Он не любил отвечать на вопросы. Увиливал от них, а я тайком копался в памяти. Когда не выключался свет или мигали лампочки над головой... читать дальше

внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
Jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
Lola /

[telegram: kellzyaba]
Mary /

[лс]
Kenny /

[icq: 576-020-471]
Kai /

[telegram: silt_strider]
Una /

[telegram: dashuuna]
Amelia

[telegram: potos_flavus]

Anton /

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy /

[telegram: semilunaris]
Matt /

[telegram: katrinelist]
Aaron

[telegram: wtf_deer]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » How sick we are?


How sick we are?

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

New Orleans| 08.09.2017

Klaus Res & Leto Grass
https://media.giphy.com/media/12KYN1950lEvba/giphy.gif

Порой люди, которые делают тебе больно, оказываются в самый неподходящий момент рядом. И у тебя вроде бы есть выбор - не принимать их помощь, но выглядеть это будет неразумно.

[NIC]Klaus Res[/NIC] [STA]did you think it all through?[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2LFou.png[/AVA] [SGN] [/SGN]
[LZ1]КЛАУС РЕС, 30 y.o.
profession: юрист, владелец собственной компании;
relations: нелюбимая жена.
[/LZ1]

Отредактировано Chloe Thompson (2018-09-30 20:00:46)

+1

2

Отвратительно.
До кончиков пальцев, до перехваченного дыхания тебе хочется сорваться с места, хлопнуть чертовой дверью, заехать ей по лицу и выйти на улицу, оставив уродливую тварь истекать кровью, соплями и истерить. Ну сколько можно, дура?! Она вносит мозг тебе уже который год этими приемами, хотя бы оба прекрасно понимаете - она рядом с тобой только из-за денег, а ты рядом с ней только из-за связей её отца. Никакой любви, никакой страсти между вами нет, а последний раз вы спали в одной комнате в ночь своей свадьбы; и то - только потому, что остановились в отеле и глупо было бы первую брачную ночь провести порознь. Но тем не менее, чертовы приемы, вечеринки и все эти великосветские посиделки - какая-то неотъемлемая часть её жизни, куда она настойчиво тащит тебя, потому что плохо появляться на таких мероприятиях одной, без мужа. Не_солидно. Не_правильно.
Эти слова настолько тебя задолбали, что стали хуже застрявшего в зубах песка, и хочется выплюнуть их изо рта прямо ей в лицо, но ты сдерживаешься. Сжимаешь зубы, злишься, истекаешь внутри себя желчью, но держишь лицо. Придерживаешь чертовыми дрожащими ручонками, а потом все-таки уходишь из дома. В ночь. И наплевать на её вопли в спину, на истерики. Все равно все будет так, как она захочет, а ты снова будешь злиться и позволять ей дергать тебя за ниточки - словно сраную марионетку в руках фокусника.
Вот и уходишь куда-нибудь подальше от нее в надежде проветрить голову. Потому что, черт возьми, знаешь - хорошо сегодня уже не будет, и даже пианино вкупе с бокалом виски не поможет. Что уж там - даже боксерская груша в любимом спортзале не вытерпит всей злости и ненависти, которая скопилась внутри. Вот и несет тебя в ближайший бар, не очень даже ясно - зачем тебе этот бар сдался.
Хрустящие костяшками останки тополиных веточек перекатываются по асфальту. Стоит наступить на них, и в ушах мгновенно застревает странный, ломанный звук издохших пушинок. Тебе хочется тишины, но даже этой маленькой казалось бы вещи в большом городе найти нереально. Ты бредешь по пустынной улице, а вокруг почему-то живут люди. Снуют туда-сюда, говорят что-то громко на своем птичьем языке, и ты снова вспоминаешь - ну ненавидишь же до дрожи этих треклятых американцев! И душу бы продал за то, чтобы оказаться на пару месяцев в родной Германии, где нет ни этой толкучки, ни навязанной толерантности, ни лживых уродов на каждом шагу, кричащих о своих правах, которых у них и так в достатке. И дура эта глупая, которая вечно чего-то требует от тебя, а потом обижается, когда не даешь. Поди пойми этих женщин!
Мертвые махины недостроенных домов взирают на тебя с каким-то даже укором - мол, как так вышло, что сейчас на дворе субботняя ночь, а ты оставил жену в гордом одиночестве рыдать? Серые спящие окна успокаивающе намекают - дома тебя никто не ждет. Скорее всего, стерва собрала вещи и свалила к какому-то любовнику очередному, отдыхать, зализывать душевные раны, заливать их алкоголем и безумным страстным сексом на мятых шелковых простынях. Ты знаешь, таких "мальчиков для утешения" у неё полно, и она в курсе, что по выходным ты тоже отправляешься не на очередное важное совещание. Только вот идти сегодня к кому-то у тебя желания нет, потому что ты боишься, что не отвечаешь сам за себя и свои действия. Ярость настолько застилает глаза, что ты и правда не помнишь, как оказываешься в баре. Посреди бара, если быть точным. Стоишь там, ощетинившись злобной клыкастой тварью, и заказываешь двойную порцию виски - чтобы хоть немного прийти в себя.
Как много тут таких, как ты? Есть ли тут вообще такие же несчастные уродливые создания, у которых ни семьи нет, ни друзей? Или это вся Америка такая - лживо-дружелюбная, а на деле каждый норовит нож в спину по самые лопатки засадить? И хочется вроде бы, чтобы было "нормально", только не получается уже - испорчен слишком сильно. Слишком много чего знаешь про неё и про себя, чтобы можно было начинать сначала. И у неё уже желания никакого нет - ни знать тебя, ни видеть. И вроде бы от этого должно быть противно, только от этого тебе совсем никак. Тебе и на неё-то уже давно "никак".
Помнишь ли ты, как убивался в первую брачную ночь? Как выть был готов от того, как жалок и уродлив в своих странных извращенных желаниях? Как честное слово, пытался! Пробовал! Но получалось одно и тоже всегда - перед глазами маячил кто угодно, но не она. Парни из фирмы, из колледжа, из школы - отовсюду. Но среди них не было ни одной девушки в фантазиях, и пришлось похоронить идею стать "нормальным". А когда она узнала, то пообещала хранить секрет, если ты разрешишь ей бесоебить, как дурной голове вздумается. Вот и вытаскиваешь её из передряг, спасаешь от алкогольного опьянения и наркотической зависимости - лишь бы дура языкастая не проболталась, иначе карьера вся пойдет коту под хвост. Но иногда так хочется, чтобы хрен уже с этой карьерой! Найти себе того самого и свалить бы с ним к чертовой мамке на необитаемый остров, где ни одна сволочь осуждает не посмеет и прятаться больше не придется. Но нет же, реальность и мечты - штука слишком разная. И приходится зубы сцепить и ползти дальше, изображая заинтересованность в женщинах. Прямо как в старшей школе, с времен которой ничего ни хрена не поменялось, мать ее!
Заказываешь еще стопку, но на этот раз - текилы, чтобы ударило в голову наотмашь. И на губах остается солоноватый привкус - такой же, как и губы того первого парня на вечеринке где-то в Бруклине. Юный был тогда, глупый. И лез на все, что готово было подставиться. Вот только много ли с того момента изменилось?
Бармен как-то сочувственно смотрит на тебя, и от этого взгляда тебя почти натурально тошнит.
В баре воздух становится тяжелым, и голова как будто дубовая, отчего ты медленно поднимаешься и бредешь на улицу - как в забытье каком-то, в дурмане. Стоишь там и дышишь - не свежим воздухом, естественно, а воздухом дохлого, прогнившего города, откуда свалить бы давно пора, да руки все не доходят. В переулке темно и тихо, здесь нет никого, кроме тебя и облезлого кота, жалобно мяукающего и трущегося о неприлично дорогие штаны из последней коллекции Кляйна.
- Иди отсюда, - пытаешься сбросить наглую морду со штанины, но он мурчит так отчаянно, что в голове шевелится сострадание. И отчасти - желание досадить стерве и пустить в дом на ее любимые персидские ковры это бездомное существо. Раз ребенка она усыновлять не хочет и рожать тоже - вот пусть будет хоть кошка. Или кот - в темноте же хрен этих тварей разберет.
Ты наклоняешься, чтобы поднять животное на руки, но тут из темноты возникает фигура. Знаешь ты таких ребят - обычно встреча с ними не несет ничего хорошего, поэтому и стараешься разойтись с ними как-то адекватно. Но в этот раз какая-то случайно обороненная фраза оказывается не той, не_правильной. То ли он назвал тебя пидорасом, то ли ты назвал его оборванцем; да впрочем есть ли вообще разница, кто и как кого назвал?
Очередной удар прямо в нос едва не сбивает тебя с ног, и краем глаза видишь, что кот забрался на какие-то сваленные в углу ящики и взирает оттуда с невозмутимым видом на то, как тебе бьют морду. Смотрит безмолвным судьей на то, как слабо и пьяно ты отбиваешься - будто знает, что если ты разойдешься, то остановишься только если проломишь мудаку череп. А убийств в этом городе и так полно, к чему добавлять еще работы полицейским? И добавит ли еще одна убийство в переулке работы, если у этого убийства нет даже потенциальных свидетелей? 
И тут где-то хлопает дверь. Случайный прохожий, выходящий из магазина напротив, продающего черт знает что, оказывается твоим островком спасения, потому что наркомана это пугает, и он не успевает ничего сделать, а исчезает  темноте, оставив на прощание тебе парочку синяков да уродливый фигнал под глазом вкупе с кровью, льющейся из носа, заливающей белоснежную рубашку.
Твою-то мать.
Ты поднимаешь голову и видишь кота, который трется уже о чье-то чужое колено.
- Изменщик коварный, - усмехаешься, потому что понимаешь - животному жрать надо, и у другого человека в руках какая-то еда явно. Твой желудок тоже подозрительно пуст, и угораздило же надраться так!
- Хороший кот. Твой? - спрашиваешь у незнакомца как бы невзначай, потому что расставаться с черным котом с оторванным куском уха не хочется. Привязался к зверю и готов уже был забрать его домой, вот только эта херня вылезла с дракой.
- Лето? - как-то грустно и нелепо становится, когда видишь человека из прошлой, казалось бы, жизни. Человека, который вызывал какие-то чувства в старшей школе и оттого был едва ли не единственной целью издевательств. Человека, которого у тебя так и не хватило мужества позвать на выпускной, потому что идти туда с какой-то девкой оказалось лучше, чем признаться всей школе, что ты.. А, да неважно, впрочем.
- Неожиданная встреча, надо сказать, - горько усмехаешься снова, потому что и правда - ну не ожидал ты. Да еще и в таком плачевном виде - в крови и с рваным пиджаком. Ты запоздало замечаешь, что во время драки ободрал руку до крови - видимо, когда едва не приземлился лицом об стену, и она тоже кровоточит. Судьба смеется где-то наверху над вами двумя так громко, что даже стук сердца в горле почти не слышен.
- Так.. кот твой? - деловито говоришь, будто если нет, то сейчас подхватишь его, заберешь и уйдешь, не попрощавшись. Ага, конечно же - сядешь в свою шикарную тачку к личному водителю. Все было бы хорошо, но вот только вид у тебя все равно жалкий настолько, что аж самому противно. Такому неудачнику даже кота доверить страшно, не то что.. а, впрочем, неважно. Смотришь только в эти голубые глаза и материшься про себя, потому что вот оно. Вот то, что болело несколько лет, а сейчас прорвалось кровавым нарывом, и признаться в этом самому себе нереально, как не пытайся. И не признаешься пока, просто смотришь, хотя в голове уже дурь всякая, а в животе - чертовы бабочки, которые взять бы да вырезать тем самым ножом, которым наркоман не успел толком помахать. Хорошо, впрочем, что не успел, потому как предстать перед Лето с вывернутыми наружу кишками было бы уж совсем уныло и печально. Не говоря уже о том, что вполне вероятно, что он бы и был последним, что ты увидел в своей жалкой жизни. И хотя есть в этой смерти что-то несомненно поэтичное, стоит все-таки повременить со всеми этими пафосными "умираниями". Есть еще, наверное, то, ради чего стоит жить.
[NIC]Klaus Res[/NIC] [STA]did you think it all through?[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2LFou.png[/AVA] [SGN] [/SGN]
[LZ1]КЛАУС РЕС, 30 y.o.
profession: юрист, владелец собственной компании;
relations: нелюбимая жена.
[/LZ1]

