"Была бы здесь тачка, Трой с удовольствием пнул бы её, но вместо тачки был только никчёмный араб, поэтому он безжалостно саданул ему по голени, вкладывая..." читать дальше


внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?
вктелеграмбаннеры
RPG TOP
сакраменто, погода 6°C
Jack
[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron
[лс]
Tony
[icq: 399-264-515]
Oliver
[telegram: katrinelist]
Mary
[лс]
Kenny
[skype: eddy_man_utd]
Justin
[icq: 628-966-730]
Aili
[telegram: silt_strider]
Francine
[telegram: ms_frannie]
Una
[telegram: dashuuna]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Странное рождество


Странное рождество

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

квартира Кристы | 25 декабря 2018 | после полуночи

Jens Bauer & Denivel Simon
http://funkyimg.com/i/2MMqQ.jpg

За окном зима-зима,
На небе сказочном луна.
Горит свеча, вокруг темно,
А мы встречаем рождество.

+1

2

[NIC]Jens Bauer[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MMfR.gif[/AVA]
[LZ1]ЙЕНС БАУЭР, 35 y.o.
profession: владелец юридической фирмы Hengeler, адвокат;
sis: Krista Wanger.
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2MMfS.gif[/SGN]

- У вас не будет закурить?
Милая улыбка, чуть прищуренные глаза и мягкий голос. Боже, Йенс, когда ты в последний раз был таким добрым и тошноты милым? Даже смотреть противно на себя со стороны. Но отражение  в зеркале за спиной бармена невольно бросается в глаза. Едва уловимо бросаю взгляд на собственное отражение, чтобы отвести взгляд в сторону. Непривычно видеть себя таким. Но я всё так же чертовски хорош собой: в дорогом чёрном костюме, белая рубашка скрывало тело,  дорогие часы на левой руке и не менее дешёвый парфюм. Такой же демон, но в маске хорошего человека. Любая девушка в этом баре с превеликим удовольствием проведёт со мной ночь, выполняя любые прихоти. Стоит лишь щёлкнуть пальцами. Но… мне не нужная любая. Ни самая красивая, не самая пьяная, ни самая безотказная. Никто в этом баре.  Мою жажду могла утолить только блондинка в чёрном платье, что сейчас сидела за барной стойкой рядом со мной. Её подушечки пальцев скользили по прозрачному стеклу фужера, волосы лоснились в свете ламп, а фарфоровая кожа так и подталкивала дотронуться до неё.  Девушка пришла  сегодня сюда совершенно одна и это только мне на руку. Никто не увидит меня рядом с ней. Не будет вспоминать лицо того парня, который просто спросил закурить. Она и я – просто два человека, которые сами по себе. И если она завтра уже не сможет вспомнить моего лица, то я… Хм, зачем обманывать себя самого? Моего лица, эта блондинка уже никогда не сможет забыть.  Я проделал слишком долгий путь, чтобы оказаться здесь и вот так просто и не принуждённо облокотиться на барную стойку, словно я действительно оказался в этом месте, в это время совершенно случайно. Подойти, услышать её голос. Взглянуть в глаза той, кто не выходил из моей головы всё это время.
Денивел.
Приторное имя с французским акцентом. Произнося его, кончик языка так и бьётся о зубы, словно в истерике. Или в немом наслаждении. Каждый волен выбирать себе своё ощущение этой… маленькой озабоченной сучке. Кажется, так назвала её Криста, когда впервые смогла рассказать о своей приёмной сестре. О Том дорогом человеке, которого она потеряла. Моя Маленькая Криста. Я не смогу разделить с тобой боль утраты этого человека хотя бы потому, что я не знал Джей и не питал к ней ровным счётом ничего. Могу лишь сдавливать внутри себя безумную улыбку дьявола, который шепчет «никто у тебя её не отнимет». 
Безумно гадко и отвратительно думать о таком, радоваться смерти человека, но… Могу ли я быть уверенным в том, что будь жива Джей, ты смогла бы меня принять? Думаю, что нет. Но от этих мыслей становиться противно. Словно вместо слюны в моём рту был яд.
Видимо это чувство вины перед тобой, смешанной каплей братской любви привели меня в этот бар, где я смотрю на жену Джей. Она ничего не подозревает. Её взгляд потерян. Ну, ничего дорогая, потерпи ещё немного, и твоя жизнь сможет стать в разы интереснее. Дай мне только шанс.
Знала бы ты, как долго я ждал тебя. Твоё появление  в этом богом забытом заведении не осталось незамеченным. Я ждал его, прячась в тени за одним из столиков. Нервно смотрел на часы, взглядом сверлил эту дверь, пытаясь узнать в каждом человеке твои черты. Я знал, что сегодня ты будешь тут. А ты даже не подозреваешь этого. Кто я для тебя? Ещё один человек, которого ты не сможешь вспомнить. Ещё один противный мужик, который своим поведением заставит тебя тяжело выдохнуть. Кем бы я ни был в твоих мыслях сейчас – я стану всем для тебя. Но чуточку позже.
Ресницы неспешно взмывают вверх, когда мой голос раздаётся где-то над ухом. Оценивающий взгляд. Хмуришь брови и качаешь головой из стороны в сторону. Да, странно видеть перед собой хорошо одетого человека, который просит закурить, но в этой жизни бывает всякое. Даже такой состоятельный человек, как я может остаться без сигареты, а в баре их было не купить.
- Прощу прощения, за беспокойство.
Снова мило улыбнуться и пойти прочь. Уйти с пустыми руками, но получить гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Ты обязательно выйдешь этой ночью за сигаретами. И я буду ждать, расставив сети.
Криста была права, когда называла тебя хрупкой. Белая кожа так и просила оставить на ней алый след от удара или ожога. Хрупкость – была моей слабостью. Но ты была предназначена не для меня.
Ночь. Вокруг не было ни души, что тишина этих улиц начинала давить. Не люблю тишину. Она приходит всегда не одна, принося с собой едкое ощущение, что что-то должно произойти. Но к моему счастью, кроме отёкших ног ничего не случилось.  Рука поднимается вверх и перед глазами замирает циферблат часов.
- Полвторого ночи. Когда ты захочешь покурить?
Тяжёлый выдох и  я начинаю ёрзать на сидении автомобиля, пребывая в нетерпении. Сердце отбивает чечётку, когда дверь подъезда открывается и показывается белая голова. – Ну, здравствуй, белый кролик. – Уголки губ стремительно ползут вверх от одной только мысли о том, что тот месяц, который я следил за тобой подобно маньяку не прошёл даром. Сейчас ты одна идёшь по тёмной улице, кутаешься в куртку пытаясь спрятать маленький носик. И это сладкое, почти пьянящее чувство победы, которое застыло на губах. Но праздновать ещё рано.
Дождаться, когда ты зайдёшь в магазин и выйти из машины. Большими шагами перейти дорогу, постоянно оборачиваясь в сторону магазина и прошмыгнуть в тёмный переулок. Никто меня не увидел и это чувство только сильнее подгоняет моё сердце перекачивать тёмную жидкость по моим венам. Навряд ли по ним течёт обычная кровь.
- Давай, Денивел, сделай приятно мне и моей сестре. Ты же любишь боль, а я могу подарить тебе её так много, что ты не сможешь её перенести. Только сделай шаг.

Мимо проезжает машина, которая на несколько секунд прерывает тишину улицы. Её звук постепенно удаляется, пока совсем не стихает в нескольких кварталах. Ветер, игриво разбрасывает белоснежные волосы, морозит кожу, заставляя сильнее укутаться в куртку. Нужно было теплее одеваться. Но кто об этом думает, когда нам нужно «всего лишь пройти до соседнего дома». Даём себе обещание, что в следующий раз будет и шапка и шарф и более тёплые ботинки. Даём, чтобы обязательно нарушить на следующий день, ведь там всего две минуты ходьбы. И будет великим везением, если такие шалости обернуться всего лишь лёгкой простудой или насморком. Ничем серьёзным, вроде того пронзительного писка котёнка, который доноситься из тёмной подворотни. Ветер только сильнее подгоняет чувство вины, что маленький кроха останется один на один с холодной улицей и пустым желудком. Трудно пройти мимо. Трудно сделать вид, что ничего не слышишь, особенно в тот промежуток времени, когда ты сам остался один на один со своим отражением. И оно не самая лучшая компания на рождество. Робкие шаги по замёрзшим лужам, как пара шагов в бездну. Несколько шагов в темноту в поисках маленького комочка шерсти, который продолжал звать…на помощь? Навряд ли. Он зазывал в липкие сети, который расставила мужская тень. Руки рыщут в темноте по пустой коробке, но там нет ничего кроме телефона. Удивление, которое не успевает разлиться по венам, сменяется мглой, которая убаюкивает, заставляя глаза закрыться. И только эхо мужского голоса в короткой фразе «mein Schatz», которая проводит в темноту.

Отредактировано Teo J Marino (2018-12-03 20:58:27)

