Вверх Вниз
+32°C солнце
Jack
[fuckingirishbastard]
Aaron
[лс]
Oliver
[592-643-649]
Kenny
[eddy_man_utd]
Mary
[690-126-650]
Lola
[399-264-515]
Mike
[tirantofeven]
Claire
[panteleimon-]
В очередной раз замечала, как Боливар блистал удивительной способностью...

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Big Easy


Big Easy

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Участники: Айзек майлз, Роберт Старбэк
Место: Новый Орлеан
Время: приблизительно декабрь 2011. вроде бы. я опять запутался в нашей хронологии xD
Время суток: всякое.
Погодные условия: в среднем + 15. зима в Орлеане, да.
О флештайме: конец размеренной орлеанской жизни.

0

2

краткая предыстория и пояснения.

Получив критическое ранение в область живота, патер попадает в больницу, откуда через пару дней сбегает по причине тотальной паранойи и не проходящей дурости. Человек из собственной масти находит его в городе и возвращается обратно в больницу.

Настоящее имя Патера - Зигмунд. Айзек - подставное по новым документам.

Чины в мафии по старшинству равны карточным. Туз - глава, Король - заместитель. И так далее.

- Вы хоть понимаете, что все могло закончиться намного хуже. Счастье, что вас обнаружили столь быстро и доставили обратно ко мне.
Зигмунд в ответ лишь презрительно фыркнул и отвернулся. С момента его побега из больницы и последующего возращения прошла неделя. патер медленно, но уверенно шел на поправку. Но только лишь в физическом плане. На душе было гадко и отвратительно. Не хотелось умирать, но не хотелось и жить дальше. Посещения же главврача той частной клиники, в которой он находился, окончательно портили настроение.
- Не хотите разговаривать, - врач улыбнулся, но взгляд его оставался настороженным и серьезным. - Или вас до сих пор смущает это? - мужчина снял с левой руки часы, обнажив татуировку пиковой масти. - Так я в очередной раз повторюсь, что ничего вам здесь не угрожает. У меня слишком хорошие отношения с госпожой Кафкой и портить их я не собираюсь. Поэтому вернуть ей ее Короля в целости и сохранности полностью в моих интересах.
- Я бы поверил, не будь вы сейчас Тузом своей масти, Кайзер, - хрипло ответил Патер.
- Зигмунд, - врач устало вхдохнул. -  Я бы мог спокойно подстроить все так, что вы не выдержали операции. И когда вас вернули в больницу после вашего же побега, столь же спокойно мог не вытаскивать вас вновь с того света, а позволить умереть. Потом лишь ответить, что это было уже не в моих силах, что вы сами виноваты. Не так ли? Отдыхайте, я приду завтра, - сделав последние записи в карту, врач вышел.
Зигмунд понимал, что в теории Кайзер прав. Но только лишь в теории. На практике Патеру глубоко внутри даже хотелось, чтобы все произошло именно так, как расписал врач. Чтобы Майлз не очнулся, чтобы не пришлось возвращаться в замок. В лабораторию, где все напоминало о произошедшем. Чтобы не вспоминать каждый день, что ты убил человека. Лежа в палате в одиночестве Патер был уже готов лезть на стенку.

