Мирону бы сейчас улыбаться, как на баттлах, запрокидывать голову и смотреть с издевкой из-под неуместно пушистых ресниц. Мирону бы сорить колкостями, как деньгами... читать дальше




внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
Forum-top.ru RPG TOP
сакраменто, погода 26°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Justin
[icq: 28-966-730]
Aili
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
Francine
[vk: romanova_28]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » escargots


escargots

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Franck Bonnet & Stella Weinberg
30/04/2017
Сакраменто. Благотворительный вечер-маскарад

http://funkyimg.com/i/2LC2v.gif http://funkyimg.com/i/2LC2u.jpg
http://funkyimg.com/i/2LC2w.jpg http://funkyimg.com/i/2LC2x.gif

*Escargots - изысканное французское блюдо из улиток, подаваемое с белым сухим вином.

Отредактировано Stella Weinberg (2018-09-28 18:50:20)

+1

2

[indent] — Ты же помнишь о том, что дамы не любят, когда их незнакомые мужланы целуют в щёку?
Маленькая кубинка стоит в дверях ванной комнаты, нервно зудит над ухом. Совесть? Нет, просто ревнивица, коллега. У Франка в голове совсем пусто, так случается перед каждой встречей. Ведь нужно сосредоточится над тем, чтобы натянуть на себя привычную всем маску. Название «жигало» ему не очень нравится, слишком вульгарно звучит. Нутро до сих пор не может принять до конца той сущности, в которую приходится перевоплощаться. Бонне в одном махровом полотенце на бёдрах, здесь никто не стесняется своей наготы. В это тело влюбилось уже несколько сотен женщин: поджарое, молодое, сочное — Франк гордится тем, как выглядит. Если бы не эскорт, то просиживал бы штаны в какой-нибудь юридической конторке, натирал лысину и копил деньги на отпуск с семьёй. Никогда эта картинка не станет для него пределом мечтаний.
[indent] — Да она же старая! — новый возглас раздаётся ровно после того, как шелестят бумажки. Кажется, Бьянка нашла портфолио на новую клиентку Франка. Всё, достаточно.
[indent] Бонне быстро ополаскивает гладко бритое лицо прохладной водой, постукивая по щекам ладонями. Выспавшийся, свежий. Он должен выглядеть идеально, минимум — это так, каким его захочет увидеть клиентка. Женщина под пятьдесят, крупная рыбка в юридическом бизнесе. Когда-то ведь именно такое образование получал Франк, но жажда быстрых денег завела его совсем в другую степь. Пока Бьянка не успела ещё раз открыть свой крохотный ротик, Бонне вырывает у него папку, схлопывает листы и натянуто улыбается. Ему бы сейчас выругаться, но воспитание не позволяет. С девушками грубо нельзя.
— Я всё прекрасно знаю, — жуёт Франк, возвышаясь над своей коллегой, чтобы прибавить себе авторитетности. Та лишь хлопает пышными, искусственными ресницами и больше ничего не находит в ответ. Нет смысла поласкать Бонне мозги, он в этом деле уже три года. Многое успел прочувствовать на своей шкуре.
[indent] Бал-маскарад, что можно быть очаровательнее? Вечерние костюмы, длинные платья, а маски? Франк скидывает полотенце мокрое на пол, принимаясь одеваться. Сначала чистое, новое бельё. Затем идеально выглаженные брюки, рубашка. Сверху смокинг, чтобы не выделяться из толпы толстосумов. Всё в шёлково-чёрных тонах, даже бабочка-галстук, которая идеально подчёркивает длинную шею. Уже очень давно Франк даёт своим кудрям полную свободу, чтобы не терять этот броский шарм. Именно они ставят его в пятёрку самых желанных молодых людей в каталоге. Наверное, это низко, когда тебя выбирают по фотографиям и минимальным характеристикам, зато никаких личных встреч до. Это позволят не привязываться к интересному человеку, если таковой попадается. В конца обязательно — лёгкий одеколон, дабы запомниться. Никогда не принимать близко к себе, но всегда оставлять зазубрину в другом — это принцип жизни мужчины из агенства эскорта.
[indent] Франк молча оборачивается на Бьянку, которая скользит по его идеальному внешнему виду и лишь томно вдыхает. Значит, вид соответствует желаниям. Часы показывают, что уже пора выходить, его ждёт автомобиль. Свою спутницу на вечер он будет встречать около её дома. В машине Бонне ещё раз открывает досье, которое успел урвать у своей коллеги. Нужно обязательно запомнить имя, но обращаться он будет по фамилии. Предпочтения в алкоголе, танцы. Эта женщина будет не против продлить и на всю ночь, если вечеринка затянется. Франк уже не отказывается оставаться. Не всегда такие вечера заканчиваются сексом, можно посидеть за бокальчиком чего-нибудь приторного, послушать интересную историю, сделать свои выводы.
[indent] Автомобиль останавливается напротив указанного в адресе дома, Франк выглядывает из пассажирского окна, а затем толкает дверь, чтобы выйти на улицу. Погода выдалась лётная, хотя всегда с собой прихвачен зонт. Из нагрудного кармана Бонне выуживает тонкую маску, которая прячет только среднюю часть лица: обрамляет нос с горбинкой, оставляет глаза сиять и завораживать. Раньше он таким не был. Да и дома, в своей однокомнатной квартире холостяка, Бонне совсем не такой, каким сейчас себя хочет показать. Не сформированные детские мечты порушены, поэтому он понимает, что по-другому сейчас никак. Раньше же этого хотел, к этому стремился. Самокопания откладываются в долгий ящик, потому что сейчас нужно включить всё своё обаяние. Сейчас нужно стать совсем другим человеком. Постараться сделать и другому человеку хорошо. Франк просто иногда повторяет себе одну мысль: он несёт людям счастье. Пусть будет так. Так проще.
[indent] На крыльце появляется фигура, Франк отпускает свои мысли, фокусируется. Очень приятная на вид женщина, с утончённой фигурой и явным одиночеством в уверенных движениях. Бонне двигается ей навстречу, чтобы протянуть руку помощи, в прямом смысле этого слова. Ведь она должна на него опереться. Рука не опускается, незнакомка должна обратить внимание на этот жест.
[indent] — Мисс Вайнберг, — обращается к белокурой женщине Бонне, ведь знает о ней достаточно. Клиенты пробиваются по федеральным базам, чтобы удостовериться в личности и не попасть впросак с неблагонадёжными личностями. На губах лежит игривая, мягкая полуулыбка. Доверенную ему ручку Франк накрывает поцелуем, как самый настоящий, вычурный джентльмен. Это уже не принято в современном обществе, но прописано в законе «мужчины мечты».