+3

3

У всех нормальных людей есть с кем отмечать рождество.
У меня - нет.
Я - ненормальная.
И это вроде бы такой общеизвестный факт, который уже никого не удивляет и не смущает, но... у меня все равно то и дело перехватывает дыхание, приходится бороться с комком, подкатывающим к горлу. Мне приходится останавливаться и вообще не дышать, потому что в противном случае я рискую разрыдаться, задохнуться собственными слезами и в истерике сползти по стенке, приговаривая себе под нос, что все кончено, что я все проебала, все разрушила своими собственными руками и восстановлению это не подлежит ни в коем случае, потому что... потому что Тео, кажется, счастлив без меня. Тео, кажется, счастлив не смотря на то, как далеко мы с ним умудрились зайти в своей потрясающе нелепой "дружбе".
Тео нашел себе девушку, а моя жена мертва. И некому отмечать со мной рождество. Или лучше сказать, что никто не захотел отмечать со мной рождество? Ведь это так, да? Потому что ни у Джей, ни у Тео не было никаких непреодолимых препятствий, чтобы не быть со мной. Он просто выбрал другую. Она просто предпочла смерть.
Ничего сложного.
Ничего сложного кроме того, что я, кажется, отпугиваю близких людей.
Я могла бы сказать, что сегодня я надену свое лучшее платье и пойду стрелять глазками в бар, чтобы заинтересовать собой девушку, которая заинтересовала меня, но правда в том, что... я не чувствую в себе сил и желания с кем-то спать этой ночью. Я не чувствую в себе сил закрывать глаза и представлять, что по моей коже скользят не чужие руки, а такие родные пальцы Тео, которые могут выбить из моей головы всю дурь и все плохие мысли. Я не хочу, потому что обязательно расплачусь в процессе и все только больше испорчу, а потому я надеваю первое попавшееся черное платье и иду в бар просто для того, чтобы выпить. Выпить и желательно забыть о том, как меня зовут и кто я такая.
Но сидя за барной стойкой я вдруг обнаруживаю, что почти абсолютно трезва. Сколько уже по времени я задумчиво кручу в руках фужер с шампанским, которому вообще не место в таком заведении. Сколько уже по времени я слежу взглядом за тем как тонкие изящные ниточки пузырьков переливаются и искрятся в моем бокале? Сколько я сижу здесь совершенно бесцельно, не понимая зачем пришла, если мне не нужна компания на эту ночь, а выпить я вполне могла дома.
Что ты здесь забыла, Денивел? Это такая попытка забить внутреннюю пустоту хоть чьим-то присутствием, пусть даже это совершенно незнакомые люди, просто массовка? Это попытка доказать самой себе, что ты не одна? Или попытка доказать самой себе, что быть одинокой не страшно?
- У вас не будет закурить?
Мужской голос явно обращается ко мне и я вздрагиваю от неожиданности. Думаю, что эта моя прошедшая по телу дрожь была очевидна для мужчины, который задал мне вопрос. Я нехотя поворачиваю голову в его сторону и зачем-то сканирую его внешний вид: немного за тридцать, хорошо одет, на запястье очень дорогие часы и... немецкий акцент? Этот самый акцент вызывает у меня стайку мурашек где-то между лопатками и я судорожно сглатываю, сильнее цепляясь пальцами за несчастный бокал недопитого шампанского.
- Нет, извините, - я качаю головой из стороны в сторону, подтверждая свои слова, потому что тут довольно громко играет музыка и голос может запросто в ней раствориться и потеряться. И да, у меня действительно кончились сигареты. Если бы не это досадное недоразумение, я бы давно закурила сама, но приходится терпеть и ждать.
А чего я жду?
Стоит только мужчине, который спросил у меня закурить, удалиться, на прощанье мило улыбнувшись, как я понимаю, что провожу здесь свое время максимально бесцельно - лучше пойти домой и посмотреть сериал или почитать книгу. Книга в рождество это же... хороший вариант, да? Можно укутаться в плед и налить чай. Можно обойтись сегодня без экстази и алкоголя, раз уж я не смогла допить второй фужер шампанского. Окончательно решив уйти, я оставляю фужер на барной стойке, а сама набираю пару сообщений чтобы вызвать Жаклин, которая примчит и отвезет меня домой. Откровенно говоря, мы могли бы отметить рождество с Жаклин, но... но однажды я уже переспала со своим водителем и обожглась на этом - больше я такой ошибки не совершу.


Без пятнадцати два я понимаю, что очень хочу курить. Без пятнадцати два я вдруг осознаю, что вернулась домой, но за сигаретами так и не сходила, а дома тоже кончились все запасы. Тяжелый вздох вникуда и для никого срывается с моих губ, заставляя меня отложить книгу в сторону и встать с кровати, недовольно оглядываясь по сторонам в поисках мобильного телефона. Звонилка в итоге находится в зале и я засовываю ее в карман кожанки, которую быстро накидываю на себя. Я знаю, что оделась слишком прохладно для погоды, которая стоит за окном этой ночью, но я так и не сняла платье, в котором сидела в баре, а искать что-то другое сейчас казалось таким глупым и бессмысленным. Я знаю, что надевать кожанку когда за окном едва ли есть пять градусов - чистой воды безумие, но мне же всего лишь надо дойди до ближайшего магазинчика.
Как итог - холодный зимний ветер заставляет меня вжать голову в плечи и поежиться от первого же его дуновения. Почти моментально я промерзаю насквозь и уже думаю о том, что стоило перебороть в себе лень и одеться потеплее, потому что пока я отчаянно шагаю за вишневыми сигаретами, то очень даже рискую своим здоровьем, ведь легко могу заболеть. Заболеть и сорвать все съемки, которые у меня есть на следующей неделе. Хм, почему сейчас это кажется мне такой прекрасной идеей?
Когда я выхожу из магазина, попутно затолкав в карман кожанки пачку сигарет, потому что курить сейчас на ветру нет никакой возможности, то, неожиданно, чувствую как страх касается меня своими тонкими пальчиками. И это заставляет меня оглянуться по сторонам, скользнуть взглядом по абсолютно пустой в этот час улице.
Тебе просто показалось - убеждаю я себя и направляюсь в сторону дома быстрым шагом, как вдруг жалобный писк заставляет меня замереть на месте и поежиться не то от холода, не то от сожаления. Я слышу как где-то совсем рядом жалобно мяучет котенок, а потому заворачиваю за угол почти неосознанно, не успев подумать о том куда я вообще буду девать котенка. Но одно я знаю точно - нельзя оставить живое существо умирать в эту холодную рождественскую ночь. Одно я знаю точно - я не настолько черствый человек, чтобы не прийти на помощь, когда ее можно ожидать только от меня и ни от кого больше.
- кыс-кыс-кыс, - мой голос тихим эхом ударяется об стены, отражается от них и возвращается ко мне. Я пытаюсь найти источник звука, пытаюсь отойти маленький пищащий комок, который нуждается в моем тепле, но... вместо этого нахожу чей-то телефон, повторяющий жалобное мяуканье раз за разом.
Я не успеваю даже испугаться.
Не успеваю подумать.
И мне не удается даже вскрикнуть, потому что как в лучших фильмах ужасов мой нос и рот накрывает ладонь с носовым платком и у меня в ту же секунду плывет сознание, а земля уходит из-под ног.
«mein Schatz» - последнее, что я слышу перед тем как провалиться в бессознательное и обмякнуть в чужих руках.

+1

4

[NIC]Jens Bauer[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MMfR.gif[/AVA]
[LZ1]ЙЕНС БАУЭР, 35 y.o.
profession: владелец юридической фирмы Hengeler, адвокат;
sis: Krista Wanger.
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2MMfS.gif[/SGN]

- Денивел.
Мой голос разрезает тишину, словно скальпель скользит по нежной коже. Неторопливо, едва заметно в первые секунды, но причиняет резкую боль после. Я знаю, ты чувствуешь сейчас, что твоя голова стала внезапно тяжёлой, гудит. Веки не открываются и всё тело ломит. Ступор. Ты не понимаешь, где сейчас находишься. Я прекрасно вижу это по твоим пусть и закрытым глазам. Зрачки бегают из стороны в сторону и замирают, как только до ушей доносится шорох простыней.
Ты лежишь. В своей ли постели? С этим вопросом твои тонкие пальцы скользят по грубой ткани, пытаясь понять, в своей ли кровати ты находишься. Так сладко наблюдать за твоими сонными движениями, заторможенными и осторожными. Лениво тянешься, не спешишь открывать глаза, чтобы убедиться в одном – последние картинки перед глазами не были страшным кошмаром, навеянным фильмом ужасов или прочитанной ранее книгой. То было правдой, которая гонится за твоим рассудком, который пытается спрятаться от воспоминаний окутанных липким чувством страха и боли. Я вижу это по твоей пульсирующей вене на шее. Ещё чуть-чуть и твои глаза откроются, чтобы убедиться в одном – тебя похитили.
- Денивел.
Произношу ещё раз бархатным голосом с немецким акцентом, и твоё тело вздрагивает. Но глаза… ты не открываешь их. Боишься? Не хочешь свыкнуться с жестокой реальностью, что снова оказалась на волосок от смерти? Или пытаешься прикинуться спящей, чтобы усыпить мою бдительность и дать дёру? Но тебе некуда бежать. Нет смысла даже кричать. Моя сестра давно позаботилась об этом. Моя маленькая и умная копия. Разве можно пожелать другую сестру? Нет.
Так или иначе, но твои закрытые глаза злят. Заставляют кулаки сжиматься, щёлкая костяшками пальцев,  а кожу на них белеть от натяжения.  Скулы играют, и я сам уже сверлю твоё хрупкое тело взглядом. Я знаю, что ты проснулась, чувствую твой страх, который разливается по венам. Но мне этого мало. Я хочу видеть его в отражении зелёных глаз. Не прячь их от меня, ведь я всё равно получу желаемое только вопрос как: либо ты добровольно дашь мне это, либо  я вырву из тебя силой всё, что только захочу. У тебя есть выбор… моя маленькая дрянь. Но что-то подсказывает мне, что всё будет по-моему. С силой, чувством бешенного страха и… Впрочем, ты всё узнаешь сама. Но чуть позже.
Тишина повисла в комнате с чёрными обоями. Смотрю на твоё тело, которое неподвижно лежит на большой кровати. Знаешь, мы могли бы уместиться на ней вдвоём. Но я сижу в кресле напротив, чуть подавшись вперёд. Твоя кожаная куртка лежит на ковре возле моих ног.  Шторы плотно закрывают окно, что комнату освещает только свет лампы, которая стоит на прикроватном столике. Её мягкий свет падает на бледную кожу, окрашивает золотым и рисует тени на тонком стане. Изумительно. Стоит тебе только открыть глаза, как по телу пройдёт электрический ток от осознания одной простой истины – тут всё знакомо до боли. Те самые воспоминания, которые хочется забыть. Эти стены, этого человека. Выкинуть из головы и сжечь все мосты, которые могут соединить с прошлой жизнью. Но нет ничего невозможного. И вот ты тут Денивел. В этой квартире и совсем скоро увидишь человека, которого тебе хотелось бы увидеть меньше всего на свете – Кристу. Но дело не только в ней, ведь правда? Больные воспоминания о том человеке, который связан с этим миром. И я. Тот самый незнакомец. Безликий парень, который просто спросил закурить. Стоит только открыть глаза, набрать полные лёгкие воздуха, чтобы потом со стоном, полным боли, медленно выдыхать, чувствуя, как глаза наливаются слезами. Но ты заставляешь меня ждать. Раскачиваться взад вперёд на жёстком кресле и пилить взглядом хрупкое тело. Ненавижу! Презираю и одновременно хочу попробовать на вкус. Тебя, твой страх, твою боль.
Но нельзя!
Я обещал себе, что не трону. Только похищу у целого мира, чтобы запереть в этой квартире и отдать самому дорогому  на свете человеку – своей сестре.
Но перед этим хотелось бы привести тебя в порядок, объяснить правила игры. Но ты не даёшь мне этого сделать. Ты не даёшь мне ровным счётом ничего!
И это сводит с ума!
И тело послушно откидывается назад, чтобы облокотиться на спинку кресла, обмякнуть  в нём и безразличным взглядом уставиться в одну точку.
Я дождусь. Ты не сможешь лежать так вечно. Я буду тут, когда ты очнёшься. В тени кресла. В тишине. Держа руку на холодном металле.
Капля воды срывается с металлического крана и  падает на гладь холодной воды. Круги от капли расходятся во все стороны, но не успевают окончательно погаснуть, ударяясь о стенки ванной, как следующая капля рождает новые. Кран… я не закрыл его полностью, когда заходил сюда минут десять назад. Тогда мне показалось, что набрать полную ванную ледяной воды – прекрасная идея. Конечно, я думал о том, чтобы раздобыть лёд, но… ты должна была вот-вот проснуться, и я спешил, оставляя в голове мысль о том, что видел в холодильнике сестры одну упаковку льда. Но она может пригодиться Кристе, когда она вернётся после работы домой и увидит мой подарок на рождество. Ненормальная семья, странные подарки.
Но разве может быть подарок лучше, чем зажать в руке горло мрази, которую винишь в главном – потере своего близкого человека? Нет. Только слащавые слюнтяи могут говорить о прощении и бессвязно лепетать о том, что старые обиды нужно отпустить. Так легче жить, видите ли. Тем более в канун такого святого праздника. Чушь, да и только! Это прекрасно понимаешь, если сам когда-либо испытывал чувство сродни этому. Гнев. Безысходность от потери самого родного, самого близкого, что могло у тебя быть. И я знаю, о чём говорю. Даже сейчас перед глазами стоит образ белокурой немки, которая отчаянно пытается ухватиться за мои руки. Её каблуки уже висят в воздухе, пока ещё носочки чёрных туфель касаются ступеней. Рот отчаянно хватает воздух, а в глазах поселилась паника. Они широко открыты. Впервые в жизни в них нет ни капли хитрости.  Женщина понимает, что вот-вот умрёт. И нет ничего слаще, чем видеть, как из этих небесно-голубых глаз уходит жизнь. Нет ничего приятнее, чем осознавать, что ты сам сделал это. Ты отомщён.  Теперь твоя душа спокойна. После такого можно и простить, если это вообще кому-то нужно.
Ухмылка появляется на моих глазах от воспоминаний о Кэтрин. Может, не стоило её убивать? Может быть, стоило точно так же запереть её в четырёх стенах и подвергнуть всему тому, что пришлось пережить мне? День за днём. Ночь за ночью. Заставить дрожать эту суку от каждого шороха. Заставить бояться собственной тени. Дать прочувствовать на собственной шкуре, что приносит большую боль: горячий окурок или ледяное лезвие ножа.  Но кровь закипает даже об одной только мысли об этой женщине. Об этой мрази. Этого звания она достойна. Нужно успокоиться, если это вообще сейчас возможно, пока  злость не победила холодный рассудок.
Если бы это было так просто.
- Просыпайся, спящая красавица. - Почти рычу и встаю со своего кресла. Больше нет сил ждать пробуждения. Слишком тихо, чтобы оставаться наедине с собственными мыслями. Они только подгоняют к дурным поступкам, разжигая гнев внутри. – Пора просыпаться. Тебя ждут великие дела.
Всем телом нависаю над кроватью и шепчу на ушко. Так близко, что запах духов ударяет в нос. Сладкий, смешавшийся с дымом от сигарет и это режет нос, что тошнота подкатывает к горлу. Противный, гадкий. Руки тянутся к телу, и длинные пальцы впиваются в плоть, сжимая кожу до алых следов. Чуть приподнимаю, наблюдая за глазами, которые сонно открываются. Веки снова опускаются, губы беззвучно шевелятся, словно ты пытаешься мне что-то сказать. Или ты пытаешься позвать на помощь? Не выйдет. Подхватываю на руки и иду в ванную. Я знаю отличный способ, чтобы тебя разбудить. Мгновенно. Даже если тебе не понравится, то ты не сможешь его забыть.
- Ты любишь воду, mein Schatz? – Мы стоим рядом с ванной, что ноги упираются в бортик. Держу на холодной водой, неотрывно смотря на лицо. Оно спокойно. Но это только сейчас. Ещё одно мгновение. Всего одно. Мои руки опускаются вниз, чтобы полностью погрузить тебя под воду. Холод обжигает молниеносно, вонзается в кожу, словно тысячи иголок. И я смотрю на прозрачную воду, на твоё тело, которое сейчас полностью  под водой и пузырьки воздуха, которые поднимаются вверх.
Раз.
Два.
Три…

