"После визита в злополучный отель Кристина практически перестала тратить время на сон. Её максимум отдыха теперь - часа три-четыре за ночь. Спала готическая королева..." читать дальше
внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграмбаннеры
RPG TOP
25°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Lola
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[icq: 576-020-471]
Justin
[icq: 628-966-730]
Kai
[telegram: silt_strider]
Francine
[telegram: ms_frannie]
Una
[telegram: dashuuna]
Вверх

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Странное рождество


Странное рождество

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

квартира Кристы | 25 декабря 2018 | после полуночи

Jens Bauer & Denivel Simon
http://funkyimg.com/i/2MMqQ.jpg

За окном зима-зима,
На небе сказочном луна.
Горит свеча, вокруг темно,
А мы встречаем рождество.

+1

2

[NIC]Jens Bauer[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MMfR.gif[/AVA]
[LZ1]ЙЕНС БАУЭР, 35 y.o.
profession: владелец юридической фирмы Hengeler, адвокат;
sis: Krista Wanger.
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2MMfS.gif[/SGN]

- У вас не будет закурить?
Милая улыбка, чуть прищуренные глаза и мягкий голос. Боже, Йенс, когда ты в последний раз был таким добрым и тошноты милым? Даже смотреть противно на себя со стороны. Но отражение  в зеркале за спиной бармена невольно бросается в глаза. Едва уловимо бросаю взгляд на собственное отражение, чтобы отвести взгляд в сторону. Непривычно видеть себя таким. Но я всё так же чертовски хорош собой: в дорогом чёрном костюме, белая рубашка скрывало тело,  дорогие часы на левой руке и не менее дешёвый парфюм. Такой же демон, но в маске хорошего человека. Любая девушка в этом баре с превеликим удовольствием проведёт со мной ночь, выполняя любые прихоти. Стоит лишь щёлкнуть пальцами. Но… мне не нужная любая. Ни самая красивая, не самая пьяная, ни самая безотказная. Никто в этом баре.  Мою жажду могла утолить только блондинка в чёрном платье, что сейчас сидела за барной стойкой рядом со мной. Её подушечки пальцев скользили по прозрачному стеклу фужера, волосы лоснились в свете ламп, а фарфоровая кожа так и подталкивала дотронуться до неё.  Девушка пришла  сегодня сюда совершенно одна и это только мне на руку. Никто не увидит меня рядом с ней. Не будет вспоминать лицо того парня, который просто спросил закурить. Она и я – просто два человека, которые сами по себе. И если она завтра уже не сможет вспомнить моего лица, то я… Хм, зачем обманывать себя самого? Моего лица, эта блондинка уже никогда не сможет забыть.  Я проделал слишком долгий путь, чтобы оказаться здесь и вот так просто и не принуждённо облокотиться на барную стойку, словно я действительно оказался в этом месте, в это время совершенно случайно. Подойти, услышать её голос. Взглянуть в глаза той, кто не выходил из моей головы всё это время.
Денивел.
Приторное имя с французским акцентом. Произнося его, кончик языка так и бьётся о зубы, словно в истерике. Или в немом наслаждении. Каждый волен выбирать себе своё ощущение этой… маленькой озабоченной сучке. Кажется, так назвала её Криста, когда впервые смогла рассказать о своей приёмной сестре. О Том дорогом человеке, которого она потеряла. Моя Маленькая Криста. Я не смогу разделить с тобой боль утраты этого человека хотя бы потому, что я не знал Джей и не питал к ней ровным счётом ничего. Могу лишь сдавливать внутри себя безумную улыбку дьявола, который шепчет «никто у тебя её не отнимет». 
Безумно гадко и отвратительно думать о таком, радоваться смерти человека, но… Могу ли я быть уверенным в том, что будь жива Джей, ты смогла бы меня принять? Думаю, что нет. Но от этих мыслей становиться противно. Словно вместо слюны в моём рту был яд.
Видимо это чувство вины перед тобой, смешанной каплей братской любви привели меня в этот бар, где я смотрю на жену Джей. Она ничего не подозревает. Её взгляд потерян. Ну, ничего дорогая, потерпи ещё немного, и твоя жизнь сможет стать в разы интереснее. Дай мне только шанс.
Знала бы ты, как долго я ждал тебя. Твоё появление  в этом богом забытом заведении не осталось незамеченным. Я ждал его, прячась в тени за одним из столиков. Нервно смотрел на часы, взглядом сверлил эту дверь, пытаясь узнать в каждом человеке твои черты. Я знал, что сегодня ты будешь тут. А ты даже не подозреваешь этого. Кто я для тебя? Ещё один человек, которого ты не сможешь вспомнить. Ещё один противный мужик, который своим поведением заставит тебя тяжело выдохнуть. Кем бы я ни был в твоих мыслях сейчас – я стану всем для тебя. Но чуточку позже.
Ресницы неспешно взмывают вверх, когда мой голос раздаётся где-то над ухом. Оценивающий взгляд. Хмуришь брови и качаешь головой из стороны в сторону. Да, странно видеть перед собой хорошо одетого человека, который просит закурить, но в этой жизни бывает всякое. Даже такой состоятельный человек, как я может остаться без сигареты, а в баре их было не купить.
- Прощу прощения, за беспокойство.
Снова мило улыбнуться и пойти прочь. Уйти с пустыми руками, но получить гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Ты обязательно выйдешь этой ночью за сигаретами. И я буду ждать, расставив сети.
Криста была права, когда называла тебя хрупкой. Белая кожа так и просила оставить на ней алый след от удара или ожога. Хрупкость – была моей слабостью. Но ты была предназначена не для меня.
Ночь. Вокруг не было ни души, что тишина этих улиц начинала давить. Не люблю тишину. Она приходит всегда не одна, принося с собой едкое ощущение, что что-то должно произойти. Но к моему счастью, кроме отёкших ног ничего не случилось.  Рука поднимается вверх и перед глазами замирает циферблат часов.
- Полвторого ночи. Когда ты захочешь покурить?
Тяжёлый выдох и  я начинаю ёрзать на сидении автомобиля, пребывая в нетерпении. Сердце отбивает чечётку, когда дверь подъезда открывается и показывается белая голова. – Ну, здравствуй, белый кролик. – Уголки губ стремительно ползут вверх от одной только мысли о том, что тот месяц, который я следил за тобой подобно маньяку не прошёл даром. Сейчас ты одна идёшь по тёмной улице, кутаешься в куртку пытаясь спрятать маленький носик. И это сладкое, почти пьянящее чувство победы, которое застыло на губах. Но праздновать ещё рано.
Дождаться, когда ты зайдёшь в магазин и выйти из машины. Большими шагами перейти дорогу, постоянно оборачиваясь в сторону магазина и прошмыгнуть в тёмный переулок. Никто меня не увидел и это чувство только сильнее подгоняет моё сердце перекачивать тёмную жидкость по моим венам. Навряд ли по ним течёт обычная кровь.
- Давай, Денивел, сделай приятно мне и моей сестре. Ты же любишь боль, а я могу подарить тебе её так много, что ты не сможешь её перенести. Только сделай шаг.

Мимо проезжает машина, которая на несколько секунд прерывает тишину улицы. Её звук постепенно удаляется, пока совсем не стихает в нескольких кварталах. Ветер, игриво разбрасывает белоснежные волосы, морозит кожу, заставляя сильнее укутаться в куртку. Нужно было теплее одеваться. Но кто об этом думает, когда нам нужно «всего лишь пройти до соседнего дома». Даём себе обещание, что в следующий раз будет и шапка и шарф и более тёплые ботинки. Даём, чтобы обязательно нарушить на следующий день, ведь там всего две минуты ходьбы. И будет великим везением, если такие шалости обернуться всего лишь лёгкой простудой или насморком. Ничем серьёзным, вроде того пронзительного писка котёнка, который доноситься из тёмной подворотни. Ветер только сильнее подгоняет чувство вины, что маленький кроха останется один на один с холодной улицей и пустым желудком. Трудно пройти мимо. Трудно сделать вид, что ничего не слышишь, особенно в тот промежуток времени, когда ты сам остался один на один со своим отражением. И оно не самая лучшая компания на рождество. Робкие шаги по замёрзшим лужам, как пара шагов в бездну. Несколько шагов в темноту в поисках маленького комочка шерсти, который продолжал звать…на помощь? Навряд ли. Он зазывал в липкие сети, который расставила мужская тень. Руки рыщут в темноте по пустой коробке, но там нет ничего кроме телефона. Удивление, которое не успевает разлиться по венам, сменяется мглой, которая убаюкивает, заставляя глаза закрыться. И только эхо мужского голоса в короткой фразе «mein Schatz», которая проводит в темноту.

Отредактировано Teo J Marino (2018-12-03 20:58:27)

+3

3

У всех нормальных людей есть с кем отмечать рождество.
У меня - нет.
Я - ненормальная.
И это вроде бы такой общеизвестный факт, который уже никого не удивляет и не смущает, но... у меня все равно то и дело перехватывает дыхание, приходится бороться с комком, подкатывающим к горлу. Мне приходится останавливаться и вообще не дышать, потому что в противном случае я рискую разрыдаться, задохнуться собственными слезами и в истерике сползти по стенке, приговаривая себе под нос, что все кончено, что я все проебала, все разрушила своими собственными руками и восстановлению это не подлежит ни в коем случае, потому что... потому что Тео, кажется, счастлив без меня. Тео, кажется, счастлив не смотря на то, как далеко мы с ним умудрились зайти в своей потрясающе нелепой "дружбе".
Тео нашел себе девушку, а моя жена мертва. И некому отмечать со мной рождество. Или лучше сказать, что никто не захотел отмечать со мной рождество? Ведь это так, да? Потому что ни у Джей, ни у Тео не было никаких непреодолимых препятствий, чтобы не быть со мной. Он просто выбрал другую. Она просто предпочла смерть.
Ничего сложного.
Ничего сложного кроме того, что я, кажется, отпугиваю близких людей.
Я могла бы сказать, что сегодня я надену свое лучшее платье и пойду стрелять глазками в бар, чтобы заинтересовать собой девушку, которая заинтересовала меня, но правда в том, что... я не чувствую в себе сил и желания с кем-то спать этой ночью. Я не чувствую в себе сил закрывать глаза и представлять, что по моей коже скользят не чужие руки, а такие родные пальцы Тео, которые могут выбить из моей головы всю дурь и все плохие мысли. Я не хочу, потому что обязательно расплачусь в процессе и все только больше испорчу, а потому я надеваю первое попавшееся черное платье и иду в бар просто для того, чтобы выпить. Выпить и желательно забыть о том, как меня зовут и кто я такая.
Но сидя за барной стойкой я вдруг обнаруживаю, что почти абсолютно трезва. Сколько уже по времени я задумчиво кручу в руках фужер с шампанским, которому вообще не место в таком заведении. Сколько уже по времени я слежу взглядом за тем как тонкие изящные ниточки пузырьков переливаются и искрятся в моем бокале? Сколько я сижу здесь совершенно бесцельно, не понимая зачем пришла, если мне не нужна компания на эту ночь, а выпить я вполне могла дома.
Что ты здесь забыла, Денивел? Это такая попытка забить внутреннюю пустоту хоть чьим-то присутствием, пусть даже это совершенно незнакомые люди, просто массовка? Это попытка доказать самой себе, что ты не одна? Или попытка доказать самой себе, что быть одинокой не страшно?
- У вас не будет закурить?
Мужской голос явно обращается ко мне и я вздрагиваю от неожиданности. Думаю, что эта моя прошедшая по телу дрожь была очевидна для мужчины, который задал мне вопрос. Я нехотя поворачиваю голову в его сторону и зачем-то сканирую его внешний вид: немного за тридцать, хорошо одет, на запястье очень дорогие часы и... немецкий акцент? Этот самый акцент вызывает у меня стайку мурашек где-то между лопатками и я судорожно сглатываю, сильнее цепляясь пальцами за несчастный бокал недопитого шампанского.
- Нет, извините, - я качаю головой из стороны в сторону, подтверждая свои слова, потому что тут довольно громко играет музыка и голос может запросто в ней раствориться и потеряться. И да, у меня действительно кончились сигареты. Если бы не это досадное недоразумение, я бы давно закурила сама, но приходится терпеть и ждать.
А чего я жду?
Стоит только мужчине, который спросил у меня закурить, удалиться, на прощанье мило улыбнувшись, как я понимаю, что провожу здесь свое время максимально бесцельно - лучше пойти домой и посмотреть сериал или почитать книгу. Книга в рождество это же... хороший вариант, да? Можно укутаться в плед и налить чай. Можно обойтись сегодня без экстази и алкоголя, раз уж я не смогла допить второй фужер шампанского. Окончательно решив уйти, я оставляю фужер на барной стойке, а сама набираю пару сообщений чтобы вызвать Жаклин, которая примчит и отвезет меня домой. Откровенно говоря, мы могли бы отметить рождество с Жаклин, но... но однажды я уже переспала со своим водителем и обожглась на этом - больше я такой ошибки не совершу.


Без пятнадцати два я понимаю, что очень хочу курить. Без пятнадцати два я вдруг осознаю, что вернулась домой, но за сигаретами так и не сходила, а дома тоже кончились все запасы. Тяжелый вздох вникуда и для никого срывается с моих губ, заставляя меня отложить книгу в сторону и встать с кровати, недовольно оглядываясь по сторонам в поисках мобильного телефона. Звонилка в итоге находится в зале и я засовываю ее в карман кожанки, которую быстро накидываю на себя. Я знаю, что оделась слишком прохладно для погоды, которая стоит за окном этой ночью, но я так и не сняла платье, в котором сидела в баре, а искать что-то другое сейчас казалось таким глупым и бессмысленным. Я знаю, что надевать кожанку когда за окном едва ли есть пять градусов - чистой воды безумие, но мне же всего лишь надо дойди до ближайшего магазинчика.
Как итог - холодный зимний ветер заставляет меня вжать голову в плечи и поежиться от первого же его дуновения. Почти моментально я промерзаю насквозь и уже думаю о том, что стоило перебороть в себе лень и одеться потеплее, потому что пока я отчаянно шагаю за вишневыми сигаретами, то очень даже рискую своим здоровьем, ведь легко могу заболеть. Заболеть и сорвать все съемки, которые у меня есть на следующей неделе. Хм, почему сейчас это кажется мне такой прекрасной идеей?
Когда я выхожу из магазина, попутно затолкав в карман кожанки пачку сигарет, потому что курить сейчас на ветру нет никакой возможности, то, неожиданно, чувствую как страх касается меня своими тонкими пальчиками. И это заставляет меня оглянуться по сторонам, скользнуть взглядом по абсолютно пустой в этот час улице.
Тебе просто показалось - убеждаю я себя и направляюсь в сторону дома быстрым шагом, как вдруг жалобный писк заставляет меня замереть на месте и поежиться не то от холода, не то от сожаления. Я слышу как где-то совсем рядом жалобно мяучет котенок, а потому заворачиваю за угол почти неосознанно, не успев подумать о том куда я вообще буду девать котенка. Но одно я знаю точно - нельзя оставить живое существо умирать в эту холодную рождественскую ночь. Одно я знаю точно - я не настолько черствый человек, чтобы не прийти на помощь, когда ее можно ожидать только от меня и ни от кого больше.
- кыс-кыс-кыс, - мой голос тихим эхом ударяется об стены, отражается от них и возвращается ко мне. Я пытаюсь найти источник звука, пытаюсь отойти маленький пищащий комок, который нуждается в моем тепле, но... вместо этого нахожу чей-то телефон, повторяющий жалобное мяуканье раз за разом.
Я не успеваю даже испугаться.
Не успеваю подумать.
И мне не удается даже вскрикнуть, потому что как в лучших фильмах ужасов мой нос и рот накрывает ладонь с носовым платком и у меня в ту же секунду плывет сознание, а земля уходит из-под ног.
«mein Schatz» - последнее, что я слышу перед тем как провалиться в бессознательное и обмякнуть в чужих руках.

