крутиться рядом, виляя хвостом и обнюхивая вошедшего парня. - Sono a posto. Как семья - Шей и дети не пострадали? - задал он самый главный на данный момент вопрос, глядя в глаза сына - заключив в ладони его встревоженное лицо. Они в порядке? Никто из них не ранен - и что важно чуть менее, но всё же: все они успели выбраться и уехать достаточно быстро, чтобы не оказаться в таком же положении, как отец семейства, в окружении копов и федералов? После, когда Лео дал ответ на важнейший из вопросов, можно было начинать разгребать всё дерьмо, что свалилось на них в одночасье. - С ними есть кто-нибудь сейчас?.. - кто-нибудь, кто сможет защитить их, в случае чего?.. Когда происходит что-то подобное - нигде не может быть безопасно. Кто бы ни попытался его убить, выжило, как минимум, двое - тот, кто был за рулём, и тот, кто успел запрыгнуть в фургон в последний момент... как минимум, двое - а возможно, и больше.
- На наш дом напали, вот, что случилось. - Монтанелли оглянулся на представителей закона за своей спиной с таким выражением, словно они и были в этом нападении виноваты; и затем понизил голос на тон, и на всякий случай перешёл на итальянский, продолжая разговор - приобняв сына за плечи, заставив склониться ближе к себе: - Серый фургон, я не успел разглядеть номер... Профессионалы - во всяком случае, подготовлены были, как профессионалы. - его прекрасный дом!.. Теперь там всё разворочено, и наверняка копов там настолько много, что синим пестрит аж издали; больно думать о том, как какой-нибудь офицер поганит подошвами своих форменных ботинок по его полу, или роется в вещах его детей, или гуляет по их с Шей спальне... - Ты звонил сестре? - вот, что называется "одна боль уменьшает другую" - двух недель не прошло с тех пор, как он выдал замуж дочь, и тут... насколько вероятно, что кто-то из убийц даже был на этой свадьбе? Хорошо, что Сабрина уехала в путешествие с мужем. Но это вовсе даже не значит, что молодожёны - в безопасности; на самом деле, можно сказать, что это тревожит даже сильнее - Монтанелли не видит старшей дочери рядом, она - вне зоны его доступа, и оттого он не может быть уверен в том, что способен её защитить. Тем временем, её медовый месяц вот-вот может обернуться либо дёгтем, либо кровью. - У Джейсона есть пушка?.. Нужно кого-то отправить к ним. Для защиты. - это может считаться одним из первых указаний. Но кого?..
- Если бы не агент, который пришёл ко мне ранее - мне бы не уйти живым. Возможно, никому из нас. - понимая, что нужно как-то, помимо прочего, объяснить присутствие федерального агента в своём доме, Гвидо добавил: - Ты знал, что в школе Дольфо кого-то похитили?.. - проблемы всегда валятся кучей, верно?.. Голова идёт кругом, а кровь - закипает. Стресс извечный спутник этой обстановки; но порой - кажется, только благодаря ему и остаёшься жив. Словно нервное напряжение - всё, что вообще поддерживает в тебе жизнь в настоящий момент... - Агента ранили - её оперируют сейчас наверху. - и напряжение спало с появлением сына в здании; но ненамного - не настолько, чтобы его покинули эти самые жизненные силы. Гвидо тяжело выдохнул.

Внешний вид + несколько царапин на лице

+1

4

Александр Илай Снейдер знал свое дело. Этот человек давным давно закончил медицинский колледж с отличием, и жизнь его была полностью связанна с делом, которому он решил себя посвятить. Вот только уклон был весьма специфическим. Несколько горячих точек, базы морской пехоты во всех частях света, «Буря в Пустыне», Афганистан, Ирак и только потом этот человек вернулся домой. Через его стол прошло несколько десятков человек, и девяносто процентов из них потом еще сами смогут ходить. Не все. Война такая вещь, что не щадит никого, многие лишились конечностей, но остались живы, за что еще долгое время говорили спасибо не господу богу, а вполне реальному человеку, который приложил максимум усилий для того, чтобы эти люди не отправились на тот свет. Сейчас Александр закончил с военной практикой, хотя такие как он были вполне востребованы в местах не столь далеких. Но и полностью гражданской службу этого хирурга назвать нельзя. Госпиталь обслуживал копов, федералов, представителей охранных организаций – в общем, представителей силовых структур, нуждавшихся в помощи. Ее оказывали тут быстро, даже немного быстрее, чем это делалось в гражданских учреждениях. Часто жалобы были схожими с теми, что и на войне – пулевые и осколочные ранения, вот только на фугасах тут никто не подрывался, пришивать конечности по мышцам Снейдеру в Сакраменто еще не приходилось, и слава всевышним силам. Новый пациент – новое ранение.
Ханна ничего не помнит, ничего не осознает, она отключилась гораздо раньше того момента, как попала на прохладный операционный стол. Инъекциями в ней поддерживали жизнь, а операцию проводили под анестезией. Нужно было соблюсти такое соотношение лекарства при котором агент не уйдет в вечное забвение. Однажды, она даже приоткрыла глаза, и все, что смогла заметить перед собой – красные от крови руки доктора, одной из которых он коснулся ее лба. От этого касания она вновь будто бы провалилась в сон, выйти из которого ей будет суждено только после окончания длительной операции. В деле хирурга еще одна галочка об успешном окончании. Инородные тела собраны в баночку, которая может быть сувениром на память, а может просто отправиться в мусорную корзину – тут уже на усмотрения Ханны. Девушку направили в палату, и практически сразу к ней кинулся один из тех самых «коллег». Он понимал, что здоровье требует покоя, но пока она все еще могла поделиться деталями было просто необходимо ее допросить, хотя бы обменяться парой выражений.
- Не пущу я вас, мисье, - отнекивалась толстая чернокожая медсестра. Она расставила руки, изображая статую Христа в Рио, явно не желая пропускать кого-либо в палату, но представитель власти был слишком наглым и напористым.
- Тогда я вас арестую за противодействие следствию! – Сказал он в ответ, откинул подол пальто, обнажив наручники, мерно брякающие на его кожаном поясе. Конечно же, это произвело впечатление на чернокожую, она сдалась, хотя ни в коем случае не должна была этого делать. Какое право он имеет ее задерживать, за что? Полный бред, но сейчас правда была на стороне победителя, поэтому охранница отступила в сторону, а коп проник в палату, где уже начинала приходить в себя агент Ханна Мерсер. Вид у нее был ужасный. Она потеряла много крови, ее лицо было белым, словно кусок мела, волосы спутались, руки безжизненно валялись на кровати, она слегка приоткрыла один глаз, не в силах раскрыть оба, явно была не рада видеть незваного гостя, который к тому же источал неприятный аромат. Этот чертов одеколон не нравился всем в отделении, однако Оушен продолжал обильно обрызгивать им себя чуть ли ни с ног до головы. Запах смесь выделений скунса и пятинедельной лазаньи наполнил небольшую палату, привлекая внимание Мерсер к источителю сего зловония.
- Дорогая моя, как ты? Что стряслось? – Он проявлял какую-то наигранную заботу, и если бы Мерсер могла ответить, то первым делом сказала, что никакая она ему не дорогая, но ей было тяжело связывать слова воедино, и мужчина это понимал, а посему пользовался случаем. – Кто это был? Ты запомнила номер автомобиля? Может быть какие-то детали, которые мне стоит знать, и вообще, откуда у Монтанелли оружие, все это очень подозрительно, не находишь, солнышко?
Агент не отвечала, хотя слышала и понимала каждое его слово. Этот мужлан уже занял место в кресле, пододвинув его к самому краю койки. Пока что это скорее было похоже на капсулу орбитального корабля. От рук отходили провода капельницы. На пальцах приборы, считывающие и обрабатывающие информацию об основных процессах жизнедеятельности девушки. Первое время без них просто не обойтись. Левой рукой тянется к небольшому пульту, на нем всего лишь одна кнопка.
- Этот старикан там, внизу, к нему, кажется, приехали родственники, они тоже будут свидетелями. Мы так давно роем под него яму, этот случай может быть хорошим подспорьем, ты же мне поможешь, золотце, ты наше? – Оушен не мог угомониться. В своей больной голове он уже придумал целый план действий. Хотел сделать несколько дел одновременно. Немного замечтался, даже сам не заметил, как достал из внутреннего кармана небольшую записную книжку и ручку, что-то стал быстро записывать, приговаривая непонятные слова, но в чувство его вернула одна фраза, первая и единственная, сказанная Ханной после ранения. 
- ВОН ОТСЮДА! – Ничего больше. Оушен даже хотел было переспросить, слегка привстал со своего стула, хотел наклониться к девушке, чтобы лучше понять суть сказанных Ханной слов, но холодного взгляда вполне хватало. Наконец, левая рука дотянулась до кнопки, электрический сигнал пробежал по проводам, заставив охрану на другом конце действовать более жестко. Дверь распахнулась, показались двое медбратьев, которые настойчиво рекомендовали агенту выметаться из палаты. Он сказал, что арестует  за препятствование следствию, но они лишь посмеялись в ответ. Заявили, что знаю свои права и права тех, кто находится в палате, поэтому свои пустые угрозы он может оставить при себе. Второй раз подобный фокус не сработал. Его выпроводили, силы применять не пришлось, да и ответов толком он никаких получить не успел. Вся забота теперь исключительно о здоровье. Да, был нужен покой, и ничего, кроме него. Нельзя вот таким вот способом тревожить человека, которого буквально час назад сильно зацепило взрывом осколочной гранаты. Девушке, на самом деле, еще доволньо сильно повезло. Для начала, она осталась жива, и пока что ее жизни ничего не угрожает (разве что вот такие вот коллеги, которые скорее несут вред, чем пользу), да и шрамы будут в не таком уж заметном месте. Другое дело, если осколки зацепили лицо – для агента, следящего за своей внешностью, ну или хотя бы обладающего милым личиком (Ханну даже можно было отнести к красивым дамам), это приравнивалось бы к смерти. Мерсер и сама несколько раз думала о последствиях подобных ранений, но каждый раз приходила к выводу, что ничего хорошего они не сулят.
Сейчас ее голова была свободна ото всех подобных мыслей, она была свободна практически от всего, кроме повтора одного и того же момент – после которого она чуть не умерла. Несколько сантиметров левее, выше, правее и сейчас тело везли бы в морг, а не в госпиталь, а на сайте федерального агентства уже появился бы заголовок о том, что еще один храбрый боец пал в неравной схватке с террористическими силами. Но Мерсер жива, как жив и хозяин дома, к которому у Ханны тоже было еще довольно много вопросов.