Отредактировано Teo J Marino (2019-01-11 00:17:24)

+2

5

Я УБЬЮ ТЕБЯ НЕЖНО
С ЛЕГКОЙ УСМЕШКОЙ.
ТЫ БЫЛА ТАК НЕБРЕЖНА,
ПОПРАЩАВШИСЬ С НАДЕЖДОЙ.


- Денивел.
Сознание возвращается медленно, с неохотой. Я чувствую себя такой разбитой, раздавленной, словно по мне проехался асфальтоукладчик, но я не умерла, а осталась лежать размозженная этой адской машиной. Голос, который я слышала перед тем как отключиться, произносит мое имя. И я слышу его будто бы через толстый слой ваты. Я бы вздрогнула на этот голос, если бы могла. Но тело не слушается не то что меня, оно игнорирует даже импульсы мозга которые срабатывают на автомате.
Сознание возвращается настолько медленно, что даже страх приходит не сразу. Ощущение такое словно на мою грудную клетку что-то сильно давит и от этого дышать сложно, но я не могу распахнуть рот и сделать глубокий вдох, наполнив воздухом легкие полностью, до отказа. Все что у меня со временем получается это провести пальцами по простыни и попытаться понять моя ли это кровать. Не моя?
Не моя.
Только в этот момент страх обрушивается на меня в полную силу так что мне хочется закричать, хочется вскочить с этой самой кровати, к которой я даже не привязана - не чувствую веревок или наручников на запястьях. И если бы не это проклятое ощущение сонливости и раздробленности я бы обязательно уже вскочила, распахнула глаза, закричала... чтобы хотя бы понять, где я нахожусь. Чтобы хотя бы увидеть человека, который притащил меня сюда.
Провожу пальцем по простыне медленно, прилагая к этому неимоверные, титанические усилия - сознание постоянно хочет ускользнуть, я то и дело соскальзываю в беспамятство или сон, но цепляюсь за реальность из последних сил. Ткань простыни под моим телом... прохладная, качественная. И даже мой плохо соображающий мозг делает из этого вывод, что я нахожусь не в каком-нибудь подвале или черт знает где.
Страх обнимает меня и увлекает в пучину отчаяния. Пока еще медленно, нерешительно, потому что я умоляю себя не паниковать. Возможно это просто дурной розыгрыш или злая шутка?
- Денивел.
Голос мужчины струится, почти ласково касается моих ушей и я вздрагиваю. Я вздрагиваю, потому что в том, как он произносит мое имя, столько угрозы, что мурашки бегут по моим рукам и разбегаются оттуда по всему телу, которое, кажется, потихоньку приходит в себя. Наверное, я бы могла теперь открыть глаза. Наверное.
Но желание сделать это пропадает вместе с возможностью. Сердце начинает биться быстрее, заходится в рваном ритме. У меня пересохли губы, но сейчас я боюсь даже высунуть язык чтобы провести по ним. Я боюсь открыть рот. Я боюсь открыть глаза. Я боюсь пошевелить налитыми будто бы свинцом руками. И если сейчас меня поставить на ноги, я обязательно упаду.
Ты убьешь меня?
Надо ли говорить, что меня пугает твой немецкий акцент? Надо ли говорить, что то, как ты произносишь "mein Schatz" вросло в мою память, впечаталось в нее навечно? Только вот... долго ли продлится моя вечность в твоих руках? И почему ты так долго не подходишь ко мне? Что тебе надо? Какие у тебя планы? Но самый главный вопрос заключается в другом. Самый главный вопрос... А все немцы психи?
Если бы я могла, то рассмеялась бы. Но от страха спазм в горле такой, что мне не удалось бы сказать и слова сейчас, не то что засмеяться. Я чувствую как медленно работает мой мозг, когда я пытаюсь понять откуда ты мог взяться. Я пытаюсь понять где уже слышала твой голос (у меня нет сомнения, что я его слышала), но я не могу. Информация словно ускользает от меня, сочится как песок сквозь пальцы. Мне кажется, что я вот-вот найду все ответы, которые будто бы лежат на поверхности, прямо передо мной. Но нет - реальность жестока.
И в этой жестокой реальности я слышу твои шаги. Физически ощущаю как ты приближаешься и сердце подпрыгивает в горло, бьется там раненной пташкой, сводя меня с ума. Ты склоняешься надо мной и мою щеку обжигает твое горячее дыхание. Почти интимное. Такое личное. А твой голос... твой голос проникает прямо в мой мозг, даруя мне страх невероятной силы, что липкими пальцами сжимает мою душу, заставляя разум биться в агонии.
Твои руки касаются меня, впиваясь в кожу сильно, до боли, посылая по ней красные следы что так похожи на распускающиеся яркие цветы. Мне хочется кричать, но я не могу. Молчу, словно выкинутая на берег русалочка у которой отняли голос в обмен на ноги. Приложив усилия мне удается на какое-то мгновение открыть глаза и увидеть твой взгляд - прямой, жесткий, строгий. В твоих глазах пляшут черти и... это слишком напоминает мне другого человека. Но разве это может быть правдой? Мне нужно еще время, чтобы осмыслить, чтобы осознать. Мне нужен еще зрительный контакт с этими холодными темными глазами, но у меня нет возможности - мои собственные глаза предают меня и закрываются. Я пытаюсь спросить тебя "кто ты?", но губы лишь безмолвно шевелятся и я бросаю эту нелепую попытку, которая отнимает так много сил.
Когда ты берешь меня на руки, я чувствую себя тряпичной куклой. Почти неживой. Полумертвой. Куда ты меня несешь? Я не могу узнать, потому что открыть глаза во второй раз слишком невыполнимая задача. Почему мое тело так предает меня!? Я хочу кричать! Я хочу видеть! Я хочу знать!
Или нет...
- Ты любишь воду, mein Schatz?
Твои слова и твой голос не сулят ничего хорошего не смотря на то, что ты называешь меня своим сокровищем. Да, я понимаю тебя. Знаешь ли ты, что я понимаю? В твоих словах звучит такая трепетная угроза, что мне хочется забиться в твоих руках в истерике. Но в этот момент я еще не знаю, что всего через какую-то секунду я захочу жить так сильно, как не хотела никогда.
Твои руки опускают меня в ледяную воду и заторможенный разум вдруг оказывается вполне жизнеспособным, вполне действующим. Ледяная вода это... так отрезвляет! Мои глаза открываются прямо под водой. Ртом я хочу втянуть в себя воздух, но вместо этого глотаю воду и чувствую как ледяная жидкость заполняет мои легкие, причиняя неистовую боль, заставляя меня взметнуть вверх сначала руки, а потом согнуть ноги. Боль заполняет все мое существо, разум бьется в истерике.
Я не хочу умирать!
Мои руки пытаются отыскать в ледяной воде твои, которые удерживают меня на дне этой проклятой ванной.
Я хочу дышать!
Понятия не имею откуда во мне взялось вдруг столько силы, столько жизни, что я пытаюсь сдвинуть твои руки, чтобы вынырнуть из-под воды. Холод впивается в мою кожу тысячей ледяных игл, ткань платья прилипает к моей коже, обнимая тело. И тут я чувствую как твоя хватка слабеет и ты буквально выдергиваешь меня из воды, давая выплюнуть воду и откашляться. Меня трясет. Я цепляюсь своими руками за твои, впиваюсь в них ногтями, оставляя красные полосы, но ты как будто не чувствуешь этого. Мой взгляд скользит по твоему лицу и цепляется за твою улыбку, от которой становится совсем жутко.
- Не надо! - я все-таки успеваю закричать, но ровно в этот момент ты снова прикладываешь усилие и опускаешь меня под воду. И все повторяется снова - мои руки пытаются оттолкнуть твои, я бьюсь в попытке выбраться, но это так чертовски бесполезно. Однако, в этот раз ты быстрее вытаскиваешь меня из воды, но только для того чтобы снова отправить на дно мое бьющееся в истерике и агонии тело. Уверена, тебя забавляет безумный страх на дне моих глаз. И я бы рада не доставлять тебе такое удовольствие, но это выше моих сил.
Когда ты снова позволяешь мне вынырнуть, я кашляю так, что боль в легких становится невыносимой. Мои слезы, которых ты не в силах увидеть из-за стекающей по лицу воды, кажутся мне такими горячими в этом ледяном аду.
- Пожалуйста...  я знаю. Я знаю, что нельзя просить маньяков о том, чтобы они тебя пожалели! Нельзя умолять, нельзя давить на жалость, потому что это только сильнее возбуждает интерес и желание. Я знаю все это потому что все это нравилось Джей. Но это невозможно применить на практике, когда ты ощущаешь как сильные руки снова, но на этот раз чертовски медленно, нереально мучительно, погружают тебя под воду. И в этот момент я смотрю в твои глаза, которые больше не кажутся ожесточенными, потому что... выглядят умиротворенно, а это пугает так как не пугает ни одна жестокость. Твои глаза и твоя улыбка сообщают мне о том, что у меня нет ни единого шанса выбраться отсюда живой.
И перед тем как ты в очередной раз опускаешь меня под толщу воды, заставляя прочувствовать каждый момент и каждое мгновение, я вдруг отчетливо понимаю у кого видела взгляд так похожий на твой.
Криста.
И мои руки, которыми я так отчаянно впивалась в твои, стараясь причинить боль раз уж не получается выбраться, ослабевают. Я позволяю себе отцепиться., перестать впиваться ногтями. Я позволяю себе отдаться этой боли, которая эхом отдается во всем моем теле.
Почему ты хочешь меня убить?