Отредактировано Franck Bonnet (2018-09-28 23:01:59)

+2

3

Жирная подводка под глаза, помада-карандаш, и небрежно поправить выбившуюся прядку из тщательно уложенной причёски затянутой в перчатку ладошкой; допустимая мера раздольной развязности при аккуратном белом воротничке, а отражение в зеркале подчёркивает изумительную симметрию выбранного платья. Рассматривает себя долго и задумчиво, пока на чувственных губах не начинает змеиться усмешка. Как давно? Как давно она вылезала из строгости черно-белых линий костюмов и наряжалась в карнавальное барахло? Но даже сегодня она не станет изменять себе и своему вкусу.
Образ обозначился очень условно: остренькие стрелки на классических черных брюках отражаются в блестящих мысках лаковых черных туфель на шпильке той непристойной длины, что в иных кругах ее захотели бы облизать. Без пылинки. Черный фрак на тройке с шелковыми лацканами. Тонкая белая сорочка на голое тело. Плотная белая манишка под горло предвосхищает вопросы к белью. Оно представлено белыми женскими боксерами. Это удобно, попробуйте. Алмазные запонки, трость и перчатки – цвета слоновой кости. Образ отсылает к Марлен Дитрих, что повидала блуд в аду надвигающейся бессонницы. На случай бессоницы маскарад в масть. Выпила бы немного и перемолвилась парой ласковых - обязательно ласковых! – слов. И этому маскараду придется принимать даму в том виде, в котором она готова его праздновать. Дама – кнут из мокрых, мальчиковых фантазий.
И именно мальчика, да еще с фантазией этому вечеру нехватало. Иногда так бывает. Ты знакомишься, проворачиваешь дела, ужинаешь с кем-то и даже позволяешь себе крохи кокетливого жеманства потому что так нужно по социальным играм, а потом оглядываешься на всю эту колоду карт, где то валет, то король, то шестерка козырная, но понимаешь что все не то и колода не та. И тогда идешь туда, где можно без промаха подобрать себе подходящий аксессуар на вечер – рыцарь кубков, мальчик-магия, мальчик-таро. И выбрала такого. Как сейчас помнит, сидела себе в кресле нога на ногу и вальяжно листала каталог, пока между делом отвечала на вопросы о себе. Любимые цветы, стиль, парфюм. На столе глянцево поблескивало приглашение на ежегодное благотворительное сборище. Маскарад под Вальпургиеву ночь, какое совпадение. Все хотели оставаться неузнанными, или слишком узнаваемыми, чтобы печалиться о репутации; не краснеть старательно, неизобретательно попивать крепкое и танцевать. Аккуратно перелистывая портфолио, где одно смазливое лицо слащавее другого, она еще раздумывала о пользе, которую можно бы вынести из нынешнего мероприятия и стоило ли оно такой траты на эскорт, и в итоге вынуждена была признать за ним роскошную бестолковость аристократского кутежа. Оставалось надеяться, что потный душок, помноженный на кровавую ржавчину, не перебьет цветочных ароматов и модного парфюма.
А потом с одной из страниц на нее посмотрел ее рыцарь кубков. Томная царственная осанка зверя с хмельным ртом для крепких поцелуев. Взгляд ясных глаз словно чиркал спичкой по воздуху и поджигал. Смоляные кудри обрамляли лицо и просили впиться в них наманикюреными коготками да потянуть, чтоб больку и кайф наблюдать в этом лице. Подумать надо сперва, прикинуть на глазок этого француза. Мысленно обрядить в наряд, облизать взглядом норовистого любовника, который, наверняка, у него есть. А если не есть, то будет после маскарада. Талантливый эскорт сызмальства учат подавать товар лицом. Если лот с задницы лучше, то там и лицо, стало быть. На каждого можно посмотреть глазами любящего человека, маньяка, жертвы или чужака, алчущего беглой случки в темном углу. И чтобы выбрать, рассматривала высокого сухопарого, востроглазого этого рыцаря сквозь смеженные ресницы. Встала, только когда улыбка затеплилась, обозначая сытое «Бинго!». Жребий брошен, выбор сделан, оплата проведена.