+2

5

Как только я услышал голос отца, то понял, что с ним все в порядке. Иначе, стал бы он вступать в перепалку с полицейскими? Только посмотрите, как он сопротивляется их попыткам увести себя и заговорить зубы, как будто бы он центральная фигура во всем этом балагане. Нет, я уверен, что Гвидо Монтанелли давно уже стал частью сознания копов, но не настолько, чтобы открыто предъявлять к мафиози объявления. Уж слишком он неуловим и умен, да и, оступается, если, то тонко и незаметно. Я бы сказал, что все дело в подстраховке, бдительности и осторожности, но не хочу врать – секрет успеха отца я и сам до конца не понимаю. Пускай, я и сын его, все равно имею свои уникальные способы ухода от наказания в лице закона.
- Lo vedo, - я слегка усмехаюсь, тем самым демонстрируя легкую насмешку над своим стариком. Это так, в шутку, любя и для поддержания хорошего настроения. Нет ничего важнее здоровья и жизни твоих родных и близких. Жизнь вещь непредсказуемая: в один момент ты имеешь все, а в другой стоишь посреди безжизненной пустыни. Естественно, в судьбе Монтанелли каждая минута на счету, и слыша тревожный звонок мобильного телефона, ты боишься услышать самое страшное:  кого-то не стало или кто-то при смерти. Тут я понимаю папу, почему он задал вопрос о жене и детях, а мне лишь стоило набраться терпения. На этот раз Смерть обошла нас стороной, но что может произойти в следующий раз? Шейена, пускай и мачеха для меня, смогла заменить мне мать, которая повела себя не очень правильно в свое время (она желала ограничить мое общение с Гвидо, а после и вовсе стала пытаться навязать свое мнение). Мой уход был очевиден, я выбрал того, с кем мне было лучше всего и комфортнее, а в итоге обрел, помимо отца, и понимающую мать. Дать, прошло уже несколько лет с того самого момента, и тем не менее, я беспокоился о ней также, как и об этом мудром мужчине. Взглянув на отца, я широко улыбнулся и присел на корточки, чтобы потрепать папиного пса по холке.
- Brava, Боппо, - уделив внимание еще одному члену нашей большой семьи, я снова выпрямился и посмотрел в глаза Гвидо. Мудрость и беспокойство – вот что я видел в них. Но, я был бы не я, если бы не подстраховался и не оставил рядом со своей квартирой пару надежных ребят.
- С ними все в порядке, я был недалеко, когда Шейена позвонила. Я примчался как раз в тот момент, когда она вышла с детьми из дома. Мои ребята их охраняют, - кратко и по делу, но, я все, же добавляю несколько дополнительных слов, на этот раз на итальянском, -на случай непредвиденных ситуаций, я дал ей несколько инструкций, она знает, что делать. Хвоста не было, я за этим проследил.
   Здесь я имел в виду пару стволов для самообороны и черную лестницу, через которую можно незаметно улизнуть, и потом исчезнуть в узких улочках города. Там и до оживленных переулков недалеко, можно поймать такси и направится куда-нибудь в более безопасное место, где при людях никто не станет устраивать перестрелку.
- Fottuti bastardi! – в сердцах воскликнул я и провел пятерней по длинным волосам, зачесывая их на затылок. Тот факт, что за Гвидо охотились профессионалы, ошеломил меня больше, чем само нападение. Если охотники за головами действовали так открыто, это могло говорить только об одном – куш был неприлично огромным.
- Нет, я не звонил ей, - отрицательно покивав головой, смотрю на потолок. Честно признаться, о Сабрине я и не подумал в этот момент, так как она была за границей, а значит в безопасности. В относительной, так как атаковать в разных местах планеты было бы крайне неудобно. Да и зачем разделяться, когда можно мобилизировать силы на крупной рыбе? Более того, рядом с ней есть Джейсон – он убережет мою сестру от любой опасности и проблемы, вы только посмотрите на этого здоровяка!
- Может, брата или супруга нашей подруги-мексиканки? – я говорил о Марисоль и о Маркусе с Крисом, но предпочел завуалировать информацию набором слов. Имена можно понять на любом языке, а вот слова нет, если только не блещешь знаниями в этой области. Глубоко вздохнув, набираю воздух в легкие и шумно выдыхаю, продумывая план действий.
- Мне кажется, что они скорее взорвали бы дом дистанционно, чем пошли бы на попятную, средь белого дня. Может быть слишком много свидетелей, хотя, я могу, и ошибаться… о Дольфо я не слышал. Что за история? -  агент в нашем доме? Это что-то новенькое, не похоже на отца, который не переваривает копов так же, как и они его, когда тот в очередной раз уходит у них из-под носа, за неимением весомых улик и доказательств.
- Все будет хорошо. Мы найдем тех людей, - утвердительный кивок головы, - может, они уже закончили и мы можем увидеть ту женщину?
    Я бы не прочь увидеть ту девушку, которая так быстро завоевала некое расположение моего отца. Это очень сложно сделать, если учитывать, что у нее в руках маячит полицейский значок. По-другому я не могу объяснить причины нахождения пожилого мужчины в больнице. Давно бы уехал из этого болезненного белого и вдохнул полной грудью чистый воздух за пределами ненавистного здания, но нет, сидит и спорит с полицейскими, пререкается с ними, огрызается на их желание заковать его в кандалы или опросить. А пес сидит и ждет приказов хозяина, ну и ну.

+2

6

В его ботинках всё ещё хлюпает влага, но, кажется, что Монтанелли об этом и вспомнил только сейчас - настолько последствия незапланированного прыжка в бассейн казались несущественными по сравнению с другими, куда более далеко идущими, последствиями: какое-то время, те минут пятнадцать, занятые в основном дорогой сюда, это и впрямь казалось помехой, но вскоре забылось; а за то время, которое Гвидо провёл здесь, он успел даже почти высохнуть - осталось лишь ощущение лёгкой сырости, да неприятно булькающие стельки обуви, не столь приятно, но и не смертельно. Приходилось и хуже. Он забывает о влаге почти сразу же, как вспоминает, возвращаясь к разговору с сыном, приобняв его за затылок, чтобы сделать расстояние между ними меньшим, более располагающим к общению, сблизиться с ним плотнее, в том числе - и затем, чтобы окружающие не могли видеть их лиц. Слишком много любопытных вокруг. И слишком много тех, чьё любопытство имеет под собой основу куда более плотную и направленную. Итальянский язык, хорошо понятный и отцу, и сыну, был ещё одним, дополнительным, слоем этой защиты.
- Позвони нашему зятю.
Эклс в ответе за свою жену, и за своего, ещё не рождённого, ребёнка - Гвидо хотел надеяться на то, что хорошо дал это ему понять; он не рассчитывал, правда, что весь груз этой ответственности упадёт на будущего отца его внука настолько быстро, но это мало что меняло. Ему, гонщику, работающим с Лео напрямую, не привыкать иметь дело со скоростью и риском, впрочем. Он уже выручил её раз... на него можно рассчитывать. На его понимание можно рассчитывать.
- Сделай это сейчас. У меня нет телефона. - и если бы Монтанелли вынес его из дома, он бы и сейчас вряд ли работал бы, после того, как окунулся бы в холодный бассейн вместе со своим хозяином... Так или иначе, но оставаться без средства коммуникаций сейчас - была ещё одной из граней его пыток сейчас, на данный момент Лео превратился в его единственный возможный способ связи с внешним миром. Покидать больницу Гвидо не спешил, в том числе, и потому, что здесь он был в относительной безопасности. Если какой-либо сумасшедший и попытается устроить нападение на больницу, полную копов и федеральных агентов, и состоящую на попечении у них же, - продержится он в любом случае раз в пять меньше, чем те четверо - против них с Ханной. Находиться здесь вечно он не может, конечно, но и не собирается, напротив, планирует своё пребывание здесь свести к минимуму; но к минимуму необходимому.
- Я уверен, что их цель - я, но, напав на наш дом, они ясно дали понять, что и размениваться не будут. - и если бы там им встретились Шей и дети, размениваться они вряд ли стали бы; если бы им было дело до того, умрёт ли Монтанелли на глазах своих сыновей, дочери и жены, - они могли бы выбрать другое место нападения. И теперь, когда у них ничего не вышло, они могут попытаться добраться до него и иным способом... и это было бы самым страшным из его кошмаров, чтобы кто-то из его родных пострадал из-за него. - Если он согласится - отправь его. - коротко кивнул Гвидо. - Я бы не прочь, чтобы она сама поехала к ним, впрочем... - Марисоль была подругой Сабрины на свадьбе, и настоящим другом для неё в жизни - как и для всех них. Чем можно было объяснить и следующее суждение Монтанелли-старшего: - Но предпочёл бы, чтобы они с супругом были неподалёку от нас сейчас. Её муж - настоящая машина для убийств. А в этой ситуации нам может пригодиться такая машина. - Гвидо знает, о чём говорит, он видел Криса в деле. Его голос звучит до жёсткого просто, особенно если принимать во внимание предметы разговора, но в нём всё-таки прослеживаются почтительные нотки. К Дьяволу следует относиться с уважением. И если идёшь против него, и - особенно - если планируешь, или только допускаешь мысль, воспользоваться его услугами.
К слову, о машине... случайное междометие сына о дистанционном взрыве навело Гвидо на ещё одну мысль:
- Мой "Хаммер" - где он сейчас? - Шей ведь приехала на нём?.. Машина должна сейчас находиться в надёжном месте, в идеале - под ещё чьим-нибудь надзором, и лучше всего - не на улице, не под окнами той квартиры, где находятся Шей и дети, что могло бы натолкнуть на их присутствие в здании. Но имел в виду сейчас Монтанелли-старший другое: что было бы крайне досадно закончить свои дни, взорванным в собственном автомобиле. Мысль незамедлительно получила дальнейшее развитие: - На наших точках должен быть кто-нибудь. Круглосуточно. - в мастерской, в таксопарке, в ресторанчике, везде, где Монтанелли появляются с определённой периодичностью, в каждом месте, которое важно для них. Никто не должен попадать внутрь незамеченным, особенно в тёмное время суток. Нападавшие вполне могли, и скорее всего и собрали, хоть какую-то информацию перед тем, как постараться убить его. Всё это значит, что все Монтанелли сейчас на военном положении. - Двое одноклассников Дольфо пропали. В разное время. Не отвлекайся на это... - последнее предложение Гвидо произнёс на английском, но в дальнейшем снова перешёл на итальянский: - Пусть федералы этим занимаются. Мы этим займёмся позже, если они не смогут справиться... - усмешка на его лице сейчас была бы близка к ироничной, если бы не отдавала усталостью; адреналин, подарив тот свой всплеск, который позволяет выживать живым существам в смертельно опасной ситуации, отливал от сердца, стресс с приходом Лео начал отпускать голову из своих тисков, - да и Гвидо уже не так молод, чтобы переносить и то, и другое, так же легко, как раньше, тем более - приправленное напряжением и мышечным: очень скоро одно только упрямство будет держать его на ногах. - Но прямо сейчас важнее выжить. Prima i denti, poi i parenti.* - подытожил Монтанелли простецкой поговоркой с их исторической Родины, положив ладонь на плечо сына. Имея в виду, конечно, что всё как раз наоборот: в первую очередь нужно было озаботиться родными, потом уже - всем остальным, включая одноклассников Дольфо, как бы жестоко, быть может, это не звучало, и какое бы Гвидо не имел мнение о похитителях детей.
- Главный вопрос: как мы их найдём. И как скоро. Я просто не имею права испортить нам ещё один День Благодарения. - коротко посетовал Гвидо. В прошлом году праздник пришлось проводить в скромной (по сравнению с обычной) обстановке конспиративной квартиры, той, что в соседнем подъезде от того, где находилась квартира Лео, в том же доме - ровно по той же причине: Монтанелли хотели убить. Всё это становится уже традицией, причём традицией дурной, Гвидо бы определённо не хотел её поддерживать. И затем, в ответ на вопрос Лео, вдруг задал вопрос встречный, уже не делая из него такой большой тайны - перейдя снова на государственный язык той страны, где они находились: - У тебя есть деньги с собой?.. - у него, разумеется, не было. - Эй, офицер... - повернув голову, Монтанелли приподнял руку, намереваясь подозвать к себе одного из нескольких торчавших рядом служивых; но тут в его поле зрения попадает одна из медицинских сестёр, и этой же рукой Гвидо запросто отмахивается от полицейского и остальных его коллег, среагировавших на обращение: - Забудьте. Сестра, сестра!.. - догоняя женщину в пару шагов, Гвидо ловит её под руку, стараясь, чтобы жест стал как можно более мягким; и вкладывает в её ладонь купюру, полученную от сына: - Можете раздобыть цветов?.. К вам привезли нашу хорошую подругу, неправильно будет подниматься к ней с пустыми руками. Сдачу оставьте себе, разумеется. - было бы неосторожно покидать больницу сейчас им с Лео - то, что никто не пытается прорваться внутрь, не говорит о том, что никто не следит за тем, что происходит снаружи. Но служащая, покинувшая здание ненадолго, а затем вернувшаяся, не привлечёт ничьего внимания. - Спасибо Вам огромное. - осталось только узнать, в какой палате будет находиться Мерсер...