Отредактировано Denivel Simon (2019-01-11 23:38:19)

+2

6

Пузырьки воздуха бегут вверх. Стоит мне сделать вдох, как твои руки тянуться вверх. Ты ищешь меня в этой ледяной воде. Хочешь сбросить мои руки, но… ты ещё не знаешь, что ничего из этого у тебя не выйдет. Хотя бы потому, что моё желание преподнести тебя Кристе сильнее твоего желания жить, а твоя сонливость портит все планы. Мне не хотелось этого делать. По крайней мере самому. Но я буду подлым обманщиком, если не признаюсь хотя бы самому себе в том, что твои рваные попытки остаться в живых, нравятся мне. В этом есть своя доля красоты. Пусть и такой извращенной и не понятной для большинства людей. Нормальных людей. А я, Денивел, давно не вхожу в их число. Именно поэтому ты здесь.
Вдохни, пока у тебя на это есть время. Всего несколько секунд, которые я сочту достаточными для того, чтобы жизнь не покидала твоё тело.
Вытягиваю тебя на поверхность и даю вдохнуть. Ты хрипишь и плюёшься водой. Твои глаза бегают по комнате, пока не натыкаются на меня. Не узнаёшь, и от этого страх в глазах усиливается. Знаю, тебе страшно, вижу это по твоим глазам, но твой организм не будет сдаваться до последнего. Будет цепляться за любую возможность выжить. И ты цепляешься за мои руки. Чувствую кожей, как острые коготки  впиваются в мою плоть. Но… Я не чувствую боли. Не чувствую её так давно, что на одно крошечное мгновение начинаю завидовать тебе. Ты не представляешь, как это сладко чувствовать хоть что-то. Так просто. Вдохнуть лёгкими и почувствовать обжигающую боль, которая буквально надрывает их. Погрузиться в воду и чувствовать, как ледяная вода впивается в кожу, проникает внутрь тебя и морозит изнутри. По этим ужасным обрывкам чувств ты можешь понять что всё ещё жива. А я сам? Я лишь едва могу ощущать твои прикосновения и видеть, как по мокрым рукам бегут маленькие капельки крови. Такие маленькие и незначительные, что уже через пару секунд они растворяются в воде и от них не остаётся и следа.
Не привычно. Так мало крови… так мало боли, что её почти нет. Лишь маленькое покалывание саднит кожу.
Сжирающее изнутри чувство голода по таким простым эмоциям подталкивает меня к тому, чтобы отпустить твои плечи, оставить тебя барахтаться в ледяной воде, давая на мгновение почувствовать вкус своды, дать мимолётную надежу на то, что ты можешь остаться в живых. Ведь  ты навряд ли догадываешься о том, что можешь выйти из этой квартиры живой. А самому разодрать небольшую ранку на руке, чтобы из неё начала сочиться кровь. Чтобы я смог почувствовать твою злость. Чтобы я смог почувствовать тоже, что чувствуешь сейчас ты. Страх. Боль. И немой вопрос «за что». Как давно я не чувствовал этого сам. Как давно я не чувствовал ожигающих слёз на щеках и не надрывал лёгкие от крика? Так давно, что впору почувствовать где-то внутри тоску по тем временам и отмахнуться от этого, называя самого себя больным.
Я так увлёкся своими мыслями, что не заметил того, как медленно опустил тебя под воду, как ты уже перестала трепыхаться под сильными пальцами. По телу мгновенно проходит ток. Что я наделал? Что… я… наделал?
Отскакиваю от ванны в ту же секунду, когда мысль о том, что я утопил тебя, становиться настолько громкой, что ничего больше не слышно. Она оглушает, заставляет прикрыть ладонями уши, словно я смогу заглушить этот крик внутри самого себя. Я убийца.
Что я скажу Кристе?
А надо ли говорить?
Я могу избавиться от тела.
Я могу….
В голове звучит голос, который подсказывает мне, как лучше поступить. Словно демон, он нашёптывает мне варианты, которые с каждой секундой кажутся мне не такими уж и плохими.
Спрячь тело.
Сожги её.
Закапай в тёмном лесу. Её никто не станет искать.
Хватаю ртом воздух, чувствуя, как от волнения начинаю задыхаться. Горло сдавливает и подступает тошнота. Нет, я ни капли не похож на свою тётку. Кэтрин. Как же ты была холодна и расчётлива, когда с улыбкой на лице тушила о мою кожу окурки. Насколько твой рассудок был болен, когда после этого ты с большим наслаждением засовывала свой язык в мой рот!
Хочется плеваться от одних воспоминаний о тех поцелуях. Снова приступ паники, от которого хочется вонзить нож в собственное сердце. Но вместо этого на ватных ногах подхожу к ванной и достою обмякшее тело. Я не она. Я не она. Прокручиваю в голове эти слова, словно мантру. Я не она. Я она! Громче. Чётче, словно заклиная себя самого. Я не мог стать таким же. Я не надломился. Я не она!
Я не мог так сделать. Я не мог убить. Я не такой монстр. Я не
- Просыпайся.
Звонкая пощёчина раздаётся на всю комнату. Словно акт бессилия обрушился на твою бледную кожу.
Мне стоило немалых усилий вернуться с твоим телом в спальню. Положить тебя на простыни моей сестры и подойти ближе, чтобы коснуться твоей шеи. Нащупать артерию и прощупать пульс. Ты жива. И эта мысль возвращает мне спокойствие. Словно чужая рука стягивает с меня покрывало  сотканное из паники и отчаянья. Снова могу дышать ровно. Снова могу думать о том, что делать дальше. Поэтому сажусь обратно в кресло. Буквально впечатываюсь в него, ложа кисти рук на его подлокотники. Впиваюсь в них пальцами. Словно это может удержать меня от очередного необдуманного поступка.
И ждать. Ждать твоего пробуждения или того момента, когда Криста вернётся домой. Поэтому взгляд бегает от тела девушки к часам и обратно.
Она должна была уже прийти. Должна была открыть эту чёртову дверь! Повернуть этот проклятый ключ в дверном замке и навалиться всем телом на дверное полотно, чтобы шагнуть в эту чёртову квартиру!  И это должно было произойти каких-то пятнадцать минут назад!
Криста, почему ты опаздываешь. Ведь ты должна была прийти. Должна была успеть! И ничего бы этого не произошло!
Дыхание становится рваным. Чувствую, как волнение захватывает меня постепенно, начиная от  ступней, которые отбивали по полу  быстрый темп, до пальцев рук, которые вонзились в подлокотники кресла.  Кажется, ещё чуть-чуть и я проткну ими их.
Вдох. Жадно глотаю воздух. Нога дёргается ещё быстрее, а сам я смотрю в пол. Признаться, я почти не вижу его. В комнате царит полумрак, который не даёт моему взгляду зацепиться хоть за что-то. Не даёт вонзиться в это взглядом, чтобы отвлечься от паники внутри меня. Поэтому глаза то и дело поднимаю на девушку, которая дрожит на кровати. Её бьёт судорога. Она трепыхается, словно раненная птица, которая цепляется за жизнь. И она будет жить. Будет и дальше портить этот мир своим присутствием. Своим противным нежным голоском. Своим до тошноты милым лицом. Своими блядско-белоснежными волосами. И… делаю вдох, чувствуя, как хрипит в горле от напряжения, и только потом замечаю, что я встал со своего места. Что я сделал два шага по направлению к кровати, чтобы рассмотреть тебя. Чтобы запомнить черты твоего лица. Чтобы провести кончиком языка по губам, когда увижу каплю на твоём теле и как она сорвётся вниз, чтобы упасть на простынь. 
Невозможно… Пячусь назад, пока ноги не упираются в кресло, что я чуть не падаю в него.  Машу руками в воздухе, словно пытаюсь зацепиться за него, лишь бы не упасть. Стою. Мне удалость удержать равновесие, но удержать злость внутри меня я уже не в силах.
- Сука! – Вырывается из меня подобно рыку дикого животного.
Ты влечёшь меня своей беспомощностью, своей миловидной внешностью, на которой так и тянет оставить свой след. Попробовать на вкус. Ещё раз заглянуть в глаза и увидеть в них страх и насладиться им. Не упустить больше такого шанса.
Нет! Я не могу. Я должен оставить её Кристе. Должен! Поэтому накидываю на тело покрывало, что оно полностью накрывает тебя и сажусь в кресло. Опираюсь руками на колени и закрываю лицо ладонями. Дышать. Нужно ровно дышать, чтобы успокоиться. Чтобы не сделать ничего, за что буду ругать себя. За что Криста будет ненавидеть меня. И это почти удаётся, ровно до того момента, когда в памяти всплывает твоя белоснежная кожа, покрытая капельками воды. Как одна из них скатывается по холодной плоти и падает на простынь. Растворяется с ней. Снова и снова этот момент прокручивается в памяти, пока не вскакиваю на ноги.
- Невозможно, - рычу, подскакивая к кровати, - ты намочишь всю постель.
Покрывало летит на пол, а я сам достаю из прикроватного столика нож. Нет ни времени, ни желания снимать мокрую одежду с твоего обмякшего тела. Так будет быстрее.
- Не вздумай даже рыпнуться. – Склоняюсь над тобой, приставляя нож к горлу.

