"Как всякий порядочный англичанин, Гарри не только наизусть знал произведения Шекспира, но и находил их как никогда жизненными. Сколько бы веков ни прошло..." читать дальше
внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
25°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Lola
[icq: 399-264-515]
Mary
[лс]
Kenny
[icq: 576-020-471]
Ilse
[icq: 628-966-730]
Kai
[telegram: silt_strider]
Francine
[telegram: ms_frannie]
Una
[telegram: dashuuna]
Amelia
[telegram: potos_flavus]
Anton
[telegram: razumovsky_blya]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » as the world turns


as the world turns

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Misha & Martin
съемная хата Юля
21.10.18

+2

2

- "Мне нужна твоя одежда, сапоги и мотоцикл!" -  панибратски ткнула пальцем по центру грудины, надо лбом Шивы. Очень приятно знать, что там под шмотом. Как будто никто не знает и никто тут на полуголого потного Мартина не пялится регулярно, и это типа такая тайна для избранных, где у него местечко понежнее. Не ткнула на самом деле. Тыкать в него пальцами все еще не по чину. Так. Указала. Вроде пушка - и снимай все свое барахло. Покажись давай! Все не налюбуюсь.

Люди на баре привыкли и бог весть, что думали про них двоих. Мише на это было сугубо плавно, если ее не дергали шуточками и ценными советами. А ее особо не дергали. Миша легко давала окружающим понять, где им не место. Не грубила, но умела обозначить границу, обесценивая, замалчивая, преувеличивая – однако пляска с сортиром улеглась незаметно. И если пялились в монитор, приблизив изображении с камеры на входе, то в этом знакомстве не чуялось особого криминала.

- Надо бы бутыль воды купить в трейлер. Вода кончается.

Если бы кто-то сказал, что некогда она будет вести с мужиком совместное хозяйство в подпольной лабе, Мишка бы с такой романтики хохотала как больная.

Самой неприятной темой в стрельбе оказались не последовательные промахи, к которым Миша в целом была готова, а боль в плече, обсаженном отдачей. Казалось, тыльник так и впечатался точно в сустав. Плечо после вело беспощадно и тащить на нем сумку делалось неприятно. Поэтому Мишка сбросила ее на заднее сидение с нескрываемым удовольствием. И уселась вперед. Ей нравилось, когда ее катают. Как будто едешь с водителем и вся совсем охуенная. С Мартином ей нравилось отдельно. У него руки на руле такие спокойные. Можно вечность пялиться на эти руки: упругие вены на тыльной стороне кисти и мелкие волоски на пальцах, неразборчивое течение татуировок под кожей в мельтешении фонарных отсветов. Верила ему абсолютно. Знала, что 20% плавно стекают к 18-ти, что он в любой момент может оказаться с кем угодно где угодно в любой позе, но это доверия не нарушало. Другое измерение веры. Вот Боженька вытворяет с тобой что хочет, а Папу Римского никто в хуй не шлет. Парадокс.

- Пристрой меня где-нибудь?

Наверно, вся истерика у нее на Лазаре и закончилась. Сил больше не осталось психовать. Сумрачный этот, муторный албанец будто бы высушил ее изнутри до капли. Было в нем что-то от испанского мистического реализма. Вроде все очень бытовое, а вечностью веет через каждую пору. 100 лет одиночества. «Какую службу мне теперь окажут эти талисманы: ученые занятия, широкая эрудиция, знание тех слов, которыми суровый Север воспел свои моря и стяги, спокойная дружба, галереи Библиотеки, обыденные вещи, привычки, юношеская любовь моей матери, воинственные тени мертвых, безвременье ночи и запах сна? Быть с тобой или не быть с тобой - вот мера моего времени».

Тянущая болька в плече отгоняла страхи, сосредотачивала на «здесь и сейчас», на дымящейся сигарете в пальцах, на сизом столбике пепла, растущем вместо затяжек.

- На меня напали сегодня утром. Пацан, конечно. Но пушка у него была половозрелая.

Миша больше не могла делать из этого проблему, слишком утомительно сутками переживать. Можно не есть, не спать - это посильно. Но крутить тему в голове – уже сверх. Допустим, Юль отмахнется и скажет, что ей пригрезилось. Значит, она выдумает что-то еще. Энергии драматизировать до доходчивости не осталось, и говорили она тихо. Очень ровно, словно о чем-то рядовом.

- Мужичок прохожий меня выручил, а пацан сбежал. Я хотела после всей истории слиться на кампус… мало ли, показалось. Знаешь, сумки срывают почем зря. Но что-то я теперь ссу. Прям конкретно.

Можно было, конечно, сказать «если ты хочешь свой мет, давай включай заботливого сутера», но как-то Мишке не хотелось. Всегда теплится тоненькая надеждочка, что ты немножко больше, чем товар, если вы трахаетесь регулярно. Не супераргумент, конечно. Но вдруг? Даже если он огорчиться потерять в тебе партнера по ебле, все равно как-то мило и греет душу. Иногда греть душу важнее сохранной задницы. Задница выкрутится. С душой вечные сложности.

Отредактировано Misha Hoggarth (2018-11-07 00:56:19)

+2

3

Пока по поводу легального бизнеса никаких движений не было, Мартин занялся, наконец-то единственным, что у него на этот момент имелось законного – баром. Они долго не могли отбить пустырь за ним, но в прошлом году таки удалось оформить его на документах, так что уже и бабки были отложены на расширение зала. В конце концов, это пиздецки странно выглядело, что в место, внезапно бодро приносящее им с Росси доход, им вообще ничего не приходится вкладывать.

Короче, Юль на прошлой неделе поднапряг администратора, заправляющего там теперь, а сегодня они уже загнали строителей, вплотную занявшись этим. В смысле, сам-то Мартин едва ли приложил какие-то усилия к этому, кроме бабок, но на всякий случай наведался к тому времени, когда приехала бригада. Даниель с момента открытия был здесь полтора раза, его, как и самого Юля, интересовал только доход на карман.
На самом деле во всей этой возне с баром, наверное, Мартин просто искал повод отвлечься.

Когда Хоггарт позвонила и попросила забрать со смены в клубе, Юль был уже дома, но против ничего говорить не стал. Надо отдать Мише должное, по всякой фигне, когда ей только вздумается, она его не цепляла.
- Мы на какой-то новый уровень без бабок перешли? – дилер склонил голову, игнорируя сложенные на манер ствола пальцы девки, направленные ему в торс и явно забавляясь попыткам пародировать Терминатора, при этом расслабленно покручивая ключи от тачки на пальце. – Завтра отвезу. Поехали?

Додж неторопливо вырулил с парковки. Музыку Юль врубать не стал, потому что пока еще не был уверен, что его вызвали в качестве бесплатного такси. Возможно, девчонка о чем-то поговорить хотела. Вот только когда тишина в салоне затянулась, уже было убедился в своей первой догадке, как Хоггарт все же заговорила.
- Ммм? – он глянул на нее слегка вопросительно, на пару секунд оторвав взгляд от дороги.
Юль поначалу и не понял, что она имела ввиду, даже собирался переспросить.

Не смотря на то, что у Миши была стабильная работа, на которой она зарабатывала нормально, чтобы снять приличную хату, у нее помимо этого теперь имелся и сторонний заработок в трейлере, но она все же продолжала ошиваться в каком-то клоповнике с кучкой малолеток сомнительной ориентации. Мартину на это честно было пофиг, ну, нравится ей жить в дерьме, ему-то что с этого. Может вот сейчас решила, что пора найти что-то пригодное для жизни, но нет, когда Миша заговорила дальше, дилер понял, о чем конкретно идет речь.

Поначалу он нахмурился, продолжая смотреть перед собой, на дорогу, и слушая о нападении, а когда остановился на светофоре перекрестка, на совершенно пустой дороге, все еще продолжая молчать после ее монолога, пока ладонь лежала на руле безотрывно, разрисованные пальцы заплясали по нему, отбивая какой-то слышимый только дилеру ритм.
Вообще-то, о том, что Миша типа чего-то там внутри себя переживает, догадаться было несложно по ее поведению. Он ее знал для этого достаточно, и шило в жопе обычно не давало ей толком находиться ровно на одном месте. В общую картинку еще добавлял язык без костей.

Короче, вот эта вот вся ее меланхоличная задумчивость и тлеющая в пальцах сигарета, это все девке было не свойственно, а потому казалось до жути театральным, что хотелось немного поржать. Типа «бля, это че? Это ты че тут такое развела?». Сам Мартин влезать и спрашивать, в чем дело, никогда бы не стал. Может быть, после ее жалобы на похищение он бы даже по серьезному озаботился ее положением, ну, хотя бы потому что не был циничным говном в той степени, в какой казался, а только от части. Если бы не одно «но». Одно такое жирное «но» в виде предшествующих всему этому событий. Ему сейчас стоило задать всего один вопрос, чтобы она поняла все его отношение к тому, что с ней происходило, и больше бы никогда не поднимала эту тему.

Всего один вопрос – кто, сука, заставлял тебя обшаривать труп?

После этого можно было бы спокойно дальше молчать, пока не высадит ее неподалеку от того места, которое именовалось для нее жильем и ехать спать. Она сама себе искала неприятностей, и он не обязан был включать никакого заботливого сутера в то время, как она пихает свою жопу в очередные приключения. Да какой адекватный человек будет обшаривать мертвеца, блять?! Девка просто была не алё. Совсем. Полностью! И нихуя она не переживала за свою шкуру, ей было срать на нее, а то, что она тут разыграла перед ним спектакль загнанной в угол овцы – до этого дилеру было уже глубоко похуй.

Хочет поиграться? Вообще-то он умел в такие игры, так что ему было не трудно, поэтому сейчас уже и направлялся к своему дому, попутно набирая номер Альберто Ринальди, чтобы показать девке, как сильно он «взволнован» произошедшим.
- Надо встретиться утром, - без приветствия предложил он, когда из динамика на панели послышался голос племянника Майкла. – В десять нормально?
- Давай.
На этом разговор был закончен.

Юль, конечно, поднапрягся по другому поводу. Если чувак все еще разыскивал Мишу, то значит был не в курсе, что они с Алом сшибли все долги за эти несколько дней, порядочно набив карманы. Для полного счастья оставалось немного – всего лишь подмять под себя прибыльное дельце, пока оно не утекло в другие руки, а вот этот настырный перец, он вполне мог им чем-то поднасрать, когда осознает, что впустую гоняется за девчонкой. Она сейчас очень полезно его на себя отвлекала, давая им время, так что лучше ей было перетоптаться где-то поблизости, а то неровен час, Мартину придется где-то глубоко внутри себя бороться с совестью, что виноват в том, что она из-за них попала под раздачу.

Дилер тем временем уже сворачивал в проулок между многоэтажками, где в лофт был отдельный вход – грузовой лифт, пристроил тачку и кивнул блондинке на выход.
- Ванная там, - он неопределенно махнул большим пальцем в сторону пустого дверного проема, бросая ключи на кухонную стойку и вместо них взяв пульт от плазмы. – В холодильнике, кроме пива и содовой, нихера нет, но там цифры на дверце. Тут через дорогу китайская забегаловка, они быстро приносят.