Теперь она сидела перед зеркалом, подправляя выведенный контур губ, чтобы они выглядели … маняще? Было бы славно. И, наверно, бывало. В те медовые дни, когда этот рот мог похвастаться капризной мягкостью. Помада не спасет от меленьких морщинок. Улыбка растеряла свой хищный, хулиганский шарм в свои тридцать девять. Нынче в ней то и дело проскакивала утомленная бережность. Бережливость. Эдакое осеннее солнце: светит, но не греет.
В обозначенное время она вышла к галантно поданному авто и кавалеру. Ее шаг был прочен как колючая проволока. От нее веяло жизненной силой, уверенностью и стабильностью. Будто она - седьмое небо для того, кто способен это выдержать. И было бы хорошо, если бы таких женщин позволяли разводить в аквариуме. Но изнутри она явно была где-то «там», а не здесь. Она представляла собой зрелище. Она была мнимо спокойна, а настоящее ее Я выглядывало из себя и смотрело вниз на свои телесные пределы. Эту женщину звали Стелла Вайнберг. Известная в определенных кругах личность. По роду профессии – ферзь своей области, виртуоз, влюбленный в большие деньги, и беспощадный лев, высовывающий язык лишь после того, как сделает свое дело.
- Добрый вечер, месье Бонне. - Покусывая белым, как чистый кокаин клычком капризную цвета пьяной вишни губу, смотрела на своего Рыцаря с простодушным удовольствием, словно девочке подарили на праздник новую куклу, и теперь она возьмёт молоток у папы в гараже и разобъёт фарфоровую башку на сотню осколков, а ангельские глазки  - бусинки будут тупо пялиться на её чистые носочки. Ах, что за декаданс. – Признаться, вживую вы выглядите лучше, чем в каталоге. - Внимание возвращается к ботинкам Рыцаря (как же его там по прейскуранту – Франк?). И память –игривая куртизанка – подкидывает доверчивое «я крашу губы гуталином, чтобы быть ближе к вашим сапогам». – Возьмите это, - и пару пригласительных ему, - отдадите ливерейному на входе. - Темнота рождает из себя белый высверк, пять пальцев, жест фокусника, и полумрак распадается богатством оттенков отраженного света и все эти оттенки прямо в руки, делай что хочешь, что не хочешь не делай, а что ты хочешь? Рукоцелование – момент контрольный. - Сегодня вы Франсуа Годар, парижанин, представитель сорбоннской золотой молодежи, любитель нескучного дауншифтинга. – Опыта у него пока немного, а значит своих бывших клиентов он может встретить там едва ли, - думала она, устраиваясь в машину. – Ваша маска хорошо сидит на вашем лице. Значит еще одна тоже придется впору.
Путь предстоял на от силы минут двадцать пять, в загородное пространство к особняку бывшего драматического театра. Он располагался на широкой тихой улице, помечавшей восточную границу города. Вдоль нее располагался солидный парк, квадратный. Это здание, с крепким фасадом, взирало на улицу из-за железной ограды. К нему вела длинная, похожая на спираль подъездная дорога. В обычные дни это было тихое место, где, под шелест флага на высоком флагштоке, любой другой мог посидеть на лавочке и перекусить во время ленча, посматривая на пузырящийся фонтан или тюльпановые клумбы. Но иногда все менялось. Толпа заполняла булыжный тротуар, растекаясь по обеим сторонам улицы, запруженной фургонами с названиями телевизионных компаний. Появлялись операторы; они снимали репортеров со всех углов, стараясь захватить в кадр сильных мира сего. Казалось, в такие дни здесь мог бесноваться весь шум города: выли и заливались клаксоны, высунувшись из окон автомобилей, орали и жестикулировали водители. Но сегодня там не было никого лишнего.
- Курите? – Из внутреннего кармана тройки так удобно достать портсигар и мундштук.