Отредактировано Chloe Thompson (2018-09-30 20:42:01)

+1

3

катастрофически тебя не хватает мне
жгу электричество, но не попадаю я
воздух толчками и пульс на три счета-та-та
бьет в переносицу: я знаю всё знаю но
катастрофически тебя не хватает мне

Твои губы горят от алкоголя, которым ты питаешься заглушить своё одиночество. Как будто жалкие капли обжигающей жидкости помогут тебе чувствовать себя лучше? Как будто от этого ты меньше всего хочешь взять скальпель и вскрыть себе горло, чтобы вся эта травящая организм жидкость вытекла наружу вместе с потоками твоей крови.
Как будто от этого ты станешь чище.
Как будто от этого ты станешь другим.
Как будто это спасёт тебя от этого сосущего под ложечкой ощущения, которого возникает обычно в такие дни. Ты ведь пытался, любого можно спросить из тех, кто вас знал. Ты действительно прилагал все усилия, чтоб познать себя, чтобы осознать, как далеко тебе до понятий нормальности, которые приняты в твоей семье.
Только твой настоящий отец тебя понимает, только он, но где этот престарелый байкер сейчас? И можно ли верить его постоянно понимающему взгляду, можно ли прислушиваться к словам того, кто назвал тебя в часть своего любимого персонажа из фантастической саги? Насколько нужно быть ответственным отцом, чтобы так поступить с ребенком? Чтобы обречь его на постоянные вопросы в школе, почему его так зовут. Ты не знаешь, можешь ли ты ненавидеть его, потому что слишком любишь. И эта слепая любовь сына к отцу как будто бы делает тебя из разумного человека чем-то слабым и беззащитным перед ним.
Любовь делает тебя слепым, ты ведь и сам это понимаешь, когда после третьего стакана виски из подсознания и памяти начинают лезть душные и обжигающие образы того, кто до сих пор снится тебе по ночам.
Ты любил его, теперь ты понимаешь это, но так счастлив сейчас, что он где-то далеко. Что нет этого ощущения беспомощности и готовности пойти за ним за край света, которого и заставляло тебя в какой-то момент начать избегать его. Ты просто не мог признаться себе, что безумно его хочешь, до дурманящей темноты во рту, до светящихся точек в глазах. Каждый раз, когда ты его видел, тебя выворачивало от осознания своей не_правильности, своей обреченности и того осуждения, что ты видел в его глазах.
Тебе всегда казалось, что он всё понимал, но почему-то продолжал с тобой общаться. Он видел, как ты к нему относишься, но почему-то, из жалости ли, разговаривал с тобой. Тебе казалось, что все знают, вот только издеваются над тобой и не говорят тебе.
И когда ты ощутил, что медленно едешь крышей, ты стал придумывать нелепые оправдания, почему что-то из запланированных вместе дел должно отмениться.
И так по крупинке, по маленьким крупинкам, между вами не осталось ничего общего. Ты всё вычеркнул из своей-вашей жизни, во благо ему и проклятьем для тебя самого. А когда он пошёл на школьный бал с какой-то блондинкой, которую ему прочили в невесты, у тебя просто опустились руки. Ты больше не мог бороться, внутри тебя как будто что-то умерло, погасло. Задули свечку. Значит, и пламя было не таким уж сильным, раз так произошло? Раз ты перестал даже в мыслях представлять безумную ситуацию, где вы вместе.
А потом жизнь с удовольствием раскидала вас по разным учебным заведениям. Он всегда планировал идти по юридической стезе, а тебя тянула медицину. И в психологию ты пошёл больше для того, чтобы разобраться в себе, в своём поведении. И возможно понять для себя, почему он тоже не боролся? Почему он так легко отказался от тебя, когда ты стал его избегать? Может быть, не такими уж вы были и друзьями? Может быть, ему стало легче, хоть ты буквально и вырвал себе сердце голыми руками?
Когда ты понял, что алкоголь в бутылке кончился, внутри встрепенулась птица самолюбия. Ты решил вдруг, что сидеть дома в такой день - ужасная идея. Что ты можешь заниматься самокопанием сколько угодно, но это ни к чему тебя не приведёт. Ты ведь помнишь, что в таком состоянии тебе не стоило искать кого-то на одну ночь, верно?
От размышлений о том, как ужасна жизнь, тебя отвлекло мяуканье. Вот только ты не мог понять, как такое было возможным, ведь Клауд был сейчас не в твоей квартире, ластился к рукам Ив, которая забрала его к себе из-за этой твоей удачной для твоего развития профессионального конференции. Ты же неделю не был дома, какой ещё кот?
Вот только выглянув из окна, ты заметил что-то жалкое чёрно-белое мяукающее внизу, и решил, что судьба подкинула тебе этого кота в знак того, что нужно что-то менять. В холодильнике даже нашлась еда Клауда, которую ты обычно хранил с запасом для этого прожорливого мерзавца. Ты набросил на себя халат, потому что ночной воздух сегодня был слегка прохладен, засунул в карман пачку с кормом, и спустился в лифте вниз, моля всех богов, чтобы тебе никто не встретился. Иначе как бы ты объяснил им, зачем выбежал в ночь в одном халате с кормом для котов и последней сигаретой в пачке?
Ты выходишь из подъезда, кутаясь в халат от порыва ветра, и проходишь мимо странного вида паренька, которого явно отпугивает твоё воинственного выражение лица. Или же он не пытается со тобой заговорить, потому что его зрачки расширены слишком даже для такой тёмной улицы?
Ты зовёшь кота самым простым способом - потряхиваешь упаковкой еды, выманивая его на свет, а потом и идёшь, как идиот в темноту этого переулка, который находился в точности у тебя под окнами. Кот выбегает к тебе и трется о твою ногу, а ты наклоняешься, чтобы погладить его несимметричную морду с оторванным ухом, и открываешь пачку с едой, вываливая прямо на асфальт содержимое. До твоих ушей доносится чей-то голос, и ты поворачиваешься в ту сторону, но глаза пока что не привыкли к темноте, поэтому вся ситуация приобретает какой-то поистине инфернальный оттенок. Как будто ты говоришь с пустотой, у которой почему-то очень знакомый, хоть и более хриплый голос.
- Мой, - отвечаешь ты ложью, хоть и не знаешь, почему так хочешь заклеймить это животное принадлежностью к себе. Может быть, этот голос из темноты тебя немного пугает, но ты не подаёшь и виду, продолжая невозмутимо поглаживать кота по голове. А вот своё имя ты совершенно не ожидаешь услышать сейчас, так что с удивлением всматриваешься в темноту, из которой вдруг начинают проступать какие-то очертания фигуры незнакомца. Значит, у тебя не пьяные глюки, и собеседник действительно существует?
- Мы знакомы? - зачем-то спрашиваешь ты, как будто ты сейчас действительно хочешь знать ответ на этот вопрос. Как будто тебе станет легче, если знакомый голос станет ещё более знакомым, но будет осуждать тебя за внешний вид?
Ты прикуриваешь сигарету, и от вспышки пламени тебе становятся виднее черты лица говорившего. И тогда ты жалеешь, что завёл этот разговор. Что спустился вниз, что решил накормить этого кота.
Потому что твоё проклятье, твоя боль, твоё безумие встретило тебя в городе, где ты не надеялся его увидеть. Ты не хотел его видеть, и желал одновременно. Рад ли он видеть тебя так, как ты его?
- Клаус? Что с тобой? - ты пробуешь на вкус давно забытые буквы имени, выдыхая сигаретный дым, как будто он поможет тебе успокоиться. Прижимаешь дрожащие пальцы к губам фитилём, списывая на ночной холод всё это.
- Тебе нужно в больницу? Я не могу тебя оставить в таком состоянии. Я клятву давал... - как будто это чёртов Гиппократ мешает тебе сейчас развернуться и уйти, кого ты пытаешься обмануть? Себя самого? Или то отвратительное душное Я, которое выползло откуда и всматривается жадно в черты лица повзрослевшего уже школьного друга.
- Я живу неподалёку. Если не хочешь в больницу, давай поднимемся ко мне, хотя бы? - почему ты так настаиваешь? Почему тебе так важно, чтобы он оказался у тебя дома, как будто от этого тебе станет легче. Как будто ты не сделаешь ситуацию сложнее, чем она есть. Что ты будешь делать, если твой пьяный язык вдруг ляпнет что-то, за что тебе будет стыдно?
- Пойдём, - почему-то от молчания тебе хуже, так что ты забираешь кота на руки, а потом идёшь в сторону подъезда, не оборачиваясь, как будто если ты поступишь иначе, то из твоего личного Ада никогда не выйдет твой возлюбленный. Как будто ты герой каких-то древнегреческих мифов, не иначе. Орфей?