Кухня занимала небольшой угол, символически огороженный барной стойкой, от остального пространства гостиной почти в сотню квадратов, на котором кроме телика и дивана нихера не было, а помимо этого тут была только отдельная спальня, в которой был большой матрас на полу, и ещё комод, вот и всё. Агентство пыталось оттянуть время, когда дело дошло до договора, чтобы сделать ремонт, вставить двери, но Мартин отказался, его и так все устраивало. Это жилье было не единственным, но чаще всего дилер ночевал здесь.

Оставив девчонке самой решать, что ей сейчас больше нужно, - душ или ужин, - сам Юль прихватил бутылку пива из холодильника и расстегнув мастерку, устроился на диване, перед плазмой, включив скорее для фона, потому что сразу же сосредоточился на смарте. Обернулся на Мишу только спустя пару минут, будто вспомнив о разговоре в машине внезапно.
- А че за мужичок там был? Ну, который выручил тебя?

+2

4

Между словом «убить» и выражением лица Мартина нет никакой связи на этом свете.

Сигаретке, может, и не пришлось бы давиться пепельницей, если бы Юль хотел поддерживать диалог. Нет, он умел! В этом Мишка была уверена. С Мартином была одна сложность, которую девчонка осознала не сразу и даже не часто с ней сталкивалась, но, когда сталкивалась, приходила в полное недоумение и тихое оцепенение по ситуации. Юль решал проблемы, как счетный прибор. Задача и решение. И между ними пауза и тишина, которая ее озадачивала, пугала и постепенно приводила в ужас нарастающей неизвестностью. Казалось, где-то в голове у Мартина в это время хотят свинцовые тучи, которые вот-вот ебанут ее молнией невиданного вольтажа! Но ни удивленного взгляда, ни вопросов, ни сочувствия, уж конечно! Ничего. Предположения о причинах?

- Может, меня по мету грохнуть хотят? Мексы? Нет?

Не слишком ли много чести носиться за девкой ради смарта с видами на чужую голую жопу?! Надо было выложить фотки в сеть!
На самом деле, его молчаливая деятельность, его сдержанное беспокойство, раздражающее движение пальцев на руле Мишку трогали, неуловимо цепляли за сердце и обнадеживали. Так она и бултыхалась на пассажирском сидении между тревогой – а будет ли выговор? Да наори на меня уже ради бога, не томи! – и неуверенной благодарностью.

Обозначившаяся определенность смотрела на Мишу каким-то милым недостроем. Что не так с этой хатой, девчонка даже сразу не поняла. Нормальная хата, в которой никто не живет. В смысле нормальная для хаты, где идет ремонт, и мебель не подвезли… но тут и планов на мебель не проглядывалось. Гнездо уже свито, тчк.

Только моргнула удивленно и скинула сумку в коридоре, обшаривая взглядом сквот и силясь сообразить, куда Юль ее притащил. И сквот ей нравился. Не было в нем ничего лишнего. Ничего декоративного. Ничто не собирало пыль. Будь это Мишина хата, она мало бы отличалась.

- Прикольно… Для свиданий или явочная квартира? – похохотала, но вроде и смешно-то не было. Вот радости, если тебя тащат на хату, куда шмар возят! Не то чтобы Мишка враз сделалась брезгливой, но подхватить какой-нибудь заразу опасалась.

- Надо поставить свечку на окно, чтобы агентуре было понятно, что явка провалена.

Уже сообразила, что ее юмор Юль разделяет, только если хочет разделить, а чаще подыгрывать и не думает, скорее покрутит у виска. На это она благообразно пожимала плечами: пусть живет в своем угрюмом мире серьезных людей. Ей в ее мире радужных единорогов очень хорошо в их тесной радужной компании.

- Слушай, там Таргет под домом. Я схожу и куплю, че понравится. Нельзя жрать, че попало вечно. Не осада же. И потом готовить иногда просто приятно. Оно, знаешь, расслабляет. Ты когда-нибудь пробовал тесто месить?

Заступила телек, как будто Юль безотрывно в него пялился, и теперь смотрела на него с безукоризненно серьёзным выражением, за которым угадывалось нарастающее веселье. Так и видела этого мудака в муке и по локоть в квашне. Поколебалась где-то между желанием устроиться верхом у него на коленях и забраться ладонями под мастерку – но тогда все пойдет по пизде - или слегка поорать на тему того, что неплохо бы объяснять ситуацию словами через рот… Это отлично, если ты понимаешь, че творится. Вот бы и мне понять, блин! Тут даже прижаться к плечу с каким-то сердечным «спасибо» не выходит, потому что никто не говорит «поживешь пока здесь». Вроде догнала, но чет...

- Ты если не обратил внимание, мужики, которые могут у кого-то пушку высадить посреди улицы, по неясным причинам очень неразговорчивы. Из тебя вон тоже слова не вытянешь… Один в один.

Устроилась коленом между вальяжно раскинутых бедер, поймала за завязки у горла и потянула его к себе, глядя в глаза с затаенным озорством.

- Пойдешь с мной в Таргет, расскажу про дядьку. А ты мне про хату. Откуда взял такую роскошь? Откуда муранское стекло? Что за охеренное черное дерево в спальне?! Из индейских резерваций в Аризоне? Давай торт нафигачим? Ты когда-нибудь в жизни чет приготовил? Ну, кроме пива.

+3

5

Юль не любил сюрпризов. Это касалось не только чего-то материального или, к примеру, ситуации, но и перемен в  поведении людей, к которому он привык. То, что происходило в тачке, заставило его задуматься. Не то, чтобы ему это сложно давалось, но вот понимание, в отличие от мыслей, было уже совсем другим процессом. То есть, понять причину резко возникших перемен было сложновато.

Короче, когда Миша оказалась в квартире и стала вести себя, как обычно, перемещаясь в пространстве, а не зависая в одном положении, и болтая, при этом вплетая в суть своей речи кучу бесполезной информации (фильтровать ее трёп он тоже уже научился), то дилер слегка расслабился. Вот к этой Мише он и привык, так ему было спокойнее. Потому что привычное течение вещей, на самом деле, в жизни Юля случалось не так уж и часто.

Про мексов пропустил мимо ушей, потому что если бы не пропустил, то заржал бы.

- Какое тесто? – в телик он не пялился, но когда Хоггарт нависла перед ним, то оторвался от экрана мобилы и поднял на нее взгляд. – Может, знакомый какой-то, откуда я знаю? – он пожал плечами и коротко глянул на ногу девки, пристроенную коленом между своих. Невольно задрал голову, когда она потянула за вязки на мастерке. – Да какой, нахуй, торт? Ты время видела?

Время, к слову, уже перевалило за полночь, поэтому-то его удивляли внезапные порывы Миши заняться готовкой. Он вообще-то, планировал отоспаться, раз уж рано заявился домой, но у нее, судя по взгляду, были совсем другие планы. Да у него и посуды здесь никакой не было, кроме кружек, да пивных бокалов. Нахер она ему?

Пока Мартин всматривался в лицо девки, то вполне себе понял, что упираться сейчас бесполезно. И, к удивлению, не стал этого делать, поднимаясь с дивана и оттесняя ее торсом.
- Ладно, пошли, - сунул телефон в карман и пошел к двери, обратно застегивая мастерку, справедливо решив, что сгонять до супермаркета за углом будет реально быстрее, чем с ней здесь препираться. – Двигай, давай.

В супермаркете почти никого не было, район был спальный, так что тут особо ночами никто не шатался. Мартина почти сразу отвлек звонок, так что он повис на разговоре, хвостом прохаживаясь следом за блондинкой между стеллажами и без интереса наблюдая за тем, как она скидывает в корзину какие-то коробки и упаковки. Он к ее набору добавил только бутылку водки. На кассе, уже почти не слушая голос Аллена в динамке с его очередной охуенной историей, докинул к общему набору упаковку гондонов и три пачки Мальборо и, скинув, наконец, звонок, расплатился за все добро, выставленное на ленту.

- Ну, так и что? – Юль вытащил с пакета бутылку и достал стакан со стойки. В морозилке зачерпнул в него льда и набулькал водки. Оставил подтаивать все это дело, отвлекаясь на то, чтобы избавиться от мастерки. – С мужиком-то что?

Понимал, что может услышать в ответ, что ничего. Типа, пошел дальше, но тем не менее, пока ожидал какой-то истории. Иначе какой смысл Хоггарт было вообще задевать эту тему с похищением. Точнее, с тайным спасителем. Могла бы просто промолчать про это, прекрасно зная, что последуют вопросы.

- Пацан же убежал, да?
Вряд ли ждал, когда этот мужик его зацепит и до приезда копов подержит, тут и рассуждая логически можно было догадаться. Совсем-то тупого никто бы не послал, а посылать было за чем, они же с Алом во всей этой истории вкупе почти на двести штук карманы нагрели. Теперь же надо было доделать начатое, дать Мишиному преследователю понять, что девка – давно для него существо безобидное и вообще он зря на нее тратил свое драгоценное время. Терять варщика Мартин все же не планировал, да и дело уже не только в этом было.

+1

6

Если Мишка надеялась покататься на тележке по суперу, то она обломалась, конечно. Потому что у Мартина всегда есть дела поважнее. И, не приведи Господь, он улыбнется, все – пиши пропало. Вся жизнь всмятку! Ну, и ладно, пожалуйста!

Накидала в телегу базовый набор, жизнерадостно подпевая под фоновый фанк между рядами обжигающе зрелых персиков и блескучих апельсинов, строгой холодноватой молочки и заморозки, обещающей свободные вечера. Так симпатично, когда из больнично чистых прилавков на тебя дышит холодком, и вспоминаются читанные книжки о полярных экспедициях, и хочется кутаться в теплый и яркий шарф, дуть горячо на руки в мягких перчатках! Запустила в очень серьезного Мартина кусочком льда, отколупанного с изнанки открытого холодильника. Нехер на телефоне висеть как с подружкой! Если честно, невозможно трогательно, когда за тобой волочится это огромное, самоуверенное и недовольное всем происходящим тело! До сердечного спазма! А главное так спокойно… Не передать словами!

Мишка никогда не умела напрягаться долго. Напрягалась по мере возникновения проблем: плакала коротко, когда больно, от страха или усталости, орала, когда сердилась - минуты две-три. И веселилась так или иначе остаток короткого времени, отведенного ей на всю ее идиотскую судьбу.

Со временем Мишка слегка проебалась, но какая, собственно, разница, когда жить, если завтра «не вставать»? Вопрос крема ее волновал куда больше, чем вопрос о давешнем мужике. И уж точно больше, чем вопрос о сбежавшем пацаненке. Существование Мартина на расстоянии вытянутой руки делало ее отчаянно беззаботной. Беззаботно отчаянной. Собственно, такой, как всегда.

- Гондоны тебе зачем? – встретилась взглядом с хорошенькой кассиршей и смотрела невозмутимо и лучезарно, как зорюшка, пока та не отвела взгляд. – Не помню, чтобы их когда-нибудь надевал.

Прижалась к боку, привычно забираясь ладонями под одежду, чтобы огладить текучий рельеф мышц, посмаковать горячую кожу до пьяной темени во взгляде.

- Мне нравится, как ты в меня кончаешь, - огладилась течной кошкою о плечо. – Я на таблетках лет с 13. Или ты прокладки будешь менять в ванных по всему дому?