"Сначала зубы, а потом родственники." Бедняцкая пословица, призывающая заботиться прежде всего о себе и своей семье, а уже потом думать о нуждах родни. (Подробнее: http://italia-ru.com/page/italyanskie-p … -pogovorki)

Отредактировано Guido Montanelli (2018-09-29 23:24:40)

+1

7

Казалось, что поток гостей просто невозможно остановить. Даже за год жизни в этом городке, в своем маленьком домике девушка не принимала столько посетителей, сколько явилось именно сегодня в ее палату. Некоторые из них были приятными, теми, кого каждый рад видеть – это медсестры. Они просто делали свою работу, а после – удалялись, но вот, к примеру, коллеги по работе явно не относились к числу тех ребят, кого ты хочешь видеть после ранения.
Когда «коллегу» попросили из палаты, у Ханны появилось немного свободного времени, которое она решила потратить с пользой. В ее голове начинали всплывать картины прошлого, будущего. Она представила, как оправляется от этой травмы, как снова выходит на работу, как находит выживших из той банды налетчиков. Сплошные мечты, но претворимые в жизнь. Сначала его выследят, узнают про него всю информацию, узнают, где он живет, куда часто ходит, в каких магазинах покупает себе еду и одежду. Все это не такая уж проблема для федеральных агентов. Облегчал задачу один немаловажный факт – трупы налетчиков. По ним можно было выйти на подельников, на тех, с кем они были так или иначе связаны. Криминальная база была довольно большой, но, пожалуй, не было таких людей, которые действовали в одиночку, исключая разных больных и неуравновешенных преступников. Подобного рода деяния совершаются не только под чутким руководством, но и с помощью немалых денег, которые посылаются свыше. Было бы неплохо узнать не только личность главаря и водителя, но и узнать, кто именно их нанял, ведь эти ребята – всего лишь обычные солдаты, которые за деньги готовы выполнить любой заказ. Главная змея не показывает свою ядовитую пасть, пока есть хоть какая-то опасность. Главная змея предпочитает действовать руками других – своих пешек-мышат, которые дохнут, но змее все равно, она найдет других, которые будут готовы ринуться в бой за деньги. Этот цикл постоянен. Не прекратится он, пока агенты не находят такую змею и не отделяют ее голову от остального тела легким движением руки, снаряженной тяжелым мясницким ножом.
Когда «лидер» этой группировки будет найдет, а такое случится обязательно, его доставят в место, откуда выбраться ему будет ой как сложно. Там с ним проведут несколько бесед, люди, которые знают толк в разговорах. Они способны извлечь из головы человека любую информацию, и нет, они не медиумы и не экстрасенсы, просто они довольно хорошо управляются разными подручными средствами, начиная от ведра воды и тряпки, заканчивая медицинскими скальпелями и ракетами класса воздух-земля. Наверняка, Монтанелли захочет сам расправиться с этими подонками, но нужно понимать, что он лицо гражданское, хоть даже и подвергся нападению. Самосуд не приветствуется, и нужно будет сделать все так, чтобы старик не смог помешать действиям бюро федеральных расследований.
За всеми этими мыслями Ханна провалилась в прекрасный мир снов. Из соседней палаты звучала старая песенка Криса Брауна «Don’t judge me», которая способствовала скорейшему отходу в мир Морфея. Сни приходили довольно сумбурные и не понятные. Наверное, толкователи или подобные книги смогли бы расшифровать всю суть того, что пришло в голове раненой девушке, но сама она лишь наблюдала за картинками со стороны, не сильно вмешиваясь в происходящее. Она видела пляж, сама ощущала себя в купальнике. Видела, как начинает прибывать вода, причем довольно скорыми темпами. Затем заметила несколько акул, хотела предупредить купающихся о надвигающейся опасности, но каждый раз, когда хотела закричать, из ее глотки вырывался лишь сдавленный писк.  Стала бегать по пляжу, пытаться обратить внимание людей на приходящую воду, на появление акул, которые уже перешли в атаку, девушка видела, как они откусили ногу маленькой девчушке лет шести. Но все, кого она касалась, лишь водили плечом в сторону, не желая отвлекаться от своих «важных дел». Она бежала от одного человека к другому, случайно наступила на чьи-то солнечные очки, ступню словно прожгло болью. Никто не замечал ее присутствия, абсолютно никто. Она даже пыталась поднять какого-то ребенка, чтобы унести его подальше от линии прилива, но он лишь словно кот вывернулся из ее рук, упал на песок и радостный убежал купаться. Мерсер отходила все дальше и дальше, понимая, что ничего не может сделать в данной ситуации. Она видела своими глазами, как этих рыбин, размером с небольшую рыбацкую лодку, становится все больше и больше. Они нападали на людей, которым было абсолютно все равно. Пляж превращался в кровавую баню, куски тел плавали тут и там, но все продолжали спокойно лежать, загорать – играть в фрисби. Наконец, Мерсер дошла до самого края – за ней забор, причем очень высокий. Она не видит конца и края, ни слева, ни справа. Залезть наверх тоже не может. Вот вода уже намочила ей ступни, потом дошла до щиколоток, голеней. Через несколько мгновений колени уже тоже погрузились в соленую воду, затем агент стояла в воде уже по пояс, грудь, шею. Вода продолжала прибывать, но девушка уже просто болталась на плаву у самой поверхности. Финалом стало приближение акулы – одной из самых больших, чуть ли не мегалодона. Широко раскрытая пасть захватывает сотни литров воды, и вот она – смерть. Быстрая и непонятная, все произошло за доли секунды.
- Ханна, проснитесь, вам нужно заменить бинты, мисс - говорила вежливая медсестра, которая склонилась над девушкой в попытках ее растолкать. Когда Мерсер открыла глаза, работница госпиталя убрала руку от ее плеча, а затем добавила.- Вы заснули, нужно заменить бинт, он уже пропитался кровью.
И правда, медсестра аккуратно размотала бандаж, который стал красным, протерла место ранения каким-то раствором, но основе спирта, принесла несколько рулонов бинтов и куски пластыря. Швы не разошлись, к счастью, однако немного крови все же просочилось. Пластырь наложили так, чтобы место ранения не задохнулось от недостатка кислорода. Бинты не обматывали торс целиком, а только лишь опоясывали место ранения сверху и снизу, не давая пластырю сползти. Если не давать этому месту дышать, то может начаться процесс гниения плоти, чего и медики и сама пациентка явно хотели бы избежать. Закончив все процедуры, женщина заметила, что Ханне придется провести в госпитале не меньше двух недель, ибо ранение оказалось довольно серьезным и процесс заживления требует большого количества времени. Придется взять отпуск, отшутилась Мерсер, а работница госпиталя лишь подмигнула ей в ответ.
Через некоторое время снова раздался стук. Агент уже не спала, она включила телевизор, отслеживая криминальную сводку, а когда к ней вошли гости, убрала звук на минимум, оставив сам дисплей в рабочем состоянии. Это был Гвидо, в руках у него был букет цветов, а сам он был поход на потрепанного пса, но пса боевого, благородного и довольно старого. Очередная медсестра буквально выхватила е него букет из рук, поставив его в вазу на прикроватном столике, а после заявила, что у них есть не больше десяти минут, чтобы решить все свои вопросы.
- Наверное, в таких случаях нужно сказать спасибо, - Мерсер уже пришла в себя, могла адекватно собирать свои мысли в единое целое и формировать целые предложения, чем не могла похвастаться во время заплыва в холодном бассейне в доме семьи Монтанелли. – Не думала я, что обычное расследование бытового похищения приведет к больничной койке.
Девушка даже пыталась немного рассмеяться, но получилось у нее это с большим трудом, учитывая, что при смехе напрягались многие мышцы живота, а их тревожить сейчас как раз было нельзя.