[NIC]Leto Grass[/NIC]
[STA]un_normal[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2H8qi.png[/AVA]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2H8rQ.gif[/SGN]
[LZ1]ЛЕТО ГРАСС, 30 y.o.
profession: good doctor;
relations: past.
[/LZ1]

+1

4

Его глаза смотрят на тебя так, будто он увидел призрака. И от этого пустого, мертвого взгляда по коже бегут мурашки. Меньше всего он ожидал встретить тебя здесь, а ты надеялся больше никогда в жизни не наткнуться на него. Потому что именно он был тем самым камнем преткновения в старшей школе, когда так хотелось попробовать запретный плод на вкус, но постоянно появлялось что-то, что останавливало. И вот теперь стоите как два идиота рядом с этим котом, он курит, а ты смотришь на него и не понимаешь - как так вообще вышло? Выпитый алкоголь бьет по голове наотмашь, предлагая прямо сейчас привести в действие тот самый план с побегом на необитаемый остров.
- Он самый, - как будто нужно подтверждение что ты - это ты. Впрочем, иногда кажется, что ты и сам до конца не уверен в этом. Как будто однажды подойдешь утром к зеркалу, а оттуда на тебя посмотрит совершенно чужой человек с незнакомым лицом и абсолютно иной жизнью. Интересно, наверное, было бы взглянуть на эту самую "иную жизнь", может она лучше той, которая тащится за тобой сейчас каким-то кровавым полуразложившимся зомби?
- Все нормально, - ты врёшь. Не нужно быть психологом или обладать какими-то архи-важными познаниями в человеческой натуре. Можно просто посмотреть на тебя и скривиться, потому что выглядишь ты как старая побитая собака, ко всем своим прегрешениям еще и пьяный. И хотя тебе не хочется, чтобы он видел все это, хочется свалить куда-нибудь подальше в угол и там зализать свои раны, отказать ему у тебя не получается.
- Не поделили кота с каким-то накидавшимся придурком. Ты его спугнул, - зачем-то говоришь это ему, как будто хочешь объяснить в своей, изуродованной и неправильной манере, что Лето только что спас тебе жизнь. Кто знает - у наркомана вполне мог быть нож или пистолет, и это был только вопрос времени и удобства - когда бы он решил ими воспользоваться. Ты-то с собой оружие практически никогда не носишь, чтобы лишний раз не искушать судьбу.
- В больницу не надо, - вот еще, являться светилам науки с окровавленным носом и оцарапанными руками. От таких мелких травм еще никто не умирал, но настойчивость, с которой он хочет тебе помочь, заставляет сдаться и опустить руки. Можно же хоть раз в жизни выпустить контроль над собой из цепких пальцев и позволить кому-то другому о тебе позаботиться. Особенно, если сам себе ты настолько противен, что не в состоянии заботиться, а можешь только ненавидеть и морщиться - так, будто под носом у тебя дурно пахнет помоями.
- Мне бы только умыться, - как будто оправдываешься за то, что только что согласился, но нужно ли ему было твое согласие? Он берет кота и направляется куда-то в сторону дома, откуда вышел. Туда, где горят мертвым светом лампочки на потолке общих помещений, где за темными провалами окон скрываются целый настоящие жизни живых людей с их проблемами и страстями. И ты идешь за ним как-то неожиданно притихнув, будто это он тебя отчитал только что за драку или осуждает за брошенного кота. Тебе казалось, или его кот был белым и глухим?
Почему в памяти всплывают какие-то затуманенные образы, в которых ты тут же путаешься как муха, залетевшая в сети паука? Каждый шаг отдается такой болью, что терпеть её становится невозможно. И кажется, что вот-вот упадешь, обессилев, но почему-то продолжаешь идти, шатаясь. На самом деле тебе чертовски хочется спать - то ли от алкоголя, то ли от всей этой драки и ударов об стену. Или просто хочется треснуться обо что-нибудь посильнее, чтобы вырубило на пару суток. И проснуться уже где-нибудь не здесь и не там. Где-то посередине, где есть свобода от обязательств и от этих голубых глаз, которые в самую душу смотрят.
- Хороший кот, - говоришь ты, когда поднимаетесь по лестнице к лифту. Маленькая жестяная коробка кажется очень душной и тесной для вас двоих, и ты стараешься не дышать, потому что чувствуешь прикосновение его дыхания где-то около своей шеи. Ничего интимного, черт подери! Просто тесный лифт, только и всего.
- Как его зовут? - на звере нет ошейника, поэтому ты и спрашиваешь. Ну и еще потому, что ты вообще почти готов был приручить этого бастарда, но оказалось, что хозяин у него есть, причем хороший. А еще кот служит хорошим щитом между вами, барьером, через который не будут перескакивать ненужные вопросы вроде семьи, детей, работы и жизни после школы. Интересно, а была ли она у него, эта самая жизнь? Или он точно также, как и ты, страдал и выл где-то внутри себя каждый раз, когда на горизонте появлялся хоть мало-мальски привлекательный юноша? И смог ли он задавить в себе то не_правильное, из-за чего над ним смеялась вся школа, а ты - больше всех, пряча где-то в себе точно такое же не_правильное?
- У тебя уютно, - говоришь ты, оказавшись внутри квартиры. Надо сказать, ты устал от лоска собственных апартаментов, и так тянет посмотреть на нормальное жилище, где нет целой толпы специально обученных людей, которые то убираются, то готовят еду. И вроде бы они незаметные, но все равно ощущение чужого человека дома. И снуют как тараканы из угла в угол, брр.
- Я вымою руки? - они залиты кровью, да и рубашку бы застирать, только вот устраивать перед ним добровольный стрпитиз как-то не тянет. Шрамы на спине - не совсем то, чем ты гордишься, потому что многие из них в точности повторяют такие же, но уже на душе.

[NIC]Klaus Res[/NIC] [STA]did you think it all through?[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2LFou.png[/AVA] [SGN] [/SGN]
[LZ1]КЛАУС РЕС, 30 y.o.
profession: юрист, владелец собственной компании;
relations: нелюбимая жена.
[/LZ1]

+1

5

I took a trip down to the seas
Underneath the forest trees
Open skies and ocean eyes and skin a honey salted breeze