0

3

Одна сигарета, вторая, третья. Перед тем, как заехать в больницу к Патеру, Роберту приходится покупать новую пачку сигарет. И гребанную жевательную резинку со вкусом страстной вишенки. Потому что уже и самому привкус никотина во рту кажется невыносимым и терпким.
Роберту было непривычно подобное состояние собственной психики. Он переживал. Он разрывался между желанием добить Патера (за саморазрушение) и желанием добить себя (за свою несвоевременную слабость). Это был равный бой, в котором эти желания рано или поздно сольются в одно: устроить массовый геноцид. Но Старбэк искренне надеялся, что до этого не дойдет. И курил. Пока медсестричка у входа в клинику не отчитала его и не отобрала сигарету.
Хорошенькая, - меланхолично подумал валет. Эти хорошенькие замечательный способ отвлечься от волнительных мыслей о плачевном состоянии Зигмунда.
В чем была сложность? Сложности как таковой не было, но Роберту казалось жуткой слабостью, непозволительным промахом это чувство беспокойства за Короля. Зачастую Роберт заставлял всех вокруг беспокоиться о себе, но вот переживать о ком-то… Это оказалось неприятно.
Роб заметил Кайзера, выходящего из палаты Зигмунда, и лишь вопросительно воззрился на него. Тот кивнул, и Роберт, весь такой выглаженный и чуть ли не накрахмаленный, вошел в палату Зигмунда, жизнерадостно улыбаясь, благоухая сигаретным дымом и страстной вишенкой.
- А Кайзер делает тебе уколы в ягодицы? – вместо приветствия. Посещавшие порой голову Роба сексуальные фантазии были несколько непредсказуемы. Но были таковы.
- Я пришел обеспечивать тебе круглосуточную охрану. Ты же ценная карта в масти, - опережая вероятные вопросы, сообщил Старбэк, усаживаясь на подоконник и приоткрывая окно. Надо бы решетки поставить… - задумчиво, закуривая сигарету, подумал Роберт. И еще надо бы не подходить ближе, - одарив Патера лучезарной улыбкой, Роберт очень понадеялся на то, что ему удалось избавиться от взгляда побитой собаки. И вернуть себе привычную уверенность.

0

4

После ухода врача Патер вновь вернулся к мыслям о Масти. А точнее об одном единственном человеке. Все эти дни, да и тогда еще, до ранения, Зигмунд хотел увидеть Старбэка. Точнее даже не увидеть - понять, что с боевиком все в порядке, и успокоиться. Отсутствие информации по делу, из-за которого Старбэку пришлось уехать из Орлеана, раздражало. Признаться самому себе, что он беспокоится о Роберте, Зигмунд категорически не мог. Равно как и не мог он признаться, что хочет увидеть друга. Это означало бы, что Старбэк стал кем-то большим, нежели другом. Кем-то, кого хочется видеть снова и снова. Кем-то, кто уже не просто друг, а нечто большее. Но углубляться дальше по цепочке было опасно, и Патер старательно игнорировал собственные желания, потому что они были неправильными.
Роберт просто друг. И точка. А то, что произошло однажды ночью, просто привиделось под воздействием травки и алкоголя.
Явление Старбэка оказалось слишком внезапным. Патер подавился воздухом от вида Роберта и вдруг осознал, что не знает, что говорить. Но вот Старбэк стоял в палате и не желал исчезать, а Зигмунд лишь молчал, игнорируя подколки, и хмуро смотрел на него. Молчание продолжалось. Причем Старбэк даже не улыбался в своей привычной манере, что еще больше распаляло Зигмунда. В конечном итоге первым не выдержал именно он. Рывком, насколько позволяло самочувствие, Патер сел в кровати и запустил в Роберта подушкой. И тут же вновь подавился вохдухом, но уже от боли. старбэк на пару мгновений раздвоился. Двое?? Этого еще не хватало.
- Ты?! - практически заорал Зигмунд, игнорируя истошно вопящий прибор и сильную боль. - Какого дьявола ты тут делаешь?! - прибор продолжал занудно пищать. Занудно и громко. И противно. - Кто-нибудь может выключить его?!
Боль тем временем лишь только усиливалась, и в какой-то момент Патер вдруг ощутил, что он уже больше не сидит на кровати, а куда-то падает.

Отредактировано Isaac Miles (2012-08-09 16:37:48)

0

5

Нет, конечно, не получилось светской беседы. А Роберт так надеялся. Но что ж поделаешь. Подушка – это не самый страшный снаряд, который когда-либо попадал в Роберта. Но подушка затушила собой сигарету. А сигарета в отместку прожгла дыру в имуществе клиники. Выкинув в окно труп сигареты, Старбэк оставил подушку на подоконнике и подошел к Патеру, который явно не трезво оценивал собственные силы. Роберта оглушило пронзительным писком загадочного прибора и горячим приветствием Патера.
- Очевидно. Уже ответил. Если я вырублю эту… - Патер начал падать обратно на кровать, и Старбэк забыл закончить предложение. Одно он знал точно: если сейчас сюда ворвется медперсонал, случится непоправимое, и Роберта выгонят к чертям собачьим и запретят тут впредь появляться.
Старбэк не одобрял подобного поведения. Истерики и обмороки очень несвоевременны. Но как прекратить подобное иррациональное поведение Патера, Роб и не подозревал.
Но был во всем этом и позитивный момент. Роберта перестало грызть мерзкое ощущение беспокойства. Всё стало на круги своя. Валет глубоко вздохнул и улегся рядом с Патером, обнимая его, нарушая стерильное буйство белых простыней своим темно-синим костюмом.
Вероятно, Роберту следовало сделать что-нибудь. Хоть что-нибудь полезное, что-нибудь, что принято делать в ситуациях, когда собеседнику становиться плохо. Но Старбэк был финансистом, наркоторговцем, сторожевой собакой, зэком, спецназовцем, но уж никак не медиком. И даже не сочувствующим человеком. Поэтому он сделал лишь то, чего ему хотелось больше всего.