На самом деле, Мишка понятия не имела, чего это она решила выступить с таким заявлением, да и возражений особых не было. Кто она ему, чтобы решать, сколько резинок покупать и зачем? Вон сигареты она у него еще и постреляет. Можно и презики свистануть. Из них рогатки делать обалденно! А к своему телу Миша относилась очень серьезно. Так серьезно, что не сбивалась со счета с пилюлями и детей своих надеялась увидеть здоровыми и счастливыми лет через 10-15, не раньше. Вместе с седеющим супругом в роскошной клинике в Лондоне. Когда восторг от первого заработанного миллиона давно забудется. Это не мешало ей сегодня наслаждаться тем, как разгоряченное нутро захлестывает парная сперма.

- Пацан убежал, - бросила коржи на стол, неторопливо разбирая пакеты и затягиваясь в перерывах между этим ответственным занятием, чтобы снова отложить в пепельницу симпатичный косячок. Такой тугой и сухонький в пальцах.

- Хотя я бы его поймала, конечно, и слегка попинала, чтобы понять, что происходит. Но у меня там как бэ супермен по вызову образовался из народных масс. Отпустил и отпустил – се ла ви. По крайне, мере я жива. Чет радости я не вижу на твоем лице, - посмеялась, глядя на традиционно сосредоточенное выражение Юля. – Орать «фас» было немного невежливо.

А устроить сцену и рыдать – в самый раз! «Ну а че?!»

Разбадяжила пакет сухого крема вилкой до приторной пены с симпатичным запахом ванили. Конфисковала водку и принялась со обкуренной тщательностью пропитывать мягкие коржики, прикидывая, что именно стоит Юлю рассказать, и запивая марихуану солоноватым пивом, чтобы добиться того умеренного эффекта, когда смех не совсем идиотский, а мировая любовь уже очень свежа.

- Албанец, - странно, что именно это Миша запомнила ярче всего. Наверно, потому что Лазарь спросил о стране. Размазала крем по торту и отставила на подоконник, мимоходом выключила стейки и накрыла их крышкой – доходить.

- Лет под 50. Плюс – минус. Загадочный такой… весь в себе и где-то не здесь. Пока не касается оружия и всего. Тут-то он очень шарит. Сказал, что бывший военный, а там хз. Знаешь, че люди говорят. Можно на 5 делить. Может, и бывший. Может, и военный. Может, и серб. Но выговор необычный.

Потянула с себя свитер и включила воду в душевой раньше, чем стащила спортивные штаны. Воздух приятно заволокло горячим паром, пеленой застелило зеркало. Мишка выбралась из спортивных штанов и вернулась к стойке, где Юль со вкусом дегустировал свою водку. То, что не успел выпить торт.

- Лазарь зовут, - зацепила с верхнего коржа добротный мазок крема и чирканула барыгу по подбородку, поймала сладость губами, горячо вжимаясь в расписную грудину крепенькими сосками. Засмотрелась в лицо темным, обдолбанным взглядом. И провела новый липкий росчерк от кончика носа вниз по губам.

- Я запомнила, потому что у нас в борделе в Остине был пидр, у него на визитках было написано «Лазарь, демон-искуситель по вызову. Эстет. Сволочь. Циник. Эгоист. Неприкаянный».
Да все они такие – неприкаянные. А Мишка с годами научилась прикаивать в себе людей и сама прикаиваться - в любом беззлобном месте.

- Пошли купаться, - впечатала поцелуй в сладкий рот, лизнула с него горьковатый перегар и потянула Мартина за ремень, увлекая с собой в ванну. – Сейчас все немного постоит и будет обалденно.

Где-то на плече, наверно, впечатался задорный синяк. Но за заботами и марихуаной Мишка о боли забыла. Да и хуй с ним.

+2

7

Пацан, конечно, убежал. Хотя, в этой истории он особой роли уже не играл. Юль отхлебнул из стакана и слабо поморщился, а потом полез в карман штанов за самокруткой. Вытянул пачку и из нее уже забитый косяк, который сворачивал как раз тогда, когда Миша позвонила и попросила забрать из клуба.

Во всей ее истории ничего странного не было, учитывая, что Мартин сам знал какие-то детали. Друг облюбованного девкой трупа на этот раз сам не показался, ну да и хер с ним. Они с Алом все равно уже догадывались, где его можно было найти, некоторые должники оказались в курсе подробностей.

Взорвав косяк, и с удовольствием пару раз затянувшись, дилер передал его девке и принялся наблюдать за ее телодвижениями, а заодно и слушать про ее спасителя. Албанец, лет под пятьдесят, бывший военный. Образ, Мартину был знаком, и даже лицо он вспомнил без труда. Юль не был лично знаком с Лазарем, но видел его на днюхе у Ринальди. К тому же, сам Майк довольно много рассказывал об албанце, гоняющем оружие для Торелли, и даже пару раз рекомендовал его в качестве исполнителя в том или ином деле.

- Албанец, - задумчиво повторил Юль и обернулся через плечо, наблюдая за тем, как девка скачет в ванную и резво стягивает с себя шмотье, обнажая худощавенькое, но подтянутое тельце, включает воду, а потом топает обратно. Он успел допить остатки из стакана прежде, чем она подошла и принялась играться. Подставил подбородок, извазюканый кремом мягким губам, услышав подтверждение своим догадкам по поводу личности албанца в виде произнесенного имени, и довольно улыбнулся.

Лазарь из Приштины, - все с тем же явным удовольствием во взгляде уловил мимоходом удивление во взгляде блондинки и отставил стакан на стойку. – Пошли, - невольно подался бедрами вперед, когда она цапанула за ремень, болтающийся в районе бедер, после чего пошел следом, стирая ладонью остатки крема с лица и совсем уж случайно зацепился взглядом за синяк на ее плече.

Расслабленная и довольная улыбка с лица дилера сползла как-то сама собой.

- Вы нормально так успели поговорить, как я погляжу, - заметил он, теперь уже чуть хмурясь.

Если до того, как он заметил синяк, мысли крутились вокруг случайных совпадений, случающихся в жизни и того, что появление Лукича рядом с Мишей могло быть совсем не случайным, а например, устроенным Альберто Ринальди, то теперь Мартин думал совсем в другом направлении.

Всем было известно о страстном желании племянника Майка влиться в наркобизнес, он из этого секретов не делал. Более того, он часто соглашался на всякие сомнительные мероприятия, связанные с этим бизнесом, гарантия успехов в которых была равна нулю. Взять хоть их совместную поездку в Мексику, в которой они нехило так огребли приключений на свои задницы, да и после нее была куча всяких мелких ситуаций, и вот в клубе появляется Хоггарт.

Вся такая с полезными навыками и, благодаря Мартину, стремительно влившаяся в дело, которое потихоньку начинало приносить немалый такой доход. Девка, конечно, доставила ему уйму хлопот, но вот со сраным телефоном почему-то, внезапно, пошла именно к Альберто, уже не к нему. Теперь на горизонте замаячил еще и чертов албанец.
Не слишком ли, блять, много совпадений?

Надо признать, у Юля, после смерти брата, и без того с доверием уже не складывалось, а теперь все эти мысли стремительно выливались в нормальную такую здоровую паранойю.
И все из-за синяка.
Расположение его было таково, что случайно такой не поставишь – был ближе к подмышке, а не с внешней стороны. Юль, может, и не задумался бы даже об этой странности, если бы не так уж и давно Форест, ценитель блядской охоты, не хвастался ему вновь приобретенным наплечником для снижения удара отдачи от винтовки.

Дилер остановился посреди ванны и зацепил ремень, уж слишком сосредоточенно расстегивая его и даже не сразу отвлекся от мыслей, когда Миша полезла помогать. Он поначалу убрал руки, наблюдая за ней, но потом резко схватил девку за предплечье, дернув вперед и вжав ее в толстую стеклянную перегородку душевой. Большим пальцем ощутимо так ткнув в синяк, поелозив по нему подушечкой, и наклоняясь поближе, чтобы всмотреться в обдолбанные глаза блондинки:
- Что-то ты упустила в своем рассказе, да?

Отредактировано Martin Juhl (2018-11-12 19:02:42)

+1

8

Лазарь из Приштины? Настолько серьезным этот потертый, проеденный собственным мыслями человек ей не казался. Тощий, сутулый, уставший, прячущий выцветшие глаза за седеющей челкой и сигаретным дымом.

- Звучит как «Джон Диллинжер».

Что происходит в голове у Мартина понять невообразимо трудно. Да и знать Мише об этом неоткуда. Неоткуда и не нужно. Она может только следить, как меняется выражение его лица. Как теплеющая темень в глазах прорезается острыми гранями, царапает кожу. Пьяный азарт, в который она, кажется, вложила весь вечер и всю свою нежную душеньку, рассеивается, тает, тает, тает, утекает сквозь пальцы, и вот на нее уже смотрит теми же, но совсем чужими глазами, кто-то неотступно чудовищный. Взгляд этот проступает ледяным крошевом под кожей, течет пугливым холодом вниз по хребтине и подбивает колени. Мишка, только что утопавшая в теплом озорстве и доверчивой безопасности, неожиданно обнаруживает себя в чужом доме, в чужой ванной, в одном белье рядом с кем, кто ей агрессивно не доверяет – неожиданное открытие! Сложно почувствовать себя более голой, более неуместной, беззащитной и сбившейся с пути.

Это, конечно, магия. Так же как она беспричинно и бессмысленно доверяет ему себя, она доверяет ему все на свете. Не ошибаться. Причинять ей боль. Что угодно. Смотрит на это сквозь пальцы, не умеет с ним спорить. Расслабляется и теряет хватку. Даже не пытается понимать.

Но не сейчас. Не сегодня. В этом мире и так все плохо - кроме него. Она и так совершенный банкрот по части путей спасения, по части сил - что уж там.

Боль не чувствуется. Мелкая ноющая болька в разбитой мышце – ничто по сравнению с его удушающей близостью. Юль наклоняется ниже, заслоняет плечом желтоватый свет, окунает девчонку в вязкий сумрак и лепит голыми? острыми лопатками в прозрачный пластик. Накрывает ее волной абсолютной власти. Вокруг Марnина и в самые бесшабашные дни клубится эта жесткая аура контроля, богом данного права распоряжаться судьбами, принимать решения – взвешенно, ультимативно, без сантиментов. Люди ныряют в него доверчиво и выныривают ошарашенными, словно глянули в жерло вулкана, и им припалило все на свете. Миша не выныривает. Ей каждый раз кажется, что она справится. Наверно, это так же наивно, как убежденность, что сможешь соскочить. Наверно, это упрямство однажды ее убьет.

Пока она просто дергает плечо из хватки. Совершенно бессмысленно. И бросает вырываться в тот неловкий миг, когда вкрадчивое движение подушечки по болезненной метке ее волнует. Само его желание причинить ей боль скручивается ноющей жадностью где-то внизу живота, стискивает соски, сладко темнеет перед глазами. Невероятная херня. В жизни не испытывала ничего подобного.

- Да, - импульсивно поймала себя за горло, уродливо вспоминая, как он стискивал хрусткую гортань. Но в этот раз никто не придет ее спасать. И может так лучше. Да и смешная ее ручонка Юлю никак не помешает. Или это разумная память тела о шлейке, финальная попытка самосохранения? Нет, она хорошо помнит, с чем имеет дело – каждую секунду. Разве он даст ей забыть?
Уперлась ладонью в расписную грудину.

- Тебя мужик волновал, а не то, чем занята я. Тебя, вообще, волновало, чем я занята последние дня три? Жива ли я – все такое? Если в субботу будет мет, то и ладно! И знаешь, ладно! Я как-нибудь справлюсь без твоей оголтелой заботы.