Ты не знаешь, шутит он про спасение кота от какого-то ненормального ублюдка, или действительно ринулся в бой из-за несчастного животного? Ты не знаешь, что у него в голове на самом деле, но почему-то всё равно ведёшь его к себе домой, как будто действительно встретил своего старого друга. Как будто вы на самом деле дружили в школе.
Тебе очень хочется сказать, что ты прекрасно знаешь, кто был инициатором травли в школе. Никогда ниточки не вели к Клаусу, но уже к последнему году обучения ты стал понимать, что не может быть всё так просто. И что тебе просто повезло из неудачника и лузера стать кем-то, кто может отвечать на оскорбления. Тем, на кого обратила внимание та чирлидерша, сделав тебя из посмешища человеком, над которым подшучивали, но не избивали после школы за ориентацию. Ну не могла же она лгать о том, как ей было с тобой хорошо.
А тебе когда-нибудь было? В этом ты сомневаешься до сих пор, как и в том, что слова Дианы в чем-то были правдой. Тебе не хотелось быть изгоем, но ты пошел по самому простому пути - стал тем, с чьим мнением начали считаться.
Тебе уже не семнадцать лет, чтобы бросаться в Клауса обвинениями “ты во всем виноват” или “я знаю, ты руководил издевательствами”. И ты не знаешь, готов ли встретиться с ответным признанием в том, что он тебя презирал, или тебе хочется и дальше укрываться в этой сладкой лжи, которая будто вуалью окутывала всё, что было связано с Ресом.
Ты трус и мазохист, раз ведешь его к себе домой, поэтому предпочитаешь больше не смотреть ему в глаза. Боишься утонуть в этих ледяных океанах?
Ты машинально гладишь кота, который только рад тому, что его несут в тепло и будут кормить. Как мало нужно животному для счастья, как чисто оно в своих желаниях. Чтобы его кормили и любили, но чем ты лучше этого безымянного кота, если хочешь тепла и любви с такой же отчаянной силой?
- Его зовут Кот, - то ли шутишь ты, то ли правду говоришь, на самом деле так называя животное. Какая ему разница, на какую кличку отзываться, верно?
Как будто вопрос Клауса вдруг будит тебя, вырывает из твоих мыслей и возвращает к реальности. Где ты уже у двери квартиры, поворачиваешь ключ и впускаешь своё прошлое внутрь. Прошлому нравится твоя квартира. Но ты бы не назвал это уютом, скорее, лёгким беспорядком, потому что ты любишь больничный налёт чистоты у себя дома. Но не в спальне, куда непрошеных гостей не зовут уж точно.
Ты опускаешь кота на пол, и он бежит на запах еды, хрипло и неуверенно мяучет у холодильника. Кажется, ты только что взял себе домой проблему, очень голодную и немного грязную.
Ты смотришь на следы лап, и показываешь рукой в сторону ванной комнаты, потому что Клаусу действительно не мешает умыться. Нужно же всё-таки понять масштаб трагедии.
А пока мужчина исчезает за дверью, ты идёшь к аптечке, чтобы уже быть готовым к его появлению. Может быть, тебе станет легче, когда ты увидишь на этом идеальном красивом лице тень боли, когда ты будешь обрабатывать ссадины? Но сначала ты кормишь кота, надеясь, что Клауд не обидится, если его миску кто-то займёт. Кто поймет этих котов, вдруг ревновать будет к этому несчастному Коту.
Ты вспоминаешь, что как раз сегодня решил перестирать все полотенца, поэтому идёшь к шкафу, где лежат все идеально сложенные по цветам, берешь чёрное и после стука заходишь в ванную комнату.
Может быть, стоило дождаться ответа от Клауса, но тебе почему-то нестерпимо хочется застать его врасплох, заставить эту маску потрескаться, обнажив настоящее отношение его к тебе и ситуации. Откуда взялось это желание произвести психологическое вскрытие голыми руками без наркоза?
- Извини, я перестирал все полотенца, - ты не знаешь, действительно ли ты хотел видеть шрамы на спине, или тебе показалось. Пожалел ты, что вдруг обнаружил уязвимость Клауса, брешь в его идеальном виде, что сделало его более… живым и настоящим?
Ты оставляешь полотенце на краю раковины и сбегаешь к аптечке, дожидаясь его уже на диване, рядом с которым стоит бутылка. И когда Клаус появляется в дверном проёме, ты еле удерживаешься от того, чтобы лучше рассмотреть его. Потому что тебе кажется, он нисколько не изменился за эти годы. Ты гадаешь, был ли он счастлив в том пути, который выбрал для себя, но сам себя убеждаешь, что наверняка был. Разве мог кто-то такой успешный и знающий наперед всё о своей жизни, как Клаус, чувствовать себя одиноким и не_правильным?
- Хочешь выпить? - кажется, у тебя оставалось что-то в мини-баре, так что ты идёшь к нему и ставишь на стол бутылку шотландского виски с двумя стаканами. Тебе подарили его на какой-то праздник, видимо, решив что англичане любят шотландский виски.
- Покажи мне лицо? - ты разливаешь алкоголь по стаканам и присаживаешься рядом с Клаусом, промокая ватный тампон антисептиком. Вроде бы ничего серьезного, нос не кажется сломанным, губа только треснула и немного опухла уже, так что ты промакиваешь её тампоном и внимательно следишь за реакцией Клауса. Чёртовы губы.
- Как жена? - зачем-то спрашиваешь ты по возможности спокойным тоном. Как будто тебе будет легче, если у них там всё хорошо.
- Вы с ней здесь? Не ожидал тебя увидеть где-то вдали от Нью-Йорка, честно говоря, - ты бы с удовольствием и продолжал не_видеть, но чёртово прошлое постучалось в двери тогда, когда ты пьян и плохо контролируешь себя.
- Обычно это моё лицо выглядело так, как сейчас твоё. Мы как будто вернулись в школьные времена, но поменялись местами, - усмехаешься ты, но в твоих губах почему-то кривится грусть. Зачем Клаус пошел к тебе домой, почему он не хочет идти в больницу? И почему позволяет делать себе больно, пусть это и нужно для обработки ран? Сейчас он в твоих руках, и тебе так сладостно приятно от этого ощущения контроля над своим моральным мучителем и одновременно ты пытаешься удержаться на поверхности, чтобы опять не утонуть в его лжи.
I am lost at sea, red moon rising, fire burning, hollow
I am lost at sea
Mayday, mayday
Hear out the cry and leave me be

[NIC]Leto Grass[/NIC][STA]un_normal[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2H8qi.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2H8rQ.gif[/SGN]
[LZ1]ЛЕТО ГРАСС, 30 y.o.
profession: good doctor;
relations: past.
[/LZ1]

+1

6

Не_смотри.
Ты просишь себя перестать пялиться по углам квартиры в поисках какой-то еще жизни. С кем он живет? К кому возвращается по вечерам? Тебя же все вот это вот не должно касаться никаким боком, но почему-то ты хочешь влезть в его жизнь также бесцеремонно, как забрался в квартиру. Также, как этот кот, который топчется у холодильника. Зверь ему не принадлежал, не нужно было быть детективом. Лето просто не хотел отдавать его тебе, и от этого в душе где-то даже кольнула острой иголкой обида.
- Кот так Кот. Хорошее имя, - как в бабьем фильме, который так любит зазноба, но кого это волнует? О ней не хочется сейчас вспоминать - она как нечто протухшее и не имеющее значения сейчас маячит где-то на заднем плане. Тьфу.
В ванной ты открываешь кран и умываешься, смывая с лица запекшуюся кровь. Из зеркала на тебя смотрит нечто злое, пьяное и очень жалкое. Нечто такое, что ты бы сам удушил из жалости, а твой отец выгнал бы из дома. Тебе становится противно от увиденного до тошноты в горле. Умываешься и сбрасываешь с себя рубашку, чтобы застирать пятна крови, которые все равно уже ничем не вывести. Очередная испорченная вещь в твоей коллекции. Впрочем, она-то уж точно отправится в мусорное ведро, когда ты домой вернешься; ты никогда не обладал сентиментальностью, не стремился хранить вещи и не привязывался к ним, не грустил, даже если они ломались или приходили в негодность.
- Ничего, спасибо, - он врывается к тебе бесцеремонно, без стука. Или был этот стук, но ты оказался слишком поглощен своими мыслями? Извиняется, что перестирал все полотенца, а тебе отдает черное - идеальное, чтобы спрятать там следы крови, если какой-то из ран вдруг вздумается кровить в процессе. На ощупь оно мягкое и почти ничем не пахнет, ты вытираешь лицо и промакиваешь перепутанные мокрые волосы, которые еще утром были идеально причесаны. Так, как любишь ты. Или так, как любит она?
Мокрая рубашка киснет в углу ванной комнаты, пока ты решаешь - шастать с голым торсом и светить всеми шрамами или повременить с этим душевным и физическим стриптизом? В конце концов, решаешь, что тебя позвали сюда не для этого и набрасываешь ее на себя, надеясь, что от человеческого тепла она ну.. высохнет быстрее что ли? На самом деле же тебе не хочется показывать, что ты заинтересован в этой встрече. В том, чтобы продолжить общение в каком-то ключе. Тебе бы раны обработать и домой, где жена не_ждет, но это уже частности.
- Не откажусь, - когда это ты отказывался от алкоголя? И хотя сейчас, может быть, разумнее было бы сказать - нет, с меня на сегодня хватит, но само появление Лето в твоей жизни как бы намекает - чтобы пережить это, нужно еще немало алкоголя по венам. И неважно, на самом деле, какого - подойдет и чистый, неразбавленный спирт из вон того симпатичного флакончика у Лето в руках.
- Жить буду? - усмехаешься, когда он касается губ ватой, смоченной антисептиком. Его лицо так неприлично близко, что ты чувствуешь его дыхание, а он наверняка ощущает твое - горячее, алкогольное. Хотя на самом деле тебе адски холодно, в чем ты, естественно, не признаешься. Морщишься немного, потому что ну естественно антисептик щипется, но терпимо. Что вообще такое боль, если ты испытываешь ее почти постоянно на протяжении многих лет? И эту боль не получается заглушить никакими таблетками, потому что лечат ее мозгоправы. Однако и эти тоже пока не преуспели в том, чтобы хоть немного отпустило.
- Спасибо, в порядке, - да чтобы сдохла эта лживая мразь! Иногда ты сам боишься своих мыслей, коришь себя за них и думаешь - а не сходить ли в какую-нибудь церковь, где можно было бы сказать - падре, я мечтаю, чтобы моя зазноба сдохла. А падре бы сказал тебе - так возьми дело в свои руки, сын мой. Но скорее всего сказал бы прочесть сто раз какую-нибудь молитву несуществующему Богу, и подумать над своим поведением. А тварь сама по себе не сдохнет, слишком уж она живучая, не раз проверял.
- Фирма расширяется, переехали в город вуду и прочих прелестей, - да и его тоже занесло далеко от дома. Интересно, а от чего бежал он? От того же, от чего и ты? Ведь не признаешься никогда, что Нью-Йорк душил тебя, резал на живую без анестезии воспоминаниями о школьных годах, о первой настоящей любви и о печальном опыте и попытках быть "как все". О попытках быть "нормальным".
- А ты как здесь очутился? - он еще в школе врачом хотел стать, чем же не подошел большой и шумный город? Или в Новом Орлеане больше любят медиков? Или сбежал следом за какой-нибудь юношеской влюбленностью, которая или который увлекался вуду и оккультизмом? Пока ты строишь догадки, Кот возвращается с кухни и по-хозяйски устраивается прямо посередине гостиной, взирая на вас двоих зелеными глазищами, которые как бы говорят - да сгнили вы оба, врунишки конченные. До внутренностей разложились уже давным-давно, а сейчас пытаетесь строить из себя живых людей - счастливых и ведущих нормальную жизнь.
Чуть горьковатый алкоголь обжигает губу, а затем горло. Ты делаешь еще один глоток, словно бы желая причинить себе еще больше боли - как будто той, что есть сейчас, недостаточно. Как будто этих голубых глаз недостаточно. Ты смотришь на него и понимаешь, что если бы когда-то давно тебе хватило бы сил и смелости, то это все было бы твоим. И не было бы ни дорогой одежды, шикарной фирмы и счета с большим количеством нулей, но разве в этом твое счастье? Да и может ли оно вообще быть счастьем, если к нему примешивается столько всякого дерьма?
- За исключением того, что мы не пили алкоголь после, а я не был врачом, - а был тем, кто натравил на него тех ребят, ты же помнишь, да? Пожалел потом, конечно же, но почему-то Лето всю школу был каким-то символом того, чем ты хотел бы стать, но боялся. И оттого символ этот хотелось стереть с лица земли, избить до кровавых соплей, чем и занимались те, другие. И ты никогда не признался бы себе тогда, что все это - твоя вина. Хотя и он, наверняка, прекрасно знает, кто был инициатором.
- А ты как? Как Ив? - ты помнишь её очень смутно - мелкая девчонка, чей пенал он выронил из рюкзака в один из первых дней в школе. Жизнь раскидала всех по разным местам, и ты пытаешься собрать в одно целое паззл его жизни, потому что отчасти хочешь, чтобы хотя бы у него она была счастливая. Ведь он же счастлив? Счастливее тебя?
[NIC]Klaus Res[/NIC] [STA]did you think it all through?[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2LFou.png[/AVA] [SGN] [/SGN]
[LZ1]КЛАУС РЕС, 30 y.o.
profession: юрист, владелец собственной компании;
relations: нелюбимая жена.
[/LZ1]

