Мирону бы сейчас улыбаться, как на баттлах, запрокидывать голову и смотреть с издевкой из-под неуместно пушистых ресниц. Мирону бы сорить колкостями, как деньгами... читать дальше




внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
Forum-top.ru RPG TOP
сакраменто, погода 26°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Justin
[icq: 28-966-730]
Aili
[telegram: meowsensei]
Marco
[icq: 483-64-69]
Shean
[лс]
Francine
[vk: romanova_28]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » as the world turns


as the world turns

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Misha & Martin
съемная хата Юля
21.10.18

+2

2

- "Мне нужна твоя одежда, сапоги и мотоцикл!" -  панибратски ткнула пальцем по центру грудины, надо лбом Шивы. Очень приятно знать, что там под шмотом. Как будто никто не знает и никто тут на полуголого потного Мартина не пялится регулярно, и это типа такая тайна для избранных, где у него местечко понежнее. Не ткнула на самом деле. Тыкать в него пальцами все еще не по чину. Так. Указала. Вроде пушка - и снимай все свое барахло. Покажись давай! Все не налюбуюсь.

Люди на баре привыкли и бог весть, что думали про них двоих. Мише на это было сугубо плавно, если ее не дергали шуточками и ценными советами. А ее особо не дергали. Миша легко давала окружающим понять, где им не место. Не грубила, но умела обозначить границу, обесценивая, замалчивая, преувеличивая – однако пляска с сортиром улеглась незаметно. И если пялились в монитор, приблизив изображении с камеры на входе, то в этом знакомстве не чуялось особого криминала.

- Надо бы бутыль воды купить в трейлер. Вода кончается.

Если бы кто-то сказал, что некогда она будет вести с мужиком совместное хозяйство в подпольной лабе, Мишка бы с такой романтики хохотала как больная.

Самой неприятной темой в стрельбе оказались не последовательные промахи, к которым Миша в целом была готова, а боль в плече, обсаженном отдачей. Казалось, тыльник так и впечатался точно в сустав. Плечо после вело беспощадно и тащить на нем сумку делалось неприятно. Поэтому Мишка сбросила ее на заднее сидение с нескрываемым удовольствием. И уселась вперед. Ей нравилось, когда ее катают. Как будто едешь с водителем и вся совсем охуенная. С Мартином ей нравилось отдельно. У него руки на руле такие спокойные. Можно вечность пялиться на эти руки: упругие вены на тыльной стороне кисти и мелкие волоски на пальцах, неразборчивое течение татуировок под кожей в мельтешении фонарных отсветов. Верила ему абсолютно. Знала, что 20% плавно стекают к 18-ти, что он в любой момент может оказаться с кем угодно где угодно в любой позе, но это доверия не нарушало. Другое измерение веры. Вот Боженька вытворяет с тобой что хочет, а Папу Римского никто в хуй не шлет. Парадокс.

- Пристрой меня где-нибудь?

Наверно, вся истерика у нее на Лазаре и закончилась. Сил больше не осталось психовать. Сумрачный этот, муторный албанец будто бы высушил ее изнутри до капли. Было в нем что-то от испанского мистического реализма. Вроде все очень бытовое, а вечностью веет через каждую пору. 100 лет одиночества. «Какую службу мне теперь окажут эти талисманы: ученые занятия, широкая эрудиция, знание тех слов, которыми суровый Север воспел свои моря и стяги, спокойная дружба, галереи Библиотеки, обыденные вещи, привычки, юношеская любовь моей матери, воинственные тени мертвых, безвременье ночи и запах сна? Быть с тобой или не быть с тобой - вот мера моего времени».

Тянущая болька в плече отгоняла страхи, сосредотачивала на «здесь и сейчас», на дымящейся сигарете в пальцах, на сизом столбике пепла, растущем вместо затяжек.

- На меня напали сегодня утром. Пацан, конечно. Но пушка у него была половозрелая.

Миша больше не могла делать из этого проблему, слишком утомительно сутками переживать. Можно не есть, не спать - это посильно. Но крутить тему в голове – уже сверх. Допустим, Юль отмахнется и скажет, что ей пригрезилось. Значит, она выдумает что-то еще. Энергии драматизировать до доходчивости не осталось, и говорили она тихо. Очень ровно, словно о чем-то рядовом.

- Мужичок прохожий меня выручил, а пацан сбежал. Я хотела после всей истории слиться на кампус… мало ли, показалось. Знаешь, сумки срывают почем зря. Но что-то я теперь ссу. Прям конкретно.

Можно было, конечно, сказать «если ты хочешь свой мет, давай включай заботливого сутера», но как-то Мишке не хотелось. Всегда теплится тоненькая надеждочка, что ты немножко больше, чем товар, если вы трахаетесь регулярно. Не супераргумент, конечно. Но вдруг? Даже если он огорчиться потерять в тебе партнера по ебле, все равно как-то мило и греет душу. Иногда греть душу важнее сохранной задницы. Задница выкрутится. С душой вечные сложности.

Отредактировано Misha Hoggarth (2018-11-07 00:56:19)

+2

3

Пока по поводу легального бизнеса никаких движений не было, Мартин занялся, наконец-то единственным, что у него на этот момент имелось законного – баром. Они долго не могли отбить пустырь за ним, но в прошлом году таки удалось оформить его на документах, так что уже и бабки были отложены на расширение зала. В конце концов, это пиздецки странно выглядело, что в место, внезапно бодро приносящее им с Росси доход, им вообще ничего не приходится вкладывать.

Короче, Юль на прошлой неделе поднапряг администратора, заправляющего там теперь, а сегодня они уже загнали строителей, вплотную занявшись этим. В смысле, сам-то Мартин едва ли приложил какие-то усилия к этому, кроме бабок, но на всякий случай наведался к тому времени, когда приехала бригада. Даниель с момента открытия был здесь полтора раза, его, как и самого Юля, интересовал только доход на карман.
На самом деле во всей этой возне с баром, наверное, Мартин просто искал повод отвлечься.