0

6

Потолок уже перестал совершать возвратно-поступательные движения, голова начала более или менее четко соображать, но Патер продолжал молча лежать на подушке, никоим образом не комментируя положение Роберта. Нет, на самом деле комментировать хотелось, причем по большей части нецензурно. Но в то же время Зигмунд начал осозновать, что это все неправильно. Что он ведет себя как последняя истеричка и что все эти ссоры ни к чему хорошему не приведут. Потому что Старбэк все равно отшутится и забудет, продолжив свои домагания. Потому что Патер продолжит огрызаться на подколки Роберта. Потому что это был Старбэк. Свой, привычный, наглый, самовлюбленный Старбэк.
- Ты хоть понимаешь... - тихо заговорил Патер, но горло перехватило спазмом. Перед глазами вновь встала картина произошедшего в лаборатории. Кровь. Тот мертвый парень. Свои собственные окровавленные руки. - Тебя не было, а я...а там... по вечерам слишком тихо...ты...я волновался...а он...там...тогда... - Патер что-то сбивчиво шептал, практически уткнувшись в плечо Старбэку. Все ограничения, поставленные себе же и недавно, моментально исчезли, стоило Роберту оказаться рядом. Его присутствие дарило чувство защищенности. - Зачем...зачем ты уехал? Мне было страшно...там, внизу. Везде кровь...слишком много крови...и он...мертвый...
Патер закусил губу, не ощущая, что прокусил ее до крови. Отпускать Старбэка больше не хотелось. Казалось, что если он сейчас уйдет, то больше никогда не вернется. И Зигмунд так и останется один. Наедине со своими кошмарами, из-за которых он не мог спать. Наедине с чувством вины, которое сжигало все внутри и заставляло ненавидеть себя. Наедине с самим собой и осознанием, что он убийца. Наедине со своим страхом, что в очередной день он просто не выдержит и сломается. А Зигмунд хотел жить. Так, как жил раньше. С надеждой, что все это страшный сон, что он проснется, оденется и отправится на службу в церковь. С самообманом, что все это ненадолго, временно, что есть пути возврата.

0

7

Мерзкие звуки, издаваемые загадочным аппаратом возле больничной койки Патера, постепенно затихали. Это обнадеживало Роберта. Может ему повезет в этот раз.
Патер не сопротивлялся. Но мысли Роберта были связаны не с отсутствием сопротивления. Хорошо, - вот что думал Роб. Хорошо было просто лежать рядом. Тепло и уютно. Чтобы сберечь это Старбэк готов был даже не дышать. Но у него не получалось. Максимум, на который он был способен – это не сопеть своим сломанным носом. Глубокые вдохи и медленные выдохи. Почти как на курсах для будущих матерей.
Роберт читал отчет, который ему предоставили. Он узнал о том, что произошло в день прилета. Он сам избавлялся от трупа. Ему даже жаль было мертвого паренька. Роб узнал его – сталкивались по работе. Тот работал на Пик, но пикам этого знать не стоило.  Как он оказался в лаборатории Майлза – вот что осталось загадкой для Роберта. Но единственный вывод, который Валет сделал, был прозаичным до невозможности. Вот нельзя даже на неделю его оставить. Убьется. Буквально.
- Я помогал нашим нерадивым бывшим сотрудникам переродиться...  Но вряд ли эта информация тебя успокоит, - тихо, спокойно, так детям рассказывают сказки, чтобы те побыстрее заснули. Роберт мог сказать, что кролики Патера частенько умирают. Что наркота, которую делает Патер, тоже убивает людей. Мог сказать, что убивать людей – дело привычки. Со временем к этому можно адаптироваться. Но Роберт знал, что это не то, что он бы хотел сказать Майлзу. Его Зигмунд не должен был пачкать руки в крови. А случившееся промах Роберта. Во всех смыслах. Ведь охрана членов масти – его непосредственное занятие.
- А теперь вернулся я, и это единственное, чего тебе стоит бояться, - усмехнувшись, Старбэк провел пальцами по прокушенной губе Зигмунда. Кровь осталась на пальцах, и Роб слизал ее, улыбаясь. Естественно, эгоцентризм Старбэка принял глобальные масштабы в целях отвлечения Майлза от мыслей о случившемся. На самом деле слова Патера почти заставили Роберта извиниться за свое отсутствие и открыто принять вину на себя. Почти. Лишь понимание того, что в произошедшем никто не виноват, спасло его.