+1

4

[NIC]Jens Bauer[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MMfR.gif[/AVA]
[LZ1]ЙЕНС БАУЭР, 35 y.o.
profession: владелец юридической фирмы Hengeler, адвокат;
sis: Krista Wanger.
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2MMfS.gif[/SGN]

- Денивел.
Мой голос разрезает тишину, словно скальпель скользит по нежной коже. Неторопливо, едва заметно в первые секунды, но причиняет резкую боль после. Я знаю, ты чувствуешь сейчас, что твоя голова стала внезапно тяжёлой, гудит. Веки не открываются и всё тело ломит. Ступор. Ты не понимаешь, где сейчас находишься. Я прекрасно вижу это по твоим пусть и закрытым глазам. Зрачки бегают из стороны в сторону и замирают, как только до ушей доносится шорох простыней.
Ты лежишь. В своей ли постели? С этим вопросом твои тонкие пальцы скользят по грубой ткани, пытаясь понять, в своей ли кровати ты находишься. Так сладко наблюдать за твоими сонными движениями, заторможенными и осторожными. Лениво тянешься, не спешишь открывать глаза, чтобы убедиться в одном – последние картинки перед глазами не были страшным кошмаром, навеянным фильмом ужасов или прочитанной ранее книгой. То было правдой, которая гонится за твоим рассудком, который пытается спрятаться от воспоминаний окутанных липким чувством страха и боли. Я вижу это по твоей пульсирующей вене на шее. Ещё чуть-чуть и твои глаза откроются, чтобы убедиться в одном – тебя похитили.
- Денивел.
Произношу ещё раз бархатным голосом с немецким акцентом, и твоё тело вздрагивает. Но глаза… ты не открываешь их. Боишься? Не хочешь свыкнуться с жестокой реальностью, что снова оказалась на волосок от смерти? Или пытаешься прикинуться спящей, чтобы усыпить мою бдительность и дать дёру? Но тебе некуда бежать. Нет смысла даже кричать. Моя сестра давно позаботилась об этом. Моя маленькая и умная копия. Разве можно пожелать другую сестру? Нет.
Так или иначе, но твои закрытые глаза злят. Заставляют кулаки сжиматься, щёлкая костяшками пальцев,  а кожу на них белеть от натяжения.  Скулы играют, и я сам уже сверлю твоё хрупкое тело взглядом. Я знаю, что ты проснулась, чувствую твой страх, который разливается по венам. Но мне этого мало. Я хочу видеть его в отражении зелёных глаз. Не прячь их от меня, ведь я всё равно получу желаемое только вопрос как: либо ты добровольно дашь мне это, либо  я вырву из тебя силой всё, что только захочу. У тебя есть выбор… моя маленькая дрянь. Но что-то подсказывает мне, что всё будет по-моему. С силой, чувством бешенного страха и… Впрочем, ты всё узнаешь сама. Но чуть позже.
Тишина повисла в комнате с чёрными обоями. Смотрю на твоё тело, которое неподвижно лежит на большой кровати. Знаешь, мы могли бы уместиться на ней вдвоём. Но я сижу в кресле напротив, чуть подавшись вперёд. Твоя кожаная куртка лежит на ковре возле моих ног.  Шторы плотно закрывают окно, что комнату освещает только свет лампы, которая стоит на прикроватном столике. Её мягкий свет падает на бледную кожу, окрашивает золотым и рисует тени на тонком стане. Изумительно. Стоит тебе только открыть глаза, как по телу пройдёт электрический ток от осознания одной простой истины – тут всё знакомо до боли. Те самые воспоминания, которые хочется забыть. Эти стены, этого человека. Выкинуть из головы и сжечь все мосты, которые могут соединить с прошлой жизнью. Но нет ничего невозможного. И вот ты тут Денивел. В этой квартире и совсем скоро увидишь человека, которого тебе хотелось бы увидеть меньше всего на свете – Кристу. Но дело не только в ней, ведь правда? Больные воспоминания о том человеке, который связан с этим миром. И я. Тот самый незнакомец. Безликий парень, который просто спросил закурить. Стоит только открыть глаза, набрать полные лёгкие воздуха, чтобы потом со стоном, полным боли, медленно выдыхать, чувствуя, как глаза наливаются слезами. Но ты заставляешь меня ждать. Раскачиваться взад вперёд на жёстком кресле и пилить взглядом хрупкое тело. Ненавижу! Презираю и одновременно хочу попробовать на вкус. Тебя, твой страх, твою боль.
Но нельзя!
Я обещал себе, что не трону. Только похищу у целого мира, чтобы запереть в этой квартире и отдать самому дорогому  на свете человеку – своей сестре.
Но перед этим хотелось бы привести тебя в порядок, объяснить правила игры. Но ты не даёшь мне этого сделать. Ты не даёшь мне ровным счётом ничего!
И это сводит с ума!
И тело послушно откидывается назад, чтобы облокотиться на спинку кресла, обмякнуть  в нём и безразличным взглядом уставиться в одну точку.
Я дождусь. Ты не сможешь лежать так вечно. Я буду тут, когда ты очнёшься. В тени кресла. В тишине. Держа руку на холодном металле.
Капля воды срывается с металлического крана и  падает на гладь холодной воды. Круги от капли расходятся во все стороны, но не успевают окончательно погаснуть, ударяясь о стенки ванной, как следующая капля рождает новые. Кран… я не закрыл его полностью, когда заходил сюда минут десять назад. Тогда мне показалось, что набрать полную ванную ледяной воды – прекрасная идея. Конечно, я думал о том, чтобы раздобыть лёд, но… ты должна была вот-вот проснуться, и я спешил, оставляя в голове мысль о том, что видел в холодильнике сестры одну упаковку льда. Но она может пригодиться Кристе, когда она вернётся после работы домой и увидит мой подарок на рождество. Ненормальная семья, странные подарки.
Но разве может быть подарок лучше, чем зажать в руке горло мрази, которую винишь в главном – потере своего близкого человека? Нет. Только слащавые слюнтяи могут говорить о прощении и бессвязно лепетать о том, что старые обиды нужно отпустить. Так легче жить, видите ли. Тем более в канун такого святого праздника. Чушь, да и только! Это прекрасно понимаешь, если сам когда-либо испытывал чувство сродни этому. Гнев. Безысходность от потери самого родного, самого близкого, что могло у тебя быть. И я знаю, о чём говорю. Даже сейчас перед глазами стоит образ белокурой немки, которая отчаянно пытается ухватиться за мои руки. Её каблуки уже висят в воздухе, пока ещё носочки чёрных туфель касаются ступеней. Рот отчаянно хватает воздух, а в глазах поселилась паника. Они широко открыты. Впервые в жизни в них нет ни капли хитрости.  Женщина понимает, что вот-вот умрёт. И нет ничего слаще, чем видеть, как из этих небесно-голубых глаз уходит жизнь. Нет ничего приятнее, чем осознавать, что ты сам сделал это. Ты отомщён.  Теперь твоя душа спокойна. После такого можно и простить, если это вообще кому-то нужно.
Ухмылка появляется на моих глазах от воспоминаний о Кэтрин. Может, не стоило её убивать? Может быть, стоило точно так же запереть её в четырёх стенах и подвергнуть всему тому, что пришлось пережить мне? День за днём. Ночь за ночью. Заставить дрожать эту суку от каждого шороха. Заставить бояться собственной тени. Дать прочувствовать на собственной шкуре, что приносит большую боль: горячий окурок или ледяное лезвие ножа.  Но кровь закипает даже об одной только мысли об этой женщине. Об этой мрази. Этого звания она достойна. Нужно успокоиться, если это вообще сейчас возможно, пока  злость не победила холодный рассудок.
Если бы это было так просто.
- Просыпайся, спящая красавица. - Почти рычу и встаю со своего кресла. Больше нет сил ждать пробуждения. Слишком тихо, чтобы оставаться наедине с собственными мыслями. Они только подгоняют к дурным поступкам, разжигая гнев внутри. – Пора просыпаться. Тебя ждут великие дела.
Всем телом нависаю над кроватью и шепчу на ушко. Так близко, что запах духов ударяет в нос. Сладкий, смешавшийся с дымом от сигарет и это режет нос, что тошнота подкатывает к горлу. Противный, гадкий. Руки тянутся к телу, и длинные пальцы впиваются в плоть, сжимая кожу до алых следов. Чуть приподнимаю, наблюдая за глазами, которые сонно открываются. Веки снова опускаются, губы беззвучно шевелятся, словно ты пытаешься мне что-то сказать. Или ты пытаешься позвать на помощь? Не выйдет. Подхватываю на руки и иду в ванную. Я знаю отличный способ, чтобы тебя разбудить. Мгновенно. Даже если тебе не понравится, то ты не сможешь его забыть.
- Ты любишь воду, mein Schatz? – Мы стоим рядом с ванной, что ноги упираются в бортик. Держу на холодной водой, неотрывно смотря на лицо. Оно спокойно. Но это только сейчас. Ещё одно мгновение. Всего одно. Мои руки опускаются вниз, чтобы полностью погрузить тебя под воду. Холод обжигает молниеносно, вонзается в кожу, словно тысячи иголок. И я смотрю на прозрачную воду, на твоё тело, которое сейчас полностью  под водой и пузырьки воздуха, которые поднимаются вверх.
Раз.
Два.
Три…

Отредактировано Teo J Marino (2019-01-11 00:17:24)

+2

5

Я УБЬЮ ТЕБЯ НЕЖНО
С ЛЕГКОЙ УСМЕШКОЙ.
ТЫ БЫЛА ТАК НЕБРЕЖНА,
ПОПРАЩАВШИСЬ С НАДЕЖДОЙ.


- Денивел.
Сознание возвращается медленно, с неохотой. Я чувствую себя такой разбитой, раздавленной, словно по мне проехался асфальтоукладчик, но я не умерла, а осталась лежать размозженная этой адской машиной. Голос, который я слышала перед тем как отключиться, произносит мое имя. И я слышу его будто бы через толстый слой ваты. Я бы вздрогнула на этот голос, если бы могла. Но тело не слушается не то что меня, оно игнорирует даже импульсы мозга которые срабатывают на автомате.
Сознание возвращается настолько медленно, что даже страх приходит не сразу. Ощущение такое словно на мою грудную клетку что-то сильно давит и от этого дышать сложно, но я не могу распахнуть рот и сделать глубокий вдох, наполнив воздухом легкие полностью, до отказа. Все что у меня со временем получается это провести пальцами по простыни и попытаться понять моя ли это кровать. Не моя?
Не моя.
Только в этот момент страх обрушивается на меня в полную силу так что мне хочется закричать, хочется вскочить с этой самой кровати, к которой я даже не привязана - не чувствую веревок или наручников на запястьях. И если бы не это проклятое ощущение сонливости и раздробленности я бы обязательно уже вскочила, распахнула глаза, закричала... чтобы хотя бы понять, где я нахожусь. Чтобы хотя бы увидеть человека, который притащил меня сюда.
Провожу пальцем по простыне медленно, прилагая к этому неимоверные, титанические усилия - сознание постоянно хочет ускользнуть, я то и дело соскальзываю в беспамятство или сон, но цепляюсь за реальность из последних сил. Ткань простыни под моим телом... прохладная, качественная. И даже мой плохо соображающий мозг делает из этого вывод, что я нахожусь не в каком-нибудь подвале или черт знает где.
Страх обнимает меня и увлекает в пучину отчаяния. Пока еще медленно, нерешительно, потому что я умоляю себя не паниковать. Возможно это просто дурной розыгрыш или злая шутка?
- Денивел.
Голос мужчины струится, почти ласково касается моих ушей и я вздрагиваю. Я вздрагиваю, потому что в том, как он произносит мое имя, столько угрозы, что мурашки бегут по моим рукам и разбегаются оттуда по всему телу, которое, кажется, потихоньку приходит в себя. Наверное, я бы могла теперь открыть глаза. Наверное.
Но желание сделать это пропадает вместе с возможностью. Сердце начинает биться быстрее, заходится в рваном ритме. У меня пересохли губы, но сейчас я боюсь даже высунуть язык чтобы провести по ним. Я боюсь открыть рот. Я боюсь открыть глаза. Я боюсь пошевелить налитыми будто бы свинцом руками. И если сейчас меня поставить на ноги, я обязательно упаду.
Ты убьешь меня?
Надо ли говорить, что меня пугает твой немецкий акцент? Надо ли говорить, что то, как ты произносишь "mein Schatz" вросло в мою память, впечаталось в нее навечно? Только вот... долго ли продлится моя вечность в твоих руках? И почему ты так долго не подходишь ко мне? Что тебе надо? Какие у тебя планы? Но самый главный вопрос заключается в другом. Самый главный вопрос... А все немцы психи?
Если бы я могла, то рассмеялась бы. Но от страха спазм в горле такой, что мне не удалось бы сказать и слова сейчас, не то что засмеяться. Я чувствую как медленно работает мой мозг, когда я пытаюсь понять откуда ты мог взяться. Я пытаюсь понять где уже слышала твой голос (у меня нет сомнения, что я его слышала), но я не могу. Информация словно ускользает от меня, сочится как песок сквозь пальцы. Мне кажется, что я вот-вот найду все ответы, которые будто бы лежат на поверхности, прямо передо мной. Но нет - реальность жестока.
И в этой жестокой реальности я слышу твои шаги. Физически ощущаю как ты приближаешься и сердце подпрыгивает в горло, бьется там раненной пташкой, сводя меня с ума. Ты склоняешься надо мной и мою щеку обжигает твое горячее дыхание. Почти интимное. Такое личное. А твой голос... твой голос проникает прямо в мой мозг, даруя мне страх невероятной силы, что липкими пальцами сжимает мою душу, заставляя разум биться в агонии.
Твои руки касаются меня, впиваясь в кожу сильно, до боли, посылая по ней красные следы что так похожи на распускающиеся яркие цветы. Мне хочется кричать, но я не могу. Молчу, словно выкинутая на берег русалочка у которой отняли голос в обмен на ноги. Приложив усилия мне удается на какое-то мгновение открыть глаза и увидеть твой взгляд - прямой, жесткий, строгий. В твоих глазах пляшут черти и... это слишком напоминает мне другого человека. Но разве это может быть правдой? Мне нужно еще время, чтобы осмыслить, чтобы осознать. Мне нужен еще зрительный контакт с этими холодными темными глазами, но у меня нет возможности - мои собственные глаза предают меня и закрываются. Я пытаюсь спросить тебя "кто ты?", но губы лишь безмолвно шевелятся и я бросаю эту нелепую попытку, которая отнимает так много сил.
Когда ты берешь меня на руки, я чувствую себя тряпичной куклой. Почти неживой. Полумертвой. Куда ты меня несешь? Я не могу узнать, потому что открыть глаза во второй раз слишком невыполнимая задача. Почему мое тело так предает меня!? Я хочу кричать! Я хочу видеть! Я хочу знать!
Или нет...
- Ты любишь воду, mein Schatz?
Твои слова и твой голос не сулят ничего хорошего не смотря на то, что ты называешь меня своим сокровищем. Да, я понимаю тебя. Знаешь ли ты, что я понимаю? В твоих словах звучит такая трепетная угроза, что мне хочется забиться в твоих руках в истерике. Но в этот момент я еще не знаю, что всего через какую-то секунду я захочу жить так сильно, как не хотела никогда.
Твои руки опускают меня в ледяную воду и заторможенный разум вдруг оказывается вполне жизнеспособным, вполне действующим. Ледяная вода это... так отрезвляет! Мои глаза открываются прямо под водой. Ртом я хочу втянуть в себя воздух, но вместо этого глотаю воду и чувствую как ледяная жидкость заполняет мои легкие, причиняя неистовую боль, заставляя меня взметнуть вверх сначала руки, а потом согнуть ноги. Боль заполняет все мое существо, разум бьется в истерике.
Я не хочу умирать!
Мои руки пытаются отыскать в ледяной воде твои, которые удерживают меня на дне этой проклятой ванной.
Я хочу дышать!
Понятия не имею откуда во мне взялось вдруг столько силы, столько жизни, что я пытаюсь сдвинуть твои руки, чтобы вынырнуть из-под воды. Холод впивается в мою кожу тысячей ледяных игл, ткань платья прилипает к моей коже, обнимая тело. И тут я чувствую как твоя хватка слабеет и ты буквально выдергиваешь меня из воды, давая выплюнуть воду и откашляться. Меня трясет. Я цепляюсь своими руками за твои, впиваюсь в них ногтями, оставляя красные полосы, но ты как будто не чувствуешь этого. Мой взгляд скользит по твоему лицу и цепляется за твою улыбку, от которой становится совсем жутко.
- Не надо! - я все-таки успеваю закричать, но ровно в этот момент ты снова прикладываешь усилие и опускаешь меня под воду. И все повторяется снова - мои руки пытаются оттолкнуть твои, я бьюсь в попытке выбраться, но это так чертовски бесполезно. Однако, в этот раз ты быстрее вытаскиваешь меня из воды, но только для того чтобы снова отправить на дно мое бьющееся в истерике и агонии тело. Уверена, тебя забавляет безумный страх на дне моих глаз. И я бы рада не доставлять тебе такое удовольствие, но это выше моих сил.
Когда ты снова позволяешь мне вынырнуть, я кашляю так, что боль в легких становится невыносимой. Мои слезы, которых ты не в силах увидеть из-за стекающей по лицу воды, кажутся мне такими горячими в этом ледяном аду.
- Пожалуйста...  я знаю. Я знаю, что нельзя просить маньяков о том, чтобы они тебя пожалели! Нельзя умолять, нельзя давить на жалость, потому что это только сильнее возбуждает интерес и желание. Я знаю все это потому что все это нравилось Джей. Но это невозможно применить на практике, когда ты ощущаешь как сильные руки снова, но на этот раз чертовски медленно, нереально мучительно, погружают тебя под воду. И в этот момент я смотрю в твои глаза, которые больше не кажутся ожесточенными, потому что... выглядят умиротворенно, а это пугает так как не пугает ни одна жестокость. Твои глаза и твоя улыбка сообщают мне о том, что у меня нет ни единого шанса выбраться отсюда живой.
И перед тем как ты в очередной раз опускаешь меня под толщу воды, заставляя прочувствовать каждый момент и каждое мгновение, я вдруг отчетливо понимаю у кого видела взгляд так похожий на твой.
Криста.
И мои руки, которыми я так отчаянно впивалась в твои, стараясь причинить боль раз уж не получается выбраться, ослабевают. Я позволяю себе отцепиться., перестать впиваться ногтями. Я позволяю себе отдаться этой боли, которая эхом отдается во всем моем теле.
Почему ты хочешь меня убить?