+1

7

Как же отчаянно тебе хотелось кричать внутри. От того что тебе приходилось изображать спокойствие, когда эмоции переливались через край, становилось только хуже. Тем более, что ты сам был пьян. От Клауса пахло каким-то алкоголем, а от тебя сигаретами и алкоголем. Кажется, сегодня просто собрание грешников, которые не собираются что-то меня в своей жизни.
- Я не травматолог, поэтому всё-таки рекомендовал тебе потом обратиться к врачу, у которого ты наблюдаешься, чтобы избежать сотрясения или перелома. Но кажется, что жить ты будешь, хоть завтра на лице расцветёт красота. Постараюсь сделать так, чтобы не очень опухло. Конечно, для этого лучше пить воду, а не алкоголь, но...- ты поджимаешь губы, но Клаус взрослый мальчик всё-таки, так что и сам может решить, как ему поступать со своим внешним видом. Хотя даже гипотетические синяки как-то не очень вязались в твоей голове с его обычным идеальным Клаусом. Но разве ты не обманывал себя, и сейчас перед тобой не оказался как будто другой человек? С треснувшей на губах усмешкой, с мокрой рубашкой всё ещё в каплях крови на голое тело, с ощутимым запахом алкоголя, но всё ещё почему-то дурманящим тебя ароматом чего-то ещё. Духи? Любимый сироп в кофе? Или просто мешанина из других привычных ароматов, которые делают из этого человека Клауса Реса.
Ты молча киваешь, когда на твой вежливый вопрос про жену, он так же вежливо, но очень коротко отвечает. Даже про фирму говорит больше, чем просто “всё хорошо, спасибо”. И тебе очень хочется заставить ту часть мозга, которая что-то помнит сейчас из рабочего процесса, не высовываться. И как это лучше сделать, если не залить ей виски прямо в глотку, чтобы захлебнулась уже и сдохла. Анализировать Клауса тебе не хотелось, и хотелось одновременно, как guilty pleasure.
- Рад, что в Новом Орлеане теперь есть твоя фирма. Хорошие юристы тут на вес золота, - зачем ты так распространяешься о своем отношении к его фирме, к юристам, тебе же на самом деле не хочется показывать ему своего мнения по этому поводу. Что за идиотская формулировка, как будто тебе самому нужна помощь юриста.
- Тебе честно? - его вопрос почему-то веселит, ведь история твоего попадания в клинику достойна того, чтобы быть названной худшим провалом в твоей жизни. Ну, кроме того, что ты до сих пор притворяешься, что не гей.
- Я был так пьян, когда заполнял бумаги на распределение… ты в курсе, как это происходит у врачей? Ты составляешь список своих пожеланий по мере убывания, клиники тоже выбирают себе студентов. И в зависимости от их выбора и твоих предпочтений ты попадаешь или в место своей мечты, или куда-то похуже. Я не знаю, почему я написал в бумагах одну психиатрическую клинику в пригороде Нового Орлеана. Но проблема в том, что если бы я отказался, когда проспался, я бы потерял всю возможную работу. То есть, или я бы поехал в клинику, или проходил практику в Макдональдс,  - почему-то с каждым разом тебе всё веселее говорить об этом. И даже Клаусу признаваться не стыдно в своём провале. Потому что всё равно ты уже упал в самый низ, так что даже топтаться по тебе как-то слишком подло. Тем более, что ты уже почти смирился с этим.
Да и этот изломанный Клаус уже не кажется тебе идеально недоступным, как какое-то божество. С каждой каплей крови он терял свое ослепляющее сияние, но почему-то становясь чуть более земным и настоящим, заставлял в груди крутиться то самое чёрное Я, которое хотело сделать ему больно.
Поэтому ты пьешь из стакана обжигающий виски, а потом вздыхаешь, уже не в силах больше смотреть на эту мокрую рубашку.
- Давай ты не будешь во мне будить плохого доктора, и переоденешься во что-то сухое? - ты стягиваешь с себя халат и протягиваешь его Клаусу, а потом уходишь из комнаты, оставив его наедине с повисшим вопросом, стаканом виски и зеленоглазым одноухим котом.
Возвращаешься уже с футболкой в руках, которая чистая, сухая и не покрыта пятнами крови. Почему ты так волнуешься, чтобы Клаус не заболел? Наверное, потому что тебе бы не хотелось, чтобы он умер. Всё-таки школа - это было очень давно, люди меняются. Или это ты хочешь себя в этом убедить, чтобы тебе было легче?
- Ив? Всё хорошо, она в Нью-Йорке живёт, - ты всё никак не можешь понять, хочешь ты делиться с ним своей жизнью, или нет. Стоит ли рассказать что-то ещё, пусть Клаус сам отмалчивался и пытался разговорить тебя? Или это обычная вежливость? Выпили за встречу, лицо поправили, задали вопрос про семью и работу, и можно уже разбегаться?
- Честно говоря, я не знаю, как я. Сейчас так точно. Я уже несколько дней в этой самой клинике, и ощущение, что меня затягивает в какое-то болото. Способы лечения на уровне девятнадцатого века, условия содержания пациентов какие-то странные. По бумагам всё хорошо, но меня не покидает ощущение, что здесь что-то не так, - ты садишься на диван и делаешь большой глоток виски из стакана, а потом смотришь прямо на Клауса. Кажется, или алкоголь развязал тебе язык, или тебе просто не с кем поговорить об этом.
- Извини, что тебе сейчас это всё говорю, просто у меня ощущение, что я сам схожу с ума, а не работаю в психиатрической клинике, - вот ты и проговорился о направлении своей карьеры, но тебе действительно не по себе, когда ты вспоминаешь пациентов и врачей. Не должно быть так.
- Может быть, лучше вспомним школьные деньки или переведем тему на что-то другое? Иначе я начну делиться с тобой конспирационными теориями, а тебе захочется меня заткнуть любым образом, - ты допиваешь виски и доливаешь ещё алкоголь, не забывая про стакан Клауса.
- У тебя есть дети? - ты не знаешь, больная это тема или нет, вопрос сам собой слетает с губ прежде, чем ты успеваешь задуматься.
- Теперь это совсем похоже на разговор двух престарелых одноклассников, - ты смеёшься и откидываешься назад на спинку дивана, закрыв глаза, - осталось только поиграть в правду или действие, благо алкоголь в наличии.
[NIC]Leto Grass[/NIC][STA]un_normal[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2H8qi.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2H8rQ.gif[/SGN]
[LZ1]ЛЕТО ГРАСС, 30 y.o.
profession: good doctor;
relations: past.
[/LZ1]