0

8

Патер продолжал прижиматься лицом к Робертовому плечу. Куда-то улетучились все мысли о том, что их позиция в целом неправильная. Друзья так не делают. Друга не хочется обнять и не отпускать больше никогда и никуда. Не хочется оставаться в одиночестве без его внимания. Друг не вызывает чувство теплоты внутри, заполняя ту холодную пустоту, что обычно царит в душе.
Или...вызывает?
Майлз не знал, что думать и от чего отталкиваться. Собственные мысли и желания находились в таком беспорядке, что самы простым выходом было лежать и прижиматься к Старбэку. Так было проще всего и спокойнее.
- Бояться? Тебя? - шепотом спросил с улыбкой Патер и приподнялся на локте, желая получше рассмотреть Роберта. - Или того, что ты снова исчезнешь и оставишь меня одного? - улыбка исчезла столь же стремительно, как и появилась. - Сегодня ты вернулся. А что будет завтра, на следущей неделе, в следующем году? Я не хочу однажды узнать, что ты не вернулся. Или же вернулся, но... - Патер вновь закусил губу и поморщился от вкуса собственной крови. - Я не хочу хоронить тебя. Только не надо говорить мне, что это мафия. Что я прекрасно знал о всех рисках, когда подписывался на вступление. Только есть одна проблема. Понимаешь, я не подписывался на то, что вдруг по собственной воле так привяжусь к однму человеку, - Патер наощупь провел рукой по щеке Роберта. - Не оставляй одного. Никогда больше. Я не знаю, сколько я еще продержусь. Просто будь рядом. Пожалуйста.
Патер понимал, что потом пожалеет о своих словах. Потому что он наберется сил, вновь уйдет в защитную позицию и будет всячески отрицать свои слова. Чтобы он, да самостоятельно признался в том, что полюбил мужчину? Но это будет гораздо позже. Сейчас просто хотелось лежать рядом и знать, что он под защитой. Что даже ворвись в палату отряд копов, Старбэк не даст его в обиду. Его Старбэк и ничей больше.

0

9

Мироздание сегодня было милостиво к Роберту. Такой вот вывод сделал Старбэк, когда понял, что его вот уже аж минут пять никто не пинает, и никто не пытается от него избавиться. Это было здорово.
Конечно, меня, - в ответ на улыбку Патера Роб тоже заулыбался и провел пальцами по затылку и шее Зигмунда. Легко, ненавязчиво. Будто нет в этом ничего католически предосудительного.
Но смена настроения всё же последовала слишком быстро и внезапно. И в кои-то веки Старбэк даже счел это логичным. Хотя и не видел достойных оснований для подобных наездов. Уехал он один раз за всё время работы в масти. То есть – да, он периодически покидал пределы штата, но ему казалось, что обычно Патер этого вовсе не замечал. Отсутствовал Старбэк обычно день или два. И, видимо, этого было недостаточно, чтобы Патер соскучился. А в том, что Патер скучает по Роберту, последний был незыблемо уверен. Как и в том, что Патер победил все свои предрассудки и комплексы. Рано или поздно.
Патер говорил. Он редко говорил вот так вот, тем более на трезвую голову. Он вообще в последнее время редко бывал трезв. Так что в стационарном лечении были свои ощутимые плюсы. А еще прикосновение Зигмунда. Мурашки по телу, как зябь на воде. И эмоции, как круги на воде. В общем-то, Роберт моментально раздул из мухи слона. И решил, что это почти что признание в любви, а не просто так.
- Завтра я буду здесь, на следующей неделе я буду рядом с тобой, через месяц и через год. За-ма-ки-бо, - вымышленная и лживая религия Роберта трактовала за-ма-ки-бо как «судьбу» или же «неумолимый рок». В этом слове было столько обреченности. Не отягощающей, а окрыляющей и обнадеживающей.
Старбэк был неприлично счастлив от того, что он услышал. Кто бы мог подумать, что стресс и смертельная угроза откроют Патеру глаза на очевидные факты.
И, наверное, целовать в этот момент Патера было вовсе не обязательно. Особенно, памятуя о реакции Майлза на подобные выходки. Но Роберт это сделал. Мягко и глубоко. А как он еще может доказать, что никуда и никогда?