Она уже готова завернуть что-то из одинокого детства, мол, да ничего нового, по жизни так было. И потом сообразила, что у него вряд ли было что-то лучше, что они смотрят сейчас друг на друга как два перепуганных волчонка и смешно щерят зубы. И это так гротескно и нелепо, что Мишку легко отпускает.

- Мы ходили в тир. Я хочу научиться стрелять. И я знаю, что ты будешь смеяться, если я попрошу тебя. И ты будешь смеяться, если я попрошу тебя научить меня драться. Не потому что я всерьез хочу кого-то убить. Просто что не чувствовать себя постоянно такой беспомощной. И я не иду к тебе рассказывать про айфон, потому что не представляю, как ты отреагируешь, вообще. Но уверена, что в любом случае я будут этим раздавлена совершенно. Для тебя «захотелось» или «я так чувствую» - не мотив для поступков. А я за всю свою жизнь не сделала ничего разумного. Очень трудно доверять свои слабости человеку, у которого нет своих. Никаких изъянов - вообще.

Усталость, разведенная тгк, мешает ей устроить настоящую сцену, и речь течет плавно, толкается наплывами новых мыслей, путается и тонет в финальном, убежденном «вообще». Пьяный взгляд мягко застилается влагой. Мишка больше не сопротивляется, позволяя ему себя держать, как он хочет. За последнюю неделю страх набил оскомину: сгорел сарай, гори и хата.

- Ты просто не похож на парня, который в случае чего прижмет меня к груди и скажет: да, лан, не реви, разберемся. Тупанула? С кем не бывает! А мне бы очень этого хотелось.

+1

9

Мартин наблюдал за тем, как убегает из взгляда девчонки озорство и игривость, как они меняются на что-то отдаленно похожее на беспокойство, лишь на какие-то секунды позволяя страху мелькнуть в ее взгляде и потом растечься в них полной неуверенностью в ситуации. Что не говори, а инстинкт самосохранения у Хоггарт все же был и он был весьма развит. Развит настолько, чтобы вот этот секундный страх быстро отступал куда-то на второй, а может и на третий план, позволяя девке довольно быстро сориентироваться в пространстве.

У Мартина в стрессовой ситуации башка работала немного иначе. Вместо того, чтобы бояться, он начинал лихорадочно выстраивать пути выхода из опасных ситуаций, причем довольно быстро их находил, не зря же он до сих пор жив, не смотря на то, что уйму раз бывал в ситуациях, предполагающих противоположный исход.

Самого Юля чужой страх заводил до чертиков, вот это вот беспокойство, растерянность, неуверенность в происходящем, все это для него было, как красная тряпка для быка. Именно поэтому часто он начинал усугублять ситуацию, усиливая давление, - психологическое или физическое, не важно, - чтобы поддерживать это состояние в человеке. Часто это происходило просто на автомате, как какое-то механическое действие, у которого должен был быть результат.

Когда он сильнее вжался пальцем в след на руке блондинки, она заговорила и внезапно схватилась за шею. О, этот жест был Мартину понятен. Он, в общем-то, был сейчас понятен им обоим, но дилер девчонку не отпустил, поддавшись этому жесту, хотя давление пальца все же слегка ослабил, мысленно все еще пребывая в теме сомнительных совпадений.

- Ты сама-то себя слышишь? – он выпрямился и недовольно махнул рукой, окончательно отпуская Мишу и отбрасывая мысли, из-за которых они затормозили у душевой. – То есть, ты со сраным подозрительным айфоном, из-за которого тебя хотят грохнуть, пошла к Альберто, а за заботой побежала ко мне? Что-то не сходится в этой ебаной истории, не считаешь? – он изогнул бровь, сверля ее взглядом. – То есть в реакции Ала ты была уверена, а в моей нет? Так по твоим словам получается. Тогда скажи мне прямо, сколько еще людей я должен положить, чтобы мне быть в чем-то уверенным, м? Уверенным в том, что не буду последним, кто узнает, что ты во что-то опять вляпалась! Что сраные копы, мексы или еще какие-то мудозвоны не придут ко мне на порог завтра утром, блять!

Он понятия не имел, что Хоггарт себе думала об их взаимоотношениях, которые сейчас мерились варкой мета в ее свободной от работы и учебы время, да периодической совершенно спонтанной еблей, которая, тем не менее, повторялась с завидным постоянством.

Он и сам не торопился обрисовывать это все в какие-то конкретные отношения, учитывая, что мерились они не только еблей, но и увеличивающимся количеством трупов, упомянутых им. Если серьезно, то он вообще бы предпочел ни во что их не обрисовывать, раз уж дело касалось Миши, поведение и действия которой ну никак не вязались у него со светлым будущим.

- С какого хуя я буду смеяться над тобой? Ты ебанулась?! Думаешь, что все твои выходки меня смешат? Так ты считаешь? – кажется, Мартину было плевать на подкатившие к ее нижним векам слезы. Он их заметил, но не собирался жалеть девку сейчас. – Может тебе найти кого-то, кто так же будет веселиться от происходящего? Кого это будет смешить? Кто будет говорить, что «чет ты тупанула, детка», а не то, что все, что ты творишь это, сука, ненормально! Ненормально, блять, и опасно! Ты торопишься на тот свет? Я – нет. На меня, блять, смотри! – он схватил ее за подбородок, заставив задрать его выше. - Ты вообще в курсе, что за производство наркоты можно присесть на пожизненное в тюрягу, где тебя всю оставшуюся жизнь во все дырки будут колупать толстые потные бабы, потому что мордашка у тебя сопливая?

Дилер отпустил ее и отошел на шаг, осмотрев девку с ног до головы и пытаясь догнать, дошло ли до нее хоть одно слово в очередной раз или все это опять закончиться ее соплями о нехватке заботы. Уже спокойнее продолжил:
- Ты решила варить мет и это тоже ненормально, но ты должна начать думать башкой в первую очередь. Для начала. Должна думать о своей жизни, о которой начинаешь печься только тогда, когда на твою голову уже валятся последствия вот этого твоего «я так чувствую» и «захотелось». Если не научишься хоть немного думать прежде, чем что-то делать, то искать себе гребаных защитников бесполезно, - ненадолго повисла пауза, а потом Юль кивнул. -  Давай в душ, - он махнул в сторону распахнутой душевой, но придержал Мишу, когда та к ней шагнула, стянул с ее бедер белье, оставив ей самой окончательно избавиться от него, и сам принялся стягивать с себя оставшиеся тряпки.

Оказавшись под упругими горячими струями, дилер ощутил, как окончательно отпустило от темы разговора, поэтому притянул Мишу к себе, обнимая девку и прижимая к себе, дав, наконец, ощутить ту иллюзию безопасности, которой она всю дорогу грезила:
- Я одного понять не могу – нахрен он тебе винтовку-то сунул? Охуенный расклад - на улицу с карабином вывалиться. В лифчик спрячешь, если че.

Отредактировано Martin Juhl (2018-11-15 19:01:49)

+1

10

Мишенька жалости ни в ком не искала. Напротив. Сука неблагодарная - не умела уважать тех, кого не боялась. Ценить да, всем спасибо за финансы и участие. И даже могла слезу умиления подтереть с острой скулки или выдать сердечную тираду, воспеть храбрость спасителей и щедрость меценатов. Но в душе клала на всех огромный фантомный хер. Иногда так и подмывало подсказать собеседникам «да не сдавайся ты, поднажми еще, и я где-то да хрустну», но Мишка подсказок не давала и располагала людьми довольно легко.

Пока не уперлась в Юля.

Совсем не была уверена, что эта ее импульсивная хватка на горле не приглашение. Что нет между ними предательского сговора, утекающего мимо ее рассудка. Дрожащего электричества в тонком эфире, где все ее глупости – дешевый способ привлечь внимание, где рожденная между его бровей напряженная складка - старт бури, которую надо подкрутить, придавая опасного ускорения, чтобы почувствовать его рядом, взвинченным, взбешенным – неравнодушным. Зацепить и дернуть к себе, выступить из ряда лиц, которые Мартин, кажется, рассматривает как смазанный скоростью пейзаж.

- Нет… нет, не отпускай.

Боль ее отрезвляла. Затекала воспаленной паутиной в нервы, подрагивала в глубине мышцы, дергала, замыкала в реальности тесной ванной, требовала осознавать угрозу. И связывала их.

Мартин дела ее истеричной, неуравновешенной, прогибал волю до того краткого мига, где, потрескивая, она ломается, складывается, как карточный домик, разлетается вдрызг бездной израненных, кровавых осколков, впивается в тело изнутри, заставляя биться в бестолковой агонии. Едва ли кто-то другой был на такое способен. Рядом с Юлем она чувствовала себя подраненной, все время чуть более уязвимой, чем это нужно для разумных решений. Как птица с перебитым крылом, которая вынуждена нелепо тащиться по снегу, оставляя смешной уродливый след.

А боль заземляла, мешала грезить, отводила лишнюю нервозность. И хватка на подбородке сделалась избавлением. Мишка лектора совершено не слушала. Что нового может Юль ей педагогически рассказать? Что она ебанулась? Так это не новость. Мишаня и сама отлично знала, что окажись их отношения душевно стерильными, она вызывала бы этого самовлюбленного мудака как 911 и выкидывала решать ее проблемы с королевским величием, не стесняясь своих клептоманических предпочтений. Украла и украла. Нашла. Подбросили. И все абсолютно шло по пизде, когда возникал вопрос: что подумает о ней Мартин, который, вообще-то, ни о ком кроме себя не думает. Не обольщайся уже!

Вместо того, чтобы внимать осмотрительным доводам, Мишка пялилась на его губы, на то как они движутся, как жестко выплевывают слова, как мелькает влажная кромка белых зубов… И растекалась бессмысленно шалыми зрачками, с трудом глотая колючий воздух. От него пахло усталостью, марихуаной, пивом, прошедшим днем и еще чем-то не уловимо терпким, магнетическим – землистой, телесной амброй. И от этого горячей тяжестью приливало вниз живота. Трахни меня. И можешь нести, что хочешь!

Решительная рассудочность Юля, чистая, как кокаин в Медельине, казалась безупречной. Непреступной – поэтому Мишке оставалось только подчиняться и опасаться. Это угнетало и разрушал ее изнутри, медленно и неотступно. Как будто из мира высосали все веселье, все беззаботную, неосмотрительность, все сладкие душевные игры, к которым она привыкла. Его понятное, конечно, желание превратить девчонку в автомат, подающий продукт на конвейер и сообщающий о поломках, выращивало в ней не осознанный протест, тихую партизанскую войну против всех его природообразных порядков. А потом он сдергивает с нее трусы – как школьник! И все напряжение рушится разом, хочется припадочно хохотать, давясь счастливой истерикой человека, чью голову только что вынули из петли. И Миша смеется и плачет, и чувствует себя совершено измотанной, теряет ориентацию. Еще немного – и она начнет биться о стенки ополоумевшей птицей. А пока стаскивает лифчик и выкручивает кран, отчаянно «теряясь между четвергом и февралем».

- Он дал мне пистолет, - если это имеет значение. – Но сказал, что учиться нужно со сложного. Ты ведь тоже не делаешь ничего простым, сенсей.