+2

8

При любой ситуации я стараюсь быть спокойным и не поднимать панику каждый раз, когда происходит нечто сверхнормальное. Да, я волнуюсь, переживаю за своих родных и близких, но это не повод метаться подобно белке в колесе и сеять зерно сомнений и страха. Услышав слова отца, я глубоко вздохнул и осмотрелся по сторонам, звонить сейчас, при свидетелях, не самое лучшее решение. Склонив голову к отцу, смотрю ему прямо в глаза. Звонить Джейсону определенно стоит, но не в данный момент, когда копы вокруг.
- Я позвоню сразу, как только выйдем из больницы, мой друг не знает итальянский, а сестре не стоит сейчас нервничать, - так или иначе, я предупрежу ребят, и все пойдет своим чередом, не считая усиленной бдительности и охраны. Как представлю себе, что Сабрина нервничает и это отражается на будущем ребенка, мне становится не по себе. Нет, мужские проблемы должен решать мужчина, а не маленькая хрупкая, еще беременная, девушка. Каким я буду братом, если заставляю сестру переживать?
- В таком случае, есть смысл отправить брата мексиканки, и еще пару ребят из моей команды, а самого опасного оповестим о полной готовности и введем в курс дела, - будничным тоном ответив на слова отца, осмотрелся по сторонам, как будто кто-то из полицейских мог понять наши разговоры на чуждом для Америки языке. Упускать вероятность подобного я не спешил, поэтому старался говорить тихо и без излишних восклицаний.
- Он стоит в гараже дома, я забрал детей и маму возле особняка. Людей отправлю повсюду, где это нужно, - очередной согласный кивок головой, наряду с непрекращающимся потоком информации, мыслей и планов. Одновременно беседуя с Гвидо, я пытаюсь охватить область воздействия и продумать пути отступления, контратаки и защиты. Надо расставить людей, снабдить их оружием и дать наводки с информацией. И Крис – ему стоит отдать отдельную нишу и объявить на нападающих охоту, пусть Дьявол позабавится и разомнет свои кости.
- Пусть поработают, - махнув рукой, сдержанно улыбнулся, после чего почесал затылок левой рукой, - может, стоит устроить контрнаступление? Меньше всего они ожидают нападения с нашей стороны.
   Так, очередное предложение, у нас есть везде связи и можно подергать за определенные ниточки, дабы отыскать наводку. Мне кажется, что такие люди, как те неизвестные не могут не оставить за собой след и наша задача его отыскать, пока его не запутали окончательно. По идее, фургон преступников мог засветиться на камерах наружного наблюдения, на улицах города – их бы не плохо просмотреть и узнать номерной знак.
- Все будет хорошо, папа, - у меня, как и у него нет никакого желания сидеть взаперти в великий праздник и ждать у моря погоды, когда любой враг посчитает за радость напасть на нашу семью. В наших же интересах, чтобы все это закончилось как можно скорее.
   Вопрос о деньгах ввел меня в замешательство, я сначала удивился, и только потом сообразил, что от меня хотят. Внезапный переход на английский сбил меня с толку, поэтому я и завис на пару мгновений, дабы осмыслить смысл слов.
- Конечно, - неловко улыбнувшись, извлекаю из заднего кармана штанов пару купюр и вручаю их мужчине, наблюдая за последующими бегами по белоснежному коридору. Крайне редкое и странное явление, которое не может не вызвать еще одну улыбку на моих губах. Через некоторое время декорации меняются, и мы поднимаемся выше на пару этажей. Здесь не бегают люди, скорее ходят подобно сонным мухам и следят, дабы пациенты окончательно не откинули коньки. Единственное, сразу попался на глаза человек, пристально изучающий чужую карту. Тут не было сомнений – мы подошли в палату той самой девушки.
   Внутренняя обстановка палаты внушала доверие, хотя бы здесь нет ощущения беспутства и неосмотрительности, которая встречалась мне ранее в больнице. Приборы противно пищали, а я в свою очередь внимательно посмотрел на виновницу такой активности моего отца. Темные каштановые волосы, красивое худое лицо и живой взгляд, а смех и вовсе заразительный. Под белым покрывалом прослеживается стройная фигура, пострадавшая изрядно вовремя нападения на дом Монтанелли. Если бы девушка не была полицейским, то, вполне вероятно, я позволил бы себе приударить за ней. Красивая, изящная, высокая.
   Посчитав неприличным глазеть на пострадавшую в перестрелке, отвел взгляд после кивка приветствия и остался стоять возле входа, дабы не мешать общению отца и этой отважной женщины. Не всегда можно влезать в знакомство без особых на то причин.

+1

9

Думать о том, как это всё отражается на его семье - для Гвидо слишком больно, и он эгоистично предпочитает эту мысль не развивать до тех самых пор, пока она не перестанет делать его слабее; с другой стороны, именно это и подстёгивает к тому, чтобы двигаться к завершению этого периода в их жизни, сильнее всего, чтобы начать справляться и с последствиями тоже. Самое отвратительное, что это происходит далеко не в первый раз, что это ощущение перестало быть непривычным, и довольно давно, - быть так попросту не должно; и Монтанелли пока ещё справляется с выживанием, но ему определённо стоило бы справляться лучше. Это очень мерзко и страшно, неописуемо просто - знать, что ты плохой отец; ощущать то чувство опасности, которую сам же представляешь для своих детей... и всё, что можешь сделать - запереть это чувство поглубже, не дав ему сожрать тебя изнутри, потому что своим родных мёртвым ты лучше не сделаешь. Хотя иногда и начинает казаться, что совсем наоборот. Во всяком случае, хотя бы сын на его стороне. Достаточно взрослый, чтобы понимать эту боль, но пока не имеющих такого же повода её прочувствовать.
- Позвони как можно скорее. - Лео встретил его твёрдый и серьёзный взгляд. И прямо сейчас - было бы идеальным моментом; на итальянском или английском языке, неважно - копы не узнают ничего нового, даже если действительно прослушают разговор, и так понятно, что Монтанелли не забыли бы в этой ситуации о дочери и позаботились бы о ней. А попросить кого-нибудь отправиться в определённое место, чтобы встретить определённых людей, - это не преступление, даже если и подрывает медовый месяц. Его будущий внук или внучка приходят в этот мир вот так... как приходили все его дети, можно сказать. Как пришёл в этот мир и он сам. Это кажется проклятием, или, может, и наоборот - благословением, только каким-то извращённым, тяжёлым сортом его. Бременем их семейства. Бременем, которое Гвидо не может не принять. Не чувствует даже, что у него есть право его отвергнуть, никогда не чувствовал.
- Твоя сестра - Монтанелли. И её ребёнок - тоже Монтанелли, даже если будет носить другую фамилию. - таким ответом Гвидо сообщил своё мнение насчёт нервозности; хоть это звучало хлестко по отношению даже к себе самому, и собственное сердце сжалось от этих слов. Монтанелли-старший всегда боялся, что что-то случится с теми из дорогих ему людей, кто ещё даже не был рождён на свет, и боялся по-особенному, не как чего-либо другого - это был страх практически фобийный, внутренний, его труднее было объяснить и с ним труднее было совладать; вероятно, это было из числа чего-то, что тянется с самой Сицилии... но от того кажется чем-то почти священным. Сакральным. И лишь подтверждает правоту его слов, в конечном итоге. Пришлось с усилием зажмурить глаза, поморщившись, чтобы справиться с мыслями таким же усилием. Затем сила передалась крепкой ладони, сжавшей плечо сына, с согласным. - Хорошо. - Миллиган - более успешен в нападении, чем в обороне, - так Гвидо считал, такой вывод мог сделать, общаясь с ним уже некоторое время, и видя, на что он способен. Это не было его недостатком, ни в коем случае, напротив, можно считать это сильной его стороной - но Дьявола нужно было выпускать в правильный момент, иначе бы вся его полезность свелась бы к нулю, а то и менее того, обратилась бы во вред.
- Как раз этого они ожидают больше всего сейчас. - они уже знают, что их покушение не удалось, что Монтанелли - остался жив, глупо было бы надеяться на то, что они ещё не в курсе. Тот, кто решил провернуть что-либо подобное, будет следить за всеми источниками информации - из которых телевизор самый доступный и самый простой. - Прежде всего, нам нужно узнать, кто эти самые "они". - и затем они поймут, куда нужно бить, чтобы получилось сильнее. Для начала нужно было узнать, кто был исполнителем - трое из них остались там же, и это в какой-то мере упрощало задачу. Гвидо надеялся на то, что ФБР даст ему ответ на этот вопрос... даже если не очень-то захочет. Интересно выходит, что они с Бюро оказываются словно бы по одну сторону баррикад теперь - когда их сотрудник тоже пострадал.