+1

8

Завтра на лице будет синяк. Зазноба будет в ужасе и ярости, наверняка заставит тебя замазывать его тонной тональных средств, и возьмется причитать, что все плохо и что ты её позоришь. Впрочем, у тебя есть такое право, потому что обычно позорит вашу маленькую семью как раз она - своими безумными выходками, пьяным поведением и употреблением сильнодействующих препаратов. До недавнего времени ты же выходил всегда сухим из воды; но даже у таких идеальных людей бывают изъяны. Трещинки. Одна из которых сейчас прекрасно видна миру, несмотря на твои усилия замазать её и скрыть.
- Ну ты же не видишь перелома, а значит - жить точно буду. С врачом посоветуюсь, спасибо, - вспомнить бы, когда ты вообще последний раз посещал этих чудесных людей в белоснежных халатах. Ну, за здоровьем-то ты стараешься следить, но этого наверняка недостаточно. Впрочем, что вообще есть это самое "достаточно"?
- Но мы никогда не слушаем, что говорят нам врачи, - усмехаешься, заканчивая фразу за него. Ты никогда не был правильным, любил нарушать правила, но это ни разу не проглядывало из-под идеальной маски лучшего ученика. Лето вообще очень много чего не знал о тебе, но винить его было не в чем - почти вся школа видела только то, что ты решал показать им. Умение менять маски и быть идеальным было получено тобой еще в детстве и потом очень пригодилось в жизни. Вопрос только в том - сделало ли оно тебя счастливым? Ответ, впрочем, очевиден.
- Хорошие юристы везде на вес золота, - усмехаешься, а про себя чувствуешь какой-то укол совести. Лето нужна твоя помощь? Он же наверняка слишком гордый, чтобы попросить тебя о чем-то. Будешь ли пытаться узнать больше, копнуть глубже или оставишь как есть? Не маленький же ребенок, сам мог бы разобраться с проблемами.. Наверное.
Но тут он начинает говорить, и ты растворяешься в этом монологе. Делаешь глоток алкоголя, на секунду прикрывая глаза. Перед тобой появляется картинка - такой молодой, наивный паренек, заполняющий бумаги в полной прострации, мертвецки пьяный. Почему-то это вызывает улыбку, но не злорадную, торжествующую над чьими-то неудачами, а добрую. Можно было бы даже сказать - умиляющуюся, но это слово так тебе не подходит, черт возьми.
- Да уж, Новый Орлеан и богами забытая клиника все же лучше, чем Макдональдс. Тем более, что там только ожоги лечить, наверное, да проблемы с желудком, - усмехаешься, а в душе даже немного рад тому, что вас обоих жизнь не раскидала по разным штатам, а даже смилостивилась и засунула в один город. Может, это вообще судьба? Или какая уж тут судьба, после такого количества алкоголя все вокруг начинает казаться божественным провидением, не иначе. И кот этот черный ведьминский с рваным ухом, и алкоголь, так кстати будоражащий кровь. Тьфу, черт подери.
- Плохого доктора? - но он не удостаивает тебя ответом. Просто отдает халат, который еще хранит тепло тела своего предыдущего хозяина, и исчезает, оставив тебя наедине с самим собой и вопросом, на который уже не будет ответа. Ты снимаешь-таки с себя рубашку, потому что она действительно мокрая, а следы крови на ней не делают её более красивой. Кот наблюдает за тобой, как бы прикидывая - того ли он выбрал себе в хозяева или не очень? Ты протягиваешь руку, чтобы погладить зверя, но тот сбегает куда-то прочь. Дикий же, что с него взять.
- Спасибо, - футболка оказывается очень кстати, потому что ты не знаешь, как долго будет сохнуть рубашка. И возвращаться домой с голым торсом совсем не входит в твои планы, точно также как и простужаться. За окном, конечно, не валит снег, но прогулка без рубашки вполне может стать причиной банальной простуды, которую ты себе просто не можешь позволить сейчас.
- Хочешь докопаться до причины? - ты умеешь говорить о работе. О личной жизни, о проблемах в ней тебе говорить не с руки, но если где-то пахнет гипотетической работой, ты хватаешься за эту соломинку с отчаянием утопающего. И стараешься разговорить Лето, потому что думаешь - а что, если это - единственное, что вас сейчас связывает? Что, если ты уйдешь и больше не будет ничего, о чем вы могли бы поговорить? Ты словно бы ищешь еще причину увидеть его, и уже заранее ненавидишь себя за это. Но есть вещи, которым не в состоянии сопротивляться даже ты.
- В воспоминаниях можно погрязнуть, а то, о чем ты говоришь - это реальные люди, которым может быть нужна реальная помощь. А не варварские методы Средневековья, - в глубине души ты даже сердит на него за то, что он переводит тему. Ни к чему сейчас предаваться воспоминаниям о том, как по твоей наводке его травили. Но ты не успеваешь донести до него эту мысль, потому что он спрашивает про детей. Не в бровь, а в глаз. В самое сердце, надо сказать.
- Нет, у меня нет детей, - у тебя нет секса со своей женой, какие уж тут дети? Да и они не вписываются пока в твой загруженный график, а зазноба не хочет портить фигуру. И хотя стоило бы задуматься уже о наследнике или о чем-то подобном, прекрасно понятно - этот ребенок будет самым несчастным, и ты не хочешь обрекать его на грустное существование в семье, где никто никого не любит. Не такой судьбы ты бы желал маленькому существу одной с тобой крови.
- Ну, один престарелый одноклассник может чем-то помочь другому престарелому однокласснику. А потом можно уже и сыграть во что-то, хотя я не уверен в своей честности и ответах - алкоголя сегодня было достаточно, - тебе легче признать это сейчас, чем когда одним из действий станет что-то непристойное. Ты не признаешься в этом, но ты боишься потерять контроль над ситуацией, и это - одна из причин, по которой ты терпеть не мог эту игру в школе. Она всегда кончалась плохо.
[NIC]Klaus Res[/NIC] [STA]did you think it all through?[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2LFou.png[/AVA] [SGN] [/SGN]
[LZ1]КЛАУС РЕС, 30 y.o.
profession: юрист, владелец собственной компании;
relations: нелюбимая жена.
[/LZ1]

+1

9

Невыносимо находиться так близко к человеку, которого ты одновременно ненавидишь и… любишь? Что это за любовь такая, если делает из тебя какого-то мазохиста-идиота, который готов на всё, лишь бы такой садист как Клаус находился рядом. Готов ли ты действительно на всё, только бы он остался на эту ночь в твоей квартире? И как это желание заполучить его внимание на такой короткий срок соотносится с тем, что ты нестерпимо хочешь причинить ему боль? Может быть, тебе действительно станет легче, если он будет страдать, как страдал ты? Может быть, ты просто хочешь уравнять себя и его, хочешь отомстить? Но как можно пробиться через эту маску, бесившую тебя ещё с самой школы, кроме как причинив физическую боль? Потому что только в эти моменты сквозь восковую поверхность лица проступало что-то человеческое, а идеальность сменялась на что-то живое и настоящее.
Может быть, ты зря приписываешь Клаусу эту самую способность скрывать эмоции ото всех и казаться лучше других? И на самом деле он просто не любит делиться своими чувствами, не очень умеет общаться с людьми и выражать эмоции, а не прячет их. Как часто ты оставался с ним наедине, как сейчас? Ни разу такого не было на твоей памяти, вокруг всегда были люди, кроме того позорного случая, когда вас по ошибке заперли в комнатушке для швабр, и открыли дверь только утром. И только тогда тебе пришла в голову мысль, что ты совершенно не знаешь Клауса, хоть он и казался тебе если не другом, но кем-то очень определённым. Именно после того случая между вами… точнее, в тебе что-то вспыхнуло, потому что химия - это реакция, но она не может быть односторонней. Может быть, тогда Клаус всё и понял, потому что после этого нахождения вместе с тобой в замкнутом пространстве он и начал тебя избегать. Но ты до сих пор так и не знаешь, почему это случилось.
- Да, я хочу докопаться до причины. Это может быть как простая паранойя, так и что-то серьёзное, - ты продолжаешь обжигать губы алкоголем, облизывая их после каждого глотка как будто ты кот, который только что поел сметаны.
- И ты прав, воспоминания - это прошлое, его уже не вернуть. А этим людям можно помочь. Точнее, хотя бы одному человеку так я точно хочу помочь, - делишься ты с Клаусом своими планами, а на его фразу о том, что у него нет детей, обеспокоенно отвечаешь: - Извини, если лезу не в своё дело, когда спросил про ребёнка.
Потому что тебе действительно жаль, что ты завёл эту тему. Сам вот не смог бы ответить на этот вопрос нормально, а от него чего-то ещё хочешь распространённого. И тебе показалось, или после твоих слов в комнате стало как-то ощутимо прохладнее? У тебя возникало ощущение, что с Клаусом нужно быть осторожным, как с диким зверем, его доверие легко было потерять. Но это могли быть и твои догадки, у которых не было никакой основы, потому что в тебе слишком много виски сейчас, а ты не собираешься исправлять эту ситуацию.
- Я не серьёзно предложил тебе сыграть в игру, так что ты можешь и отказаться, если сомневаешься в своих ответах. Хотя теперь мне безумно интересно, как ты отвечаешь, когда пьян,  - ты не скрывал своего любопытства, как будто твой интерес сейчас не показался бы чем-то не совсем правильным. Но сам же себя и оправдывал - естественно, что ему интересно пообщаться со старым знакомым, столько лет прошло.
- Этот человек, о котором я говорю - девочка возраста Ив, не больше. Она в клинике с каким-то диким количеством опасных для окружающих диагнозов, но я не вижу ничего из того, что описано в её медицинской карте. И я бы провёл независимую экспертизу, но сам не могу проявить инициативу сомневаться в адекватности её лечащего врача. Ты, наверное, сможешь мне точно подсказать, но я уверен, что это нарушает какие и этические, и законодательные нормы. Я даже имя её сказать не могу из-за врачебной тайны, - ты вздыхаешь и делаешь ещё глоток виски из стакана, а потом задумчиво смотришь на Клауса, пытаясь удержать себя от чего-то непоправимого. Но юристы же часто скрывают правду, если это важно для дела? И тебе хочется верить, что Рес на твоей стороне.
- Даже если бы я сказал тебе его, сомневаюсь, что оно бы помогло. Но у неё нет ни одного известного клинике живого родственника, который мог бы о ней позаботиться, кому я могу бы рассказать о том, что с ней что-то не так. Что её могут лечить не от того, просто накачивая лекарствами, которые делают только хуже. Клаус, у неё один препарат в побочках имеет галлюцинации, а второй от этих самых галлюцинаций помогает, и так всё по цепочке.
Тебе кажется, что ты слишком много говоришь, поэтому ты замолкаешь, чтобы промочить горло виски, но это не помогает. Сам того не понимая, ты чуть ли не перешёл на крик, возмущенный этой несправедливостью, этим варварством и попыткой залечить пациента из-за неумения признать врачебную ошибку.
- Я чувствую себя беспомощным, и я не знаю, можешь ли ты мне помочь с этим. Но если у тебя есть мысли, силы и желание, то я тебе буду очень благодарен, - ты осушаешь стакан и доливаешь в него ещё виски. Тоже самое делаешь и со стаканом у Клауса в руках, стараясь не думать о том, как органично этот дьявол вписался на твой диван в твоём халате. Как будто именно его не хватало, чтобы этот дом стал из пустого уютным и семейным каким-то. Живым, возможно…
- И тебе не обязательно отвечать прямо сейчас. Но если что-то получится, я могу и тебе её имя сказать. Если это будет важно, - а ты перестанешь пить, как будто ощущение потери контроля от опьянения поможет заглушить эту беспомощность. Говорят, что юристы пьют как черти, тебе даже стало интересно, что для Клауса означает “достаточно алкоголя”?
- Предложение сыграть во что-нибудь всё ещё в силе, - добавляешь ты, как будто тебе стало стыдно за такую откровенную просьбу, и ты хочешь всё свести к переводу темы.
Каким же ты себя чувствуешь жалким, хотел разговорить Клауса, а в итоге сам обнажил свои чувства. И как только у него получалось так влиять на людей, что они забывают обо всём рядом с ним, даже о своих планах?
[NIC]Leto Grass[/NIC][STA]un_normal[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2H8qi.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2H8rQ.gif[/SGN]
[LZ1]ЛЕТО ГРАСС, 30 y.o.
profession: психолог;
relations: past.
[/LZ1]