Где-то в его объятиях есть гавань абсолютного спокойствия, полного принятия и безопасности, которая дает ей столько же сил быть собой, сколько у Мартина есть от природы. И Мишка утыкается в плечо носом, куда-то под ключицу и медленно погружается в него, вплавляется всем телом в эту иллюзорную близость, возвращаясь к тому же вопросу веры, о котором так возмущенно спорила с Лазарем. Однажды Мартин ее пристрелит, но всю меру своей неадекватности Мишка может понять только в этот короткий момент доверчивости, когда так твердо стоит на ногах. Лучше всех аргументов.

- Знаешь, зачем мы столько трахаемся? – аккуратно очень по-детски перебирается к нему на ступни и становится немного выше, как будто это поможет до него дотянуться. Заглядывает в лицо снизу верх, и теплая вода врезается гребнем в ржаные волосы.

- Это наш способ доверять друг другу. Тому, что можно пощупать, укусить, услышать. Тому, что здесь и сейчас - настоящему. Без слов. И когда ты уходишь, когда я выпускаю тебя из рук, отовсюду - у меня ничего не остается. Я больше не понимаю, чему доверять. Любому человеку, который умеет болтать, проще открыться с любой проблемой. Даже если я знаю, что ты самый разумный, самый надежный и самый страшный зверь в этом лесу… может быть, потому что я это знаю… иногда я просто не в силах признаваться тебе, насколько я… не такая охуенная как ты. Понимаешь?

Смотрит очень серьезно, мягко вжимаясь животом в подбрюшье, царапаясь о дорожку жестких волос. Мише тоже не хочется называть вещи именами, ей не нравятся обязательства, которые это неизменно влечет. Сальва с его отелловскими предъявами еще очень свеж в ее памяти.

- А вдруг ты меня больше не захочешь? - теперь ей легко и смешно, и она смеется, пытается укусить Юля за подбородок, забираясь пальцами в мокрые волосы на затылке.
- А я с ума сойду?

Отредактировано Misha Hoggarth (2018-11-16 22:08:15)

+1

11

Вообще-то все эти разговоры о необходимости быть осмотрительнее в действиях и прочем дерьме, они и для самого Юля не были чем-то привычным, хотя сейчас они касались именно его и его дел, в которых Миша основательно так развернулась с его подачи. Разве сам он задумывался о последствиях, когда принимал решения на ходу? Да в некоторых ситуациях это было просто нереально. Просто, в отличие от нее, не действовал совсем уж отморожено и о своей шкуре-то дилер как раз всегда успевал подумать, поэтому был еще жив и здоров.

Вполне реально было забыть об окружающем дерьме и возникших проблемах, пока здесь и сейчас, в пределах душевой, девчонка вжималась в него так, будто от этого зависела ее жизнь. Она ведь поэтому к нему и пришла – потому что доверяла? Именно это сейчас Миша ему и пыталась объяснить, пока сверху на них падали водяные струи, а ладонь дилера цепляла за мокрые упругие светлые пряди на ее затылке.
- Я не знал, что мы тут охуенностью меряемся, - он тихо усмехнулся, склонив голову и заглядывая Хоггарт в глаза. Мысленно все еще пребывая в теме доверия.

Каста вот в какой-то момент перестала ему доверять, а ведь еще какой-то год назад он рассчитывал на то, что кубинка вернется в Сакраменто с их дочерью, к которой Мартин даже толком проникнуться не успел, как и реально осознать, что стал отцом. И ведь он не мог винить Кубу за какие-то ее решения, потому что у него больше не было возможности поставить себя на ее место. У нее там теперь было все, о чем она когда-то мечтала – свой дом, семья. Почти полноценная, не смотря на то, что разговоров о разводе так и не последовало.

Жизнь шла своим чередом, и каждый из них выбрал то, что ему было по душе. Юль все же осознавал, что не смог бы все бросить и съебать в Гавану, жарить пятки, обосноваться там по полной программе, бросить всю эту хуйню. Он бы сейчас уже даже и не вспомнил бы, почему предложил ей тогда вариант с ее отъездом. Нет, пожалуй, он этого не хотел, всей этой семейной жизни, это было не для него – вся эта возня у бассейна под детский хохот и барбекю по выходным, о которых ему частенько втирал Ринальди, призывая слегка остепениться. Это нахуй смешно.

- Судя по твоему поведению, - пальцы дилера чуть сильнее цепляют волосы на ее затылке и слегка тянут так, чтобы она запрокинула голову и посмотрела на него. – Главное, что я хочу тебя сейчас, да? – а потом он наклоняется сам, слизывает теплые капли с ее щеки и ловит мягкие податливые губы. Поцелуй выходит настойчивым, а язык Юля скользит сразу глубоко в рот девчонки, по-хозяйски совершенно присваивая его и не дав ей возможности ответить. Нахуя болтать? Она же сама сказала, что им это и не требуется.

Куда как действеннее прямо сейчас шагнуть вперед, заставляя ее отступить к стене, вжать в нее, нависнуть сверху, в очередной раз загораживая свет и вообще все остальное пространство так, чтобы выбить к херам из ее светлой головы все, что там когда-либо телепалось, потому что свободной рукой Мартин уже скользнул к горячей промежности между ее ног, накрывая лобок и проскользнул пальцами к горячей дырке, дразнящее притираясь к ней, но уже через мгновение уверенно вводя их внутрь. Дал им проникнуть до упора, ощутив встречное движение и жадно оглаживая тугое горячее нутро, при этом так и не разрывая поцелуя, потому что глотать сбившееся дыхание девки, пока он напористо трахает ее пальцами или просто трахает – это тоже его способ чувствовать ее полностью здесь и сейчас.

Ему вот пока еще доставляла ее реакция на происходящее, стоило оказаться рядом. Ее неспособность предугадывать какие-то его действия, которые вводили ее то в слезы, то в истерику с ржачем – серьезно, для него на данный момент, в этой девке не было ничего кайфовее таких моментов. Откуда она вообще блять взялась такая? При этом он и сам прекрасно замечал ее попытки вывести его на ответные эмоции, что естественно у нее редко получалось. Опять-таки от отсутствия опыта в общении с ним, потому что сам Мартин считал, что не было нихуя проще, чем довести его до ручки. По настоящему обо всем этом он, конечно, не задумывался и не размышлял, просто ловил себя время от времени на каких-то моментах, которые его задевали.

Сейчас он тем более об этом не думал, потому что сейчас Миша уже жестко текла на его ладонь, а он кинул терзать ее губы и отстранился, вытягивая пальцы, чтобы развернуть девчонку лицом к стене, и наклонился к ее уху.
- О том, что завтра будет, мы подумаем завтра. Так ты делаешь? – в растянутое пальцами и мокрое нутро он проникал уже легко, до самого основания, и затягивать не стал, сразу принимаясь двигаться, ровно вбиваясь в нее.

+1

12

Доверие слишком большая тема для банных бесед. Мишка смешно наморщила нос. Ей хотелось плакать. И не моглось. Каждый раз, когда она пыталась что-то надрывно объяснить, и казалось, вот душеньку выкладывает, и сердечко тянется парное на жилочках, Юль умильно говорил «да пОлно». Ужасно, что в такие моменты, он невыразимо ласковый. Паскудно нежный  – до слез. И в груди болезненным спазмом стискивает сердечную мышцу. До треска от этой вечной его немоты. И тут, наверно, вспылить бы, чтобы, как в кино, знаете, вся посуда разом взлетала и замирала в воздухе, и разом звонко квасилась о паркетные доски. Но нет. Нет! В ее мягонькой душонке посуда оседала на поверхности, не разбившись. Потому что, действительно, какой в этом смысл? В словах. Мартин ее понял. Может быть не так, как она хотела; может, без скупой слезинки под веком и сердечных уверений, что она-де охуенная, не чужая и пусть не мнется. Без уверений, без комплиментов – без ничего. Но понял. Он всегда ее понимал. Эдак про себя. Нутром. Как будто у нее здесь волк, и в лучшем случае ее приветливо вылижут в нежных местах. А хочешь чего-то еще, читай по глазам, как умеешь. И Мишка смешно морщила нос, вглядываясь в эти глаза, серо-зеленые и темные под тенью ресниц, как далекий шторм на океаническом горизонте. Затылок мягко ложился в ладонь. Меньше всего на свете ты хочешь разозлить такого зверя. Меньше всего.

Едва ли Миша когда-то кому-то доверяла. Все в ее маленьком мирке подвергалось сомнению, все было бренным, имело объяснения и исключения из них, которые однажды ее подведут. Но рядом с Мартином было правильно. Очень спокойно. По крайней мере, сейчас, пока пальцы жестко печатались в кожу, путались в мокрых прядях. И капли тепло, мелко падали на лицо, клеили ресницы, обходя приоткрытые губы.

Когда он тянет волосы, мелкая болька впивается в шею повыше холки кислотным укусом. Как инъекция. Катится изморозью вниз к пояснице, заставляя податливо выгибаться навстречу - на выдохе. А потом отступать к влажной стенке, вклеиваться лопатками в иллюзорную опору прозрачного пластика. И мир, запутанный, непредсказуемый, угрожающий, отшагивает назад, пятится в темные углы. С Мартином не хочется спорить. Ему ничего не нужно отвечать. Он все знает. А если не знает, то это не имеет для него никакого значения.

Губы находят губы, захлебываются хлесткими струями, частым хриплым дыханием, царапаются о резцы, пока Мишка колется ладонями о выбритые машинкой 7 миллиметров фирмовой стрижки, смакует подушечками, упрямый рельеф мышц, текущих под забитой кожей, ластит угольного спрута. Прислушивается, как его рука воровски соскальзывает вниз по животу, и ей делается забавно. Словно она уличила дилера за мелкой шалостью вроде кражи желейного мишки у кассы. Забавно на один вдох – очень короткий, пока пальцы не всаживаются в тело, присваивая контроль с хозяйской иронией: ты все еще хочешь поговорить? Ему достаточно оказаться внутри, вот здесь, где впервые растягивается горячее нутро, чтобы реальность уплывала, выплавлялась в горячие спазмы, сосущие пальцы, затягивала пьяной одурью датые зрачки. Поцелуй сбивается в торопливую влажную вязку языков, утопленную в гортанном стоне.

- Так тоже, - голос садится, и пьяная улыбка проступает сквозь хрипотцу. Через прозрачную стенку муторно видно кафель. Ладони беспомощно соскальзывают, ногти царапаются по мокрому. И Миша тонет. Захлебывается им, его телом, его требовательным имперским присутствием, этим его невыносимым покоем, определенностью и терпким, пряным привкусом спермы где-то в глотке, когда каменная головка глухо вбивается в матку. И тогда ему хочется рожать детей. Это не восторженный белый домик у бассейна, нет. Это инстинктивная сучья воля сплюнуть в мир живучие гены, когда ты всем телом знаешь, что он самый лучший, самый сильный, самый умный. Самый живучий. Как никто другой – никогда. Никакого отношения к осторожным, несказанным эмоциям между ними эта скотская тема не имеет, и так же скотски не держит их вместе, но заводит неимоверно.

Ватно подкашиваются колени, когда он вбивается в податливое гибкое тело, и мокрая дырка жирно причмокивает парной течкой, заходясь в бесконечной череде спазмов, вышибающих ненужный рассудок. Невольные слезы едко сжигают скулы. Заставляя пьяной скороговоркой выдыхать его имя и какое-то неразборчивое «неостанавливайся,неостанавливайся,выеби меня,боже,да,пожалуйста»...