Экран телевизора демонстрировал их с Шейенной дом - к счастью, только со стороны, копам, кажется, удалось оградить зрителей от самого живописного; впрочем, видеть полицейское оцепление у собственных ворот - удовольствие тоже было невеликим. Монтанелли поморщился, выдав своё отношение, но не стал развивать тему словами - и отвернулся от телевизора вовсе, из репортажа он всё равно не узнает ничего нового. Цветы оказались почти что вырваны из его рук, но он смиренно не препятствовал этому - напротив, расценив жест медсестры как приглашение сделать шаг вперёд, продвинувшись в палату. Вслед за Лео, и Боппо сунул в палату свою морду, любопытно поведя носом - но остался там же, у дверей, поймав неодобрительный взгляд персонала и уловив краткую команду хозяина, сопровождаемую таким же кратким жестом:
- Posto, Боппо... - десять минут, который разрешила им медсестра - это очень немного. Ещё и потому, что спокойствие больничной палаты казалось таким... притягательным. Именно сейчас, когда его мир уже взорвался и начал гореть всё сильнее, но настоящий шторм был только впереди, - тишина госпиталя казалась приятной, а писк аппаратов, считывающих состоянии Ханны - почти что музыкой. В какой-то, небольшой, но всё же, степени Гвидо даже завидовал ей. Она была обязана отдыхать. Для него же - отдых в ближайшее время сузиться до низкого уровня потребности.
- Вы правы, агент... - улыбнулся Гвидо её комментарию, оглядываясь, куда бы сесть - но, не найдя ничего более подходящего, присел на край её кровати, слегка выставив левую ногу. От перенапряжения, да и сырости тоже, изувеченное пять лет назад бедро начинало донимать сейчас; с годами это становилось всё сильнее, игнорировать её Монтанелли-старшему становилось всё сложнее. Это лучше, чем остаться инвалидом, впрочем... - ...спасибо. - ему стоило бы благодарить Ханну не в меньшей степени, чем ей - его, в этой схватке они прикрывали друг друга - как знать, возможно, его уже соскребали бы с собственного пола, если бы она не пришла в этот день - или пришла бы чуть позже. Из-за того, что где-то кто-то совершил очередное преступление... и по-настоящему ужасное, надо сказать. У Гвидо бы не повернулся язык назвать похищение ребёнка "бытовым" случаем. Тем более, раз уж речь шла об одноклассниках его ребёнка. - Мисс Мерсер, это мой сын, Лео. - представил Гвидо молодого человека, одновременно приглашая его подойти ближе - если он сам того захочет, конечно. И обратился уже к нему: - Агент Ханна Мерсер оказала нам всем большую услугу сегодня утром. - хотя могла бы облегчить жизнь всему своему департаменту, доделав за нападавших работу, пристрелив его - а после написав в отчёте, что так оно и было. Своими словами Монтанелли хотел подчеркнуть, что он в долгу перед ней; но - только перед ней, не перед Бюро в целом. Протянув руку, он снял со спинки кровати историю болезни Ханны, оставленную там врачом только что, - некоторое время вчитываясь, для чего приходилось щуриться; глаза тоже устали за сегодня - напряжение сказывалось и на них тоже. А очков с собой тоже не было.
- И то, что случилось... В обычной ситуации - я бы разобрался по-своему. - вернув папку на место, Гвидо вернулся взглядом к лицу Ханны. Он не сказал прямо, но и так ведь вполне понятно, что именно имел в виду - те, кто успел смыться на фургоне, проживут ненадолго дольше тех, кто остался на его заднем дворе. - Но Вас этот случай тоже задел... - в смысле прямом и переносном. - ...потому, думаю, - нам стоит обсудить совместные действия в ближайшем будущем. - Монтанелли оглянулся на сына. Надеялся, что он тоже примет участие в этом обсуждении - потому и так хотел, чтобы он тоже пришёл в эту палату вместе с ним.

+2

10

Октябрь 2018, склад в промышленном районе, пригород Сакраменто, Тауэр-Бридж.

- Твою мать, Босс, их нет, их с нами больше нет, - то и дело лепетал водитель небольшого фургона. Как только авто отъехало от дома, район буквально заполонили полицейские машины. Их было несколько десятков, уж точно. Они рыскали словно голодные пумы в поисках добычи. Патрулировали кварталы, а копы вглядывались в лица прохожих. Что они там искали? Наверное, любое подозрительное или девиантное поведение. У них не было визуального образа подозреваемых, даже не было до определенного момента наводок по автотранспорту, а когда таковые появились, было уже слишком поздно, машина выскочила из зоны обследования. Это было похоже на игру, в которую любят играть подростки. Ханна знала несколько таких, GTA и другие. Так вот, в них были своеобразные круги, внутри которых копы искали подозреваемого, а как только ты ускользал за границы – оказывался в безопасности. Ребятам в фургоне «повезло», они проскочили, но цена всей их поездки оказалась слишком высокой, и в такие моменты стоит задуматься, а следовало ли вообще браться за подобное дело.
- Заткнись, я это прекрасно понимаю. – Энрико был зол, но эта злость была направлена на самого себя. Он не смог принять верные решения, которые стоили ему жизней близих товарищей. Можно было бы сейчас сказать, что жизнь наемника довольно сурова и привязываться к людям глупо, и в этом есть доля правды, но этой командой они работали уже довольно давно, знали мелочи организации, знали, как действовать в той или иной ситуации, но две человека – агент федерального бюро и старик, которому уже пора бы и на покой, смогли поставить группу обученных и вооруженных людей на место.
Рико, как его называли старые армейские друзья, сел на пол, облокотившись о металлическую стену гаража. Оставшийся член его банды сейчас скручивал номера с машины, подготавливая ее утоплению. Отъедут от города и скинут в реку. Авто найдут, но к этому времени их след уже простынет. Отпечатков внутри точно нет, да и других следов не останется. После номеров водитель займется капитальной уборкой, а затем отправится завершать дело. Сам же командир сейчас находился в слишком подавленном состоянии, чтобы что-то вообще делать. Ему хотелось взять свое оружие, расстрелять весь магазин в воздух, а лучше в этого старого мерзавца.
- Сука, - тихо выругался наемник. Он понимал, что его ждет. Для начала, нужно будет совершить один звонок, от которого зависит вся его будущая карьера. У него состоится разговор с заказчиком. Никаких имен, никаких званий. Лишь цель. Понятное дело, что денег никто не получит. Наемнику относительно повезло, он берет аванс в размере десяти процентов, на эту сумму можно будет жить, но вот как долго? Энрико заберет две из трех «оставшихся» частей аванса себе, одну отдаст водителю, и его еще возьмут на работу, этот факт очевиден. Парень сделал все очень даже неплохо – отвез, подобрал точку для въезда, быстро вывез из опасного района, не привел легавых на хвосте, а сейчас еще и улики скроет – золотце, а не работник. Но что сказать про вояку, который не смог убить какого-то старика (хоть и вполне боеспособного), да и к тому же еще трех людей потерял? Репутация в узких кругах у него явно упадет до отметки, расположенной примерно в районе плинтуса.  Чтобы достигнуть уровня, на котором он был еще вчерашним вечером, придется не только собрать новую команду, но, может быть, поработать под чьим-то покровительством пару лет, и только потом снова взяться за подобные дела. Все это сильно давило на мистера Родригеза. Самым интересным фактом во всей данной ситуации было то, что он сидел и думал о своем будущем, думал, как будет действовать дальше, но тут была небольшая загвоздка. Его судьба была предрешена. Он залез не в ту будку, думал, что внутри будет лишь один дряблый бойцовский пес, но с ним оказалась боевая сука, которая к тому же знает несколько грозных овчарок с района. Этот человек, который в этот момент чувствовал себя подавлено, не знал, что на его след выйдут через полторы-две недели, еще около месяца понадобится на поиск, а через два его труп будет гнить в земле. Да и как он мог все это знать?


Гвидо явился не один. За цветами Ханна не сразу увидела всю процессию, состоящую из еще одного человека и пса. Внешность парня была ей знакома, ведь дело старшего из семейства Монтанелли было довольно популярным чтивом. Но вот кроме фотографии и нескольких неинтересных для агента фактов – больше ничего, да и это к лучшему.
- Приятно познакомиться, - вежливо ответила Ханна и кивнула. Сейчас все действия ей давались с некоторым трудом, но все же от такого знакомства ей отказывать не стоило. Довольно быстро перешли к самой сути, ради которой Гвидо сюда и явился. Чем быстрее все это начнет решаться, тем лучше для его семьи, но агенты бюро не любили особо торопиться. Разбирательство – дело тонкое и требующее больших усилий. Лео был фактических участником беседы, хоть и стоял в стороне. Ханна могла наблюдать пример классической семьи гангстера. ЗА все дела отвечает именно сам Гвидо, а его дети, какими бы они взрослыми не были, лишь стоят рядом. Это вовсе не значило, что у них не было своего мнения, или что глава семейства к ним не прислушивался, это лишь показывало уважение к старшим и довольно строгую иерархию.
- Лично я вряд ли смогу принять участие во всем этом вашем, - девушка поводила пальцем в воздухе, от Гвидо к сыну, и назад – от Лео к его отцу, - но я понимаю, как это важно для вас, и постараюсь сделать все, что от меня зависит.
У нее даже было несколько идей насчет того, с чего можно было все начать, и она хотела их озвучить, но лежать в таком положении было крайне неудобно. Кровать была оборудована по последнему слову техники. Слева была специальная панель, отвечающая за положение штор, канал или работу телевизионной приставки, можно было контролировать наклон кровати, вызвать медсестру, и даже заранее указать о своем желании – это могла быть жажда, голод или нужда.  Но даже изменив угол Мерсер ощущала, что лежит слишком низко. Левой рукой упираться было трудно – мешала подключенная система, поэтому агент подключила правую. Оперлась о горизонтальную поверхность, попыталась перенести свою тушку повыше. И тут на нее проливается вода. Та поверхность оказалась прикроватным столом, который был не очень хорошо закреплен. Естественно, стакан воды на нем не удержался и быстро опрокинулся. Ей повезло, что не были залиты приборы, и что бокал не упал дальше – на пол, иначе бы разбился. Но теперь ее «репутация была подмочена».
- Чертов стол, - выругался Ханни, пытаясь поставить бокал на место, - ненавижу.
Она закипала изнутри, такое состояние было ей свойственно, но сейчас был не самый подходящий случай, поэтому пришлось несколько раз довольно глубоко вдохнуть, набрав полную грудь воздуха. Чуть отдышавшись, и поставив тару на место, она снова обратилась к сеньору Гвидо.
- Мне бы не хотелось возможных междоусобных разборок, потому что потом под вниманием может оказаться кто-то другой, - сказала Мерсер, намекая на семью представителя мафии, – действия придется согласовывать, и хочется ли вам этого или нет, капитаном нашей возможной и не вполне легальной команды, станут люди из бюро, иначе они просто не умеют.