0

10

Поцелуй был неожиданным. Настолько, что Патер поначалу даже и не думал протестовать, ну а потом было уже поздно. В какой-то мере было даже приятно раствориться в ощущениях, отмести все мысли и просто ни о чем не думать. Чувствовать себя нужным, защищенным, любимым. Понимать, что есть еще кто-то, кому ты не безразличен. Что этот кто-то совершенно искренне заботится о тебе. Что этому кому-то не нужно ничего взамен.
- Еретик, - лишь буркнул в ответ Патер, когда все закончилось.
Замакибо. Что еще за замакибо. Зигмунд порой совершенно не понимал философию Старбэка. Вроде бы католик, вроде бы нормальный человек, а временами несет настолько что-то непонятное. Но спорить на эту тему было слишком лениво. Патер чувствовал себя дико уставшим. Хотя, казалось бы, с чего - ничего серьезного физического не делал. Бросок подушкой не в счет. Слабость из-за ранения брала свое, а лежащий рядом Старбэк был таким теплым, мягким и уютным, что Патер так и заснул, используя плечо друга в качестве подушки.

Спустя месяц. Особняк Масти в Орлеане.

Сбежать.
Мысль возникла не то, чтобы внезапно, но достаточно неожиданно. Промаявшись с неделю в особняке, патер понял, что дальше так продолжаться не может. Нужно было что-то делать, что-то менять. Зигмунд не мог ни физически, ни морально находиться в особняке. Присутствие Старбэка лишь больше нервировала Патера. Каждый раз, видя Роберта, Патер вспоминал все произошедшее в палате. Свою слабость. И - о Господи! - поцелуй. Зигмунд не верил, что все это было на самом деле, не привиделось в болезненном бреду. Он пытался убедить себя, что все случилось под действием лекарств, что его чем-то напичкали тогда, из-за чего Майлз не контролировал свои действия. Но получалось довольно плохо.
Еще больше беспокойства доставляла работа. Некогда любимая, нынче она превратилась в каторгу. Патер до сих пор не мог заставить себя спуститься в лабораторию. Туз уже начинала злиться и прямым текстом намекать, что пора бы уже и вернуться к работе, продолжить исследования. Но, стоило Зигмунду спуститься хотя бы на полпролета, моментально  появлялся панический страх.
Промучившись с неделю, Зигмунд и пришел к выводу - надо бежать. Денег, заработанных за годы службе Трефам, хватало с лихвой. Тем более никто не мешал потом пойти работать официально по химической специальности. Только бы лаборатория была большая и светлая. К организации побега Зигмунд приступил со всей присущей ему аккуратностью и тщательностью. Первым делом он связался с человеком, делающим масти поддельные документы. Того удалось убедить, что это служебная необходимость и что Туз в курсе. На этом этапе проблем не возникло. Не возникло их и позже, когда Патер снял все деньги со своего счета и перевел их в чеки американ экспресс. Сделал он это в последний день своего пребывания в Орлеане. В тот же день Зигмунд выкупил билет на самолет и прошел регистрацию. Но так никуда и не вылетел. Патер был не настолько глуп, чтобы сделать это. Он понимал, что это самый легкий способ обнаружить, куда же направился сбежавший священник. Напрасно в аэропорту по громкой связи призывали господина Майлза явиться на посадку, в тот момент он уже покинул пределы города. С собой Зигмунд взял лишь кейс, в котором лежали деньги, документы, кое-какая одежда, тетрадь со всеми выкладками и наработками и библия с четками. Начиналась новая жизнь, в которой не было места старым вещам, привычкам и даже имени. Даже молодым людям, согласившимся подвезти голосующего священника, он представился новым именем - Айзек. Айзек Майлз.