+1

13

Может быть, и была в ее словах правда, что вся их безудержная телесная возня это не какое-то обычное физиологическое событие, которое сводится к простым и понятным поступательно-возвратным движениям, но когда темп этой возни сбивается, как и дыхалка, когда хуй долбится в заходящееся спазмами растянутое им же нутро девки, выбивая рваные выдохи и откровенные стоны из глотки, когда руки ее начинают лихорадочно шарить в поисках него, чтобы притянуть ближе и влипнуть теснее, тогда Юля накрывает привычным уже желанием просто задавить ее нахуй. Тогда ему враз становится мало просто ее надломить, увидеть растерянный взгляд, неуверенные движения, вся эта срань тоже становится какой-то банальной и приходится собирать остатки контроля где-то по краю разума, чтобы подавить желание впиться пальцами в тонкое горло, чувствовать физически резко просыпающееся желание жить ни смотря ни на что, сопротивляться давлению по-настоящему. Они ведь это уже проходили. Гребаный короткий миг, в момент которого она предпочла просто ему отдаться, о котором сам Мартин больше и не вспоминал, уж точно не вспоминал в деталях и со всеми нюансами. Сейчас-то вместо ее глотки он продолжал грубо цеплять бедра, пока кончал в нее, рывками вгоняя член, чувствуя соленый привкус слез на пересохших от горячего дыхания губах.

Позже, когда дилер уже сидел на высоком стуле перед стойкой, отправив последний кусок стейка в рот и пережевывая его, при этом сосредоточенно досматривая ночной выпуск местных новостей, все произошедшее до душа он уже, кажется, и забыл. Впрочем, как и свое настойчивое желание убить девчонку прямо у себя в душевой, потому что и в ее сторону посматривал уже спокойнее.

- А че там у тебя в универе? – внезапно отвлекся он, переводя взгляд с экрана на Хоггарт. – Экзамены какие-то и все это дерьмо? Долго еще учиться?

Как таковых разговоров на эту тему у них и не было. Юлю, вроде как, и не полагалось интересоваться этой стороной ее жизни, ну, а если и полагалось, то он всю дорогу это как-то успешно игнорировал. Он понятия не имел, что у нее в той самой жизни происходит, да и вообще по большей части не наблюдал ее по серьезке занятой чем-то по учебе. Миша не сидела при нем в трейлере, ткнувшись в учебник, а то может он и раньше бы спросил ее про это. Конкретно в этот момент тоже было странно спрашивать ее о планах на будущее, но раз уж эта мысль каким-то образом уже всплыла у него в голове, то замалчивать он ее не стал. К тому же, развить он ее пытался в нужную ему же сторону.

Что он успел заметить совершенно точно, так это то, что девка не торопилась раскидываться деньгами, которые в целом довольно легко ей доставались, тогда как ее одногруппнички прилично пахали, чтобы заработать ту же десятку и та доставалась им раз в месяц, а то и в два. Хотя, это был уже совсем другой вопрос.

Юль поднялся со своего места, прошелся до дивана, скидывая подушки в сторону в поисках пульта и, когда нашел его, принялся переключать каналы, остановившись на каком-то музыкальном и только после этого возвращая внимание к девчонке.
- В смысле, нам не надо попробовать разжиться постоянным источником сырья через твой универ? Это нереально, м? Там же типа все схвачено, можно кому-то приплатить. Ты кого-то полезного там знаешь? – Мартин внимательно глядел на блондинку. – Что вообще думаешь?

На самом-то деле, Миша об этом думать не должна была, потому что они так не договаривались. Она должна была стабильно варить, а все остальное должен был обеспечить для нее именно Юль, но все его договоренности к моменту появления Миши на горизонте как-то себя изжили, а их запасы на последующие партии стремительно истощались, так что особого выбора, кроме как подключить ее к процессу поиска, у него не оставалось. Возможно, Миша и была в чем-то ебанутой, но глупой она точно не была, так что от нее можно было ждать трезвой оценки ситуации и будущего, в котором она из-за промедления могла временно остаться без стабильного дохода.

То, что на это время Юль готов был отстегивать ей из собственного кармана только ради того, чтобы она не слиняла в поисках более находчивого работодателя, Мартин пока предпочитал не говорить по ясным причинам и даже серьезно не думать.

+1

14

Поначалу Мишке было сложно понять, зачем она трахается с ним столько. Зачем трахаться с ним каждый день, в каждый удобный и неудобный момент, когда она может до него дотянуться. Нет, Мишка любила секс как отдельную категорию бытия, как искусство. Если у нее когда-то было призвание, то оно очень недалеко ушло от койки. Но никогда раньше она не влипала ни в кого так жадно, так горячо – с порога. А потом она поняла. Вжимаясь лбом в прохладный пластик, ногтями - в парные лопатки, в железное изголовье кровати, путаясь в волосах бестолковыми пальцами, когда горячая сперма омывает заходящееся пьяным гоном нутро – не тогда. Чуть позже. Сразу после. Он становился объяснимым. Ласковым, спокойным – нормальным. Безопасным. Обычным. Таким, как все остальные привычные люди вокруг нее. В этот короткий момент в Мартине можно было нахлебаться житейской нежности. Больше похожей на добродушное приятельское похлопывание по плечу. Но этого ей хватало с горкой в ее нервозном транзите между универом, лабой и клубом, где люди по разным причинам были ей чужими.

В универе - потому что их дипломные пути расходились, а ее тайная жизнь ограничивала знакомства общими шутками в сортире. «Не стажируюсь по специальности, работаю черте чем. Принеси-подай. Нет, думаю о нормальной стажировке. Конечно». И в чужих взглядах проступало сочувствие. В клубе попытки флирта упирались в незримо присутствующий образ Мартина, и люди обходили ее стороной. Кто-то с завистью, кто-то с опасением. А неосведомленных бережно обходила Миша. Если кто-то верит в дружбу между мужчинами и женщинами, то Мишка просто не та женщина, с которой можно дружить и ни разу не сунуться под юбку. Ничего фемфатального в Мише не было, но было что-то очень плотское, что-то грязное и располагающее, внушающее людям рискованное желание прикасаться.  По-хорошему в клубе нужно было или развиваться, или сваливать в собственный бизнес. В лабе, наверно, жилось лучше всего. Когда ты занят чем-то увлекательным, ни твое одиночество, ни чужие взгляды тебя не ебут. Может быть, стоило отсидеться там, но осень не грела даже здесь, на юге. 

В общем, Мартин, втыкающий в пестрый экран, оказался самым домашним и трогательным зрелищем, которое ей привалило за последние месяца три. Да, может быть, за всю ее неловкую, хромую жизнь. Он просто жует и смотрит, и больше ничего не происходит. Вообще. Ничего плохого, тревожного, ничего опасного в этом мире. Где-то между бедер вздрагивает эхом утомленное напряжение мышц, отпуская под кожу хулиганские искры веселого послевкусия. Миша закладывает посуду в моечную машину, стараясь не особо шуметь, чтобы не перебивать диктора. Попытка ее придушить выглядит сейчас игрой, опасным приключением, которое воспринимается как забота, уродливое проявление нежности. Что-то понятное из детства.

- До июня.

А вот это что-то новое. Мишка вытерла руки и достала водку из бара, прикидывая, что нужно бы спать, а токсины уже не те, чтобы качественно срубало. Накинула в стаканы лед.

- Хочешь? – вопрос завис в воздухе и растаял, дожидаясь ответа. Она забрала добычу к матрацу, пока Юль рылся в подушках.  – Я хочу взять бизнес модуль на лето, если ты о сроках. Нужно немного понимать, что творится в финансах.

Слушала о его тревогах, вдумчиво разливая теплую водку на лед. Следила, как конденсат слепит стаканы. А потом завалилась в койку. Пружины приятно скрипнули. Матрац очень годный, а что постели нет – так в этом весь Мартин. Это Спарта, тут только самое необходимое. Миша смотрела на удобства равнодушно. Она умела мечтать. А таким людям ничего не жмет.

- Знаешь, о чем я мечтаю? – отставила стаканы возле постели  и протянула к нему руки, поманила, приглашая к себе. – Только не смейся! Мечтать очень важно. Даже если ты ничего не добьешься, то все это время ты двигался по годному вектору, а не просто болтался говном в  заводях Миссисипи. Понимаешь? Направление бесценно. Так вот.

Подтянула наверх подушку и устроилась полусидя, смакуя послевкусие остывающей водки.

- Я прикидывала, не поехать ли после универа варить мет в Тихуану, когда мы только начали работать. А потом такая: с хуя ли? Пусть Тихуана работает на меня! Я хочу фармзавод где-нибудь в мексиканском приграничье и сеть аптек на юге Калифорнии. Только представь, как ты продаешь отборную марихуану – и все чисто, а закупаешь на тонны больше, потом все это моешь через свои прилавки – шикарно?! У тебя есть легальный трафик через границу… Не смей смеяться!

Ткнула в него пальцем. Превентивно. Мишка и сама понимала, что мечты мечтами, а работать надо каждый день.

- Я думала, где взять расходники: неплохо бы открыть скромный хозмаг и через него брать селитру, и мыть мои смешные, но все равно грязные деньги… А потом: ну, зачем мне эта срань, если аптечка круче? Одна маленькая аптечка. А потом другая, третья, бренд -  и вот это все! В универе каждая пробирка под счет, а тащить кого-то из преподов в бизнес – стремно. Там все слишком держатся за научную репутацию. А здесь море эфедрина под рукой! Серая бухгалтерия, конечно. И если взять кpeдит в банке, они буду внимательно следить за твоими делами…

Миша не имела представления, сколько денег у человека, у которого нет кровати, но есть Додж… А аптеку тем не менее хотелось оставить себе. Не подарить идею.

Отредактировано Misha Hoggarth (2019-01-12 11:33:36)

+1

15

Звук он выключил, когда пошел разговор, поэтому пульт полетел обратно на диван, а сам Юль какое-то время наблюдал за тем, как девчонка разливает водку. Проследил молча за тем, как она прошлепала босыми ступнями до постели, пока рассуждала обо всем сразу, как обычно. Вот эта вот ее манера собирать в трепе все и разом, она его иногда вымораживала до трясучки, но со временем дилер научился фильтровать. Серьезно, сам иногда удивлялся, как многие ее слова пролетают мимо, вообще не задерживаясь в голове, потому что не несли для него ничего полезного или хоть сколько-то информативного. Ну, зачем ему блять было знать о том, что она подбивает финансы? Если у нее случатся проблемы, то вряд ли Миша будет теряться, за помощью, как они уже выяснили, она способна обратиться напрямую, а сегодня она убедилась, что он даже способен не отказать в этом.

- Мм? – когда она подняла тему с мечтами, поманив его к себе, Мартин уже вытянул из кармана пачку, в которой предусмотрительно были заготовлены самокрутки. Достал одну и пихнул в зубы, подкуривая и удерживая в легких тяжелый дым индейской дури, пока преодолевал небольшое расстояние до кровати, у которой поначалу присел на корточки. Выдохнул дым к потолку и отдал сигарету девке, а сам коротко приложился к стакану с водкой. – Фармзавод?

Он, конечно, поначалу изогнул бровь, услышав об этой теме уже не впервые. Не, она как-то трепалась про это, просто они тогда не развили, как-то не до этого было. Теперь же, укладываясь на постель рядом с любовницей и чувствуя, как по телу расходится вперемешку действие травы с водкой, Мартин задумался.