+1

10

Тебе хочется и одновременно не хочется ему верить. Не хочется принимать во внимание тот факт, что где-то на земле до сих пор существуют отвратительные клиники, где персонал позволяет себе не лечить, а калечить пациентов. И хочется сказать - эй, это смахивает на тот фильм ужасов, который мы смотрели в старшей школе; про психиатрическую клинику, где над пациентами проводились разные опыты. Но ты понимаешь - такие шутки сейчас неуместны, не в тему.
- Иногда своему внутреннему чутью стоит верить, - тебе ли не знать, вот ирония! Твое внутреннее чутье не раз говорило тебе - бросай зазнобу, уезжай подальше от нее и забудь ее как страшный сон; разведись и наплюй на связи и раздел имущества. Но что-то не_сложилось. Вот и приходится теперь давать совет кому-то другому, близкому, но очень далекому. Может быть, хотя бы за его чутьем ты последуешь, как бы искупая вину перед самим собой за загубленную жизнь.
Есть в этом что-то символическое - попытаться спасти кого-то, чтобы спастись самому. Нечто даже инфернальное и пугающее.
- Ничего страшного, это не больная тема, - больная, на самом деле. Ты надеялся, что если зазноба родит ребенка, тебе станет как будто лучше. Будто этот самый наследник или наследница будет топотать маленькими ножками по пустым коридорам дорогих квартир, вдыхая в своих безжизненных родителей хоть каплю чувств и эмоций. С другой стороны, ты не желал бы никому пережить такое, и в глубине души был рад, что не подвергаешь чью-то психику столь отвратительным испытаниям. Ну уж нет, твои дети - это твоя работа, твоя компания, твои клиенты. В коридорах квартир всегда будет слишком тихо.
А вот Лето не меняется. Ты смотришь на него и понимаешь - это все тот же парень, который готов помочь нуждающемуся, готовый отдать последнюю рубашку кому-то, если она действительно ему нужна. В этом весь он - в желании помочь и добиться справедливости. Тебе бы такого парня в команду! С другой стороны, а из какого теста слеплен ты сам, раз едва услышав про чьи-то мучения, уцепился за это, как за возможность помочь неизвестному человеку? И даже интересно, что тобой движет на самом деле - желание помочь или нежелание отпускать Лето еще раз куда-то прочь? И почему ты вообще к нему привязался, черт его подери?!
- Ты разве не помнишь той вечеринки по случаю Хэллоуина? Где мы все напились, а я на спор надел на себя костюм морковки и пошел с твоей сестрой просить конфеты у соседей? - это было хорошее время. Это было всего один раз, правда, потому что после такого можно было бы легко стать посмешищем всей школы. Надо сказать, ты был самой элегантной, хоть и в дым пьяной морковкой в ту ночь. Думал даже о каких-то глупостях и чуть не сморозил лишнего. В этом-то и причина, по которой играть с Лето в правду или действие немного.. пугает.
- Даже тот факт, что ты говоришь сейчас о ней, немного их нарушает, но мы никому не скажем, - настоящий юрист всегда знает, как грамотно обойти закон. И в этот раз ты обходишь его не один, а рука об руку с Лето. Как там было? Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной, - Ты, как врач со стороны, вполне имеешь право обратиться к начальству. Независимую экспертизу, увы, могут требовать только родственники.
В его глазах, обращенных к тебе, есть какая-то просьба. Интересно даже, что это за девочка и почему она так запала ему в душу. Хотя ответ ты уже знаешь, Лето сам его сказал - она напоминает ему о сестре, а за Ив хрупкий парень всегда был готов перегрызть горло.
- Я мог бы попробовать поискать ее родственников. Если бы она сама обратилась ко мне с просьбой отыскать родственников, даже с банальным письменным заявлением, отправленным по почте, уже можно было бы работать с этим. Странно, что полиция не заинтересовалась этим делом.. Или ее настойчиво просили не заинтересовываться, - такое часто бывает в твоей практике. Конечно, здесь не Готэм, полиция имеет свойство иногда вспоминать о необходимости работать, но очень часто подобные дела становятся многовековыми висяками, на которые всем наплевать. Ты видел это и часто эти дела пылятся на полках, никому не нужные. Точно также, как сейчас пылится где-то там папка с именем этой самой девочки.
- Назови мне её имя. Я попробую поискать родственников через свои каналы, через ту же полицию. Может, они что-то упустили, и у неё все же есть родные люди. Нельзя же допустить, чтобы человек просто заживо сгнил в психушке, - ты знаешь, что такое название для клиники прозвучит обидно, но тебе плевать. Точно также, как и плевать сейчас на прямое нарушение врачебной тайны, к которому ты склоняешь своего друга, за что его, кстати, вообще могут лишить лицензии на практику. Но все это - мелочи, с этим можно справиться, все это можно запрятать под ковер, и никто не заметит никаких следов.
- Давай я оставлю тебе свою визитку? Попробуешь поговорить с ней, расспросить про родственников. В конце концов, поделишься мыслью о том, что неплохо было бы поискать юриста, который бы взял ее дело pro bono, - такой вот ненавязчивый способ навязаться. Твои мозги уже давно ушли от предложенной игры, потому что они полностью заняты спасением человека. Кажется, именно поэтому тебя и ненавидят иногда в компании - ты не видишь часов, не испытываешь никаких человеческих потребностей и слишком увлечен делом, если оно тебя по-настоящему зацепило. А оно зацепило.
- Я правда хочу ей помочь, - неожиданно для самого себя говоришь ты и делаешь большой глоток виски - словно для того, чтобы утопить только что вылетевшие изо рта слова. Как будто хочется сделать вид, что их не было; и что нет в твоей груди какого-то щемящего чувства жалости и сострадания. Тех самых чувств, которые все почему-то считают напрочь исчезнувшими из твоей жизни.
[NIC]Klaus Res[/NIC] [STA]did you think it all through?[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2LFou.png[/AVA] [SGN] [/SGN]
[LZ1]КЛАУС РЕС, 30 y.o.
profession: юрист, владелец собственной компании;
relations: нелюбимая жена.
[/LZ1]