+3

4

[indent] Посмотрите на этот мир, который постоянно пытаются опорочить. Послушайте людей на улице, которые постоянно чем-то недовольны. высокие цены, морозный дождь или слишком громко щебечут птицы за окном — насколько это всё низко. Большая часть человечества живёт под каблуком собственных завышенных требований. Им всё должно быть идеально. Когда-то Франк тоже всем этим грешил, потому что думал, что хорошо там, где его нет. Но это всё оказалось поддельной иллюзией. С возвратом он полюбил блестящий шарм лжи и фальши, потому что только здесь можно было расслабиться по-настоящему. Если ничего не замышлять, не выпячивать себя, то ничего и не прилетит. Тебя невозможно подставить, если ты ничего из себя не представляешь. Просто очень красивая кукла, которую хочется подержать в руках. Если бы семья узнала, чем занимается Бонне, то назвала бы его sale — мерзким, поганым, нечистым. И в этом есть своя доля правды, с которой Франк обязательно согласиться. Но что-то всё ещё по-детски привередливое в нём живёт, что не позволяет так открыто заявиться миру.

[indent] Правда, когда он смотрит на мисс Вайнберг, то мысли путаются. Женщина выглядит солидно, опрятно. В ней нет этого налёта гнусности, испорченности. Тогда, почему она прибегает к услугам эскорта? Наверное, потому что это не настолько отвратительно, каким рисуют подобное занятие. Обществу нужно пересмотреть свои стереотипы, привычные повадки жизнедеятельности. Потому что эти багровые губы просто невозможно представить извращёнными неправильными делами. Франк не может оторвать взгляд от своей спутницы, потому что фотографии до этого не видел. Потому что не мог себе представить женщиной такой красоты. Очень бы хотелось в неё влюбиться, желательно, ответно, потому что иначе все эти чувства просто не будут иметь смысла. Но они слишком уж разных социальных слоёв. И пока у Бонне есть возможность насладиться такой компанией, то ни в коем случае нельзя упускать шанс.

[indent] — Мадемуазель, я Ваши вкусы понял. Буду для Вас тем, кем захотите, — вальяжная улыбка на губах вместо обратного комплимента, который обязательно имел бы дурной тон. Короткие прикосновения при передаче пригласительных. У неё жёсткие ладони, тонкие, худощавые пальцы. Длинная, атласная шея. Аккуратная причёска, дорогой костюм. Франку никогда не хотелось видеть рядом с собой полотёрку в халате, наверное, именно по этой причине он ещё не женат. И вряд ли когда-нибудь позволит себе такую роскошь. Потому что просто уже пресытился такими вот великолепными представительницами прекрасного пола. Других видеть просто не желает.

[indent] Маски Франк научился носить три года назад, как только вступил в ряды служителей эскорта. В самом начале ему было сложно отзываться на чужие имена, подстраиваться под какую-то чужую историю. Сейчас же он уже не чувствовал себя Бонне, сейчас он уже был Франсуа Годар. Элитный мальчик, позёр, эстет. С каждым годом всё легче от себя отречься, но что-то всё ещё скрежещет изнутри. Как будто пытается глотнуть чистого воздуха в облаке газа. От этого всё в тумане, припорошено желчью, мразит гнилью. А вот обложка очень даже современная, статная. Нужно придерживаться стилю. Заткнуть своё нутро, просто закрыть за решётками, чтобы не мешалось. Какие глупости.

[indent] — С Вашего позволения, — ластится Франк, подаваясь вперёд, чтобы выудить из портсигара одну сигарету для себя. Когда дама приготовила мундштук, то Бонне успел достать из нагрудного кармана своего смокинга зажигалку. Металлический zippo, верный друг, который спасает в самые странные моменты жизни. Один щелчок и в машине резко вспыхивает пламя. На улице уже достаточно темно, поэтому в медленно двигающейся машине это может быть для всех неожиданностью. Сначала Франк подносит огонь к сигарете Стеллы, а потом уже к своей. Гасит зажигалку одним резким движением руки, убирает обратно. Затягивается глубоко, зажимая сигарету зубами. В его образе должно быть что-то через край вульгарное. Непристойное. Франку кажется, что именно такой выглядит золотая молодёжь франции. К своей стыду, он никогда с подобными не общался. Стал американцем до мозга костей, что крайне мешало в становлении эскорт-представителя. Хотелось совсем другой жизни.

[indent] Машина подобралась к самому особняку. В высоких кустах сновали слуги, водители так, чтобы их практически не было заметно. Автомобили подъезжали достаточно редко, ведь мероприятие закрытое. Сюда пускают не просто по приглашениям, а будто по спискам из секретных документов. Так отдыхает элита. Чтобы не приходилось скрываться от назойливых камер или давать однотипные интервью. Люди здешней величины не привыкли хлебать горячительное пойло, сидя на диванах и обсуждая спорт. Они любят что-то эдакое, изысканное. Наверное, именно поэтому Стелла выбрала себе кучерявого француза, а не накаченного америкоса. Бонне вообще любопытно то, что происходит вокруг, но все свои рвения он подавляет. Маленькая коробочка давит на пояс узких брюк. Там лежит две таблетки, которые могли бы отвлечься или развлечься, как посмотреть. Он знает время и место, когда их нужно предложить. Но точно не сейчас. А ещё, он сегодня какой-то молчаливый. На всю машину разносятся лишь затяжки, хриплые выдохи. Глаза жжёт от табачного дыма, в горле пересохло, но нельзя просто так вылезти из машины и пойти на поиски пойла. Нет настояния играть роль.