[NIC]Jens Bauer[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MMfR.gif[/AVA]
[LZ1]ЙЕНС БАУЭР, 35 y.o.
profession: владелец юридической фирмы Hengeler, адвокат;
sis: Krista Wanger.
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2MMfS.gif[/SGN]

+2

7

Сознание оставляет меня. Оно утекает точно так же, как течет песок сквозь пальцы, когда ты бережно цедишь его через руку, наблюдая за происходящим как зачарованная, завороженная действием из миллиардов мелких песчинок, соединенных в одно целое море, в одну вселенную.
Я успеваю подумать, что умираю.
Я успеваю попрощаться с жизнью и мысль "а будет ли Тео меня искать?" больно вонзается в мой разум в тот момент, когда я еще могу судорожно соображать, хватая ртом воду вместо воздуха, которая забивается в легкие, наполняет их до боли, до отказа. Перед тем, как сознание ускользает окончательно и бесповоротно, я думаю о Тео. Я пытаюсь вспомнить каким был наш последний поцелуй в ту ночь, когда я позволила ему уйти с другой. Я пытаюсь вспомнить как хороши его руки на моем теле. Если мне суждено умереть здесь и сейчас, уйти из жизни именно так, то я хочу уйти с умиротворением...
Расслабиться.
Уговорить себя не биться под водой.
Представить, что я нахожусь в другое время и в другом месте. Вообразить, что по ту сторону жизни меня тоже есть кому ждать. Никогда не верила в жизнь после смерти, но, может быть, сейчас тот самый момент, когда мне пора поверить? Может быть сейчас мне пора простить Джей и наивно надеяться, что где-то там она ждет меня?
Может быть.


Я не собиралась возвращаться, но у тебя другие планы. Я хотела сдаться - мое тело хотело сдаться. Но твоя пощечина возвращает меня к жизни, хотя я совершенно не понимаю от чего очнулась - я не чувствую ничего кроме боли в легких. Пытаюсь дышать, но у меня не получается. Сознание такое спутанное, мысли мечутся в голове и бьются в отчаянии о стенки черепной коробки, когда я наконец закашливаюсь и начинаю выплевывать воду, которой я наглоталась несколько минут назад.
В этот момент я не хочу жить.
Легкие разрывает от боли и у меня ощущение, что я все еще лежу в ледяной воде - так сильно меня колотит. Даже если бы я очень хотела сейчас сфокусировать взгляд или пошевелиться осознанно - у меня бы ничего не получилось, я не управляю своим телом, не имею над ним никакой власти. Даже если бы я сейчас захотела закричать - посиневшие губы не смогли бы проронить ни звука. Из всех доступных звуков - стучание зубов друг от друга и попытка откашляться, которая, кажется, наконец-то завершилась успехом.
Я могу дышать.
Болезненно и рвано, с агонией в саднящих легких, но я могу ловить ртом воздух и чувствовать, как кислород разносится по моему телу в попытке возобновить полноценную работу мозга. Как же холодно! Ощущение такое, что в мою кожу, в каждый ее миллиметр, впиваются острые иглы. Мне кажется, что вот-вот пойдет кровь и что я в итоге умру от кровопотери, но ничего этого не происходит - никаких игл нет. Есть только жгучий холод, который сводит с ума, заставляя дрожать, сворачиваться комком на вымокших простынях. Мои волосы сейчас такие мерзко ледяные, такие неприятные, что меня едва ли не тошнит от ощущение того, как они прилипли к моей шее. Платье, что обвило тело, сковало его в своих мокрых объятиях, вызывает примерно те же чувства.
- Сука!
Я не вздрагиваю от твои слов - меня итак трясет слишком сильно. Не задаюсь вопросом, почему ты так злишься? Я вообще сейчас не задаю себе никакие вопросы, потому что могу думать только о том, как же мне блять холодно. От переохлаждения же можно умереть, да? Сколько понадобится времени? Много? Почему я не спросила у Тео об этом? Он наверняка знает! Он бы смог ответить на мой вопрос! И, наверное, сказал бы, что мне не стоит думать о таком, потому что со мной ничего плохого больше не случится.
Случилось.
Со мной всегда случается все самое плохое, самое отвратительное!
Я не слышу, как ты подходишь ко мне - слишком сильно стучат зубы. Но когда ты склоняешься передо мной - наши взгляды встречаются. Смотрю в твои глаза и не могу поверить в происходящее - в ы т а к п о х о ж и. В какое-то мгновение картинка вокруг размывается и я вижу перед собой только глаза, в которые смотрю. Я вижу перед собой глаза Кристы и тут в мозгу вспыхивает очень отчетливый вопрос "за что!?".
Мне хочется задать этот вопрос, но на меня в этот момент опускается покрывало и на секунду (всего на секунду!) мне становится теплее. Тепло резкой волной обдает мое тело, а потом точно так же исчезает, заставляя меня дрожать с новое силой, судорожно пытаться то сжать руки в кулаки, то разжать заледеневшие пальцы. Я всхлипываю, к горлу подступают слезы, которых не было все это время, потому что мне удавалось не думать, не анализировать происходящее.
Но мысли возвращаются.
Возвращаются с приступом паники и полного отчаяния. Я успеваю подумать о том, что лучше было бы захлебнуться и умереть, чтобы больше не мучиться. Я успеваю подумать о том, что абсолютно не понимаю почему я нахожусь дома у Кристы, где она сама и как она могла позволить, чтобы со мной такое случилось. Я успеваю много о чем подумать, но оказываюсь совершенно не готова к тому моменту, когда ты сдергиваешь с меня покрывало и приставляешь к шее нож.
- Не вздумай даже рыпнуться.
Не рыпаться довольно сложно, знаешь ли.
Мое тело дрожит настолько крупно, что я не то чтобы очень хорошо его контролирую. И за это спасибо ты можешь сказать только себе и твоей прекрасной идее окунуть меня в ледяную воду. Но в знак согласия я очень осторожно киваю, прикладывая к этому мелкому действию всевозможные усилия. На самом деле мне до ужаса хочется зайтись в истерике, забиться в приступе паники, попробовать оттолкнуть от себя твою руку с ножом. Однако остатки разума нашептывают, что это откровенно плохая идея.
Я крепко закрываю глаза, когда твоя рука медленно опускается вниз от моей шеи к груди, чтобы лезвием зацепиться за край платья. Я замираю, но дыхание становится более судорожным, более рваным. Мое напряжение достигает предела и я сжимаю руки в кулаки так, что белеют костяшки, когда ты резко ведешь ножом вниз, разрезая ткань, которая поддается с трудом, словно не хочет позволять тебе увидеть меня без одежды.
Ублюдок.
Мне хочется произнести это вслух, но я только всхлипываю и с силой кусаю себя за губу, чтобы не сорваться в истерику, в которой едва ли смогу себя контролировать и лежать спокойно, а в твоей руке все еще нож и сейчас он откровенно касается кончиком лезвия низа моего живота - не случайно, намеренно. Я замираю. Не дышу. Мне даже удается на секунду заставить себя не дрожать. Но когда самообладание меня оставляет, в все-таки судорожно вдыхаю и на коже остается мелкая царапина. Твои же губы трогает усмешка и ты до конца разрезаешь платье. Мне хочется прикрыться руками, когда ты срываешь с меня остатки мокрой ткани - теперь ты можешь пялиться на мою грудь, цепляться взглядом за пирсинг в моих сосках, провести пальцами по татуировке под грудью. Ты можешь это и многое другое - у тебя в руке нож и ты выше меня на почти сорок, блять, сантиметров. По сравнению с тобой я крохотная куколка, малюсенькая букашка - ты можешь сломать меня одной левой и при этом даже не поморщишься.
- А Криста в курсе, что ты делаешь? - я шиплю это в тот момент, когда ты ножом поддеваешь ткань моих трусиков, чтобы в следующую секунду до моих ушей донесся треск разрезаемой ткани, что впивается в разум мертвой хваткой, - ублюдок!
И я не выдерживаю. Не выдерживаю не смотря на то, что это опасно, безумно и куда благоразумнее было бы лежать и не рыпаться, как ты и просил. Я не выдерживаю и моя рука перехватывает запястье твоей руки, в которой ты держишь нож - мне удается отодвинуть твою руку от своего тела только потому, что ты не ожидал моих действий, не был к ним готов. Я же вцепляюсь в твою руку мертвой хваткой и сажусь на кровати быстро, почти молниеносно, чтобы в следующую секунду потянуться к твоему плечу и впиться в него своими зубами сквозь рубашку со всем остервенением, которое у меня есть.
Думаю, мне не жить.
Ты меня прикончишь.