Когда Хоггарт позвонила и попросила забрать со смены в клубе, Юль был уже дома, но против ничего говорить не стал. Надо отдать Мише должное, по всякой фигне, когда ей только вздумается, она его не цепляла.
- Мы на какой-то новый уровень без бабок перешли? – дилер склонил голову, игнорируя сложенные на манер ствола пальцы девки, направленные ему в торс и явно забавляясь попыткам пародировать Терминатора, при этом расслабленно покручивая ключи от тачки на пальце. – Завтра отвезу. Поехали?

Додж неторопливо вырулил с парковки. Музыку Юль врубать не стал, потому что пока еще не был уверен, что его вызвали в качестве бесплатного такси. Возможно, девчонка о чем-то поговорить хотела. Вот только когда тишина в салоне затянулась, уже было убедился в своей первой догадке, как Хоггарт все же заговорила.
- Ммм? – он глянул на нее слегка вопросительно, на пару секунд оторвав взгляд от дороги.
Юль поначалу и не понял, что она имела ввиду, даже собирался переспросить.

Не смотря на то, что у Миши была стабильная работа, на которой она зарабатывала нормально, чтобы снять приличную хату, у нее помимо этого теперь имелся и сторонний заработок в трейлере, но она все же продолжала ошиваться в каком-то клоповнике с кучкой малолеток сомнительной ориентации. Мартину на это честно было пофиг, ну, нравится ей жить в дерьме, ему-то что с этого. Может вот сейчас решила, что пора найти что-то пригодное для жизни, но нет, когда Миша заговорила дальше, дилер понял, о чем конкретно идет речь.

Поначалу он нахмурился, продолжая смотреть перед собой, на дорогу, и слушая о нападении, а когда остановился на светофоре перекрестка, на совершенно пустой дороге, все еще продолжая молчать после ее монолога, пока ладонь лежала на руле безотрывно, разрисованные пальцы заплясали по нему, отбивая какой-то слышимый только дилеру ритм.
Вообще-то, о том, что Миша типа чего-то там внутри себя переживает, догадаться было несложно по ее поведению. Он ее знал для этого достаточно, и шило в жопе обычно не давало ей толком находиться ровно на одном месте. В общую картинку еще добавлял язык без костей.

Короче, вот эта вот вся ее меланхоличная задумчивость и тлеющая в пальцах сигарета, это все девке было не свойственно, а потому казалось до жути театральным, что хотелось немного поржать. Типа «бля, это че? Это ты че тут такое развела?». Сам Мартин влезать и спрашивать, в чем дело, никогда бы не стал. Может быть, после ее жалобы на похищение он бы даже по серьезному озаботился ее положением, ну, хотя бы потому что не был циничным говном в той степени, в какой казался, а только от части. Если бы не одно «но». Одно такое жирное «но» в виде предшествующих всему этому событий. Ему сейчас стоило задать всего один вопрос, чтобы она поняла все его отношение к тому, что с ней происходило, и больше бы никогда не поднимала эту тему.

Всего один вопрос – кто, сука, заставлял тебя обшаривать труп?

После этого можно было бы спокойно дальше молчать, пока не высадит ее неподалеку от того места, которое именовалось для нее жильем и ехать спать. Она сама себе искала неприятностей, и он не обязан был включать никакого заботливого сутера в то время, как она пихает свою жопу в очередные приключения. Да какой адекватный человек будет обшаривать мертвеца, блять?! Девка просто была не алё. Совсем. Полностью! И нихуя она не переживала за свою шкуру, ей было срать на нее, а то, что она тут разыграла перед ним спектакль загнанной в угол овцы – до этого дилеру было уже глубоко похуй.

Хочет поиграться? Вообще-то он умел в такие игры, так что ему было не трудно, поэтому сейчас уже и направлялся к своему дому, попутно набирая номер Альберто Ринальди, чтобы показать девке, как сильно он «взволнован» произошедшим.
- Надо встретиться утром, - без приветствия предложил он, когда из динамика на панели послышался голос племянника Майкла. – В десять нормально?
- Давай.
На этом разговор был закончен.

Юль, конечно, поднапрягся по другому поводу. Если чувак все еще разыскивал Мишу, то значит был не в курсе, что они с Алом сшибли все долги за эти несколько дней, порядочно набив карманы. Для полного счастья оставалось немного – всего лишь подмять под себя прибыльное дельце, пока оно не утекло в другие руки, а вот этот настырный перец, он вполне мог им чем-то поднасрать, когда осознает, что впустую гоняется за девчонкой. Она сейчас очень полезно его на себя отвлекала, давая им время, так что лучше ей было перетоптаться где-то поблизости, а то неровен час, Мартину придется где-то глубоко внутри себя бороться с совестью, что виноват в том, что она из-за них попала под раздачу.

Дилер тем временем уже сворачивал в проулок между многоэтажками, где в лофт был отдельный вход – грузовой лифт, пристроил тачку и кивнул блондинке на выход.
- Ванная там, - он неопределенно махнул большим пальцем в сторону пустого дверного проема, бросая ключи на кухонную стойку и вместо них взяв пульт от плазмы. – В холодильнике, кроме пива и содовой, нихера нет, но там цифры на дверце. Тут через дорогу китайская забегаловка, они быстро приносят.

Кухня занимала небольшой угол, символически огороженный барной стойкой, от остального пространства гостиной почти в сотню квадратов, на котором кроме телика и дивана нихера не было, а помимо этого тут была только отдельная спальня, в которой был большой матрас на полу, и ещё комод, вот и всё. Агентство пыталось оттянуть время, когда дело дошло до договора, чтобы сделать ремонт, вставить двери, но Мартин отказался, его и так все устраивало. Это жилье было не единственным, но чаще всего дилер ночевал здесь.

Оставив девчонке самой решать, что ей сейчас больше нужно, - душ или ужин, - сам Юль прихватил бутылку пива из холодильника и расстегнув мастерку, устроился на диване, перед плазмой, включив скорее для фона, потому что сразу же сосредоточился на смарте. Обернулся на Мишу только спустя пару минут, будто вспомнив о разговоре в машине внезапно.
- А че за мужичок там был? Ну, который выручил тебя?