[indent] Они останавливаются прямо перед входом в особняк. Франк не медлит: тут же вылезает из машины, последний раз делая затяжку, чтобы бычок привередливо выкинуть прямо на землю.  Блеск шика заставляет щурится уже здесь, поэтому Бонне оббегает машину, чтобы открыть пассажирскую дверь и протянуть своей даме руку: — Вы хотите провести со мной весь вечер или у Вас здесь назначена встреча? — Франк несколько раз попадал в такую ситуацию, что клиенты приходили на мероприятия ради какой-то важной встречи, а он мешался под ногами. Вот умора, как же его позорно отгоняли от себя. Поэтому со временем он стал предусмотрительнее. Аккуратная ручка опускается в его широкую ладонь, которую Франк тут же сжимает пальцами. У него маникюр, руки каждый день смазываются специальным кремом, чтобы было приятно. Если снять с него костюм, то можно найти ещё пару-тройку интересных деталей. С лица не сползает эта хамская улыбочка, лисьи глаза сверкают из-за чёрной маски. Нужно настроиться на лад.

+3

5

Есть у людей такие привычки - акценты, движения – символы, голос – сигнал, что выдают их, обличая. Этого у них не отнять. Оказавшись вблизи молодого человека из эскорт-сопровождения, облаченного в маску, ненавязчиво присматривалась. Когда он угостил пламенем, когда держал поблизости свои руки, когда красиво курил с ней поблизости. Вскинула взгляд на костюм с иголочки, на горбинку на носу (совсем как у нее), на кадык, упрямо мужественный и сексуальный, на остренькие прямые плечи отвесным кантом горного серпантина. Всмотрелась и благосклонно улыбнулась. Он знает, как вежливо отвечать комплиментами на циничную похвалу. А она знает, что никогда не ошибается в своих капиталовложениях.
- Какая заманчивая покорность. А если я попрошу вас раздеться? – ласковость непритворная. Сложно понять, шутка это, просьба, дельный совет или издевка. Она приоткрывает окошко и выдыхает струйку дыма навстречу городскому смогу. Чем ближе к месту маскарада, тем его меньше.
Она не испытывала ни малейшего стеснения из-за своего положения. Тем паче стыда. Глупости какие. Она несла свое одиночество как хрупкое драгоценное сокровище, с высоко поднятой головой и здоровым цинизмом принимая реалии мира, таковыми какие они были. Если в этом гнилом мирке продается все – и свобода, и совесть, и принципы, - то почему бы ей честно не оплачивать себе приятную компанию, избавляющую ее от скуки. А если компания окажется не только миловидной, но скрывающей за внешним фасадом глубину, ум, азарт, страсть, то, считай, сегодня фартовая сорвала джек-пот. Отсюда и эти пикантные фразочки на грани провокации. Кольнула ими одной, второй, тешась непосредственной реакцией авантюриста, готового сигануть в нору вслед за Белым Кроликом. Кто-то непременно счел бы ее жестокой, но что поделать, с собой знакомишься поздно, присовокупляешь случайные игры и жестокую манерку с поклонниками к аккуратному пониманию своего существа. Вайнберг никогда не задумывалась, почему ее пожеланиям потакают, полагая, что высказывает мысли, созвучные разумному миротечению. Разве есть что-то противоестественное в том, чтобы раздеть прелестного рыцаря или в том, чтобы огладить приглянувшиеся бедра?