Отредактировано Denivel Simon (2019-01-11 23:38:19)

+2

6

Пузырьки воздуха бегут вверх. Стоит мне сделать вдох, как твои руки тянуться вверх. Ты ищешь меня в этой ледяной воде. Хочешь сбросить мои руки, но… ты ещё не знаешь, что ничего из этого у тебя не выйдет. Хотя бы потому, что моё желание преподнести тебя Кристе сильнее твоего желания жить, а твоя сонливость портит все планы. Мне не хотелось этого делать. По крайней мере самому. Но я буду подлым обманщиком, если не признаюсь хотя бы самому себе в том, что твои рваные попытки остаться в живых, нравятся мне. В этом есть своя доля красоты. Пусть и такой извращенной и не понятной для большинства людей. Нормальных людей. А я, Денивел, давно не вхожу в их число. Именно поэтому ты здесь.
Вдохни, пока у тебя на это есть время. Всего несколько секунд, которые я сочту достаточными для того, чтобы жизнь не покидала твоё тело.
Вытягиваю тебя на поверхность и даю вдохнуть. Ты хрипишь и плюёшься водой. Твои глаза бегают по комнате, пока не натыкаются на меня. Не узнаёшь, и от этого страх в глазах усиливается. Знаю, тебе страшно, вижу это по твоим глазам, но твой организм не будет сдаваться до последнего. Будет цепляться за любую возможность выжить. И ты цепляешься за мои руки. Чувствую кожей, как острые коготки  впиваются в мою плоть. Но… Я не чувствую боли. Не чувствую её так давно, что на одно крошечное мгновение начинаю завидовать тебе. Ты не представляешь, как это сладко чувствовать хоть что-то. Так просто. Вдохнуть лёгкими и почувствовать обжигающую боль, которая буквально надрывает их. Погрузиться в воду и чувствовать, как ледяная вода впивается в кожу, проникает внутрь тебя и морозит изнутри. По этим ужасным обрывкам чувств ты можешь понять что всё ещё жива. А я сам? Я лишь едва могу ощущать твои прикосновения и видеть, как по мокрым рукам бегут маленькие капельки крови. Такие маленькие и незначительные, что уже через пару секунд они растворяются в воде и от них не остаётся и следа.
Не привычно. Так мало крови… так мало боли, что её почти нет. Лишь маленькое покалывание саднит кожу.
Сжирающее изнутри чувство голода по таким простым эмоциям подталкивает меня к тому, чтобы отпустить твои плечи, оставить тебя барахтаться в ледяной воде, давая на мгновение почувствовать вкус своды, дать мимолётную надежу на то, что ты можешь остаться в живых. Ведь  ты навряд ли догадываешься о том, что можешь выйти из этой квартиры живой. А самому разодрать небольшую ранку на руке, чтобы из неё начала сочиться кровь. Чтобы я смог почувствовать твою злость. Чтобы я смог почувствовать тоже, что чувствуешь сейчас ты. Страх. Боль. И немой вопрос «за что». Как давно я не чувствовал этого сам. Как давно я не чувствовал ожигающих слёз на щеках и не надрывал лёгкие от крика? Так давно, что впору почувствовать где-то внутри тоску по тем временам и отмахнуться от этого, называя самого себя больным.
Я так увлёкся своими мыслями, что не заметил того, как медленно опустил тебя под воду, как ты уже перестала трепыхаться под сильными пальцами. По телу мгновенно проходит ток. Что я наделал? Что… я… наделал?
Отскакиваю от ванны в ту же секунду, когда мысль о том, что я утопил тебя, становиться настолько громкой, что ничего больше не слышно. Она оглушает, заставляет прикрыть ладонями уши, словно я смогу заглушить этот крик внутри самого себя. Я убийца.
Что я скажу Кристе?
А надо ли говорить?
Я могу избавиться от тела.
Я могу….
В голове звучит голос, который подсказывает мне, как лучше поступить. Словно демон, он нашёптывает мне варианты, которые с каждой секундой кажутся мне не такими уж и плохими.
Спрячь тело.
Сожги её.
Закапай в тёмном лесу. Её никто не станет искать.
Хватаю ртом воздух, чувствуя, как от волнения начинаю задыхаться. Горло сдавливает и подступает тошнота. Нет, я ни капли не похож на свою тётку. Кэтрин. Как же ты была холодна и расчётлива, когда с улыбкой на лице тушила о мою кожу окурки. Насколько твой рассудок был болен, когда после этого ты с большим наслаждением засовывала свой язык в мой рот!
Хочется плеваться от одних воспоминаний о тех поцелуях. Снова приступ паники, от которого хочется вонзить нож в собственное сердце. Но вместо этого на ватных ногах подхожу к ванной и достою обмякшее тело. Я не она. Я не она. Прокручиваю в голове эти слова, словно мантру. Я не она. Я она! Громче. Чётче, словно заклиная себя самого. Я не мог стать таким же. Я не надломился. Я не она!
Я не мог так сделать. Я не мог убить. Я не такой монстр. Я не
- Просыпайся.
Звонкая пощёчина раздаётся на всю комнату. Словно акт бессилия обрушился на твою бледную кожу.
Мне стоило немалых усилий вернуться с твоим телом в спальню. Положить тебя на простыни моей сестры и подойти ближе, чтобы коснуться твоей шеи. Нащупать артерию и прощупать пульс. Ты жива. И эта мысль возвращает мне спокойствие. Словно чужая рука стягивает с меня покрывало  сотканное из паники и отчаянья. Снова могу дышать ровно. Снова могу думать о том, что делать дальше. Поэтому сажусь обратно в кресло. Буквально впечатываюсь в него, ложа кисти рук на его подлокотники. Впиваюсь в них пальцами. Словно это может удержать меня от очередного необдуманного поступка.
И ждать. Ждать твоего пробуждения или того момента, когда Криста вернётся домой. Поэтому взгляд бегает от тела девушки к часам и обратно.
Она должна была уже прийти. Должна была открыть эту чёртову дверь! Повернуть этот проклятый ключ в дверном замке и навалиться всем телом на дверное полотно, чтобы шагнуть в эту чёртову квартиру!  И это должно было произойти каких-то пятнадцать минут назад!
Криста, почему ты опаздываешь. Ведь ты должна была прийти. Должна была успеть! И ничего бы этого не произошло!
Дыхание становится рваным. Чувствую, как волнение захватывает меня постепенно, начиная от  ступней, которые отбивали по полу  быстрый темп, до пальцев рук, которые вонзились в подлокотники кресла.  Кажется, ещё чуть-чуть и я проткну ими их.
Вдох. Жадно глотаю воздух. Нога дёргается ещё быстрее, а сам я смотрю в пол. Признаться, я почти не вижу его. В комнате царит полумрак, который не даёт моему взгляду зацепиться хоть за что-то. Не даёт вонзиться в это взглядом, чтобы отвлечься от паники внутри меня. Поэтому глаза то и дело поднимаю на девушку, которая дрожит на кровати. Её бьёт судорога. Она трепыхается, словно раненная птица, которая цепляется за жизнь. И она будет жить. Будет и дальше портить этот мир своим присутствием. Своим противным нежным голоском. Своим до тошноты милым лицом. Своими блядско-белоснежными волосами. И… делаю вдох, чувствуя, как хрипит в горле от напряжения, и только потом замечаю, что я встал со своего места. Что я сделал два шага по направлению к кровати, чтобы рассмотреть тебя. Чтобы запомнить черты твоего лица. Чтобы провести кончиком языка по губам, когда увижу каплю на твоём теле и как она сорвётся вниз, чтобы упасть на простынь. 
Невозможно… Пячусь назад, пока ноги не упираются в кресло, что я чуть не падаю в него.  Машу руками в воздухе, словно пытаюсь зацепиться за него, лишь бы не упасть. Стою. Мне удалость удержать равновесие, но удержать злость внутри меня я уже не в силах.
- Сука! – Вырывается из меня подобно рыку дикого животного.
Ты влечёшь меня своей беспомощностью, своей миловидной внешностью, на которой так и тянет оставить свой след. Попробовать на вкус. Ещё раз заглянуть в глаза и увидеть в них страх и насладиться им. Не упустить больше такого шанса.
Нет! Я не могу. Я должен оставить её Кристе. Должен! Поэтому накидываю на тело покрывало, что оно полностью накрывает тебя и сажусь в кресло. Опираюсь руками на колени и закрываю лицо ладонями. Дышать. Нужно ровно дышать, чтобы успокоиться. Чтобы не сделать ничего, за что буду ругать себя. За что Криста будет ненавидеть меня. И это почти удаётся, ровно до того момента, когда в памяти всплывает твоя белоснежная кожа, покрытая капельками воды. Как одна из них скатывается по холодной плоти и падает на простынь. Растворяется с ней. Снова и снова этот момент прокручивается в памяти, пока не вскакиваю на ноги.
- Невозможно, - рычу, подскакивая к кровати, - ты намочишь всю постель.
Покрывало летит на пол, а я сам достаю из прикроватного столика нож. Нет ни времени, ни желания снимать мокрую одежду с твоего обмякшего тела. Так будет быстрее.
- Не вздумай даже рыпнуться. – Склоняюсь над тобой, приставляя нож к горлу.

[NIC]Jens Bauer[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MMfR.gif[/AVA]
[LZ1]ЙЕНС БАУЭР, 35 y.o.
profession: владелец юридической фирмы Hengeler, адвокат;
sis: Krista Wanger.
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2MMfS.gif[/SGN]

+2

7

Сознание оставляет меня. Оно утекает точно так же, как течет песок сквозь пальцы, когда ты бережно цедишь его через руку, наблюдая за происходящим как зачарованная, завороженная действием из миллиардов мелких песчинок, соединенных в одно целое море, в одну вселенную.
Я успеваю подумать, что умираю.
Я успеваю попрощаться с жизнью и мысль "а будет ли Тео меня искать?" больно вонзается в мой разум в тот момент, когда я еще могу судорожно соображать, хватая ртом воду вместо воздуха, которая забивается в легкие, наполняет их до боли, до отказа. Перед тем, как сознание ускользает окончательно и бесповоротно, я думаю о Тео. Я пытаюсь вспомнить каким был наш последний поцелуй в ту ночь, когда я позволила ему уйти с другой. Я пытаюсь вспомнить как хороши его руки на моем теле. Если мне суждено умереть здесь и сейчас, уйти из жизни именно так, то я хочу уйти с умиротворением...
Расслабиться.
Уговорить себя не биться под водой.
Представить, что я нахожусь в другое время и в другом месте. Вообразить, что по ту сторону жизни меня тоже есть кому ждать. Никогда не верила в жизнь после смерти, но, может быть, сейчас тот самый момент, когда мне пора поверить? Может быть сейчас мне пора простить Джей и наивно надеяться, что где-то там она ждет меня?
Может быть.