+1

11

Почему-то от слов Клауса тебе становится немного легче. Как будто его одобрения твоей разыгравшейся паранойе и нужно было, чтобы ты ощущал себя не сошедшим с ума любителем теории заговоров, а действительно переживающим человеком с остро отточенной интуицией. Ты ловишь себя на мысли, что на самом деле мало от кого ты действительно хотел бы получить подтверждение своей адекватности, и чьё мнение для тебя действительно было бы важно. Но именно твой школьный друг-враг с наклонностями садиста почему-то оказался в этом списке особенных людей.
- Когда ты это так говоришь, я почему-то тебе верю. Наверное, когда психологу кажется что-то плохое, это действительно страшно звучит, если окажется чем-то настоящим, - ты решаешь сделать вид, что поверил про не больную тему с ребёнком. Вот как так получается, совсем недавно ты буквально желал Клаусу страдать так, как страдал сам, а от одной только мысли, что ему действительно было плохо, от простой фразы с одобрением в ней ты растаял и позабыл обо всём этом.
И только ты смирился с тем, что этот человек напротив тебя не бесит, как он вспоминает о той вечеринке, где переоделся в костюм морковки, и ты оказался смыт потоком воспоминаний. Потому что помимо большого количества алкоголя та вечеринка была ещё памятна тем, как тебя бросила твоя на тот момент ещё девушка. Поэтому пока Клаус вместе с Ив ходили за конфетами, ты пытался собрать обратно разрушившиеся отношения. Спойлер, у тебя не получилось, поэтому ты тут же напрягся, подозревая мужчину в том, что он специально вспомнил про этот случай, чтобы посильнее испортить тебе настроение.
- Мне кажется, что ты боишься не того, что мы напьемся и будем переодеваться в костюм морковки и сосиски, поправь меня, если я ошибаюсь, - ты держишь лицо, хотя хочется очень заткнуть чем-нибудь этот рот, который заставляет в твоей памяти всплывать совершенно неприятные воспоминания. Но Клаус ловко возвращается к теме помощи Лилит, специально или случайно отвлекая твоё внимание к человеку, которому действительно нужно помочь, отбросив все прошлые обиды и недопонимания. Желание заткнуть чем-то рот Клауса пока затихает где-то на окраине сознания, но почему-то не уходит окончательно. Ты всё-таки конченый извращенец, Лето.
- Ты прав, со своей стороны я могу пойти к руководству клиники, собрав всю информацию, которая может помочь, - хоть он и бесит тебя, но одного не стоило игнорировать, Клаус обладал удивительной завораживающей способностью так разложить всё по полочкам, что всё становилось предельно понятно. И проблема уже не казалась такой уж страшной, когда рядом с тобой человек предлагал помочь, поддерживал твои дальнейшие действия. И который удивил тебя возможностью, о которой ты даже не подумал сначала - воспользоваться помощью кого-то, чтобы найти родственников Лилит.
- Я могу уговорить её написать такое письмо и отправить его по почте. Мне от тебя нужен будет только адрес, - всё действительно кажется намного проще после такого. Если у Лилит есть родственники, о которых она не знает, то можно попробовать с ними встретиться и рассказать им про всю эту ситуацию. Может быть, они смогут помочь, организовать независимую экспертизу и вытащить бедняжку из этого места? Ты забираешь из рук Клауса визитку с телефоном и адресом его фирмы, стараясь не думать о том, что теперь у есть повод позвонить ему как-нибудь и услышать его голос. Пусть тебе и будет плохо от того, что ты его услышишь, но ты уже понял, что на самом деле получаешь какое-то извращенное удовольствие, общаясь с человеком, который никогда не будет с тобой рядом. Но сейчас он здесь, говорит с тобой и даже обещает помочь. Кажется, что тут какой-то подвох, но ты слишком пьян, чтобы рассуждать настолько связно сейчас. Ты подумаешь обо всём завтра, решишь для себя, не сделал ли ты только хуже, когда позвал его к себе домой, зачем-то заклеймил своим бродячего кота, а потом предложил ему играть в игру.
- Спасибо, я не ожидал, что это дело ещё можно как-то разрешить, - и его последняя фраза выбивает почву из под ног. Почему он подумал, что ты не веришь в его искреннее желание помочь, каким образом прочитал твои мысли про подвох и какой-то скрытый смысл в его действиях. Как он догадался, что ты сомневаешься в его искренности? И почему, черт возьми, для него оказалось так важно убедить тебя в том, что он хочет помочь?
- Я знаю, - ты зачем-то ловишь его взгляд после того, как он признаётся в своём желании помочь, и не успеваешь заметить, как твои пальцы оказываются сверху на его свободной руке. Но сразу же убираешь руку, как будто сделал что-то неправильное, ты ведь помнил, что Клаус не любил, когда к нему прикасаются без причины. И уж точно не хотел, чтобы это выглядело как-то... не так, слишком эмоционально. Ты просто не ожидал увидеть, что этот хрустальный ледяной принц действительно не притворяется, а переживает за других людей. Что его так растрогало? История о девочке, попавшей в психиатрическую лечебницу? Так и хотелось спросить, где было его сочувствие, когда над тобой издевались в школе?
Но ты почему-то промолчал и попытался перевести тему.
- Если ты боишься играть со мной, потому что я заставлю тебя снова переодеться в костюм морковки, то предлагаю допивать эту бутылку и двигаться в сторону кровати, - ты поспешно пытаешься сгладить слишком уж двусмысленные по твоему мнению слова. - Поздно уже, ты останешься у меня или поедешь домой? - стараешься не выдать cвоего волнения, разливая остатки алкоголя по стаканам и делая два больших глотка. Как будто это не сдаёт тебя с потрохами, да?
Но ты понимаешь сейчас, что тебе слишком много Клауса на сегодня, как и градуса в крови. Что ещё немного, и ты сдашься, обнажишь свои чувства, вывалишь на него всё, о чём думаешь, за что его ненавидишь. И это будет то, о чём ты будешь жалеть до самой старости. Потому что с ним нельзя совершать ошибок. Потому что вы впервые за столько времени разговариваете на равных, и ты не хочешь портить те отношения, что между вами возникли. Лучше ему не знать ничего из того, что ты чувствуешь. Поэтому ты был бы рад, если бы вы не стали играть в эту правду или действие. Вопросов ты боишься ещё больше, чем фантазии Клауса по поводу действий. Да и вы не подростки всё-таки, чтобы проводить своё время таким образом.
[NIC]Leto Grass[/NIC][STA]un_normal[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2H8qi.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2H8rQ.gif[/SGN]
[LZ1]ЛЕТО ГРАСС, 30 y.o.
profession: психолог;
relations: past.
[/LZ1]

+1

12

65 Days Of Static - The Big Afraid
На самом деле вся эта ваша встреча - большая ложь. Тебя буквально изнутри съедает желание повернуть все вспять, вспомнить то самое беззаботное время в школе, сделать какую-нибудь глупость. Ты смотришь на него, вглядываешься в эти бездонные глаза, наивные, но такие отравляющие. Вздыхаешь, потому что знаешь прекрасно - нельзя. Утешаешь себя - может быть, не в этот раз? Может быть, будет еще одна встреча? Наивный.
- Ну, когда человек разбирается в людях и говорит, что дело плохо - становится невольно не по себе, - ты улыбаешься через силу. Лето, наверное, хороший психолог, он изучил тебя вдоль и поперек за те несколько минут, что провел рядом. Может быть, теперь ты - всего лишь препарированное, распятое существо, которое не может ни пошевелиться, ни сдвинуться с места, пока его рассматривают. И вроде бы хочется сказать - не надо анализировать мои мысли и чувства, но с другой стороны что-то буквально кричит - давай уже, рассмотри тот пиздец, который видно невооруженным глазом. Но может быть, он просто не хочет лезть в ту грязь, из которой так успешно выпутался? Ты оставляешь это право за ним - не касаться прошлого, потому что.. Да потому что не нужно это никому, и хорошим не закончится.
- Не думаю, что у тебя здесь найдется хоть один из этих костюмов, - как ловко и неловко одновременно ты уходишь от ответа. Вы оба прекрасно знаете, что алкогольный угар двух старых врагов-друзей ничем хорошим не завершится. Просто почему-то никто не в состоянии сказать это вслух, настоящими словами. Вместо этого вы оба лавируете между темами, иногда сталкиваясь, но упорно продолжая делать вид, что все в порядке. И Лето так легко клюет на твою удочку, заброшенную далеко вперед - подальше от опасных морей, где ты сам чувствуешь себя несколько неуверенно. И когда он начинает говорить снова про Лилит, про её проблемы, про то, как их надо решать, ты чувствуешь - вот она, та самая ниточка, которая может вас связать. Плохо ли использовать нездорового человека в таком качестве? Плохо. Но твоя гнилая душа уже давно зарезервировала себе номер в Аду с видом на самые горячие котлы, так и смысл стараться?
- Ты сходи к руководству. А я могу приехать лично - знаешь, мы могли бы это как-то обыграть, - это сложно обставить юридически, но ты готов на все, лишь бы увидеть Лето еще раз. Даже если это потом поставит твою карьеру под угрозу. К черту карьеру, к черту жену, к черту вообще все, - А потом мы вполне могли бы поддерживать письменное общение с ней, там и до заявления недалеко и чего-то в таком духе.
Твоя визитка в его руках кажется маленькой, незначительной. Тебе так хочется притянуть его к себе, обнять, прижать, почувствовать тепло настоящего живого человека, а не полумертвой, вечно накиданной амфибии, которая ждет тебя дома, чтобы пилить обо всем на свете - начиная от цвета галстука и заканчивая тем, елку в этом году ты опять разобрал невовремя.
- Все можно решить, нужно просто знать, в какую сторону копать, - тебе хочется положить к его ногам целый мир. И хотя дело это изначально действительно гиблое и может навлечь на тебя и твою фирму проблемы, ты все равно за него возьмешься. Вцепишься зубами и ногами, не отпустишь, пока не расставишь все по своим местам. И пока вы снова не встретитесь за чашечкой кофе или чего-нибудь горячительного, чтобы обсудить - как же жить дальше, когда не станет этого хрупкого мостика в виде девочки со странным именем не из мира живых?
Тебе ее жалко. По-настоящему, по-человечески жалко, и хочется прикрываться своей сучностью, говорить всем потом, что она была лишь предлогом, но на самом деле задела она тебя куда глубже, чем кажется на первый взгляд. И когда Лето вдруг случайно как будто бы касается твоей руки, ты невольно вздрагиваешь - как будто обожженный. Тебя давно никто не трогал без ведомой на то причины. Что уж там - ты до сих пор терпеть не можешь прикосновений, но почему-то прощаешь Лето. Делаешь вид, что ничего не случилось, потому что видишь - он и сам, похоже, в шоке от того, что натворил.
- Пожалуй, я поеду домой, - ты знаешь, что если останешься, то обрубишь себе все пути к отступлению. Расскажешь все, что наболело за эти годы, вывернешь всю душу, а Лето пока не стоит об этом знать. Да и вообще, наверное, ему это ни к чему. Никто не должен знать, что за ад творится в твоей дурной голове. И этому аду совсем не место в этой красивой, простенькой квартире - здесь он вот-вот вырвется наружу, разорвется липкой массой, забьет нос и рот, не даст дышать. К черту это все, к черту. Пора взрослеть, Клаус.
- Спасибо за виски, - ты киваешь - в знак настоящей благодарности, - Теперь с меня причитается.
Ты надеешься втайне, что он сам позвонит. Нет, изначально визитка действительно была предназначена для Лилит, но может быть, когда-нибудь и Лето станет скучно? Ты очень хочешь, чтобы так случилось, хоть это и ужасно эгоистично.
- Доброй ночи, Лето, - спи сладко. Тебе хочется добавить что-то еще, но ты выходишь из квартиры, плотно затворив за собой дверь. Набираешь номер своего водителя и просишь его привезти плед, но он сбрасывает звонок, и в машине находится только шарф - которым можно немного скрыть последствия этой ночи. Закутываешься в него, потому что горло чертовски мерзнет несмотря на выпитый алкоголь. А потом просишь водителя отвезти тебя в отель. Сегодня ты снова не ночуешь дома.
[NIC]Klaus Res[/NIC] [STA]did you think it all through?[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2LFou.png[/AVA] [SGN] [/SGN]
[LZ1]КЛАУС РЕС, 30 y.o.
profession: юрист, владелец собственной компании;
relations: нелюбимая жена.
[/LZ1]

Отредактировано Chloe Thompson (2019-02-07 13:42:53)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » How sick we are?