- Я хочу провести с вами весь вечер. – Докурив, она сложила мундштук, а вместо него извлекла тонкую черную маску с кошьим разрезом и аккуратно надела на свое лицо. - И хочу, чтобы он вам понравился. - Глаза у нее порой девичьи, как будто старшеклассница заходится весельем над неловким ухажером. Так бы и смеялась звонко, но вместо этого смотрит. В прорезях маски ласково эдак смотрит, жизнелюбиво. А молодому мужчине невдомек, чем он нынче так ей к душе пришелся. В юности ведь выходила из себя, когда подкатывали с этой глупой улыбкой «я не знаю, с чего начать». Теперь вот умилялась до душевного трепета, что кто-то еще умеет быть вежливым и смущаться. Деликатес в пору сексуальной постреволюции. Раньше-то каждый мужик умел краснеть. А нынче и школьницу не проймешь голым задом. Пока разглядывала, каким галантным и лощеным хочет казаться Франк-Франсуа, припомнила снимки обнаженных Леннона и Оно на обложке «Двух девственников». А тут уже мягко притормаживает авто, женская рука вкладывается в мужскую, шпильки растерянно тыкаются в серый асфальт. Чувствовалось, что ни возраст, ни внешность не имеют для этой женщины решающего значения, и радость жизни она черпает в чем-то неизмеримо высшем, имеющем непреходящее значение. В позе и фигуре ощущалась светская непринужденность. Она уважительно наклонила голову, опираясь на ладонь Франка, пока они двигались ко входу.
Высокие скулы и вздернутый подбородок, когда осмотрела широкую лестницу, плавкие петли масляных ламп, вот-вот готовых вспыхнуть, чтобы тончайшим благовонием пропитать воздух. Впрочем долго задерживаться на лестнице не стоило, когда можно было пройти в главную залу, в толпу, задумчиво разглядывая маски и мысленно делая ставки на потенциальный статус их обладателей. Проходя по широкому, как освежеванная туша барана коридору, ведущему к залу, мимоходом поправила бутон ослепительно белой лилии, теснящей своих подружек в огромной серебряной вазе. Это миленький жест на камеру. Бесчувственное око блеснуло матовым холодом. Маскарад маскарадом, а система безопасности здесь в каждом углу.
Чуть помедлила на пороге, разглядывая зал. Теплый воздух из-за сверкающего соцветия сотен свечей, собранных над головами собирающихся гостей в великолепные канделябры, где распахнутые пасти гадюк служили подсвечниками, а литые хвосты цепко оплетали надежные крепления едва заметно раскачивающихся цепей, удерживающих сверкающее великолепие на потолке.  В нишах стен, плотно перетянутых драгоценным шитьем невысокие плюшевые диванчики под цвет; можно уединиться, вытянуть уставшие от танцев ноги и выпить шампанского, содовой или любой напиток на самый притязательный вкус. Официанты выжидали в нишах возле стен, если только гостям заблагорассудиться пить, угощаться закусками, танцевать, играть в шарады, или устраивать игривую канитель.
- Вам не обязательно так сильно стараться. – Ноздри дрогнули отсеивая запахи, но чихнуть все равно хотелось просто неудержимо. Кто знает, отчего: то ли простудилась все же накануне, то ли сочетание воска, чьих-то чужих духов и ароматических масел с ходу на неподготовленного человека оказывает несколько ошарашивающее действие. - Пусть другие видят то, что должны, а мы с вами ведь знаем, что у всего цена. Расслабьтесь. - Приглушенно проговаривала ему возле уха, пока они вышагивали вперед сквозь череду других гостей. - Смотрите, через несколько минут распорядитель поприветствует гостей, а через три бокала начнутся танцы. Вы танцуете? - Пока что пышное разноцветье масок и нарядов намекало максимум на консортов, но никак не на чистую голубую кровь, что однако не мешало любопытству и азарту делать свое дело. Стянув по дороге с подноса зазевавшегося официанта бокал с чем-то на вид достаточно бесцветным, чтобы не быть слишком ядовитым, она в сопровождении ввинтилась в толпу, отпивая на ходу и учтиво кивая в ответ на любопытные взгляды, если замечала таковые. - За приятный вечер в приятной компании, Франсуа. – И подняла бокал белого вина за начало знакомства и торжества.