+2

11

Осмотревшись по сторонам, согласно киваю головой, наблюдая, как пара полицейских перестала возле нас толпиться и отошла куда-то в сторону. Скорее всего, им наскучила болтовня на итальянском языке, и, не видя смысла греть уши непонятным наречием, они решили выпить по стаканчику кофе из автомата. Не сказал бы, что сей напиток, имеет приятный вкус и вообще какую-то полезность, но… представившейся возможностью было бы глупо не воспользоваться.
   Мгновенно изъяв из кармана джинсов смартфон, уверенно набираю давно знакомый номер и ожидаю несколько гудков, после чего в трубку раздается громогласный голос Джейсона. Ясное дело, у него нет никакого желания отвлекаться на дела в Сакраменто, и, тем не менее, стал бы я его беспокоить просто так?
- Привет ДжейДи! У нас проблемы, будь осторожен и не упускай из виду Сабрину. Я направлю к вам Маркуса для охраны. Если что, я на связи. Удачи! – на этом краткий разговор заканчивается, и я отключаю звонок, уложившись в одну минуту, если не вдвое меньше. Теперь все так, как и должно быть, в груди немного отпускает, когда в курсе тот, кто лучше всего сможет защитить мою сестру. Серьезный взгляд на отца добавляет значительности моменту, но никак не помпезности.
- Предупредил, - повторное утверждение, как будто папа не слышал, как я говорил с Эклсом. Скорее всего, для собственного спокойствия, нежели для обозначения произошедшего факта. Мало ли, разговор звучал лишь в моей голове, а телефон так и оставался нетронутым и вообще, я взял его для просмотра времени. Не то, чтобы я безумен, скорее мысли бегут впереди действий в чрезвычайных ситуациях, и порой забываешь, подумал ты или сделал то, что задумал.
- Узнать, верно, но и бездействовать не стоит, - меньше всего хотелось бы сидеть и ожидать у моря погоды. Что-то делать – нужно двигаться, говорить, размышлять и совершать какое-то действие. Без этого никак. Молодая кровь требовала немедленной атаки, но и сердце с разумом прекрасно понимают, что нужно послушать отца и выгадать необходимый момент во всем переплетении событий. А еще лучше, если всего будет понемногу и в нужное время.
   Обождав еще пару минут, мы выхватили из потока людских лиц ту самую медицинскую сестру, что убежала с парой данных ей купюр, и получили из рук девушки букет ароматных цветов. Не сказал бы, что шикарных, но вполне милых и невинных для обстановки палаты пациентки. Неспешным шагом, преодолев пару этажей, мы вновь оказались в белом коридоре, один в один похожим на предыдущий. Отличие было только одно – плинтус был не белого, а бежевого цвета, оттенка шампань. «Хоть что-то меняется в этом проклятом здании»
- Приятно познакомится, мисс Мерсер. Спасибо, что помогли отцу, - оказавшись по ту сторону дверей, я ощутил себя немного лучше. В отличие от того места, где я встретил Гвидо, здесь не разило таблетками и прочими химическими лекарствами, и воздух не был испорчен посторонними ароматами. Когда отец обернулся на меня, я согласно кивнул на его молчаливую просьбу и подошел ближе, оставаясь все же по правую руку главы семьи и немного сзади, в полушаге от больничной кровати.
   Увидев, как девушка мучается со стаканом и проливает влагу на место, совершенно не предназначенное для этого, я парой шагов преодолеваю пространство до той самой чертовой тумбочки и исправляю ситуацию. Окинув взглядом, строение койки, нахожу необходимый рычаг и помогаю Ханне получить то положение тела, которое она так старалась достигнуть. Это произошло плавно и без резких рывков, что, безусловно, могло спасти швы на ранах от преждевременного расползания.
- Хотим мы этого или нет, но все идет именно к этому, мисс Мерсер, - возвращаясь на свое место подле Гвидо, вполне резонное делаю замечание, подразумевая под частицей «мы» не только себя с отцом и своей командой, но и тех, кто выступает за честь законной системы и Бюро в целом.
- Но никто не мешает создать видимость предполагаемого лидерства, дабы те люди были спокойны, пока мы будем решать вопросы, более тайные, нежели просмотр закрытых баз преступников, отпечатков пальцев и прочего. Есть моменты, которые мы не можем раскрыть представителям законников, так как это означало бы выйти в свет из тени, в которой мы привыкли действовать в рамках своих порядков, - никто не хочет раскрывать свои козыри. Более того, методы доступные только в криминальных кругах, нельзя раскрывать тем, кто залезает в любые углы без разрешения. Если открыть доступ ко всему этим людям, не факт, что за нами не придут первым делом, оставляя без внимания более опасных преступников, покушавшихся на моего отца.
- Мне кажется, и Вы не заинтересованы, чтобы виновники сего происшествия оказались безнаказанными, что вполне возможно в реалиях, когда люди сверху берут дело под свою ответственность, - с этими словами я указал на положение Ханны, поясняя тем самым свои слова, сказанные ранее. Всему существует объяснение, да и не стал бы я исключать вероятность крота в высших звеньях власти. Кто знает, может Мерсер хотели тоже убрать, или же, у преступников есть свои связи в Бюро. Изъяны есть везде, и никогда не стоит списывать со счетов незримые вероятности. Да, это смахивает на паранойю, но куда без нее, когда многие желают смерти твоему любимому отцу, тебе и семье в целом?

+1

12

Бездействовать Гвидо и не собирался - как он и дал понять сыну, он хотел бы закончить всё до Дня Благодарения, с некоторых пор ставший несколько по-особенному важным праздником для его семьи. Это означало, что ему нужно, чтобы всё кончилось ещё до ноября, и времени, тем самым, отводил для себя не так уж и много - меньше, чем в прошлый раз, меньше, чем в том году; хотя он ещё не был до конца уверен в том, что противник на этот раз менее серьёзный, чем был тогда. И тогда Гвидо пошёл на большой риск, и определённо пошёл бы на него снова, если бы понадобилось, но сначала следовало бы разобраться в том, что, вообще, происходит - а прежде всего, обезопасить своё семейство. Муж его дочери уже оказался предупреждён, сыном, который находился сейчас с ним рядом; Шейенна и остальные дети были в безопасном месте - вычислить которое, если даже кто-то и займётся этим, потребует некоторых временных затрат, как и добраться до молодожёнов тоже - так как целью нападавших Монтанелли считал себя, то мог отмести ту мысль, что за Сабриной и Джейсоном следили заранее, - так что можно было преступать и к следующим шагам теперь. Вернее сказать даже будет: подготовить почву для этих самых шагов. Метафору можно посчитать оказавшейся слишком буквальной, когда Мерсер выронила стакан, едва не облившись - и Гвидо уже совершил порыв помочь ей, но Лео немного опередил его, чем вызвал лёгкий одобрительный кивок, и - едва заметную, - улыбку; исчезнувшую с лица, впрочем, довольно скоро, дабы не стать невежливой, или того хуже, вызывающей либо насмешливой.
- Что хочет сказать мой сын, - выслушав ответ Лео, Гвидо через какое-то время вмешался, положив ладонь на его широкое плечо - но взглядом обращаясь к Ханне. Чтобы устраивать какие-либо разборки, начинать какие-то новые действия, и создавать новые проблемы и новые трупы - нужно хотя бы узнать лицо своего врага; а первый и последний раз, когда Монтанелли его видел на этот раз - оно оказалось скрыто под непроницаемой балаклавой, да и на неё он смотрел издалека, впрочем, ровно то же самое справедливо было и в отношении Мерсер тоже. Единственной зацепкой, доступной им, был автомобиль, на котором те уехали. Не так много, и Гвидо был уверен, что скоро его найдут сожжённым где-нибудь за городом, или поднимут из воды, или не найдут и вовсе. В руках федеральных следователей было больше. Трупы нападавших, - скорее рано, чем поздно, станут известны и их личности. - нас не интересуют люди из бюро вообще. Всё это между нами - и Вами, лично. - многозначительно положил Монтанелли. - И любое... согласование, взаимодействие, - Гвидо, словно задумавшись, поиграл словами, растягивая их немного, но заставляя звучать тем самым более понятно, будто притирал их друг ко другу, ища лучший эквивалент тому, что произнесла Ханна; в том мире, где он жил - и "сотрудничество" было словом довольно опасным, когда речь заходила о ФБР или других органах. - Возможно только между мной и Вами. И я хочу, чтобы Вы это чётко дали понять своему начальству. Либо я это могу сделать и сам. - он тех, что снаружи, - не стеснялся и не боялся. И они, в свою очередь, знали, что он никогда не пойдёт им навстречу, так что вряд ли и подобное заявление его будет для них так уж удивительным. Впрочем, лучше, конечно, если бы это сообщение донесла сама Ханна. - Люди из Бюро... - добавил Гвидо, неприкрыто усмехнувшись затем. - Ваши коллеги уже предложили мне защитный арест. Это лучшее, что они могут... - связать руки, и выставить тебя в добавок качестве приманки для любого, кто хоть как-то связан с так или иначе организованной преступностью, выставить себя вне этих рамок, во всяком случае, пока находишься под этой самой защитой. Для того, кто там побывал, доказать, что не сотрудничал, и само по себе бывает непросто. И уж точно Монтанелли не смог бы ничего сделать в этом положении, и определённо - не хотел доверять агентам защиту себя и своей семьи. Глупо доверять самое ценное, что у тебя есть, тому, что для тебя - опаснее всего. - Естественно, я послал их подальше. - даже встать посреди проезжей части, ожидая возвращение серого фургона, было бы лучшей затеей - во всяком случае, так можно было бы вооружиться для предстоящей схватки. Гвидо поднялся с кровати, протягивая руку к столу - чтобы взять несколько салфеток, и вытереть пролившуюся воду со лба и лица агента. Мерсер могла бы на собственном опыте прочувствовать, как ощутил бы себя Монтанелли, приняв условия протекционного задержания - это всё равно, что лежать, вот так же, подключенному к трубе, без возможности подняться, пока не скажут, и вдобавок - облитому холодной водой. На его взгляд, было как нельзя более похоже. Кулак сжимает разбухшие от влаги салфетки, формируя в не очень ровный ком, - и отправляет их в урну, стоящую неподалёку у входа. Боппо оглянулся, заметив движение, и навострил острые уши, но остался лежать на своём месте.
- У меня нет желания идти за тем, кто заказал меня. Кто бы это ни был. Самое важное - чтобы моя семья была в безопасности. - подытоживает Гвидо, немного помолчав. Кто бы это ни был, он может оказаться достаточно влиятелен, раз рискнул напасть на него - и определённо достаточно богат, раз сумел снарядить на это дело отряд, экипировку которого не стыдно было бы показать и в каком-нибудь Ираке. Монтанелли пока только догадывался, кто бы это мог быть, прикидывая из нескольких вариантов, - но, пожалуй, помощь кого-то столь крупного, как Бюро, и действительно ему не помешает, при любом из них... лучше играть вместе с ними, чем и против них тоже - вот что нападавшие не учли, какой шанс ему подарили, подстрелив агента на пороге его дома. - Просто свяжите ему руки покрепче. - настолько крепко, чтобы он не смог повторить, подтвердить или хотя бы проплатить заказ. С федералами на хвосте ему - или им, если это несколько личностей, - действовать будет определённо трудней. Лео всё верно разложил: Гвидо не имел в виду безнаказанности виновников, но мог допустить, чтобы наказание произошло в рамках закона. Во всяком случае, выглядело бы так. Ко всему прочему, в этом случае он почти наверняка узнает имя и лицо того, кто заказал его - законники любят похвастать заслугами. Неудачи же их журналисты и сами готовы воспеть... - Но с исполнителями я бы предпочёл разобраться самостоятельно. - заключил Монтанелли. Предполагая, что это будет лучшей сделкой, что он мог бы выторговать: у Ханны есть личный мотив пожелать больше не видеть и оставшихся двоих наёмников в мире живых. Она агент ФБР, но пуля вошла в плоть, а не в значок.