Я не собиралась возвращаться, но у тебя другие планы. Я хотела сдаться - мое тело хотело сдаться. Но твоя пощечина возвращает меня к жизни, хотя я совершенно не понимаю от чего очнулась - я не чувствую ничего кроме боли в легких. Пытаюсь дышать, но у меня не получается. Сознание такое спутанное, мысли мечутся в голове и бьются в отчаянии о стенки черепной коробки, когда я наконец закашливаюсь и начинаю выплевывать воду, которой я наглоталась несколько минут назад.
В этот момент я не хочу жить.
Легкие разрывает от боли и у меня ощущение, что я все еще лежу в ледяной воде - так сильно меня колотит. Даже если бы я очень хотела сейчас сфокусировать взгляд или пошевелиться осознанно - у меня бы ничего не получилось, я не управляю своим телом, не имею над ним никакой власти. Даже если бы я сейчас захотела закричать - посиневшие губы не смогли бы проронить ни звука. Из всех доступных звуков - стучание зубов друг от друга и попытка откашляться, которая, кажется, наконец-то завершилась успехом.
Я могу дышать.
Болезненно и рвано, с агонией в саднящих легких, но я могу ловить ртом воздух и чувствовать, как кислород разносится по моему телу в попытке возобновить полноценную работу мозга. Как же холодно! Ощущение такое, что в мою кожу, в каждый ее миллиметр, впиваются острые иглы. Мне кажется, что вот-вот пойдет кровь и что я в итоге умру от кровопотери, но ничего этого не происходит - никаких игл нет. Есть только жгучий холод, который сводит с ума, заставляя дрожать, сворачиваться комком на вымокших простынях. Мои волосы сейчас такие мерзко ледяные, такие неприятные, что меня едва ли не тошнит от ощущение того, как они прилипли к моей шее. Платье, что обвило тело, сковало его в своих мокрых объятиях, вызывает примерно те же чувства.
- Сука!
Я не вздрагиваю от твои слов - меня итак трясет слишком сильно. Не задаюсь вопросом, почему ты так злишься? Я вообще сейчас не задаю себе никакие вопросы, потому что могу думать только о том, как же мне блять холодно. От переохлаждения же можно умереть, да? Сколько понадобится времени? Много? Почему я не спросила у Тео об этом? Он наверняка знает! Он бы смог ответить на мой вопрос! И, наверное, сказал бы, что мне не стоит думать о таком, потому что со мной ничего плохого больше не случится.
Случилось.
Со мной всегда случается все самое плохое, самое отвратительное!
Я не слышу, как ты подходишь ко мне - слишком сильно стучат зубы. Но когда ты склоняешься передо мной - наши взгляды встречаются. Смотрю в твои глаза и не могу поверить в происходящее - в ы т а к п о х о ж и. В какое-то мгновение картинка вокруг размывается и я вижу перед собой только глаза, в которые смотрю. Я вижу перед собой глаза Кристы и тут в мозгу вспыхивает очень отчетливый вопрос "за что!?".
Мне хочется задать этот вопрос, но на меня в этот момент опускается покрывало и на секунду (всего на секунду!) мне становится теплее. Тепло резкой волной обдает мое тело, а потом точно так же исчезает, заставляя меня дрожать с новое силой, судорожно пытаться то сжать руки в кулаки, то разжать заледеневшие пальцы. Я всхлипываю, к горлу подступают слезы, которых не было все это время, потому что мне удавалось не думать, не анализировать происходящее.
Но мысли возвращаются.
Возвращаются с приступом паники и полного отчаяния. Я успеваю подумать о том, что лучше было бы захлебнуться и умереть, чтобы больше не мучиться. Я успеваю подумать о том, что абсолютно не понимаю почему я нахожусь дома у Кристы, где она сама и как она могла позволить, чтобы со мной такое случилось. Я успеваю много о чем подумать, но оказываюсь совершенно не готова к тому моменту, когда ты сдергиваешь с меня покрывало и приставляешь к шее нож.
- Не вздумай даже рыпнуться.
Не рыпаться довольно сложно, знаешь ли.
Мое тело дрожит настолько крупно, что я не то чтобы очень хорошо его контролирую. И за это спасибо ты можешь сказать только себе и твоей прекрасной идее окунуть меня в ледяную воду. Но в знак согласия я очень осторожно киваю, прикладывая к этому мелкому действию всевозможные усилия. На самом деле мне до ужаса хочется зайтись в истерике, забиться в приступе паники, попробовать оттолкнуть от себя твою руку с ножом. Однако остатки разума нашептывают, что это откровенно плохая идея.
Я крепко закрываю глаза, когда твоя рука медленно опускается вниз от моей шеи к груди, чтобы лезвием зацепиться за край платья. Я замираю, но дыхание становится более судорожным, более рваным. Мое напряжение достигает предела и я сжимаю руки в кулаки так, что белеют костяшки, когда ты резко ведешь ножом вниз, разрезая ткань, которая поддается с трудом, словно не хочет позволять тебе увидеть меня без одежды.
Ублюдок.
Мне хочется произнести это вслух, но я только всхлипываю и с силой кусаю себя за губу, чтобы не сорваться в истерику, в которой едва ли смогу себя контролировать и лежать спокойно, а в твоей руке все еще нож и сейчас он откровенно касается кончиком лезвия низа моего живота - не случайно, намеренно. Я замираю. Не дышу. Мне даже удается на секунду заставить себя не дрожать. Но когда самообладание меня оставляет, в все-таки судорожно вдыхаю и на коже остается мелкая царапина. Твои же губы трогает усмешка и ты до конца разрезаешь платье. Мне хочется прикрыться руками, когда ты срываешь с меня остатки мокрой ткани - теперь ты можешь пялиться на мою грудь, цепляться взглядом за пирсинг в моих сосках, провести пальцами по татуировке под грудью. Ты можешь это и многое другое - у тебя в руке нож и ты выше меня на почти сорок, блять, сантиметров. По сравнению с тобой я крохотная куколка, малюсенькая букашка - ты можешь сломать меня одной левой и при этом даже не поморщишься.
- А Криста в курсе, что ты делаешь? - я шиплю это в тот момент, когда ты ножом поддеваешь ткань моих трусиков, чтобы в следующую секунду до моих ушей донесся треск разрезаемой ткани, что впивается в разум мертвой хваткой, - ублюдок!
И я не выдерживаю. Не выдерживаю не смотря на то, что это опасно, безумно и куда благоразумнее было бы лежать и не рыпаться, как ты и просил. Я не выдерживаю и моя рука перехватывает запястье твоей руки, в которой ты держишь нож - мне удается отодвинуть твою руку от своего тела только потому, что ты не ожидал моих действий, не был к ним готов. Я же вцепляюсь в твою руку мертвой хваткой и сажусь на кровати быстро, почти молниеносно, чтобы в следующую секунду потянуться к твоему плечу и впиться в него своими зубами сквозь рубашку со всем остервенением, которое у меня есть.
Думаю, мне не жить.
Ты меня прикончишь.

+2

8

[NIC]Jens Bauer[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MMfR.gif[/AVA]
[LZ1]ЙЕНС БАУЭР, 35 y.o.
profession: владелец юридической фирмы Hengeler, адвокат;
sis: Krista Wanger.
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2MMfS.gif[/SGN]

Кончик ножа упирается в кожу. Кажется, ещё чуть-чуть и он проткнёт плоть и  по шее побегут красные капельки крови. Нервно сглатываю снова, но уже не от того, что внутри меня клокотало всё от злости, а от того, что меня завораживал этот вид. Мне нравилось смотреть на то, как кончик ножа упирается в кожу, как он отсвечивает от света лампы. Мне нравится чувствовать рукоятку в своей ладони. Блаженство держать его в своих руках и чувствовать своё превосходство.
И это страшно одновременно. Вместе с чувством наслаждения на губах остаётся привкус отвращения к самому себе. Как такое вообще может нравиться? Как страх в глазах другого человека может дарить ни с чем несравнимое чувство? Когда-то я сам был на её месте, сам был загнанным в угол зверем и мечтал о том дне, когда смогу вырваться на свободу. И что теперь? Я сам стал монстром, которого боялся всю свою жизнь. Я совсем не заметил того, что столкнув его с пьедестала власти, сам встал на него. Противно. Тошно, что хочется уйти прямо сейчас. Отказаться от своей идеи и надеяться на то, что Криста сама сможет поговорить с девушкой и объяснить про своего больного брата.
Но вода…
С твоего тела капает вода. Она обязательно испортит матрац и его придётся выкинуть, когда на светлой обивке останутся разводы. А пятна  на тёмном постельном белье? Этого тоже нельзя допустить. Криста не поймёт. Будет злиться. Не могу такого допустить. Не нужно. Нельзя!
Поэтому разрезать на тебе платье единственный выход. Лучше этого в голову ничего не приходит. Быстро. Без лишних сопротивлений с твоей стороны. Сниму прилипшую влажную ткань и брошу в мусорный пакет.  А там… мы что-нибудь придумаем. Обязательно. И Криста. Она  вот-вот придёт. Вот-вот откроется дверь, и послышатся тяжёлые шаркающие шаги. Вместе с ней в квартиру войдёт запах сигарет, от которого захочется спрятаться или выйти прочь. Она придёт и сможет всё решить. Сможет меня простить.
И лезвие скользит по коже вниз вместе с моим взглядом. Мне трудно смотреть в твои глаза. Не знаю почему. Может быть потому, что твой образ напоминает мне одного человека, которого я стараюсь забыть. Но ничего не выходит, как бы я не старался. Видимо образ этой суки будет преследовать всю жизнь. Ведь даже по иронии судьбы совершенно не знакомая мне девушка, которую я решился похитить для сестры, была так на неё похожа. Не хватает, разве что красной помады на губах. Но это уже детали, которые легко поправить. Интересно, Криста хранила где-нибудь помаду? Или этот предмет вообще не пользовался спросом здесь. Но это лишь одна из моих теорий, которую легко может подвинуть другая: во мне просто ещё где-то притаилась частичка нормального меня. Должен ли я радоваться такому? Или нет? Я запутался ещё больше. И от этих мыслей уже нет уверенности в том, что всё делаю правильно. Что моя идея не так плоха.
Но нет времени думать об этом, нет времени на то, чтобы капаться в мыслях и жалеть самого себя, когда пальцами касаюсь твоей кожи. Холодной, мокрой, что тут же хочется одёрнуть руку и вытереть влажные пальцы. Тяну за ткань платья, и она нехотя сползает с твоего тела. Теперь ты совершенно голая. Открытая предо мной, ненавидящая всё, что я собой представляю. Теперь, можно увидеть собственными глазами, что в тебе нашла сестра Кристы, что её так манило в этом маленьком кукольном теле. Проколотые соски или татуировка? Усмехаюсь, когда вижу её, и по телу проходит холодок. Не люблю ничего, что могло бы прикасаться к коже. Тем более протыкать его сотни раз. И кто ещё из нас больной?
Поддеваю ножом ткань твоих трусиков, когда ты сама вонзаешь в моё тело нож. Так внезапно.
Мгновенно поднимаю свой взгляд на тебя. Кажется, на мгновение время вокруг нас остановилось. Ты догадалась? Но как? Я мог быть кем угодно. Мысли мечутся в безумном хороводе, и только потом приходит осознание, что это квартира Кристы, да и мы с ней очень похожи.  Настолько неожиданными для меня были твои слова.
Правда, сестра ни о тебе, ни о том, что дома её вообще кто-то ждёт, но это только вопрос времени, которое, к сожалению для нас двоих тянется так медленно.
Оно не спешит и даёт мне возможность совершить ошибку, когда я отнёс твоё тело в ванную и опустил на дно. Оно буквально подтолкнуло меня разрезать  маленькое чёрное платье, чтобы в следующую секунду толкнуть тебя в пропасть из которой уже не выбраться живой. Целой точно. Как иначе назвать то, что ты касаешься меня. Хватаешь своими тонкими пальчиками моё запястье. Знаешь ли ты, как обжигают меня чужие прикосновения? Знаешь ли, как больно чувствовать, когда до твоей кожи дотрагивается посторонний человек. И не важно, кем он был: большим мужчиной или маленькой красивой девушкой. Прикосновения одинаково противны.  Но ты лишь почувствовала тепло моей руки, успела перехватить дыхание и прильнуть всем телом, чтобы в следующее мгновение укусить за плечо. Я же успел испытать только испуг от прикосновения и тошноту, которая подкатывала к горлу. Не каждая жертва будет так отчаянно защищать себя, опасаясь за свою жизнь. И ты оказалась среди тех, кто не хотел так просто сдаваться.
Зря.
Очень зря.
- Блять!
Злость. Она закипает внутри меня и заставляет взять в кулак прядь белоснежных волос и резко потянуть назад.
- Твою мать! Сука! – С силой швыряю тебя на смятые простыни  и расстёгиваю пуговицы на рубашке.
Готов и дальше выругиваться на тебя, но боль в плече отдаётся во всём теле. Ноет и заставляет шипеть. Скидываю с себя рубашку, чтобы осмотреть место укуса. Провожу по нему пальцами и надавливаю.
Мне больно.
Сдавливаю рану ещё сильнее и прикрываю глаза, чтобы как можно дольше чувствовать, как место укуса пульсирует. Я ещё могу чувствовать. Могу ощутить боль от твоих прикосновений. Ещё не всё потеряно, и я могу ощутить себя живым. Но что ещё ты можешь мне дать?
С  этими мыслями открываю глаза и смотрю на тебя. Губы трогает улыбка, но не та, что дарят своим близким и знакомым, а та, которой плач одаривает смертника.
- Не так уж и больно. Знаешь… - опускаю руку чуть ниже, чтобы указать на один из шрамов на моём теле, - не так больно, как этот, - пальцы трогают большой продолговатый шрам справа на рёбрах от ножа, - это было больнее. Или этот, - совершенно спокойно рассказываю о том, что на очень много отметок и одной больше или меньше, - тоже был намного больнее. Страшно? – Почти шепчу и опускаюсь на четвереньки на кровати, чтобы подобраться ближе и чуть подаюсь вперёд. – А что ты чувствуешь ещё? – Подбираюсь словно пантера, которая крадётся к своей жертве. И я так же голоден. Голоден до чувств, и ты сможешь утолить мой голод. – Холодно?  Жарко? Стыдно? – Останавливаюсь на середине кровати и хватаю тебя за щиколотку, чтобы в следующую секунду притянуть к себе. – Что ты чувствуешь сейчас? – Сейчас, когда мои руки касаются твоих бёдер, когда ладони касаются рёбер, и я кожей чувствую, как бьётся сердце в твоей груди. Как бешено оно колотится и твои глаза полные страха. Я вижу его на дне твоих глаз, слышу в твоём рваном дыхании, чувствую на своих пальцах, когда дотрагиваюсь пухлых губ. Но мне мало. Кажется, что я что-то упускаю. Но что?

Отредактировано Teo J Marino (2019-02-28 21:41:52)

+1

9

- Блять!
Вплоть до этого момента ты казался почти спокойным, почти уравновешенным, но теперь я вижу как в тебе буквально за секунду подымается и вскипает злость, наполняя тебя собой до краев, до самого отказа. Вот-вот одно неловкое движение и вся твоя злость обрушится на меня, а ты найдешь во мне свое утешение, свое успокоение.
Боже, что я наделала!?
Я в ужасе прикрываю глаза инстинктивно, защищаясь и в этот отвратительный момент занимаюсь самобичеванием. Я читаю себе лекцию о том, какая я дура. Дура, потому что мне доподлинно известно - нельзя злить тех, кто не в себе. Нельзя провоцировать. Мне доподлинно известно, что лучше даже не сопротивляться, потому что сопротивление заводит, пробуждает интерес и аппетит, заставляет пересмотреть правила игры.
Судорожно выдыхаю.
- Твою мать! Сука!
Ты опрокидываешь меня на смятые влажные темные простыни и я, теряя координацию, с удивлением успеваю подумать о том, что мне больше не холодно - зубы не стучат, руки дрожат куда меньше. Видимо, платье, которое ты с меня срезал и выкинул в сторону, могло помочь заработать мне пневмонию и свести в могилу, например. Однако, ты явно руководствовался не моим комфортом в этом вопросе.
Пока ты расстегиваешь на себе рубашку, я чуть отодвигаюсь в угол кровати, но... я не могу отвести от тебя взгляд. Мне страшно. Страшно, что может случится, если я перестану держать с тобой зрительный контакт, следить за каждым твоим жестом и движением. Мне страшно, что ты можешь успеть сделать за то время, на которое я закрою глаза или отвернусь. И потому я смотрю на тебя во все глаза, почти не моргая. Моя грудная клетка вздымается высоко, неровно, и я дышу рвано, часто. Ты слышишь мое дыхание? Оно завораживает тебя?
Я смотрю как завороженная за тем, как ты стягиваешь с себя рубашку и касаешься пальцами места укуса. В этот момент я прижимаю к своему рту ладонь, чтобы не закричать, потому что до меня снова начинает доходить, в какую дерьмовую ситуацию я попала и чем все это может закончиться. Зубами впиваюсь в свой указательный палец до боли, когда ты нажимаешь на свою покрасневшую кожу и шипишь - я смотрю во все глаза и вижу, что на этом месте у тебя останется синяк и он будет болеть, напоминая обо мне и о том, как я умею кусаться.
Когда ты снова открываешь глаза твоих губ касается улыбка. Улыбка, которая заставляет меня судорожно сглотнуть и начать молиться и богу, и черту, и всем святым, в которых я не верю. Твоя улыбка... она острее лезвия, о нее можно порезаться. Нет, серьезно, такой улыбкой только пускать кровь из вен и смотреть, как человек истекает кровью, отправляется на тот свет. Такой улыбкой можно убивать...
Когда ты снова начинаешь говорить со мной, показывая метки на своем теле пальцами, я почему-то смотрю. Я слежу за твоим пальцем взглядом, забывая дышат, когда ты показываешь мне шрам от ножа и ожог от сигареты. Я... могу различать эти шрамы. Я могу представить, откуда появился каждый. Я даже могу примерно вообразить, насколько больно это было... На моем запястье есть ожог от окурка. И я знаю, как лезвие ножа разрезает кожу. Я могу понять, но...
То, что я вижу на твое теле - слишком даже для меня. Это заставляет меня замереть и задрожать всем телом. Я не хочу представлять, как появились все эти метки, но... не пытаться себе это воображать слишком сложно! Слишком велика сила моего воображения. И пока я смотрю, не в силах опустить взгляд, не в силах перестать представлять, как все это было, ты опускаешься на кровать и крадешься ко мне, вкрадчиво говоришь со мной так, что в жилах стынет кровь от одного твоего голоса, твоей интонации - каждое слово ранит меня. Ощущение такое, что по рукам вот-вот потечет кровь, но это всего лишь игры разума, сила страха и воображения. Ты спрашиваешь меня о моих эмоциях, но я не могу говорить.
Н е  х о ч у говорить.
Знаю, каждое мое слово может обернуться против меня, словно мы в суде. Но с другой стороны... в сложившейся ситуации любой вздох или вскрик могут сыграть против меня, потому что я не знаю тебя - не знаю, как и на что ты реагируешь. Понятия не имею, чем можно еще сильнее вывести тебя из равновесия, а что тебя может успокоить.
Но думать уже не получается, когда ты хватаешь меня за щиколотку и подтягиваешь меня к себе, оказываясь сверху. Я теряю контроль и кричу от неожиданности, страха, паники, которая охватывает меня. Всхлипываю, чувствуя, как твои руки касаются моих бедер, обжигая. Я тут же инстинктивно сжимаю ноги, хотя, вроде бы, ты и не пытаешься их раздвинуть - но я чувствую в себе потребность защищаться, скрыть хоть что-то от тебя. Скрещиваю руки на груди, когда твои пальцы касаются моих ребер осторожно, почти трепетно и... меня на секунду поражает мысль о том, какие о с т о р о ж н ы е  у тебя прикосновения. Словно бы ты не хочешь, брезгуешь меня касаться?
Когда ты пальцами проводишь по моим губам, мое дыхание окончательно сбивается - я готова разрыдаться от беспомощности, показать тебе свои слезы, свою слабость, потому что я больше не могу пытаться держать себя в руках. Хрен знает кто ты вообще такой, но в сравнении с тобой я такая маленькая и беззащитная, что от горечи у меня щемит сердце. Я начинаю задыхаться от паники, от твоей близости и от ощущения нависающего надо мной мужского тела. И в этот момент меня клинит, я больше не могу терпеть того, как твой палец касается моей нижней губы в попытке поймать дыхание, почувствовать нежность. Я больше не могу и потому резко кусаю тебя за палец. Твоя реакция почти моментальна - ты тут же выдергиваешь палец у меня изо рта, черты твоего лица опять искажаются от злости и... проходит всего секунда до того момента, как мою щеку обжигает пощечина.
Больно.
Я испытываю от удара по щеке такой шок и стыд, словно бы могла не догадываться о том, какой будет реакция на мое поведение. Мне хочется убрать руку с груди и потереть щеку, которая невыносимо болит, но я сдерживаю в себе этот порыв. Мои глаза наполняются слезами и я готова сорваться в любой момент.
- Отпусти... - я всхлипываю, голос дрожит от слез. Руки отрываются от моей груди и я упираюсь пальцами в твою грудь, чтобы безрезультатно попытаться оттолкнуть. Вполне логично, что во мне нет сил даже для того, чтобы просто сдвинуть тебя с места. Давай, я разрешаю посмеяться над моими жалкими попытками избавиться от тебя!