+2

4

Между словом «убить» и выражением лица Мартина нет никакой связи на этом свете.

Сигаретке, может, и не пришлось бы давиться пепельницей, если бы Юль хотел поддерживать диалог. Нет, он умел! В этом Мишка была уверена. С Мартином была одна сложность, которую девчонка осознала не сразу и даже не часто с ней сталкивалась, но, когда сталкивалась, приходила в полное недоумение и тихое оцепенение по ситуации. Юль решал проблемы, как счетный прибор. Задача и решение. И между ними пауза и тишина, которая ее озадачивала, пугала и постепенно приводила в ужас нарастающей неизвестностью. Казалось, где-то в голове у Мартина в это время хотят свинцовые тучи, которые вот-вот ебанут ее молнией невиданного вольтажа! Но ни удивленного взгляда, ни вопросов, ни сочувствия, уж конечно! Ничего. Предположения о причинах?

- Может, меня по мету грохнуть хотят? Мексы? Нет?

Не слишком ли много чести носиться за девкой ради смарта с видами на чужую голую жопу?! Надо было выложить фотки в сеть!
На самом деле, его молчаливая деятельность, его сдержанное беспокойство, раздражающее движение пальцев на руле Мишку трогали, неуловимо цепляли за сердце и обнадеживали. Так она и бултыхалась на пассажирском сидении между тревогой – а будет ли выговор? Да наори на меня уже ради бога, не томи! – и неуверенной благодарностью.

Обозначившаяся определенность смотрела на Мишу каким-то милым недостроем. Что не так с этой хатой, девчонка даже сразу не поняла. Нормальная хата, в которой никто не живет. В смысле нормальная для хаты, где идет ремонт, и мебель не подвезли… но тут и планов на мебель не проглядывалось. Гнездо уже свито, тчк.

Только моргнула удивленно и скинула сумку в коридоре, обшаривая взглядом сквот и силясь сообразить, куда Юль ее притащил. И сквот ей нравился. Не было в нем ничего лишнего. Ничего декоративного. Ничто не собирало пыль. Будь это Мишина хата, она мало бы отличалась.

- Прикольно… Для свиданий или явочная квартира? – похохотала, но вроде и смешно-то не было. Вот радости, если тебя тащат на хату, куда шмар возят! Не то чтобы Мишка враз сделалась брезгливой, но подхватить какой-нибудь заразу опасалась.

- Надо поставить свечку на окно, чтобы агентуре было понятно, что явка провалена.

Уже сообразила, что ее юмор Юль разделяет, только если хочет разделить, а чаще подыгрывать и не думает, скорее покрутит у виска. На это она благообразно пожимала плечами: пусть живет в своем угрюмом мире серьезных людей. Ей в ее мире радужных единорогов очень хорошо в их тесной радужной компании.

- Слушай, там Таргет под домом. Я схожу и куплю, че понравится. Нельзя жрать, че попало вечно. Не осада же. И потом готовить иногда просто приятно. Оно, знаешь, расслабляет. Ты когда-нибудь пробовал тесто месить?

Заступила телек, как будто Юль безотрывно в него пялился, и теперь смотрела на него с безукоризненно серьёзным выражением, за которым угадывалось нарастающее веселье. Так и видела этого мудака в муке и по локоть в квашне. Поколебалась где-то между желанием устроиться верхом у него на коленях и забраться ладонями под мастерку – но тогда все пойдет по пизде - или слегка поорать на тему того, что неплохо бы объяснять ситуацию словами через рот… Это отлично, если ты понимаешь, че творится. Вот бы и мне понять, блин! Тут даже прижаться к плечу с каким-то сердечным «спасибо» не выходит, потому что никто не говорит «поживешь пока здесь». Вроде догнала, но чет...

- Ты если не обратил внимание, мужики, которые могут у кого-то пушку высадить посреди улицы, по неясным причинам очень неразговорчивы. Из тебя вон тоже слова не вытянешь… Один в один.

Устроилась коленом между вальяжно раскинутых бедер, поймала за завязки у горла и потянула его к себе, глядя в глаза с затаенным озорством.

- Пойдешь с мной в Таргет, расскажу про дядьку. А ты мне про хату. Откуда взял такую роскошь? Откуда муранское стекло? Что за охеренное черное дерево в спальне?! Из индейских резерваций в Аризоне? Давай торт нафигачим? Ты когда-нибудь в жизни чет приготовил? Ну, кроме пива.

+3

5

Юль не любил сюрпризов. Это касалось не только чего-то материального или, к примеру, ситуации, но и перемен в  поведении людей, к которому он привык. То, что происходило в тачке, заставило его задуматься. Не то, чтобы ему это сложно давалось, но вот понимание, в отличие от мыслей, было уже совсем другим процессом. То есть, понять причину резко возникших перемен было сложновато.

Короче, когда Миша оказалась в квартире и стала вести себя, как обычно, перемещаясь в пространстве, а не зависая в одном положении, и болтая, при этом вплетая в суть своей речи кучу бесполезной информации (фильтровать ее трёп он тоже уже научился), то дилер слегка расслабился. Вот к этой Мише он и привык, так ему было спокойнее. Потому что привычное течение вещей, на самом деле, в жизни Юля случалось не так уж и часто.

Про мексов пропустил мимо ушей, потому что если бы не пропустил, то заржал бы.

- Какое тесто? – в телик он не пялился, но когда Хоггарт нависла перед ним, то оторвался от экрана мобилы и поднял на нее взгляд. – Может, знакомый какой-то, откуда я знаю? – он пожал плечами и коротко глянул на ногу девки, пристроенную коленом между своих. Невольно задрал голову, когда она потянула за вязки на мастерке. – Да какой, нахуй, торт? Ты время видела?