+2

6

[indent] Если Стелла скажет Франку раздеться, то он так и сделает. Если это придётся сделать прямо на глазах у многочисленной толпы, то он так и сделает. Свою жизнь пришлось разделить на «одного» и «второго», потому что в истории Бонне нет «до» и «после». Иногда он подумывает о том, что всё-таки нужно взять какой-то псевдоним, чтобы во всей этой развратно-богатой кутерьме не потерять самого себя. Поэтому он с такой рьяной инициативой берёт на себя чьё-то чужое французское имя. Вот чтобы совсем влиться в чужую роль. И у него это получается. Как кажется самому Франку. Со стороны всё это может казаться насколько притерно-печально, что сознание просто вытесняет сей неприятный факт из реальности. Главное, что клиенту нравится. Стелла явно не из тех женщин, что будут скрывать свои недовольства. Пара оставляет автомобиль, который тут же уезжает, чтобы отправиться прямиком в открытые двери сказочного дворца. Франк играет роль даже не Золушки, а тыквы, которая в любой момент может превратиться во что-то омерзительно-тухлое. Ирония.
[indent] Огромный зал наполнен красками, звуками и вкусами, которые оседают на слизистой и щекочут. Франк ведёт своим длинным носом, но не позволяет притронуться руками к лицу. Он держит Вайнберг рядом с собой, но уже чувствует, что контроль продержится не долго. Женщина наполняется атмосферой веселья, безудержной энергией, так и норовит выскочить из цепких лапок Бонне. Франк оседает только в тот момент, когда Стелла просит его расслабиться. Переигрывает. Ведёт себя слишком неестественно, если это заметно постороннему взору. Он передёргивает плечами, становится как-то стыдно и неуютно. Пропадает весь напор, руки опускаются. Ладонь мягчает, поэтому мисс Вайнберг выскальзывает из неё, отправляясь на охоту за спиртным. Франк теряется. Ему нечего сказать. Он не знает, что нужно делать в подобной ситуации. Возразить? Продолжать вести себя нахально? А если в этом смысл? Нужно придерживаться требованиям клиента. Если уж его попросили расслабиться и отпустить себя, то именно так нужно сделать. Бонне расплывается в яркой улыбке. Ему бы тонкие усы над верхней губой, точно стал бы вылитым французом, а сейчас какой-то слишком американский.
[indent] — А Вам нравятся просточки? — язвит Франк, конечно, не в свою пользу. Просточком называет себя, по сравнению с Франсуа, Франк совсем не такой. И, кажется, совсем не умеет казаться. В его руку попадает бокал с белым вином, Бонне даже принюхивается, потому что ожидает получить шампанское. От этих колких пузыриков в носу становится чуть больно, из-за чего голову начинает мутить. Безумно хочется опьянеть. Новая волна недовольства собой окутывает с ног до головы. Хочется отряхнуться, как дворовому псу. — Конечно, танцую, мисс. И уже сейчас могу сказать, что здесь мне очень нравится. В масках комфортно. За Вас, мисс Вайнгберг, и за приятный вечер, — жеманно улыбается притворный француз. Франк теперь не может сам разобрать: от себя говорит или лжёт, чтобы не терять форму. Он опрокидывает целый бокал вина, облизывает губы и проходящему официанту делает намёк, чтобы принёс ещё выпить. — Я знаю, что Вы возглавляете крупную юридическую компанию? — в зале играет классическая музыка, которая не долбит по ушам. Все разговаривают в полутон, слышен лишь смех, остальные же голоса сливаются в одно монотонное эхо. Франк всё равно наклоняется ближе к Стелле, чтобы шептать ей на ушко, создавая некую интимность. В его руках уже второй бокал, от которого, кажется, захочется пуститься в пляс. От неё очень вкусно тянет дорогим парфюмом, выбор туалетной воды Бонне и рядом не стоял. — Расскажите подробнее?
[indent] Возможно, не стояло задавать такой вопрос, потому что он про работу, а не про отдых. Просто Франк как-то вспомнил свои студенческие годы. Юриспруденция не казалась ему скучной наукой, просто как-то так сложилось, что не захотелось трудиться, захотелось сразу много лёгких денег. Пока Бонне не жалеет о том, что сделал странный выбор в сторону продажи тела. В юридической конторке, защищающей права бездомных и глупых людей, ему было скучно. Настолько скучно, что эскорт-агенство показалось просто спасением. Скорее всего, у Стеллы совсем другой бизнес. И стиль жизни тоже другой. Юристы бывают разные. Франк встречал таких же успешных мужчин, которым очень нравилось говорить о своей работе. Они полностью отдавались делу, с головой уходили в свои и чужие проблемы. Отвлечь их безумно сложно, поэтому Бонне растерял все навыки, сейчас ставя женщину в не очень красивое положение.
[indent] — Мне, правда, интересно, ведь я сам когда-то учился на юридическом факультете, — на губах грустная, но раздавленная по всему лицу улыбка. Вспоминает с горечью. А сейчас, утопая во всей этой искусственной роскоши, ведь он не Франсуа. Бонне вернётся в свою маленькую квартирку в центре Сакраменто, заварит себе горький, чёрный кофе, чтобы в голове прояснилось, и уляжется на диван с книжкой. Начнётся скучная череда повседневной жизни, пока в агенстве им кто-нибудь снова не заинтересуется. Сейчас же у него есть возможность познакомиться поближе с одним из влиятельных людей в юридической сфере. Совместить приятное с полезным, так сказать. Разнообразить свою серую жизнь.

Отредактировано Franck Bonnet (2018-10-08 10:36:22)