+1

10

[NIC]Jens Bauer[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MMfR.gif[/AVA]
[LZ1]ЙЕНС БАУЭР, 35 y.o.
profession: владелец юридической фирмы Hengeler, адвокат;
sis: Krista Wanger.
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2MMfS.gif[/SGN]

Боль.
Она снова пронзает всё моё тело. Так резко, что не сразу понимаю, в чём дело. Слишком глубоко я погрузился в собственные мысли о том, что могу сделать с тобой, чтобы снова ощутить хоть что-то. Помню только, как неотрывно смотрел на пухлые губы, как осторожно касался их подушечкой пальцев. Нежная кожа заставляла моё дыхание  замереть на мгновение, чтобы уловить этот миг, как можно точнее. Запереть его в своей памяти и оставить там навсегда, чтобы в минуты отчаянья или одиночества доставать на поверхность. Достать и проживать его снова и снова, словно ничего в жизни больше и не было. Но всё оборвалось так резко! От неожиданности резко выдыхаю. С обидой и злостью одновременно. Я одёргиваю палец почти не осознанно, на инстинктах. Только боль и моя рука, которая машинально бьёт наотмашь. Так, как поступали со мной, стоило мне ослушаться или сделать что-то не так хорошо, как этого ждали.
И я замираю.
Что делать дальше? Отступить, дождаться Кристы и вылететь из квартиры, словно ничего и не было? Или добиться своего, коротая время до прихода сестры? Но ответ на этот вопрос уже рождается где-то внутри меня.
Чувствую, как в груди бешено колотится сердце, как злость закипает внутри меня  с новой силой. Ну почему ты не можешь  покориться мне. Почему не можешь побыть послушной? Неужели так трудно смотреть с покорностью в глазах и делать так, как тебе велят? Или ты не знаешь, что такое поведение может сохранить жизнь? Ну, ничего. Ничего.  Я объясню тебе это чуть позже. А сейчас, я лишь завороженно смотрю в полные страха глаза. Подпитываюсь им, чувствуя твои ладони на своей груди.
- Отпустить?
Губ касается улыбка. Лёгкая, почти не заметная она тут же пропадает с моего лица. Ты просишь отпустить и это рождает в моей голове воспоминания о тех днях, когда я сам так же был беспомощен. О тех часах, когда мне доводилось теперь адскую боль, глотать слёзы и мечтать, что когда-нибудь это закончиться. Я так же бессвязно лепетал «отпусти меня». И что? Кто-нибудь слышал мои мольбы? Нет! Кто-нибудь пришёл мне на помощь, хоть кто-то вступился за маленькую жизнь, которую надломили у самого начала? Нет! Всем было плевать. Все отворачивались от меня, видя на измождённом теле синяк. «Он маленький непоседливый мальчишка», «да что вы, он такой ходой, что может пораниться обо что угодно». Каждый раз одно и то. Одни и те же отмазки, лишь бы не видеть, лишь бы спрятать взгляд и не делать ничего, чтобы помочь. Чтобы спасти хотя бы одну жизнь. Всем было наплевать потому, что… так проще. И на все свои мольбы я получал лишь звонкие пощёчины и притворный смех. Звонкий, ядовитый, который заполнял собою всё. Даже сейчас, через череду лет, я слышу его так чётко, словно сейчас Кэтрин стояла за моей спиной и смеялась надо мной. Над тем, каким жалким мальчишкой я был тогда, раз не смог ответить ей ни разу. Смеётся над тем, что в конечном итоге я стал таким же. Таким же чудовищем, которое не испытывает чувства жалости к чужим страданиям. Напротив, мне нравится чувствовать страх. С каждой минутой проведённой с Денивел, я чувствую, как мне необходимы её крики, слёзы, дрожь в хрупком теле. Я голоден до этого.
Но смех в ушах настолько правдоподобен, что я не слышу ничего кроме него. Не слышу всхлипов блондинки, ни шороха простыней, когда чуть приподнимаюсь. Он глушит, заставляет прислонить ладони к ушам и зажмурить глаза от боли.
Нет, перестань смеяться. Перестань! Я не такой. Я не ты! Ненавижу тебя больная шлюха. Презираю всё твоё существо и то, что ты сделала со мной! Гори в аду мразь! Ненавижу. Заткнись!
- Перестань!
Не замечаю того, как мои мысли преобразуются в слова. Грудь вздымается от быстрого дыхания, и сердце рвётся из груди. Но смех… его больше нет.
- Никто тебя не отпустит, Денивел. Никто не придёт тебе на помощь. – Склоняюсь над хрупким созданием, словно демон, который приготовился к самым изощрённым пыткам. – Такие уж люди, никто не пожертвует своими интересами. И так уж вышло, - выдыхаю прямо в губы, не разрывая взгляда, - что сегодня, ты в моих интересах, Денивел Симон. Или Мори?
Капля яда, после которой следует обжигающий удар по белоснежной щеке. Она тут же заливается алым, и это… завораживает? Побуждает сделать что-то ещё?
Да! И ещё раз да!
Поэтому встаю с кровати и быстрыми шагами подхожу к комоду. Открываю верхний ящик и роюсь в нём, выкидывая вещи на пол. Я знаю, что где-то здесь у Кристы был припрятан пистолет на «всякий случай». И она была права – он настал. Только вот, навряд ли, она могла подумать, что он был именно таким. Пара выкинутых вещей на пол, где уже лежали вещи из другого ящика и мои руки замирают. Глаза горят огнем, когда пальцы касаются прохладного металла. Вот и он. Не пришлось долго искать, изводя себя мыслями о том, что пистолет могли перепрятать в место поукромнее. Нет, он тут и теперь в моих руках.
Нервно сглатываю, закусываю губу и медленно разворачиваюсь к девушке, проводя пальцами по металлу.
- Теперь нам не будет скучно. Да, Дени?
Ну что ты, моя милая, не стоит пятиться назад по шёлковым простыням. Не стоит смахивать с бледных щёк крупные слёзы. Тебе только кажется, что будет всё плохо. Тебе только кажется, что ничего кроме боли ты не почувствуешь. Поверь мне, я знаю, что даже в самой жгучей боли можно найти наслаждение. И ты это поймёшь, стоит мне коснуться тебя, стоит мне показать тебе, что боль бывает разной.
- Не бойся.- Говорю тебе, стараясь улыбаться не так нагло. Но ничего не получается. Не в силах сдержать безумную улыбку, я опираюсь коленями о край кровати. – Тебе понравится, вот увидишь. – Чуть подаюсь вперёд, дотрагиваясь свободной рукой до затылка. – Иди ко мне.
Но ты упираешься, стараешься вырваться. И это злит. Злит на столько, что моя ладонь сжимает белоснежные волосы, и за них я силком притягиваю ближе к себе. Злюсь ещё сильнее. Когда с твоих губ срываются всхлипы. Дура. Ты ничего не понимаешь!
-Открой рот! – Почти кричу, но ничего не получаю в ответ. Тогда дуло пистолета упирается в висок.  – Сука, открой рот. – Говорю намного тише, почти рычу, сильнее прижимая к тебе пистолет. – Так-то лучше.
Закусываю губу, когда ты всё-таки открываешь свой рот, и я не сдерживаюсь, проводя по губам пальцем. Сжимаю их, а после заталкиваю дуло пистолета как можно глубже.
- Так-то лучше. – Выдыхаю с облегчением, целую в висок и выпрямляюсь в спине, отпуская полосы.
Теперь ты стоишь предо мной на коленях с пистолетом во рту. Чёрт, как же это возбуждает.

Отредактировано Teo J Marino (2019-03-11 00:17:02)

+1

11

Боль - острее, чем красота,
Наглее чем моя нагота.
Она такая же как и я

Я знаю, что происходит.
В общих чертах, не ясно, не четко, но понимаю картину происходящего и к горлу сразу же подступает тошнота. Я знаю, что происходит, когда взгляд мужчины надо мной вдруг становится стеклянным, ничего не видящим. В эту секунду, я знаю точно, брюнет не видит меня - его взгляд проходит сквозь мое тело. Он видит что-то свое, что-то особенное. Видит то, чего не существует на самом деле. Вопрос только в том уже не существует или никогда не существовало вовсе?
Я не сомневаюсь.
Я знаю.
Я видела такой взгляд десятки (или сотни?) раз у Джей, когда голос Астарты слишком громко и навязчиво звучал в ее голове, перебивая собой происходящее в реальном мире. Я видела этот взгляд, когда она вдруг начинала говорить вслух не со мной, а с ней, не смотря на то, что я была из плоти и крови, а она - заперта в черепной коробке. 
Сумасшедший.
А от сумасшедших можно ждать абсолютно чего угодно, тут бесполезно пытаться пользоваться логикой и взывать к здравому смыслу - у таких людей очень особенная логика и мозги работают совершенно иначе. У меня холодеют от страха пальцы - такие как ты способны на самые изощренные пытки и развлечения, а стоп-кран у тебя спрятан в каком-нибудь таком месте, до которого так просто не дотянешься и вообще даже не подумаешь, что он там есть. Черт возьми! Это провал, Денивел. Это полное фиаско.
Почему вместо того, чтобы попытаться сбежать, когда ты замешкался на секунду, я замираю на месте, парализованная своим страхом целиком и полностью? Почему я не могу даже пальцем пошевелить? Все что у меня получается - неотрывно смотреть в твои пустые глаза ровно до того момента, как твой взгляд вдруг приобретает ясность словно по щелчку пальцев - ты возвращаешься. Возвращаешься и сообщаешь мне по сути известный факт - ты не отпустишь меня. Не отпустишь по той простой причине, что сегодня я вхожу в область твоих интересов, а проигрывать ты, судя по всему, не привык. И пока у меня и моего парализованного страхом мозга есть секунда подумать, я наконец-то задаюсь вопросом - а какую роль в этом спектакле играет Криста? И где она шляется, черт возьми!? Или... ты убил и ее тоже? От этой неожиданной мысли у меня перехватывает горло и я смотрю на тебя еще более ошалевшим и напуганным взглядом, чем смотрела всего несколько секунд назад.
Что если ты... правда... убил... ее?
И я было открываю рот, чтобы спросить тебя об этом, но тут же захлопываю его вновь, стоит тебе озвучить мою фамилию. Дважды мою фамилию. Мурашки ползут у меня по коже, заставляют затвердеть мои соски, а меня саму задрожать всем телом. Сколько же яда сочится с твоих уст, когда ты говоришь! Ядом пропитано не то что каждое произнесенное тобой слово - каждая буква в нем.
Как много ты обо мне знаешь?
Почему именно я?
Случайность или неизбежность? Приложила ли к этому руку Криста? Знает ли она, что я здесь, при условии, что она вообще все еще жива? Вопросы роятся в моей голове кучами, но я не могу задать их тебе, не могу решиться произнести хоть слово, не то что сложить целое предложение.
Ты ударяешь меня по щеке снова и звук удара распространяется по комнате, отскакивает от темных стен и возвращается ко мне. У меня звенит в ушах от пощечины и перед глазами на пару мгновений потемнело - откровенно говоря, я не привыкла получать пощечины. Тем более я не привыкла получать их от мужчин, учитывая тяжесть их руки. Щека вспыхивает красным, скула начинает болеть и я рукой неосознанно тянусь к ней, чтобы погладить пальцами. На глазах выступили слезы. От боли? От обиды? От стыда? Или от всего вместе взятого, замешенного в один безумный коктейль? Комната расплывается перед глазами и я спешу смахнуть слезы, чтобы не доставлять тебе удовольствия таким зрелищем. Я знаю, знаю что слезы только больше распалят тебя и твой интерес к происходящему - ты захочешь заставить меня заливаться рыданиями.
Я глухо вскрикиваю и зажимаю рот ладонью, когда мне удается наконец-то сфокусировать взгляд и я вижу в твоей руке пистолет. На твоем лице сейчас застыла такая умиротворенная улыбка, что я неосознанно отползаю назад, забиваюсь в самый угол кровати, подальше от тебя.
Слезы. Я не хотела плакать, не хотела показывать свою слабость, но они катятся сами собой по нежной коже бледных щек. Инстинктивно пытаюсь их вытереть, смахнуть. Но эмоции сильнее меня и я судорожно всхлипываю, прижимаю колени к груди и опускаю взгляд вниз, чтобы не смотреть. Влажные волосы липнут к щекам, мешают и раздражают, но я не могу найти в себе силы, чтобы поправить их сейчас. Да и какое это имеет значение, когда у тебя в руках пистолет?
Какое это имеет значение, если ты можешь застрелить меня в любую секунду?
Пистолет это не пощечина. Пистолет не оставляет вариантов и компромиссов. Пистолет монументален.
Судорожный вздох. Так страшно мне не было уже давно. Уже очень и очень давно. Я даже успела забыть как это, когда с тобой играет псих и его мало волнует насколько эти игры совместимы с жизнью.
- Не бойся.
Я всхлипываю снова и снова, и не могу отвести взгляд от оружия, от блестящего металла, который ты зажал в своей руке, полюбовно его поглаживая. Чтобы покончить со мной тебе надо всего лишь поднять ствол, чуть прицелиться и нажать на курок. Бабах и Денивел Симон перестанет существовать. Я так отчетливо понимаю как мало стоит моя жизнь в этот самый момент. Мне хотелось бы перестать думать о том, как быстро ты можешь прервать мое существование, но... это выше моих сил.
– Тебе понравится, вот увидишь.
Твои слова вдруг вызывают во мне агрессию, приступ злости и ненависти, который клокочет внутри меня и вырваться наружу ему мешает исключительно тотальный страх.
- Больной ублюдок! - произношу сквозь зубы, продолжая забиваться в угол, лишь бы только твои руки не касались меня. Я знаю, стоит тебе снова начать трогать меня, как я почувствую себя грязной и испорченной, бракованной. Не смей! Это не для тебя! Только один мужчина на этом свете может меня касаться! Только Тео! Пожалуйста...
– Иди ко мне.
Я чувствую как твоя ладонь ложится мне на затылок, как ты с силой давишь на него, пытаясь притянуть меня к себе, но я неожиданно для самой себя мотаю головой в знак отрицания и брыкаюсь. Я проявляю сопротивление так, будто бы это не ты держишь в руках пушку и не в тебе сейчас сосредоточена вся опасность.
Ты сжимаешь в своем кулаке мои волосы и тянешь на себя так, что я кричу от боли и тут же заливаюсь рыданиями, судорожно всхлипывая. Мне больно и это не только физическая боль - сердце в грудной клетке словно рвется на части. Я едва сдерживаю себя чтобы не лепетать никчемное "отпусти" и "не делай этого". Я едва удерживаюсь, чтобы не умолять тебя.
Моя истерика не прекращается ровно до тех пор, как в висок упирается дуло пистолета.
Я замираю.
Глаза широко распахиваются и я смотрю на тебя действительно с ужасом, с осознанием фатальности всей ситуации. Моя жизнь в твоих руках, сейчас она принадлежит тебе и только тебе. Поэтому когда ты со злостью просишь меня второй раз открыть рот, я не играю с огнем - вздрогнув, я послушно разжимаю зубы и делаю так, как ты приказываешь. Невыносимая горечь обручем сжимает грудную клетку, когда ты пальцами своевольно проводишь по моим губам, зная, что сейчас можешь сделать что угодно и я больше не укушу. Не укушу, даже если твои пальцы войдут в мой рот глубже, коснутся моего языка во властном жесте, ломающем меня. Но что там пальцы, если ты придумал игру гораздо интереснее.
Вместо пальцев в мой рот входит дуло пистолета.
На секунду я забываю дышать. Замираю на месте и мои и без того испуганные глаза становятся полными отчаяния и безумия. Мне хочется брыкаться, мне хочется попытаться избавиться от ощущения металла у меня во рту, но... я сижу смирно и послушно. Я уговариваю себя быть хорошей девочкой, если хочу выжить. Если хочу еще хотя бы раз увидеть Тео...
Тео...
Ради того, чтобы увидеть Тео снова, чтобы снова заглянуть в его глаза, услышать его смех и родной сердцу голос, я вынесу все, что угодно. Все, что от меня потребуется. Главное - выжить.
Я брезгливо морщусь, когда твои губы касаются моего виска в нежном, ласковом поцелуе. Как хорошо, что ты в этот момент не видел моего лица... как хорошо.... я не успеваю ни о чем подумать, потому что ты, теперь не отрывая взгляда от моего лица, приказываешь мне облизать дуло пистолета. И я шумно сглатываю, хотя сделать это с пушкой во рту в принципе не просто. Отчаянно пытаюсь придать своему виду покорности, а взгляду - мягкости. Я позволяю себе отстраниться от пистолета совсем чуть-чуть и ты позволяешь мне это сделать. Но я знаю, что у меня нет выбора и в следующую секунду мне все-таки приходится скользить влажно языком по холодному гладкому металлу, чувствуя его вкус у себя во рту. Железный, как кровь, которую я почувствую в горле за секунду до смерти если ты выстрелишь.
Ты же не станешь стрелять?
Скажи...
Не станешь?
И чтобы у тебя было желание зайти дальше, посмотреть больше, я добавляю в свой взгляд влажной поволоки, томной похоти, когда мой язык снова и снова скользит вверх вниз, а потом губу трепетно и чувственно обнимают дуло, сжимаясь вокруг него. Давай, представь, что это твой член. Смотри мне в глаза и читай в них страх, смешанный с похотью, которой я на самом деле не испытываю, но... я хорошая актриса, милый. Едва ли ты об этом знаешь, но на фотосессиях я регулярно разыгрываю чувства, которых у меня нет на самом деле даже в помине.
Я шумно выдыхаю, когда ты снова называешь меня "mein Schatz" и позволяешь отстраниться от пистолета. Облизываю губы ни капли не эротично, а скорее в панике, потому что мне откровенно страшно думать о том, что будет дальше, а вариантов, на самом деле, не так уж много...
Давай закончим скорее, пожалуйста.
Сделай то, что считаешь нужным.
Давай!
Я почти готова сама просить тебя о том, чтобы ты меня трахнул, только бы это побыстрее закончилось. Я готова просить, потому что умирать в томительном ожидании и знать, что это все равно случится - невыносимо, ведь я чувствую твое возбуждение, я вижу его.