Время, к слову, уже перевалило за полночь, поэтому-то его удивляли внезапные порывы Миши заняться готовкой. Он вообще-то, планировал отоспаться, раз уж рано заявился домой, но у нее, судя по взгляду, были совсем другие планы. Да у него и посуды здесь никакой не было, кроме кружек, да пивных бокалов. Нахер она ему?

Пока Мартин всматривался в лицо девки, то вполне себе понял, что упираться сейчас бесполезно. И, к удивлению, не стал этого делать, поднимаясь с дивана и оттесняя ее торсом.
- Ладно, пошли, - сунул телефон в карман и пошел к двери, обратно застегивая мастерку, справедливо решив, что сгонять до супермаркета за углом будет реально быстрее, чем с ней здесь препираться. – Двигай, давай.

В супермаркете почти никого не было, район был спальный, так что тут особо ночами никто не шатался. Мартина почти сразу отвлек звонок, так что он повис на разговоре, хвостом прохаживаясь следом за блондинкой между стеллажами и без интереса наблюдая за тем, как она скидывает в корзину какие-то коробки и упаковки. Он к ее набору добавил только бутылку водки. На кассе, уже почти не слушая голос Аллена в динамке с его очередной охуенной историей, докинул к общему набору упаковку гондонов и три пачки Мальборо и, скинув, наконец, звонок, расплатился за все добро, выставленное на ленту.

- Ну, так и что? – Юль вытащил с пакета бутылку и достал стакан со стойки. В морозилке зачерпнул в него льда и набулькал водки. Оставил подтаивать все это дело, отвлекаясь на то, чтобы избавиться от мастерки. – С мужиком-то что?

Понимал, что может услышать в ответ, что ничего. Типа, пошел дальше, но тем не менее, пока ожидал какой-то истории. Иначе какой смысл Хоггарт было вообще задевать эту тему с похищением. Точнее, с тайным спасителем. Могла бы просто промолчать про это, прекрасно зная, что последуют вопросы.

- Пацан же убежал, да?
Вряд ли ждал, когда этот мужик его зацепит и до приезда копов подержит, тут и рассуждая логически можно было догадаться. Совсем-то тупого никто бы не послал, а посылать было за чем, они же с Алом во всей этой истории вкупе почти на двести штук карманы нагрели. Теперь же надо было доделать начатое, дать Мишиному преследователю понять, что девка – давно для него существо безобидное и вообще он зря на нее тратил свое драгоценное время. Терять варщика Мартин все же не планировал, да и дело уже не только в этом было.

+1

6

Если Мишка надеялась покататься на тележке по суперу, то она обломалась, конечно. Потому что у Мартина всегда есть дела поважнее. И, не приведи Господь, он улыбнется, все – пиши пропало. Вся жизнь всмятку! Ну, и ладно, пожалуйста!

Накидала в телегу базовый набор, жизнерадостно подпевая под фоновый фанк между рядами обжигающе зрелых персиков и блескучих апельсинов, строгой холодноватой молочки и заморозки, обещающей свободные вечера. Так симпатично, когда из больнично чистых прилавков на тебя дышит холодком, и вспоминаются читанные книжки о полярных экспедициях, и хочется кутаться в теплый и яркий шарф, дуть горячо на руки в мягких перчатках! Запустила в очень серьезного Мартина кусочком льда, отколупанного с изнанки открытого холодильника. Нехер на телефоне висеть как с подружкой! Если честно, невозможно трогательно, когда за тобой волочится это огромное, самоуверенное и недовольное всем происходящим тело! До сердечного спазма! А главное так спокойно… Не передать словами!

Мишка никогда не умела напрягаться долго. Напрягалась по мере возникновения проблем: плакала коротко, когда больно, от страха или усталости, орала, когда сердилась - минуты две-три. И веселилась так или иначе остаток короткого времени, отведенного ей на всю ее идиотскую судьбу.

Со временем Мишка слегка проебалась, но какая, собственно, разница, когда жить, если завтра «не вставать»? Вопрос крема ее волновал куда больше, чем вопрос о давешнем мужике. И уж точно больше, чем вопрос о сбежавшем пацаненке. Существование Мартина на расстоянии вытянутой руки делало ее отчаянно беззаботной. Беззаботно отчаянной. Собственно, такой, как всегда.

- Гондоны тебе зачем? – встретилась взглядом с хорошенькой кассиршей и смотрела невозмутимо и лучезарно, как зорюшка, пока та не отвела взгляд. – Не помню, чтобы их когда-нибудь надевал.

Прижалась к боку, привычно забираясь ладонями под одежду, чтобы огладить текучий рельеф мышц, посмаковать горячую кожу до пьяной темени во взгляде.

- Мне нравится, как ты в меня кончаешь, - огладилась течной кошкою о плечо. – Я на таблетках лет с 13. Или ты прокладки будешь менять в ванных по всему дому?

На самом деле, Мишка понятия не имела, чего это она решила выступить с таким заявлением, да и возражений особых не было. Кто она ему, чтобы решать, сколько резинок покупать и зачем? Вон сигареты она у него еще и постреляет. Можно и презики свистануть. Из них рогатки делать обалденно! А к своему телу Миша относилась очень серьезно. Так серьезно, что не сбивалась со счета с пилюлями и детей своих надеялась увидеть здоровыми и счастливыми лет через 10-15, не раньше. Вместе с седеющим супругом в роскошной клинике в Лондоне. Когда восторг от первого заработанного миллиона давно забудется. Это не мешало ей сегодня наслаждаться тем, как разгоряченное нутро захлестывает парная сперма.

- Пацан убежал, - бросила коржи на стол, неторопливо разбирая пакеты и затягиваясь в перерывах между этим ответственным занятием, чтобы снова отложить в пепельницу симпатичный косячок. Такой тугой и сухонький в пальцах.

- Хотя я бы его поймала, конечно, и слегка попинала, чтобы понять, что происходит. Но у меня там как бэ супермен по вызову образовался из народных масс. Отпустил и отпустил – се ла ви. По крайне, мере я жива. Чет радости я не вижу на твоем лице, - посмеялась, глядя на традиционно сосредоточенное выражение Юля. – Орать «фас» было немного невежливо.