+2

8

[NIC]Jens Bauer[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MMfR.gif[/AVA]
[LZ1]ЙЕНС БАУЭР, 35 y.o.
profession: владелец юридической фирмы Hengeler, адвокат;
sis: Krista Wanger.
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2MMfS.gif[/SGN]

Кончик ножа упирается в кожу. Кажется, ещё чуть-чуть и он проткнёт плоть и  по шее побегут красные капельки крови. Нервно сглатываю снова, но уже не от того, что внутри меня клокотало всё от злости, а от того, что меня завораживал этот вид. Мне нравилось смотреть на то, как кончик ножа упирается в кожу, как он отсвечивает от света лампы. Мне нравится чувствовать рукоятку в своей ладони. Блаженство держать его в своих руках и чувствовать своё превосходство.
И это страшно одновременно. Вместе с чувством наслаждения на губах остаётся привкус отвращения к самому себе. Как такое вообще может нравиться? Как страх в глазах другого человека может дарить ни с чем несравнимое чувство? Когда-то я сам был на её месте, сам был загнанным в угол зверем и мечтал о том дне, когда смогу вырваться на свободу. И что теперь? Я сам стал монстром, которого боялся всю свою жизнь. Я совсем не заметил того, что столкнув его с пьедестала власти, сам встал на него. Противно. Тошно, что хочется уйти прямо сейчас. Отказаться от своей идеи и надеяться на то, что Криста сама сможет поговорить с девушкой и объяснить про своего больного брата.
Но вода…
С твоего тела капает вода. Она обязательно испортит матрац и его придётся выкинуть, когда на светлой обивке останутся разводы. А пятна  на тёмном постельном белье? Этого тоже нельзя допустить. Криста не поймёт. Будет злиться. Не могу такого допустить. Не нужно. Нельзя!
Поэтому разрезать на тебе платье единственный выход. Лучше этого в голову ничего не приходит. Быстро. Без лишних сопротивлений с твоей стороны. Сниму прилипшую влажную ткань и брошу в мусорный пакет.  А там… мы что-нибудь придумаем. Обязательно. И Криста. Она  вот-вот придёт. Вот-вот откроется дверь, и послышатся тяжёлые шаркающие шаги. Вместе с ней в квартиру войдёт запах сигарет, от которого захочется спрятаться или выйти прочь. Она придёт и сможет всё решить. Сможет меня простить.
И лезвие скользит по коже вниз вместе с моим взглядом. Мне трудно смотреть в твои глаза. Не знаю почему. Может быть потому, что твой образ напоминает мне одного человека, которого я стараюсь забыть. Но ничего не выходит, как бы я не старался. Видимо образ этой суки будет преследовать всю жизнь. Ведь даже по иронии судьбы совершенно не знакомая мне девушка, которую я решился похитить для сестры, была так на неё похожа. Не хватает, разве что красной помады на губах. Но это уже детали, которые легко поправить. Интересно, Криста хранила где-нибудь помаду? Или этот предмет вообще не пользовался спросом здесь. Но это лишь одна из моих теорий, которую легко может подвинуть другая: во мне просто ещё где-то притаилась частичка нормального меня. Должен ли я радоваться такому? Или нет? Я запутался ещё больше. И от этих мыслей уже нет уверенности в том, что всё делаю правильно. Что моя идея не так плоха.
Но нет времени думать об этом, нет времени на то, чтобы капаться в мыслях и жалеть самого себя, когда пальцами касаюсь твоей кожи. Холодной, мокрой, что тут же хочется одёрнуть руку и вытереть влажные пальцы. Тяну за ткань платья, и она нехотя сползает с твоего тела. Теперь ты совершенно голая. Открытая предо мной, ненавидящая всё, что я собой представляю. Теперь, можно увидеть собственными глазами, что в тебе нашла сестра Кристы, что её так манило в этом маленьком кукольном теле. Проколотые соски или татуировка? Усмехаюсь, когда вижу её, и по телу проходит холодок. Не люблю ничего, что могло бы прикасаться к коже. Тем более протыкать его сотни раз. И кто ещё из нас больной?
Поддеваю ножом ткань твоих трусиков, когда ты сама вонзаешь в моё тело нож. Так внезапно.
Мгновенно поднимаю свой взгляд на тебя. Кажется, на мгновение время вокруг нас остановилось. Ты догадалась? Но как? Я мог быть кем угодно. Мысли мечутся в безумном хороводе, и только потом приходит осознание, что это квартира Кристы, да и мы с ней очень похожи.  Настолько неожиданными для меня были твои слова.
Правда, сестра ни о тебе, ни о том, что дома её вообще кто-то ждёт, но это только вопрос времени, которое, к сожалению для нас двоих тянется так медленно.
Оно не спешит и даёт мне возможность совершить ошибку, когда я отнёс твоё тело в ванную и опустил на дно. Оно буквально подтолкнуло меня разрезать  маленькое чёрное платье, чтобы в следующую секунду толкнуть тебя в пропасть из которой уже не выбраться живой. Целой точно. Как иначе назвать то, что ты касаешься меня. Хватаешь своими тонкими пальчиками моё запястье. Знаешь ли ты, как обжигают меня чужие прикосновения? Знаешь ли, как больно чувствовать, когда до твоей кожи дотрагивается посторонний человек. И не важно, кем он был: большим мужчиной или маленькой красивой девушкой. Прикосновения одинаково противны.  Но ты лишь почувствовала тепло моей руки, успела перехватить дыхание и прильнуть всем телом, чтобы в следующее мгновение укусить за плечо. Я же успел испытать только испуг от прикосновения и тошноту, которая подкатывала к горлу. Не каждая жертва будет так отчаянно защищать себя, опасаясь за свою жизнь. И ты оказалась среди тех, кто не хотел так просто сдаваться.
Зря.
Очень зря.
- Блять!
Злость. Она закипает внутри меня и заставляет взять в кулак прядь белоснежных волос и резко потянуть назад.
- Твою мать! Сука! – С силой швыряю тебя на смятые простыни  и расстёгиваю пуговицы на рубашке.
Готов и дальше выругиваться на тебя, но боль в плече отдаётся во всём теле. Ноет и заставляет шипеть. Скидываю с себя рубашку, чтобы осмотреть место укуса. Провожу по нему пальцами и надавливаю.
Мне больно.
Сдавливаю рану ещё сильнее и прикрываю глаза, чтобы как можно дольше чувствовать, как место укуса пульсирует. Я ещё могу чувствовать. Могу ощутить боль от твоих прикосновений. Ещё не всё потеряно, и я могу ощутить себя живым. Но что ещё ты можешь мне дать?
С  этими мыслями открываю глаза и смотрю на тебя. Губы трогает улыбка, но не та, что дарят своим близким и знакомым, а та, которой плач одаривает смертника.
- Не так уж и больно. Знаешь… - опускаю руку чуть ниже, чтобы указать на один из шрамов на моём теле, - не так больно, как этот, - пальцы трогают большой продолговатый шрам справа на рёбрах от ножа, - это было больнее. Или этот, - совершенно спокойно рассказываю о том, что на очень много отметок и одной больше или меньше, - тоже был намного больнее. Страшно? – Почти шепчу и опускаюсь на четвереньки на кровати, чтобы подобраться ближе и чуть подаюсь вперёд. – А что ты чувствуешь ещё? – Подбираюсь словно пантера, которая крадётся к своей жертве. И я так же голоден. Голоден до чувств, и ты сможешь утолить мой голод. – Холодно?  Жарко? Стыдно? – Останавливаюсь на середине кровати и хватаю тебя за щиколотку, чтобы в следующую секунду притянуть к себе. – Что ты чувствуешь сейчас? – Сейчас, когда мои руки касаются твоих бёдер, когда ладони касаются рёбер, и я кожей чувствую, как бьётся сердце в твоей груди. Как бешено оно колотится и твои глаза полные страха. Я вижу его на дне твоих глаз, слышу в твоём рваном дыхании, чувствую на своих пальцах, когда дотрагиваюсь пухлых губ. Но мне мало. Кажется, что я что-то упускаю. Но что?

Отредактировано Teo J Marino (2019-02-28 21:41:52)

+1

9

- Блять!
Вплоть до этого момента ты казался почти спокойным, почти уравновешенным, но теперь я вижу как в тебе буквально за секунду подымается и вскипает злость, наполняя тебя собой до краев, до самого отказа. Вот-вот одно неловкое движение и вся твоя злость обрушится на меня, а ты найдешь во мне свое утешение, свое успокоение.
Боже, что я наделала!?
Я в ужасе прикрываю глаза инстинктивно, защищаясь и в этот отвратительный момент занимаюсь самобичеванием. Я читаю себе лекцию о том, какая я дура. Дура, потому что мне доподлинно известно - нельзя злить тех, кто не в себе. Нельзя провоцировать. Мне доподлинно известно, что лучше даже не сопротивляться, потому что сопротивление заводит, пробуждает интерес и аппетит, заставляет пересмотреть правила игры.
Судорожно выдыхаю.
- Твою мать! Сука!
Ты опрокидываешь меня на смятые влажные темные простыни и я, теряя координацию, с удивлением успеваю подумать о том, что мне больше не холодно - зубы не стучат, руки дрожат куда меньше. Видимо, платье, которое ты с меня срезал и выкинул в сторону, могло помочь заработать мне пневмонию и свести в могилу, например. Однако, ты явно руководствовался не моим комфортом в этом вопросе.
Пока ты расстегиваешь на себе рубашку, я чуть отодвигаюсь в угол кровати, но... я не могу отвести от тебя взгляд. Мне страшно. Страшно, что может случится, если я перестану держать с тобой зрительный контакт, следить за каждым твоим жестом и движением. Мне страшно, что ты можешь успеть сделать за то время, на которое я закрою глаза или отвернусь. И потому я смотрю на тебя во все глаза, почти не моргая. Моя грудная клетка вздымается высоко, неровно, и я дышу рвано, часто. Ты слышишь мое дыхание? Оно завораживает тебя?
Я смотрю как завороженная за тем, как ты стягиваешь с себя рубашку и касаешься пальцами места укуса. В этот момент я прижимаю к своему рту ладонь, чтобы не закричать, потому что до меня снова начинает доходить, в какую дерьмовую ситуацию я попала и чем все это может закончиться. Зубами впиваюсь в свой указательный палец до боли, когда ты нажимаешь на свою покрасневшую кожу и шипишь - я смотрю во все глаза и вижу, что на этом месте у тебя останется синяк и он будет болеть, напоминая обо мне и о том, как я умею кусаться.
Когда ты снова открываешь глаза твоих губ касается улыбка. Улыбка, которая заставляет меня судорожно сглотнуть и начать молиться и богу, и черту, и всем святым, в которых я не верю. Твоя улыбка... она острее лезвия, о нее можно порезаться. Нет, серьезно, такой улыбкой только пускать кровь из вен и смотреть, как человек истекает кровью, отправляется на тот свет. Такой улыбкой можно убивать...
Когда ты снова начинаешь говорить со мной, показывая метки на своем теле пальцами, я почему-то смотрю. Я слежу за твоим пальцем взглядом, забывая дышат, когда ты показываешь мне шрам от ножа и ожог от сигареты. Я... могу различать эти шрамы. Я могу представить, откуда появился каждый. Я даже могу примерно вообразить, насколько больно это было... На моем запястье есть ожог от окурка. И я знаю, как лезвие ножа разрезает кожу. Я могу понять, но...
То, что я вижу на твое теле - слишком даже для меня. Это заставляет меня замереть и задрожать всем телом. Я не хочу представлять, как появились все эти метки, но... не пытаться себе это воображать слишком сложно! Слишком велика сила моего воображения. И пока я смотрю, не в силах опустить взгляд, не в силах перестать представлять, как все это было, ты опускаешься на кровать и крадешься ко мне, вкрадчиво говоришь со мной так, что в жилах стынет кровь от одного твоего голоса, твоей интонации - каждое слово ранит меня. Ощущение такое, что по рукам вот-вот потечет кровь, но это всего лишь игры разума, сила страха и воображения. Ты спрашиваешь меня о моих эмоциях, но я не могу говорить.
Н е  х о ч у говорить.
Знаю, каждое мое слово может обернуться против меня, словно мы в суде. Но с другой стороны... в сложившейся ситуации любой вздох или вскрик могут сыграть против меня, потому что я не знаю тебя - не знаю, как и на что ты реагируешь. Понятия не имею, чем можно еще сильнее вывести тебя из равновесия, а что тебя может успокоить.
Но думать уже не получается, когда ты хватаешь меня за щиколотку и подтягиваешь меня к себе, оказываясь сверху. Я теряю контроль и кричу от неожиданности, страха, паники, которая охватывает меня. Всхлипываю, чувствуя, как твои руки касаются моих бедер, обжигая. Я тут же инстинктивно сжимаю ноги, хотя, вроде бы, ты и не пытаешься их раздвинуть - но я чувствую в себе потребность защищаться, скрыть хоть что-то от тебя. Скрещиваю руки на груди, когда твои пальцы касаются моих ребер осторожно, почти трепетно и... меня на секунду поражает мысль о том, какие о с т о р о ж н ы е  у тебя прикосновения. Словно бы ты не хочешь, брезгуешь меня касаться?
Когда ты пальцами проводишь по моим губам, мое дыхание окончательно сбивается - я готова разрыдаться от беспомощности, показать тебе свои слезы, свою слабость, потому что я больше не могу пытаться держать себя в руках. Хрен знает кто ты вообще такой, но в сравнении с тобой я такая маленькая и беззащитная, что от горечи у меня щемит сердце. Я начинаю задыхаться от паники, от твоей близости и от ощущения нависающего надо мной мужского тела. И в этот момент меня клинит, я больше не могу терпеть того, как твой палец касается моей нижней губы в попытке поймать дыхание, почувствовать нежность. Я больше не могу и потому резко кусаю тебя за палец. Твоя реакция почти моментальна - ты тут же выдергиваешь палец у меня изо рта, черты твоего лица опять искажаются от злости и... проходит всего секунда до того момента, как мою щеку обжигает пощечина.
Больно.
Я испытываю от удара по щеке такой шок и стыд, словно бы могла не догадываться о том, какой будет реакция на мое поведение. Мне хочется убрать руку с груди и потереть щеку, которая невыносимо болит, но я сдерживаю в себе этот порыв. Мои глаза наполняются слезами и я готова сорваться в любой момент.
- Отпусти... - я всхлипываю, голос дрожит от слез. Руки отрываются от моей груди и я упираюсь пальцами в твою грудь, чтобы безрезультатно попытаться оттолкнуть. Вполне логично, что во мне нет сил даже для того, чтобы просто сдвинуть тебя с места. Давай, я разрешаю посмеяться над моими жалкими попытками избавиться от тебя!