Отредактировано Denivel Simon (2019-03-11 22:24:06)

+1

12

[NIC]Jens Bauer[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MMfR.gif[/AVA]
[LZ1]ЙЕНС БАУЭР, 35 y.o.
profession: владелец юридической фирмы Hengeler, адвокат;
sis: Krista Wanger.
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2MMfS.gif[/SGN]

- Какой послушной сукой ты стала.
Не могу удержаться от этих слов. Не могу и не хочу, потому что это правда. И правда была таковой, что с появлением пистолета в моих руках ты стала робкой, послушной, податливой. Выполняешь мои приказы мгновенно и даже не думаешь сопротивляться. Что может быть лучше, что может быть слаще зрелища, когда девчонка сладко посасывает дуло пистолета и при этом старается выглядеть сексуальной?
Не надо, Дени. Не старайся обмануть меня своим похотливым взглядом. Я знаю, что сейчас тебе страшно. Знаю, что ты дрожишь от одной только мысли о том, что мне может надоесть происходящее, и я спущу курок. Но вся правда в том, что я не сделаю этого ни сейчас, ни потом. Я похитил тебя для другого человека. И если кому-то и суждено спустить курок, то только ей. Я месяцами выслеживал тебя не для того, чтобы всё закончилось так быстро. Я похитил тебя у целого мира, чтобы Криста могла наиграться с тобой вдоволь. Чтобы моя сестра могла почувствовать сладкий вкус мести за свою сестру, которую ты сгубила. И у неё будет такая возможность, как только её ноги коснуться пола этой квартиры. А пока… пока я поиграю с тобой. Не думаю, что моя сестра будет против того, что я первым «надкушу праздничный торт». Мы с ней делали и не такое. Не раз.  Делили добычу на двоих и тонули в наслаждении чужой беспомощности. Она оценит. Я уверен.
А пока, мы с тобой вдвоём проведём этот вечер так, как этого захочу я. Но кто сказал, что это не понравится тебе. Вот увидишь, стоит мне причинить тебе хоть немного боли, как твоё податливое тело выдаст твои настоящие эмоции.
Выдыхаю. Медленно, почти полностью выгоняя воздух из лёгких. Чувствую, как ломят лёгкие, перед тем, как я сделаю вдох. Так же медленно вынимаю пистолет из твоего рта, когда ты вдоволь наигралась с его дулом. Показала, что можешь быть послушной девочкой. Чуть кусаю нижнюю губу, чтобы сбить желание улыбаться. Мне хочется сохранить серьёзный вид, когда дуло пистолета вновь касается твоего виска. Сейчас, мне бы хотелось откинуть его в сторону и без него отдавать приказы один за другим. Но есть одно маленькое «но» и твои острые зубки, которыми ты так хочешь   вонзиться в мою плоть. Любишь боль? Понимаешь только её? Я тебе её подарю. Много боли, которою считаю неотъемлемой частью своей жизни. Готов поспорить, что ты тоже не можешь без неё. Мы два больных наркомана, Дени.
- Давай, mein Schatz . Коснись моего члена. Я знаю. Ты хочешь этого. – Знаю, что ты ждёшь этой минуты. Думаешь о том, что этот миг обязательно настанет, так к чему оттягивать неизбежное, когда мы оба ждём? – Не бойся. Тебе понравится.
Были ли у тебя когда-нибудь мужчины до меня? Ловила ли ты себя на мысли о том, что мужские руки могут подарить ласку в два раза больше женских рук. А боль? Разве можно сравнить удар от женской руки с мужской? Детка! Ты даже не знаешь от чего отказываешься. Ну, ничего! Ничего. Я покажу тебе, что может быть иначе. Что может быть лучше.
Твои руки дрожат. Вижу, как тонкие пальчики тянуться к ширинке на моих брюках.
- Смелее. - Подгоняю тебя и сильнее давлю дулом в твой висок, что он непременно оставит красную отметину на белоснежной коже. – Да, - растягиваю это слово, на мгновение прикрывая глаза, - так лучше.
Твоя ладонь накрывает мой член, слегка скользит вверх вниз по набухающей плоти. Чувствуешь, как сильно я возбуждаюсь происходящим? Но дальше ты радуешь меня ещё больше. Заставляешь снова закусить губу, когда второй рукой тянешься к ширинке. Тебе не нужно говорить о том, чего хочет мужчина. Это у тебя в крови. И ты действуешь по инерции, когда дотрагиваешься до члена, проводишь ладонью от головки вниз. Так держать, моя маленькая шлюшка.
В одобрение к твоим действиям моя ладонь ложиться на твою голову и я чуть поглаживаю по волосам, видя, как ты облизываешь губы. Давай же, коснись его ими. Почувствую набухшую плоть.
- Будь послушной сучкой и не выводи меня из себя больше.
Так будет лучше для нас обоих. Знаешь чем такой человек, как я опаснее просто разозлившегося? Всё очень просто. Если злой человек может контролировать свои действия, то я нет. Много раз я восхищался действиями Кристы. Как она ловко могла управляться с теми эмоциями, что бушевали внутри неё. Я не такой. И было бы хорошо для нас обоих, если бы с этой минуты ты вела себя тихо. Смирно. Податливо.
- Да.
Снова протягиваю, когда твои пухлые губы касаются головки. По телу расходится волна удовольствия и в этом порыве моя ладонь на твоих волосах сжимается. Ещё мгновение я неосознанно притягиваю тебя ближе, насаживая на член.
- Ну что ты.
Почти заботливо шепчу, когда ты начинаешь кашлять. Вижу, как по твоему телу бегут мурашки. Ещё один толчок в твой маленький ротик и по моему тело тоже пробегает волна мурашек, но от удовольствия, которое ты мне даришь и от вида, как я раз за разом насаживая тебя.
Похоть полностью овладевает мной. Двигаюсь всё быстрее. Дыхание становится сбивчивым и я прикрываю глаза. Сколько же наслаждения может подарить одна маленькая шлюха, которая не может сопротивляться в ответ. Сколько стонов наслаждения может сорвать с губ пухлые губы, что так старательно смыкаются на члене.
Но этого становится мало. Не хочется кончить так быстро поэтому я вынимаю член из твоего и толкаю на кровать. Веселье продолжается.

Отредактировано Teo J Marino (2019-04-21 00:06:14)

+1

13

Страх плещется в моих глазах, таится на дне зрачков, сочится с зеленой радужки. Страх течет по моим венам вместо крови, заставляя мое сердце то замирать, то биться в два раза чаще, в два раза отчаяннее. Страхом пропитано каждое мое движение, каждый мой взгляд на тебя и каждый взмах темных пушистых ресниц. Страх размазан по моим щекам подтеками туши и подводки, что остались после импровизированных ванных процедур. И каждый мой вздох тоже наполнен страхом. Страхом, который так нравится тебе. Ты словно питаешься им, вдыхаешь в себя, пускаешь по своим венам вместо наркотика. Я почти уверена, что мой страх действительно пьянит тебя, доставляет удовольствие, заставляет зайти дальше, глубже, действовать жестче и безрассуднее. Мне кажется, что вот-вот, еще секунда и ты насытишься происходящим, тебе станет противно и ты оттолкнешь меня от себя, брезгливо морщась. Но этого не происходит.
И я испытываю разочарование, смешанное с некоторой долей смирения, когда ты называешь меня послушной сукой. И я даже по интонации твоего голоса знаю - тебе это нравится. Тебе нравится, что ты можешь делать со мной что угодно и я не ослушаюсь. Я не ослушаюсь, ведь в твоей руке пистолет и он сейчас гарант власти, залог уверенности в себе, способ раскрасить наш мир в такие краски, какие хочешь видеть только ты.
Я замираю, когда ты отдаешь мне новый приказ, к которому я была готова и не готова одновременно. Готова потому что знала - это случится, ты захочешь, чтобы я коснулась твоего члена. И не готова потому что я бы никогда не смогла к этому подготовиться в принципе. Горло перехватило и я почувствовала подступающую тошноту после очередного самоуверенного "тебе понравится", в котором столько напыщенной наглости, столько язвительной издевки.
Не хочу этого делать.
Но есть ли у меня выбор? Не думаю. Это та ситуация, когда выбирать в самом деле не приходится, потому что выбрать пулю в висок такой себе вариант.
Дрожащими тонкими пальчиками тянусь к ширинке. Шумно сглатываю, когда ты подбадриваешь меня своим тошнотворным "смелее" - мне хочется закричать, дернуться, убежать - ты будто бы чувствуешь все это, словно читаешь мои мысли. А как иначе объяснить, что именно в этот момент дуло пистолета сильнее впивается в мой висок, намекая, что мне надо поторапливаться. Всхлипнув и тут же прикусив себе губу я все же расстегиваю ширинку, хотя это и выходит у меня не с первого раза. Мне приходится прикрыть глаза, чтобы найти в себе силы пальцами коснуться члена, обхватить его. И твое "да" над моим ухом заставляет меня задрожать от отвращения, но я старательно стараюсь не показывать эту свою эмоцию, чтобы случайно не разозлить сильнее.
Дрожащие пальцы скользят вверх-вниз по плоти, чувствуя тепло, пульсацию, жизнь. Странное, новое чувство, которое сложно принять, понять и охарактеризовать. Я почти не дышу в тот момент, когда тянусь к ширинке второй рукой. Стараюсь не думать о том, что чувствую, когда ты снова называешь меня послушной сучкой и нетерпеливо кладешь свою ладонь мне на затылок. Сердце замирает, воспоминания всплывают в голове вихрем, комок в горле душит. Я не дурочка и прекрасно знаю, зачем ты кладешь мне руку на голову. Знаю, чего ты хочешь, а потому судорожно облизываю губы скорее неосознанно, чем с каким-то умыслом. Но даже если бы я не сделала этого, ничего бы не изменилось - ты хочешь, чтобы я взяла в рот. Хочешь почувствовать, как мои влажные пухлые губы сомкнуться на твоем члене, даруя нежность, ласку и блаженное тепло.
И я дрожу, но делаю то, что ты от меня хочешь, ведь дуло у виска не предусматривает альтернатив и вариантов. Я дрожу, но все равно неуверенно касаюсь губами головки члена, прикрываю глаза, чтобы справиться с чувствами и внутренней болью.
Не думай, Дени.
Просто не думай. Слушайся, если хочешь жить и двигаться дальше. Слушайся, если хочешь еще раз увидеть Тео. Слушайся, если считаешь, что заслужила пожить еще.
Мои губы чуть раскрываются и влажно обнимают головку, я позволяю себе пробежаться по ней кончиком языка, почувствовать солоноватый вкус и в этот же момент ощущаю, как твоя рука сжимается у меня на затылке, буквально удерживая за волосы. И я не успеваю перевести дыхание, не успеваю приготовится к происходящему и понимаю, что в очередной раз теряю контроль, когда ты одним движением руки опускаешь меня по члену вниз, заставляя принимать его в рот едва ли не полностью. Давлюсь с непривычки, от неожиданности и слезы выступают на моих глазах от боли, обиды, унижения и страха. Я инстинктивно хочу попытаться сопротивляться, оттолкнуть, но тут же вспоминаю, что не могу себе этого позволить. Закашливаюсь и заставляю себя руками вцепиться в простынь, чтобы не было соблазна этими самыми руками отвоевывать себе свободу.
Слезы текут по щекам, когда я чувствую член у себя в горле и снова давлюсь, хотя так отчаянно пытаюсь расслабиться и быть хорошей девочкой, как ты и просил. Вот только у меня совсем нет в этом опыта в минете и я не могу исполнить твое желание достаточно хорошо. Впрочем, кажется, тебя это ни капли не смущает, потому что ты просто держишь меня за волосы и пользуешься мной, раз за разом насаживая мой ротик на член. И в тот момент, когда у меня начинает сводить челюсть, я всхлипываю и внутренне молюсь, чтобы ты наконец кончил и оставил меня в покое, ты отпускаешь мои волосы и отталкиваешь меня. Сначала я даже понять не могу, что произошло, просто судорожно хватаю ртом воздух и пытаюсь откашляться. Чувствую, как саднит горло и от этого становится так невыносимо жалко себя, но...
Ровно до тех пор как я понимаю, что ты еще не наигрался. Это не все. Есть еще кое-что, входящее в твои планы.
Ты опрокидываешь меня на простыни, при этом озаряя пространство вокруг нас такой самодовольной улыбкой, что у меня едва не начинается снова истерика. Я захожусь в новом приступе слез и невнятно шепчу что-то среднее между "не хочу", "не надо", "ты не должен быть первым", "оставь меня в покое" и "прекрати пожалуйста!". Однако понятно одно - ты не остановишься, а мои слова лишь подбивают тебя продолжить. Впрочем, я очень слабо сопротивляюсь, когда ты коленом раздвигаешь мои ноги и разводишь их в стороны, потому что помню - пистолет все еще рядом и ты можешь в любую секунду им воспользоваться.
- Я не... хочу... - сдавленно шепчу, срываясь на всхлипы, когда ты наваливаешься на меня всем телом, давая понять, что произойдет в следующие пару минут. И я действительно не хочу, боюсь и напугана, но тело предает меня, реагируя на насилие таким привычным для него возбуждением, тянущим внизу живота. И мне становится противно от самой себя, когда я понимаю, что ты вот-вот скользнешь внутрь меня, заполняя, и почувствуешь, какая я влажная и податливая. Меня едва ли не выворачивает от этой мысли и я с силой закусываю себе губу, замирая в мучительном ожидании проникновения.
Ты перехватываешь мои руки, заводишь мне их за голову, потому что ожидаешь, что я вот-вот начну снова брыкаться и биться в истерике. Но у меня, кажется, просто нет сил... я жду твоего проникновения так же, как жертва ждет своего палача. Секунда, вторая... ты больше не заставляешь меня ждать - входишь одним резким, жестким, глубоким толчком, заставляя выгнуться в спине и закричать от боли, но куда больше от отчаяния.
Теперь... Ты... знаешь...
Знаешь...