А устроить сцену и рыдать – в самый раз! «Ну а че?!»

Разбадяжила пакет сухого крема вилкой до приторной пены с симпатичным запахом ванили. Конфисковала водку и принялась со обкуренной тщательностью пропитывать мягкие коржики, прикидывая, что именно стоит Юлю рассказать, и запивая марихуану солоноватым пивом, чтобы добиться того умеренного эффекта, когда смех не совсем идиотский, а мировая любовь уже очень свежа.

- Албанец, - странно, что именно это Миша запомнила ярче всего. Наверно, потому что Лазарь спросил о стране. Размазала крем по торту и отставила на подоконник, мимоходом выключила стейки и накрыла их крышкой – доходить.

- Лет под 50. Плюс – минус. Загадочный такой… весь в себе и где-то не здесь. Пока не касается оружия и всего. Тут-то он очень шарит. Сказал, что бывший военный, а там хз. Знаешь, че люди говорят. Можно на 5 делить. Может, и бывший. Может, и военный. Может, и серб. Но выговор необычный.

Потянула с себя свитер и включила воду в душевой раньше, чем стащила спортивные штаны. Воздух приятно заволокло горячим паром, пеленой застелило зеркало. Мишка выбралась из спортивных штанов и вернулась к стойке, где Юль со вкусом дегустировал свою водку. То, что не успел выпить торт.

- Лазарь зовут, - зацепила с верхнего коржа добротный мазок крема и чирканула барыгу по подбородку, поймала сладость губами, горячо вжимаясь в расписную грудину крепенькими сосками. Засмотрелась в лицо темным, обдолбанным взглядом. И провела новый липкий росчерк от кончика носа вниз по губам.

- Я запомнила, потому что у нас в борделе в Остине был пидр, у него на визитках было написано «Лазарь, демон-искуситель по вызову. Эстет. Сволочь. Циник. Эгоист. Неприкаянный».
Да все они такие – неприкаянные. А Мишка с годами научилась прикаивать в себе людей и сама прикаиваться - в любом беззлобном месте.

- Пошли купаться, - впечатала поцелуй в сладкий рот, лизнула с него горьковатый перегар и потянула Мартина за ремень, увлекая с собой в ванну. – Сейчас все немного постоит и будет обалденно.

Где-то на плече, наверно, впечатался задорный синяк. Но за заботами и марихуаной Мишка о боли забыла. Да и хуй с ним.

+2

7

Пацан, конечно, убежал. Хотя, в этой истории он особой роли уже не играл. Юль отхлебнул из стакана и слабо поморщился, а потом полез в карман штанов за самокруткой. Вытянул пачку и из нее уже забитый косяк, который сворачивал как раз тогда, когда Миша позвонила и попросила забрать из клуба.

Во всей ее истории ничего странного не было, учитывая, что Мартин сам знал какие-то детали. Друг облюбованного девкой трупа на этот раз сам не показался, ну да и хер с ним. Они с Алом все равно уже догадывались, где его можно было найти, некоторые должники оказались в курсе подробностей.

Взорвав косяк, и с удовольствием пару раз затянувшись, дилер передал его девке и принялся наблюдать за ее телодвижениями, а заодно и слушать про ее спасителя. Албанец, лет под пятьдесят, бывший военный. Образ, Мартину был знаком, и даже лицо он вспомнил без труда. Юль не был лично знаком с Лазарем, но видел его на днюхе у Ринальди. К тому же, сам Майк довольно много рассказывал об албанце, гоняющем оружие для Торелли, и даже пару раз рекомендовал его в качестве исполнителя в том или ином деле.

- Албанец, - задумчиво повторил Юль и обернулся через плечо, наблюдая за тем, как девка скачет в ванную и резво стягивает с себя шмотье, обнажая худощавенькое, но подтянутое тельце, включает воду, а потом топает обратно. Он успел допить остатки из стакана прежде, чем она подошла и принялась играться. Подставил подбородок, извазюканый кремом мягким губам, услышав подтверждение своим догадкам по поводу личности албанца в виде произнесенного имени, и довольно улыбнулся.

Лазарь из Приштины, - все с тем же явным удовольствием во взгляде уловил мимоходом удивление во взгляде блондинки и отставил стакан на стойку. – Пошли, - невольно подался бедрами вперед, когда она цапанула за ремень, болтающийся в районе бедер, после чего пошел следом, стирая ладонью остатки крема с лица и совсем уж случайно зацепился взглядом за синяк на ее плече.

Расслабленная и довольная улыбка с лица дилера сползла как-то сама собой.

- Вы нормально так успели поговорить, как я погляжу, - заметил он, теперь уже чуть хмурясь.

Если до того, как он заметил синяк, мысли крутились вокруг случайных совпадений, случающихся в жизни и того, что появление Лукича рядом с Мишей могло быть совсем не случайным, а например, устроенным Альберто Ринальди, то теперь Мартин думал совсем в другом направлении.

Всем было известно о страстном желании племянника Майка влиться в наркобизнес, он из этого секретов не делал. Более того, он часто соглашался на всякие сомнительные мероприятия, связанные с этим бизнесом, гарантия успехов в которых была равна нулю. Взять хоть их совместную поездку в Мексику, в которой они нехило так огребли приключений на свои задницы, да и после нее была куча всяких мелких ситуаций, и вот в клубе появляется Хоггарт.

Вся такая с полезными навыками и, благодаря Мартину, стремительно влившаяся в дело, которое потихоньку начинало приносить немалый такой доход. Девка, конечно, доставила ему уйму хлопот, но вот со сраным телефоном почему-то, внезапно, пошла именно к Альберто, уже не к нему. Теперь на горизонте замаячил еще и чертов албанец.
Не слишком ли, блять, много совпадений?