Дело было не в Додже, конечно, и даже не в том, что на запястье руки, которой он прямо сейчас привычным движением подтягивал к себе поближе загорелую Мишкину ляжку, болтался золотой Ролекс, который стоил почти в три раза больше этого самого Доджа, нет. Дело было в том, что бабло не могло мыться достаточно быстро для того, чтобы его можно было реально куда-то приспособить, а если и могло, то у Юля на это элементарно не было времени. На всякие там сраные бизнес-планы, возню с переговорами, да и в целом реализацией каких-то своих желаний в жизни, которые имели место быть. А может быть, дело было в том, что количество бабла, отмываемое на данный момент, ему вполне хватало на все его жизненные запросы, а пока дело не доходило до чего-то существенного, то и смысла шевелиться в этом направлении, вроде как, особо не было. Короче, подумать-то было, о чем.

- А че, - начал он, забирая у нее косяк и с усмешкой глянув на девчонку, – долго тебе еще копить на заводик с брендом? Лет через десять-то обзаведемся сырьем? – он тихо посмеялся, давясь легкой хрипотцой от терпкого дыма самокрутки, и затягиваясь в очередной раз. Не мог не подъебать девку после громких слов о том, что Тихуана должна работать на нее и вот этих вот «я хочу» и «мне». Мечты мечтами, конечно, но он, как и обычно, думал о сегодняшнем дне. – Вся хуйня в том, детка, что Тихуана никогда не будет работать на тебя. Ни Тихуана, ни какое другое сраное место. Где бы мы ни были, рассчитывать мы можем только на себя, и вот тут все твои мечты превращаются в полное и местами бесполезное дерьмо. Понятно?

Тем не менее, даже оставаясь непрошибаемым реалистом в любом вопросе, дилер сразу зацепился за ход ее мыслей, прикидывая шансы вырулить их во что-то полезное для них и действие травы ему в таких мыслительных процессах обычно помогало.

- Другое дело, - продолжил он, в очередной раз прикладываясь к стакану, чтобы залпом выпить остатки и дав недотаявшему льду стукнуться о пустое дно, - когда у тебя на руках при этом есть небольшой козырь, который поможет мечтам осуществиться, а?

Флешка, найденная в доме братьев, в Остине, вряд ли имела бы вес в переговорах о бизнесе, это Юль понимал прекрасно, но на данный момент, она могла стать хотя бы веским поводом встретиться с теми, с кем об этом можно было поговорить серьезно, ни с какими-то там шестерками и многочисленными посредниками, а с теми, кого может заинтересовать еще один вариант сотрудничества.

- Короче, не помешало бы тебе подумать над этим ни как о мечте, а как, хм, о цели. В смысле, серьезно подумать, а не выкидывать обрывками, из которых нихуя не ясно, - пока дилер договаривал, то отставил пустой стакан и вместо него взялся за мобилу, выискивая знакомое имя среди остальных. Нажал на дозвон и поднес трубку к уху. – Эй, Хорхе, как жизнь? У меня тут нарисовалось одно дело. Хочу попросить, чтобы ты устроил мне встречу со своим боссом, слышь? Скажи ему… скажи, что у меня есть для него полезная информация, связанная с Синалоа. Да, да.

+1

16

На Роликс Миша смотрела плавно. Нет, она уже поняла, что Мартине куда состоятельнее, чем выглядит со всеми своими побрякушками. Но считать не пыталась, ей не хотелось на свои задумки насосать. Ей хотелось заработать то, что она по итогу будет иметь. Может, Мишка поэтому из борделя ушла с чистой совестью. Ей хотелось своих денег. Другая давно бы сняла с Мартина и Роликс и все остальное, но чужие деньги не решали проблему Мишкиных амбиций. Не делали ее тем, чем она хотела стать. Собой. Поэтому изумительную схему кpeдитования грез девица обдумывала давно. Урывками, конечно, но погуглить оптовые цены на химию здесь и в Мексике, налоговую систему, стоимость рабочей силы и посчитать ей труда не составило. Прийти к Мартину с бизнес-планом, возможно, хорошая идея, но тогда есть шанс нарваться на вопрос: «почему я захочу это спонсировать?». Просто из упрямства и умения поддеть, чтобы выцепить из партнера что-то большее. Вести с ним деловые переговоры Мишке было не по зубам. И она решила зайти издалека. Пусть он сам обдумает, почему он хочет дать ей денег. А если  решит, что не хочет, Миша всегда сможет пойти с этой идеей к итальянцам и предложить им подумать. В конце концов, они тоже заинтересованы в мексиканском трафике. И если это дело тоже не выгорит, придется начать с аптечки. На аптечку она почти накопила. А там может подкатить информация о латиносах…  В общем, у нее были варианты, которые неспешно взвешивались, пока Мишка писала работы для универа. Она прикидывала подождать до осени, до окончания бизнес-модуля, до сотни тысяч. До полутора сотен. Годный стартовый капитал по ее прикидкам. Марин обещал, что с сырьем проблем не будет. То ли он ее сейчас развел, то ли она его... или это их шанс. Никогда не знаешь, что на самом деле произошло, если мешать с алкоголем.

Теперь девчонка наблюдала, как Мартин вальяжно усаживается у койки. Его хулиганские уличные повадки доставляли ей удовольствие. Все в его вдумчивой хищной самоуверенности отзывалось в ней неуловимой близостью, пленительным физическим комфортом, от того, как он существует рядом: как ходит, как курит, зажимает самокрутку между губами, и тяжелый дым вуалью застилает лицо, как он думает – стремительно, как счетная машина, или берет паузу и зависает, стыкуя концы. Подтрунивает, кривит губы в лаконичной усмешке. Потом укладывается рядом, и матрац податливо приминается под весом тела. Как выговаривает ей за отсутствие связи с реальностью. Но Мишка знала, и с этого знания ее было не сбить. Тихуана будет на нее работать, потому что Мексика так устроена. Экономически. А считаешь ты это удобной бизнес-площадкой или личным феодом – все только в твоей голове. И она не спорила. Любовалась, темными щупальцами спрута под кожей, плавным скольжением мышц, призывным оскалом Шивы – копила в легких жгучий и терпкий дым и не спорила. Отдала косячок и приткнулась к боку, отправила на пол пустой стакан. Втерлась в бедро горячей промежностью, устраивая ногу поудобнее.

- Мы – это очень много, - симпатично заглянула в лицо и поймала кожу над соском холодными губами, помечая темным засосом. Не без озорства показала таящую на языке льдинку.  Ей никогда не хотелось, чтобы ее «мы» с Мартином было чем-то романтическим. Все это славные вещи откладывались лет на 10-15 куда-то вдаль, когда ее финансовые вопросы, ее вопросы с тем, кто она и что, будут окончательно решены. Миша не разрешала себе грезить простыми решениями, чтобы не сбиваться с пути. Ее «мы» с Мартином должно было стать партнерством. В этом смысле иметь общие активы куда интереснее, чем иметь общих детей.

- Я немного посчитала. В Китае, конечно, дешевле держать производство, но он слишком далеко, и я не доверяю тому, что не могу прочитать и пощупать. Может, я неправа. В Мексике отличные налоги, дешевая химия, дешевая рабочая сила – почему всему этому не поработать... на нас.

В это «мы» она пока опасливо не верила. Он, правда, это сказал?

-  У нас будут чистые фуры с чистыми декларациями, разрешения на эфедрин и траву и возможность отмыть все, что угодно.

Если бы Мишка сказала, что их ждут волшебные единороги, это не могло бы звучать слаще. Конкретно сейчас обещания выглядели точно так же нереально. Но они оба проводили достаточно времени бок о бок с наркотой, чтобы понимать, что до единорогов подать рукой в любой момент.

-Могу сверстать бизнес-план.
Заполнить стандартную форму цифрами из сети девчонка действительно могла. Невеликое искусство. Собственно, с этого ее неуверенные мечты и стартовали.

- Около сотни тысяч на аптеку, с выходом на прибыль месяца за 3. А завод, Мартин...
Кто в 20 лет может действительно представить, сколько стоит завод? Кто-то, кому очень нужно свести концы с концами. И Миша представляла, но от этой суммы хотелось отвернуться в знакомое тепло тела. Забросить решение вопросов в пользу торопливой и грубой близости. Она долила водки в стаканы - было это лишним, или сейчас самое время обмыть что-то важное?

- О чем ты? – нехотя выпустила его из объятий, чтобы пустить за трубкой. И жадно вернула назад, уютно укладываясь на грудь. Зачем, вообще, нужно столько мышц, если на них неуютно валяться? Теперь Мишка внимательно вслушивалась в незнакомый голос «на том конце», не перебивая. Пока ничего кроме знакомого южного акцента она не услышала, и где-то под ложечкой тревожно заныло.

Отредактировано Misha Hoggarth (2019-01-15 02:08:28)

+1

17

Юля, наверное, должно было повеселить то, каким образом девка внезапно зацепилась за произнесенное им «мы», которое на самом деле не имело ничего общего с ними двумя – с ним и с ней вместе, потому что он лишь обрисовал категорию людей, которая желала выбраться из говнища, в котором пребывала, со дна. Правда, концентрироваться он на этом не стал, в отличие от нее, и вообще пропустил мимо ушей ее заметки на этот счет, продолжая размышлять о бизнесе.

Не мог не согласиться, что в Мексике в этом плане можно было неплохо развернуться, поэтому пытался прикинуть, на что финансово способен на этот момент и с какой стороны лучше подойти. Очень легко было мечтать на тему того, кто и на кого будет работать, когда у тебя нихуя нет, но когда ты уже кое-что наработал, то и на такие вещи смотришь иначе. Не теряешь время на пустые раздумья, а что-то предпринимаешь, не делаешь вид, что ты умнее, начитавшись статеек в интернете, а идешь к тем людям, которые могут тебе раскидать по сути с высоты собственного опыта, и все в таком духе.

Он, конечно, и спонсировать ни чьи мечты не собирался, какой ему с этого был толк? Сейчас у него на счету уже имелся человек, которого он спонсировал регулярно и безвозмездно – это была его дочь. Что касалось любовниц, то Мартин не был жадным, но при этом не давал долго висеть на себе в финансовом плане. В конце концов, интерес его к девкам, ищущим в нем бумажного фана очень быстро исчезал, ну а отношения изначально вытащенные на совместной работе он и вовсе ставил под сомнение, поэтому ни во что их и не обрисовывал. Никто никого не будет обвинять в том, что нашелся партнер получше, верно? То есть, оно было выгодно, в целом, обеим сторонам, оно обоих устраивало, но в какой-то момент совершенно нормально при таком раскладе сказать, что пора уже идти каждому своей дорогой.

Короче, сейчас, пока Борхес на том конце провода набивал себе цену и раздумывал над предложением дилера, Юль добил сигарету и раздавил ее в пепельнице, хмурясь от дыма, и когда тот, наконец, разродился вопросом о том, что за информация у него появилась, Мартин коротко ответил:
- Не по телефону, - мекс с досадой выдохнул и согласился переговорить со своими боссами, пообещав перезвонить в ближайшее время, как только узнает что-то стоящее для Мартина. На этом они и попрощались, а дилер отложил мобилу и повернулся к девке, прилепившейся к боку, приобнимая ее. – О чем я? Ну, предположим, что гребаный бизнес-план я тебе и сам могу накидать, вопрос-то в другом. Что там у тебя с финансами? Полтинник-то хоть будет? – если он и мог прикинуть то, сколько выплачивал ей, то траты он, конечно, прикинуть никак не мог, поэтому и цифру назвал наугад. Неважно даже, насколько он ошибся, даже на аптечку по ее собственным расчетам этого явно не хватало. – Что собираешься с этим делать? Нам стоит этот момент прояснить? – или еще потрахаемся, чтобы и дальше наивно полагать, что именно в этом и заключается доверие?