Отредактировано Denivel Marino (2019-05-04 11:57:44)

+1

14

[NIC]Jens Bauer[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MMfR.gif[/AVA]
[LZ1]ЙЕНС БАУЭР, 35 y.o.
profession: владелец юридической фирмы Hengeler, адвокат;
sis: Krista Wanger.
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2MMfS.gif[/SGN]

Мне хочется попробовать тебя всю.
Смотрю на тебя и чувствую, как это желание растёт во мне с каждой секундой всё сильнее. Готов называть тебя mein Schatz снова и снова лишь бы чувствовать твой вкус на своих губах. В этом сладком прозвище и в почти приторном имени Денивел. Ты насквозь пропитана похотью и желанием. Ты так прекрасна в своём страхе. Твои большие от испуга глаза, пухлые губы, которые застыли на выдохе и, размазанная туш по щекам. Так хочется дотронуться до чёрных разводов подушечкой большого пальца и рисовать узоры на бледных щеках. И я делаю это в следующую секунду. Нежно растираю чёрную краску по нежной коже. Незамысловатые узоры, очерченные в приступе похоти. Мне хочется закрыть этот момент в своей памяти надолго. Мне хочется закрыть тебя всю. Но прежде насытиться тобой полностью. Сейчас ты только моя.
Ещё совсем недавно я так ждал прихода сестры. Молился о том, чтобы она как можно скорее переступила порог собственной квартиры. Сейчас... сейчас я желал, чтобы этот момент наступил как можно позже.
Давай, сестрёнка, не подведи.
Смотрю на тебя с ухмылкой на лице, едва сдерживая себя от того чтобы не закусить губу. Прокусить её до крови от порыва адского пламени внутри меня. Прокусить, почувствовать металлический привкус на кончике языка, а после заставить тебя поцеловать меня, чтобы ты испачкала свои губы в красный. Я бы прокусил её от переизбытка чувств и чтобы насладиться одним этим видом. А пока моя рука вытягивается в сторону, чтобы оставить пистолет на комоде. Дальше он будет только мешать. Ты и так уже стала покорной, увидела на что я способен в приступе гнева. Так зачем и дальше сковывать собственные движения, тыча в тебя куском металла?
Твоё тело так податливо сейчас. Так и плавится в моих руках, когда ты покорно ложишься на кровать. Твои мольбы «не надо», «не так», «не ты» всего лишь музыка для моих ушей. Они проходят сквозь меня, оставляя сладкий привкус на губах. Нет, моя девочка. Надо. Так. Я. Можешь захлебываться в собственных слезах, жалеть себя бедную и несчастную. Но это произойдёт. И... тебе понравится.
Смотрю на тебя сверху вниз, когда одной ногой раздвигаю твои ножки в разные стороны и от этого вида нервно сглатываю. Ты возбуждаешь меня ещё сильнее, что дыхание становится сбитым и уже трудно контролировать свои действия. Просто хочется трахнуть тебя здесь и сейчас. Жестко. В быстром темпе насаживая тебя на член. Упиваться твоими стонами, смешанными с криками, с мольбами о помощи. О, Дени, ты даже не догадываешься, насколько сильно я этого хочу. И сколько. Но у нас не так много времени. Если оно у нас вообще есть.
Говорю тебе успокоиться. Но...
Ты то и дело что-то лепечешь себе под нос. Просишь меня не трогать тебя. Оставить в покое, но я пропускаю все твои слова мимо ушей по одной простой причине – ничего больше вокруг для меня не существует. Есть только твоё тело и моё желание им обладать. И я не отступлюсь уже точно.
- Тише-тише. - Тихо шепчу, дотрагиваясь до пухлых губ указательным пальцем. Смотрю на них и, перед глазами тут же всплывает картинка, как ты касаешься ими моего члена. Ты так хороша в этом, пусть и неумела. У тебя это в крови, как бы ты не старалась этого отрицать. От этого не убежать. Не спрятаться. Это всегда будет с тобой. Неосознанно провожу кончиком языка по губам. – Всё будет хорошо.
Хорошо. Но как и для кого? Признаться честно - для нас обоих. Проблема лишь в том, что тебе этом трудно признаться себе самой. Что уж говорить про меня.
Наваливаюсь на тебя всем телом, ощущая под собой такую хрупкую тебя. Маленькую. Беззащитную. Податливую. От одного этого ощущения голова начинает кружиться опьяненная тобой одной. Теперь ты так близко. Ощущаю тебя своей кожей и смотрю прямо в глаза, в которых застыло отчаянье и страх. Но это пока. Пока между нами повисла тишина, прерываемая твоими всхлипами.
Завожу твои руки назад. Так легко и просто, что на моём лице застывает ухмылка. Теперь ты беспикословно слушаешься меня, зная какой может быть цена непослушания. Делаю один вдох и выдыхаю в твои пухлые губы.
- Не стоит стыдиться своих желаний. Не стоит бояться боли. – Шепчу тебе, смотря прямо в глаза. – Мы оба знаем, какой сладкой может быть боль и сколько наслаждения она может принести. – Я знаю о чём говорю. Ты знаешь, о чём говорю я. Но этот страх, что застыл у тебя в груди мешает тебе осознать одно простое правило – удовольствие нельзя отрицать. Нельзя его стыдиться. – Тебе будет хорошо.
Добавляю в конце, когда резко вхожу в тебя.
Резкий вскрик и твоё тело выгибается от боли навстречу мне. И я… я чувствую твоё возбуждение. Чувствую, как смазки стекает по твоим бедрам, когда касаюсь их пальцами. Растираю влагу между пальцев, смотря в твои глаза. Но ты закрываешь их. Не хочешь смотреть на меня? Или стыдишься, что твоё тело не согласно с твоим разумом? Откинь все предрассудки и просто отдайся мне.
- Ты тоже хочешь этого. Ну же, - пальцами сжимаю твои щеки, заставляя посмотреть на меня, - не строй из себя недотрогу.
Немного злюсь от того, что ещё мгновение назад дарило мне наслаждение. Твой страх отражается внутри меня. Пробирает до костей и гулким эхом отзывается где-то в моём подсознании. Где-то далеко, где остался маленький мальчишка, забившийся в угол. Подальше от своей больной тётки. Подальше от жестокого мира.
- Просто расслабься.
Продолжаю шептать в губы, когда начинаю двигаться внутри тебя. Медленно, наслаждаясь каждым движением, переходя на быстрый темп, когда чувствую, что хочу быстрее, глубже. Мне становиться мало простых движений и вот я уже трахаю тебя быстро, раз за разом насаживая хрупкое тело на свой член.
Кричи сильнее, стони громче.
Нас никто не услышит.

+1

15

Я знаю - ты знаешь
Я знаю - ты слышишь
Реальность жестока -
Мы живы, мы дышим.
Но сердце осталось
разорванным в клочья.
И память в пробелах
и многоточиях.

Меня тошнит от твоих "тише-тише" и "тебе будет хорошо". Меня тошнит от твоей проповеди на тему боли и того, какое наслаждение и удовольствие она может за собой нести, если постараться смотреть глубже, чувствовать тоньше, распознавать грани и оттенки эмоций. Меня тошнит от всего тебя, но... гораздо больше меня тошнит от самой себя. Тошнит оттого, как тело предательски отзывается на твое проникновение сладким спазмом внизу живота, который почти моментально сменяет боль, испытываемую мной от этого самого проникновения в первые секунды. Меня тошнит от того, как легко ты скользишь внутри меня, осознавая, что мое тело не сопротивляется в отличие от моего разума.
Наши взгляды встречаются.
Мне только кажется или за секунду до того, как я закрыла свои глаза, то увидела в твоих торжество смешанное с ликованием? Я увидела в твоем взгляде самодовольное "я так и знал, что ты этого хочешь!". Увидела и не смогла смотреть дальше, потому что с каждой секундой ненависть к самой себе растет в геометрической прогрессии. Еще немного и, кажется, я захлебнусь в ней, потому что осознавать происходящее невыносимо. И в этот самый момент я хочу, чтобы ты причинил мне еще больше боли. Я хочу этого неистово, невероятно, просто потому что знаю - в этот самый момент меня от мыслей о самой себе может спасти только боль. Боль, на которую можно переключиться полностью, сконцентрировать на ней свое внимание, раствориться. Боль может вытолкнуть все мысли, все душевные терзания. Боль может на какое-то время заменить собой все что угодно. Очень сложно думать о высоком или заниматься самобичеванием, когда единственной мыслю в голове остается "как выдержать и продержаться еще немного" или "я больше не могу это терпеть, пожалуйста".
Мне кажется, никогда не было настолько стыдно, как сейчас. Стыд прожигает меня едва ли не насквозь, когда твои пальцы ложатся на мое лицо, впиваются в щеки, заставляя смотреть на тебя. И я смотрю. Я зачем-то раскрываю глаза, а они тут же наполняются слезами, когда я слышу твое "не строй из себя недотрогу". И я жду, что в следующую секунду ты ударишь меня. Жду, что занесешь руку над моей щекой, а затем опустишь ее на нежную кожу с характерным звуком. Жду, как вспыхнет след алым пожаром. Жду, как захочется потереть пальцами место удара, а слезы от обиды брызнут из глаз. Я жду, но... этого не происходит.
Ты будто бы в какой-то момент теряешься, отходишь от сценария. Но меня это не успокаивает - я чувствую еще более сильную волну страха, что обдает меня ударной волной, заставляя вдруг задохнуться в панике и отчаянии, что расплесканы во мне и вокруг меня толстым слоем несбывшихся надежд.
- Просто расслабься.
Просто расслабься.
Просто р а с с л а б ь с я.
Эти твои слова заново запускают по моим венам волну ненависти к тебе и тому, что ты делаешь. Мои глаза темнеют от гнева и злости на тебя... ты серьезно думаешь, что расслабиться просто? А расслабиться с тобой это легче простого, да? И ничего, что ты впивался мне в висок дулом пистолета. И ничего, что твои руки положили меня в ванну с ледяной водой, заставляя захлебнуться ей, набрать полные легкие, испытать агонию. Да я уже с жизнью успела попрощаться, а ты просишь меня расслабиться! Теперь я сама смотрю в твои глаза и пытаюсь без слов сказать, какой ты придурок.
Игра взглядов была бы успешной, но фрикции во мне сбивают с толку. Заставляют меня чувствовать. Чувствовать то, чего я не хочу. Отвращение смешивается с возбуждением, заставляя меня снова и снова судорожно вздыхать, ронять слезы на чужую постель и неосознанно выгибаться в спине, не то пытаясь избежать проникновения, не то в попытке найти наиболее приятный угол этого самого проникновения.
Я дрожу.
Дрожу от осознания своей никчемности и ничтожности. Дрожу оттого, что слишком хорошо понимаю происходящее, а хотела бы вообще ничего не понимать. Но самое главное, чего бы я хотела - не чувствовать отголосков возбуждения. И пусть было бы гораздо больнее, но мне было бы куда легче, если бы мое тело отрицало происходящее.
Ощущаю тяжесть твоего тела, его силу и мощь. Я знаю, мне ни за что не выбраться из-под тебя, если ты сам не захочешь меня отпустить. Я могу сколько угодно метаться под тобой в истерике, но ты все равно получишь желаемое, все равно будешь трахать меня столько, сколько посчитаешь нужным или пока не получишь разрядку. И я изо всех сил стараюсь не вырываться, не нервировать тебя, потому что кто знает, что еще может прийти в твою больную, полную безумных идей голову. Мне остается только надеяться, что на этот раз ты кончишь и оставишь меня в покое. Мне остается надеяться, что ты не продержишься долго. Но ты как на зло... глубже, жестче.
В какой-то момент я чувствую, что ты больше даже не пытаешься держать мои руки, чувствуя мое смирение и покорность, смешанные с абсолютной безысходностью, которую я ощущаю здесь, лежа под тобой с раздвинутыми ногами, полностью беззащитная и без права выбора. Выбираешь в этой игры исключительно ты.
Выбираешь ты и потому твои губы едва не касаются моих, пока ты резко и самодовольно вбиваешься в меня толчок за толчком, заставляя моментами срываться на вскрики и стоны так, что я сама уже не могу различить когда это от боли и отчаяния, а когда оттого, что вдруг становится невыносимо приятно и...
Ты вдруг замираешь на какое-то мгновение, твоя рука оказывается между нашими телами и у меня глаза расширяются от ужаса, хотя казалось бы ничего в этом действии страшного нет.
- Не смей! - я хнычу, пытаюсь уйти от прикосновения, вжаться в кровать сильнее, но твои пальцы все равно настигают меня - требовательно касаются клитора так, что я действительно вся выгибаюсь и стон срывается с растрескавшихся и пересохших губ, - пре-кра-ти... - жалобно, умоляюще и очень тихо за секунду до того, как мужские пальцы снова будто бы задевают раскаленные до предела нервы, заставляя дернуться, заметаться по простыни от боли и отвращения настолько тесно переплетенного с наслаждением, что приходится четко контролировать себя, чтобы пытаться отстраниться, а не податься бедрами вперед, навстречу.
- Пожалуйста... я не хочу... не надо, - для тебя это не больше чем набор бессмысленных, но подогревающих аппетит фраз. Для меня - отчаянная попытка остановить, чтобы ты не заставлял меня переживать этот позор, это унижение, в котором я так недвусмысленно реагирую на твое прикосновение. Настолько недвусмысленно, что больше всего на свете мне хочется перестать существовать.
- Лучшей убей, только не...
Не заставляй меня хотеть твоих рук.
Это слишком... больно.
Горло сжимает спазм, он душит и мне так хочется рыдать, но не получается! Вместо этого я лишь хватаю ртом воздух и снова закрываю глаза.