Надо признать, у Юля, после смерти брата, и без того с доверием уже не складывалось, а теперь все эти мысли стремительно выливались в нормальную такую здоровую паранойю.
И все из-за синяка.
Расположение его было таково, что случайно такой не поставишь – был ближе к подмышке, а не с внешней стороны. Юль, может, и не задумался бы даже об этой странности, если бы не так уж и давно Форест, ценитель блядской охоты, не хвастался ему вновь приобретенным наплечником для снижения удара отдачи от винтовки.

Дилер остановился посреди ванны и зацепил ремень, уж слишком сосредоточенно расстегивая его и даже не сразу отвлекся от мыслей, когда Миша полезла помогать. Он поначалу убрал руки, наблюдая за ней, но потом резко схватил девку за предплечье, дернув вперед и вжав ее в толстую стеклянную перегородку душевой. Большим пальцем ощутимо так ткнув в синяк, поелозив по нему подушечкой, и наклоняясь поближе, чтобы всмотреться в обдолбанные глаза блондинки:
- Что-то ты упустила в своем рассказе, да?

Отредактировано Martin Juhl (2018-11-12 19:02:42)

+1

8

Лазарь из Приштины? Настолько серьезным этот потертый, проеденный собственным мыслями человек ей не казался. Тощий, сутулый, уставший, прячущий выцветшие глаза за седеющей челкой и сигаретным дымом.

- Звучит как «Джон Диллинжер».

Что происходит в голове у Мартина понять невообразимо трудно. Да и знать Мише об этом неоткуда. Неоткуда и не нужно. Она может только следить, как меняется выражение его лица. Как теплеющая темень в глазах прорезается острыми гранями, царапает кожу. Пьяный азарт, в который она, кажется, вложила весь вечер и всю свою нежную душеньку, рассеивается, тает, тает, тает, утекает сквозь пальцы, и вот на нее уже смотрит теми же, но совсем чужими глазами, кто-то неотступно чудовищный. Взгляд этот проступает ледяным крошевом под кожей, течет пугливым холодом вниз по хребтине и подбивает колени. Мишка, только что утопавшая в теплом озорстве и доверчивой безопасности, неожиданно обнаруживает себя в чужом доме, в чужой ванной, в одном белье рядом с кем, кто ей агрессивно не доверяет – неожиданное открытие! Сложно почувствовать себя более голой, более неуместной, беззащитной и сбившейся с пути.

Это, конечно, магия. Так же как она беспричинно и бессмысленно доверяет ему себя, она доверяет ему все на свете. Не ошибаться. Причинять ей боль. Что угодно. Смотрит на это сквозь пальцы, не умеет с ним спорить. Расслабляется и теряет хватку. Даже не пытается понимать.

Но не сейчас. Не сегодня. В этом мире и так все плохо - кроме него. Она и так совершенный банкрот по части путей спасения, по части сил - что уж там.

Боль не чувствуется. Мелкая ноющая болька в разбитой мышце – ничто по сравнению с его удушающей близостью. Юль наклоняется ниже, заслоняет плечом желтоватый свет, окунает девчонку в вязкий сумрак и лепит голыми? острыми лопатками в прозрачный пластик. Накрывает ее волной абсолютной власти. Вокруг Марnина и в самые бесшабашные дни клубится эта жесткая аура контроля, богом данного права распоряжаться судьбами, принимать решения – взвешенно, ультимативно, без сантиментов. Люди ныряют в него доверчиво и выныривают ошарашенными, словно глянули в жерло вулкана, и им припалило все на свете. Миша не выныривает. Ей каждый раз кажется, что она справится. Наверно, это так же наивно, как убежденность, что сможешь соскочить. Наверно, это упрямство однажды ее убьет.

Пока она просто дергает плечо из хватки. Совершенно бессмысленно. И бросает вырываться в тот неловкий миг, когда вкрадчивое движение подушечки по болезненной метке ее волнует. Само его желание причинить ей боль скручивается ноющей жадностью где-то внизу живота, стискивает соски, сладко темнеет перед глазами. Невероятная херня. В жизни не испытывала ничего подобного.

- Да, - импульсивно поймала себя за горло, уродливо вспоминая, как он стискивал хрусткую гортань. Но в этот раз никто не придет ее спасать. И может так лучше. Да и смешная ее ручонка Юлю никак не помешает. Или это разумная память тела о шлейке, финальная попытка самосохранения? Нет, она хорошо помнит, с чем имеет дело – каждую секунду. Разве он даст ей забыть?
Уперлась ладонью в расписную грудину.

- Тебя мужик волновал, а не то, чем занята я. Тебя, вообще, волновало, чем я занята последние дня три? Жива ли я – все такое? Если в субботу будет мет, то и ладно! И знаешь, ладно! Я как-нибудь справлюсь без твоей оголтелой заботы.

Она уже готова завернуть что-то из одинокого детства, мол, да ничего нового, по жизни так было. И потом сообразила, что у него вряд ли было что-то лучше, что они смотрят сейчас друг на друга как два перепуганных волчонка и смешно щерят зубы. И это так гротескно и нелепо, что Мишку легко отпускает.

- Мы ходили в тир. Я хочу научиться стрелять. И я знаю, что ты будешь смеяться, если я попрошу тебя. И ты будешь смеяться, если я попрошу тебя научить меня драться. Не потому что я всерьез хочу кого-то убить. Просто что не чувствовать себя постоянно такой беспомощной. И я не иду к тебе рассказывать про айфон, потому что не представляю, как ты отреагируешь, вообще. Но уверена, что в любом случае я будут этим раздавлена совершенно. Для тебя «захотелось» или «я так чувствую» - не мотив для поступков. А я за всю свою жизнь не сделала ничего разумного. Очень трудно доверять свои слабости человеку, у которого нет своих. Никаких изъянов - вообще.

Усталость, разведенная тгк, мешает ей устроить настоящую сцену, и речь течет плавно, толкается наплывами новых мыслей, путается и тонет в финальном, убежденном «вообще». Пьяный взгляд мягко застилается влагой. Мишка больше не сопротивляется, позволяя ему себя держать, как он хочет. За последнюю неделю страх набил оскомину: сгорел сарай, гори и хата.