Он с совершенно спокойным интересом внимательно глядел на блондинку, ожидая, конечно, что она разложит по полочкам, в каком качестве представляет себя во всей этой замуте, если ей в нее нечего привнести, кроме своей светлой головы. Вполне себе допускал, что она не все выложила и вот у нее-то как раз есть какой-то козырь, который сейчас ему все прояснит.
Давай-ка, так – ты мне расскажешь не о том, о чем мечтаешь, - нахуй мне это? – а о том, чего хочешь на самом деле. И мы тут вместе с тобой подумаем, че с этим можно сделать?

Нет, Мартин не осуждал ни за какие желания. Ебля еблей, а жрать хотелось всем, они ж на этом изначально и сошлись, так что еще было ждать? Большой и светлой? Ну, для дилера такой расклад был бы смешным. Лучше было иметь честную Мишу под боком, у которой всегда будет в нем финансовый интерес, чем бабу, которая будет вливать в него хуйню и считать сраным долбоебом, который в душе не догадывается, что он наивное хуйло, а себя гениальной аферисткой, ловко его наебывающей.
- С аптечкой-то мы как-то вырулим, там докинуть несущественно. Ты ведь там хозяйничать хочешь, не просто же так суетишься? – дилер хрипло посмеялся, нашаривая свободной рукой стакан, чтобы еще раз промочить горло.

+1

18

Комната плавно поплыла по второму разу за этот вечер, и Мишка раздумывала над балансом химии в крови. Мартин становился жестким, когда начинал добазариваться о делах, и ей делалось неуютно. Рядом с дилером девчонка чувствовал себя совершенным щенком и терялась отчаянно. Она даже не мыслила теми категориями, которые для Юля были очевидной реальностью.

Миша вслушивалась в разговор, с облегчением вжимаясь щекой в плечо. И сейчас оно казалось таким надежным. До мечтательного трепета за грудиной. С Мартином все всегда было очень странно, словно ты становишься солдатом невидимой армии. Мишка принадлежала дилеру в одностороннем порядке: она ему – да, а он ей – нисколько. Но вся его опасная, дурная слава осеняла ее неуловимой обережностью.

Разговор с латиносом закончился, не начавшись, и оставил девчонку без идей, что именно и для кого есть у дилера. Она уткнулась в шею Юля и тихо выдохнула, повела носом по венке, мягко проступающей под забитой шкурой. Наверно, вот здесь забивать было фантастически больно. Иногда она задумывалась, что он так настойчиво забивал, как будто превращал тело в изощренную клетку. Столько боли и неудобств нужно пережить ради какой-то цели. Может быть, знай девчонка всю историю, Мартин был бы ей куда понятнее.

- Полтинник. Чуть больше.
Неуверенно пожала плечами, неохотно. Не великие достижения. Миша не любила, когда ее уличали в проколах, даже таких сомнительных.

- Я думала, у меня есть еще пара месяцев, и я успею присмотреть уже рабочую точку где-то на окраине. Выкупить бизнес проще, чем начинать с нуля. Найму управляющего с тем, чтобы он рассказал мне, как все это вертится – в деталях. И через полгода с одной аптекой и лабой без проблем потяну вторую.

Она отлепилась от Марина. Водка прибивала неприятно. Но дилер хотел говорить. А если он чего-то хотел, Миша это могла. Так повелось. Она села в гнезде смятых простыней и потерла виски, растрепала и без того взъерошенные волосы. Как объяснить кому-то, что ты просто хочешь выжить?

- Слушай, - горло сдавило тесным комком, неожиданным для нее самой. – Да, я хочу это все себе. Я могу сторчаться и сдохнуть. Сдохнут - мое сраное предназначение, понимаешь? Мои родители ирландские алкаши, я варю мет. Если я не зацеплюсь в этой жизни за что-нибудь, у меня есть полгода-год, прежде чем я начну торчать на той хуйне, которую могу состряпать. Что-то должно держать меня в этом мире. Что людей держит, знаешь? Дети и дело. Дети – не мое. Не сейчас. Поэтому, да. Если ты дашь мне пару-тройку месяцев, я куплю аптечку и приду к тебе спрашивать, кому можно доверить вторую бухгалтерию. И мы сможем забыть о теме с расходниками. Если ты вкинешь мне еще сотню сейчас, я отдам ее тебе, как только заработаю. Довольно быстро. Ты уже понял, что я не по роскошной жизни и никуда не промотаю. Промотать я еще успею, если задержусь на этом свете.

Ей не нравилось об этом думать, ей, вообще, сейчас не хотелось думать. И трепаться не хотелось, ни о своих страхах, ни о своих целях, ни о том, почему быть хозяйкой как можно большего бизнеса для нее так важно, почему она готова работать на это, как никто другой. Промывать остывающей водкой спазм в гортани – так себе практика. Но спирта Миша больше не чувствовала.

- Дальше все это растет в геометрической прогрессии. Дальше - проще. Чем больше будет аптек, тем проще варить, мыть, расширять сеть, тем проще вложиться в опт, раздавать В2В, а накопить первый взнос в производство. Через год-два-три. Но не сейчас. Никто не вкинет мне мультов 20-30 просто так – в счет будущих успехов. Ты вкинешь? Кто-то? Я поверю, что мне дадут шанс выкупить это все? Да с хуяли? Зачем кому-то эта благотворительность? Кто, вообще, станет со мной говорить до того, как у меня что-то будет?

Ей не нравилось, как слезы застилают взгляд дрожащим маревом и плавят контуры его лица. Не нравилось едкое предчувствие, что Мартин вот-вот потеряет терпение, потому что она влезла со своими взбалмошными эмоциями в его рабочие схемы. Ощущение, что она никак не может найти правильный ответ на вопрос, который барыга задает на самом деле. Как ему всегда удается выломать ее изнутри, выкрутить, словно в грудину вворачивают крупной отверткой?

- Хорошо, прости, - отерла глаза тылом ладони, прижала влажным костяшками губы, отчаянно собирая себя обратно. – Это то, чего я хочу. Да. Производство, свой опт, логистку, розницу.

Мишка слабо понимала  разницу между «хочешь» и «мечтаешь» в контексте невьебенной стоимости этих хотелок. Но, кажется, Мартин понимал. И это напугало ее по-настоящему только сейчас, когда неслучившаяся истерика заставила протрезветь. Напугало до леденящего спазма в легких. Вот этот человек может взять и вынуть из воздуха 30 мультов.

- А для тебя это все... реально - голос сел в потрясенный шепот, широко распахнутые зрачки словили темное отражение лица напротив.  – Что ты, вообще, такое?

Отредактировано Misha Hoggarth (2019-01-17 02:09:34)

+1

19

Да, дилер порой нихера не понимал в ее лепете, пока девка говорила своими скороговорками, вкидывая кучу собственных мыслей в речь, которые часто превращались в какую-то мешанину, в какую-то гребаную кашу, которую приходилось фильтровать для того, чтобы вычленить суть. Происходило такое довольно часто, но он-то уже привык, а вот люди, в чей круг она так жаждала влиться, все эти санные бизнесмены, они вряд ли будут серьезно воспринимать подобное поведение, скорее, как то, что их хотят нагреть, путают намерено, что еще хуже. Кто-то воспримет это как неопытность, что вернее, и не упустит шанс этим воспользоваться.

Короче, теперь, когда речь зашла о делах, он таки хотел от девки связных мыслей, даже если при этом они наплюют на то, что трахались в душе буквально только что. Лично ему сделать это было несложно, но вот ей в силу характера или опыта давалось явно с трудом.

Не, сначала все было нормально, она начала с конкретики по аптеке и он неторопливо и согласно покивал, дав ей знать, что вот это все звучит уже лучше и определеннее, но потом что-то пошло не так, потому что она отстранилась, дав руке дилера, которая до этого в свободном полете гуляла по ее спине, упасть на постель пустой, а сама уселась и занервничала, да и то, как дрогнул голос, он сразу услышал.

Ей самой, конечно, могло что-то не нравиться или не хотеться, но кто вообще обещал ей набор ёбаных жизненных удобств по пути разгребания говна, в котором она оказалась благодаря этим самым предкам-алкашам, которые, к слову, уже сдохли. Туда им и дорога. Что это за добрый волшебник такой, вкативший девке о том, что на ее пути будут только радужные единороги, срущие блестками и баблом, пока она прожигает жизнь так, как ей хочется? Почему именно ему сейчас приходилось ломать ее уютный плюшевый мирок, в котором она, свернувшись клубочком, посасывала сраную маргариту через трубочку и веселилась от того, как весело пляшут вокруг какие-то человечки?

Он блять не выбирал для себя эту роль. Он даже толком не понимал, чем сейчас ее задел. Озвучив сумму ее накоплений? Хоггарт, походу, плохо понимала, что любой ее однокурсник, который не находился на содержании у своих дражайших опекунов, охуел бы с суммы ее заработка. Да Юль сам столько не зарабатывал, когда ему было двадцать, у него не было такой возможности, потому что находился он в еще большей жопе, он не получал образования, он блять шлялся по улицам, толкая траву и подрабатывал в гнилом ангаре, который типа был автосервисом. Разница между ними была, по сути, только одна – она сейчас себя жалела, а он тогда злился на весь этот ебучий мир, который, как тогда казалось, не давал шансов вообще.

- Бля, прекрати, - он недовольно махнул рукой, психанув поначалу, но не трогая девку и дав слегка остыть, пока та заливалась слезами. – Ты каждый раз будешь сопли развозить, когда надо о делах поговорить? – ему, конечно, сразу припомнилось их знакомство, и если поначалу Мартин занервничал, то теперь его это начало веселить. – Это не так работает, поняла? Нельзя что-то объяснять по делу, размазывая сопли по лицу! Иди сюда, - он махнул рукой снова, призывая вернуться в постель, но потом сел сам и прихватил девку за загривок, притягивая к себе, пока она ошарашено на него пялилась. – Нам не нужна вся сумма разом, нет у меня сраной тридцатки лямов, как у тебя нет сотни на твою аптеку. Поэтому ты мне об этом говоришь, вот так это и работает. Ты говоришь, что Тихуана должна пахать на тебя? Окей. Есть флешка, и вот та срань на ней может заинтересовать серьезных людей в Мексике. Услуга за услугу. Я солью им флешку, а они мне расскажут, кто может заинтересоваться твоим заводиком и в какие сроки это реально обстряпать, потому что я не полезу в это в одиночку, я тебе ни какой-то сучий бэтмен, чтобы раскидывать все вопросы на коленке и рвать в дело с порога. Так понятнее?

Он подождал, когда Миша перестанет всхлипывать ему в шею и выпустил ее, подталкивая обратно на подушки. Досидеть до утра в разговорах, строя планы на будущее он не собирался, а время к тому и подваливало. В конце концов, они не ввяжутся во все это прямо завтра. Пока девка найдет подходящий вариант, уйдет уйма времени, а уж с переговорами о заводе и того больше.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » as the world turns