+1

16

[NIC]Jens Bauer[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MMfR.gif[/AVA]
[LZ1]ЙЕНС БАУЭР, 35 y.o.
profession: владелец юридической фирмы Hengeler, адвокат;
sis: Krista Wanger.
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2MMfS.gif[/SGN]

Всё так быстро меняется в нашей жизни. Так быстро и так непредсказуемо, что нельзя быть уверенным ни в чём. Всего пять лет назад я был  запуганным до смерти зверем, который действовал только по указке. Смотрел только в ту сторону, куда повернут мою голову. Говорил, если мне давали на это право, вынимая кляп изо рта. Я жил и боялся сделать что-то не так, разочаровать дрессировщика. Боялся того, что однажды могу просто не проснуться. Я боялся и день, и ночь. Боялся. Боялся. Боялся. Всего год назад я был свято уверен в том, что остался один. Уже сильный, но ненавидящий всё и всех вокруг. В постоянном напряжении. Держал руку около шеи, в ожидании того, что кто-то захочет снова накинуть на неё поводок. Был одиноким, но ищущим своё родное существо, чтобы подарить ему всего себя, чтобы расслабиться хотя бы на секунду, чувствуя, что могу доверять. И всего час назад я был готов отдать тебя целиком и полностью своей сестре. Но вот прошло каких-то полчаса и я уже смотрю на твоё обнажённое тело сверху вниз.
Теперь я монстр.
Теперь я говорю, что и как тебе делать.
Я стал точной копией Кэтрин. И сейчас это вызывает у меня лишь усмешку. Забавно получилось.
Только вот мои игрушки очень часто меняются. И даже ты, mein Schatz, со мной не навсегда. Я даже не успею вдоволь наиграться с тобой. Не смогу запугать до предела, чтобы потом питаться страхом  из твоих зелёных глаз. У меня совершенно нет времени на то, чтобы наносить на твоё тело порез за порезом и наблюдать, как капли крови будут стекать вниз по бледной коже. Как бы я хотел испачкать пальцы в кровь, чтобы после очерчивать линии на твоём теле, а после снова тебя трахнуть, пачкая своё тело в красный. Но уже не так жёстко, не впопыхах. Я бы растягивал удовольствие. Не давал бы так быстро кончить ни себе, ни тебе. О, я бы нашёл способ довести тебя до оргазма, поверь. Нашёл бы, дёргая за каждую струну твоей души и тела и прислушиваясь к тому, как они отзываются на мои прикосновения.
Но… ты этого не узнаешь. Сейчас ты жива, сжимаешь своими ножками моё тело, когда я нависаю над тобой и, всматриваюсь в твоё лицо. Пытаешься остановиться меня, но это невозможно. Смотришь на меня большими от страха глазами и вся дрожишь. Страх смешанный с возбуждением. Эта смесь так и пьянит рассудок. Мои пальцы касаются живота и, я чувствую, как в тебе теплится жизнь. Чувствую твоё рваное дыхание, чувствую, как бешено бьётся сердце в груди отзываясь в во всём тело. Оно словно раненная пташка бьётся о стенки груди. Борется за жизнь. И сейчас ты более чем жива. Но что будет через час? Будешь ли ты жива сегодня утром, когда Криста решит что с тобой делать? В этом я уже не уверен. Только ей решать, что делать с той, которая лишила её любимой сестры. Только моя сестра может ответить на этот вопрос. Но её здесь нет. Пока нет.
А я сам могу отдать тебе должное -  могу сказать спасибо. Немое спасибо, которое застынет на моих пересохших губах. Но ты не услышишь ни звука. Увидишь только губы, которые беззвучно шевелятся в свете ночной лампы. Я не скажу тебе слов благодарности,  хотя бы потому, что даже такой монстр, как я прекрасно понимает, что радоваться смерти человека ненормально. Радоваться смерти близкого человека для Кристы ненормально вдвойне. Но это так. И эти чувства я лучше оставлю при себе. Постыдные, мерзкие.
- Почему же?
Нависаю над тобой, опираясь на левую руку. Мне нравится эта игра. Глаза в глаза и твоё рваное дыхание. И мои пальцы на твоём лобке.
- Почему ты так этого не хочешь?
Слова застывают на губах, которые замирают, так и не сомкнувшись. Смотрю на тебя с дьявольской ухмылкой. Жадно. Ловлю каждое изменение на твоём лице. Обнажена до предела не только физически. Я видел много женских тел. Толстых, болезненно худых. С большой грудью и маленькой. Мулаток и бедных. Меня уже ничем не удивить. Теперь мне интересно совсем другое. Твои чувства, которые были предо мной, как на ладони. И это так тешит моё самолюбие, когда пальцы ползут вниз. Когда я чувствую подушечками пальцев смазку между ножек, когда дотрагиваюсь до клитора.
Стон.
Он срывается с твоих губ и наполняет собой пространство между нами. Воздух раскалён до предела и мне хочется услышать его снова. Но, кажется, ты против и поэтому так настойчиво просишь меня остановиться. Почему? Что переменилось за эти несколько минут, что теперь ты готова расстаться с жизнью.
Замираю. Жадно впиваюсь в твоё лицо, словно смогу прочитать ответ среди размазанной туши и белоснежных волос.
Почему? Сдалась?
- Оооо, - протягиваю почти в пухлые губы, - теперь ты готова умереть? – Усмехаюсь после этих слов и наклоняюсь так низко, что розовые соски упираются в мою грудь. – Что же так? Ещё несколько минут назад, ты была готова сделать всё, что угодно лишь бы остаться живой. Даже так старательно сосала мой член. Или это твоя маленькая прихоть? Сделать минет перед смертью?
Смешок вырывается из груди после этих слов. Можешь даже не отвечать, не отводить взгляд в сторону, сдерживая себя, чтобы не плюнуть мне в лицо. Я и так всё понял.
Кончик языка касается щеки и ползёт вверх почти до виска. Мне хочется попробовать твой страх смешанный с похотью и отвращением к самой себе. Но это невозможно. Остаётся только наслаждаться разочарованием в твоих глазах. Разочарованием в самой себе. Как же сладко!
- Я не доставлю тебе такого удовольствия, как смерть. Не думай, что всё, чего я хочу так это видеть как твои глаза начинают терять свет. Не думай о том, что я только и жду того момента, когда из них полностью уйдёт жизнь. Я сыт этим видом. Больше не интересно. Но я могу подарить тебе другое. Если ты прекратишь противиться самой себе. Все мы немного больны. Дени. Все мы.
Все. Абсолютно все. Я смог признаться самому себе в том, что мой разум давно вышел за пределы разумного. И знаешь… мне стало только лучше. Больше головные боли не мучают меня по ночам от мыслей о том, что я не такой как все, что меня обязательно высмеют. Что я опухоль в мире людей и меня нужно вырезать, как раньше вырезали слабых и больных. Я отбросил эти мысли куда подальше. И теперь  стал жить гораздо лучше. Теперь я наслаждаюсь каждым моментом моей жизни. И сейчас мой момент это ты. Как и я твой. Момент, который мы можем испортить или сделать лучше.
- Тем более, я знаю твой маленький секрет.
Маленький, но такой больной для тебя. И ты сжимаешь зубы, когда я касаюсь твоего клитора. Когда грубые пальцы ласкают его нежно, ты ещё можешь сдержать стон, но уже через минуту это становиться невозможным. Мои движения становятся всё более требовательными.
- Я знаю, ты любишь боль. – Свободной рукой сжимаю грудь, соскальзывая пальцами вниз, пока они не зажимают сосок. – Но насколько сильно? На сколько сильно ты отдаёшься этому чувству, чтобы забыть другое?
Но насколько сильно я уже не успею узнать. Не успею увидеть, как твоё тело изнывает от желания. Времени не так много. И я уже сам нахожусь на пределе. Терпеть больше нет сил. Поэтому я хватаю твои бёдра и рывком разворачиваю к себе. Ставлю на четвереньки перед собой и силой заставляю прогнуться в спине. От этого вида хочется выть зверем, но вместо этого несколько раз с силой ударяю по ягодицам, заставляя их краснеть. Заставляя тебя срываться на крик, когда моя ладонь снова обжигает нежную кожу, а после пальцы рывком входят внутрь. Ты не сможешь молчать. Не сейчас, не со мной, когда я довожу тебя до криков одними пальцами, а после вхожу в тебя до предела.

+1

17

Ты не собираешься останавливаться. В твоей голове нет ни одной мысли о том, чтобы прекратить происходящее. Да и способен ли вообще мужчина прервать акт своего наслаждения, если для этого нет никаких объективных на его взгляд причин? Не думаю.
Вот и у тебя нет причин, чтобы оставить меня в покое. У тебя нет причин, чтобы остановиться, оставить мое тело и отстраниться. Зачем прекращать, если происходящее приносит удовольствие? Если от него можно получить разрядку и увидеть перед глазами едва ли не космос в момент оргазма? А самое главное... зачем прекращать, если тело лежащей под тобой девушки просит "еще", не смотря на то, что ее разум сопротивляется из всех сил, пытается вставлять палки в колеса.
У меня ничего не получается.
Ни-че-го.
Я не должна испытывать возбуждение, чувствуя как ты заполняешь меня, заставляя широко распахнуть глаза от удивления. Я не должна испытывать возбуждения, когда ты вбиваешься в меня раз за разом, толчок за толчком, до упора. Я должна чувствовать отвращение, и я действительно его испытываю, но... в первую очередь к самой себе. К горлу подкатывает тошнота от осознания, что мужчина, имени которого я не знаю, умудряется заставить меня чувствовать нечто подобное. Для меня это - п р о т и в о е с т е с т в е н н о.
Но я все равно чувствую свое возбуждение, что переливается в моем теле всполохами удовольствия, от которого я бы отказалась, если бы могла. Если бы меня кто-то спросил. Если бы...
Стыд жгучим пламенем растекается, разливается по грудной клетке - я задыхаюсь в своей беспомощности и судорожно хватаю ртом воздух, чувствую, что твои пальцы все так же требовательно ласкают меня. Я не могу сдержать стонов. Очень стараюсь, кусаю губы почти до крови, прикрываю глаза и пытаюсь отвести взгляд - все бесполезно.
Все бесполезно, потому что каждая секунда моего существования сейчас подчинена чужим рукам, в которые я не отдавала власть. Но так уж вышло, что брюнету, который самозабвенно топил меня в ванной, не нужно мое разрешение - он прекрасно знает все сам и не секунды, кажется, не сомневается в правильности своих действий.
Откуда ты такой взялся?
Заглядываю в темные карие и такие глубокие глаза мужчины, что нависает надо мной своим телом, и мне становится не по себе в который раз - в них нет ни капли сожаления или сочувствия. В них нет ничего кроме наслаждения происходящим и самодовольства на тему того, что даже в такой ситуации мое тело откликается, реагирует возбуждением, подставляет меня.
Я злюсь, когда ты шутишь про минет. Чувствую, как злость обдает меня своим пламенем изнутри так, что в глазах у меня вспыхивает огонь, но что я могу тебе противопоставить? Смотрю на тебя с вызовом, с презрением и отвечаю, потому что в эту самую минуту ненависть к тебе куда сильнее и значимее, чем страх умереть:
- Просто очень жаль, что получить минет ты можешь только угрожая кому-то пушкой, - я рискую. Тебя либо разозлят мои слова сильнее и мне несдобровать, не выбраться отсюда живой и невредимой, либо... тебе понравится, что я могу язвить даже в такой ситуации. Но я говорю это не потому, что хочу тебе понравиться или, напротив, разозлить сильнее. Я говорю тебе это, потому что просто не в состоянии молчать и оставаться равнодушной в этой ситуации.   
Морщусь и вздрагиваю, чувствую прикосновения твоего языка к моей щеке. Влажный след остается на коже, когда ты медленно проводишь им до виска, словно пробуя на вкус мое отчаяние. Меня трясет от этого небольшого жеста сильнее чем оттого, что твой член во мне. Мерзко. Мне хочется тебя ударить. Мне хочется царапаться и пытаться тебя укусить, но... сил на это больше нет. К тому же у меня есть подозрение, что такое мое поведение доставит тебе только больше удовольствия, покажет на сколько я на самом деле ненавижу все то, что происходит в этой комнате этой ночью.
А все могло быть иначе...
Этой ночью мне просто не стоило выходить за сигаретами.
Этой ночью мне просто надо было остаться в своей постели до самого утра.
Или ты бы ждал в таком случае другой удобный момент? Мне интересно, являлась ли я твоей целью заранее? Или это просто нелепая случайность, шутка судьбы? Однако, я не в том положении, чтобы задавать вопросы.
Ты говоришь, что все мы немного больны. И я не хочу соглашаться с тобой, но внутренне я согласна. Знаю, что в твоих словах есть доля особенной, очень извращенной, но правды. Знаю, но никогда не признаюсь в этом тебе.
- Ты просто гребаный извращенец! - и я бы назвала тебя по имени, но я его не знаю. Не знаю! И это в очередной раз напоминает мне о том - мы не в равных условиях. Это в очередной раз напоминает мне - я могу не дожить до утра. Я могу никогда так и не узнать, как зовут брюнета, который нависает надо мной, заглядывая в глаза, обжигая дыханием мою нежную кожу. Спасибо, что хотя бы не целует в губы...
- Тем более, я знаю твой маленький секрет.
Ты ничего обо мне не знаешь!
Ты ни-че-го... обо мне...
Но это ложь. Ты знал о моей особенности задолго до того, как я оказалась в твоих руках. Ты знал, а сейчас всего лишь убедился на собственном опыте, что боль и страх заводят меня, подталкивают к удовольствию, даже когда обстановка выглядит такой жуткой, даже когда все происходит по-настоящему.
Почему?
В этот момент я ненавижу себя так сильно, как никогда.
Сжимаю зубы, пытаясь удержать стоны, пока ты самозабвенно ласкаешь пальцами мой клитор, заставляя вздрагивать и дергаться от твоих прикосновений. Но в какой-то момент это становится невозможно терпеть - стоны срываются с губ сами. Но тебе мало и этого - ладонь свободной руки накрывает мою грудь, чтобы в следующую секунду сжать сосок, заставляя меня всхлипнуть в отчаянии. И возбуждение с новой силой отдается внизу живота - я так непозволительно близка к оргазму, что меня начинает тошнить.
Я... не смогу сдержаться? Да?
Кажется, у тебя кончилось терпение. Понимаю это, когда ты рывком переворачиваешь меня на живот и ставишь перед собой на четвереньки так словно я просто податливая кукла, а не живой человек. Твоя ладонь сильным ударом обрушивается на мою ягодицу, заставляя меня прогнуться в спине и закричать. И еще раз. И еще. Пока твои пальцы не входят в меня настырно и грубо, совершая пару резких фрикций, от которых я всхлипываю и дергаюсь, кричу, но ты тут же хватаешь меня свободной рукой за бедро, притягивая к себе и не давая отстраниться.
Пусть это скорее закончится. Пожалуйста.
Мне плохо.
И... хорошо.
Блять.
И словно бы услышав мои мысли, я чувствую как пальцы выскальзывают из меня, а ты заменяешь их членом. Глубоко, резко, болезненно, до упора. И я снова прогибаюсь в спине, хватаю ртом воздух, заходясь в крике. Вот только я уже не знаю, почему я кричу.
Дверь в комнату открывается почти беззвучно, я не успеваю заметить этот момент. Я даже не успеваю обернуться на вошедшего, потому что слишком увлечена самобичеванием и отвращением к себе. Осознание приходит только в тот момент, когда до моих ушей доносится очень выразительное и весомое "Блять!", сказанное голосом Кристы. И дверь в комнату закрывается с характерным раздраженным хлопком, оставляя нас наедине.
А у меня уже нет сил крикнуть ей, чтобы она вернулась.
Почему она не могла прийти раньше!?
Тогда бы этого всего могло не быть. Тогда бы...
Сознание становится мутным, перед глазами расплывается картинка и я чувствую, как не могу сопротивляться своему телу. Сдаюсь и сжимаюсь вокруг твоего члена уже неосознанно, ни капли себя не контролируя, а потому что удовольствие накрывает плотной волной, заставляя комнату померкнуть перед моими глазами.
Минута, вторая и я чувствую, как ты кончаешь следом за мной. В меня. Закусываю себе губу, потому что к горлу опять подкатывает тошнота и обида. Я падаю на смятые простыни под тобой и ты больше не держишь меня, просто опускаешься рядом на кровать, позволяя мне зайтись рыданиями, заливать подушку слезами, упиваться собственным горем.
- Ты умница, mein Schatz - шепчут твои губы и это заставляет меня только сильнее зарыться носом в подушку.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Странное рождество