+2

13

Небольшая палата в больнице, которая служила местом обитания множества последователей закона, стала неким кабинетом переговоров, где две стороны пытались придти к общему выводу по поводу довольно интересной ситуации, произошедшей в их жизнях. С одной стороны, Мерсер очень хотела бы отомстить нападавшим, но с другой – была ограничена нормативными рамками. Эти люди были не из тех, кого обычно вывозят за город, и о которых больше никто никогда не слышит. Да, обычные наемники, каких много, сами они по себе не представляли интереса, куда логичнее было выяснить, кто же за ними стоял, кто повелевал, кто дергал за небольшие невидимые ниточки.
- Я прекрасно понимаю все, что вы говорите. – Ответила Ханна. Ей повезло, что сын Гвидо оказался рядом в самый подходящий момент. Если бы вода пролилась на дорогостоящую аппаратуру, то могло бы произойти короткое замыкание, способное привести к чуть ли не катастрофическим последствиям для человека, который был подключен ко всем этим приборам.
- Но и поймите меня, договариваться за спиной у начальства я не смогу. Мне придется составлять отчеты, которые не всегда будут правдивы, но и врать мне не положено. – Долг службы обязывал таких верных сотрудников, как агент Мерсер следовать протоколу. Она знала множество людей, которые довольно часто увиливали, скрывали те или иные вещественные доказательства, использовали их в своих личных корыстных целях, но такие люди служили недолго, прокалывались на разных этапах, попадали под суд а после их вела веселая дорога приключений, проходя по которой, они получали весьма реальные сроки. Не то, чтобы Ханна боялась угодить за решетку, нет, она просто делала все по совести, голос которой в ее голове звучал весьма четко и громко.
- Ваша семья будет в безопасности, почему-то я в этом абсолютно уверенна, - ответила девушка. Ей все еще было тяжело так много говорить. Она даже слегка закашлялась, взявшись рукой чуть выше места ранения. Осколки не попали в жизненно важные органы, но неприятное ощущение все равно сохранялось. – Тут полицейским даже не придется прикладывать много усилий. Если тогда в дом нагрянула вся группа, и у них нет какой-то «запасной» команды, то волноваться не нужно.
Через некоторое время покой постояльцев палаты вновь потревожили местные работники. Новая медсестра, она была не из тех, кто находился в палате Мерсер до прихода отца и сына из семьи Монтанелли, однако тоже была в курсе того, что произошло с агентом федерального бюро несколько часов назад.
- Ребята, время аудиенции подошло к концу, вам пора. – Довольно строго, но при этом с некоторыми дольками нежности в интонации, сказала подоспевшая медсестра. В руках у нее был небольшой поднос, на котором, к сожалению, не было никаких яств. Лишь два флакона с подозрительным и непонятным содержимым, и шприц. К счастью, вводить средства будут не напрямую, а через капельницу, хотя переносятся данные препараты, как окажется позже.

Следствие велось оперативно, но все равно людям потребовалось некоторое время, чтобы установить личности убитых, а так же выйти н тех людей, с кем они были так или иначе связаны. Оказалось, что братья, павшие на заднем дворе дома Монтанелли сидели в тюрьме, где познакомились с неким человеком, который предложим им работу после того, как они выйдут. От таких предложений обычно не отказываются, но вот работа оказалась весьма специфичной. Набралась группа людей, которые занимались нападениями по заказам сверху. Кто заказывал, и кто был целью, знал лишь босс группировки – как раз в данном случае им выступал Энрико.  Для всех остальных же членов жертва оговаривалась как человек «икс». Подготавливались к делу обычно полторы-две недели, изучали местность, находили транспорт, оружие, а потом совершали свое преступление. На счету этой группы людей оказалось уже семь убийств, которые были совершены в трех разных локациях. Совпадал биологический материал, «Пончика» вычислили по гильзам  патронов, которые он использовал. На них была маркировка, которой не было ни у кого в городе, кроме как у одного продавца. Он и подтвердил, что данный человек несколько раз приобретал довольно большие партии, однако для чего, не сообщил. Машину, которую объявили в розыск, искать было сложнее всего. Никаких пожаров не было, а это означало, что либо она покоится на дне реки, либо оставлена в каком-то гараже. Два катера на протяжении суток плавали вдоль обоих берегов с мощными металлоискателями, и, в конце концов, все же обнаружили пропажу. Естественно, что машина была абсолютно чиста, однако, кое-какие зацепки уже имелись.  Главная – тот лидер. О нем узнали через неделю, когда агенты побывали и в тюрьме, и изучили несколько часов записей с видеокамер, несколько раз беседовали с Гвидо на тему того, кто и как мог быть заинтересован в его смерти.
Дорога, казалось, заводила следствие в тупик, но помог чуть ли не случайный случай, как это обычно бывает в таких ситуациях.  Имелись уже некоторые наработки, в том числе и весьма определенный лиц подозреваемых, каждый из которых, так или иначе, был связан с криминалом. Их телефоны прослушивались, а за некоторыми установили слежку. И вот один из таких людей, какой-то мексиканец, который раньше состоял в картеле, а теперь пытался ( не очень удачно) построить свою нарко-империю, решил отправиться на дело, ему мешали конкуренты. Одному идти было опасно, поэтому он решил сколотить команду, ему нужны было человек шесть или около того, в том числе стрелок, снайпер и водитель, а таких друзей у него не имелось. Судьба свела его с неким мистером Родригезом, у которого, к тому же, имелся знакомый водила. Они собирались каждые пару дней в одном баре, обсуждали, планировали, однако даже и не подозревали, что за ними уже давно наблюдают. Подумать не могли, что заводят сами себя в ловушку, в капкан, который скоро захлопнется.
К моменту наступления того самого дня икс, когда отряд самоубийц, а иначе их назвать было просто нереально, решил действовать, Ханна уже несколько недель, как была выписана из клиники. Сейчас ей не давали сложных заданий, требующих большого количества передвижений  - в основном, офисная работа с бумагами, это куда лучше, чем вновь получить подобную травму. Но девушка была в курсе дел, часто консультировалась с агентами, которые им занимались, давала советы, и на финальную точку решила отправиться вместе с ними. Агенты убьют двух зайцев сразу, уничтожат этого Хорхе, или как там его звали, и захватят членов банды Рико, которые проходят по делу о нападении на агента и гражданского.
Мерсер не забыла и том самом гражданском. Они не могла ему позвонить, написать, это все было бы слишком открыто, ее могли в чем-то заподозрить, однако она предприняла попытку донести информацию весьма интересным образом. Просто заказала пиццу на адрес, по которому проживал сын Гвидо – Лео, это было безопаснее. К пицце прилагалась небольшая записка с вот таким содержанием:
« Три дня, 30 Плезант Гроув Роуд, Рио Осло, Калифорния, Семь вечера.»
Один из пригородов Сакраменто, там был небольшой ранчерский магазин, а за ним складские помещения, именно там мексиканец хотел устроить разборку со своими конкурентами, которые были еще более слабые, чем он сам. Это не такие споры, которые показывают в фильмах. С одной стороны будет «великолепная семерка» Хорхе, а с другой – максимум три-четыре местных пушера, которых нужно просто припугнуть. Однако, Рико брался и за такую работу, потому что ему за это платили, а денег сейчас катастрофически не хватало. Агентов будет тоже всего два или три, плюс один отряд спецназа, который всех и захватит, вот только сопроводят их в совершенно разные места. Мерсер планировала встретиться с Гвидо немного раньше, чтобы иметь возможность все еще раз обсудить. Сделает она это как раз у того самого магазина, про который и написала в записке, и все, что ей сейчас оставалось – ждать намеченной встречи и надеяться, что посылка дошла до адресата.