+1

7

Пожалуй, разденься он здесь, докажи он свою хулиганскую покорность с легкостью и дерзостью повесы, она была бы покорена прямо в сердце. Виртуозная легкость чужого эпатажа безобразно развязывает руки, вскрывая потаенную порочность глубже и глубже. Ведь потом не устояла бы, чтобы заставить его сорвать зубами шипастую розу и опустить на четвереньки, чтоб кололся и чертыхался, и бусинки крови щипались и подтекали на мягких французских губах. Она собрала бы их все… Но. Но она стоит с выпрямленной спиной и попивает белое сухое, расфокусировано рассматривая окружение, где все в нарядах и с в половину скрытыми лицами. Маски спасали от бесчисленных глаз, нездорового вкуса поцелуев, чужого дыхания, наверное, поэтому нахрен они нужны? А в целом маски существовали повсеместно и с пользой. Вот так живёте по соседству, дружите семьями, у вас общие интересы, может, даже работаете вместе, а на самом деле всё это лишь иллюзия, удобная социальная маска монстра, который всё это время изучает вас, скрывая свой лик. Вряд ли человек часто задумывается о том, кто рядом с ним находится, кого он видит каждый раз перед собой – человека или человеческую маску? Этот человек может активно поддерживать беседу, пойти с тобой на какую-нибудь особо опасную авантюру, заступиться за тебя и общих друзей или вообще проснуться вместе с тобой в одной постели. Но стоит только ослабить бдительность, и человеческая маска слетает, как вторая кожа, обнажая клыки и острые когти, что вспарывают брюхо и горло в одно мгновение. Границы приличий, морали и человечности стираются, уступая оголённому страху, смертельному ужасу и жестокому зверству. К примеру, кажется, ее визави забавнейше путался в своих масках, вдруг игриво продерзив про простачка. Нет, простые ее не интересовали. Простые остались там, на страницах каталога, по соседству от него, особенного, многослойного. Но льстить ему вслух не торопилась. Стелла только повела головой, и ее подвижные зрачки, обрамленные пластиковой плоскостью, по которой можно было бы гравировать заточенными ножами (и то бы не осталось следа), зафиксировали легкое недоумение. Впрочем, его следующий вопрос она не проигнорировала.
- Это так. Я занимаюсь уголовными делами. Часто бываю в тюрьмах и имею дело с преступниками. - Заговорила, тогда как с мягкой темной глубиной смотрела на спутника со спокойной открытостью. - Представители моей профессии не избалованы любовью большинства обывателей, но это такое же ремесло как и любое другое. Только в отличие от других подобных, для него нужны фанатизм, упрямство, жестокость, бесстыдство, умение добивать собеседника, не жалеть его, бить в спину при первом удобном случае, не проявлять никакого благородства. И всем рано или поздно необходимо некое стечение обстоятельств, которое не дает выйти из этой игры, когда оказываешься уже заложником собственной карьеры. – Бывает полезно помнить о том, что все мы имеем в сложных ситуациях не доброжелательные глаза. - Те, кто не справляются, понимают это почти сразу и уходят из профессии в другие сферы. – Сделала неопределенный жест рукой, мол, не так ли, дорогой? - И, я считаю, это правильно. Потому как времени нам всем отпущено не так много в этой жизни, и у всех нас есть наиболее товарный период, когда мы еще очень успешно продаемся, и когда молодость, красота, сила, задор, дерзость, хамство, жестокость очень помогает нам оказаться если не на самой верхушке, то по крайней мере поближе к вершине пищевой цепочки. - Заключила Вайнберг непринужденно, потому что никто и ничто не препятствовал ей этого делать. Теперь ее рука пребывала в покое, без платы за постой на локте Франка, пока дыхание – этот пневматический воздух без святого духа - мерно поднимало спину и вырывалось из приоткрытых  губ. - Своих стажеров я в первую очередь учу внутренней свободе и …умению смеяться над собой. Это безумно важно. Знаешь зачем? - продолжила Стелла, стараясь говорить ровным, убедительным тоном, пока уголки рта вытягивались в покое и воле. - Все эти милые сказки про личность, про собственную уникальность – все это хорошо, конечно, но лучше научиться издеваться над собой. Относиться к себе с предельной ироничностью. Для чего? Просто когда в следующий раз кто-нибудь ударит в твое самое сокровенное, - она приподняла свободную руку и указательным пальцем слегка ткнула Франка в грудь, задержала подушечку пальца, - он ударит в абсолютную пустоту. Того сакрального, что испытывает боль, на этом месте уже нет, там стоит чучело для дураков, а ты уже на подготовленном собственной постоянной жгучей иронии не ощутишь и не испытаешь никакой боли. – Закончив проповедь, она взглянула на зал. К публике уже выходил хозяин этой высокосветской богадельни с присущими речами "Дорогие гости! Позвольте мне приветствовать вас, и объявить наш праздник открытым! Наши музыканты и обслуживающий персонал, а так же я сам весь, мои правая и левая ладошки, они будут помогать вам во всём, прошу жаловать, а про любовь можете узнать у них самих!", - с очаровательной улыбкой институтки и путаны (и как только ему это удается?), а так же сияющим взглядом и поклоном почтенной публике, согласившейся принять приглашение. Публика улыбалась. Зал заполняло человеческое мясо, источающее пенные запахи и звуки; под разгон музыки журчание голосов и взрывы хохота, шершавый шорох подолов и похрустывающий под каблуками ворох серпантина и тонюсенький перезвон хрусталя под беспрерывное «чпок» откупоренных бутылок. Хоть жмурься от яростного буйства красок, цеди алкоголь и постукивай каблуками в такт музыки.
- Смотри, здесь подают улитки и устрицы. Идеальное сочетание к вину. И любимое блюдо Джакомо Казановы. В своих мемуарах он писал, как брал улитку губами и не глотая передавал в уста своей соседке. Так улитка обходила весь стол и гостей, порой теряясь в чьем-нибудь декольте. Тогда беглянку требовалось отыскать, но только губами. - Правда это или нет? Говорила она распевно. О жестокости, психологической защите и влажных закусках рассказывала одинаково лаково и даже увлекательно, если слушатель выкажет заинтересованность темой. - Хочешь, научу правильно ими лакомиться? - интимно понижен голос медком по жилам и взгляд стеком по голой коже.

Отредактировано Stella Weinberg (2018-10-10 05:48:38)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » escargots