0

11

- Хорошо хоть ты не инквизитор, - это было последней фразой, которую Роберт успел произнести прежде, чем Патер заснул у него на плече. В его объятиях. Это было последней фразой, которая была сказана прежде, чем Патер выстроил свою огромную дурацкую стену безразличия и отстраненности.
Спустя месяц Роберт все еще безуспешно пытался пробиться сквозь эту стену. Но у него ничего не получалось. Совершенно. И, если бы он не был так занят этими бесполезными попытками, он бы наверняка заметил что-нибудь. Хоть что-нибудь, что свидетельствовало бы о том, что задумал Зигмунд. Теперь, когда Майлза уже и след простыл, было поздно об этом говорить. Но некоторые члены масти не смогли сдержать справедливые, но ехидные комментарии на тему того, что Роберт не уследил за Королем. А вот Туз, явно сдерживая горечь и злость, приказала вернуть беглеца.
Старбэку не нужен был этот приказ. "Ебал я твои приказы," - хлопая дверью кабинета Кафки, Роб впервые позволил себе подумать пренебрежительно о женщине и начальнике. Дело было в том, что шел уже третий день отсутствия Патера. Роберт начал поиски два дня назад - на следующее утро после отъезда Зигмунда. Потому что Валету не понравилось, что Майлз не ночевал в поместье. Ко времени столь мудрого приказа поступившего от Туза, Роберт успел найти человека, который знал о произошедшем больше, чем он сам.
Этот человек прожил хорошую жизнь, не бедную и не скромную. Но закончил он свою жизнь со сломанными ребрами, костями рук и ног, разбитым лицом и проломленным черепом. Не то чтобы Роберт собирался его убивать. Просто после определенного количества ударов, это стало необходимой мерой. По мнению Старбэка. Он бы определенно настучал шефу о том, как плохо повел себя Роберт, когда получил желанные ответы. Эти ответы вывели его из себя. Эти ответы пробудили в Роберте всё самое отвратительное, что в нем было. Тонны дерьма, которые копились в Старбэке, пока он вел распутную жизнь в колледже, влачил жалкое существование в тюрьме и боролся со своими слабостями на военной базе. Эти ответы развеяли сомнения, которые роились у Валета в голове. Патер не вернется, несмотря на то, что он оставил казалось бы все свои вещи в поместье. Нет, он сбежал. И это было подло. Ни Роб, ни Мия не заслуживали такого. Они заслуживали хотя бы прощания.
Поэтому Роберт собрал манатки и уехал из Луизианы. Он шел по эфемерному следу, он дергал за все возможные ниточки, он тревожил людей работающих с мастью, он пинал своих знакомых, бывших сокамерников и сослуживцев, однокурсников и папиных друзей. И кое-как с приличным отставанием он шел по следам Зигмунда.
Со временем Старбэк все реже отчитывался масти. Он отказывался возвращаться. Даже тогда, когда Кафка откровенно приказала ему вернуться в Орлеан и приступить к выполнению своих прямых обязательств. Со временем... Кафка поставила на нем крест. Наверное. По крайней мере Роберт так думал. Но во всяком случае он был ей благодарен. Премного благодарен.
По истечении полу года постоянных переездов, Роберт перестал злиться. Почти. Он перестал напиваться в хлам в придорожных кафе, надеясь найти наконец вышибалу, который сможет не только избить, но и добить его. Нет, такой только один, и тот был сыгран Патриком Суэйзи.
Доехав до Лос Анджелеса, Роб оказался настолько близко к Патеру, что тот, видимо учуяв нехорошее, смылся черт знает куда. Месяцы ушли на то, чтобы снова его найти.
Впереди был еще один город - Сакраменто.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Big Easy