- Ты просто не похож на парня, который в случае чего прижмет меня к груди и скажет: да, лан, не реви, разберемся. Тупанула? С кем не бывает! А мне бы очень этого хотелось.

+1

9

Мартин наблюдал за тем, как убегает из взгляда девчонки озорство и игривость, как они меняются на что-то отдаленно похожее на беспокойство, лишь на какие-то секунды позволяя страху мелькнуть в ее взгляде и потом растечься в них полной неуверенностью в ситуации. Что не говори, а инстинкт самосохранения у Хоггарт все же был и он был весьма развит. Развит настолько, чтобы вот этот секундный страх быстро отступал куда-то на второй, а может и на третий план, позволяя девке довольно быстро сориентироваться в пространстве.

У Мартина в стрессовой ситуации башка работала немного иначе. Вместо того, чтобы бояться, он начинал лихорадочно выстраивать пути выхода из опасных ситуаций, причем довольно быстро их находил, не зря же он до сих пор жив, не смотря на то, что уйму раз бывал в ситуациях, предполагающих противоположный исход.

Самого Юля чужой страх заводил до чертиков, вот это вот беспокойство, растерянность, неуверенность в происходящем, все это для него было, как красная тряпка для быка. Именно поэтому часто он начинал усугублять ситуацию, усиливая давление, - психологическое или физическое, не важно, - чтобы поддерживать это состояние в человеке. Часто это происходило просто на автомате, как какое-то механическое действие, у которого должен был быть результат.

Когда он сильнее вжался пальцем в след на руке блондинки, она заговорила и внезапно схватилась за шею. О, этот жест был Мартину понятен. Он, в общем-то, был сейчас понятен им обоим, но дилер девчонку не отпустил, поддавшись этому жесту, хотя давление пальца все же слегка ослабил, мысленно все еще пребывая в теме сомнительных совпадений.

- Ты сама-то себя слышишь? – он выпрямился и недовольно махнул рукой, окончательно отпуская Мишу и отбрасывая мысли, из-за которых они затормозили у душевой. – То есть, ты со сраным подозрительным айфоном, из-за которого тебя хотят грохнуть, пошла к Альберто, а за заботой побежала ко мне? Что-то не сходится в этой ебаной истории, не считаешь? – он изогнул бровь, сверля ее взглядом. – То есть в реакции Ала ты была уверена, а в моей нет? Так по твоим словам получается. Тогда скажи мне прямо, сколько еще людей я должен положить, чтобы мне быть в чем-то уверенным, м? Уверенным в том, что не буду последним, кто узнает, что ты во что-то опять вляпалась! Что сраные копы, мексы или еще какие-то мудозвоны не придут ко мне на порог завтра утром, блять!

Он понятия не имел, что Хоггарт себе думала об их взаимоотношениях, которые сейчас мерились варкой мета в ее свободной от работы и учебы время, да периодической совершенно спонтанной еблей, которая, тем не менее, повторялась с завидным постоянством.

Он и сам не торопился обрисовывать это все в какие-то конкретные отношения, учитывая, что мерились они не только еблей, но и увеличивающимся количеством трупов, упомянутых им. Если серьезно, то он вообще бы предпочел ни во что их не обрисовывать, раз уж дело касалось Миши, поведение и действия которой ну никак не вязались у него со светлым будущим.

- С какого хуя я буду смеяться над тобой? Ты ебанулась?! Думаешь, что все твои выходки меня смешат? Так ты считаешь? – кажется, Мартину было плевать на подкатившие к ее нижним векам слезы. Он их заметил, но не собирался жалеть девку сейчас. – Может тебе найти кого-то, кто так же будет веселиться от происходящего? Кого это будет смешить? Кто будет говорить, что «чет ты тупанула, детка», а не то, что все, что ты творишь это, сука, ненормально! Ненормально, блять, и опасно! Ты торопишься на тот свет? Я – нет. На меня, блять, смотри! – он схватил ее за подбородок, заставив задрать его выше. - Ты вообще в курсе, что за производство наркоты можно присесть на пожизненное в тюрягу, где тебя всю оставшуюся жизнь во все дырки будут колупать толстые потные бабы, потому что мордашка у тебя сопливая?

Дилер отпустил ее и отошел на шаг, осмотрев девку с ног до головы и пытаясь догнать, дошло ли до нее хоть одно слово в очередной раз или все это опять закончиться ее соплями о нехватке заботы. Уже спокойнее продолжил:
- Ты решила варить мет и это тоже ненормально, но ты должна начать думать башкой в первую очередь. Для начала. Должна думать о своей жизни, о которой начинаешь печься только тогда, когда на твою голову уже валятся последствия вот этого твоего «я так чувствую» и «захотелось». Если не научишься хоть немного думать прежде, чем что-то делать, то искать себе гребаных защитников бесполезно, - ненадолго повисла пауза, а потом Юль кивнул. -  Давай в душ, - он махнул в сторону распахнутой душевой, но придержал Мишу, когда та к ней шагнула, стянул с ее бедер белье, оставив ей самой окончательно избавиться от него, и сам принялся стягивать с себя оставшиеся тряпки.

Оказавшись под упругими горячими струями, дилер ощутил, как окончательно отпустило от темы разговора, поэтому притянул Мишу к себе, обнимая девку и прижимая к себе, дав, наконец, ощутить ту иллюзию безопасности, которой она всю дорогу грезила:
- Я одного понять не могу – нахрен он тебе винтовку-то сунул? Охуенный расклад - на улицу с карабином вывалиться. В лифчик спрячешь, если че.

Отредактировано Martin Juhl (2018-11-15 19:01:49)

+1

10

Мишенька жалости ни в ком не искала. Напротив. Сука неблагодарная - не умела уважать тех, кого не боялась. Ценить да, всем спасибо за финансы и участие. И даже могла слезу умиления подтереть с острой скулки или выдать сердечную тираду, воспеть храбрость спасителей и щедрость меценатов. Но в душе клала на всех огромный фантомный хер. Иногда так и подмывало подсказать собеседникам «да не сдавайся ты, поднажми еще, и я где-то да хрустну», но Мишка подсказок не давала и располагала людьми довольно легко.