+1

10

[NIC]Jens Bauer[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2MMfR.gif[/AVA]
[LZ1]ЙЕНС БАУЭР, 35 y.o.
profession: владелец юридической фирмы Hengeler, адвокат;
sis: Krista Wanger.
[/LZ1]
[SGN]http://funkyimg.com/i/2MMfS.gif[/SGN]

Боль.
Она снова пронзает всё моё тело. Так резко, что не сразу понимаю, в чём дело. Слишком глубоко я погрузился в собственные мысли о том, что могу сделать с тобой, чтобы снова ощутить хоть что-то. Помню только, как неотрывно смотрел на пухлые губы, как осторожно касался их подушечкой пальцев. Нежная кожа заставляла моё дыхание  замереть на мгновение, чтобы уловить этот миг, как можно точнее. Запереть его в своей памяти и оставить там навсегда, чтобы в минуты отчаянья или одиночества доставать на поверхность. Достать и проживать его снова и снова, словно ничего в жизни больше и не было. Но всё оборвалось так резко! От неожиданности резко выдыхаю. С обидой и злостью одновременно. Я одёргиваю палец почти не осознанно, на инстинктах. Только боль и моя рука, которая машинально бьёт наотмашь. Так, как поступали со мной, стоило мне ослушаться или сделать что-то не так хорошо, как этого ждали.
И я замираю.
Что делать дальше? Отступить, дождаться Кристы и вылететь из квартиры, словно ничего и не было? Или добиться своего, коротая время до прихода сестры? Но ответ на этот вопрос уже рождается где-то внутри меня.
Чувствую, как в груди бешено колотится сердце, как злость закипает внутри меня  с новой силой. Ну почему ты не можешь  покориться мне. Почему не можешь побыть послушной? Неужели так трудно смотреть с покорностью в глазах и делать так, как тебе велят? Или ты не знаешь, что такое поведение может сохранить жизнь? Ну, ничего. Ничего.  Я объясню тебе это чуть позже. А сейчас, я лишь завороженно смотрю в полные страха глаза. Подпитываюсь им, чувствуя твои ладони на своей груди.
- Отпустить?
Губ касается улыбка. Лёгкая, почти не заметная она тут же пропадает с моего лица. Ты просишь отпустить и это рождает в моей голове воспоминания о тех днях, когда я сам так же был беспомощен. О тех часах, когда мне доводилось теперь адскую боль, глотать слёзы и мечтать, что когда-нибудь это закончиться. Я так же бессвязно лепетал «отпусти меня». И что? Кто-нибудь слышал мои мольбы? Нет! Кто-нибудь пришёл мне на помощь, хоть кто-то вступился за маленькую жизнь, которую надломили у самого начала? Нет! Всем было плевать. Все отворачивались от меня, видя на измождённом теле синяк. «Он маленький непоседливый мальчишка», «да что вы, он такой ходой, что может пораниться обо что угодно». Каждый раз одно и то. Одни и те же отмазки, лишь бы не видеть, лишь бы спрятать взгляд и не делать ничего, чтобы помочь. Чтобы спасти хотя бы одну жизнь. Всем было наплевать потому, что… так проще. И на все свои мольбы я получал лишь звонкие пощёчины и притворный смех. Звонкий, ядовитый, который заполнял собою всё. Даже сейчас, через череду лет, я слышу его так чётко, словно сейчас Кэтрин стояла за моей спиной и смеялась надо мной. Над тем, каким жалким мальчишкой я был тогда, раз не смог ответить ей ни разу. Смеётся над тем, что в конечном итоге я стал таким же. Таким же чудовищем, которое не испытывает чувства жалости к чужим страданиям. Напротив, мне нравится чувствовать страх. С каждой минутой проведённой с Денивел, я чувствую, как мне необходимы её крики, слёзы, дрожь в хрупком теле. Я голоден до этого.
Но смех в ушах настолько правдоподобен, что я не слышу ничего кроме него. Не слышу всхлипов блондинки, ни шороха простыней, когда чуть приподнимаюсь. Он глушит, заставляет прислонить ладони к ушам и зажмурить глаза от боли.
Нет, перестань смеяться. Перестань! Я не такой. Я не ты! Ненавижу тебя больная шлюха. Презираю всё твоё существо и то, что ты сделала со мной! Гори в аду мразь! Ненавижу. Заткнись!
- Перестань!
Не замечаю того, как мои мысли преобразуются в слова. Грудь вздымается от быстрого дыхания, и сердце рвётся из груди. Но смех… его больше нет.
- Никто тебя не отпустит, Денивел. Никто не придёт тебе на помощь. – Склоняюсь над хрупким созданием, словно демон, который приготовился к самым изощрённым пыткам. – Такие уж люди, никто не пожертвует своими интересами. И так уж вышло, - выдыхаю прямо в губы, не разрывая взгляда, - что сегодня, ты в моих интересах, Денивел Симон. Или Мори?
Капля яда, после которой следует обжигающий удар по белоснежной щеке. Она тут же заливается алым, и это… завораживает? Побуждает сделать что-то ещё?
Да! И ещё раз да!
Поэтому встаю с кровати и быстрыми шагами подхожу к комоду. Открываю верхний ящик и роюсь в нём, выкидывая вещи на пол. Я знаю, что где-то здесь у Кристы был припрятан пистолет на «всякий случай». И она была права – он настал. Только вот, навряд ли, она могла подумать, что он был именно таким. Пара выкинутых вещей на пол, где уже лежали вещи из другого ящика и мои руки замирают. Глаза горят огнем, когда пальцы касаются прохладного металла. Вот и он. Не пришлось долго искать, изводя себя мыслями о том, что пистолет могли перепрятать в место поукромнее. Нет, он тут и теперь в моих руках.
Нервно сглатываю, закусываю губу и медленно разворачиваюсь к девушке, проводя пальцами по металлу.
- Теперь нам не будет скучно. Да, Дени?
Ну что ты, моя милая, не стоит пятиться назад по шёлковым простыням. Не стоит смахивать с бледных щёк крупные слёзы. Тебе только кажется, что будет всё плохо. Тебе только кажется, что ничего кроме боли ты не почувствуешь. Поверь мне, я знаю, что даже в самой жгучей боли можно найти наслаждение. И ты это поймёшь, стоит мне коснуться тебя, стоит мне показать тебе, что боль бывает разной.
- Не бойся.- Говорю тебе, стараясь улыбаться не так нагло. Но ничего не получается. Не в силах сдержать безумную улыбку, я опираюсь коленями о край кровати. – Тебе понравится, вот увидишь. – Чуть подаюсь вперёд, дотрагиваясь свободной рукой до затылка. – Иди ко мне.
Но ты упираешься, стараешься вырваться. И это злит. Злит на столько, что моя ладонь сжимает белоснежные волосы, и за них я силком притягиваю ближе к себе. Злюсь ещё сильнее. Когда с твоих губ срываются всхлипы. Дура. Ты ничего не понимаешь!
-Открой рот! – Почти кричу, но ничего не получаю в ответ. Тогда дуло пистолета упирается в висок.  – Сука, открой рот. – Говорю намного тише, почти рычу, сильнее прижимая к тебе пистолет. – Так-то лучше.
Закусываю губу, когда ты всё-таки открываешь свой рот, и я не сдерживаюсь, проводя по губам пальцем. Сжимаю их, а после заталкиваю дуло пистолета как можно глубже.
- Так-то лучше. – Выдыхаю с облегчением, целую в висок и выпрямляюсь в спине, отпуская полосы.
Теперь ты стоишь предо мной на коленях с пистолетом во рту. Чёрт, как же это возбуждает.