+2

14

У меня нет никакого желания уподобляться толпе людей, стремящихся разрушить все на своем пути: свою жизнь и чужую, ту милую пригородную кафешку. Обезнадежить и в самый ответственный момент кинуть, сотрясать воздух и при этом ничего не делать. Это все частично разрушает привычный мир, что ведет в конечном итоге к мировому коллапсу, ибо таких людей много и название этому – современное общество.
   Я так устал от всего этого, что готов выдать первому встречному пистолет с одним патроном и заставить его выстрелить. Что самое интересное, мне наплевать, как потом обрисуют в газете данное событие. Скорее всего, заголовки будут громкими, кричащими, головокружительными, но проникнут они не дальше второй страницы издания и через неделю заглохнут. Такие вот мысли, когда смотришь на раненную Ханну и слушаешь эти речи, говорящие о надежности полиции, Бюро и прочих служб. Она честная и правильная до самых нервных окончаний, и что самое странное – это не режет слух. Не вынуждает скривить лицо так, будто проглотил таракана. Сделаем скидку на то, что девушка спасла моего отца и поэтому я смотрю в ее сторону не столь строго. Она в домике из бинтов, больничной койки и проводов. Королева белых стен и воздуха, пропитанного едким ароматом лекарств.
   После нашего краткого диалога, я более не встревал разговор, так как успел уже высказать предположения и идеи, которые можно было раскрыть перед лицом неподкупного очаровательного агента. Отчего-то, мне показалось, что Ханна никогда не станет переступать закон, даже во благо, вот он – чертов патриотизм и вера в светлое будущее. Посмотрим, во что выльется сей странный и непривычный союз, кто знает, может красотка еще удивит меня и Гвидо. И не все еще потеряно для Мерсер в этом огромном страшном мире. Чтобы ни говорили, а теневая сторона Сакраменто очень любит пожирать проповедников благой воли закона и выплевывать их помятыми и искаженными, нанося раны смертельные и в духовном, и в физическом плане. В этот раз Ханне повезло, но кто знает, что будет в следующий раз?
   Когда нас попросили покинуть помещение, я слегка кивнул головой и улыбнулся девушке, позволяя медицинской сестре, навести порядок. Наше дальнейшее присутствие и, правда, было бы лишним, если учитывать предметы разговора, которые были озвучены в данной палате. Мы обозначали свои границы, агент обозначила свои, что не прибавляло доверия Бюро, и это не удивительно
- Думаю, вам всем стоит остаться в моей квартире, пока не разрешится проблема, что скажешь, papa? – когда чужих ушей не было поблизости, я позволил себе обратиться к Гвидо фривольно и по-домашнему. В последнее слово я включил всю свою сыновью любовь и нежность, которую только может позволить себе взрослый молодой мужчина.
- Из всех возможных вариантов, с тобой рядом оказалась самая неподкупная и честная женщина из ФБР, - сказано без насмешки, немного сокрушенно, ведь все было бы намного проще, сумей наша временная союзница немного поступиться своими принципами. Ну, да ладно, будем работать с тем, что имеем.
   Нам оставалось действовать согласно плану, предпринимая некоторые своих шаги, чтобы быть в курсе происходящего и знать, как обезопасить свою семью. Создавалось ощущение, что мы с ФБР две разные планеты, которые соприкасаются на одной орбите лишь раз в тысячу лет, благо, в нашем случае это случилось быстрее. В один из дней я получил пиццу с незамысловатой запиской, которую и поспешил показать отцу. У меня не оставалось сомнений, что это подарок от нашей общей знакомой.
- К нам прислали гонца, отец, - с этими словами я вошел на кухню, где самое время было перекусить. К слову, и пицца пришла как раз вовремя. Оказавшись подле стола, я протягиваю записку Гвидо и внимательно смотрю на него, ожидая мудрой мысли, которая обозначит наши дальнейшие действия. Есть вопросы, в которых я слушаю отца безоговорочно.

+2

15

Ханна оставалась верна своим принципам, несмотря на то, что сегодня оказалась на волоске от смерти и всего ничего, как очнулась от ранения. Была ещё слаба и бледна - но ментально пришла в себя уже полностью. Подобное, определённо, стоило отметить - и это вызывало уважение к агенту, насколько, конечно, Гвидо вообще мог уважать представителей Бюро. Впрочем, лицо его, от усталости ставшее чуть ли не таким же бледным, как у Мерсер, и, казалось, по той же причине получившее вдобавок ещё несколько складок на себе, хоть их и без того было немало, оставалось столь же беспристрастным и серьёзным. В другое время, в другом месте, он мог бы начать играть федералу на нервах всеми способами, какие только мог бы выдумать, мог бы позволить себе даже одну-две сексистские шутки, - но сейчас не мог себе этого позволить сразу по нескольким причинам: тот факт, что Ханна была ослаблена и находилась на больничной койке, подобные выходки лишал бы всякого азарта и интереса, во-первых, но самое главное - на самом деле Гвидо понимал, что ему нужна была её помощь, и потому портить отношения с ней на пустом месте уж точно не было хорошей идеей. Состояние её здоровья он предпочёл бы сейчас проигнорировать вовсе - или сделать вид, что игнорирует; до определённых, конечно, пределов - вроде тех, что как раз и обозначают падающие стаканы, нечто сугубо-практическое - ситуация складывалась серьёзная, и к обсуждению её стоило бы приложить больше прагматизма и меньше личного отношения, тем более, что находиться здесь им с Лео столько, сколько они сами захотят, не дадут.
- А если такая команда есть? - ничто не помешает и снарядить новую тому, кто этого действительно хочет - и вполне вероятно, что это кто-то этим и занимается уже прямо сейчас, получив вести о том, что нападение не удалось. А действовали ребята без шуток - не слишком продуманно, быть может, но это компенсировалось хорошей долей отчаянной смелостью. Немногие рискуют вот так прошибать заборы и стены... В общем, не та ситуация, в которой можно было бы не волноваться. - А полицейские едва ли ринуться меня защищать. Это я слишком хорошо понимаю. - Монтанелли не желал начинать полемики на эту тему, просто сказал об этом, как о чём-то уже состоявшемся, в данный момент не видя смысла ни что-то скрывать, ни как-то приукрашивать; и к агентам Бюро это относилось в той же самой степени, впрочем - среди этого общества его поклонников насчитается ещё меньше. И офицеры полиции, и федеральные агенты, тоже люди, в конце концов, и столь же тяжело, как и большинству людей, им заставлять себя не ненавидеть своих врагов. Если уж их с Лео называть таким словом, хотя на самом деле Гвидо не мог сказать, что считает полицейских своими врагами. Настолько сильные слова предназначаются для тех, кого они с Ханной одолели пока - совместно.
- Я имею право попасть на опознание. Я могу знать тех, кто напал на меня. Донесите до начальства вот это. - послушно кивнув медсестре, произнёс Монтанелли на прощание, вставая с кресла. И на самом деле, надеясь на то, что он сумеет узнать в мертвецах кого-то знакомого - это дало бы ответы на многие вопросы. Что совсем не означало, что он действительно сообщит об этом сотрудникам федерального агентства, разумеется. - Поправляйтесь скорее, агент Мерсер. - тихо улыбнулся он на прощание, неспешно следуя за сыном из палаты. На ходу сделав знак ладонью и Боппо, чтобы тот следовал за ними. Двое мужчин и пёс шли по пустынному коридору больницы, назвать которую "чужеродной" им не было бы большой ошибкой... отчего, впрочем, здание не переставало быть больницей. Гвидо отличался от большинства людей в этом мнении: ему всегда нравилось в госпитале. Что-то, вероятно, что прошло с ним почти всю жизнь - с тех самых пор, когда он был ещё моложе, чем Лео был сейчас, когда хотел стать врачом настолько, что начал предпринимать для этого шаги вполне серьёзные. Тогда как подавляющая часть людей находит эти светлые стены подавляющими, или раздражающими может быть даже, Монтанелли-старший всегда находил в этом моноцветии какой-то определённый сорт спокойствия; того тяжёлого спокойствия, которое бы не помешало ему самому сейчас - и которое сочеталось неплохо с тем, как он сам себя в данный момент чувствовал.
- Да, Шейенне и детям вроде нравится твоя квартира. Но только временно. - произнёс Гвидо в ответ, снова переходя на итальянский. И пояснил затем: - Слишком многие знают, где ты живёшь. - что делает вопрос о том, когда его попытаются достать там, чуть ли не сугубо вопросом времени. Семье нужно новое место. Место, где никто не стал бы искать - даже о тех, других квартирах в доме Лео, где они оставались год назад, знают уже слишком многие. Знают и ещё помнят. Год - не такой уж большой срок... - Послезавтра мы перевезём Шей и детей в квартиру Маргариты. Ладно?.. - идея пришла в голову настолько неожиданно, что голос Гвидо даже прозвучал не совсем уверенно - как будто он хотел посоветоваться с сыном, получить его одобрение перед тем, как превратить мысль в действие. Пентхаус его бывшей жены, переживший пожар несколько лет назад, был отремонтирован - но пустовал уже давным-давно. Настолько, что Гвидо уже и сам успел забыть о месте, где жил какое-то время.
- Нет, сынок... - усмехнулся Монтанелли в ответ на комментарий сына относительно их новой знакомой. - Самая честная и неподкупная - не стала бы даже разговаривать с нами. - хоть Ханна и действительно оказалась той, что подходила под понятие "честной"; а купить её - они ведь и не предпринимали попыток её купить. Что не означало, с другой стороны, что нужно оставаться неблагодарными, если Мерсер и действительно окажется полезной.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Shock and Awe