Пока не уперлась в Юля.

Совсем не была уверена, что эта ее импульсивная хватка на горле не приглашение. Что нет между ними предательского сговора, утекающего мимо ее рассудка. Дрожащего электричества в тонком эфире, где все ее глупости – дешевый способ привлечь внимание, где рожденная между его бровей напряженная складка - старт бури, которую надо подкрутить, придавая опасного ускорения, чтобы почувствовать его рядом, взвинченным, взбешенным – неравнодушным. Зацепить и дернуть к себе, выступить из ряда лиц, которые Мартин, кажется, рассматривает как смазанный скоростью пейзаж.

- Нет… нет, не отпускай.

Боль ее отрезвляла. Затекала воспаленной паутиной в нервы, подрагивала в глубине мышцы, дергала, замыкала в реальности тесной ванной, требовала осознавать угрозу. И связывала их.

Мартин дела ее истеричной, неуравновешенной, прогибал волю до того краткого мига, где, потрескивая, она ломается, складывается, как карточный домик, разлетается вдрызг бездной израненных, кровавых осколков, впивается в тело изнутри, заставляя биться в бестолковой агонии. Едва ли кто-то другой был на такое способен. Рядом с Юлем она чувствовала себя подраненной, все время чуть более уязвимой, чем это нужно для разумных решений. Как птица с перебитым крылом, которая вынуждена нелепо тащиться по снегу, оставляя смешной уродливый след.

А боль заземляла, мешала грезить, отводила лишнюю нервозность. И хватка на подбородке сделалась избавлением. Мишка лектора совершено не слушала. Что нового может Юль ей педагогически рассказать? Что она ебанулась? Так это не новость. Мишаня и сама отлично знала, что окажись их отношения душевно стерильными, она вызывала бы этого самовлюбленного мудака как 911 и выкидывала решать ее проблемы с королевским величием, не стесняясь своих клептоманических предпочтений. Украла и украла. Нашла. Подбросили. И все абсолютно шло по пизде, когда возникал вопрос: что подумает о ней Мартин, который, вообще-то, ни о ком кроме себя не думает. Не обольщайся уже!

Вместо того, чтобы внимать осмотрительным доводам, Мишка пялилась на его губы, на то как они движутся, как жестко выплевывают слова, как мелькает влажная кромка белых зубов… И растекалась бессмысленно шалыми зрачками, с трудом глотая колючий воздух. От него пахло усталостью, марихуаной, пивом, прошедшим днем и еще чем-то не уловимо терпким, магнетическим – землистой, телесной амброй. И от этого горячей тяжестью приливало вниз живота. Трахни меня. И можешь нести, что хочешь!

Решительная рассудочность Юля, чистая, как кокаин в Медельине, казалась безупречной. Непреступной – поэтому Мишке оставалось только подчиняться и опасаться. Это угнетало и разрушал ее изнутри, медленно и неотступно. Как будто из мира высосали все веселье, все беззаботную, неосмотрительность, все сладкие душевные игры, к которым она привыкла. Его понятное, конечно, желание превратить девчонку в автомат, подающий продукт на конвейер и сообщающий о поломках, выращивало в ней не осознанный протест, тихую партизанскую войну против всех его природообразных порядков. А потом он сдергивает с нее трусы – как школьник! И все напряжение рушится разом, хочется припадочно хохотать, давясь счастливой истерикой человека, чью голову только что вынули из петли. И Миша смеется и плачет, и чувствует себя совершено измотанной, теряет ориентацию. Еще немного – и она начнет биться о стенки ополоумевшей птицей. А пока стаскивает лифчик и выкручивает кран, отчаянно «теряясь между четвергом и февралем».

- Он дал мне пистолет, - если это имеет значение. – Но сказал, что учиться нужно со сложного. Ты ведь тоже не делаешь ничего простым, сенсей.

Где-то в его объятиях есть гавань абсолютного спокойствия, полного принятия и безопасности, которая дает ей столько же сил быть собой, сколько у Мартина есть от природы. И Мишка утыкается в плечо носом, куда-то под ключицу и медленно погружается в него, вплавляется всем телом в эту иллюзорную близость, возвращаясь к тому же вопросу веры, о котором так возмущенно спорила с Лазарем. Однажды Мартин ее пристрелит, но всю меру своей неадекватности Мишка может понять только в этот короткий момент доверчивости, когда так твердо стоит на ногах. Лучше всех аргументов.

- Знаешь, зачем мы столько трахаемся? – аккуратно очень по-детски перебирается к нему на ступни и становится немного выше, как будто это поможет до него дотянуться. Заглядывает в лицо снизу верх, и теплая вода врезается гребнем в ржаные волосы.

- Это наш способ доверять друг другу. Тому, что можно пощупать, укусить, услышать. Тому, что здесь и сейчас - настоящему. Без слов. И когда ты уходишь, когда я выпускаю тебя из рук, отовсюду - у меня ничего не остается. Я больше не понимаю, чему доверять. Любому человеку, который умеет болтать, проще открыться с любой проблемой. Даже если я знаю, что ты самый разумный, самый надежный и самый страшный зверь в этом лесу… может быть, потому что я это знаю… иногда я просто не в силах признаваться тебе, насколько я… не такая охуенная как ты. Понимаешь?

Смотрит очень серьезно, мягко вжимаясь животом в подбрюшье, царапаясь о дорожку жестких волос. Мише тоже не хочется называть вещи именами, ей не нравятся обязательства, которые это неизменно влечет. Сальва с его отелловскими предъявами еще очень свеж в ее памяти.

- А вдруг ты меня больше не захочешь? - теперь ей легко и смешно, и она смеется, пытается укусить Юля за подбородок, забираясь пальцами в мокрые волосы на затылке.
- А я с ума сойду?

Отредактировано Misha Hoggarth (Вчера 22:08:15)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Назад в будущее » as the world turns