Отредактировано Teo J Marino (2019-03-11 00:17:02)

+1

11

Боль - острее, чем красота,
Наглее чем моя нагота.
Она такая же как и я

Я знаю, что происходит.
В общих чертах, не ясно, не четко, но понимаю картину происходящего и к горлу сразу же подступает тошнота. Я знаю, что происходит, когда взгляд мужчины надо мной вдруг становится стеклянным, ничего не видящим. В эту секунду, я знаю точно, брюнет не видит меня - его взгляд проходит сквозь мое тело. Он видит что-то свое, что-то особенное. Видит то, чего не существует на самом деле. Вопрос только в том уже не существует или никогда не существовало вовсе?
Я не сомневаюсь.
Я знаю.
Я видела такой взгляд десятки (или сотни?) раз у Джей, когда голос Астарты слишком громко и навязчиво звучал в ее голове, перебивая собой происходящее в реальном мире. Я видела этот взгляд, когда она вдруг начинала говорить вслух не со мной, а с ней, не смотря на то, что я была из плоти и крови, а она - заперта в черепной коробке. 
Сумасшедший.
А от сумасшедших можно ждать абсолютно чего угодно, тут бесполезно пытаться пользоваться логикой и взывать к здравому смыслу - у таких людей очень особенная логика и мозги работают совершенно иначе. У меня холодеют от страха пальцы - такие как ты способны на самые изощренные пытки и развлечения, а стоп-кран у тебя спрятан в каком-нибудь таком месте, до которого так просто не дотянешься и вообще даже не подумаешь, что он там есть. Черт возьми! Это провал, Денивел. Это полное фиаско.
Почему вместо того, чтобы попытаться сбежать, когда ты замешкался на секунду, я замираю на месте, парализованная своим страхом целиком и полностью? Почему я не могу даже пальцем пошевелить? Все что у меня получается - неотрывно смотреть в твои пустые глаза ровно до того момента, как твой взгляд вдруг приобретает ясность словно по щелчку пальцев - ты возвращаешься. Возвращаешься и сообщаешь мне по сути известный факт - ты не отпустишь меня. Не отпустишь по той простой причине, что сегодня я вхожу в область твоих интересов, а проигрывать ты, судя по всему, не привык. И пока у меня и моего парализованного страхом мозга есть секунда подумать, я наконец-то задаюсь вопросом - а какую роль в этом спектакле играет Криста? И где она шляется, черт возьми!? Или... ты убил и ее тоже? От этой неожиданной мысли у меня перехватывает горло и я смотрю на тебя еще более ошалевшим и напуганным взглядом, чем смотрела всего несколько секунд назад.
Что если ты... правда... убил... ее?
И я было открываю рот, чтобы спросить тебя об этом, но тут же захлопываю его вновь, стоит тебе озвучить мою фамилию. Дважды мою фамилию. Мурашки ползут у меня по коже, заставляют затвердеть мои соски, а меня саму задрожать всем телом. Сколько же яда сочится с твоих уст, когда ты говоришь! Ядом пропитано не то что каждое произнесенное тобой слово - каждая буква в нем.
Как много ты обо мне знаешь?
Почему именно я?
Случайность или неизбежность? Приложила ли к этому руку Криста? Знает ли она, что я здесь, при условии, что она вообще все еще жива? Вопросы роятся в моей голове кучами, но я не могу задать их тебе, не могу решиться произнести хоть слово, не то что сложить целое предложение.
Ты ударяешь меня по щеке снова и звук удара распространяется по комнате, отскакивает от темных стен и возвращается ко мне. У меня звенит в ушах от пощечины и перед глазами на пару мгновений потемнело - откровенно говоря, я не привыкла получать пощечины. Тем более я не привыкла получать их от мужчин, учитывая тяжесть их руки. Щека вспыхивает красным, скула начинает болеть и я рукой неосознанно тянусь к ней, чтобы погладить пальцами. На глазах выступили слезы. От боли? От обиды? От стыда? Или от всего вместе взятого, замешенного в один безумный коктейль? Комната расплывается перед глазами и я спешу смахнуть слезы, чтобы не доставлять тебе удовольствия таким зрелищем. Я знаю, знаю что слезы только больше распалят тебя и твой интерес к происходящему - ты захочешь заставить меня заливаться рыданиями.
Я глухо вскрикиваю и зажимаю рот ладонью, когда мне удается наконец-то сфокусировать взгляд и я вижу в твоей руке пистолет. На твоем лице сейчас застыла такая умиротворенная улыбка, что я неосознанно отползаю назад, забиваюсь в самый угол кровати, подальше от тебя.
Слезы. Я не хотела плакать, не хотела показывать свою слабость, но они катятся сами собой по нежной коже бледных щек. Инстинктивно пытаюсь их вытереть, смахнуть. Но эмоции сильнее меня и я судорожно всхлипываю, прижимаю колени к груди и опускаю взгляд вниз, чтобы не смотреть. Влажные волосы липнут к щекам, мешают и раздражают, но я не могу найти в себе силы, чтобы поправить их сейчас. Да и какое это имеет значение, когда у тебя в руках пистолет?
Какое это имеет значение, если ты можешь застрелить меня в любую секунду?
Пистолет это не пощечина. Пистолет не оставляет вариантов и компромиссов. Пистолет монументален.
Судорожный вздох. Так страшно мне не было уже давно. Уже очень и очень давно. Я даже успела забыть как это, когда с тобой играет псих и его мало волнует насколько эти игры совместимы с жизнью.
- Не бойся.
Я всхлипываю снова и снова, и не могу отвести взгляд от оружия, от блестящего металла, который ты зажал в своей руке, полюбовно его поглаживая. Чтобы покончить со мной тебе надо всего лишь поднять ствол, чуть прицелиться и нажать на курок. Бабах и Денивел Симон перестанет существовать. Я так отчетливо понимаю как мало стоит моя жизнь в этот самый момент. Мне хотелось бы перестать думать о том, как быстро ты можешь прервать мое существование, но... это выше моих сил.
– Тебе понравится, вот увидишь.
Твои слова вдруг вызывают во мне агрессию, приступ злости и ненависти, который клокочет внутри меня и вырваться наружу ему мешает исключительно тотальный страх.
- Больной ублюдок! - произношу сквозь зубы, продолжая забиваться в угол, лишь бы только твои руки не касались меня. Я знаю, стоит тебе снова начать трогать меня, как я почувствую себя грязной и испорченной, бракованной. Не смей! Это не для тебя! Только один мужчина на этом свете может меня касаться! Только Тео! Пожалуйста...
– Иди ко мне.
Я чувствую как твоя ладонь ложится мне на затылок, как ты с силой давишь на него, пытаясь притянуть меня к себе, но я неожиданно для самой себя мотаю головой в знак отрицания и брыкаюсь. Я проявляю сопротивление так, будто бы это не ты держишь в руках пушку и не в тебе сейчас сосредоточена вся опасность.
Ты сжимаешь в своем кулаке мои волосы и тянешь на себя так, что я кричу от боли и тут же заливаюсь рыданиями, судорожно всхлипывая. Мне больно и это не только физическая боль - сердце в грудной клетке словно рвется на части. Я едва сдерживаю себя чтобы не лепетать никчемное "отпусти" и "не делай этого". Я едва удерживаюсь, чтобы не умолять тебя.
Моя истерика не прекращается ровно до тех пор, как в висок упирается дуло пистолета.
Я замираю.
Глаза широко распахиваются и я смотрю на тебя действительно с ужасом, с осознанием фатальности всей ситуации. Моя жизнь в твоих руках, сейчас она принадлежит тебе и только тебе. Поэтому когда ты со злостью просишь меня второй раз открыть рот, я не играю с огнем - вздрогнув, я послушно разжимаю зубы и делаю так, как ты приказываешь. Невыносимая горечь обручем сжимает грудную клетку, когда ты пальцами своевольно проводишь по моим губам, зная, что сейчас можешь сделать что угодно и я больше не укушу. Не укушу, даже если твои пальцы войдут в мой рот глубже, коснутся моего языка во властном жесте, ломающем меня. Но что там пальцы, если ты придумал игру гораздо интереснее.
Вместо пальцев в мой рот входит дуло пистолета.
На секунду я забываю дышать. Замираю на месте и мои и без того испуганные глаза становятся полными отчаяния и безумия. Мне хочется брыкаться, мне хочется попытаться избавиться от ощущения металла у меня во рту, но... я сижу смирно и послушно. Я уговариваю себя быть хорошей девочкой, если хочу выжить. Если хочу еще хотя бы раз увидеть Тео...
Тео...
Ради того, чтобы увидеть Тео снова, чтобы снова заглянуть в его глаза, услышать его смех и родной сердцу голос, я вынесу все, что угодно. Все, что от меня потребуется. Главное - выжить.
Я брезгливо морщусь, когда твои губы касаются моего виска в нежном, ласковом поцелуе. Как хорошо, что ты в этот момент не видел моего лица... как хорошо.... я не успеваю ни о чем подумать, потому что ты, теперь не отрывая взгляда от моего лица, приказываешь мне облизать дуло пистолета. И я шумно сглатываю, хотя сделать это с пушкой во рту в принципе не просто. Отчаянно пытаюсь придать своему виду покорности, а взгляду - мягкости. Я позволяю себе отстраниться от пистолета совсем чуть-чуть и ты позволяешь мне это сделать. Но я знаю, что у меня нет выбора и в следующую секунду мне все-таки приходится скользить влажно языком по холодному гладкому металлу, чувствуя его вкус у себя во рту. Железный, как кровь, которую я почувствую в горле за секунду до смерти если ты выстрелишь.
Ты же не станешь стрелять?
Скажи...
Не станешь?
И чтобы у тебя было желание зайти дальше, посмотреть больше, я добавляю в свой взгляд влажной поволоки, томной похоти, когда мой язык снова и снова скользит вверх вниз, а потом губу трепетно и чувственно обнимают дуло, сжимаясь вокруг него. Давай, представь, что это твой член. Смотри мне в глаза и читай в них страх, смешанный с похотью, которой я на самом деле не испытываю, но... я хорошая актриса, милый. Едва ли ты об этом знаешь, но на фотосессиях я регулярно разыгрываю чувства, которых у меня нет на самом деле даже в помине.
Я шумно выдыхаю, когда ты снова называешь меня "mein Schatz" и позволяешь отстраниться от пистолета. Облизываю губы ни капли не эротично, а скорее в панике, потому что мне откровенно страшно думать о том, что будет дальше, а вариантов, на самом деле, не так уж много...
Давай закончим скорее, пожалуйста.
Сделай то, что считаешь нужным.
Давай!
Я почти готова сама просить тебя о том, чтобы ты меня трахнул, только бы это побыстрее закончилось. Я готова просить, потому что умирать в томительном ожидании и знать, что это все равно случится - невыносимо, ведь я чувствую твое возбуждение, я вижу его.

Отредактировано Denivel Simon (2019-03-11 22:24:06)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Странное рождество